Друг мой Лешка
Александр Мирошниченко

Редактор Елена Некрасова

Корректор Ирина Суздалева

Дизайнер обложки Максим Новиков

© Александр Мирошниченко, 2022

© Максим Новиков, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0056-3924-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

файл.1

Сколько я помнил себя, столько я помнил и Лешку. Правда, до определенного возраста мои воспоминания носят расплывчатый характер, а то и вовсе не отличить мои реальные воспоминания конкретного эпизода от рассказанного родителями в более позднее время. Естественно, это касается самых первых лет жизни.

Одно могу сказать уверенно: знал я Лешку еще тогда, когда весь мир был неведом и опасен, а мамины объятия защищали от всех невзгод и страхов на свете. Поэтому совершенно не важно, кому я этими воспоминаниями обязан: себе или пересказам предков. Но есть в моей памяти картинки из детского сада, где рядом со мной малыш, которого с моим другом объединяет только имя, поскольку образ спокойного пухляша абсолютно не вяжется с тем Лешкой, которого я помню в более поздние эпизоды своей жизни. Тот Лешка аккуратно, громко посапывая, разбирал все детсадовские игрушки, что были в зоне его досягаемости, на отдельные детальки. Потом складывал полученное в коробочку и с результатом своей работы шел к воспитательнице доложить, что «машинка состоит из колесиков, железочек, кузова и кабинки» или «кукла, оказывается, – это две ручки, две ножки (одна куда-то потерялась), голова и туловище».

Все увещевания, наказания и причитания ничего в поведении того Лешки не меняли. Пришлось тогда его бабуле (папа с мамой были всегда на заработках на севере, или «на северах», как говорил Лешка) учиться собирать и ремонтировать всё, на чем удовлетворял свое любопытство внук. Я думаю, не оставь он в школе такой способ познания мира, то баба Валя со временем бы освоила широкий диапазон специальностей по ремонту: от спортивного инвентаря до электронно-вычислительных машин, изучением которых Лешка занялся еще в те времена, когда мы про такое и не слышали.

Но начав учиться в школе и освоив такой замечательный навык, как чтение, Лешка стал утолять свой интерес не только разбирая всевозможные механизмы, но и читая про них. Читал он много, но только то, что его трогало и волновало. Школьные предметы, стоит заметить, очень редко попадали в сферу его интересов, поэтому учился он плохо, хоть и знал практически обо всем на свете. Уже в четвертом классе он пытался объяснить мне, что такое ЭВМ и как она работает. Поскольку я больше тратил времени на уроки и домашку, то не особо вникал в его рассуждения. Он же к учебникам прикасался только после бабушкиных слез, когда та упрашивала его взяться за ум, иначе дети будут винить ее за пробелы в воспитании внука. Лешка заявлял, что родители не имеют права ругать ее, если у самих нет возможности заниматься своим чадом, но бабушку любил и на какое-то время брался за учебники, получал несколько хороших оценок и опять забрасывал учебу.

Когда в восьмом классе в школу пришла новая математичка, в которую немедленно влюбились все мальчишки старших классов, Лешка тоже вроде как взялся за математику, но быстро остыл, заявив, что это скучно.

– Может, у тебя просто нет способностей к математике, поэтому тебе и скучно? – с улыбкой спросила новая училка.

На что Лешка заявил, что дело не в нем, а в учебнике, отстойном и бесполезном. И пояснил, что скоро таких задач вообще не будет в школьных книжках, потому что достаточно просто написать программу, и все задачи целого параграфа будут решаться при помощи ЭВМ в два счета.

– Ну вот и напиши такую программу, а мы проверим, можешь ли ты отвечать за свои слова, – поставила точку в перепалке учительница.

Все в классе посмеялись, представляя, какой конфуз ожидает одноклассника. После урока Лешка подошел к математичке и положил перед ней свою тетрадь.

– Вот, – сказал Лешка, – здесь программа.

Женщина слегка смутилась, напомнив, что это было домашнее задание, но тетрадь взяла и обещала проверить корректность написанного, когда будет время. На следующем уроке математики она объявила, что за домашнее задание ставит Лешке пять, и добавила уже ему, что он может приходить на математику когда сочтет нужным или когда ему потребуется ее помощь. А в финале добила всех сообщением о том, что ставит ему пять за четверть и за год. Остальные предметы Лешка продолжал игнорировать, то есть стабильно получал тройки.

По окончании школы Лешка, как и положено, подал документы на мехмат, но несмотря на недобор, его не взяли: он на экзамене поспорил с молодым аспирантом, который был в экзаменационной комиссии. Причины спора Лешка не озвучивал, но я почему-то был уверен, что правда была точно на его стороне.

После выпускного наши пути ненадолго разошлись. Я, как и мечтал, пошел в летное училище, а Лешка отправился служить срочную в армию.

Чем Лешка занимался на службе, он почти не рассказывал, лишь иногда всплывали какие-то общие слова и комментарии. По ним я решил, что его всё там устраивало. И армия, и страна, которой он отдал долг, тоже остались Лешкой довольны. Иначе чем объяснить тот факт, что расставаться родина с отдавшим долг Лешкой не захотела. Ему запретили выезд за границу на пять лет. На мое удивление друг проговорился: «Это они еще смилостивились». Но вот что интересно: буквально через короткий срок страна, которая получила с Лешки долг и запрещала ему покидать свои пределы, вдруг перестала существовать, только запрет из-за этого не отменился.

Лешка после дембеля еще больше подружился с вычислительной техникой, которую перестали называть ЭВМ, а всё больше именовали чужеродным словом «компьютер». Учитывая детские пристрастия, уже первый попавший в его руки компьютер был разобран и усовершенствован. Владелец, для которого привезенный из заморской командировки аппарат был просто игрушкой, тем не менее по достоинству оценил уникальные способности моего друга и организовал ему рекламу среди друзей из МИДа и Внешторга. И пошли к Лешке заказы что-то отремонтировать, что-то переустановить, что-то улучшить. И, само собой, это давало возможность приобретать самую современную технику. Поскольку разница в ценах на компьютеры там, у них, и в Союзе была буквально космической, то, привозя на каждого члена семьи по одному аппарату, каждый возвращавшийся из командировки мог существенно повысить свое благосостояние, а каждый турист мог отбить, то есть компенсировать все затраты, на поездку за рубеж. И уж совсем в шоколаде оказывался тот, кто приводил привезенную технику в рабочее состояние либо просто мог объяснить, зачем данный агрегат нужен, поэтому мог запрашивать оплату своего труда в любом виде: и компьютером, и комплектующими к нему.

файл.2

Лешка знал все новости из мира стремительно развивающейся индустрии IT. И всякая новинка вызывала у него бурный восторг, чем тут же предпочитал делиться со мной.

– Ты посмотри на эту крутизну? – восхищался друг, показывая очередной настольный компьютер, ожидая от меня соответствующей реакции.

Я, как мог, изображал вовлеченность, но моя неискренность выводила Лешку из себя.

– Неужели ты не видишь, что это за чудо? – удивлялся друг.

– У тебя таких «чуд» уже столько побывало, что я не успеваю радоваться, – оправдывался я.

– Ты ненормальный, – выносил очередной приговор моей тупости по части компьютеров товарищ. – Это же 486-й! В Москве 386-е редко встречаются, в основном только 286-е, а это 486-й! Неужели не понимаешь?!

– А, тогда, конечно, – выдавливал я из себя восхищение, совсем не понимая, что обозначают озвученные циферки, – тогда и правда круто.

Лешка продолжал сыпать числами и непонятными словами: «тактовая частота», «КЭШ-память», «мегагерцы», «килобайты», «разрядность шин» и много еще чего. Это всё если и вызывало у меня какие-то ассоциации, то они не имели ничего общего с компьютерами.

Но я делал удивленные глаза и пытался слушать собеседника. Через некоторое время Лешке надоедал мой театр и он со словами: «До чего же ты тупой» прекращал тратить силы на то, чтобы объяснить причины собственных восторгов.

– Вот пройдет немного времени, и ты тоже поймешь, что без компьютеров жить невозможно.

– Но до этого как-то жили, – вяло оппонировал я другу.

– Вот именно: «как-то», – заканчивал дискуссию Лешка.

И уже очень скоро у нас на работе появились компьютеры, которые сначала робко подвинули печатные машинки, а потом взялись решать локальные задачи: составление навигационных планов и планирование полетов. Дальше – больше.

А потом пришел интернет, и всё-всё в мире изменилось. Вдруг выяснилось, что компьютеры из игрушки превратились в средство если и не первой необходимости, то в очень важную и полезную штуку.

Лешка стал еще востребованнее. Он разбирался и в железе, и в программном обеспечении. Он запросто мог соорудить из отдельных комплектующих компьютер, который будет дешевле, но производительнее. Мог создать сайт или написать необходимую программу. Благодаря ему я узнал, что такое электронная почта, и он же мне зарегистрировал мой первый электронный адрес, который я использую до сих пор.

Вот тогда я понял, что Лешка был прав насчет значимости компьютеров и интернета. Окончательно убедил меня в этом случай: я однажды не сумел дозвониться до дежурного по наряду, а значит, не знал свой план работы на завтра. Такое периодически случалось. Дежурный по наряду сидел у телефона с планом работы экипажей и отвечал на звонки в строго отведенное время. В девять вечера он покидал свой пост, и всё: не узнал свой план, значит, завтра утром будь добр к самому раннему рейсу прибыть на работу. Тогда и узнаешь: летишь куда-то – ждешь свой рейс, не летишь – пропал выходной.

Это я и объяснил другу, когда мы договаривались с ним о том, чтобы встретиться. Лешка выслушал, отключился, но через несколько минут перезвонил и сообщил:

– На завтра ты свободен.

– Ты меня разыгрываешь? Откуда знаешь?

– А ты приходи и увидишь. Сам убедишься.

Всё еще полагая, что это шутка, я собрал на завтра вещи и вечером заглянул к другу. Сказать, что был поражен – это ничего не сказать. На большом мониторе наш рабочий в сравнении с ним – малыш, я увидел план полетов моей авиакомпании. Знакомый вид, знакомые рейсы и фамилии коллег вызывали некоторую оторопь.

Лешка насладился эффектом и стал интересоваться, почему одни летят в Токио и Гавану, а другие, например, в Варшаву и Берлин. И куда летать лучше. Я как мог объяснял, но он это так же плохо понимал, как я его компьютеры. И поэтому, выслушав меня, он заявил:

– У тебя послезавтра Берлин запланирован поздно вечером, давай я поменяю на Гавану. Расскажешь мне, правда ли кубинки такие красивые.

– Ты что, с ума сошел… – возразил я.

Но Лешка меня перебил:

– Да ладно. У них там никакой защиты. Они даже не контролируют, с какого компа вносятся изменения.

– Я не про твои способности. В Гавану летают другие самолеты.

– И что, ты не сможешь за сутки разобраться, как управлять другим самолетом? – изумился друг, и когда я отрицательно покачал головой, он резюмировал: – Ну вы и тупые.

Потом еще раз посмотрел на план и категорически заявил:

– Ладно, пусть не Гавана, но до Малаги ты на своем самолетике долетишь?

– До Малаги долечу, – ответил я, но немедленно добавил, предупреждая действия друга: – Но менять ничего нельзя. Это будет несправедливо. Вот смотри: коллега собрался в Малагу на четыре дня. Жена взяла выходные. Они приготовились к путешествию, а тут я такой прихожу и говорю: извини, мол, коллега, но полечу я, потому что мой друг компьютерный гений.

Слова «справедливость» и «компьютерный гений» заставили Лешку прислушаться к моим доводам.

Во-первых, потому что Лешка реально был гением и знал об этом, а во-вторых, потому что справедливость для него всегда была в приоритете.

– Ну хоть ночной Берлин поменять на дневной можно? – попросил Лешка, чтобы хоть как-то продемонстрировать свои возможности, но я не сдавался, показывая всеми средствами, что категорически против таких забав.

файл.3

Мама заставляла Марину называть всех мужчин, с которыми им приходилось общаться, по имени-отчеству. На вопросы подруг, зачем это нужно ребенку, отвечала: «Чтобы чужих дядей не путать с родными», коих у Марины было огромное количество. В родных Осинках полдеревни были Осинкины. Это всё мамина родня. А в городе, где они жили, был только один дядя – дядя Гена, папин брат. Папу Марина не помнила и даже не совсем представляла, что такое папа. Может, потому, что всё, что у других детей делает для ребенка папа, для Марины делал дядя Гена. Он раньше отвозил Марину в детский сад и забирал ее, а в этом году, соответственно, начал возить в школу. И встречал тоже он. В редких случаях, когда не мог сам, то поручал своему помощнику Константину Михалычу, который был моложе дяди, всегда веселый и смешил Марину разными шутками. А еще от него очень приятно пахло чем-то из другой жизни.

В этот раз, когда Марина ждала дядю Гену напротив выхода из школы, прямо возле нее остановилась небольшая грязная машина. Марина не успела отойти в сторону, как с заднего сиденья выскочил странный мужчина и, подхватив Марину под мышки, забросил в салон, следом сам плюхнулся рядом, придавив девочке ногу, которую она не успела убрать. Машина резко дернулась с места, и Марина поняла, почему подхвативший ее человек был странным. Он был в шапке, которая закрывала его лицо, видно было только глаза в прорезях. Такая же шапка черного цвета была и на водителе.

Но Марина не испугалась. Может, потому, что не успела, а может, потому, что всё это выглядело игрой. А скорее всего, Марина понимала, что подхватил ее знакомый человек. Этот приятный нездешний запах она не могла спутать.

– Константин Михалыч, а что это за игра? – спросила спокойно Марина.

Водитель оглянулся на напарника и спросил:

– Что это?

– Вперед смотри, – грозно рыкнул Константин Михалыч.

Через несколько минут они остановились. Мужчина схватил Марину за руку и торопясь перетащил в стоящую рядом большую черную машину. Там ей надели на голову какую-то черную торбу или мешок – больше Марина ничего не видела. Только слышала.

– Она тебя узнала. – Это был голос водителя.

– Тем хуже для нее, – ответил ее знакомый. – Значит, обратной дороги нет.

Только теперь Марина почувствовала страх. Она лежала на полу большого автомобиля, ногами упираясь в холодную дверь. Левой она особенно чувствовала стальной холод, потому что на ней не было ботинка. Марина сильно испугалась, что мама ее наругает за потерянный новый ботинок.

Машина то ускорялась, и Марину тогда прижимало к сиденью и ногам странно ведущего себя Константина Михалыча, то тормозила, и тогда девочка перекатывалась на другой бок. Вот они остановились, и водитель с кем-то стал разговаривать, но его прервал Константин Михалыч:

– Скажи ему, что я его отпускаю на выходные.

Водитель повторил это, после чего движение продолжилось. Когда мотор заглох, то сильные мужские руки перетащили Марину в помещение, в котором пахло машинами и было жутко холодно. Ворота закрылись, Марина смогла снять черный мешок, который набросили ей на голову. Она не ошиблась – это был гараж. Напоследок услышала удаляющиеся голоса мужчин.

– Что будем делать? – спросил водитель.

– Ничего, – ответил помощник дяди Гены. – При такой температуре сама замерзнет, и очень скоро.

Марина осмотрелась: в гараже были только серые стены и дверь в противоположной стороне, которая оказалась запертой. Но именно здесь оказалось теплее всего. Марина прислонилась к дверному косяку, стоя на одной ноге, боясь поставить босую ногу на ледяной пол.

Анна Николаевна, директор школы, где училась Марина, уже собиралась домой, когда прибежала растрепанная учительница первого «А» класса с воплем:

– Ребенка украли!

Директор не без труда разобралась, что ученицу первого класса Марину Осинкину прямо возле школы затолкал в машину какой-то мужчина в балаклаве. Эта деталь указывала на то, что «дело очень плохо». Анна Николаевна набрала номер милиции, хотя знала, что скоро они вряд ли приедут, а когда бензина нет, не приезжают вообще. Потом взяла личное дело попавшей в беду школьницы и позвонила ее родственнику, которого хорошо знала: он весьма щедро и часто помогал школе.

К удивлению директрисы, уже через пять минут возле учебного заведения послышалась сирена. Приехавшие опросили одноклассницу Марины, которая и сообщила учительнице о том, что Марину похитили. А еще минут через пятнадцать, когда приехал дядя девочки, полицейские нашли брошенный автомобиль, в котором оказался детский ботинок.

Очень скоро после описанных событий в квартиру моего друга сначала позвонили, а потом сильно постучали. Лешка, предпочитая ночью работать, а днем отсыпаться, только недавно проснулся и пил чай на кухне. Молотьба в дверь его почти не озадачила. Многие из его клиентов, считая себя очень крутыми, позволяли себе таким образом проявлять нетерпение.

Открыв дверь, Лешка увидел на пороге трех грозных бугаев.

– Алексей Былин, ты? – спросил один, а после того как Лешка утвердительно кивнул, отодвинул его в сторону и прошел в квартиру.

Гость по-хозяйски заглянул на кухню, потом в комнату, где находился компьютерный иконостас. В это время еще двое осматривали остальные комнаты и санузел.

файл.4

Время в этой стальной коробке словно застыло. Полоски света, пробивающегося сквозь щели в воротах гаража, немного переместились и начали гаснуть. Марина стояла уже на обеих ногах, всё меньше ощущая холод босой ступней. Когда перестала различать температуру, опустилась на пол и почувствовала, что начала погружаться в сон, как в теплую ванну.

«Только бы не проснуться и не вернуться в ужасный изматывающий холод», – подумала девочка, но отключиться не успела – раздался громоподобный звук.

Шум повторился снова и снова. Ворота рассыпались, и Марину ослепил яркий свет автомобильных фар. Глаза с трудом различали сквозь пелену и замутненное сознание две темные фигуры. Но сомнений не было: эти двое – мама и дядя Гена.

В следующий раз Марина смогла разглядеть уже лица людей в масках и белых халатах.

Один из них, увидев, что она очнулась, с улыбкой произнес:

– Ну вот, мы в сознании, а родители волнуются. Сейчас мы им скажем, что всё обошлось.

А вот как развивались события до того, как случился хеппи-энд. Вернемся в квартиру к моему другу, куда пожаловали незваные гости.

Зайдя в комнату, где стояли компьютеры, один из посетителей сел в кресло и предложил присесть хозяину.

– Спасибо, – с усмешкой ответил Лешка и присел.

Остальные не шелохнулись, давая понять, кто здесь главный. Главный пропустил иронию мимо ушей и озвучил цель визита.

– Тебя рекомендовали как лучшего среди спецов по компьютерам. – И, не дожидаясь подтверждения, продолжил: – У меня нет времени на обсуждение условий. Это обсудим позже. Сейчас суть моего визита. У меня похитили племянницу. Сразу после этого по электронной почте пришло письмо с условиями ее освобождения. Вот это письмо. – И говорящий протянул лист с напечатанным на нем текстом, – Что можно выяснить?

Леша пробежался глазами по тексту и обратился к гостю:

– Как к вам обращаться?

– Геннадий Анатольевич.

– Геннадий Анатольевич, мне нужно само письмо, а не распечатка.

– Так оно же в компьютере, – смешался грозный гость, но потом посмотрел на одного из спутников и дал команду: – Давай быстро ко мне и вези сюда компьютер.

Лешка только вздохнул и покачал головой, выказывая свое отношение относительно дремучести гостей.

– Никуда не нужно ехать, – перейдя на покровительственный тон, произнес компьютерный гений.

Лешкины пальцы забегали по клавиатуре так быстро, что несколько пар глаз не успевали следить за движениями. Потом он встал, пригласил старшего занять его место и попросил ввести пароль, а сам встал возле окна и демонстративно отвернулся, чтобы не видеть набираемые буквы и символы. Гость сел за стол, достал из внутреннего кармана пиджака толстенный кошелек, откуда выудил маленький клочок бумаги, на котором, похоже, был записан пароль. На введение данных ушло несколько долгих минут, в течение которых он постоянно задавал вопросы: «Где эс, как доллар?», «Где решетка?» и так далее, включая: «Да введи уже сам». Но Лешка был непреклонен и ответил категорическим отказом.

Когда почта, к величайшему удивлению Геннадия Анатольевича, была открыта, Лешка сел на свое место и попросил его не беспокоить.

Описывая мне эти события, друг пытался объяснить, что такое ip-адрес, какие бывают протоколы и почтовые серверы. Но для меня это было очень сложно. Меня интересовала только развязка этой драмы.

Лешке понадобилось совсем немного времени, чтобы вывести на монитор карту и нарисовать небольшой участок, где находился компьютер, с которого похитители отправили свое послание.

Гость подошел к одному из сопровождавших его и, глядя в упор, чеканя каждое слово, сказал:

– Если с Маринкой что-то, то ты, Костя, не жилец.

– Алексеич, я всё объя… – не закончил фразу тот, потому что короткий удар Геннадия заставил его замолчать и рухнуть на пол.

До указанного места было недалеко, гнал Геннадий, невзирая на сигналы и знаки. Остановился, только, чтобы захватить невестку. На участок, где находился гараж, в котором уже замерзал ребенок, он буквально влетел, прибавив газу и разбив в щепки шлагбаум. Чуть снизил скорость, когда начал таранить ворота гаража. Понадобилось несколько попыток, прежде чем они разлетелись. Окоченевшую Марину обнаружили в дальнем углу гаража, где она сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Когда дядя Гена выносил племянницу наружу, уже подъезжала скорая.

Минут через пятнадцать после того, как необычные посетители покинули Лешкину квартиру, очухался тот, которого назвали Костей. Он попытался подняться, но с первого раза не получилось. Прислонившись к стене, Костя предпринял попытку что-то сказать хозяину квартиры, но тот не стал слушать, только бросил:

– Тебе пора, у меня не гостиница.

Еще через два часа, когда я уже выслушал рассказ друга о произошедших событиях, в дверь позвонили и в комнату вошел парень.

– Привет, Боря, – как со старым знакомым поздоровался Леша.

– Вот, – гость протянул конверт. – Это Геннадий Анатольевич тебя благодарит. Маринку отвезли в больницу. Всё нормально.

Лешка не шелохнулся.

– Это деньги, благодарность, значит. От…

– Я понял, понял, – перебил Лешка, взял конверт и положил его во внутренний карман Бори. – Благодарность – это искренне сказанное спасибо. А деньги – это купля-продажа. Передай своему шефу, что я здоровьем и жизнью детей не торгую.

Потом легонько подтолкнул сбитого с толку посыльного в сторону выхода.

Уже поздно вечером, когда я собирался домой, в дверь снова позвонили. На пороге стоял крупный мужчина, и я понял, что это и есть Геннадий Анатольевич. Он мельком взглянул на меня и обратился к моему другу:

– Я не понял, я что, мало дал?

– Мало, – спокойно ответил приятель.

– А сколько ты хочешь? – в голосе послышался напор.

– «Спасибо» будет достаточно.

– В смысле? – спросил уже без агрессии Геннадий Анатольевич.

– В том смысле, что за спасение ребенка я не могу брать деньги. Достаточно спасибо сказать. Или ты думаешь, что если бы у тебя не было ни копейки, я бы не помог?

Гость тяжело вздохнул, прошел в знакомую комнату и сел в то же кресло.

– Можешь дать воды? – попросил он.

Жадно выпив полный стакан, вытер сухое лицо ладонью, как будто стирал пот. Потом посмотрел на Лешку и сказал:

– Извини. Может, я того… Спасибо, в общем… – Потом посмотрел на меня и добавил: – У тебя хороший друг.

– Я знаю, – улыбнулся я.

файл.5

Всё, что я рассказываю про моего друга, я делаю исключительно для того, чтобы ты, уважаемый читатель, не сомневался в его существовании и принимал те странности Лешки Былина – компьютерного гения и замечательного человека, которые могут поставить под сомнение дальнейшее повествование, кажущееся на первый взгляд фантастическим даже мне, его участнику. Но я уверен, что и в фантастике достоверность не менее важна, чем в реальности.

Сами посудите, допустим, вам на глаза попалась такая заметка: «На планете, что расположена на удалении двести тридцать световых лет от Земли, мне в руки попалась двухрублевая купюра 1961 года. Странно было встретить в месте, до которого самым современным кораблем добираться минимум три недели, такой раритет».

И что скажет читатель, прочитав этот отрывок? Скорее всего, вспомнит, что в 1961 году не печатали двухрублевые купюры, а на двести тридцать световых лет за три недели внимание вряд ли обратит.

Поэтому и в моей памяти всплывают такие детали, которые смогут объяснить, как Лешка с такими уникальными способностями не махнул в сумасшедшие 90-е в те же Штаты, тогда вполне благополучные. Или, оставшись в стране, не связаться, по доброй воле или помимо собственного желания, с криминалом. В то время, когда еще не знали про различные системы защиты, а если знали, то полагались на них, как на сверхнадежные швейцарские банки, можно было здорово обогатиться с его-то талантами.

Как Лешку не завербовал преступный мир, объясняет та самая история с очень влиятельным и авторитетным человеком по имени Геннадий Анатольевич, которому мой друг помог спасти племянницу. Упоминания его имени было достаточно для того, чтобы всякая шантрапа извиняясь покидала логово друга и забывала про Лешку навеки. А сам Геннадий Анатольевич был еще той формации, когда мужики слово держали.

Лешка по своей инициативе путь преступлений выбрать не мог, потому что вопросы справедливости были для него в абсолютном приоритете.

Очень давно, когда Лешка учился в младшей школе, родители взяли длинный отпуск, заработанный за несколько лет на своих северах, и повезли сына пообщаться с родственниками в глухую сибирскую деревеньку. До Новосибирска долетели самолетом, а потом еще девять часов вниз по течению Оби до деревни Петрово, где и жила родня, добирались кораблем на подводных крыльях. И это было круто, потому что на пароходе на это ушло бы три дня.

Там Лешка познакомился еще раз с дедом и бабушкой. Еще раз, потому что с прошлого посещения он не помнил их по малости лет.

Деревня была небольшой, где все были знакомы и приветливы. Особенно Лешка подружился с дедом Шурой. Дед уже был на пенсии и имел много времени, а главное – желания общаться с внуком.

Лешка потом уже взрослым часто рассказывал про деда. Может, потому что родители были постоянно в командировках и при всей их материальной заботе о сыне он не чувствовал к ним привязанности. А дед со своей безграничной, несмотря на две пройденные войны, добротой восполнил недостаток любви, которая так нужна любому человеку в детстве. Мне можно возразить, что любовь человеку нужна в любом возрасте. Но именно в детстве наличие безусловной любви является тем фактором, который определяет, сможет ли человек быть счастливым.

Именно дед Шура дал Лешке такую возможность. И пусть общение было недолгим, но дед стал каким-то мерилом всех поступков Лешки. И главное, что мой друг унаследовал от деда, – это ощущение абсолютного превосходства справедливости над всем остальным.

В тот их приезд хозяева всячески оберегали дорогих гостей от забот и работ. Но три-четыре дня безделья – и появилось стойкое желание что-то сделать даже у Лешки, не говоря уже про его отца. Мама и так постоянно хлопотала на кухне с бабулей и сестрами.

Дед всячески отговаривал, сами, мол, со всем справимся. Но настойчивость отца и самого Лешки возымела действие, тогда дед велел взять пилу и повел работников на протоку, что впадала в Обь чуть выше по течению. Там на берегу лежало несколько громадных бревен. Дед показал на одно из них:

– Вот это наше. Нужно пилить по длине так, чтобы в печь дрова входили.

И оставил зятя с внуком работать, если уж им так приспичило. Работа спорилась. Поскольку Лешка с отцом общался мало, то чувствовал некоторую неловкость. Отец испытывал примерно те же чувства. И совместное занятие им здо́рово помогло сблизиться. Труд – это замечательная штука, понял тогда Лешка. Даже усталость после физической нагрузки ему нравилась. Но подошло время обеда, и считавшие, что на хороший перекус заработали, отец и сын взяли пилу и пошли к дому.

Дед встретил их вопросом:

– Что, наработались?

– Нет, – ответил отец. – После обеда продолжим.

– А пилу зачем принесли? – снова спросил дед.

– Как зачем? Жалко, вещь ведь хорошая.

– Хорошая, – согласился дед Шура. – А принесли-то зачем?

Работники растерялись.

– А если кто заберет?

– Как заберет?

– Ну, увидит кто-то, что лежит без присмотра, и умыкнет, – старался хоть как-то объяснить очевидное отец.

Но очевидное под пристальным взглядом деда становилось всё менее очевидным.

– Ну как человек, живущий в деревне, не отличит свой инструмент от чужого? – рассуждал дед.

Отец и внук только пожали плечами.

– Вот и говорю, не может у нас человек не узнать: его это инструмент или чужой. А если видит, что это чужое, то никогда не возьмет.

– Почему? – вступил в разговор Лешка.

– Потому что чужое, – коротко и ясно объяснил дед.

Когда Лешка мне пересказывал этот разговор, он прям воодушевился, будто осознал важное:

– Знаешь, дед Шура так просто это сказал, что я всё понял. Может, это в генах у меня. Я вдруг посмотрел на эту ситуацию глазами местного жителя и понял: невозможно взять чужое, потому что оно чужое. И еще многое мне стало понятно. Если хочешь, чтобы хороших людей было больше – сам будь хорошим, а не требуй это от других. Чтобы честных людей было больше, будь таким. Я до сих пор, когда хочу что-то против совести сделать, сразу взгляд дедушки вспоминаю. И всё становится ясно.

Я не сомневался в правдивости рассказа друга, потому что не один раз убеждался: понятие справедливости для него наиважнейшее. И никаких уловок типа: «Раз они так со мной, то почему я не могу» для самого младшего Былина не существовало. Как знать, может, это тоже послужило причиной отказа от многочисленных заманчивых предложений уехать на заработки за пределы родины. Со временем технологии сделали его профессию универсальной: работодатель и работник, исполнитель и заказчик могли находиться где угодно. Имея интернет, хоть из Гоа, хоть из Бирюлево можно было работать на какую-нибудь фирму из Силиконовой долины или из Мумбаи. Но насколько я знаю, ни в одной фирме в штате Лешка никогда не состоял. Так сказать, свободный художник от IT-технологий.

файл.6

Теперь, когда я уже рассказал про своего друга достаточно, чтобы с доверием отнестись к тем невероятным перипетиям, о которых я хотел поведать, начиная сей рассказ, можно приступить к описанию самих событий, в правдивость которых я бы сам никогда не поверил, не доведись мне стать их участником.

Перед очередной моей командировкой в Юго-Восточную Азию Лешка заказал в одной из стран этого региона какое-то оборудование для своих компьютерных увлечений. Поскольку в данной теме я не разбирался, то просто попросил написать мне название и характеристики того, что я должен купить, а также адрес магазина и цену.

Лешка так и сделал. И я, положив небольшой лист бумаги с непонятными мне знаками и цифрами в портфель, отправился в длительный вояж.

Первой остановкой был как раз город Шарджа, где мне и следовало приобрести заморскую штуковину.

Наш экипаж, как всегда, остановился в гостинице «Марбела-Клаб» почти в самом центре, в пяти минутах ходьбы прогулочным шагом от Нового Рынка. Именно там я и должен был выполнить просьбу друга. Нужный мне магазинчик был найден без проблем. В нем торговали электроникой, фотоаппаратами и оптическими устройствами: от театральных биноклей до мощных телескопов. Я, как обычно это делал на рынке, поздоровавшись, просто протянул список необходимого продавцу, молодому арабу, почти мальчишке. Он позвал другого продавца постарше, а тот, ознакомившись с моим заказом, начал что-то объяснять на смеси арабского и английского. Попытавшись несколько раз объяснить, что я ничего не понимаю, я прекратил свои попытки, так как мой собеседник на мое «I don’t understand» внимания не обращал.

Когда он наконец закончил говорить и уставился на меня, дожидаясь ответа, за моей спиной раздался незнакомый голос, который на отличном русском поведал, что торговый люд очень хочет помочь мне и продать требуемое оборудование, но в связи с тем, что у хозяина магазина в семье большой праздник – его старший сын женится, он не поехал за товаром в Бомбей, где должен был приобрести обещанный заказ. И поэтому мне предлагалось дождаться конца свадьбы, и через неделю он привезет то, что обещал своему дорогому заказчику из России.

Услышав про такие сроки, я уже было решил отказаться от затеи выполнить заказ друга, но название города, где этот заказ должен был находиться, вселило надежду. Я просто попросил у продавца адрес магазина или склада в Бомбее, потому что следующим пунктом нашего маршрута был именно этот город, который уже назывался Мумбаи.

Добрый самаритянин перевел мои слова продавцу и тот с неохотой написал мне координаты нужного заведения.

Я предложил переводчику угоститься соком манго, который в этом месте был самым замечательным из всех, что мне приходилось пробовать в разных частях света. Случайный помощник легко согласился, и я узнал, что он палестинец, учился в Москве и сейчас подрабатывает в местной газете фотографом, иногда организовывает экскурсии для русских. Когда мы уже выпили сок, но не очень хотелось выходить из прохладного кафе на сорокаградусную жару, мой новый знакомый спросил меня, не боюсь ли я выполнять такие заказы. Я заверил его, что не сомневаюсь в помыслах приятеля: он ничего противозаконного мне не поручит привезти. Собеседник снисходительно расплылся и пояснил, что он не это имел в виду.

– Просто эти все компьютеры и всё, что с ними связано, для меня не совсем, – он запнулся, подбирая нужное слово, – не совсем богоугодно, что ли.

Я сдержал улыбку, с почтением отнесся к столь редкому в нашей стране страху и даже смог выкрутиться:

– Помощь другу не может быть небогоугодным делом.

Через два дня на набережной Индийского океана, заставленной шикарными когда-то домами, напоминающими небольшие дворцы, я в крохотном магазинчике, больше похожем на ларек, разговаривал с продавцом-индусом. По правде говоря, разговаривал только лавочник после того, как я протянул ему листок с заказом. Несмотря на непривычный английский, когда местные не сильно утруждают себя британским или хотя бы произношением, отдаленно напоминающим его, я всё же понял, что моя посылка еще не прибыла из…

– Постой, постой, – прервал я собеседника, – Дай угадаю. Из Сингапура?

– Верно, – удивился продавец. – А как ты догадался?

– Пиши адрес, – не стал объяснять я. – Завтра буду в Сингапуре.

И на следующий день в Сингапуре, практически на другом конце города от небольшого отеля, в котором мы остановились, в огромном магазине, напоминавшем склад, я забрал то, что мне заказал Лешка. Эта штуковина была похожа на системный блок, а может быть, им и была. Правда, во время покупки произошла одна странность, на которую я тогда не обратил внимания, но позже, разбирая всё случившееся, я понял, что именно тогда это нечто не совсем обычное и закрутило череду дальнейших невероятных событий.

Когда я уже собирался уносить приобретенное оборудование, к продавцу подбежал его коллега с точно таким же блоком, как у меня, и начал что-то громко и торопливо тому рассказывать. Короткий диалог на непонятном мне языке закончился обменом: у меня забрали мою покупку и выдали другую, пояснив, что «мы тут всё перепутали». И меня пригласили на выход, правда, почему-то не туда, где я входил: пришлось миновать галерею подсобных помещений. На улице к нам мгновенно подъехало такси, и меня, не успевшего подумать, хватит ли денег на дорогу, буквально втолкнули в салон.

Я показал водителю визитную корочку отеля, и он сорвался с места. Через квартал мы пересеклись с кавалькадой полицейских машин. Их движение в ту сторону, откуда я только что уехал, сопровождали мигалки и орущие сирены. Эти события я связал только на следующий день, а в этот момент меня интересовало только одно – во сколько обойдется моя поездка. Сомневался я не напрасно. Денег оказалось мало – пришлось пригласить водителя на ресепшн, где я попросил сотрудника отеля рассчитаться с ним и внести сумму в мой счет. Когда мы получили суточные, я вернул долг и с легким сердцем решил, что проблем больше не предвидится.

И, как вы можете догадаться, я сильно ошибался.

файл.7

Как только я вернулся в свой номер, мне позвонил администратор и сообщил, что ко мне прибыли гости. Я дал согласие на визит, и почти сразу в дверь постучали. На пороге оказался представитель нашей компании в Сингапуре. С ним был молодой солидного вида мужчина.

Когда гости расположились, мой знакомый представил своего спутника со всевозможным пиететом к должности. И пояснил, что у первого секретаря Генконсульства заканчивается срок командировки и ему нужно отправить на родину некоторые личные вещи. Морем это будет очень долго, а самолетом очень дорого. Не могли бы мы взять на борт своего самолета некоторые из его личных вещей без коммерческого оформления. Таможенную очистку они гарантируют.

Такое обращение со стороны соотечественников было не в новинку, поэтому я ответил сразу, что брать вещи человека, который не является пассажиром, мы можем только в одном случае: если он оформит перевозку груза. Важный гость, как это случалось, когда я произносил заготовленную фразу, ожидаемо расстроился. И я поспешил его успокоить, тут же предложив вариант: если этот небольшой груз будет подарен члену экипажа, то проблема снимается, потому как перевозка личных вещей членами экипажа не возбраняется, а уже в России можно передарить перевезенное обратно хозяину груза на вполне законных основаниях.

Визитеры обрадовались, особенно тот, который смог оказать любезность важному чиновнику, и сообщил, что он вместе с нашим бортоператором сейчас отвезет груз на самолет.

– И правда, почему бы члену экипажа не загрузить свои вещи сегодня, – согласился я.

Уже выходя из номера, представитель авиакомпании, увидев стоящий возле порога системный блок, приобретенный мною, предложил также закинуть его на борт, чтобы завтра не таскаться с ним. Я не возражал.

Ужин сильно затянулся: мы очень долго ждали свой заказ. Даже притом что потом разом подали все блюда, мы всё равно вышли из ресторана довольно поздно. По возвращении в номер меня не покидало чувство, что здесь был посторонний. Убирались у меня, конечно, регулярно, но никогда горничные не касались личных вещей. Сейчас же я не сомневался, что некто, посетивший мою комнату, тщательно изучил содержимое моих чемоданов. Убедившись, что ничего не пропало, я успокоился. Пусть шерстят, мне скрывать нечего.

Следующим утром, когда в аэропорту мы проходили таможенный контроль, нас проверяли намного тщательнее, нежели это происходит обычно. Я давно не был в Сингапуре, поэтому не придал этому никакого значения, считая, что для данного места это обычная практика. Даже тот факт, что лично меня отвели в отдельное помещение, очевидно, предназначенное для допросов, где один человек в форме таможенного офицера и еще двое в штатском, один из которых был европейцем, опрашивали меня по поводу наличия запрещенных к провозу товаров и предупреждали об уголовной ответственности. Дежуривший в аэропорту агент из местных, обеспечивающий рейсы нашей компании, переводил вопросы. Поскольку я был уверен в чистоте своих помыслов и считал, что это рутинная процедура, то вел себя абсолютно естественно. Отсутствие оснований и мое поведение сделали свое дело, и нам, оформив документы, разрешили пройти на борт. По дороге на самолет агент, который переводил допрос, сказал, что за всё время его работы в аэропорту Чанги он первый раз столкнулся с такой ситуацией и был даже немного напуган.

Дальше последовала рутина, которая заставляет выкинуть из головы всё, что не касается подготовки самолета и экипажа к полету. И уже после закрытия дверей бортоператор, докладывая о готовности, сообщил, что моя покупка на борту. Только тут я понял, что начисто забыл про этот предмет, когда меня спрашивали на таможне, весь ли я свой багаж предоставил для контроля. И понял, что, вспомни про этот багаж на таможне, мое поведение могло бы сильно измениться. Но с другой стороны, какой интерес для таможни и спецслужб Сингапура мог представлять операционный блок компьютера, к тому же, похоже, бывший в употреблении.

На московской таможне наличие «обременения» никого не удивило. Наших соотечественников на границе скорее удивило бы, если бы в экипаже, прилетевшем из Юго-Восточной Азии, никто не привез с собой персональный компьютер или комплектующие к нему. Они и сами не стеснялись делать подобные заказы, когда им это было нужно.

Так что, в конце концов, я выполнил просьбу друга. Получив оборудование, Лешка несказанно обрадовался, а изучив оборотную сторону операционного блока, озадаченно посмотрел на меня и полюбопытствовал, сколько он должен доплатить.

Когда же я заверил, что хватило его денег, он сильно удивился.

– Это не то, что я заказывал. – И добавил раньше, чем я успел расстроиться: – Это на порядок круче. Я вообще не предполагал, что такое уже делают. Я даже не представляю, сколько это может стоить.

Мне были приятны эмоции гения, и я отправился на кухню заварить замечательный чай, также привезенный в подарок, потому что понимал, что Лешку еще долго невозможно будет оторвать от компьютера.

Когда чай был готов и я принес две чашки в комнату, Лешка уже разбирался с покупкой.

– Здесь на диске программа какая-то стоит, но не страшно, я отформатирую, и будет как новый. Может, потому, что бэушный, поэтому так дешево и отдали.

– Может быть, – согласился я, вдыхая аромат настоящего чая.

файл.8

На следующий день у меня был коротенький рейс в Европу, где я прикупил в магазине дьюти-фри хорошее бордо, очень дорогой твердый сыр и с этими презентами вечером нагрянул к Лешке. Для приличия я позвонил в дверной звонок и даже выдержал паузу, и только затем толкнул входную дверь, которая никогда не закрывалась на замок. Дверь ожидаемо отворилась, и я, оставив на кухне угощения, прошел в комнату, полагая увидеть друга спящим.

Однако картина была совсем иная: на столе стоял привезенный мною системный блок, к которому уже тянулись различные провода. За столом сидел Лешка в больших наушниках, из которых доносились звуки металлического рока. Когда я, желая привлечь внимание друга, помахал рукой между его физиономией и монитором, Лешка вышел из транса и удивленно уставился на меня.

– Ты же сегодня летаешь, – выдавил он из себя.

– Уже прилетел, – ответил я.

– А сколько сейчас? – вяло пробормотал фанат IT-технологий.

– Тебе сейчас впору спрашивать, какой день недели, число и год, – попытался пошутить я.

Но друг очень серьезно попросил:

– Ты так не шути.

Словом, я понял, что с того момента, как я принес Лешке его заказ, он не отходил от компьютера. Об этом красноречиво говорили его красные глаза, которыми он посмотрел как бы сквозь меня:

– Ты там на кухне что-нибудь сооруди, а мне нужно еще кое-что посмотреть.

На кухне я шустро сварганил яичницу, предварительно протерев сковороду долькой чеснока и слегка зажарив лук перед тем, как вылить яйца. Тайну приготовления этого шедевра кулинарного искусства я никогда не раскрывал Былину, несмотря на его уговоры. По готовности посыпал свое творение базиликом и карри. В результате запах по квартире пошел такой, что вытянул Лешку из его компьютерной берлоги. Я откупорил бутылку вина. Разлил рубиновое содержимое в мутные граненые стаканы, пододвинул другу порезанный, скорее поломанный, твердый сыр и предложил выпить за обновку.

Лешка молча согласился, осушил залпом стакан и ловко закинул в рот закуску.

– Ты смотри, оказывается, с вином эта гадость не такая противная, – оценил друг один из лучших сортов твердого сыры и буквально набросился на яичницу.

После выпитого и съеденного Лешка разомлел и решил поведать мне причину, по которой не смог отойти от компьютера даже на кухню целые сутки.

Перед тем, как на правах законного владельца привезенного мною оборудования отформатировать жесткий диск, он решил поинтересоваться, что за программа установлена на нем. Поинтересовался и офигел. Ничего подобного из того, что он знал о программном обеспечении, а он считал, что знал всё, он не встречал. Пытаясь разобраться хотя бы с тем, что из себя представляет этот нежданчик, он потратил несколько часов. Но по мере погружения пришлось признать: то, с чем он имеет дело, не могло существовать в принципе.

– Там знаешь, в чем странность? – Лешка задумался, потом посмотрел на меня и, несмотря на то, что я выразил интерес на своем лице, он поморщился и заявил: – Всё равно не поймешь. Это тебе не самолет, здесь мозги нужны!

Однако из его дальнейшего рассказа я-таки понял, что в программу ежесекундно поступала информация такого объема, который не в состоянии были передать сети его провайдера, да и вообще вряд ли существовали сети, имеющие такие возможности. К тому же информация не меньшего объема уходила из компьютера. Но это еще не все странности. Удивляясь возможностям интернета, Лешка решил проверить свой роутер и обомлел: сети не было, о чем оповещал красный огонек. Лешка позвонил провайдеру, и приятный женский голос ответил, что у них сбой на линии, они прикладывают все возможные усилия и извиняются за неудобства. Вернувшись к компьютеру, выяснил, что программа продолжала работать как ни в чем не бывало. И данные в том же небывалом количестве поступали на компьютер невесть откуда, обрабатывались и опять уходили в неизвестном направлении.

– Трафик, как поступающий, так и исходящий, на несколько порядков превышает всё, на что способны компьютеры, которые сейчас работают и не работают в Москве. Да что там в Москве, думаю, что и во всей России, – горячился друг.

– Ты что, влез в базу Пентагона? – испугался я.

Лешка посмотрел на меня, как на ребенка, словом, как обычно смотрел на меня, когда дело касалось компьютеров, и пояснил:

– Думаю, что здесь за секунду проходит годовой объем информации, что обрабатывают все компьютеры не только Пентагона, и других военных ведомств в мире.

Несмотря на свои дилетантские представления о сфере передачи и обработки информации, этот пример произвел на меня впечатление, и я после паузы наконец произнес:

– Не может быть.

Друг обрадовался пусть и запоздалому, но всё же пониманию нереальности того, что происходило.

– Ну наконец-то ты понял: всё, что я тебе рассказываю, просто невозможно.

– То есть ты меня разыгрывал? – У меня появилась надежда.

– Нет! – резко ответил друг. – Если что-то невозможно – это вовсе не означает, что этого нет.

– Так откуда поступает такой объем информации и куда он уходит? – спросил я, уже понимая, что он имеет ответ на этот вопрос.

Лешка посмотрел на меня спокойно, даже равнодушно, встал из-за стола и принялся заваривать чай, всем своим видом показывая, что все его мучения, когда он вынужден был втолковывать элементарные вещи в мою тупую голову, требуют отмщения. И мои мучения в ожидании ответа будут достаточной расплатой.

Понимая его замысел, я пошел на хитрость:

– Ну, ладно. Раз сам не знаешь, то давай оставим эту тему.

Уязвленный, Лешка бросил свое занятие и поспешно вернулся за стол.

– Ты в своем уме? Существует только один возможный источник и потребитель такого объема информации, которая проходит через эту мутную программу. – И, сделав небольшую паузу исключительно чтобы набрать воздуха в легкие, выдал: – РЕАЛЬНОСТЬ!

файл.9

Несколько дней я не имел возможности посетить друга, но всё, что я узнал от него о «сюрпризе» в железе, которое я купил в Сингапуре, не выходило из головы. Из всех возможных объяснений того, что мне рассказал Лешка, я выбрал самое приемлемое и, придя к нему в гости, с порога заявил:

– Я тут много думал об этой странной ситуации и вынужден признать, что ты хороший фантазер и тебе впору писать фантастику. Неплохо бы получилось. Если ты сумел так меня одурачить, притом что я тебя знаю очень хорошо, то и читателей ты одурачишь, читай: увлечешь своими бреднями однозначно. Это же нужно такое придумать: информация из реального мира поступает на компьютер по непонятным каналам, обрабатывается программой и уходит в реальность. Это же антинаучная белиберда получается. Заумь какая-то.

Друг сидел возле своего компьютера, но не работал, как это обычно бывает. Он внимательно выслушал меня, смеясь, взял со стола лист бумаги и протянул мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.