Ирина Ребони
Всё как всегда

Глава первая
Маша

Изображение на экране монитора вдруг помутнело, и я прикрыла глаза, решив дать им небольшой отдых. Только потом дошло, что всему виной набежавшие слезы. Чего это я так разнюнилась? Ведь ничего особенного не произошло. Всё, как всегда. Я прислушалась. Сквозь гудение компьютеров и кондиционеров доносились приглушенные голоса. Эти звуки можно назвать саундтреком к моей жизни. Вот уже четыре года пять дней в неделю с 9.30 до 18.30, а то и позднее, я провожу здесь, в офисе на 6-й Красноармейской. В общем, всё, как всегда. Смахнув слезы, я достала из ящика стола шоколадку и, отломив пару долек, засунула их в рот.

– Машка, опять шоколадки трескаешь? – раздался бодрый Юркин голос.

Юрка – мой непосредственный начальник, а по совместительству однокурсник.

– А тебе-то что? – вяло отозвалась я. – Впрочем, если хочешь, можешь угоститься.

Юрка похлопал себя по наметившемуся брюшку:

– Я фигуру блюду, а ты при такой диете скоро перестанешь помещаться в компьютерное кресло.

– Табуретку куплю, – буркнула я.

Он хихикнул и уставился на монитор. Мы часто подкалываем друг друга, но это у нас что-то вроде разминки, без обид. Я тоже попыталась сосредоточиться на работе, мне это уже почти удалось, когда появилось наше пополнение – два молодых специалиста Леша и Илья. Они работали у нас второй месяц, но пока от них было больше хлопот, чем пользы. Впрочем, в свое время я тоже так начинала. После окончания института несколько месяцев промаявшись в поисках работы, я по Юркиной протекции устроилась в преуспевающую фирму с претенциозным названием «Креатив».

Наша фирма пока более или менее оправдывает название – поле ее деятельности непрерывно расширяется, впрочем, в последнее время чаще не в ту сторону, в которую хотелось бы, зато, если одно направление дает сбой, другие компенсируют неудачу. Правда, зарплату уже второй год не повышают. Наш отдел старейший в фирме и основополагающий, вернее, был основополагающим до некоторых пор. Когда наступили тяжелые экономические времена, руководство фирмы, чтобы выжить, решило попутно с разработкой программного обеспечения заняться перепродажей всего, что попадется под руку, если можно на этом заработать. Однако мы до сих пор считаем себя элитой и визитной карточкой фирмы, хотя основную прибыль теперь приносят другие.

В нашем отделе три группы и возглавляет его Евгений Лукин, или просто Женя. При воспоминании о нем мои мысли затуманились, и я тряхнула головой. Нет, лучше о нем не думать. Группа во главе с Юркой, куда вхожу и я, разрабатывает программы для логистических служб. Мы с Юркой пишем алгоритмы, а молодое пополнение предполагается использовать в качестве кодировщиков, но пока, хотя кое-какие сдвиги наметились, приходится всё за ними переделывать.

Загрузив парней работой, я вернулась на свое место, чтобы, наконец, и самой к ней приступить. Но тут появилась моя подруга из интернет-отдела Света – роскошная длинноногая блондинка в короткой юбке, обтягивающей кофточке и в туфлях на высоченных каблуках. Облокотившись о мой стол, она выгнулась дугой, демонстрируя безупречную линию спины и бедер. Леша с Ильей тут же забыли о работе и с вожделением уставились на нее. Я с усмешкой посмотрела на Лешу, и он, покраснев, перевел взгляд на монитор. Вслед за ним это же сделал и Илья. Светка прекрасно видела реакцию юных программистов и упивалась своей властью над ними.

– Хочешь шоколадку? – предложила я.

– Нет, что ты! – испуганно отказалась она. – За эту неделю я поправилась на триста граммов!

– Какой ужас! – округлила я глаза.

– Вот ты смеешься, – вполне серьезно произнесла она, – но ведь если и дальше так будет продолжаться, то, на сколько я поправлюсь за месяц?! А за год?!

У Светки плохо с математикой, поэтому я ей помогла:

– За месяц ты поправишься на 1 кг 200 г, за год на 14 кг 400 г, а за двадцать лет – на 288 кг!

У Светки было плохо не только с математикой, но и с юмором, поэтому на шутку она не откликнулась и вроде даже загрустила.

– Тебе хорошо, ты вообще на внешность внимания не обращаешь, – сказала она, – вот Владик (это ее муж) так и говорит: «Бери пример с Машки, она без комплексов. Такой помпончик, а шоколадки метет, не задумываясь». – От ее слов мне тут же захотелось засунуть шоколадку в самый дальний угол, но Светка придавила обертку локтем, и я свой порыв сдержала.

Когда с проблемами избыточного веса было покончено, она сообщила то, ради чего пришла. Накануне ей звонила Катька, наша бывшая сотрудница, приехавшая на неделю из Финляндии. Несколько лет назад она обнаружила у себя финские корни и приложила немало усилий, чтобы перебраться на ПМЖ на историческую родину. Ей там всё нравилось, но было скучно, и она часто приезжала в Питер. Я же еще не успела по ней соскучиться и сказала, что вряд ли завтра приду на встречу, которую Светка собиралась организовать.

– А что тебе делать?! – удивленно воскликнула она.

Мне стало обидно. Мало того, что походя назвала меня «помпончиком», так теперь выходит, что у меня и личных дел быть не может. Вообще удивительно, что мы с ней подруги, уж слишком мы разные, однако умудрились подружиться, когда практически одновременно оказались в «Креативе». Светка стала допытываться, какие дела не позволяют мне завтра прийти на встречу, ведь обычно я подобные мероприятия не пропускаю.

– Неужели у тебя свидание с Пашей? – понизив голос, спросила она.

– Нет, так далеко мы еще не продвинулись, – улыбнулась я, – просто надо кое-что сделать по дому.

Немного повозмущавшись, Светка удалилась, пообещав продолжить разговор во время обеденного перерыва и дав новое направление моим мыслям. Паша… Я невольно улыбнулась. Мы с ним переписываемся уже три месяца, и за это время мой виртуальный знакомый сделал не просто шаг, а настоящий прыжок от убогого перечисления своих незначительных заслуг до философских размышлений на всевозможные темы. В последнем письме он предложил встретиться, но я от его предложения уклонилась.

Дело в том, что кое-какой печальный опыт у меня имелся. Мне двадцать шесть лет, но у меня еще ни одного настоящего романа не было, так, ерунда какая-то, а ведь я довольно влюбчива. Хотя в то же время и постоянна, уже четыре года тайно сохну по своему начальнику – Жене Лукину. Впрочем, мои влюбленности всегда покрыты пеленой тайны и незаметны для окружающих. А что еще остается? Внешность у меня самая заурядная, да еще излишки веса – молодые люди такого не прощают. Правда, Светка говорит, что парни меня просто боятся, так как я очень язвительная и люблю всех поднимать на смех. Надеюсь, она искренне так считает.

Как бы там ни было, на мою «честь» покушались лишь однажды, да и то по ошибке. На третьем курсе по приглашению одноклассницы в зимние каникулы я отправилась на университетскую базу под Питером. Поскольку я на два дня опоздала, мне досталось место в старом полупустом корпусе, расположенном на некотором отдалении от Наташи и ее друзей. Веселая компания встретила меня дружелюбно, даже устроила банкет, на котором все перепились. Где-то к утру я добралась до своей койки, и тут же кто-то забарабанил в мою дверь. Когда я ее открыла, в комнату ввалился Димка, самый симпатичный парень в компании. Схватив меня в охапку, он стал бормотать какие-то признания, а затем полез целоваться. Не знаю, чем бы всё закончилось, но он вдруг назвал меня Леночкой. Тогда до меня дошло, что он спьяну перепутал комнаты. Я хорошенько ему врезала, а потом включила свет. Он испуганно вытаращился и попятился к двери.

Вообще-то парни ко мне хорошо относятся, любят поболтать, даже рассказать о своих сердечных делах и посоветоваться, но – никаких амуров! Светка переживает, иногда делает неуклюжие попытки с кем-то меня познакомить, но пока это ни к чему хорошему не привело. Я стыжусь своей женской непривлекательности даже перед подругой и иногда что-нибудь привираю, а потом долго и замысловато выпутываюсь из своей лжи.

Два года назад решила воспользоваться услугами Интернета. Разместила на сайте знакомств свою фотографию, предварительно обработав ее в фотошопе, и дала весьма лестное описание своей личности. Откликнулись двое. Один довольно быстро исчез, а со вторым мы некоторое время переписывались, а потом договорились встретиться. Я долго рассматривала его фотографию – высокий лоб, большие залысины, упрямо сжатый рот и волевой подбородок предполагали сильный характер и недюжинный ум, что несколько не вязалось с его блеклыми и вялыми посланиями. Тем не менее, на встречу я отправилась с явным энтузиазмом.

Мы подошли к газетному киоску возле станции метро «Технологический институт» практически одновременно и едва узнали друг друга. Видимо, он был большим мастером фотошопа, так как вместо сильного и решительного мужчины я увидела щуплого запуганного парнишку с вялым подбородком и полуоткрытым ртом. Но, похоже, и я с фотошопом переборщила, так как он уставился на меня чуть ли ни испуганно.

– Маша?! – проблеял он.

– Костя?! – в ответ прохрипела я.

Он сунул мне алую розу, и мы поплелись по Загородному проспекту в направлении кафе, в котором собирались отметить наше знакомство. Я думала лишь о том, как побыстрее от него отделаться. Как оказалось, он думал о том же и, внезапно остановившись, хлопнул себя по лбу:

– Как же я забыл! Ведь я обещал встретить маму с работы!

Вместо того чтобы обрадоваться, я разозлилась. Этот урод еще считает меня не достойной его внимания! Такого я спустить не могла и выдала весьма эмоциональную тираду:

– Боже! У меня через полчаса визит к венерологу! А то хожу тут, бактерии распространяю… – Затем похлопала его по плечу: – Ладно, беги, потом созвонимся.

На прощание чмокнула его в щеку, и он в ужасе помчался по Загородному проспекту, на ходу стирая следы моего поцелуя. Засунув розу в ближайшую урну, я направилась к метро, решив больше НИКОГДА! и НИ ЗА ЧТО! не прибегать к услугам сайта знакомств.

Однако время шло, а ничего судьбоносного в моей жизни не происходило, и три месяца назад я отважилась на повторную попытку, решив изменить подход к позиционированию себя на сайте. В прошлом году на какой-то вечеринке Светка весьма неудачно меня сфотографировала. На той фотографии я выглядела гораздо полнее, чем на самом деле, второй подбородок (которого у меня практически нет) свисал до самой груди, глазки-щелки были едва заметны, губы плотно сжаты, да еще слишком короткая стрижка, которая мне совсем не идет. Фотошопом я не воспользовалась, так как ничего улучшать не собиралась, а ухудшать дальше было просто некуда, да и характеристику себе дала поскромнее и, вообще, не слишком внятную. В довершение всего назвала себя Эллой.

Как ни странно, откликнулись сразу трое, впрочем, двое быстро сошли с дистанции, а третий задержался. По понятным причинам к фотографиям на этом сайте я отношусь с недоверием, но вряд ли он пытался как-то себя приукрасить, так как представить что-нибудь еще более непривлекательное невозможно. Внешность у него бандитско-зловещая: низкий лоб, глубоко посаженные глаза, выдвинутый вперед подбородок, крючковатый нос, голова выбрита под ноль. О себе он написал, что высокого роста, с развитой мускулатурой и работает охранником в торговом центре. Думаю, преступники, завидев его, разбегаются врассыпную, забыв о первоначальных намерениях.

Поначалу его письма соответствовали его внешности – незамысловатое бахвальство и неприкрытое желание выпытать у меня подробности моей интимной жизни. Я его всерьез не воспринимала и резвилась вовсю: писала всякую чушь и постоянно подкалывала, а то нарочно задавала какой-нибудь вопрос, на который он явно не мог ответить. Пару месяцев назад спросила, как он относится к творчеству Пелевина. И тут он меня удивил: дал развернутую характеристику нескольким его романам и высказал критические замечания, с которыми я была полностью согласна. У меня закралось подозрение, что он нашел ответ в Интернете, и я предложила пообщаться в реальном времени, с чем он охотно согласился. Я пыталась найти слабину в его знаниях, но даже об экзистенциализме он рассуждал довольно уверенно. Во всяком случае, гораздо увереннее меня.

Постепенно подковырок с моей стороны стало меньше. Теперь мы просто общаемся, делимся впечатлениями от прочитанных книг, от спектаклей и кинофильмов. Его бестактные вопросы прекратились, и мы почти не касаемся личной жизни. Он лишь знает, что я живу в Купчино, а я знаю, что он живет недалеко от Таврического сада.

Несмотря на то, что с момента встречи с моим первым виртуальным знакомым прошло два года, я о ней не забыла и боялась встречаться с Пашей. Я очень привыкла к общению с ним и не хотела это общение потерять, а кто знает, что произойдет, когда мы встретимся нос к носу?

– Машенька, у тебя как всегда шоколадка под рукой, – прямо над ухом раздался голос Валерии Константиновны. Мне захотелось взвыть, сегодня все просто достали с моим пристрастием к шоколаду, да и сам по себе визит Валерии Константиновны обрадовать не мог. – А что это за шоколадка? Никогда такой не видела, – продолжала она вгрызаться в мой мозг.

– Гейша, – пробурчала я.

– Какое забавное название! Она хоть вкусная?

Я решительно взяла шоколадку и всунула ее в руки назойливой посетительницы:

– Попробуйте, тогда узнаете.

Она сначала отказалась, мол, как же я останусь без шоколадки, а потом предположила, что наверняка у меня есть неиссякаемые запасы. Никаких запасов не было, но в этот момент я решила раз и навсегда покончить с шоколадной зависимостью.

Тем временем Валерия Константиновна, придвинувшись ко мне вплотную, зашептала:

– Машенька, я знаю про твои нежные ушки, но тут такое дело…

Боже, как же мне надоело слушать про свои «нежные ушки»! Это стало дежурной шуткой, и всё благодаря противной Валерии Константиновне. Она появилась в нашей фирме около года назад, шумная и вульгарная, и совершенно не вписывалась в интеллигентную обстановку, царившую в офисе до ее появления. Не знаю, как официально называлась ее должность, но она была у нас кем-то вроде Шуры из «Служебного романа» – постоянно что-то организовывала и собирала деньги. Самым большим ее недостатком было пристрастие к сальным шуткам и скабрезным анекдотам.

Однажды, когда она особенно распоясалась, я не выдержала и сказала, что у меня от ее острот уши в трубочку сворачиваются. С тех пор появилась легенда о моих «нежных ушках». Почему Валерию Константиновну не ставили на место, непонятно. Поговаривали, что она чья-то родственница или протеже.

Тем временем Валерия Константиновна придвинулась ко мне еще ближе. Я ощутила удушливый аромат ее духов, увидела толстый слой грима (жалкая попытка скрыть морщины), голубые тени и ярко-розовую помаду. Мне стало нехорошо, и опять навернулись слезы. Эта ужасная женщина напомнила мне маму, и недавние воспоминания просто захлестнули меня.

Накануне мама была на дне рождения подруги, и я уснула, не дождавшись ее возвращения. Утром, не найдя блузку, которую собиралась надеть, я осторожно вошла в ее комнату, решив поискать у нее в шкафу. Перед моими глазами предстала живописная картина – мама сбоку свернулась калачиком, а почти всю площадь кровати занимала массивная фигура. Я заметила только волосатые ноги и выскочила за дверь. Мама, накинув халат, вышла вслед за мной.

– Машенька, я всё объясню! Пойми, мне скоро пятьдесят, может быть, это мой последний шанс!

– Мы же договаривались, – всхлипнула я. – Твой предпоследний шанс чуть нас по миру не пустил!

– Но ведь он потом всё вернул!

– Не всё, – продолжала всхлипывать я. – Он вернул твои побрякушки, но деньги, которые ты копила на отпуск, исчезли навсегда. – Натянув на себя то, что попалось под руку, я выскочила за дверь.

Тем временем Валерия Константиновна облокотилась о мой стол и застыла в позе, которую недавно принимала Светка. Однако ее бугристая спина и рыхлые бедра юных программистов не заинтересовали.

– Я хотела с тобой поговорить о Виталии Петровиче. Он ведь твой друг?

Виталий, как и Светка, раньше работал в нашем отделе, но в прошлом году возглавил интернет-отдел. Его практически никогда не называли так официально, и я забеспокоилась.

Валерия Константиновна говорила театральным шепотом, который был отлично слышен не только в партере, но и на галерке. Пополнение сразу навострило уши, даже Юрка оторвался от компьютера. Я поднялась и почти вытолкала Валерию Константиновну из нашего отсека.

Мы остановились у огромного окна, выходящего на стену соседнего бизнес-центра.

– Ты знаешь Риту из бухгалтерии? – с напором спросила она. Я кивнула. – Так вот, твой дружок ее обрюхатил, а сам в кусты! – торжествующе воскликнула она и тут же добавила: – Извини, что я так грубо выразилась, ведь у тебя такие нежные ушки!

Я ее резко оборвала:

– Хватит о моих ушах! Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.

– Ну как же! Он должен ответить за то, что натворил. Пусть женится на ней!

То, что говорила эта женщина, ни в какие ворота не лезло. Виталий влюблен в Светку, что давно всем известно. У них никогда не было романа, но Светка беззастенчиво пользуется его влюбленностью. Она не ахти какой специалист, к тому же, любит опаздывать и отпрашиваться, а Виталик ее покрывает и прикрывает, продолжает любить, ни на что не надеясь. Он не красавец, но обладает мужским обаянием, так что пользуется у противоположного пола успехом. Мне было трудно представить, что он мог польститься на эту Риту – невзрачную женщину неопределенного возраста.

– Это бред! – наконец высказалась я. – С чего вы взяли, что между ними что-то есть?

– Собственными глазами видела, как утром она выходила из его машины.

– Может, подвез по дороге?

– Я их три раза видела!

Это было серьезное заявление.

– Они оба совершеннолетние, так что пусть сами разбираются, – сказала я и поинтересовалась, откуда у нее сведения о беременности Риты – неужели та ей сама рассказала?

Оказывается, Валерия Константиновна до всего дошла своим умом. Риту часто тошнит, она плохо себя чувствует, однажды Валерия Константиновна застала ее, когда та заливалась слезами и, сопоставив ее самочувствие с поездками в машине Виталика, пришла к соответствующему выводу.

– Если вы так за нее переживаете, то спросите напрямую, прежде чем сплетни распространять, – заявила я и вернулась на свое рабочее место.

Юрка бросил на меня вопросительный взгляд, но я в ответ лишь пожала плечами. В обеденный перерыв Светка пыталась склонить меня к завтрашней встрече с Катей, но я наотрез отказалась. Всё надоело, в том числе, и наши вечеринки.

Сегодняшний понедельник был на редкость неудачным. К своим проблемам еще и проблемы Виталика добавились. Несмотря на то, что он мой друг, я считала бестактным вмешиваться в его интимную жизнь, тем более что и он, и Рита взрослые и свободные люди. Однако после обеда по надуманному предлогу зашла в бухгалтерию. При более внимательном рассмотрении Рита показалась мне довольно миловидной, только уж слишком худой и бледной и как будто потухшей. В этот момент я в какой-то мере поняла Валерию Константиновну, и мне захотелось призвать к ответу человека, приведшего ее в такое состояние.

Я заглянула к Виталию. К нему у меня был вполне конкретный рабочий вопрос, который мы и обсудили. Он выглядел деловым, бодрым и жизнерадостным, в общем, совсем не походил на кающегося грешника, и я так и не решилась завести разговор на щекотливую тему. Виталий поинтересовался, собираюсь ли я завтра на встречу с Катей.

– Нет, – кратко ответила я.

– А в чем дело? – удивился он. Видимо, мое присутствие на подобных мероприятиях было чем-то само собой разумеющимся.

– Личные дела.

– Что ж, поздравляю, – с расстановкой произнес он и изучающе посмотрел на меня.

Вернувшись к себе, я наконец-то погрузилась в работу, только Леша иногда отвлекал вопросами, но поскольку полдня я провела в разговорах, пришлось задержаться до восьми. Впрочем, задержка ничуть меня не расстроила, возвращаться домой не хотелось. Утром я увидела лишь волосатые ноги, теперь предстояло увидеть и всё остальное. При мысли об этом меня передернуло. Мама дважды звонила, но я не захотела ничего обсуждать по телефону и сказала, что поговорим вечером. И вот, вечер наступил.

По дороге домой я думала о маме и папе. Конечно, я их люблю, и они меня тоже любят, но всё так непросто. Их женитьба была ошибкой, они довольно скоро это поняли, во всяком случае, папа, но долго тянули резину. Мама родом из деревни, приехала в Ленинград поступать в институт, но провалилась и устроилась работать на завод в бюро пропусков. Папа тогда был молодым специалистом – симпатичным и подающим надежды. Он быстро положил глаз на хорошенькую вахтершу, и они стали встречаться. Когда выяснилось, что мама беременна, они поженились. Тут и сказке конец.

Они, а вернее мы, жили в коммунальной квартире на улице Некрасова вместе с папиной мамой. Отношения невестки со свекровью были очень напряженными, то и дело вспыхивали ссоры, но никто ничего менять не хотел. Когда я училась в третьем классе, мы получили двухкомнатную квартиру в Купчино. К новому району я так и не привыкла, меня тянуло на улицу Некрасова. Когда бабушка умерла, то я потеряла не только ее, но и свой настоящий дом.

Новая квартира, по сути, ничего не изменила в нашей жизни. Родители часто ссорились, а то неделями не разговаривали, и я не знаю, что хуже. Однако обо мне не забывали – водили во всякие кружки, папа приобщил меня к компьютеру, но мое детство прошло на фоне постоянных скандалов. Мама хорошо готовила, пекла вкусные пирожки и пичкала меня ими, папа часто покупал шоколадки, так что нет ничего удивительного в том, что у меня появились излишки веса.

Я успешно окончила школу и по папиному совету поступила в технический ВУЗ. Когда увидела свою фамилию в списке поступивших, на крыльях счастья прилетела домой. И чем встретили меня родители? Конечно, они меня поздравили и подарили кольцо с маленьким изумрудиком, а потом огорошили новостью о предстоящем разводе. Оказывается, папа давно замыслил этот шаг, но тянул с его реализацией до моего поступления в институт. Можно подумать, что жизнь на фоне их постоянной грызни лучше честного разрыва.

Мама очень сильно переживала развод, ее глаза не просыхали, и особенно обидным ей казалось то, что папа ушел к своей однокурснице, то есть к женщине, на семь лет старше нее. Когда-то у папы с этой однокурсницей был роман, но потом они расстались. На банкете по случаю десятилетия окончания института встретились, и всё закрутилось по-старому. Только к тому времени он был уже женат, а она замужем. Все эти годы они встречались, но оставались в своих семьях, якобы ради детей. У папиной жены был сын, мой ровесник, я несколько раз его видела. Вроде бы не дурак и симпатичный, но с ним постоянно возникали какие-то проблемы. Думаю, они были бы не прочь поселить его отдельно, но пока такой возможности не предоставлялось.

Года три назад тяжело заболела бабушкина сестра, папина тетка – тетя Зоя. Она была одинокой, ее муж рано умер, и они не успели обзавестись детьми. Тетя Зоя жила на 1-й Красноармейской улице и, поскольку я работала совсем рядом, то часто к ней забегала – то в магазин схожу, то в аптеку, то квартиру уберу. Папа изредка навещал ее и приносил гостинцы, но надолго не задерживался. Я большой любви к тете Зое не испытывала, она казалась мне вздорной и жадной, к тому же, я еще с детства помнила, как она называла меня сиротинушкой. И это при живых родителях! Однако я жалела ее и понимала, что кроме меня ей некому помочь. Незадолго до смерти она сообщила, что завещала свою комнату в коммунальной квартире мне.

– Почему не папе?! – воскликнула я.

– Тебе нужнее, – ответила она, – при твоей-то мамаше.

Я сообщила маме новость, она ужасно обрадовалась и запретила мне говорить об этом папе, вдруг он переубедит тетку. Думаю, ее не столько дополнительная жилплощадь интересовала, сколько возможность досадить бывшему мужу. Однако я ее ослушалась и позвонила. О, тут папа показал себя во всей красе! Обвинил меня в том, что я специально к тете Зое подлизывалась. А ведь несколько лет назад, уходя из нашего дома, он выписался из квартиры и взял только личные вещи. Как быстро люди меняются. А может быть, Димка его совсем достал. Но ведь комнату, и даже квартиру, можно снимать, не такие уж они бедные.

Папа, как и предполагала мама, поговорил с тетей Зоей, но она своего решения не изменила. Я очень переживала, встретилась с ним и, обливаясь слезами, заявила, что перепишу комнату на него, но он встал в позу и наотрез отказался. Как это ужасно! И ведь речь шла не о дворцах, заводах и пароходах, а о комнате в коммунальной квартире! К тому времени у нас с папой и так отношения стали не такими, как прежде, но после разборок с комнатой и вовсе разладились. Конечно, мы иногда созваниваемся, поздравляем друг друга с праздниками, но что-то важное ушло.

И мамино поведение не радовало. После папиного ухода в нашем доме стали появляться мужчины, однако надолго никто не задерживался. Я всё терпела молча, но случай с предпоследним шансом вывел меня из себя. Тот тип прожил у нас всего несколько дней, а потом исчез, прихватив с собой немудреные мамины драгоценности и деньги. Поскольку у них были общие знакомые, те на него надавили и заставили вернуть побрякушки, но деньги так и пропали. Это был тяжелый удар для мамы, и мы договорились, что она не будет приглашать в дом малознакомых людей. Сначала нужно пообщаться, узнать друг друга получше, а уж потом всё остальное. Еще вчера никаких намеков на нового кавалера не было, а сегодня просыпаюсь – и пожалуйста, жуткие волосатые ноги!

Бедная мама! От ее прежней красоты почти ничего не осталось. Она сильно поправилась, замучила волосы завивками и окрасками, у нее появились морщины, которые она пытается скрыть с помощью декоративной косметики… И эти голубые тени и розовая помада! Мне было неприятно сравнивать маму с Валерией Константиновной, но общим обликом они похожи. Да и подруги у нее такие же. Неужели и я такой стану? Впрочем, роскошная белозубая улыбка у мамы сохранилась, и она в какой-то мере привлекательна, так что буду надеяться на лучшее. Я машинально сунула руку в сумочку, но тут же выдернула ее. Нет, больше никаких шоколадок! А то маму осуждаю, а у самой тоже ничего кроме белозубой улыбки нет, но и ее потеряю, если буду есть столько сладкого.

В общем, если с утра я была настроена воинственно и собиралась изгнать волосатоногого кавалера из нашего дома, то теперь решила дать маме шанс, а уж последний он или нет, жизнь покажет. Только собиралась взирать на развитие событий с почтительного расстояния. Эта дурацкая комната, которая поссорила нас с папой, пусть сослужит хорошую службу.

Глава вторая
Маша

Во вторник мы с Юриком ушли с работы пораньше и поехали за моими вещами в Купчино. Хотя сегодня у него ожидались гости, старый друг не смог отказать в моей просьбе. Он позвонил жене, и та милостиво разрешила ему задержаться. Инна, длинная и ужасно худая, до замужества была манекенщицей, и Юрка очень ею гордится и души в ней не чает, впрочем, как и она в нем. Он толстоват, лысоват, но отличается острым умом и веселым нравом, его все любят. Инна очень ревнивая, правда, ко мне его не ревнует. Еще неизвестно, это плюс или минус в мой адрес, скорее, все-таки минус. Несмотря на свое модельное прошлое, она легко переквалифицировалась в домохозяйку и, похоже, с удовольствием занимается домом и воспитывает трехлетнюю дочь, от которой папаша просто млеет. Когда Юрка говорит о своей Вике, то весь светится. Однако домохозяйка Инна хочет одеваться, как модель, иметь драгоценности, так что Юрка из кожи вон лезет, чтобы подзаработать.

Наконец, мы подъехали к дому. Мама еще не вернулась с работы, зато ее хахаль уже пил чай на кухне. Но о нем можно и поподробнее.

Вчера, когда я вошла в квартиру, мама сразу утянула меня в мою комнату, не зная, чего от меня ожидать, так как я разговаривала с ней по телефону не слишком приветливо.

– Его зовут Константин Сергеевич, – робко начала она.

– Станиславский?

– С чего ты взяла? Его фамилия Сомов. – Понятно, для мамы имя Константин Сергеевич ни с кем не ассоциируется. – Он в прошлом году овдовел, сын женат, живет с ним, а он работает водителем в строительной компании, – скороговоркой сообщила она.

Я ее обняла и поцеловала в щеку:

– Ладно, используй свой шанс, я не стану мешать. Только буду жить отдельно, в комнате тети Зои.

– Но мы же столько денег потеряем! – воскликнула она.

– Неизвестно, где найдешь, где потеряешь, – философски заметила я. – Используй свой шанс.

Неожиданно Константин Сергеевич мне понравился. Большой и сильный мужчина, примерно маминого возраста, в разговоре немного грубоват и простоват, но, возможно, это маме как раз и нужно. Он наверняка не станет морщиться, как папа, натыкаясь на очередное незнание или непонимание жены. Многие выходцы из деревни дадут сто очков вперед коренным питерцам, но к моей маме это не относится.

Константин Сергеевич быстро сориентировался и помог нам донести вещи до машины.

– Я бы и сам твои вещи довез, – сказал он, – но моя машина в ремонте. Эти страховщики уже почти месяц тянут. – Затем внимательно посмотрел на меня: – Маша, входит, я выжил тебя из дома?

– Выходит, что так, – честно ответила я. – Впрочем, что ни делается, всё к лучшему. Передавайте маме привет. Я скоро вас навещу.

– Похоже, нормальный мужик, – сделал вывод Юрка, едва мы отъехали.

– Надеюсь.

Вскоре мы подъехали к дому на 1-й Красноармейской, и Юрка помог мне занести вещи в квартиру. Войдя в комнату, он плюхнулся на диван, вытирая пот, затем огляделся по сторонам:

– А здесь совсем недурно. Мебель старая, но красивая, можно ничего не менять.

– Всё бы хорошо, если бы не соседи, – с сожалением заметила я. – Семеныч алкоголик, а Амалия Эдуардовна вредная и вздорная старуха.

– Ничего, ты их перевоспитаешь, и они под твоим началом с утра до вечера будут творить добро.

Еще немного побалагурив, Юрка поднялся.

– Ну что, хозяйка, как рассчитываться будешь? – понизив голос, грозно спросил он.

– На том свете угольками рассчитаемся.

– Ну вот, никакой благодарности…

Я его все-таки поблагодарила и выставила за дверь. Его ждали гости, а меня не распакованные вещи, но, прежде всего, нужно было сделать уборку. В коридоре я столкнулась с Амалией Эдуардовной.

– Готовишься к приему нового жильца? – поинтересовалась она.

– Нет, больше никаких жильцов! – перебила я. – Теперь сама здесь жить буду.

– Вот значит как, – протянула соседка и последовала куча вопросов.

Кое-как от нее отделавшись, я налила воды в ведро, взяла швабру и тряпку и отправилась наводить чистоту в своем новом доме. А вдруг, у меня здесь и новая жизнь начнется?

К пятнице я уже вполне обжилась на новом месте и впервые по-настоящему признала комнату тети Зои своей. Теперь на дорогу от дома до работы я тратила не больше десяти минут, что не могло не радовать. И с мамой всё было хорошо, уже давно ее голос не звучал так звонко. Судя по всему, они с Константином Сергеевичем неплохо ладили. Мы ежедневно созванивались, но пока я к ним так и не выбралась. В общем, всё было бы прекрасно, если бы на работе не поползли слухи о скорых изменениях. Никто ничего толком не знал, но недостатка во всевозможных предположениях не было. Объединяло их одно – лучше не станет. Так уж повелось в нашей стране – любые кардинальные изменения, нацеленные на улучшение, оптимизацию, либерализацию или демократизацию, приводили к противоположному результату.

В принципе мне не было нужды сильно беспокоиться о возможной потере работы. За эти годы, работая совместно с Женей, Виталиком и Юрой, я стала неплохим специалистом, так что проблем с трудоустройством не будет. Но я человек постоянный и эмоционально привязчивый, мне трудно рвать связи. А коллектив у нас, в целом, очень хороший. Я прихожу на работу, как к себе домой. У меня много друзей, подруг и приятелей, да и начальство ко мне хорошо относится. Как-то я задумалась о причинах своей популярности и пришла кое к каким выводам. Начальство мной довольно, потому что я хорошо знаю свое дело, к работе отношусь очень добросовестно и не донимаю их никакими просьбами. Парни считают и меня «своим парнем», с которым можно поделиться проблемами, так как я умею слушать. К тому же, я с ними ни за какие должности не конкурирую, так как у меня нет амбиций. Девчонки же, благодаря моей не слишком привлекательной внешности, не видят во мне соперницу, более того, на моем фоне чувствуют себя красавицами, что позволяет и им относиться ко мне доброжелательно. Сотрудники более старшего возраста ценят мою вежливость, в общем, я для всех удобна и никому не мешаю. Эти выводы не слишком лестны для меня, но так уж сложилось, и я такая, какая есть.

Главное, чего я опасалась при грядущих изменениях, это потерять связь с Женей. Я знаю, что он не для меня, к тому же, женат и имеет сына, но сердцу не прикажешь. Я влюбилась в него в первый день появления в «Креативе», и уже четыре года прихожу на работу, как на праздник, отчасти из-за него. Когда он в отпуске или командировке, всё не так, пусто. Внешне я своих чувств не проявляю, и никто о них даже не догадывается. Однако эта платоническая влюбленность не мешает мне посматривать по сторонам, но пока это ни к чему не привело. Некоторые надежды я возлагаю на Пашу, но, думаю, дальше надежд дело не пойдет. Несмотря на нашу переписку, он пока так и остается неким мифом. Женя же очень даже реален, я каждый день с ним общаюсь, и это придает хоть какой-то смысл моему существованию. В самом начале мне даже казалось, что и я ему нравлюсь.

Когда я устроилась в «Креатив», Жене было двадцать шесть лет, как мне сейчас. Он был неженат, очень привлекателен и просто убойно обаятелен. Последнее до сих пор не изменилось. Тогда фирма была небольшой и чисто компьютерной, Женя возглавлял одну из групп, в которую я по протекции Юрки и устроилась. Чем меньше коллектив, тем крепче связи. Наша группа напоминала дружную семью. Владел фирмой Станислав Дорофеев, зять одного из самых богатых людей Петербурга, а его правой рукой была Марина Седова, роскошная брюнетка в возрасте около тридцати. Теперь Дорофеев является президентом холдинга, куда входит и наш «Креатив», а Марина коммерческим директором нашей фирмы.

Перед первым новогодним корпоративом я две недели сидела на диете, чтобы поместиться в красивое платье, которое купила по такому случаю. Уж очень мне хотелось, чтобы Женя обратил на меня внимание не только, как на сотрудницу. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Именно на том мероприятии все узнали о романе Жени с Мариной. Вскоре они поженились, а летом у них родился сын Артемка. Мальчик был маленьким и слабеньким, но его выходили, так что сейчас этот трехлетний бутуз выглядит не хуже своих ровесников. Женька в нем души не чает. На работе Женя с Мариной свои отношения не демонстрируют, но все же иногда она заходила к нам в отдел, чтобы пообщаться с мужем. В последнее время такого почти не случается, да и Женька ходит хмурый, но, возможно, мне это только кажется. И все-таки я неисправимая оптимистка, так как пришла к выводу, что если превратности судьбы разведут нас в разные стороны, то я перестану витать в облаках и, может быть, обрету счастье на земле.

В прошлом году наш офис перестроили, так что вместо отдельных комнатушек у нас появилось единое пространство, разделенное невысокими перегородками. Нынче это модно, и такую планировку на заморский лад называют open space. Только у входа на некотором возвышении было оборудовано несколько помещений со стеклянными стенами и дверями, где размещались кабинеты начальства и их приближенных. Оттуда было удобно наблюдать за нашим муравейником. Впрочем, само начальство любило уединение, так что на их стеклянных стенах жалюзи почти всегда были опущены. В противоположном от начальства конце огромного зала находилась комната отдыха, где сотрудники могли не только отдохнуть, но и перекусить. Там имелись микроволновки, кулер и кухонная посуда, а также чай, кофе и сопутствующие им товары. Когда я жила с мамой, то приносила еду из дома и обедала там, теперь же вместе со Светкой и Галей из отдела продаж хожу в кафе, расположенное на первом этаже нашего бизнес-центра.

Раньше мне приходилось пользоваться маршруткой и метро, чтобы добраться до работы, но я появлялась в офисе минут за десять-пятнадцать до начала рабочего дня. Теперь же прибегала в последнюю минуту, хотя от дома до работы было не больше десяти минут ходу. И в пятницу я вошла в наш отсек, когда все уже были на местах.

– Близость к работе расслабляет? – поинтересовался Юрка.

– Естественно. Трудности нас закаляют, а их отсутствие развращает.

Я так боялась опоздать, что даже не заглянула в Женин персональный отсек, чтобы поздороваться, так что, прежде чем разместиться за своим компьютером, глянула поверх перегородок, но его на месте не оказалось – то ли еще не появился, то ли уже куда-то ушел. Минут через пятнадцать Юрка вызвал меня в коридор. Надо поговорить, сказал он. Я сразу предположила, что разговор коснется очередной «халтуры». Так и оказалось. Через каких-то знакомых Юрка почти договорился о заказе для большой транспортной конторы. Они хотели через пару месяцев получить компьютерную программу для их логистической службы. У нас ведь все заготовки есть, горячо утверждал бывший однокурсник, мы управимся. Но одному мне это не потянуть, слишком сжатые сроки.

– А официальным путем? – безнадежно предложила я.

– Да ты что! – воскликнул он. – Тогда мы будем делать это за свою обычную зарплату, разве что на какую-нибудь грошовую премию расщедрятся. К тому же, мы и без того сейчас заняты по самую макушку, а им нужно срочно. И еще, – он понизил голос до свистящего шепота: – гонорар очень хорош. А сама понимаешь, имея красавицу-жену, в носу ковырять некогда.

Не то, чтобы я уж совсем не интересуюсь зарплатой, но для удовлетворения моего трудового энтузиазма мне вполне хватает восьми часов в день. С Юркой я уже пару раз участвовала в подобных «халтурах», так что по собственному опыту знала, что тогда у меня ни одной свободной минутки не будет – ни по вечерам, ни в выходные. Да и великих целей передо мной не стояло, которые требовали бы дополнительных затрат. Юрка же продолжал работать змеем-искусителем:

– Этот гонорар не чета прежним, сможешь в любое экзотическое путешествие отправиться (хоть в Рио-де-Жанейро!) или даже о покупке квартиры задуматься. Конечно, не сразу, но первый-то шаг будет сделан!

Я предложила использовать наших юных программистов в качестве кодировщиков, но Юрка не согласился:

– Даже не заикайся об этом! – Он предпочитал держать свои «халтуры» в тайне, чтобы не подумали, будто он не полностью отдается работе. – И вообще, за ними все равно придется переделывать, – добавил он. – Сами справимся.

В общем, он меня уломал. Я решила на досуге подумать, как именно использовать эту сумму, если ее заработаю. Повеселев, Юрка сообщил последние сведения о грядущих изменениях. У него были какие-то эксклюзивные источники. По его словам, «Креатив», как выяснилось при составлении очередного отчета, прочно занимает последнюю позицию в нашем холдинге по прибыли, хотя совсем недавно было совсем по-другому. Это грозит увольнением или понижением в должности коммерческому директору Марине Седовой, Женькиной жене.

– Ее стараниями наша фирма превращается в колхозный рынок, – ворчал Юрка, – скоро овощами станем торговать. А передовые технологии не развиваются. Нам еле дали возможность принять на работу двух молодых специалистов, да и то только потому, что те согласились на минимальную зарплату, да и нам, сама знаешь, почти два года зарплату не повышают. Зато чуть ли ни каждую неделю появляется новый отдел продаж. Но мы ведь не свою продукцию продаем! – повысил он голос. – Мы перепродаем разный китайский хлам, то есть спекулируем, да и то не слишком успешно, так как едва сводим концы с концами.

Юрка вовсю распалился и продолжил сетовать на нерадивость начальства и превратности судьбы. В нашем отделе три группы, каждая из них выполняет свои заказы. Юркина группа самая многочисленная. В двух других всего по два человека – по мужчине и по женщине. Теперь обе женщины – Катя и Лена, одна за другой уходят в декрет, причем, Катя уже во второй раз за последние три года. А начальство, оказывается, пока не дало добро о найме на их места новых людей. Меня это тоже возмутило, и мы еще немного посотрясали воздух своим возмущением, после чего вернулись к работе.

Глава третья
Женя

За тридцать лет своей жизни Женя впервые по-настоящему ощущал себя неудачником. Впрочем, первые намеки на это появились три с половиной года назад, но тогда он сумел убедить себя, что всё идет, как надо, и даже лучше. Теперь уже никакие убеждения и самообманы не помогали. Его брак был большой ошибкой. Он с самого начала это чувствовал, но будто завороженный шел к своей погибели. Наверное, ему слишком долго везло, и он полагал, что так будет всегда. С рождения у него отменное здоровье, привлекательная внешность и любящие родители. Учеба давалась легко, свою работу он любил, девушки не давали прохода. Впрочем, последнее иногда его напрягало, но со временем он научился с этим управляться. К двадцати шести годам он так и не встретил ту, единственную. Ему многие девушки нравились, но он быстро в них разочаровывался. Одни казались излишне навязчивыми, другие глупыми, а третьи просто скучными.

Накануне встречи очередного нового года он как раз расстался с одной из них, пережив не слишком сильное, но все же разочарование. В то время его внимание привлекла новая сотрудница Маша – очень милая девушка, по-детски пухленькая и хорошенькая, но очень умная и серьезная. Вот уж кто ни разу не бросил в его сторону кокетливого взгляда! За последние пару лет она сильно располнела, но тогда была очень мила. Он вел себя с ней исключительно по-дружески, так как не собирался заводить роман со своей подчиненной. И все же приготовил ей к новому году маленький подарок – фарфоровую фигурку Снегурочки, решив вручить ее Маше на корпоративе. Но именно в тот вечер его жизнь повернула совсем в другую сторону.

Тогда в фирме работало всего около пятидесяти человек, все друг друга хорошо знали и тесно общались, правда, начальство предпочитало держаться особняком. В ресторане всех рассадили за столами, по восемь человек за каждым. Места для сотрудников за тем или иным столом были распределены заранее организаторами празднества. Так он оказался рядом с Мариной. Поначалу это его совсем не обрадовало, он хотел сидеть вместе со своими сотрудниками, но потом они с Мариной разговорились и … понеслось… Дальнейшее происходило будто помимо его воли.

Марина была очень красивой женщиной, что он как всякий нормальный мужчина не мог не отметить. Но она всегда казалась ему слишком властной и недоступной, в общем, никогда не царила в его мыслях. Но в тот вечер Марина вела себя совсем иначе – была веселой, остроумной и легкой. Они много танцевали вместе, смеялись, а потом страстно целовались в коридоре. Он смутно помнил, как оказался в ее квартире, где они встретили новый год, после чего несколько дней не выходили на улицу.

Марина сразу предложила ему переехать к ней, но он почему-то долго не мог решиться, цепляясь за свою свободу. Его вещи постепенно перемещались в ее квартиру в Озерках, а он все равно пару раз в неделю ночевал в родительском доме и не спешил знакомить свою подругу с родителями. Несмотря на обоюдную страсть, он почему-то не видел в Марине свою будущую жену. Возможно, этому мешала высокая Маринина должность и гораздо более высокая зарплата. Даже в самых страшных снах Женя не мог представить, что по всем статьям будет ниже своей жены. А получилось именно так – у нее должность выше, зарплата больше, и он живет в ЕЕ квартире. Так что, невзирая ни на какие страсти, он и не помышлял о женитьбе. Но однажды вечером, когда они ужинали на ее кухне, она сообщила ему о своей беременности.

Он так и не понял, что именно почувствовал в ту минуту, чувства были слишком сложными. Тут и мужская гордость, и страх от огромной ответственности, внезапно обрушившейся на него, и где-то потом – радость от того, что он причастен к зарождению новой жизни. Однако первым его побуждением было спросить: «И что же нам с этим делать?» Он еле сдержался. Марина же не спускала с него напряженного взгляда, и он, воспитанный в дружной семье с твердыми устоями, едва слышно спросил:

– Ты выйдешь за меня замуж?

Вместо ответа она прижала его к себе и поцеловала. Маринина мать восприняла их решение пожениться с радостью, уж очень ей хотелось внука, чего нельзя было сказать о его родителях. Отец вел себя сдержанно, но все же поинтересовался, уверен ли сын, что Марина именно та женщина, которую он хочет видеть своей женой. Сынок, проникновенно добавил он, жениться нужно один раз – и на всю жизнь! Мать, обычно очень доброжелательная, тут же довольно агрессивно вмешалась в разговор:

– Женечка, она ведь на четыре года тебя старше, да еще большой начальник! Неужели же она не знает, как предохраняться? Она ведь специально тебя окрутила!

Женя заверил, что это получилось случайно, так что не стоит подозревать Марину во всех смертных грехах, а так как они друг друга любят, то родителям следует за них порадоваться. Но иногда он и сам задумывался на эту тему. В тот предновогодний вечер он не собирался ни на какие свидания, так что защитных средств с собой не прихватил, а когда дошло до дела, спросил Марину, не завалялось ли чего у нее. Она в ответ рассмеялась и заверила, что не о чем беспокоиться, и он решил, что та пьет противозачаточные таблетки, так что выкинул опасения из головы. Однако оказалось, что она их не пила. Как потом пояснила Марина, у нее были какие-то проблемы со здоровьем, и она вообще думала, что не сможет забеременеть. Женя этим объяснением удовлетворился.

Когда появился Артемка – крошечный и слабенький, его сердце затопила всепоглощающая любовь, часть которой пролилась и на Марину. Его родители тоже смягчились, правда, мать ворчала, когда невестка в три месяца перестала кормить сына грудью и вышла на работу.

– Ишь, чего удумала! Няню нанимать! – возмущалась свекровь.

Бабушки такого безобразия не допустили и по очереди сидели с внуком, так что вполне справлялись. Женя сразу после работы мчался домой, к сынишке. Марина же часто задерживалась допоздна, так как все ее мысли были направлены на развитие собственной карьеры. Женя регулярно пенял ей на это. Она сначала просто отмахивалась, а затем стало доходить и до ссор.

– Это тебе ничего не надо! – кричала она. – Ты до пенсии будешь сидеть в начальниках отдела! А я хочу кое-чего в жизни добиться! Что ты за мужик? Мужик просто обязан иметь честолюбие!

Нельзя сказать, что Женя был начисто лишен этого чувства. Только его честолюбие заключалось не в восхождении по карьерной лестнице, а в достижении профессионального мастерства. Он был очень хорошим программистом, но знал, что может стать еще лучше и всеми силами стремился к этому. Он готов был работать днями и ночами, но заботиться о сыне, видеть, как он растет и каждый день учится чему-то новому, стало для него не просто родительским долгом, но и потребностью. К тому же, он прекрасно понимал, что мать не додает ребенку любви и тепла, и пытался компенсировать эту недостачу.

– Тебе следовало родиться женщиной, – как-то сказала ему Марина.

– А тебе мужиком, – не остался он в долгу.

Однако замечание жены очень его задело. Тогда он впервые почувствовал по отношению к ней не просто раздражение, а неприязнь. Она тем временем не оставляла своих честолюбивых замыслов, на кого-то давила, перед кем-то лебезила, и однажды огорошила его новостью:

– Тебе могут предложить должность технического директора. Как думаешь, справишься?

– Нет! – в ярости вскочил он. – Я не хочу быть никаким директором! Хватит интриговать за моей спиной! Я не менеджер, я программист! Даже должность начальника отдела требует больших временных затрат на всякие административные формальности. – Он схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул: – Пойми, наконец, мне административная работа НЕИНТЕРЕСНА! Я не собираюсь тратить свою жизнь на то, что мне НЕИНТЕРЕСНО!

Эта ссора случилась примерно месяц назад, после чего началось взаимное охлаждение. Раньше их стычки как будто не влияли на их интимные отношения, теперь же они сторонились друг друга и разговаривали, как посторонние. Женя не делился своими переживаниями ни с друзьями, ни с родителями, но они замечали, что между ним и Мариной не всё ладно, однако вмешиваться боялись. Теперь даже самые отъявленные оптимисты поняли, что их брак терпит крах. Женю больше всего в этой ситуации волновала дальнейшая судьба Артемки. Обычно малолетние дети остаются с матерью, но ведь Марина не оставит своих честолюбивых замашек и заботу о сыне полностью переложит на плечи своей матери и няни, даже от его матери попытается избавиться, ведь у них всегда были напряженные отношения. У его мамы было много обид на невестку, например, она не могла простить, что Марина, выйдя замуж, оставила себе девичью фамилию. «Значит, не собирается жить с тобой всю жизнь», – прозорливо предположила она.

А как же он будет жить без Артемки? Ему очень не хотелось становиться воскресным папой. Но неужели же придется всю жизнь терпеть рядом с собой чужую женщину? Хотя теперь и это от него не зависит. Похоже, у Марины появился любовник. Две недели назад она предупредила его, что задержится, так как предстоял деловой ужин. Такое и прежде не раз случалось. За весь вечер она ни разу не позвонила, хотя могла бы поинтересоваться, как дела у сына. В полночь, не дождавшись от нее вестей, Женя взял в руки телефон, но потом отложил. Нет, он не станет унижаться! Вряд ли с ней случилось что-то непредвиденное, она всегда держит обстоятельства под контролем. С ней действительно не случилось ничего непредвиденного, но она появилась дома только около трех часов ночи. Женя еще не спал, но к ней не вышел. Несмотря на отчуждение, они продолжали спать в одной постели, но в ту ночь она легла на диване в гостиной.

Наутро, а это было в субботу, они встретились за завтраком, как ни в чем ни бывало, то есть отстраненно пожелали друг другу доброго утра. Она никак не прокомментировала свое позднее возвращение и желание спать в гостиной, а он не стал задавать вопросов, лишь поинтересовался, какие у нее планы. Она не ответила ничего определенного, тогда он поставил ее в известность, что собирается встретиться с друзьями и сходить в баню. У них сохранилась студенческая компания, и они старались хотя бы раз в месяц встречаться. Вернулся он к вечеру, после ужина вымыл Артемку и, как и положено настоящему мужчине, предложил ей перебраться в спальню, сам же расположился в гостиной. Он думал, что Марина станет возражать, но она безучастно откликнулась: «Как хочешь».

Однако с того дня Марина немного присмирела и, хотя на работе надвигались неприятности, надолго там не задерживалась, а спешила домой – готовила ужин, на ночь читала Артемке сказки. Но вот сегодня, а это опять была пятница, к ужину так и не появилась, хотя собиралась задержаться не дольше, чем на час. Женя стал сам укладывать сына спать, но тот вдруг начал капризничать: «Хочу к маме! Когда мама придет?» В душе у Жени всё переворачивалось. За последние две недели Артемка привык к матери, она приручила его, и теперь малышу было мало папы, ему и маму подавай. В эту минуту Женя возненавидел жену. Как можно так играть чувствами ребенка? Хотя бы позвонила и поговорила с ним по телефону. Преодолевая собственную гордость, он позвонил жене, но она не сняла трубку.

– Неужели какое-то ночное совещание? – с горькой усмешкой подумал он и подошел к сыну: – Не плачь, малыш. Всё будет хорошо. Папа сейчас что-нибудь придумает.

Глава четвертая
Маша

В субботу мы с Юрой отправились к будущим заказчикам. Транспортная компания «Транзит-М» располагалась на окраине города и поражала своими размерами. Огромные склады со множеством отсеков и полок, пронумерованные грузы на них, снующие повсюду автопогрузчики, мостовые краны над складами, большегрузные машины, заполняющие просторный двор… Я осматривалась по сторонам чуть ли не с испугом.

– Юрка, как же мы сумеем со всем этим разобраться? Да еще всего за два месяца!

– Не дрейфь! – бодро отозвался он. – Не впервой. Нам ведь не для всей фирмы программы писать, а только для одного склада. К тому же, у нас есть заготовки.

Я знала, что он имеет в виду. Совсем недавно мы разработали программу учета и перемещения товаров для одного большого склада и, хотя именно мы ее разрабатывали, она являлась собственностью фирмы, а не нашей. Более того, основные алгоритмы той программы были запатентованы. Мы просто не имели права их использовать по своему усмотрению.

– Машка, неужели ты такая законопослушная?

– Не хочу оказаться за решеткой, – мрачно отозвалась я. – Кстати, у нас будет с ними официальный договор?

– Думаю, какую-нибудь бумажульку они нам дадут.

Меня одолевали сомнения, и не только касающиеся законности нашей деятельности. Чисто технически, даже используя наши заготовки, такую работу невозможно провернуть за два месяца. Даже если мы, нарушая законы о собственности, за это время справимся с написанием программы, то не меньше времени уйдет на ее отладку. Четыре месяца столь интенсивной работы мне просто не выдержать, да и не хочется. Зачем превращать свою жизнь в каторгу? Пока я высказывала свои соображения Юрке, мы подошли к новому складу, в который нам и предстояло вдохнуть жизнь. Там нас уже ждали трое мужчин, занимающих различные должности в транспортной компании. Складские помещения были еще не полностью оборудованы, но работа там вовсю кипела.

Переговоры вел Юрка, надо сказать, делал это довольно мастерски, я лишь иногда задавала вопросы. Он пытался выторговать еще месяц на выполнение заказа, но нам пояснили, что именно через два месяца вступит в строй соглашение «Транзита-М» и одного крупного предприятия, так что склад к тому времени должен полноценно функционировать. В общем, в ходе переговоров стоимость оплаты наших услуг значительно увеличилась, но сроки не изменились.

На обратном пути Юрка выглядел воодушевленным и, похлопывая по карману, где лежала флэшка с документацией, пытался воодушевить и меня, с трепетом озвучивая сумму гонорара. Как будем его делить, мы не обсуждали, но я не сомневалась в честности и справедливости друга, чему имелась масса примеров.

В этом году начало августа било все температурные рекорды, так что мы шли, обливаясь потом, и едва успевали уворачиваться от огромных фур. Выхлопные газы, извергаемые этими гигантами на колесах, делали воздух совершенно не пригодным для жизни млекопитающих. Мне даже показалось, что не только таких огромных, но и столь вонючих грузовиков я прежде не видела. Было непонятно, как им удавалось протиснуться в узкую улочку, которая вела к «Транзиту». Я мрачно смотрела себе под ноги и молчала. Чтобы задобрить, Юрка довез меня до маминого дома, пообещав в выходные ознакомиться с документацией и составить план ближайших действий.

Я немного волновалась перед этим визитом. Было как-то странно идти в гости к себе домой. Но мама встретила меня с такой радостью и так светилась от счастья, что я в ответ улыбнулась и обняла ее, потом от полноты чувств даже чмокнула в щеку Константина Сергеевича. Мы вместе пообедали, обсуждая различные бытовые проблемы, потом они довезли меня до дома на машине Константина Сергеевича, которую он накануне получил из ремонта. Это был серебристый Форд-Фокус. Мама с гордостью посматривала на своего мужчину и его автомобиль, и я радовалась за нее. Как это важно встретить именно свою половинку! Произойдет ли такое когда-нибудь и в моей жизни? Они ненадолго зашли ко мне, чтобы посмотреть, как я обустроилась, и мама выложила на стол пакет с пирожками. Разве тут похудеешь? Я решила не прикасаться к пирожкам, а угостить ими соседей.

В воскресенье мы с моей одноклассницей Наташей провели день на заливе. Я набиралась сил и здоровья для грядущих трудовых подвигов. Чтобы не только всё успеть, но при этом еще и выжить, решила внести некоторые поправки в свой образ жизни. Во-первых, вставать на полчаса раньше, чем прежде, во-вторых, обязательно делать зарядку и только после этого принимать душ, в-третьих, упорядочить питание, то есть исключить всё вредное. Однако мои благие намерения в очередной раз потерпели крах. Будильник то ли не зазвонил, то ли я его не услышала, так что проспала, поэтому наскоро ополоснувшись, я натянула джинсы и мятую футболку и во весь опор помчалась на работу. В офисе я появилась ровно в 9.30 и по дороге в свой отсек заглянула к Жене. Он выглядел таким изможденным, будто все выходные на нем возили кирпичи.

– Привет! – бодро произнесла я.

Он поднял на меня безучастный взгляд и вяло откликнулся:

– Привет!

Несколько разочарованная, я появилась на своем рабочем месте.

– Машка, может, мне тебя обратно в Купчино перевезти? – ехидно поинтересовался Юрка. – Оттуда ты быстрее добиралась.

– Не быстрее, а раньше, – мрачно поправила я.

Я включила компьютер, настраивая себя на рабочий лад, но Юрка предложил выпить кофе. Обычно мы это делаем несколько позднее. Но позднее в комнате отдыха наберется куча народа, а нам нужно было поговорить наедине, поэтому я покорно пошла вслед за ним. Между огороженным «муравейником» и стеклянной стеной бизнес-центра оставался узкий коридор, по которому мы и продвигались в сторону комнаты отдыха.

– Все выходные работал, как папа Карло, – сообщил Юрка. Его бледный вид и синяки под глазами подтверждали это. – Теперь план в общих чертах есть. Сейчас мы…

Мы были метрах в десяти от цели, когда раздался жуткий крик, затем стук каблуков. Навстречу нам выбежала Галя. Выглядела она, как сумасшедшая. Метнувшись к Юрке, она повисла у него на шее. Он успокоительно гладил ее по спине и что-то шептал. А Галя говорила что-то невнятное:

– Там… она… – Потом дыхание у нее опять перехватывало, и она не могла издать ни звука.

Из отсеков народ стал выбираться в коридор, пытаясь выяснить, в чем дело. Оставив Галю на Юркином попечении, я направилась в сторону комнаты отдыха. Почти у самой двери меня догнал Виталик, так что туда мы вошли вместе, и сразу в нос ударил запах какой-то тухлятины. Мы переглянулись, чувствуя неприятный холодок в груди и слабость в ногах.

– В выходные кондиционеры отключают, – непослушными губами произнес Виталий, – в целях экономии.

Комната отдыха довольно просторная. По ее периметру расставлены удобные диванчики, посередине два стола со стульями. В углу раковина и шкафчик для посуды, рядом с ним кулер и небольшой столик с кофеваркой и чайником. В нише разместился холодильник, его дверца была приоткрыта. Я окинула взглядом комнату и вдруг почувствовала, что слабею. Из-за дивана выглядывала женская нога в серебристой босоножке.

– Там… нога…, – прошелестела я и ухватилась за Виталика.

Он побледнел, но присутствия духа не потерял, обнял меня за плечи и вывел из комнаты. Там уже подоспела толпа любопытных.

– Позовите сюда генерального, – строгим голосом приказал Виталик, – никому туда не входить!

– А в чем дело? – послышались голоса. – Галка бьется в истерике, ничего сказать не может, того и гляди Юрку задушит.

– Там труп, – коротко отчитался Виталик.

– Может, она еще жива? – слабым голосом предположила я.

– А запах? – не согласился он.

– Холодильник… у него дверца приоткрыта…

Виталик передал меня с рук на руки сотруднику своего отдела и вошел в комнату отдыха. Через минуту он вышел, еще более бледный. Окинув взглядом столпившихся у двери сотрудников, хрипло спросил:

– Женя Лукин здесь?

Его среди любопытных не оказалось, но зато появился генеральный директор «Креатива» Вадим Александрович Криворуков. Виталий взял его под руку и провел в комнату отдыха. Все напряженно молчали, боясь строить какие-то предположения. Когда Криворуков с Виталием вышли в коридор, правление взял в свои руки генеральный директор. Выбрав двух сотрудников крепкого телосложения, он велел им охранять вход в комнату отдыха и никого туда не пускать. Пообещав в скором времени проинформировать всех о случившемся, вместе с Виталием направился в противоположную сторону, и я, освободившись от опеки сотрудника интернет-отдела, пошла вслед за ними. Я уже догадалась, чей труп только что обнаружила. Остальные остались ждать новостей в непосредственной близости от места происшествия.

Как я и предполагала, Виталий с Вадимом Александровичем свернули в сторону нашего отдела. Женя сидел за компьютером и поднял удивленный взгляд на вошедших. Я остановилась в проеме, не решаясь войти в отсек.

– Женя, – мягко произнес Кривошеев, – случилось…, в общем, только что в комнате отдыха обнаружили твою жену… Марину… Она мертва.

Женька вскочил со стула, на его глазах выступили слёзы. Я не могла на это смотреть и, резко развернувшись, отправилась на свое рабочее место, где, зажав голову руками, сидела до тех пор, пока не вернулись мои сослуживцы. На Юрке не было лица, а молодое пополнение восприняло это трагическое известие более спокойно.

– Все под богом ходим, – глубокомысленно изрек Илья, затем добавил: – Жаль, конечно, дамочка была очень красивой…

– Заглохни! – оборвал его Юрка.

Такая грубость была совсем не характерна для него, но бесчувственность Ильи того заслуживала. Ни о какой работе не было и речи. Мы решили высказать Жене своё коллективное соболезнование, и Юрка, грозно глянув на молодых сотрудников, велел им рта не раскрывать. По дороге к нам присоединились и остальные сотрудники отдела. Говорить поручили Юрке. Когда наша делегация появилась, Женя поднял на нас глаза. Его взгляд мало чем отличался от того, которым он наградил меня, когда я с ним сегодня поздоровалась, только горечи добавилось.

– Женька, мы с тобой, – сказал Юра, – можешь на нас рассчитывать.

– Спасибо.

Обязательные слова были произнесены, но обстановка не разрядилась. Все продолжали стоять, будто чего-то ожидая.

– Ты ее видел? – вдруг спросил Юрка.

Женя кивнул, затем вскочил с места:

– Она с пятницы там лежала! А я… Я не знаю, о чем я думал! Только не о том, что случилось!

Тут все стали высказываться в том ключе, что это ничего бы не изменило, и что ему не следует взваливать на себя несуществующую вину. После столь бурной и беспорядочной дискуссии всем стало как-то полегче.

– Ты бы лучше домой поехал, – посоветовал Юрка.

– Я бы и поехал, но нужно дождаться приезда милиции-полиции. Потом позвонить ее матери. – При этих словах он поежился. – Не представляю, как она перенесет это известие.

В это время появился представитель правоохранительных органов и пригласил меня и Женю проследовать за ним. Видимо, кто-то уже сообщил, что я присутствовала при обнаружении трупа. Остальным тоже велели не уходить из офиса, пока с ними не поговорят. Опрашивали свидетелей в кабинете генерального директора. Мне в нем бывать прежде не доводилось, не того уровня я работник, чтобы напрямую общаться с генеральным. Виталик с Галей что-то обсуждали, стоя сбоку от дверей, и я порадовалась, что приятельница уже пришла в себя. Махнув мне рукой, она губами проартикулировала, чтобы я к ней подошла после допроса. Женю попросили немного подождать, и он присоединился к Виталику и Гале.

Кабинет имел средние размеры, но был стильным и функциональным. Меня усадили за стол напротив следователя. Ему было в районе тридцати, а звали его Олег Сергеевич Палкин. Ввиду жаркой погоды он был одет в джинсы и футболку и совершенно не напоминал официальное лицо, но, когда начал задавать вопросы, я сразу поняла, что такому палец в рот не клади. Однако ему не удалось из меня вытянуть ничего такого, чего бы он уже не узнал от Виталия и Гали. Тогда он приступил ко второй серии вопросов, которые касались вечера пятницы.

В тот день в 18.30 мы дружно выключили компьютеры и перебрались в комнату отдыха, чтобы проводить Катю в очередной декретный отпуск. Она заказала осетинские пироги, и мы пили чай и обсуждали всевозможные темы минут сорок. Потом стали расходиться по домам. Мы с Катей задержались дольше других, так как мыли посуду.

– Начальник отдела тоже был с вами? – поинтересовался Палкин.

– Конечно.

– Припомните, в каком порядке все покидали комнату отдыха.

Я, как могла, припомнила. Первыми убежали наши стажеры, за ними последовал Юрка, затем Женя и Влад. Олег и Лена ушли минут на десять раньше нас с Катей. По дороге к выходу я в свой отдел не заглядывала, так как сумочка у меня была при себе, поэтому не видела, задержался ли кто-то на рабочем месте или нет.

– Но ведь перегородки не высокие, – как бы между делом заметил следователь.

– Но наш отдел в глубине муравейника, так что из коридора ничего не видно. Если бы кто-то стоял, тогда другое дело, а так…

Когда я вышла из кабинета, то чувствовала себя ужасно усталой и как будто в чем-то виноватой. Я бросила сочувствующий взгляд на Женю, которому предстояло выдержать поединок со следователем вслед за мной, но он ничего не заметил, так как мыслями был где-то совершенно в другом месте. Галя тем временем внимательно меня осмотрела и с усмешкой произнесла:

– У тебя такой вид, будто ты спала на сеновале.

Это высказывание было совершенно неуместно и почти оскорбительно. Только что чуть ли не в обмороке валялась, а теперь обращает внимание на какие-то мелочи. Мне даже захотелось повторить Юркино высказывание «Заглохни!», но я ведь вежливая, так что сдержалась.

– Ладно, девочки, вы тут обменивайтесь любезностями, а я пошел, – сказал Виталик, удаляясь.

Мы поделились впечатлениями о допросе, после чего стали строить версии.

– Как думаешь, кто ее убил? – понизив голос, спросила Галя.

– Тот, кому она мешала.

– А кому она мешала?

Этого я не знала, но наверняка кому-то мешала, раз ее убили.

– Может, она случайно упала и ударилась головой? – предположила приятельница.

Я снисходительно посмотрела на нее:

– Ты же видела, как она лежала. Думаешь, она сама засунулась за диван?

– Вот-вот, – подхватила Галя. – Сунулась туда, чтобы что-то достать, а тут у нее сердечный приступ или удар. А, может, и впрямь ударилась, а потом не смогла оттуда выбраться.

Я вдруг озадачилась вопросом, зачем вообще Марина появилась в комнате отдыха, ведь у начальства кабинеты со всеми удобствами, там и мраморные раковины, и чайники, и кофеварки. Кстати, в ее кабинете я как-то раз была, он ничуть не хуже, чем у генерального директора. В общем, бесполезно строить какие-то версии, пока неизвестно, отчего она умерла.

– Почему Светку не видно? – сменила тему Галя.

– У нее отгул.

– Отгул за прогул? – ехидно осведомилась она.

Я не стала комментировать ее высказывание, но она продолжила нападение на свою якобы подругу или, по меньшей мере, близкую приятельницу: – Виталик ее совсем избаловал. Она вьет из него веревки, а он идет у нее на поводу. Эта стерва ведет себя, как собака на сене – ни себе, ни людям.

– Тебе нравится Виталик?! – вдруг прозрела я, не обращая внимания на нелестные высказывания в адрес Светки.

– Допустим. Но что толку? Он меня не замечает. Даже к тебе он проявляет больше интереса.

Мне не понравилось ее «даже к тебе», но вступать с ней в дискуссию совсем не хотелось, так что, быстро распрощавшись, я отправилась на свое рабочее место. Там все работали или делали вид, что работают, к этому процессу подключилась и я. Моих ближайших сотрудников вызвали на допрос в самом конце рабочего дня. Стажеры сразу после этого отправились по домам, а Юрка предложил мне задержаться, чтобы обсудить «дела наши скорбные». Я честно пыталась вникнуть в то, что он говорил, но мне это не удавалось, хотя обычно я тупостью не отличаюсь. Юрка тяжело вздохнул и предложил перенести разговор на завтра.

Вечером я никак не могла найти себе места. Собиралась подкараулить Женю перед уходом домой, чтобы предложить любую помощь, которая ему потребуется, но момент его ухода упустила и никак не могла себе этого простить. Мне было страшно представить, каково ему сейчас. Конечно, у меня есть номер его мобильника, и я могу позвонить, но это совсем не то, это будет выглядеть навязчиво. Чтобы хоть как-то убить время, я включила компьютер.

За последние дни от Паши пришло два письма, на которые я не ответила. В первом он предлагал мне прочитать книгу какого-то неизвестного автора, а во втором довольно сухо сообщал, что уезжает в командировку на две недели и у него не будет возможности писать письма. Я напрягла свою фантазию, но так и не смогла представить, какая командировка может быть у охранника торгового центра, да еще в такое место, где нет интернета. Разве что, торговый центр снимется с места и отправится на гастроли в глухую тайгу. Скорее всего, Паша обиделся, что я уклонилась от встречи, а потом не ответила на его письмо. А, может, ему просто надоело со мной общаться? Я так и знала, что ни к чему хорошему наше виртуальное знакомство не приведет. Мужчины люди конкретные, им духовного контакта мало. И все же, я не люблю резко обрывать связи, поэтому написала, что сейчас и в ближайшее время буду очень загружена работой, так что не смогу часто писать, но пообещала отвечать на его письма.

В общем, понедельник опять получился неудачным.

Глава пятая
Олег

Олег прикрыл форточку и опустил жалюзи, в такую жару не приходилось ждать прохлады с улицы. Затем направил струю от вентилятора на себя и с раздражением подумал, что давно пора установить кондиционеры, но начальство что-то не торопится, похоже, никак не может поверить в глобальное потепление. Мозги просто плавились, а в этом неприятном и непонятном деле нужно было действовать на максимуме. Уже три дня прошло с момента обнаружения трупа, но до сих пор нет ни одного твердого подозреваемого. Да и с версиями не густо.

Марина Седова, тридцати четырех лет – очень красивая и успешная женщина, замужняя, имела трехлетнего сына… Казалось бы, жить да жить, но кто-то ударом ножа в сердце оборвал ее жизнь. А затем еще затолкал тело за диван. Зачем? Ведь ее ногу можно было заметить от самой двери. По мнению эксперта, смерть наступила практически мгновенно, а нога могла опуститься под собственной тяжестью несколько позднее, ведь окоченение наступает не сразу. К моменту обнаружения трупа прошло более двух суток после убийства, да еще кондиционеры были выключены в такую жару, вследствие чего точно установить время смерти не удалось, что также осложняет следствие. По примерным прикидкам смерть наступила в пятницу в интервале между 19.00 и 24.00. Почему-то даже этот интервал вызывал у Олега сомнения, впрочем, как и всё остальное в этом деле.

А вот то, что убийство было преднамеренным и спланированным, сомнений не вызывало, случайно с собой такие ножи не носят. К сожалению, убийца забрал его с собой, и тип ножа установить не удалось. По форме он напоминал охотничий нож, но клинок был короче и уже, чем это принято, однако зазубрина на конце клинка делала его смертоносным. С таким орудием у Седовой не было шансов выжить. Даже если бы удар оказался не столь точным, эта зловещая зазубрина разорвала бы в клочья ее сосуды и внутренности. Одно можно точно сказать об убийце – он очень жестокий и хладнокровный человек.

За три дня Олег побеседовал с множеством людей, его сотрудники с еще большим количеством, но пока не удалось среди них обнаружить человека с такими характеристиками личности. Впрочем, это ни о чем не говорит, многие носят благообразные маски. Количество людей, которых следовало опросить, вызывало у Олега смертную тоску. В «Креативе» было около ста пятидесяти сотрудников, хорошо еще, что более тридцати в пятницу отсутствовали на работе – кто в отпуске, кто в командировке, кто на больничном, но и оставшихся хватало для того, чтобы впасть в тоску. Вчера с предварительными опросами было покончено. Удалось установить, чем занималась Седова в течение всего рабочего дня чуть ли ни по минутам вплоть до 19.20, когда к ней в кабинет зашел муж и сказал, что уходит домой. По его словам, она обещала выехать с работы через час.

Муж… Олег представил Евгения Лукина. Красивый парень, обаятельный, но он как-то странно отреагировал на смерть жены, выглядел скорее виноватым, чем убитым горем. Но более всего Олегу не понравилось, что тот начал беспокоиться об исчезновении жены только в субботу утром, когда теща, не дозвонившись до дочери, позвонила ему. Лукин утверждал, что звонил Марине около десяти вечера в пятницу, но она не отозвалась (эта информация подтвердилась), после чего он уложил сына и сам лег спать. Разбудил его звонок тещи. В свои тридцать два года Олег еще не был женат, но был уверен, что если бы у него была жена, он не уснул бы, не дождавшись ее, тем более что на звонок та не ответила. Что-то тут было не так, но он решил, что повторно встретится с Лукиным, когда получше подготовится. Пока даже не удалось нормально поговорить с матерью убитой. Та в трансе, двух слов связать не может, только плачет. С этими двумя он решил пообщаться после похорон. С телом произведены все необходимые действия, так что оно сегодня будет передано родственникам.

Олег встал, потянулся, разминая затекшие мышцы и продолжая размышлять о деле. Пока было два направления в расследовании – профессиональная деятельность убитой и личная жизнь. Вроде бы место убийства наводило на мысли, что первое направление более перспективное, но Олег по собственному опыту (а опыт у него немалый – десять лет в следователях) знал, что, прежде всего, следует искать личные мотивы. К тому же, муж работал здесь, да и если бы дело касалось бизнеса или больших денег, то наняли бы киллера. А тут типичная самодеятельность. Более того, Седову явно убил хороший знакомый, так как предположительно в момент нанесения удара они стояли очень близко друг к другу, возможно, обнимались. Значит, убийцей был либо муж, либо любовник. Чужого человека она не подпустила бы к себе так близко.

Пока ни в одном из разговоров не прозвучало никаких намеков на возможных любовников Марины, правда, напрямую он не спрашивал, а о мертвых не принято плохо говорить. Зато одна разговорчивая сотрудница из отдела маркетинга самостоятельно вышла на тему взаимоотношений Седовой с мужем. Она очень сочувствовала Лукину и вспоминала, как его роман с Мариной зарождался прямо у нее на глазах во время новогоднего банкета. «Такая красивая пара! – восхищалась она. – Правда, в последнее время они уже не выглядели такими счастливыми… А теперь ее нет… Бедный Женя!» Это высказывание давало пищу для размышлений. Олег сделал пару звонков, отдавая распоряжения оперативникам, считая взаимоотношения убитой с мужем ключевыми в расследовании. Однако сам пока решил заняться деловыми контактами Седовой.

Оба ее мобильника, и корпоративный и личный, пропали, но сегодня они получили от компании сотовой связи распечатки, и его помощник сейчас занимался наведением справок об абонентах, но кое-что требовало немедленного уточнения. Разговор с главным бухгалтером не давал Олегу покоя. Главбух – типичный представитель своего сословия, солидный мужчина в очках в тонкой оправе и с вкрадчивыми манерами, охарактеризовал финансовое положение «Креатива» как пограничное. Весьма прибыльное предприятие в последнее время утратило свои позиции. Его переориентация с высоких технологий на торговлю, что было сделано с подачи коммерческого директора Марины Седовой, поначалу дало некий всплеск, что подтолкнуло к дальнейшему развитию в этом направлении. В связи с изменением конъюнктуры рынка положение вскоре изменилось, а Марина продолжала настаивать на своем, и долгое время руководство шло у нее на поводу – открывались новые торговые отделы, а отделы, занятые разработкой компьютерного обеспечения и прочими достойными вещами, ликвидировались. Главбух был разгневан такой ситуацией и заявил, что отдел Лукина по соотношению с фондом заработной платы самый прибыльный в «Креативе» и если бы таких отделов было больше, то фирма была бы вся в шоколаде.

Олег пока не сориентировался в иерархии «Креатива». На его взгляд, было слишком много начальства – пять директоров по различным направлениям плюс генеральный и куча всяких замов. В ухудшении финансового положения фирмы главбух винил исключительно Седову. Но почему именно у нее было такое влияние? Впрочем, в таком ключе высказался только он, остальное начальство с пеной у рта доказывало, что у фирмы никаких проблем нет, разве что небольшие временные трудности. Генеральный директор особенно настаивал на этом. Олегу же более убедительным показалось мнение главбуха, но эта информация требовала проверки. Такая проверка дело непростое, и Олег решил, что станет этим заниматься только в том случае, если остальные возможности будут исчерпаны. В данный момент его интересовало другое.

При беглом знакомстве со списком абонентов Седовой его внимание сразу привлекла фамилия Дорофеева. Она звонила ему в пятницу два раза, и один раз он звонил ей. Во всех случаях разговор длился не дольше двух минут. Но особенно примечательным было то, что Дорофеев позвонил ей в 19.30, то есть совсем незадолго до ее смерти. Необходимо узнать, о чем они разговаривали. Именно поэтому Олег попросил своего сотрудника навести справки о Дорофееве. Оказалось, что это ни много, ни мало – президент холдинга, в который входит «Креатив» наряду с десятком других фирм. Для прямых переговоров с руководителем такого уровня нужны очень веские причины. Не откладывая в долгий ящик, Олег позвонил Дорофееву. Тот оказался весьма понятливым, лишних вопросов не задавал и, сверившись с расписанием, назначил встречу через два часа.

У Олега накопилось много тем для общения с президентом холдинга. По его понятиям, безопасность в «Креативе» не выдерживала критики. В бизнес-центре, где он размещался, внизу имелся пункт охраны, но преодолеть его любому желающему не составило бы никакого труда. Электронного контроля пропусков не было. Сотрудники просто помахивали ими у охранника перед носом и проходили мимо. Но это еще не самое страшное. На втором этаже размещались небольшие торговые фирмы, занимающиеся продажей товаров по телефону и интернету. К ним часто приходили покупатели, и телефонного звонка в охрану было достаточно, чтобы покупателя пропустили внутрь, не требуя никаких документов. Но и это еще не всё. На первом этаже находился стоматологический кабинет, оказывающий круглосуточную помощь больным. Тех пропускали даже без предварительного звонка. В общем, проходной двор.

На пятом этаже во владениях «Креатива» дела обстояли не лучше. Там было два выхода: один рядом с кабинетами начальства, а второй в противоположном конце, около комнаты отдыха. Второй открывали только в особых случаях, когда ждали проверки пожарников, а первый открывал и закрывал дежурный администратор, была и такая скользящая должность в этой странной фирме. В пятницу дежурила заместитель финансового директора Вера Степановна Ромашина. До нее удалось добраться только вчера, так как с понедельника она ушла в отпуск и уехала к подруге на дачу, где мобильной связи не было. Так вот, оказалось, что последней видела живой Марину Седову именно она, а не муж, и произошло это в 20.30. К восьми все рядовые сотрудники разбежались по домам, начальство удалилось еще раньше, только Седова оставалась в своем кабинете. Ромашина заглянула к ней, и та правильно ее поняла. Пообещав закрыть помещение и сдать ключ на вахту, отпустила ее домой. Ключ и впрямь оказался на месте, когда в понедельник главбух первым явился на работу.

Казалось бы, нет ничего проще – спросить охранника, кто сдал ключ – и дело с концом. Но не тут-то было. Охранник вообще не помнил, что бы кто-то сдавал тот ключ. Конечно, он на вахте один, иногда отлучается в туалет, но при этом перекрывает вход, так что в его отсутствие никто не может выйти из здания, но ведь до шкафчика с ключами добраться пара пустяков, Олег это сам проверял. Вернув ключ, убийца мог на время затаиться, а потом выйти, держась за щеку, будто ему только что удалили зуб. И камера над входом больше недели не работала, и уборщица в субботу не пришла убирать офис, так как свалилась с ангиной, а замену ей не нашли. В общем, полный бардак! Но чему удивляться, когда у нас то и дело падают самолеты и спутники, корабли в доках горят, хирурги по ошибке удаляют здоровые органы… Этот список можно было бы продолжить, но отрицательных эмоций Олегу и без того хватало.

В это время появился начальник оперативников Дмитрий Коваленко.

– Почему ты в темноте сидишь? – удивленно осведомился он.

– Так лучше думается, да и солнце уже достало, а свет включать не хочется.

Дмитрий выложил на стол несколько распечатанных листков:

– Вот, список абонентов Седовой, с которыми она связывалась в последнюю неделю. Артем сейчас проверяет их. Если понадобится, потом доберемся до остальных.

Олег бегло просмотрел все листочки и покачал головой:

– Остальных пока не надо, мы утонем в информации, лучше узнай всё, что только возможно, о Дорофееве и поскорее. Через час у меня с ним встреча.

– Похоже, твой отпуск накрылся медным тазом? – сочувственно произнес Дмитрий.

– А когда бывало иначе? Не одно, так другое. Давай, будем надеяться на лучшее. Вдруг госпожа Удача свалится нам на голову? Но чтобы ей в этом помочь, – вздохнул Олег, – нужно хорошенько поработать, так что давай сам займись Дорофеевым. Если нужно, подключи еще кого-нибудь, информация нужна срочно. Дорофеев птица высокого полета, каждую минуту его дергать не станешь. Вообще удивительно, что он так легко пошел на контакт, обычно такие типы любят покочевряжиться.

Дмитрий вышел, а Олег продолжил свои раздумья. Только его мысли неожиданно повернули в другую сторону. Отпуск, похоже, и впрямь накрылся. Чутье подсказывало ему, что расследование будет не только сложным, но и долгим, хорошо еще, если, в конце концов, удастся найти убийцу. А если нет? Тогда это будет его второй провал за последнее время. Пока никакой шумихи вокруг дела нет, но если Дорофеев подключит свои связи, то начнется постоянное давление. Связи у него наверняка имеются, в этом сомневаться не приходилось. А родители считают дни, оставшиеся до его появления…

Олег был единственным ребенком в семье и очень поздним. Сейчас его родителям за семьдесят. Слава богу, они пока в хорошей форме. Десять лет назад, когда научно-исследовательский институт, в котором всю жизнь проработали, окончательно развалился, они переехали жить в деревню, где у них имелся домик и большой участок. Оба были биологами, так что организовали некое подобие исследовательской станции, где продолжали свои эксперименты. Они вели переписку с множеством людей не только из России, но и из других стран, интересовались новинками в своей области, сами печатали статьи, в общем, держали руку на пульсе. Скоростного интернета в деревне не было, но они выходили в сеть через мобильный телефон. Олег очень ими гордился. В прошлом году подарил матери на день рождения ноутбук, и теперь у родителей было два компьютера, так что не осталось поводов для споров. Их благостное существование нарушало только беспокойство за сына.

– Олежка, – жалобно говорила мать, – мы уже очень старые. Неужели так и не дождемся внуков?

Ну, что на это ответить? Не мог же он штамповать детей по заказу. Сначала нужно подходящую мамочку для ребенка найти. А это не так просто. В юности он был очень сильно влюблен. Они целый год были вместе, а потом она предпочла ему другого. Тот был намного старше и обладал солидным положением и состоянием. Олег долго думал, что она вышла за него замуж из-за денег. Но, скорее всего, это было не так. Они до сих пор вместе, имеют двоих детей. Олег с ней давно не общается, но у них есть общие знакомые, так что кое-какие сведения доходят. Последние годы она живет за границей. Он уже давно не тоскует о ней, но, похоже, встречаясь с другими женщинами, пытается обнаружить в себе столь же сильные чувства, какие вызывала в нем она, но пока такого не произошло. А просто жениться на ком-то и взваливать на себя груз ответственности за чужого человека ему не хотелось. Авось всё когда-нибудь образуется само собой. Сейчас он предпочитает встречаться с замужними женщинами, чтобы избежать ненужных осложнений.

Выехав на Вознесенский проспект, Олег облегченно вздохнул. Движение стало свободнее, и он надеялся успеть на встречу вовремя. Он уже свернул на набережную Фонтанки, когда позвонил Коваленко и сообщил полученные сведения о Дорофееве. Станиславу Андреевичу Дорофееву сорок два года, он родился и вырос в Петербурге, в 1994 году окончил ЛЭТИ. Несколько лет постоянно менял место работы, а в 1998 году устроился на одно из предприятий, принадлежащих Агееву. Эта фамилия была знакома Олегу. Агеев был очень успешным и богатым бизнесменом, участвовал в разных благотворительных проектах, и его имя было на слуху. Через пару лет Дорофеев образовал новое предприятие «Креатив», в котором был не только генеральным директором, но и владельцем. К тому времени он женился на дочери Агеева Майе. Через несколько лет «Креатив» вошел в холдинг Агеева. Поначалу Дорофеев был заместителем тестя, а потом возглавил его детище. Агеев полностью от дел не отошел, но у него имеются и другие объекты заботы. По одним слухам, столь успешной карьерой Дорофеев обязан исключительно тестю, по другим он сам мог бы всего добиться, но скорее всего, тут всё вместе весьма удачно сошлось. У Дорофеева есть девятилетняя дочь. Никакого компромата на него нет. В общем, благонадежный гражданин – «не участвовал, не состоял, даже рядом не стоял».

Олег поблагодарил помощника за столь исчерпывающую информацию и притормозил возле роскошных кованых ворот. Центральный офис холдинга располагался в старинном здании на набережной Фонтанки. К своему стыду, Олег плохо разбирался в архитектуре, а еще хуже в истории, так что об этом здании мог сказать лишь то, что оно очень красивое и недавно выкрашено в желтый цвет. Предъявив удостоверение охраннику, он въехал на территорию резиденции миллионеров. В холле ему пришлось еще раз показать свои документы, после чего его пропустили внутрь. Кабинет президента холдинга располагался на втором этаже. По белой мраморной лестнице, застланной красной ковровой дорожкой, Олег поднялся наверх. Ему не раз приходилось бывать в «высоких» кабинетах, но в таких никогда. Роскошный, обставленный старинной мебелью, он произвел сильное впечатление даже на столь не сведущего в архитектурных изысках следователя по особо важным делам. Лишь ноутбук на огромном письменном столе с затейливыми ножками связывал его с настоящим.

Едва Олег вошел, Дорофеев поднялся из-за стола. Это был высокий красивый мужчина в светлых легких брюках и белой рубашке с короткими рукавами и расстегнутым воротом, хотя в этом помещении явно чувствовалось присутствие мощного кондиционера. На его висках поблескивала седина, но он был таким загорелым и холеным, что выглядел значительно моложе своих лет. Высший класс! – оценил его про себя Олег. Рядом с этим плейбоем он на какую-то секунду почувствовал себя Гаврошем. Впрочем, это чувство быстро прошло. Чинопочитание и раболепие были совсем не в его характере. Они обменялись рукопожатием, после чего гостеприимный хозяин предложил разместиться в креслах, между которыми стоял причудливый столик. На нем красовалась массивная хрустальная пепельница.

– Можете курить, – сказал Дорофеев. – Сам я уже пару лет не курю, но другим портить свое здоровье не мешаю.

– А как же пассивное курение?

Дорофеев рассмеялся:

– Подловили! В своем кабинете я разрешаю курить только избранным, а вентиляция здесь отличная, так что вред минимален.

– Возможно, позднее я воспользуюсь вашим разрешением, а пока приступим к делу, – прервал его излияния Олег.

Его немного удивляло столь радушное отношение хозяина, но вскоре всё прояснилось. Дорофеев посерьезнел:

– Благодарю вас, Олег Сергеевич, что вы сочли возможным встретиться со мной и ввести меня в курс дела. Мне как руководителю необходимо узнавать о подобных вещах из первых уст.

Олег чуть не подскочил от его слов, но быстро взял себя в руки и усмехнулся:

– Вы меня не правильно поняли, Станислав Андреевич. Я к вам не отчитываться пришел. Отчитываюсь я перед своим начальством, а вы им не являетесь. Я пришел к вам прояснить некоторые моменты и задать несколько вопросов, и очень вам благодарен, что вы столь любезно откликнулись на мою просьбу.

При этих словах любезность в поведении и голосе Дорофеева как раз улетучилась.

– Проясняйте, задавайте, – чуть ли ни в приказном тоне произнес он.

– Во-первых, хотелось бы уточнить, в каких отношениях вы были с Седовой?

Дорофеев вскинул на него неприязненный взгляд:

– Что вы имеете в виду под «отношениями»?

– Я имею в виду, – невозмутимо ответил Олег, – самый широкий спектр человеческих отношений – от … и до…

Президент могущественного холдинга быстро овладел собой и подробно рассказал о своих отношениях с Мариной Седовой. Она появилась в «Креативе» одной из первых. Он сразу понял, что она не только амбициозная, но и очень толковая и ответственная женщина, поэтому нет ничего удивительного, что вскоре Марина стала его правой рукой. Ему ни разу не пришлось в этом раскаиваться. Потом, когда он ушел из «Креатива», порекомендовал ее на должность коммерческого директора. Иногда она звонила ему и спрашивала совета. Он всегда ей помогал, потому что ее проблемы, связанные с «Креативом», были и его проблемами. Хотя в холдинге двенадцать предприятий, «Креатив» у него всегда был на особом счету, ведь именно с него он начинал свою карьеру.

– Когда вы последний раз разговаривали с ней?

Последовало легкое замешательство, после чего он ответил:

– В пятницу.

– Кто кому звонил?

– Два раза она мне и один раз я ей.

Олег попросил рассказать поподробнее. По словам Дорофеева, в первый раз Марина позвонила и пожаловалась, что генеральный директор и его свита травят ее, придумывая всякие поводы. Впрочем, отчасти он был в курсе дел. На прошлой неделе Криворуков был у него с отчетом и представил всё так, что убытки, которые в последние месяцы несла фирма, полностью на совести коммерческого директора. Он был прав лишь отчасти, так как в свое время сам утвердил Маринин проект о создании отделов продаж. Дорофеев обещал всё обдумать и собрать совещание. Именно это он и ответил Марине. Через некоторое время она ему опять позвонила, с новыми доводами, и это его разозлило. Раньше она лишь изредка напрямую обращалась к нему за помощью, и он не возражал, но теребить его каждую минуту было не только нарушением субординации, но и верхом наглости. Он примерно так ей и сказал. Однако потом остыл и пожалел о своей грубости. В конце концов, она не рядовой сотрудник, к тому же его давняя знакомая, так что он ей перезвонил, извинился и назначил встречу на понедельник. Но в понедельник ему позвонил Криворуков и сообщил о ее смерти.

– Об убийстве, – уточнил Олег.

– Об убийстве, – повторил за ним Дорофеев, – до сих пор не могу это осознать.

Он опустил голову и устремил невидящий взгляд на свои роскошные ботинки.

– Где вы находились в пятницу? – прервал его размышления Олег.

– А зачем это вам? – удивился тот. – Хотя, понимаю… Но разве мне нужно алиби?

– Оно еще никому не мешало, – отозвался Олег.

– Но зачем мне ее убивать?! Если бы я хотел избавиться от нее и от ее убыточных проектов, то просто уволил бы!

– А если убыточные проекты ни при чем? – продолжал истязание Олег. – Если какие-то личные мотивы?

– Да на что вы всё время намекаете?! – взъярился Дорофеев и, вскочив, нервно зашагал по своему роскошному кабинету.

– Она была очень красивой женщиной, вы тоже недурны, всё время работали бок о бок. Сам бог велел…

– Да прекратите вы, наконец! Я был женат и сейчас женат!

– Ну, это еще никому не мешало…, – гнул свою линию Олег.

Из Дорофеева будто выпустили воздух. Он обессиленно опустился в кресло.

– Умеете вы душу вынуть. Да, признаю, Марина мне очень нравилась, я ей тоже, так что искушение было велико. Но я не просто был женат, я был женат на дочери босса, так что ни при каких обстоятельствах не подставил бы под удар карьеру и благополучие своей семьи (и пусть это покажется вам странным, но я любил и до сих пор люблю свою жену). А Марину я знал очень хорошо. Она, добиваясь своей цели, шла напролом, не щадя никого, так что я удержался от искушения. Как я себя вёл с другими женщинами, не ваше дело, – заключил он.

Что и говорить, ответ был исчерпывающим, но Олега интересовали и другие вопросы. В частности, что ему известно о личной жизни Марины до замужества. По словам Дорофеева, об этом ему практически ничего неизвестно. Она была довольно замкнутой. Впрочем, однажды, ужиная с женой в ресторане, он встретил Марину в сопровождении красивого фактуристого парня. Они лишь кивнули друг другу. Потом он поинтересовался, кто это и чем занимается. Она сказала, что он спортсмен, но его имени не назвала.

– Культурист, что ли? – уточнил Олег.

– Вряд ли. Фактура у него действительно была впечатляющей, но не чрезмерной.

– Так, где вы были в пятницу? – поднимаясь с кресла, без всякого перехода спросил Олег.

– У себя на даче в восьмидесяти километрах от Питера. С вечера пятницы до утра понедельника.

– Один?

– Один. Жена с дочкой отдыхают за границей.

– И чем вы занимались в одиночестве?

– Отдыхал, работал за компьютером, рыбачил, свидетелей нет, – с усмешкой перечислил Дорофеев.

– А поохотиться любите?

– Озеро рядом с дачей есть, а вот охотничьих угодий, увы…

На прощанье Олег намекнул, что, возможно, понадобится еще встретиться, на что Дорофеев с некоторым сарказмом ответил:

– Всегда к вашим услугам. В ближайшие дни выезжать из города не собираюсь, разве что на дачу, могу сообщить адресок.

– Если понадобится, сами узнаем.

Глава шестая
Маша

Эта неделя получилась на редкость тяжкой, началась с убийства, а продолжилась всевозможной суетой и непрерывной работой. Да еще на похоронах пришлось побывать. Мне и раньше доводилось, но тогда это касалось престарелых родственников, и похороны были очень скромными и малолюдными. Проводить же в последний путь Марину Седову пришло человек двести. В тот день «Креатив» на несколько часов закрыли. Большой зал крематория был битком забит, непоместившиеся стояли в дверях. Среди этой толпы я заметила несколько милиционеров (тьфу, полицейских), которые всю неделю крутились в нашем офисе.

Всё было довольно пафосно – толпы людей, роскошный гроб, множество цветов и торжественных речей. Первым взял слово президент холдинга Станислав Дорофеев. Он говорил очень прочувствованно, в чем не было ничего удивительного, они с Мариной несколько лет работали бок о бок. Я уже давно не видела его, но за это время он ничуть не постарел, а стал еще более элегантным и холеным. Наше начальство тоже высказалось, в меру своих скромных способностей, после чего ее институтская подруга произнесла настоящий панегирик. Когда Марининой матери предложили сказать несколько слов, та разрыдалась. Несмотря на возраст, это была красивая женщина с хорошей фигурой. Женя молча стоял между ней и немолодым импозантным мужчиной. Не нужно было обладать большой проницательностью, чтобы догадаться, что это его отец. Жениной матери видно не было, наверное, осталась дома с внуком.

После речей в дело вступил священник, но он несколько подкачал – сначала бормотал что-то невнятное, размахивая кадилом, а потом как-то слишком быстро свернул церемонию. Затем стали прощаться. Маринина мать опять разрыдалась, целуя дочь, вслед за ней Женя приложился к покрытому подорожной лбу жены. Родственники, пуская слезу, тоже прикладывались, остальные же молча обошли вокруг гроба, лишь слегка прикоснувшись к нему. Когда всё закончилось, на выходе из зала образовался небольшой затор, и я отодвинулась в сторону, чтобы никому не мешать. Ближайшие родственники подошли к двери последними и, пропустив их вперед, я пошла следом. Тут мне довелось услышать то, что не предназначалось для посторонних ушей.

– Ни одного слова ей не сказал, – прошипела Женькина теща. – Ты никогда ее не любил! Небось, рад-радешенек, что ее не стало, теперь Артемка твой! А так бы не видать его тебе, как своих ушей!

– Вы не в себе, – хрипло сказал Женя и ускорил шаг.

Он выглядел изможденным и безучастным, на церемонии прощания ни одной слезинки не проронил, ни слова не сказал. Но чего на него так взъелась Маринина мать? Может, он просто не мог говорить, боясь разрыдаться. Да и зачем перед такой толпой душу выворачивать? И что означает «а так бы не видать тебе его (сына), как своих ушей»? Неужели они собирались разводиться? Ни одного ответа у меня не было. Выйдя из крематория, все направились к своим автомобилям. Родственники и ближайшие друзья поехали на поминки в Маринину квартиру, а сотрудников «Креатива» ждали два больших туристических автобуса.

В офисе у нас тоже было что-то вроде поминок. С комнаты отдыха накануне сняли печать и произвели в ней генеральную уборку, но всё равно все вошли туда с некоторой опаской. Впрочем, наверняка не все и уж точно не сразу. Наш отдел и начальство оказались самыми смелыми, так что мы первыми выпили кто водки, кто вина из пластиковых стаканчиков, после чего стали подтягиваться и остальные. Настроение у всех было мрачным. Все понимали, что, скорее всего, убийцей был кто-то из сотрудников. Вряд ли посторонний сумел бы правильно рассчитать время и разобраться с ключами. Это порождало всеобщую подозрительность, так что вслух ничего не обсуждали, но наверняка думали об этом и строили версии, уж я, во всяком случае, это делала. Хорошо, что Валерия Константиновна с понедельника ушла в отпуск и уехала отдыхать в Болгарию, уж она-то не удержалась бы от высказываний, и страсти разгорелись бы не на шутку. Наверняка ей кто-нибудь уже сообщил о происшедшем, и сейчас она с расстройства, что пропустила такое событие, рвет и мечет на Золотом берегу.

Тягостное молчание нарушил вопрос Виталика:

– Что понадобилось Марине в комнате отдыха? Ведь не чай пить она сюда пришла. Для чая всё необходимое есть в ее кабинете.

Его вопрос повис в воздухе. Я тоже не понимала, что понадобилось здесь Марине. Видимо, и остальные не понимали, так что дискуссии не получилось. Мы со Светкой и Галей немного посудачили, но ни одной толковой версии нам выдвинуть не удалось. Мы очень сочувствовали Жене, считая его чуть ли ни главной жертвой этой трагедии. Признаться, Марину многие недолюбливали. Она была слишком заносчивой и практически на всех смотрела сверху вниз. О подслушанном в крематории разговоре я девчонкам не рассказала, но он не выходил у меня из головы, что отвлекало от работы, а ее у меня было навалом – двойная порция. Я уже не раз пожалела о том, что ввязалась в Юркину авантюру.

В последние дни из-за большой нагрузки и переживаний моя жизнь стала казаться мне нереальной, будто бы я смотрела на нее со стороны. Конечно, я при этом много работала, общалась с людьми и прочее, но все это происходило как-то механически. А вот мысли об убийстве преследовали почти постоянно. Возможно, так получилось потому, что это преступление напрямую затрагивало Женю, а возможно и другое – я оказалась слишком впечатлительной. Последнее предположение очень мне не нравилось. Что бы обо мне ни думали другие, я всегда считала себя сильным человеком, а сильные люди не поддаются влиянию обстоятельств, а преодолевают их. Вот я и решила одолеть их, разгадав эту загадку. Кстати сказать, я с детства люблю разгадывать загадки, причем, не ребусы и кроссворды, а именно загадки. Папа считает, что у меня хорошо развито логическое мышление, так вот, я и решила его употребить на пользу дела.

Олег Палкин, возглавлявший расследование, произвел на меня благоприятное впечатление, и я искренне надеялась, что он найдет убийцу. А если нет? Каково будет Жене? А всем остальным? Ведь это чудовище наверняка среди нас, возможно, я с ним каждый общаюсь и даже симпатизирую ему. Но что могу сделать я? По сведениям, которые просочились из правоохранительных органов, последней видела Марину дежурившая в тот день Вера Степановна, в 20.30. По ее словам, в офисе кроме Марины никого не оставалось. Но ведь убийца мог где-то затаиться до ухода Веры Степановны, укромных уголков в офисе хватает, а потом выбраться оттуда и… Впрочем, с этой частью проблемы полиция справится лучше меня. С мотивами вообще ничего не ясно. Скорее всего, они как-то связаны с грядущими изменениями в фирме. Но, в чем заключались эти изменения, я не знала, как не знали и мои ближайшие сотрудники, так что тут никакие логические способности не помогут, нужны факты. Мне остается только одно – додуматься или догадаться, зачем в тот роковой вечер Марина появилась в комнате отдыха. Возможно, именно в этом таится разгадка. Стук в дверь прервал мои логические умозаключения. Я, будто очнувшись, увидела, что сижу в своей комнате за компьютером, но вместо того, чтобы писать программу, строю из себя сыщика.

– Войдите! – крикнула я.

На пороге появилась Амалия Эдуардовна, как всегда очень аккуратная, подтянутая и с неизменной брошкой у ворота:

– Маша, я уже устала тебе напоминать о дежурстве. Мы привыкли придерживаться определенных правил… Это тебе не отдельная квартира, где можно грязь разводить…

– Так ведь в квартире чисто, – промямлила я.

– Потому и чисто, что мы каждый день убираем, даже Семеныч. В свое дежурство он даже не пьет! Сейчас ведь такая жара, а ты помойное ведро не вынесла! Утром на кухне будет ужасная вонь! А крысы? А тараканы?

Амалия Эдуардовна продолжила перечисление возможных катастрофических последствий моей нерадивости. Я понимала, что по сути она права, поэтому поднялась и сказала, что ведро вынесу немедленно, а уберусь в квартире завтра. Ей это не очень понравилось, и она пробурчала: «Чтобы в последний раз такое безобразие!» Спускаясь с ведром по лестнице, я с раздражением думала о том, что на этой неделе мне только дежурства по квартире не хватало. И так с этими мыслями об убийстве я не выдерживала график, составленный Юркой. Придется допоздна сидеть, еще хорошо, что завтра суббота. А на субботу и воскресенье имелся свой план. Юрка не щадил ни себя, ни меня. Выйдя из подъезда, я налетела на какого-то парня в джинсах и голубой рубашке-поло с пустым помойным ведром в руках и, пробурчав извинения, помчалась к помойке. В середине августа от белых ночей уже ничего не осталось, так что в полутьме двор выглядел неприветливо, и пара тусклых фонарей мало что меняла. Я быстро вытряхнула содержимое ведра и пустилась в обратный путь.

К моему удивлению парень, на которого я налетела, ждал у подъезда. У меня сердечко немного подскочило, я не привыкла к случайным знакомствам и ухаживаниям, даже успела подумать, что будет восхитительно романтическое знакомство с помойными ведрами в руках у обоих. Потом вдруг обеспокоилась, что на мне вылинявший домашний халат. Впрочем, эти фривольные мысли быстро улетучились, когда в таинственном незнакомце я узнала следователя Олега Палкина. Он, широко улыбнувшись, произнес:

– Здравствуйте. Кажется, мы с вами знакомы.

Я мрачно кивнула:

– Вы следователь.

– Олег, – галантно поклонился он. – А вы – Маша…

– Кораблёва, – подсказала я.

– В какой квартире вы живете?

– В пятнадцатой.

– А я в девятнадцатой, значит прямо над вами. У вас ведь коммунальная квартира. Вы снимаете комнату?

– У меня своя комната, – пробурчала я, – по наследству досталась.

Он что-то прикинул в уме и сказал, что не знал, что у Зои Павловны была внучка, хотя живет в этом доме всю жизнь. Я пояснила, что тетя Зоя была бабушкиной сестрой. Меня эта беседа совсем не вдохновляла. Я чувствовала себя по-дурацки с помойным ведром в руках и в старом халате. Да и времени не было на пустые разговоры. Я сделала движение к двери. Олег меня остановил:

– Маша, подождите! Вы очень торопитесь?

– Конечно. Амалия Эдуардовна спать не ляжет, пока не убедится, что ведро, в первозданно чистом виде, стоит на своем месте.

– Это уважительная причина, – рассмеялся он. – Не буду вас задерживать, но мне хотелось бы с вами пообщаться, ведь не зря судьба свела нас сегодня возле помойки.

Я тоже рассмеялась:

– По-моему, самое подходящее место для любых встреч. Жизнь без прикрас.

Мы вместе вошли в лифт, и он изучающе глядя на меня, повторил, что мы не зря встретились. Он сейчас в своем расследовании в некотором тупике и общение с человеком, который многое знает о том, чего не знает он, было бы ему полезно. Лифт тем временем открылся на третьем этаже, и Олег вышел вслед за мной.

– Вам выше, – напомнила я.

– Ну, один этаж я как-нибудь и пешком одолею, – беззаботно откликнулся он.

После этого наш разговор продолжился. На лестничной площадке освещение было гораздо лучше, чем у входа в подъезд, так что я особенно остро осознала, как сейчас выгляжу. Старый халат это еще полбеды, я ведь с самого утра не причесывалась. Настоящие женщины всегда, в любое время суток, в полной боевой готовности. Я же и на работу одеваюсь кое-как, не зря ведь Галя недавно сказала, что я выгляжу так, будто провела ночь на сеновале. Надо с этим что-то делать. Олег, продолжая сверлить меня взглядом, сказал, что сейчас отпускает меня, чтобы довести до конца операцию по приведению в надлежащий вид помойного ведра, а потом мы должны встретиться, нужно кое-что обсудить. Он тем временем умоется и переоденется, а то только что с работы пришел и учуял запах недоеденного завтрака в помойном ведре, и хорошо, что учуял, так как это поспособствовало нашей встрече.

– Выбирайте, где встретимся – у вас, у меня или прогуляемся.

– А других вариантов нет? – не слишком любезно осведомилась я.

– Какие, например?

– Не встречаться. Я вам рассказала всё, что знала. К тому же, сейчас уже поздно, а мне еще нужно поработать.

И тут он сказал нечто невообразимое, впрочем, подходил к ошеломляющей фразе постепенно:

– Десять часов вечера, да еще в пятницу – это детское время. А работа не волк – в лес не убежит. – И без всякого перехода: – Неужели не хотите помочь своему начальнику? У него весьма щекотливое положение.

– В каком смысле? – прохрипела я.

– У него мог быть мотив.

– Да вы в своем уме?! – вскричала я.

– Всё, я вас отпускаю. Где встречаемся? – Мне было всё равно. – Тогда приходите ко мне, как только освободитесь. Я вас чаем угощу. Кстати, я очень хорошо его завариваю.

В полу-невменяемом состоянии я ввалилась в квартиру. Амалия Эдуардовна сразу высунулась из своей комнаты, видимо, собираясь выяснить, почему я столь долго выносила ведро, но я так на нее глянула, что она сразу же исчезла. Таким старушенциям нельзя волю давать, замучают нравоучениями. Тщательно вымыв ведро, я поставила его под раковину и вернулась в комнату. Экран компьютера погас в напрасном ожидании хозяйки, и я прикрыла крышку ноутбука, надеясь, что сегодня еще успею доделать ту часть программы, которую начала накануне. Этот Олег весьма хитрый и умный тип. Он ничего знать не мог, но угадал, чем меня зацепить. После его слов я не могла отказаться от встречи. Я хотела помочь Жене или хотя бы узнать, в чем его подозревают. Но ведь это бред! Конечно, из многочисленных фильмов известно, что первым делом в смерти жены подозревают мужа и, что довольно печально, часто это оказывается верным. Но к Женьке это не имеет никакого отношения. Судя по словам его тещи, отношения между ним и Мариной были не безоблачными, но он ни за что не стал бы никого убивать, тем более жену и мать своего сына! Бред! Мой долг вдолбить в голову следователя эту мысль. Пусть не тратит попусту время, подозревая Женьку, а получше разберется с тем, что творится в «Креативе». Вдруг Марина узнала о каких-то аферах и от нее по-быстрому избавились? Причем, кто-то действовал очень стремительно. Надев джинсы и самую приличную футболку, имеющуюся в моем распоряжении, я причесалась и посмотрела на себя в зеркало. Ничего обнадеживающего я там не увидела: всё, как всегда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.