Алексей Величко
Церковный канон и «божественное право» (jus divinum)

«Нахожу удовольствие в Законе Божием»

Рим.7:22

«Божественный закон, всеобъемлющий в богословском учении, как скоро переносится в область права, объявляется положительным его источником, необходимо должен получить точное юридическое определение в своем содержании, иначе он будет правом только по имени, а не по свойствам. Такого законодательного определения юридической стороны в содержании божественного права мы не находим в существующем учении о нем»

Н.К. Соколов ¹.

I

Ясное осознание того, что Церковь не может основывать свою жизнедеятельность на переменчивых понятиях нашего разума, заставляло еще первых христиан искать Божественные указания для благочестивой и правильной организации собственного бытия. Это было тем более естественно, что общины христиан создавались Апостолами, сохранившими в непогрешимости учение, данное им непосредственно Христом, и которые сами в значительнейшей степени демонстрировали братьям и сестрам по вере образец того, как нужно жить, строить отношения и в общине, и с властями, совершать богослужение, причащаться Святых Даров и многому другому.

Церковь не только потому Апостольская, что в дальнейшем ее епископат был признан преемником первых учеников Христа, а еще и по той причине, что сами Апостолы стали примером для подражания. И Апостольские правила, тщательно собранные в течение нескольких веков всей Кафолической Церковью в единый сборник, окончательно реципированные лишь в 691 г. на Трулльском соборе, легли в основу жизни первых христиан. Разумеется, с еще большим вниманием и почтением христианские общины относились к текстам четырех Евангелий и словам Спасителя, содержащихся в них.

Обращаться к Писанию для разрешения тех или иных текущих проблем для многих из них более чем привычно, т.к. первые христианские общины в Иерусалиме состояли в массе своей из иудеев, чье тысячелетнее сознание покоилось на Законе Моисея, провозглашенного их народу Богом на Синайской горе. То есть, на божественных правилах.

Не все, однако, христиане считали их незыблемыми. Многим казалось, что в отличие от Нового Завета, данного человеку как путь к спасению и освобождению от греха, правила Ветхого Завета – это иго, наложенное на иудеев в наказание за поклонение золотому тельцу. Однако даже противники иудейского благочестия полагали, что и в Законе Моисея, поскольку он имеет своим источником Божественное Откровение, сокрыта тайная истина, которая недоступна иудеям, но каковую им самим следует познать². Ведь, положенная на Заповеди Христа, она тоже спасает человека: «Испытайте Писания, в которых вы думаете иметь вечную жизнь: они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39, 40)³.

Впрочем, и римляне-язычники, чьей Империи христиане являлись гражданами, исповедали jus naturae, «естественный закон», «закон природы», данный человеку для разумного основания государства, как некая высшая и внешняя, «объективная реальность», независимая от него сила⁴.

Как иудеи ссылались на десять «Заповедей», «Числа», «Левит», и «Второзаконие», так и христиане повторяли заповеди Спасителя, Его наставления и слова Апостолов. Не случайно, в канонах Вселенских Соборов и определениях Святых Отцов и Учителей Церкви зачастую присутствуют ссылки на Священное Писание. «Во вдовстве имеющая власть в самой себе, – говорится в 41 правиле св. Василия Великого, – может сочетатися неповинно, аще нет никого, разлучающего сие сожитие. Ибо Апостол рек: аще умрет муж, свободна есть, за него же хощет, посягнути, точию о Господе (Рим. 7:2; 1 Кор.7:39)». Тем более это характерно для толкований древних правил, подготовленных древними канонистами. Например, при разъяснении 1 Апостольского правила о рукоположении епископа они любили приводить ссылки на 4 Книгу Царств: «И поставил священник надзирателей («епископов») в доме Господнем» (4 Цар.11:18)⁵.

С течение лет эта традиция все более укреплялась. Однако в 1140 г. «Декрет Грациана» совершил настоящую революцию в каноническом праве, признав всю совокупность правил и заповедей Священного Писания правом особого рода (sui generis), т.е. действующим помимо воли и желания человека, заповеданным ему Самим Христом jus divinum positivum – «божественным позитивным правом». Именно из него, заявил первый кодификатор канонического права, а не из какого-либо иного источника, непосредственно рождаются канонические правила. Оно же подлежит непосредственному, прямому применению⁶.

Если не касаться методологических проблем, а сконцентрировать внимание главным образом на социально-политических причинах этой реформы, то нельзя не признать, что этот шаг был единственно возможным для Римо-католической церкви, обусловленный внутренней логикой ее исторического развития. Таким способом, в первую очередь, она дистанцировалась от Византии, императоры которой систематически вмешивались в ее внутренние дела и компетенцию – папы не забыли, что многократно василевсы отбирали некогда принадлежавшие Западной церкви провинции и передавали их в духовное управление Константинопольским патриархам, иерархическое возвышение которого также было следствием политики Восточных царей.

Помимо этого, Римские епископы, не менее тяготившиеся зависимостью от государей Западной империи, могли в ходе принципиальных споров с королевской властью отвечать, что есть «право человеческое» (jus humanum), «право князей», «обычное право», «естественное право», а есть еще и «право божественное» (jus divinum), как свод конкретных норм позитивного, т.е. действующего помимо воли и желания людей права, данного Самим Богом⁷.

С учетом того, что уже с древних лет Римские епископы полагали себя единственным источником канонического законотворчества (хотя в действительности папы нередко разделяли эту власть с остальным епископатом и Соборами), и толкование Священного Писания, по их мнению, явно не входило в прерогативы германских императоров и королей – вчерашних язычников и сегодняшних неофитов, вход светских правителей в эту сферы деятельности Церкви был надежно заказан. По крайне мере, с «научной» точки зрения. И потому папы могли с чистым сердцем писать диктовать клирикам Западной церкви: «Императорские постановления не должны использоваться в каком-либо церковном споре, поскольку они в ряде случаев противоречат Евангельским или каноническим санкциям. Императорские постановления не выше постановлений Бога, но ниже их. Церковные законы не могут отменяться каким-либо императорским суждением»⁸.

Правда, Грациан (?-1159) помимо «божественного права» доказывал существование еще и «естественного закона», полагая что тот также имеет своим источником Бога, хотя одновременно запечатлен в совести и разуме людей. Поэтому, каноническое право хотя и является производным от jus divinum, не должно противоречить «естественному закону»⁹. Однако впоследствии Гуго Гроций (1583-1645), один из основоположников «естественного права» Нового времени, тем не менее подчинил и его jus divinum¹⁰.

Авторитет «божественного права» в этой доктрине стал столь высок, что, как начали полагать, jus divinum не может быть отвергнуто даже Церковью в лице своего священноначалия: «Божественное право Нового Завета есть право безусловно-обязывающее и отдельных христиан, и церковное правительство, право, существующее и действующее с божественной необходимостью, не допускающее ни отмены, ни изменения, ни диспензации»¹¹.

Это убеждение католиков вылилось в официальное признание всех правил, содержащихся в Новом Завете, нормативными актами прямого действия. Остальные же каноны, содержащиеся своде, считались производными от них: «Каноническое право всегда имело своим источником божественное право»¹². Более того, по учению Римо-католической церкви, даже государственное законодательство может применяться лишь в тех случаях, когда оно соответствует jus divinum, равно как не может получить силу закона ни один правовой обычай, противоречащий ему (каноны 22 и 24 Кодекса канонического права).

Относительно ветхозаветных правил мнения на Западе не раз менялись. Римский папа св. Климент (88-97), ученик Апостола Петра, без особых сомнений перенес еврейский институт священства в организацию Церкви, как ветхозаветное «божественное право». Другие считали обязательной к применению из всех ветхозаветных правил лишь десятину с дохода в пользу священства. В конце концов, католики отнесли к «божественному праву» десять заповедей Закона Моисея, правило о десятине, а также отдельные нормы о родстве при заключении брака, полагая, что все остальные, перенесенные в Кодекс канонического права пусть и в интерпретированном виде, реципированы Римо-католической церковью¹³.

Однако на Востоке эта теория не могла быть принята официальным образом – хотя бы потому, что в Византии обходились номоканонами и не спешили систематизировать правила в виде отдельного и универсального Церковного кодекса. Кроме того, каноническое нормотворчество Византийских императоров было столь широким и постоянным, что попытка его ограничения со стороны патриарха не могла бы никоим образом увенчаться успехом. Впрочем, это была не единственная форма их участия в жизни Церкви. В отличие от большинства западных государей василевсы славной Византии считали для себя обязательным участие в догматических спорах с первого до последнего дня существования их Империи. Живые примеры тех веков – Исихастские споры XIV столетия и Ферраро-Флорентийский собор 1438-39 гг. На Востоке священноначалие благосклонно относилось к этой постоянной практике, ничуть не сомневаясь в компетенции своего императора и его праве (или обязанности?) формировать истинное Вероучение.

По этим причинам в течение очень длительного времени в Восточно-православной церкви предикат «божественный» прилагался только к самим канонам. И гораздо позднее виднейшие православные канонисты при всех расхождениях между собой не спешили употреблять выражение jus divinum в положительном смысле. Однако с течением лет названная доктрина получила развитие и на Востоке, в том числе в Русской церкви, чьи исследователи теперь также охотно ссылаются на «божественное право», как и их коллеги на Западе. Правда, у нас «божественное право» все же не получило никакого документарного утверждения, и ссылки на него в официальных документах не присутствуют.

II

С учетом «открытия» jus divinum дальнейший алгоритм канонического правообразования с точки зрения теории очевиден: нормы Священного Писания либо непосредственно применяются в Церкви, либо служит источником для формирования новых канонов. На первый взгляд, никаких методологических проблем в такой конструкции не предвидится. Но, как давно замечено, в науке церковного права существует немного вопросов, которые не только имеют такую первостепенную важность, но и столь спорные, как jus

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Соколов Н.К. Из лекций по церковному праву. В 2 выпусках. Выпуск 1. М., 1874. С.86.

Вернуться

2

Ориген. Против Цельса. Книга 2, глава IV//Ориген. О началах. Простив Цельса. СПб., 2008. С. 503.

Вернуться

3

Ириней Лионский. Против ересей. Книга IV, глава X. СПб., 2008. С.344, 345.

Вернуться

4

Шершеневич Г.Ф. История философии права. СПб., 1907. С.113, 119.

Вернуться

5

Преподобный Никодим Святогорец. Пидалион. Правила Православной Церкви с толкованиями. В 4 т. Т.1. Екатеринбург, 2019. С.181.

Вернуться

6

Джероза Либеро. Каноническое право в Католической церкви. М., 1996. С.24.

Вернуться

7

Суворов Н.С. Курс церковного права. В 2 т. Т.1. Ярославль, 1889. С.203.

Вернуться

8

Вишневский А.А. Каноническое право. Древняя Церковь и Западная традиция. М., 2006. С.120.

Вернуться

9

Берман Гарольд Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М., 1998. С.147.

Вернуться

10

Гроций Гуго. О праве войны и мира. Книга I, глава XV. М., 1994. С.75.

Вернуться

11

Цит. по: Суворов Н.С. Учебник церковного права. М., 1902. С.213, 214.

Вернуться

12

Джероза Либеро. Каноническое право в Католической церкви. С.72.

Вернуться

13

Суворов Н.С. Курс церковного права. Т.1. С.202-204.

Вернуться