Биотехнология и общество. Сборник материалов форума «Биотехнология и Общество», ассоциированное мероприятие II международного конгресса «ЕвразияБио». 12 апреля 2010 г., Москва

© Общество биотехнологов России им. Ю. А. Овчинникова, 2010

© Клуб инновационного развития Института философии РАН, 2010

Биотехнология: социально-экономические, политические и этические аспекты

Р. Г. Василов

Президент Общества биотехнологов России им. Ю. А. Овчинникова, профессор

Мне доставляет большое удовольствие открыть форум «Биотехнология и общество», который предваряет собой работу крупнейшего международного конгресса в области биотехнологии «ЕвразияБио-2010».

Биотехнология как стратегический приоритет XXI века становится объектом мультидисциплинарного изучения. Ее научная и производственная составляющие прошли определенный период развития в последней четверти XX столетия и сейчас стали базовым технологическим укладом и важным фактором формирования общественного сознания.

Именно на примере биотехнологии мы можем видеть справедливость учения В. И. Вернадского о ноосфере. Ноосфера понимается как сфера взаимодействия общества и природы, в границах которой разумная деятельность становится определяющим фактором развития. Сам Владимир Иванович Вернадский нашел этому подобающие слова в своей знаменитой книге «Научная мысль как планетарное явление» (1938): «Биосфера перешла или, вернее, переходит в новое эволюционное состояние – в ноосферу – перерабатывается научной мыслью социального человека». Известны две стадии развития ноосферы:

• ноосфера в стадии становления, развивающаяся стихийно с момента появления человека;

• ноосфера развитая, сознательно формируемая совместными усилиями людей в интересах всестороннего развития всего человечества и каждого отдельного человека.

Если во времена В. И. Вернадского такие умозаключения воспринимались в большей степени как пророческие, то в наше время они звучат актуально и однозначно призывают все мировое сообщество почувствовать себя создателями нового всеобъемлющего антропогенного устройства.

Часть современных философов и общественных деятелей предпочитают генерированный в англоязычной литературе термин «глобализация». Каким бы ни было отношение наших современников к понятию глобализации, оно требует конструктивного консенсуса всех слоев общества, включая представителей науки, практики, образования.

Российские специалисты уделяют достаточное внимание данной проблеме. Так, например, академик Н. Н. Моисеев высказывается о глобализации следующим образом: «…Человечество на пороге XXI века подошло к такому пределу в своем историческом развитии, который может обозначить некоторый рубеж, отделяющий более или менее благополучную историю рода человеческого от неизвестного и, вероятнее всего, очень опасного будущего… Это относится ко всему планетарному сообществу… И если следовать нынешнему ходу событий, экстраполировать в будущее те тенденции, которые мы наблюдаем сегодня, то надо полагать, что нас… может ожидать только дальнейшая деградация. Причем во всех направлениях – в области экономики и культуры, в нравственном климате. Особенно в области образования. Для того, чтобы остановить сползание в небытие, граждане ‹…› однажды будут вынуждены представить себе ожидающую нас бездну, заглянуть в нее и увидеть реальность… Надо искать новые дороги. Нужно на новом основании построить новое здание с новыми нравственными устремлениями. Но такое основание надо еще разыскать. В том числе, и в нашем прошлом, далеком и близком» (Н. Н. Моисеев, «Круглый стол» на тему «Быть или не быть… человечеству?», 29 февраля 2000 г., Москва).

Существует серьезная специальная литература по обсуждаемому вопросу, и поэтому в контексте доклада более подробно эту тему не следует раскрывать. Акцент будет сделан на реальных приоритетах XXI века, которые определяют уровень современной цивилизации. Мы уже не раз указывали в своих публикациях и сообщениях, что, согласно общепринятым представлениям, к таким приоритетам относятся три наиболее главных, обладающих междисциплинарностью и обобщающим характером:

• биотехнология,

• информатизация,

• социальная психология.

В последнее время в ряде стран, в том числе и в РФ, к этому списку стали добавлять нанотехнологии и когнитивные науки, но по существу они во многом перекрываются с упомянутой триадой.

Необходимо особенно подчеркнуть, что такое бурно развивающееся государство, как Китай, определило в качестве государственного приоритета № 1 биотехнологию. В Российской Федерации в перечень критических технологий включен ряд направлений, напрямую связанных с биотехнологией – их 16 из общего числа 34 (перечень утвержден Президентом РФ № Пр-842 от 21.05.2006 г.). В последних российских правительственных документах биотехнология также присутствует (Концепция 2020, Фарма-2020 и др.).

Что дает биотехнология сегодня и обещает дать в будущем? Здесь на первый план выходят следующие позиции:

• обеспечение продовольствием растущего населения Земли;

• принципиальное улучшение медицины;

• предотвращение деградации среды обитания и глобального изменения климата;

• смягчение кризиса исчерпания ископаемых ресурсов.

По сути, в данном случае мы имеем дело с наиболее злободневными глобальными проблемами человечества, которые активно обсуждаются в научных публикациях, прогнозах, СМИ, общественных дискуссиях и т. д.

Мы далеки от мысли, что биотехнология является панацеей от всех бед, однако считаем необходимым широко разъяснять идеи биотехнологии, в том числе в гуманитарной среде, а не только среди представителей естественных наук и технической интеллигенции. Такой подход поможет избежать нежелательной альтернативной конфронтации во взглядах и выработать взвешенные, оптимизированные подходы к разрешению актуальных вопросов. В этом мы видим одну из главных целей форума «Биотехнология и общество», который может и должен стать площадкой для перманентного обсуждения социогуманитарных аспектов биотехнологии.

Каковы возможности биотехнологии в обеспечении продуктами питания и кормами? Это, прежде всего: увеличение урожайности сельскохозяйственных культур при минимальном воздействии на окружающую среду; генетические модификации растений и других организмов для увеличения их ценности как источника пищи, кормов, волокон и сырья для различных производств; совершенствование технологий переработки сельскохозяйственной продукции, включая аквакультуры, морепродукты и др.

Применительно к медицине биотехнология становится поистине революционизирующим инструментом. Она делает медицину информационной отраслью с многомиллиардными базами данных о состоянии здоровья сотен миллионов людей, полученными с помощью новейших достижений геномных и постгеномных технологий. Речь идет о здравоохранении будущего – так называемой медицине Р4, основанной на четырех базовых принципах: предсказательности, профилактике, персонализации, широком участии пациента в лечении. Существует предубеждение о высокой стоимости медицины будущего, ее элитарности и недоступности малоимущим слоям. Тем не менее, по прогнозам специалистов, стоимость высокотехнологичных процедур диагностики и лечения в ближайшие 10–20 лет будет снижена и станет вполне соизмеримой с нынешней стоимостью высокоспециализированного обследования.

Крайне важен вклад биотехнологии в решение проблем экологии и исчерпания минеральных ресурсов. Исторически всегда существовала прямая связь между экономическим ростом, потреблением энергии и разрушением окружающей среды. Это происходило в результате применения традиционных «загрязняющих» технологий с выбросами СО₂, токсичных химикатов. Новое поколение «зеленых биотехнологий» позволяет обеспечить экономический рост без разрушения окружающей среды. Использование возобновляемого растительного сырья (биомассы) создает большие возможности для производства жизненно важных продуктов: химических препаратов, биополимеров, биотоплива и др. Особенно перспективно широкое применение технологий полной переработки биомассы («biorefineries»).

Согласно прогнозам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), к 2030 году за счет биотехнологии будет производиться 2,7 % ВВП развитых стран.

Все вышеперечисленное относительно вклада биотехнологии в хозяйственную деятельность современного общества создает совершенно новое понятие – биоэкономики, то есть экономики, основанной на широкомасштабном применении биотехнологии, в том числе использующей возобновляемые биоресурсы для производства ценных продуктов и энергии.

Основные сферы биоэкономики:

• биоэкономика сельского хозяйства;

• биоэкономика здоровья;

• биоэкономика промышленности и энергетики;

• биоэкономика окружающей среды.

Следовательно, биоэкономика по существу становится интегральной базой экономического развития страны, на основе которой будут претворяться в жизнь важнейшие государственные приоритеты:

• реализация национальных проектов;

• формирование инновационной системы;

• социально-экономическое развитие регионов;

• повышение конкурентоспособности страны в условиях глобализации.

Таким образом, биоэкономика фактически представляет собой обобщенное социологическое понятие, превращаясь в своеобразную субкатегорию социологии.

При попытке объяснить механизмы, регулирующие социальные взаимоотношения в нынешнем мире, мы неизменно попадаем в триединство «общество – власть – бизнес», которое во многом предопределяет все многообразие деятельности современного постиндустриального социума. Нам представляется, что указанные три элемента имеют соответствующие эквиваленты, появившиеся в результате ускоренного всеохватного развития биотехнологии и наук о жизни в наступившем столетии. Термину «бизнес» соответствует биоэкономика, термину «власть» – биополитика, термину «общества» – биоэтика (рисунок 1).

Здесь приводятся взаимоотношения этих факторов, построенных не иерархически, а по сетевому принципу.

Для того чтобы яснее представлять себе функционирование изображенной системы, необходимо определить ее отдельные элементы (биоэкономика описана выше).

Рис. 1. Взаимоотношения биоэкономики, биополитики, биоэтики

Согласно мнению автора книги «Биополитика» А. В. Олескина (2008), предметная область биополитики включает в себя следующие проблемы:

• охрана живого покрова планеты (биоразнообразие);

• проблемы популяционной политики (демография);

• биомедицинские проблемы;

• генетическая инженерия;

• биологическое оружие и биотерроризм;

• педагогические проблемы (биообразование);

• городское планирование (биоархитектура; биоэкополисы).

• проблемы половых (гендерных) различий;

• обуздание человеческой агрессивности;

• юридические и криминалистические проблемы;

• проблемы бюрократии.

Биоэтика – это часть этики, изучающая нравственную сторону деятельности человека в медицине и биологии. Термин предложен В. Р. Поттером в 1969 г. В узком смысле биоэтика обозначает круг этических проблем в сфере медицины. В широком смысле биоэтика относится к исследованию социальных, экологических, медицинских и социально-правовых проблем, касающихся не только человека, но и любых живых организмов, включенных в экосистемы. То есть она имеет философскую направленность, оценивает результаты развития новых технологий и идей в медицине и биологии в целом.

Нами предложена исходная статическая структура приоритетных социологических понятий, родившихся на вершине прогресса биологических знаний. Теперь специалистам в области философии, социологии и смежных наук предстоит изучить функциональную, динамическую структуру описанного триединства биоэкономики, биополитики и биоэтики.

Проблема «Биотехнология и общество» в контексте VII социогуманитарного технологического уклада[1]

В. Е. Лепский

(Институт философии РАН, Москва)

Без перевода страны на инновационный курс развития, без интенсивного развития комплексного по базовым направлениям развития VI технологического уклада, в котором достойное место занимают биотехнологии, страна обречена на постоянное снижение качества жизни населения и в конечном итоге потерю суверенитета.

Весьма убедительны прогнозные данные доходов от сырьевого и высокотехнологичного секторов экономики. Если соотнести сегодня мировой рынок высоких технологий (это порядка 3 трлн долл. США) и рынок энергетических ресурсов (это порядка 700 млрд долл. США). В течение ближайших лет (до 2020 г.) ожидается прогнозный рост объема рынка высокотехнологичной продукции до 10–12 трлн долл. США по основным направлениям, а рынка энергетических ресурсов – до 1 трлн 200 млн долл. США. Следовательно, если сегодня соотношение высокотехнологичного и энергосырьевого рынков равно 4: 1, то в будущем произойдет масштабное изменение этого соотношения, которое составит 10: 1. Вот почему развитые страны мира ориентируют свои стратегии прежде всего на освоение мировых сегментов рынка высоких технологий [1].

Наша страна, несмотря на призывы ее руководителей к переходу на инновационный курс развития, остается сырьевой «державой». Разработанные государством стратегические концепции до 2020 года не дают оснований для оптимизма по изменению сложившейся ситуации [2]. При этом биотехнологиям государство уделяет самое незначительное внимание, как следствие, стратегии ее развития разрабатывают и представляют на обсуждение в Государственную думу РФ общественные организации!

В этой связи в сфере биотехнологий без должного ответа остаются важнейшие вопросы оценки ее состояния и перспектив развития [3]. В данной статье сделана попытка методологического осмысления сложившейся ситуации и механизмов развития.

Обобщенная оценка состояния биотехнологий в России

Если в 80-е годы, когда современная биотехнология только развивалась, у нас была мощнейшая биоиндустрия, в 90-е годы страна утратила биоиндустрию. Самую мощную, современную, крупнотоннажную. Если раньше наша доля составляла от 5 до 8 % мировой биотехнологической продукции, то к 2000 году – 0,2 %. И хотя некоторый рост все же наблюдается, налицо все увеличивающее отставание от мировой биоиндустрии.

Российский биотехнологический рынок сегодня – от полутора до двух с половиной миллиардов долларов. Самый крупный сегмент – биофармацевтика (80 % за счет импорта). Современная биоиндустрия практически отсутствует. Для развития биоиндустрии необходимо несколько факторов, которые в принципе имеются в нашей стране, но на практике используются очень слабо. Например, первый из них – биоресурсная база. У нас, как известно, самые большие пахотные площади, четверть мировых ресурсов леса, пресная вода, энергетика, квалифицированные кадры.

Начало XXI века ознаменовалось позитивными для России действиями власти – государство стало инициатором и организатором проектной деятельности по развитию страны. Этим шагом был явно засвидетельствован кризис неолиберального подхода и высокая неопределенность для власти в выборе стратегических ориентиров развития России.

Что касается биотехнологий, которые (как минимум) на равных правах входят в четверку NBIC технологий VI технологического уклада, то государство их явно игнорирует.

Тенденции нарастания технологических угроз в сфере биотехнологий

Опыт прошлого столетия позволяет сделать вывод, что технологические инновации не проверяются на готовность человечества к их внедрению, на потенциальные последствия для человечества. Доминируют стереотипы научно-технического прогресса, когда все, что ни придумается – все идет без какого-либо контроля на конвейер общества потребления, в том числе и потребления в военной сфере. Проанализируем тенденции нарастания технологических угроз в контексте развития технологических укладов от четвертого к шестому. Понятие и типы технологических укладов рассматриваются, как правило, с привязкой к модели экономических циклов Н. Д. Кондратьева.

В четвертом технологическом укладе без должного контроля оказались разработки ядерного оружия. К ядерному оружию человечество было не готово. Об этом свидетельствует варварская бомбардировка японских городов, а также неоднократное балансирование на грани мировой ядерной войны. Человечеству повезло, что ученые Н. Н. Моисеев и В. В. Александров разработали модель «ядерной зимы», независимо от ее качества, она способствовала пробуждению рефлексии человечества по поводу того, что бессмысленна ядерная война, так как не будет победителей. Это был серьезный вклад отечественной науки в социогуманитарное обеспечение инновационного развития в сфере ядерного оружия. В XXI веке человечество вышло на новый виток неконтролируемого распространения ядерного оружия. И снова готово «наступить на те же грабли».

В пятом технологическом укладе был ярко продемонстрирован пример того, что наиболее значимые для человечества инновации могут рождаться не в недрах крупных компаний, а в маленьких автономных группах изобретателей. Вне какого-либо контроля со стороны мирового сообщества. Персональный компьютер был придуман и создан не гигантами компьютерной индустрии типа IBM, а двумя инженерами одиночками, с начальным капиталом несколько тысяч долларов. А весьма эффективное асоциальное его использование было продемонстрировано тоже одиночками – хакерами, о которых в эпоху гегемонии больших компьютеров не было и речи. В условиях следующего технологического уклада, если не будут созданы адекватные защитные механизмы, последствия от неконтролируемой изобретательской деятельности потенциально могут привести к несопоставимым по масштабам негативным последствиям для человечества.

В шестом технологическом укладе вызовы становятся масштабнее и приобретают новые формы. Рассмотрим наиболее важные на наш взгляд вызовы.

В области разработок нанотехнологий и биотехнологий возрастают потенциальные возможности создания малыми группами исследователей невиданного по силе оружия и передачи его в руки асоциальных элементов, способных уничтожить или поработить человечество. Реагирование на этот вызов не может быть эффективным только за счет создания механизмов контроля, человечество должно измениться и само, найти адекватные формы организации жизнедеятельности.

Потенциальные возможности нано-биомедицинских технологий для продления жизни человека и развития его способностей, создают предпосылки для резкого возрастания процессов расслоения человечества с учетом финансовых возможностей отдельных лиц, способных в большей степени воспользоваться результатами новых разработок. При современном состоянии общества это неминуемо приведет к новым формам колониализма, к изощренным формам порабощения узкой группой лиц большинства населения планеты. К созданию правящей группы сверхчеловеков. В частности, этой группой сверхчеловеков мирового порабощения могут стать те (нетократия), кто быстрее других сможет воспользоваться сетевыми технологиями организации специалистов в сфере нано-биомедицины и использовать их в своих узко корпоративных целях. В этой связи весьма сомнительной и опасной представляется позиция трансгуманистов, ориентированных на создание сверхчеловеков, которые затем создадут «хорошее общество». Важно отметить, что и этот тип вызова инициирует необходимость разработки метатехнологий его нейтрализации.

Нано-биомедицинские технологии ближайшего будущего требуют по новому взглянуть на методологические аспекты организации отношений в системе «пациент – врач – общество». Эти отношения должны претерпевать принципиальные изменения. Если раньше врач фактически конструировал человека, давая ему лекарства, совершая операции и так далее. Сегодня это одна из онтологических схем взаимодействий [5]. Ведущей онтологией становится поддержка пациента, то есть врач уже не столько конструктор, сколько субъект, поддерживающий активного пациента, самостоятельно строящего свою жизнь, гармонизируя ее в соответствии с возможностями новых медицинских технологий. Встают сложнейшие проблемы разделения ответственности, этики и другие, выходящие далеко за рамки шестого технологического уклада.

Развитие нано-биотехнологий неминуемо приведет к созданию самоорганизующихся и саморазвивающихся сред активных нано-био элементов, которые могут быть использованы как в интересах здравоохранения, так и в интересах создания новых видов оружия. Встают проблемы контроля и корректировки (мягких форм управления) функционирования такого рода сред. Готова ли современная наука к решению этих проблем и не окажутся ли неконтролируемыми среды активных нано-био элементов? Очевидно, что сегодня наука не готова, но понимание актуальности проблемы дает надежды на возможности ее корректной постановки и поиска путей решения. В центре решения этих проблем оказываются сложнейшие проблемы отношений человека и человечества с Вселенной и с микромиром.

Следует также выделить угрозу общую для всех технологических укладов, отстраненность техники и особенно технологий от этического осмысления. Если в отношении науки эта точка зрения подвергнута ревизии в рамках постнеклассической науки, и она возвращается в лоно этической проблематики [6], то в отношении технологий этого в должной степени еще не сделано.

Учитывая тенденции нарастания технологических угроз в XXI веке можно утверждать, что человечество не готово к разработке технологий шестого уклада и их широкому использованию. Если сегодня не поставить и не начать серьезно решать проблемы социогуманитарного обеспечения инновационного развития, то могут возникнуть необратимые асоциальные процессы.

Социогуманитарные критерии адекватного реагирования на вызовы VI технологического уклада

Критерии адекватного реагирования на технологические вызовы, на наш взгляд, целесообразно рассматривать с позиции их влияния на сложившиеся в человечестве виды деятельности (коммуникации), либо с позиции порождения новых видов деятельности (коммуникаций). В контексте междисциплинарных (эргономических) исследований процессов организации различных видов человеческой деятельности, сложились традиции выделять четыре базовых вида критериев для их оценки: продуктивность, безопасность, удовлетворенность и развитие субъектов и самих видов деятельности.

По аналогии эти же критерии можно применить к оценке реагирования на технологические вызовы, что позволяет выделить четыре направления реагирования на них.

Во-первых, эффективное реагирование человечества на позитивные возможности развиваемых технологий. Готовность науки и человеческого потенциала, способность эффективной организации исследований, разработок, восприятия инновационных предложений и др.

Во-вторых, контролирующее реагирование человечества на потенциальные угрозы от внедрения развиваемых технологий.

В-третьих, справедливое реагирование человечества на позитивные возможности развиваемых технологий. Готовность использовать эти позитивные возможности в интересах всего человечества (проблема качества жизни и др.), а не исключительно в интересах узкой группы лиц, обладающих например большими капиталами или силовыми ресурсами.

В-четвертых, развивающее реагирование человечества на технологические вызовы. Способность человечества создать проект своего развития, видения будущего, и с этих позиций оценить технологические вызовы. Выявить степень их влияния на реализацию проекта развития, готовность человечества к использованию новых технологий, целесообразность и объемы используемых ресурсов на достижение позитивных результатов и нейтрализацию негативных и др.

Готово ли человечество соответствовать этим критериям при формировании адекватных ответов на технологические вызовы XXI века? Ответ однозначен – человечество не готово!

Стратегическая инициатива формирования VII социогуманитарного технологического уклада

Рассмотрим поиск потенциальных направлений организации адекватного реагирования на технологические вызовы на примере России. Начало XXI века ознаменовалось позитивными для России действиями власти – государство стало инициатором и организатором проектной деятельности по развитию страны. Этим шагом был явно засвидетельствован кризис неолиберального подхода и высокая неопределенность для власти в выборе стратегических ориентиров развития России. Однако недооценка значения механизмов «проектной идентификации» граждан, а также отсутствие у власти четких представлений об адекватных для России мировоззренческих проектах привело к бессистемному набору принятых национальных проектов. Системно нескоординированный набор национальных проектов сам может стать источником различного рода угроз национальной безопасности, в частности создать благоприятные условия для дальнейшего развития коррупционных процессов.

Встает вопрос, на основе какого проекта (или, быть может, мега-проекта) возможна «проектная идентификация» и соответственно консолидация российского общества. И возможен ли такой проект?

В последнее десятилетие были предложены два стратегических проекта российского развития. В. В. Путин предложил «инновационный проект», а Д. А. Медведев «модернизационный проект». Однако, к сожалению, приходится констатировать, что оба проекта не имеют оснований претендовать на роль инициатора «проектной идентификации».

Во-первых, оба проекта (как они реализуются) носят ярко выраженный технократический характер и не содержат мировоззренческих компонент, что не дает весомых оснований для консолидации российского общества.

Во-вторых, даже в технократическом контексте они весьма сомнительны. Оба проекта ориентированы на «перескок» России из четвертого технологического уклада в шестой уклад, минуя пятый. Более того, в силу проведенной в стране деиндустриализации, позиции и в четвертом технологическом укладе приближаются к уровню слаборазвитых стран (развал авиационной и автомобильной индустрии и др.).

Вместе с тем следует заметить, что руководство страны пытается искать нестандартные пути развития России. Например, призыв Д. А. Медведева: «Сначала давайте ответим себе на простой, но очень серьезный вопрос. Должны ли мы и дальше тащить в наше будущее примитивную сырьевую экономику, хроническую коррупцию, застарелую привычку полагаться в решении проблем на государство, на заграницу, на какое-нибудь «всесильное учение», на что угодно, на кого угодно, только не на себя? И есть ли у России, перегруженной такими ношами, собственное завтра?» [7].

Догнать развитые страны на технократическом пути развития безнадежно, более того к настоящему времени разрыв только увеличивается. Успех в этой гонке, по-видимому, следует искать на других путях. Надо не догонять, а опередить и стать лидером технологий следующего поколения, лидером седьмого технологического уклада [8]. Рассмотренные выше тенденции нарастания технологических угроз в XXI веке и отсутствие адекватных механизмов реагирования на них дают серьезные основания полагать, что технологиями седьмого уклада будут социогуманитарные технологии и в первую очередь технологии формирования новых форм жизнедеятельности на планете, технологии конструирования социальной реальности.

В первую очередь надо лечить главную болезнь России – бессубъектность [2, 4]. Эта болезнь поразила в той или иной степени всех основных участников модернизационного процесса (государство, общественные и политические сообщества, социальные институты). Главные ее симптомы: блокировка рефлексии; неспособность адекватно воспринять и оценить сложившуюся ситуацию, подняться над нею, самоопределиться и самоидентифицироваться; отсутствие смелых, хорошо обдуманных «прорывных» идей и готовности, умело взаимодействуя с другими субъектами, их реализовать. Указанные симптомы «грубо и зримо» проглядывают в образе мышления и действий всех основных субъектов современной России, в том числе и власти, что достаточно точно фиксируется аналитиками.

Следует учесть, что важнейший аспект социогуманитарных технологий седьмого уклада будет связан также с необходимостью обезопасить человечество от потенциальных угроз асоциального бесконтрольного использования технологий шестого уклада. Такого рода угрозы сегодня явно недооцениваются человечеством. В России же подобные негативные последствия полностью недооценивались и недооцениваются в силу слабого развития среднего и малого бизнеса, хотя в настоящее время их развитие становится национальным приоритетом.

Важно отметить принципиальные различия в назначении социогуманитарных технологий седьмого уклада и когнитивных технологий шестого уклада. Когнитивные технологии ориентированы на обеспечение «внутренних задач» шестого уклада, в первую очередь обеспечение познавательной деятельности. При этом можно утверждать, что эти задачи вполне перекрываются задачами эргономики, при соответствующем ее развитии с учетом специфики новых видов деятельности. Социогуманитарные технологии седьмого уклада ориентированы на решение «внешних задач» по отношению ко всем технологическим укладам, в том числе и шестому укладу. Эти задачи принципиально новые как по масштабам, так и по требуемому методологическому и методическому обеспечению. Философия должна стать базовой областью знания для формирования социогуманитарных технологий седьмого уклада.

С учетом сложившейся в стране ситуации наиболее актуальна разработка социогуманитарных технологий по следующим направлениям:

• Разработка методологии и социогуманитарных технологий формирования и консолидации российской инновационной элиты, а также концептуальных основ политической системы адекватной инновационному развитию страны.

• Разработка методологии и мировоззренческих оснований для формирования «проектной идентичности» российского общества адекватной инновационному развитию страны.

• Создание методологии и механизмов «сборки» субъектов инновационного развития (от общества в целом, до отдельных элементов инновационной системы как целостных субъектов развития).

• Разработка моделей активных сред инновационного развития, ориентированных на множественные распределенные источники инноваций (нелинейная модель инноваций).

• Постановка и разработка проблемы «Альтернативная глобализация» как источник потенциального локомотива инновационного развития России (среды высокотехнологичных квазиавтономных социальных образований).

• Разработка методологии и технологий переориентации национальной безопасности с доминирующей «окопной логике» защиты от угроз, к логике обеспечения способности субъектов к развитию в динамично изменяющемся окружающем мире.

• Разработка философии высоких технологий – конвергенции гуманитарного и естественнонаучного знания.

• Разработка проблемы самоорганизации в VI технологическом укладе.

• Разработка методологии и механизмов регулирования глобальных рисков инновационного развития.

• Разработка методологии и механизмов организации пространства знаний инновационного развития и навигации в нем.

Именно в России существует возможности разработки и использования социогуманитарных технологий инновационного развития в связи с тем, что общество устало от революционных переворотов, но одновременно присутствует общая неудовлетворенность существующими социальными институтами и проектами. Страна живет в период реформирования, но, невзирая на повсеместную усталость от этого реформирования и критику уже реализованных реформ, общество с одобрением относится к предложениям и проектам социальных реоганизаций и трансформаций. Общество готово к внедрению новых социогуманитарных технологий, способных улучшить ситуацию в стране, и крепнет понимание того, что существующие тупики экономического развития возникли именно из-за пренебрежения или неумения воспитания субъектов реформирования, из-за полного отсутствия учета человеческого фактора.

Биотехнологии – локомотив VI технологического уклада

Человечество находится в состоянии глубокой и необратимой цивилизационной трансформации, симптомами которой являются не только глобальный экономический кризис, но и кризис устоявшихся ценностей, кризис всего того, что можно назвать ценностным сознанием. Назревают грандиозные межцивилизационные конфликты. Безнадежно устарели несправедливые механизмы обмена между экономически сильными и слабыми субъектами. В новых, более изощренных формах на планете процветает колониальная политика. Кажется незыблемым представление об «обществе потребления» как безальтернативной и прогрессивной модели развития. Куда приведет эта гонка в условиях ограниченных ресурсов планеты? Все ли хотят обменять духовное богатство и свободу на избыточное материальное благополучие?

Список такого рода вопросов может быть продолжен и по-разному сформулирован. Но так или иначе, уже самой своей постановкой эти вопросы свидетельствуют о том, что процесс социальной эволюции на нашей планете подошел к критической фазе макросдвига (Э. Ласло), когда трансформация общества достигает критического порога. Общество вступает в период социального и культурного хаоса, когда одни люди придерживаются установившейся системы ценностей и неизменно пользуются испытанными и испробованными методами. Но все большее число людей пытаются найти альтернативы [9].

И, в конечном счете, возможен конструктивный выход из потенциально деструктивной фазы цивилизационного макросдвига, из хаотически бифуркационного состояния в качественно новое, «более высокое» состояние человеческой эволюции, когда люди становятся хозяевами своей собственной судьбы. При этом принципиально важно, что в качестве носителей общественного мнения, люди создают флуктуации особого рода, которые решают исход макросдвига в обществе. Вот об этих то, «осознанно продуцируемых флуктуациях», собственно и идет речь, когда мы говорим о переходе к седьмому технологическому укладу как своего роду метасистемному цивилизационному переходу в смысле В. Турчина.

Мысль о человеке как существе сознательно-творческом, как агенте эволюции, ответственном за все живое на планете, идея земли как «общего дома» важна в современную эпоху, когда как никогда остро перед человечеством встают вопросы об отношении к природе, ее ресурсам, к самому несовершенному смертному естеству человека, рождающему зло индивидуальное и социальное. Если человечество не сконцентрирует свой интеллект и ресурсы для перехода на ноосферную организацию всех сторон жизнедеятельности общества, то оно может оказаться перед лицом глобальной духовно-нравственной катастрофы.

Наш цивилизационный потенциал, драматический опыт становления социокультурных кодов русской цивилизации, дает основания утверждать, что Россия может внести свой фундаментальный вклад в грядущий метасистемный эволюционный переход.

В рамках синергетической идеи об «осознанно продуцируемых флуктуациях» – как рефлексивно осознаваемых попытках прорыва к новой социокультурной парадигме эволюции человеческой цивилизации, основанной на новой планетарной этике взаимной ответственности, креативного сотрудничества, предполагающей новый образ жизни, означающий «расширение круга нашего внимания, сочувствия и заботы за пределы существующего ныне нашего личного, делового и национального измерения до более широкого – всечеловеческого, всеприродного и всепланетарного измерения» [9] предлагается идея проекта «Альтернативная глобализация», ориентированного на развитие и использование социогуманитарных технологий седьмого технологического уклада. Суть проекта в формировании сложноорганизованных сред «квазиавтономных социальных образований», ориентированных на моделирование и «выращивание» разнообразных форм жизнедеятельности на планете, с ориентацией на сохранение и развитие социокультурного разнообразия, на доминирование духовных потребностей над материальными, на творчество как ведущую форму воплощения людей, на максимальное использование в квазиавтономных территориальных образованиях технологий шестого уклада, на создание новых механизмов экономических отношений, на формирование новой планетарной этики сотрудничества, взаимной ответственности, мира и справедливости.

Этот проект мог бы способствовать решению многих актуальных проблем, стоящих перед современной Россией, в частности:

• поиску национальной идеи – формирования новых форм жизнедеятельности на планете (Россия как мировоззренческий лидер мирового сообщества);

• созданию экспериментальной среды для поиска новых форм жизнедеятельности на планете;

• формированию культуры и выращиванию стратегических субъектов гармонизации мировых процессов;

• сохранению и выращиванию разнообразных социально контролируемых культур и субкультур;

• инициированию индустрии новых высокотехнологичных производств для обеспечения квазиавтономных территориальных образований и виртуальных сообществ;

• формированию локомотива инновационного развития страны;

• повышению благосостояния населения за счет организации высокой производительности труда в автономных поселениях;

• повышению социальной стабильности за счет сокращения разрыва между богатыми и бедными;

• снижению уровня безработицы;

• созданию возможностей для диверсификации и свертывания нерентабельных производств;

• разработке новых подходов к решению демографической проблемы;

• созданию новых механизмов управления миграционными процессами;

• созданию условий для возврата из эмиграции соотечественников;

• отработке моделей поселений для освоения космического пространства и т. п.

Рис. 1. Биотехнологии – локомотив VI технологического уклада

Инициирование проекта по созданию сети высокоинтеллектуальных «квазиавтономных социальных образований» позволило бы заложить основу социогуманитарных технологий седьмого уклада, а биотехнологиям одновременно стать локомотивом шестого технологического уклада (рисунок 1), поскольку технологии седьмого уклада выступали бы в роли метатехнологий для предыдущих укладов. На наш взгляд, на основе предлагаемой идеи возможна разработка проекта, который мог бы инициировать «проектную идентификацию» россиян и консолидацию российского общества.

Заключение

Для интенсивного развития биотехнологии в России необходима консолидация государства, общества и бизнеса. Во всем мире биотехнологии – это малый и средний бизнес, основные же движители – это крупный бизнес. Во всех сегментах в мировой элите есть российский крупный бизнес, но вот в биотехнологии и фармацевтике в нашей стране его нет вообще. Если этого присутствия не будет наблюдаться и в дальнейшем, то этот сегмент не будет развиваться вообще. Государство должно оказывать поддержку отечественному производителю, включая разумный протекционизм, оптимизацию системы контроля и регулирования, поддержку фундаментальных исследований и образования. Общество, пожалуй, здесь самый главный элемент. Требуется готовность принять и использовать наиболее передовые достижения биотехнологии, поддержка правильной информированности, достоверных фактов и знаний в современных биотехнологиях [10].

Литература

1 Чухланцев Д. О. Инновационное развитие российской экономики // Высокие технологии – стратегия XXI века. Материалы конференции XI Международного форума «Высокие технологии XXI века», 19–22 апреля 2010 года. М.: ЗАО «Инфест», 2010. С. 56–69.

2 Лепский В. Е. Субъектно-ориентированный подход к инновационному развитию. М.: Изд-во «Когито-Центр», Гриф ИФ РАН, 2009. http://www.reflexion.ru/Library/Lepsky2009s.pdf.

3 Лепский В. Е. и др. Методологические аспекты инновационного развития России // Проектно-аналитическая записка Клуба инновационного развития Института философии РАН // Рефлексивные процессы и управление. 2009, № 1–2. С. 5–28. http://www.reflexion.ru/club.

4 Лепский В. Е. Становление стратегических субъектов: постановка проблемы // Рефлексивные процессы и управление. Том 2, № 1, 2002. С. 5–23. http://www.reflexion.ru/Library/Lepsky_2002_1.htm.

5 Лепский В. Е. Онтологии субъектно-ориентированной парадигмы биомедицинского конструктивизма // Философские проблемы биологии и медицины: Выпуск 3: Традиции и новации: Сборник материалов 3-й ежегодной научно-практической конференции. М.: Принтберри, 2009. С. 26–28.

6 Степин В. С. Теоретическое знание. М.: Прогресс-Традиция, 2003. С. 619–640.

7 Обращение Президента РФ Д. А. Медведева «Россия, вперед!»

8 Лепский В. Е. Седьмой социогуманитарный технологический уклад – локомотив инновационного развития и модернизации России // Материалы конференции XI-го Международного форума «Высокие технологии XXI века», 21 апреля 2010. М.: МГТУ им. Н. Э. Баумана. 2010. С. 241–245.

9 Ласло Э. Макросдвиг. М.,2004. С. 26.

10 Лепский В. Е. и др. Методологические аспекты инновационного развития России // Экономические стратегии. 2010, № 7–8. С. 46–59.

Этика в науке

М. С. Абдуллаходжаева, З. Х. Алланазарова

(Национальный этический комитет МЗ РУз, г. Ташкент, Узбекистан)

Стремительное развитие биологии, фармацевтической промышленности, новых биотехнологий по профилактике, диагностике и лечению заболеваний человека, необходимость экспертизы клинической эффективности новых и генерических фармакологических средств выдвинули на первый план необходимость правовой защиты человека как субъекта биомедицинских исследований.

Научные исследования с привлечением в качестве объекта человека, принося существенную пользу обществу, ставят перед ним этические проблемы. Опыты нацистких врачей над заключенными послужили поводом для разработки Нюрнбергского Кодекса, в 10 пунктах которого перечислены допустимые медицинские эксперименты над людьми и сформулированы многие из основных принципов, положенных в основу этического проведения исследования. В соответствии с этим Кодексом неотъемлемым является добровольное информированное согласие человека как субъекта исследования, минимизация риска и вреда, благоприятное распределение риска и пользы, высокая квалификация исследователей и право испытуемого в любое время отказаться от участия в исследовании. Этот Кодекс стал основой для разработки последующих руководств и деклараций, предназначенных для обеспечения этических принципов при выполнении биомедицинских исследований.

Признавая недостатки Нюрнбергского Кодекса Всемирная медицинская ассоциация разработала в 1964 г. Хельсинскую Декларацию, содержащую принципы, которыми должны руководствоваться врачи и другие специалисты при проведении научных исследований. В Декларации подчеркивается, что научные работники должны знать об этических, юридических и нормативных требованиях, предъявляемых к научным исследованиям во всех странах мира, а также о соответствующих международных нормах. В этих условиях для защиты прав пациента при проведении биомедицинских исследований разрабатывались различные кодексы.

В 1974 г. в США была создана Национальная комиссия, итогом работы которой стал отчет Бальмонта: «Этические принципы и Руководства для защиты людей, являющихся Субъектом Научных Исследований» (1978). В этом документе сформулированы различия между исследованием и практикой, а также 3 основных этических принципа: уважение личности, польза и правосудие.

Дальнейшему развитию этики биомедицинских исследований способствовало руководство по «Международным этическим принципам биомедицинских исследований человека», выпущенное в 1993 г. Советом международных научно-медицинских организаций. Это Руководство также основано на 3 этических принципах научной этики: уважение личности, полезность (не вредить, максимизировать возможную выгоду и минимизировать возможный ущерб) и справедливость (получение одинакового по качеству лечения).

Необходимость организации этического комитета по клиническим исследованиям возникла в Узбекистане в конце 90-х годов. Это было связано с вовлечением страны в международные научные проекты, участие в которых подразумевает прохождение экспертизы на соответствие международным нормам по этике, а также организацией Государственной регистрации лекарственных средств, медицинской техники и изделий медицинского назначения. С целью дальнейшего совершенствования биоэтических экспертиз при проведении научных исследований, в которых объектом исследования является человек, приказом министра здравоохранения (№ 370 от 10.07.2000 г.) был создан Национальный комитет по этике (НЭК), председателем которого назначена академик М. С. Абдуллаходжаева, были утверждены его положение и состав. В этом же году НЭК Узбекистана вошел в состав Форума стран СНГ и Форума европейских стран. В соответствии с рекомендацией ВОЗ в состав НЭК входят ведущие ученые Узбекистана в различных областях медицинской и других наук (биология, правоведение, генетика, философия), а также представители религиозных и общественных организаций, омбудсманы, представитель Национального центра по правам человека. Члены НЭК принимали участие в ежегодных международных конференциях по биоэтике, которые проходили в Санкт-Петербурге (2000, 2003), Алма-Ате (2002), Киеве, Баку (2004). Были участниками первого совместного семинара для членов по этике государств-участников СНГ ФКЭ, который состоялся 19–21 марта 2001 г. в Санкт-Петербурге (Россия). Члены НЭК Узбекистана принимали участие в разработке Модельного закона «Защита прав и достоинств человека в биомедицинских исследованиях в СНГ», который обеспечивает государственные гарантии по защите прав, достоинства, автономии и целостности человека при проведении биомедицинских исследований, принятый на Межпарламентской Ассамблее государств СНГ в 2005 г. Закон основан на положениях Конституции государства, с учетом фундаментальных принципов, провозглашенных в Нюрнбергском Кодексе, в Хельсинской декларации, Конвенции о правах человека в биомедицине Совета Европы, в Международном руководстве по этике биомедицинских исследований с участием человека, Совете международных организаций по медицинской этике, в Руководстве по качественной клинической практике ВОЗ и Международной Конференции по гармонизации, в рекомендации ВОЗ комитетам по этике, проводящим экспертизу биомедицинских исследований.

Приоритетными задачами НЭК Узбекистана являются контроль за получением информированного согласия пациентов на участие в проводимом медицинском исследовании, соблюдением этических аспектов исследования, в том числе за надежностью страхования участников исследований, регулярного надзора за ходом медицинских исследований с целью выяснения степени риска, которому подвергаются участники исследования. Кроме того, НЭК осуществляет контроль за образовательными программами по биоэтике в вузах, за проведением обучающих семинаров и конференций по вопросам биоэтики, за публикациями в медицинских журналах и СМИ.

В 2001–2002 гг. были организованы региональные подразделения этических комитетов в областных центрах Республики (Самарканд, Бухара, Андижан, Фергана, Нукус), а при крупных лечебных учреждениях Республики созданы локальные подразделения комитета по этике.

С момента организации НЭК провел экспертизу свыше 500 различных проектов, в том числе международных совместных исследовательских проектов, научных исследований ученых Узбекистана, диссертационных работ, в основе которых лежат биомедицинские исследования с участием человека как испытуемого.

Отражением активной деятельности НЭК явилось проведение в 2005 г. Первого Национального конгресса с международным участием. На конгрессе был обсужден и принят «Этический кодекс врача-исследователя Узбекистана», в котором освещены основные принципы этической оценки исследований на людях. Внедрение указанного этического кодекса послужит основой для правового решения проблем биоэтики.

Три фундаментальных принципа этики научных исследований среди людей – уважение личности, полезность и справедливость – являются основами научной этики и должны применяться в пределах содержания местных законов и культурно-экономических обстоятельств.

Все указанные выше руководства, кодексы, инструкции и модельный закон для стран СНГ были разработаны в последние десятилетия, чтобы направлять в правильное русло проведение научных исследований, в которых предметом изучения является человек.

Биотехнологические перспективы бессмертия

Р. Н. Башилов, С. М. Репина

(Тверская государственная медицинская академия, г. Тверь)

Все что имеет начало, имеет и конец. Никто не может жить вечно. Смерть человека, заложенная генетически, составляет биологическую основу существования всего живого на Земле. С другой стороны, люди мечтают о долгой жизни.

Наука всегда стремилась продлить жизнь человека. Но особенно стремительно это стало получаться с середины двадцатого века. С появлением новых медицинских технологий человек получил возможность отсрочить день собственной смерти.

Сегодня провозглашена новая доктрина иммортализма, провозглашающая основной ценностью человеческую жизнь. Иммортализм ставит своей целью продление жизни людей и достижение, в конечном счете, неограниченного долголетия.

Данный концепт входит в структуру достижения практического бессмертия, предложенную Вишевым И. В.

• геронтологический (продление старости);

• ювенологический (когда открываются неведомые ранее перспективы продления индивидуального существования на пике его характеристик);

• иммортологический (когда личность становится практически бессмертной) [1].

Научный иммортализм сегодня – это философское направление, которое включает в себя: 1) естественнонаучное обоснование возможности радикального продления жизни человека вплоть до достижения им физического бессмертия; 2) поиск оптимальных социально-экономических моделей устройства общества, состоящего из бессмертных индивидуумов; 3) мировоззрение людей, которые хотят быть физически бессмертными, считают, что это достижимо научными средствами и что бессмертие является благом для человечества [2].

Философия иммортализма основана на идее, что люди имеют только одну жизнь и один шанс жить. Нет никаких альтернативных состояний по отношению к текущему состоянию, чем забвение. Имморталисты не хотят выяснять то, что случается после смерти, поскольку уверены, что после смерти ничего не происходит. Они говорят, что «жизнь» – это то, чем должно озадачиться человечество.

Мы только умираем – никакой загробной жизни, никаких вторых возможностей, никакой реинкарнации. Таким образом, то, что мы испытываем сейчас и жизнь, которая у нас есть сейчас – единственная альтернатива и у нас остается только один простой выбор – продлевать ее.

Во всей истории вопросы, окружающие смерть ставили человечество в тупик. С тех пор, как люди развили способность созерцать наше существование, мы задавали вопрос «что случится со мной после того, как я умру, «но нам нужно получить возможность задать вопрос «что случится, если я мог бы жить вечно».

Хотя большинство людей могут смотреть на перспективу бессмертия с большой степенью скептицизма, утверждая, что человек не должен вмешиваться в цикл жизни или что физическое бессмертие является невозможным, слишком скучным или просто глупым.

Однако положение начинает меняться. Прогресс в науке и технике открывает новые возможности в области продления жизни. Мы находимся на пороге больших прорывов в трансплантологии, крионики, нанотехнологии. Основные надежды на достижение бессмертия у современных имморталистов связаны именно с развитием нанотехнологии – технологии, которая позволит манипулировать веществом «атом за атомом» [3]. Многие ведущие специалисты в этой области являются имморталистами. Имморталистические организации финансируют разработки в области применения нанотехнологии для продления жизни. Это направление интенсивно разрабатывается в последнее время и уже созданы отдельные компоненты «молекулярного робота» – устройства, способного осуществлять «молекулярную хирургию», т. е. восстанавливать повреждения молекулярных и клеточных структур организма. Такие повреждения являются основной причиной старения, и возможность их лечения приведет к полной ликвидации старения и даже к возможности омоложения организма. Прогнозируется, что это может произойти в середине XXI века [4].

Если говорить о бессмертии человека, то нельзя не затронуть такие вопросы, как здоровье и молодость. На самом деле, если человек здоров, то его время пребывания на этом свете продлевается дольше. Если же быть бессмертным, то лучший вариант – быть молодым, полным сил. Существует масса никчемных недоразумений вроде понимания бессмертия как бесконечного продолжения старческого периода человеческой жизни.

Но если предположить, что человек стал бессмертным и молодым, то без должного здоровья бессмертие превращается в мучение. В таком случае и бессмертие, и молодость не могут принести ему подлинной радости и удовлетворения. Поэтому и то, и другое должно быть дополнено третьим неотъемлемым компонентом – его крепким здоровьем. Следовательно, речь должна идти о необходимости решения триединой проблемы. Она непосредственно затрагивает коренные интересы всех людей нашей планеты, всего человечества.

Здоровье, молодость, бессмертие – новая триединая глобальная проблема. Эта триада стала велением нашего времени – начала XXI столетия.

Восстановление и укрепление деградирующего здоровья современного человека, сохранение его молодости, точнее – оптимальных параметров телесной и духовной жизнедеятельности, и достижение практического бессмертия, т. е. биотически и социально детерминированной способности неограниченно долгого индивидуального бытия личности, все настойчивее и увереннее выносится на повестку дня. Современная научная мысль парадоксальным образом открывает вполне реалистичные и обоснованно оптимистические перспективы дальнейшего прогресса человеческого сообщества. Лишь нужно немножко подождать пока новые биотехнологии станут настолько совершенны, что не останется сомнения в их безопасности для ныне живущих людей и последующих поколений.

Литература

1 Вишев И. В. Проблема личного бессмертия. Новосибирск, 1990.

2 Соловьев М. В. Формирование научного иммортализма // Наука, философия и культура в России и на Западе: XVII–XX век, 2–3 июня 1997 г., С.-Петербург, в рамках Первого российского философского конгресса. СПб., 1997.

3 Drexler K. E. Engines of Creation: The Coming Era of Nanotechnology. New York etc.: Anchor Books, 1986.

4 Соловьев М. В. Клиническая геронтология через несколько десятилетий. Взгляд в будущее // Клиническая геронтология. 1998. № 2.

Цель формирования новой формы жизнеустройства и механизм ее реализации

В. М. Бондаренко

(Институт экономики РАН, Москва)

1. Сложившаяся сегодня на планете форма жизнеустройства уже никого не устраивает. Производная от нее форма глобализации, не успев возникнуть, начала сама себя отрицать. Системный кризис охватил все стороны жизни человеческого сообщества. Предпринимаемые ранее попытки изменить что-либо и решить какие-либо проблемы в рамках существующей парадигме развития существенных результатов не принесли. Ключ к пониманию процессов формирования новых форм жизнеустройства и роли биотехнологий и биоэкополисов в этом поиске заключается в первую очередь в понимании объективных, глубинных причин, породивших финансовый, экономический, социальный, организационный, научно-технологический и в целом системный кризис в мире и в России.

2. Новая методология познания закономерностей в развитии человеческого сообщества позволила понять объективную картину развития человеческой системы в зависимости от положительной или отрицательной направленности на реализацию объективно заданной единой цели. То есть, хотим мы этого или не хотим, общество должно развиваться таким образом, чтобы создать условия для равного и свободного доступа к благам цивилизации. Но не с целью достижения нового уровня потребительства, а исключительно для того, чтобы каждый человек мог максимально развить и реализовать свой духовный и интеллектуальный потенциал с одновременным ростом уровня сознания и физического совершенства. Это миссия человека на земле и он должен ее выполнить! Соответственно любая концепция новой модели жизнеустройства должна разрабатываться с учетом объективно заданной цели развития.

3. Объективная фундаментальная причина и истоки системного кризиса оказались общими для всех негативных явлений. Они заключаются в том, что наряду с глобализацией всех процессов в движении идей, товаров, денег, информации одновременно сохранился и усилился их конвейерный тип производства, ориентированный на удовлетворение спроса и потребностей абстрактного конечного потребителя через стихийную, архаичную, рыночную форму связи с конкретным человеком. Но в век космических скоростей, в век использования цифровых, нано, био, нейро и других технологий, происходит чрезвычайно быстрое изменение экономической, социальной, научно-технологической, организационной и иной пространственной и временной реальности, несовместимой с таким типом производства и потребления, особенно с таким типом взаимосвязи с конкретным человеком, с невозможностью согласовать их интересы. Эта причина в конечном итоге привела к тому, что создаются все условия для сохранения и усиления примитивизации экономики, примитивизации производства и торговли, как механизма взаимосвязи с конкретным человеком, деградации социальной сферы и самого человека. До предела десинхронизированная экономика хищнически истребляет невосполнимые природные ресурсы. Отсюда ухудшается и деградирует среда обитания человека и со всей очевидностью обозначились пределы роста экстенсивной, ориентированной на безграничное потребление, мировой экономики. Глубинные причины кризиса лежат на системном уровне – в существующей парадигме развития. Сущность этой модели жизнеустройства заключается в опосредованной, десинхронизированной во времени и в пространстве взаимосвязи различных технологий производства товаров и их потребления. Это относится ко всему кругу потребностей человека, в том числе и к потребностям, удовлетворить которые потенциально готова биотехнология.

4. Новая парадигма развития человеческого сообщества базируется на установлении непосредственной связи между производителями и потребителями всего круга потребностей человека. Это единственно возможное условие эффективного устранения диспропорций и синхронизации отношений во времени и в пространстве и согласования интересов с каждым конкретным человеком сразу по всему кругу его духовных и материальных потребностей. Это условие может быть обеспечено решением двух взаимосвязанных стратегических задач. Первая – введение конкретного человека в систему отношений и установление ориентации различных технологий производства на его заказ, не производя ничего лишнего. Вторая – согласование в реальном времени интересов всех участников этих отношений с помощью общей для всех видов производства и для всех потребителей универсальной инфраструктуры взаимосвязи, базирующей на использовании цифровых информационно-коммуникационных технологий, широкополосного телевидения и других инноваций, о которых так много сегодня говорят на всех внутренних и международных уровнях.

Только цифровое равенство между конкретными людьми и согласование их интересов на каждом местном уровне в режиме самоуправления позволит устранить все системные недостатки в социально-экономическом развитии России и недостатки в формировании информационного общества, и создать безопасную, сильную, независимую от состояния дел во внешнем мире, цифровую экономику. Это единственно возможное условие обеспечит безопасность личности, малой территории, где он живет, региона и страны в целом.

5. Учет интересов каждого конкретного человека по всему кругу материальных и духовных потребностей человека, и их согласование в реальном времени на каждом местном уровне – эта единственно возможная движущая сила, которая позволит решить задачу, чтобы экономика стала в значительно меньшей степени зависимой от сырьевых поставок и приобрела бы, наконец, долгожданное интеллектуальное измерение. Так как каждым человеком будут генерироваться новые знания в интересах всего общества и одновременно в своих собственных интересах.

Системный, целостный, комплексный, междисциплинарный подход к формированию новой модели жизнеустройства с учетом интересов каждого конкретного человека со всеми его духовными и материальными потребностями и их согласование в реальном времени позволит каждый местный уровень одновременно превратить и в Силиконовую долину, и в Биоэкополис, и в духовную Мекку. Только так могут быть решены сложные задачи организации совместной деятельности и оптимизации взаимоотношений в принципиально новой социальной среде. Более узкий, хотя и высокотехнологичный и в какой-то степени межотраслевой и междисциплинарный, подход к формированию новых форм жизнеустройства рискует повторить имеющийся печальный опыт создания в индустриальную эпоху системы моногородов.

Максимальная эффективность функционирования новой модели жизнеустройства достигается общей для всех видов производств и для всего круга потребностей универсальной инфраструктурой взаимосвязи с конкретным человеком и станет основой для «Разработки и реализации Комплексной целевой программы формирования новой модели жизни для каждого конкретного человека, общества, государства и бизнеса».

6. Для реализации этой программы требуется «энергия молодости» – привлечение лучших молодых умов – программистов, инженеров, исследователей, изобретателей и др. специалистов. Вооруженная новыми знаниями и пониманием, что в этом проекте учитываются в полной мере и их интересы и интересы их родных и друзей, и интересы всего общества, молодежь сможет точно сформулировать свои требования к обществу, государству и бизнесу, и создать базу для реализации новой парадигмы устойчивого развития.

Поддержка этого проекта – это прорыв в будущее! Но только того будущего, которое может быть сформировано уже сегодня, здесь и сейчас.

«После» антибиотиков – «живые системы» как медийный стереотип

Е. Я. Бурлина, Ю. А. Кузовенкова

(Самарский государственный медицинский университет, г. Самара)

На рубеже ХХ-XXI вв. индустриальная цивилизация сменяется некоей другой: информационной, биомедицинской, постиндустриальной. Новые цивилизационные процессы проявляются в самых разных областях науки, культуры и производства. Эти изменения требуют философско-культурологического осмысления и обоснования.

Новые цивилизационные черты особенно ярко выявляются при сравнении их с характеристиками предыдущего этапа развития – прошедшего ХХ в. Множество посвящённых ему исследований, говорят о том, что это век индустриализации, а вместе с ней и технизации. Увеличение промышленного потенциала стало стратегическим направлением развития многих стран, например, СССР. Ценностью наделялось всё то, что связано с механическим, искусственным началом в культуре. Появляются искусственные материалы (полиэтилен, синтетика и др.). Медицина ориентирована в первую очередь на химическое производство лекарств.

Еще в начале ХХ в. Н. А. Бердяев предсказал эти грандиозные цивилизационные подвижки, отмечая, что на смену «организма» приходит «механизм» [1]. Близок идеям Бердяева и философ Э. Фромм. Он заметил, что для человека ХХ в. характерна тяга ко всему механическому, безжизненному, подчёркивал в современной ему цивилизации постоянно возрастающую жажду разрушения [2].

В начале XXI в. начинают возникать качественно иные процессы. Мы видим культивирование ценности «живого», «неразрушительного» начала. Как отмечает А. А. Генис: «…новое сегодня вырастает из старого, причем очень старого. Вселенная опять срастается в мир, напоминающий об архаическом синкретизме, не умеющем отделять объект от субъекта, дух от тела, материю от сознания, человека от природы» [1]. И призыв Ж.-Ж. Руссо «Назад к природе» начинает звучать по-новому: возвращение провозглашается не в переносном, а в прямом смысле: назад к производящим, дарующим жизнь и здоровье силам природы. Некогда такое состояние было естественным для человека (первобытная культура, античность, Средние века, эпоха Возрождения). Впервые в XVIII в. Руссо, а следом немецкие романтики начали говорит о дисбалансе взаимоотношений между естественным началом и искусственным. Мы считаем, можно говорить о том, что на рубеже ХХ – XXI вв. происходит возвращение к изначальным нормам жизни человека, но это возвращение осуществляется на более высоком витке цивилизационного развития.

В сфере фармации своеобразным символом подобных изменений могут служить антибиотики (дословно «против жизни») как популярные лекарства ХХ в. и препараты, направленные на повышение иммунного статуса организма (поддерживающие жизнь) как лекарства начала XXI в. Их функционирование в медицинской практике иллюстрирует смену научных концепций – когда последующая не исключает предыдущую, а включает ее в себя, делая частью чего-то большего, лишь частным случает, а не всеобщим правилом. К популярным в ХХ в. антибиотикам в начале XXI в. прибегают в крайнем случае, делая ставку, в первую очередь на поддержание собственных сил организма. В проектировании, производстве и сбыте фармпродукции ценности «живого» носят доминирующий характер.

На сегодняшний день востребованы средства экологически чистые, на природной основе, но созданные на передовых производствах, с применением инновационных идей и высоких технологий: в химии разрабатываются новые методики получения экстрактов из растений; в медицине ведется работа со стволовыми клетками, развивается трансплантология, генная инженерия, создание новых видов биоматериалов из тканей и клеток человека, разрабатываются новые виды лекарств из растительного сырья; в сфере производства продуктов питания – молочные продукты с живыми лактобактериями, чистая природная вода с молекулами правильной структуры, часто можно встретить надпись на этикетках: «биологически чистый продукт». Даже возрастание популярности лечебных средств, основанных на рецептах народной медицины (как наших, так и пришедших к нам из восточных традиций), использующих природные продукты, является свидетельством все тех же цивилизационных изменений.

Аналогичные тенденции наблюдаются и за пределами названной научно-практической отрасли. Например, на прошедшем недавно женевском автосалоне многие производители представили так называемые «зеленые автомобили» – это не только технологическое, но и культурное явление, так как технологии, используемые в этих автомобилях, культивируют ценность «естественного», «живого» начала, чего еще 10 лет назад не наблюдалось. В пример можно привести такие разработки: использование инновационного биотоплива (уменьшение выбросов на 70 %), инновационные двигатели (уменьшение выбросов на 35 %), уменьшение времени разгона автомобиля – за 3,5 с до 100 км/ч (уменьшение выбросов на 6 %).

Современные инновационные продукты на основе естественных, природных компонентов, постепенно занимают место лекарственных средств, полученных химическим способом. На сегодняшний день цивилизационный тренд фармации – «живое», повышающее силы и продляющее жизнь средство. Это своеобразный образ панацеи начала XXI в.

Литература

1 Бердяев Н. А. Смысл истории. М.: Мысль, 1990.

2 Фромм Э. «Иметь» или «быть». Пер. с нем. Э. Телятниковой. М.: АСТ: АСТ Москва, 2008.

3 Генис А. Сочинения: В 3 т. Т. 1. Культурология. Екатеринбург: У-Фактория, 2003.

Риски, порождаемые современными биотехнологиями

В. Э. Войце хович

(Тверской государственный университет, г. Тверь)

В 21-м столетии вследствие быстрого развития техники и особенно биотехнологий возникает проблема сохранения и «правильного» развития человека как биовида и как целостного телесно-психодуховного существа.

Какие новые риски возникают сегодня в связи с развитием биотехнологий?

Прежде всего изменение генома. Произвольное оперирование с геномом даже одного человека (особенно детородного возраста) способно ввести в наш биовид неконтролируемые изменения, которые могут со временем, через ряд поколений привести к отрицательным следствиям для жизнеспособности десятков потомков. Отсюда проблема для науки: установление условий и границ для оперирования геномом человека.

Разработаны средства усиления интеллекта. Это приведет к узкой специализации психики, что в свою очередь может ослабить целостность человека, а также нарушить систему эмоций, нравственность, интуицию, фантазию, воображение, творческие способности.

Развитие технологий NBIC, в частности, нанотехнологий со временем сотрёт границы между нано и биоконструкциями. Прогресс информо и когнотехнологий может создать мост между разумным существом и неразумным, если считать, что живое – это очень сложное неживое, а разумное – очень сложное неразумное.

Активное использование последние полтысячелетия внешней техники в западном обществе ставит философский вопрос: современный человек – такой же, как в 15-м веке или техника незаметно подменила сущность человека? И человек сегодня – существенно отличается от древнего грека? Вопрос, поставленный М. Хайдеггером еще 80 лет назад, сегодня стал актуальным. Действительно, технически продвинутые люди сегодня вряд ли выживут в сибирской тайге зимой или в джунглях Амазонии – в отличие от наших предков. Если же заглянуть на 2–3 тысячи лет в прошлое, то складывается впечатление, что современные учёные гораздо слабее по своим способностям по сравнению с древними греками. Открытия Пифагора, Демокрита, Архимеда и других древних гораздо сильнее по уровню фундаментальности и новизны по сравнению с открытиями современных ученых. Тем более что в Древней Греции не было эмпирической базы. Почему мы потеряли выдающиеся способности древних? Возможно, мы незаметно стали иными?

Отсюда предположение о том, что техника и особенно биотехнологии превращают нас в биороботов – в существа, у которых фантазия и творческие способности исчезают. Посмотрите на современную цивилизацию: для ее функционирования необходимы лишь исполнители. Общество не нуждается в творцах. Настоящие мужчины – изобретатели, путешественники, герои, романтики, фантазеры – не нужны высоко технизированной цивилизации.

По мнению ряда авторов [1, 2], возникают риски, порождаемые конкретными изобретениями: новыми лекарствами, искусственными бактериями и вирусами. Ожидается создание биопринтера, создающего искусственные клетки с заданными свойствами. Тогда появятся и биохакеры, которые будут дома синтезировать наркотики и даже «оружие индивидуального наведения» – вирусы, опасные только для данного человека. Найдутся и те, кто произведут этническое биооружие. А это шаг к созданию новых типов вирусов («супервирусов»), опасных для людей любых рас и национальностей. Соединение же технологий создания новых вирусов с достижениями психофизики может привести к производству «вируса счастья», в котором заинтересована элита, находящаяся у власти. Следует отметить, что описанные риски могут быть снижены за счет усиления иммунной системы организма.

Таким образом, нас ожидает значительный рост продолжительности жизни при росте ее активности.

Общий вывод: достижения биотехнологий, возобновят биоэволюцию человека, но на этот раз она станет искусственной.

Литература

1 Турчин А. Война и еще 25 сценариев конца света. М., 2008.

2 Новые технологии и продолжение эволюции человека? Трансгуманистический проект будущего. М., 2008.

Homo biotechnology: прогностический вектор биоэтики[2]

Е. Г. Гребенщикова

(Курский государственный медицинский университет, г. Курск)

Интенсивное развитие биотехнологий во второй половине прошлого века, открыв перспективы трансформации человека, обозначило новый горизонт моральной аналитики. Прогностический вектор проблематизировал в теории морали принципиально новые вопросы, связанные с трудно предсказуемыми последствиями возможного влияния некоторых биомедицинских инновации. Как пишет Ф. Фукуяма: «…самые трудные задачи, поднимаемые биотехнологией, – это не те, что сейчас уже показались на горизонте, а те, что могут возникнуть лет через десять или тридцать» [1, с. 32]. Американский футуролог выдвигает три сценария последствий био технологической революции. Первый связан с успехами фармации и прогрессом нейрофармакологии, второй – с прогнозируемым увеличением продолжительности жизни, «в третьем сценарии богатые стандартным образом проверяют эмбрионы до имплантации и таким образом заводят себе оптимальных детей» [2, с. 21]. Каждый из предложенных Фукуямой вариантов будущего описывает одну из возможных тенденции, таким образом, предполагая поле этических, политических и социальных дискуссий. Однако, в условиях множественности факторов, влияющих на реализацию моделируемых сценариев, предсказать какой или какие станут реальностью невозможно. «Ретроспективно, глядя назад, на уже свершившуюся историю, можно указать причины, почему реализовался тот или иной сценарий развития и раскрыть логику этого развития. Но, глядя вперед и делая прогнозы, мы принципиально можем обозначить лишь веер возможностей и в лучшем случае определить, какие из них более, а какие менее вероятны» [3]. Следуя этой установке и не претендуя на выведение точных прогнозов, можно обозначить несколько существенных для понимания вероятностных тенденций этических аспектов.

Основным объектом прогностических сценариев в биоэтических дискуссиях является, в некотором смысле архаичная для философского дискурса, тема природы человека. В Homo Futurus опредметилась культуртрегерская функция предвидения, а сам объект биоэтических дискуссий распался между конкурирующими представлениями и сценариями в пространстве научной фантастики и кинематографа. Таким образом, воссоединились некогда разорванные научная и культурная составляющие в единой теме будущего человека и человечества, породив в середине прошлого века довольно смелые пророчества.

В системе современных этических координат в проблеме «природы человека» выражен едва ли не основной парадокс новоевропейской биоэтики – «хранить естество» и «быть творцом». Индустрия здоровья, постепенно утверждая в массовом сознании идеи преодоления всех страданий и скорого излечения от болезней, имплицитно смещает культурные константы между возможным и невозможным. В том же русле движется и индустрия развлечений, в первую очередь кинематограф, разворачивая в ирреальных сюжетах будущего ранее непредставимые способы самоидентификации личности, вплоть до различных практик перерождения. Профетизм будущего человеческой природы имеет особый характер, он не вызывает чувства удивления. Скорее наоборот, вопрошает о возможности столь быстрых трансформаций в такой прагматической области знания как биомедицина.

Футурологические запросы антропологических штудий, связанных с предсказаниями дальнейшего вмешательства в «естество» человеческого организма, возможностей трансформации сознания и перехода к людям-киборгам, тематизируются в пространстве биоэтических дискуссий в двух подходах, крайнее выражение которых можно связать с этикой предосторожности и идеологией трансгуманизма.

Актуализация перспектив, связанных с негативным воздействием различных факторов на человека и окружающую среду инициирует поиск стратегий, а также средств управления и измерения вероятности прогнозируемой ситуацией. Согласно подходу, введенному первоначально в сферу экономики Ф. Найтом, вероятность наступления какого-либо события, которую возможно измерить является риском, а неизмеримую вероятность он относит к неопределенности [4]. Выводя на первый план анализа социальных явлений категорию риска, Ульрих Бек, указывает на неустранимость риска в условиях модернизации обществ. Он утверждает ряд ключевых для понимания концепции «общества риска» положений: 1. Универсализация риска; 2. Глобализация риска; 3. Институционализация риска.

Рассматривая развитие технологий и фиксируя, что медицина «изменила мир», У. Бек акцентирует внимание на структуре «действия (медицинского) «прогресса» как стандарта преобразования условий жизни общества, осуществляемого без одобрения» [5, с. 310]. По сути, в сфере медицины действует политика «свершившихся фактов», втихомолку свершающая социальную и культурную революцию. Дисбаланс между внешними дискуссиями и внутренней властью медицинской практики предстает в первую очередь, как проблема этическая и в этих категориях обсуждается общественным мнением. Именно поэтому исчисление рисков, посредством которого, как считает У. Бек, происходит «управление будущим» должно включать этические константы. В первую очередь это относится к категории ответственности.

Ответственность, возведенная в принцип, убежден Ганс Йонас, должна стать своеобразным залогом нравственного благоразумия и основой этики технологической цивилизации. Новый вариант теории морали мыслится немецким философом как «этика, ориентированная на будущее», что предполагает ряд условий как то, «дальновидность прогнозов, широта взятой ответственности (перед всем будущим человечеством) и глубина замыслов (вся будущая сущность человека), и… серьезное овладение властью техники…». Внимание к проблеме ответственности явным образом обозначило стремительное перераспределение соотношения physis и techne в бытии человека. Достигая практически безграничной власти над природой, человек, исходя из этической модели Йонаса, должен встать на путь ответственности едва ли не вселенского масштаба. Последнее положение оказывается за пределами традиционной этической парадигмы не в силу радикальности нравственных требований, а в силу постулируемой сверхзадачи – ответственности за существование окружающей среды, ее целостность и неизменность человеческой природы.

Второй принцип, к которому обычно апеллируют в этических дискуссиях, – «принцип предосторожности» или «принцип опережающего предупреждения». В частности, п. 15 Декларации ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992 г) указывает на необходимость применения принципа принятия мер предосторожности в целях защиты окружающей среды. Согласно этому подходу ответственность за доказательство безопасности технологии лежит на изобретателе/производителе, который должен провести соответствующие научные исследования, прежде чем она будет реализована. Однако, ограниченность применения принципа, которая неоднократно дискутировалась привела к утверждению более конкретного «правила воздержания», определяемого с помощью трех критериев: нулевой риск ущерба экологии; необходимость избежать худшей ситуации; необходимость облегчить бремя доказательства во время процедур урегулирования. Тем не менее, оппоненты правила справедливо подчеркивают, что трудно себе представить ситуацию, где будет существовать нулевой ущерб и нулевой риск для экологии. Развивая рассуждения в том же русле можно предположить, что выбор в двух сложных ситуациях техногенного риска всегда будет вест к разногласиям.

В рамках противоположной перспективы биотехнологии оцениваются с позиции «имманентной логики развития науки», а нравственные константы определяются сквозь призму «изначальной предзаданности изменять человеческую природу». Идеологам и последователям трансгуманистического движения будущее цивилизации, видится как последовательное усовершенствование способностей человека, преодоление ограничений старости и в идеале – достижение бессмертия. Выйдя на авансцену этической мысли, благодаря биомедицинским технологиям, тема смерти в новом ключе актуализировала проблемы трагизма человеческого существования. Технологизация представлений о смерти в трансгуманизме разрывает культурные и технологические составляющие социально-приемлемых форм преодоления абсурдности смерти. В попытке превзойти смерть выражено нечто большее, чем просто желание не умирать. Бессмертие – основополагающий экзистенциал, в который имплицитно встроена ключевая мысль всей новоевропейской науки – господство над миром и выход из режима «естественной данности».

Стоит ли человечество на пороге постчеловеческой эры или у него еще остается достаточно времени, чтобы оценить все возможности, открываемые инновационным развитием биотехнологий, очевидна необходимость взвешенных и конструктивных подходов к прогнозируемым трансформациям.

Литература

1 Фукуяма Ф. Будущее человеческой природы. М., 2008.

2 Там же.

3 Степин В. С. Эпоха перемен и сценарии будущего. http://www.philosophy.ru/library/stepin/epoch.html.

4 Найт Ф. Х. Риск, неопределенность и прибыль. М., 2003.

5 Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М., 2000.

Биотехнологии в системе биосферной жизни

Э. С. Демиденко

(Российский госуниверситет им. И. Канта, г. Калининград)

Биосфера и биосферная жизнь эволюционировали на планете на протяжении почти 4 млрд лет. С появлением человека и его активной деятельности, особенно с периода индустриализации и техногенного развития общества, они начали катастрофически разрушаться [1]. Исследования Н. Ф. Реймерса показывают, что за период развития человечества биосфера потеряла 40 % биосферного зеленого покрова земной суши, анализ автора доклада показывает: в 1800–2000 гг. потери составили треть живого вещества планеты, гумуса в почвах, биогенного вещества в отложениях «былых» биосфер. Основой земной биосферы являются почвы, на которых базируется четыре пятых живых организмов планеты. За 10 тыс. лет земледелия уничтожено (проедено) 2 млрд га весьма плодородных земель, а оставшихся 1,5 млрд. га, на 2/3 разрушенных, хватит лишь на 1,5–2 века их эксплуатации. Более того, из почв изымаются химические элементы, на основе которых строится живой организм; ежегодные их потери составляют 0,5–0,7 %, а в течение последних 3-х веков их эксплуатации в западных странах – 75–80 %. С разрушением почв теряется и качество естественных продуктов питания. Если в начале XX века для пополнения организма человеком суточной нормы железа нужно было съесть 2 яблока, то в его конце – свыше 20-и. Эти процессы истощения земель неизбежно ведут к расширению биотехнологий и вызвали производство БАДов на Западе, где их потребляют 70–80 % населения, а в России и СНГ всего – 3–5 %. Следует заметить, что антропогенные изменения почв в индустриальных государствах составляют свыше 90 %, тогда как в России – 50 %. К тому же надо бы иметь в виду, что высокая эффективность БАДов определяется использованием в основном биосферного живого и биогенного вещества, т. е. диких растений и животных. Сегодня же сами биотехнологические производства и их продукты в целом не такие уж и безопасные, как их пытаются представить ряд производителей, особенно когда они создаются людьми без глубоких знаний и понимания эволюции биосферы и биосферной жизни, современного техногенного развития. Например, «биотехнологические США» сами же страдают от засилья биотехнологий. За последние 20 лет рост американца в среднем уменьшился на 1,5 см, а их организм от ожирения превращается в «мешок мяса с костями», в котором «растворяются» мускулы и округляется тело. «Болезни цивилизации» прямо-таки растут там как грибы после дождя. А средняя продолжительность жизни на 2 года меньше, чем в бедной, но биосферной пока Кубе, и на 6 лет, чем в Японии. Биосферные морепродукты, развитая медицина и здоровый образ жизни играют свою положительную роль в Японии и в Кубе. Примером «разорванного биотехнологического процесса» является современная «папироса». Исследования в 28 развитых странах мира за период 1960–1980 гг. показали: от антропогенных загрязнений онкология легких у некурящих женщин выросла в 10 раз, а у курящих – более чем в 200 раз. В XIX веке об онкологии легких от курения и речи не было, поскольку табак выращивался на биосферных почвах, без минеральных удобрений и химии, которая применяется сейчас при производстве табака и папиросы. К тому же канцерогены техногенных загрязнений соединяются с никотином и накладываются на ослабленную иммунную систему человека. Это приводит к тому, что у курящих женщин выкидыши детей в 6 раз выше, а начинающая курить школьница имеет затем в 9 раз меньше шансов родить ребенка, чем некурящая. Лекарства и биодобавки, сделанные из пригородных растений, не добавят здоровья человеку. Широко известен случай, когда на свадьбе скончалось 7 человек из-за смешивания полноценной водки с шиповником, собранным в районе химического комбината. Вот почему биотехнологический процесс неотделим и от техногенности развития общественного организма, техногенных почв и продуктов и т. п. Так, например, в поселках вокруг биотехнологических заводов рождается более 30 % детей с генетическими и иными аномалиями, а импортируемые в нашу страну биотехнологические продукты имеют на треть меньше микроэлементов и витаминов, чем наши, российские. Не случайно у нас в стране плодятся от избытка техногенности и такого питания «бледнолицые дети»: сплошная диспансеризация в России школьников в 2002 г. показала, что 60 % из них с патологическими болезнями, а сейчас уже – около 70 %, вполне здоровых – всего 4–5 % [2]. Биотехнологическое производство сейчас перспективных полифункциональных продуктов весьма назрело для снятия белкового, витаминного и микроэлементного дефицита в организме населения в техногенную эпоху. Это позволяет сделать некоторые выводы: а) биотехнологические производства в своей основной массе обладают большой техногенностью, несовместимостью с биотическим круговоротом веществ, о чем свидетельствуют генетические аномалии при рождении детей в их окрестностных поселениях; б) получаемые и используемые биотехнологические продукты в своей массе не обладают пока соответствующей биосферной (и экологической) ценностью и довольно заметно трансформируют человеческий организм и его здоровье; в) биотехнологические процессы мы должны рассматривать и оценивать только в системе биосферной жизни, ее сохранения и возрождения; г) биотехнологический процесс и его продукт не должны разрушать вековую системную целостность биосферы, ее организмов, сохраняя сложившееся биосферное биоразнообразие; д) само биотехнологическое производство должно быть полностью изолировано от биосферы, а его продукты обладать полноценными биосферными свойствами; е) полное и полноценное использование не только биосферного живого вещества, но и биосферного биогенного вещества для производства продуктов питания как для человека, так и для окультуренных животных; ж) строительство специальных биотехнологических производств для получения полноценных продуктов питания из биосферного биологического вещества для беременных женщин, детей, больных людей, спортсменов и т. п.; з) создание на основе биосферных технологий высококачественных растений и животных для полноценного питания человечества; и) широкое внедрение вермитехнологий и создание производств вокруг городов с целью наиболее полного использования бытовых и иных биологических отходов в городах; к) формирование ценных биотехнологий, направленных на восстановление биосферы и возрождение биосферной жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Работа выполнена при поддержке РГНФ, исследовательский проект № 08-03-00652а.

Вернуться

2

Материал подготовлен при поддержке гранта РГНФ № 09-03-00205а.

Вернуться