Елена Владеева
В четыре строчки мысль уместится вполне…

И уйдем в глубокую иронию

***

В четыре строчки мысль уместится вполне:

когда она змеёю мудрою свернется,

или пружиной хитроумною сожмется,

букетом тонких вкусов спрячется в вине…

***

А восьмистишье растекается, как мысь* (белка)

по древу мысли… Или парой шустрых зайцев

начнет петлять – и за которым же погнаться?

А на привале рассказать, как встретил рысь…

***

И уйдем в глубокую иронию,

может быть, вернемся – может, нет…

В штольне этой, скепсисом проторенной,

вряд ли «нагора`» дают ответ.

Скроемся в бездонную иронию,

в тьме переходя на ультразвук…

Мы и уголька могли б – ладонями! -

да царит петролеум вокруг.

***

Сквозь марево пустыни раскаленной

верблюд шагал из чужедальних стран,

не замечая, в думу погруженный,

что от него отбился караван…

***

Свести к минимализму всё!

Прочь суету – чтоб в ногу с веком.

Когда свое откукарекал,

не факт, что утром рассветет…

***

Вот дождевой червяк не мучим

разнообразием хвороб.

И нас устроить бы получше,

не изощренно-сложно чтоб…

***

Я еще не старушка и, надеюсь, не скоро

господин Паркинсон нанесет мне визит.

Но зеркальной подружке с невольным укором,

особливо с утра, меня тянет съязвить:

«Что сказать? Хороша… Нет, гляди – что скривилась?

Имя Евы порочишь ты портретом своим.

Ах, прекрасна душа? Не смеши, сделай милость!

Молодец, что хохочешь, юмор есть – тем стоим!»

***

Своих и встреченных ошибок осознанье -

то курс науки, для которой нет названья.

И возглашенный мудрецом, себя порой

глупцом и грешником честит без состраданья.

***

Спектр наших чувств, от сотворения – стабильно не широк:

хочу, боюсь, горжусь, завидую, обижен.

И лишь наивный помолчать о них не дал себе зарок,

а вот идей разнообразье сносит "крышу"…

***

Как жгуче-любопытно разглядеть

в змеюшнике сквозь толстое стекло:

кто в мерзостном клубке всех одолеть

сумеет, а кому не повезло…

Хоть кобра это будет иль питон,

значенья по большому счету нет.

Но тешит схватка кроличий загон -

для змей же предназначенный обед.

***

Всегда шакалу лебезить у ног Шерхана,

и вечно моське надрываться вслед слону,

и волку в лес тащить ягненка неустанно,

а муха пот утрет, сев на спину волу.

А так хотелось бы идиллий – сверх законов.

Быть может, пчелок-муравьев примером взять?

Но там их "строят," вроде римских легионов,

а впрочем, разве всем сулили благодать?

***

"Чем ближе к центру – тем больше мути,

в воронку тащит весь сор окрест…

Затянет в омут и не отпустит,

а там чертяка сидит – и съест!

Страшнее к центру – тебе понятно?

Не вздумай, братец, туда заплыть!

В глубинах темных… Ты где, Ванятка?"

– Ме-е… мме, сестрица! Хотел я пить…

***

А что ни говори – прогресс заметен!

Приславшие троянского коня

открыточкой – приветиком на ленте -

себя и утруждать не стали зря.

А нынче – политес и все такое,

да ищут кошку белую впотьмах…

"Тук-тук! Вам здесь подарочки – с конвоем.

Эй, в Трое! Что за скепсис на местах?"

***

Правители к вратам Царь-Града всегда прибить мечтали щит,

с фантазиями нету сладу… Как алкоголик, что зашит,

но не своей живет он волей, а Роком (из античных драм),

по колее судьбы-юдоли с грехом елозя пополам.

***

В лакейской и передней – жужжанье в барском доме,

на кухне – пересуды, и в девичьей – смешки.

Всем господам надменным прислуга кости моет,

приятно вслед облаять, когда поешь с руки.

***

Дикарь отлакирован так обманчиво

и гаджетами стильно упакован.

Скорей копье с дубинкой дайте мальчикам,

чтоб жизнь понятней стала – бестолковым…

***

Бывает, что навьючишь отжившей дружбы груз,

и тащишь, как прокисший испорченный арбуз.

Не чемодан без ручки (вдруг раритет на дне?) -

жестянкой громыхучей у кошки на хвосте.

Век волочешь да знаешь: и пальцем груз не тронь!

Украдкой не оставишь, а оземь шмякнешь – вонь…

***

Когда одна – тогда сильна,

когда ни с кем – тогда желанна.

Не осушив бокал до дна,

как выпить нового вина?

Мысль применима и к стакану.

Я полумер не признаю,

самообманом ум не скован.

Коль полу-пуст, скорей допью –

страсть дегустировать люблю!

А что за нонсенс "полу-полон"?

***

Заставь молиться дурака -

он лоб свой расшибает!

И по-медвежьи, невпопад,

дурак услужливый в сто крат

страшней врага бывает.

***

Проблему пронзила кипучая мысль,

как нож раскаленный – безвинное масло.

Доволен, философ? Теперь покорись

печальным итогам прозрений напрасных.

***

Всласть покуражились – сам черт им был не брат!

Пример их дик феноменально, хоть не нов:

воспет – издевка от Малевича "Квадрат",

и век в почете гимно-писец Михалков.

***

На живую нитку лихо сшили дело -

будет тесновато, но прикроют тело…

***

Всё мумию холят, в грехе и курьезе -

не в мощи ли прочат на полном серьезе?

Без малого, век не расстанутся с ним,

зачем-то он нужен, за что-то любим…

***

А до конечной путь еще немеряный,

и тот соврет, кто говорит уверенней.

В горсти жизнь стиснута до измельчания,

храни терпенье, экономно трать отчаянье.

От "Безысходной" дальше нет движения,

забудь намеренья и возражения.

И хоть привычные мы к чрезвычайному,

над маской белою – глаза печальные…

***

Деньги не пахнут? Из кассы – не спорю.

Деньги из рук часто пахнут неволей.

Запах хозяина неистребим,

что ни купи – все пропитано им…

***

Жизнь уберечь – как повезет,

а вот семью кормить обязан!

Когда рубли наперечёт,

не жутче голода зараза.

***

Мы нынче – крупные спецы по мелким радостям.

Привет, собратья, нано-счастия творцы!

Давайте выпьем за продленье мутной данности,

гнезда Иллюзий горло рвавшие птенцы…

***

Ведь нам не к спеху финиш пересечь,

все поздно, так боржомом – хоть упейся!

Шагай себе, не бойся, не надейся.

Не спринтеры мы, вот о том и речь…

***

Любуйся, вот она – межа, год-перевал, откуда тропы,

без прежних резвых антраша, все под откос…

И шмяк на попу – уж не случайность и абсурд,

не сглаза мелкое паскудство, в Долине Старости приют

готов оплошностям с занудством.

***

Проскользни между чихом и взглядом,

и в лесу колдовском меж ветвей,

притворись полифемовым стадом,

схоронись от гусей-лебедей…

Подфартило… запреты, кордоны,

чтоб в мечтах не витал далеко.

Не случись в мире вирус коронный,

впору было придумать его.

***

Больше абсурдов – ядреных и разных!

Смех убедительней логик напрасных.

Глупость, в экстазе дойдя до предела,

в том убедит, с чем бороться хотела.

***

Если злоба не у дел, то не редкость мнение,

что Высоцкий устарел – нынче не ко времени.

Но коль дружен с головой и не слеп к реальности,

быстро глохнет сам собой спор об актуальности.

***

Где жизнь – провал, там скудны радости и просты,

мечты "на вырост", не вкусишь от них услад.

И малой толики нет лисьего притворства,

чтоб называть зеленым спелый виноград…

***

Если страху, что Серым Волчищем

ладит клык на твой нежный бочок,

два десятка эпитетов сыщешь

и цветистых метафор пучок,

развернешь их, как веер павлиний,

разглядишь, носом ткнувшись, в упор -

может страх, приручившись,

на более длинный поводок и отпустит во двор?

***

Да, сказки – это НАШЕ ВСЁ,

в сермяжности и подсознаньи.

Как в грушу лупящий боксер,

мы в чудо бьемся – до рыданий,

до вывихов и синяков,

нокаута с кровавой юшкой.

Как видно, нрав у нас таков -

не те, так эти сказки слушать…

***

Недаром все сказки кончаются свадьбой,

и длят предвкушением сладостным тайну…

А нам и некспеху их "Горько!" – лишь знать бы,

что сгинул Кощей и Горыныч летально.

И чем же заняться отважным героям?

Их меч-кладенец мирно рубит капусту,

в чулане ковер-самолет съеден молью,

пеленки висят… И умильно, и грустно.

***

Зачем с десяток просчитаю вероятий -

куда осколки бед могли бы угодить?

Всегда одиннадцатый кольями подхватит

сквозь всю соломку, что хлопочешь подстелить.

***

Чем выше трос канатоходца

чем жутче сердцу на весу

тем больше всяческого хотца

внизу…

***

Пусть моделирую геномы для потехи,

и с Джи Пи Эс лихой Глонасс ведет борьбу,

но неизбывно будет русский наш сантехник

на кранах паклею подматывать резьбу.

***

Лай стих, и караван себе идет,

эскортом прирастая по дороге…

Уж мулы забегают наперед,

ослы верблюдам тычутся под ноги.

Давно песок зыбучий путь занес,

но много сказок знает их погонщик…

"Оазиса там нет на сотни верст!" -

хотел предостеречь тот песик тощий.

***

Вот неумолимый, как смерть и налоги,

поднялся шатун-депресняк из берлоги

и третьим к компании мрачной подсел.

С мышиной возней я теперь не у дел,

притихла в углу с примитивным вязаньем -

по кругу, как топлива выжиганье…

***

Себя в подконтрольную втиснешь узду,

но перехитришь ли Судьбу-тамаду?

Молю опохмела на пире чужом,

а вроде тихонько цедила боржом…

***

Хозяйка блюдо для гостей пересолила,

Но чтоб не поняли оплошности такой,

она и уксуса влила, и наперчила -

соль не заметили за жгучею слезой.

***

Брать сильных духом лучше "на слабо" -

такой умрет, но не подаст и вида!

А слабый – "что ж, не надо ничего…" -

и горы тихо сдвинет от обиды.

***

Хоть утверждают, что видней со стороны,

мы часто взглядами других возмущены.

Живем в привычных заморочках, словно дышим,

или как храпа своего во сне не слышим.

Время кодов, железных дверей

***

Есть время обзаводиться добром

и время с лихвой избавляться от хлама.

Есть время, как мед, раствориться в другом,

и дни почитанья души своей храма.

***

Двенадцать строк – когда всклокочена душа

или взыграло ретивое, взвившись словом.

Пусть откровением оно не станет новым,

но пару строк перечитаешь, не дыша…

***

Пуст головою, как дитя,

мир в каждом новом из колен,

о правде и любви твердя,

сердцами чист и не растлен.

И тем щадяще-неполна

земная повесть прежних дней.

"Страшнее были времена,

но не было <скулим> подлей."

***

Даже водка "Граф Яблонский",

каждый третий нынче – знать!

На идейных перекрестках (если не упертый "в доску")

френч на фрак спеши менять.

Только к фалдам притерпелись,

бац! – объявлен новый тренд.

И легко податлив к вере, армячки бомонд примерил -

наш былинный сэконд-хенд.

***

На что нам Цезарь с Чингиз-ханом, Александр,

Наполеон – все, кто прославились войной?

Интриги, власть… Мир, как свихнувшийся кентавр,

копытом бьет, хоть с человечьей головой…

И с детства в памяти убийца-властелин,

рассказ о крови губкой впитываем мы.

Но знать не знаем – кто придумал инсулин

или наркоз, спас мир от оспы и чумы?

***

Воздвигнув идола по имени Комфорт,

и алтари для божества Политкорректность,

как встарь, колосс-цивилизация падет

пред грубой силой, в грош не ценящий народ,

где жертвой быть – веков закономерность.

***

Смешные были времена, когда стрелялись от позора,

за дорогие имена к барьеру шли без разговора,

и честью, не шутя клялись, давали слово офицера.

Как "ять", давно перевелись те благородные манеры.

И только плодовитый хам не переводится вовеки,

всепроникающий, как спам, как сон дурной о человеке.

***

Чем характерна эпоха диктата

или застоя, что сутью – одно?

Тем, что толстуха поет Травиату,

Ленскому – семьдесят, в бабках давно

Анна Каренина, Чацкий под стать ей,

в роль "инженю" взгромоздилась мадам…

Так, с недвижимой ЦКовскою знатью,

всё в соответствии и по годам,

главное – сутью окаменелой,

обызвествленьем телес и мозгов.

И засекреченность Полишинеля

с грифом "навечно", как ржавый засов.

***

Нас отучают от брезгливости,

нас избавляют от приличия,

и отлучают от содружества -

мы, как начинкою пирог,

густой прослоены тоскливостью, в

глубь нашпигованы опричниной,

потом прощупают на мужество.

То, что сейчас – еще пролог…

***

В те годы – до мобильных телефонов -

когда в любви возможен был обман,

наивность мы хранили непреклонно

и миф про полу-полный свой стакан.

***

Самодовольно – туп и лжив ведущий барствует с экрана,

неутомимо он кружит над тайною чужих карманов,

над ранами чужих потерь, над сладкой падалью пороков

и оскорбляет ненароком, толкаясь в душу, словно в дверь…

***

Найти б Эвклида в современной беспредельности,

чтобы открыл закон – с запасом на года,

как с государством жить в строжайшей параллельности

и не пересекаться никогда.

***

Время кодов, железных дверей,

первородной ухватистой яви.

И надолго хватило идей,

снов о братско-общинной державе?

Спор с эпохой взведенных курков

долго ль выдержит ум человечий?

От возгонки в зло простаков

весь народ без разбора увечен.

***

Царь жалует, да гонит псарь

и нос дерет пред "черным людом" -

что в незапамятную старь,

что цифровые лизоблюды.

***

А кто-то из античных греков немало расточил тирад,

скорбя о нравах человеков – мол, беззаконье и разврат!

Созданья так себе, не спорю. В нас – пятьдесят на пятьдесят -

порода Каина. С любовью в миру не густо, это факт.

Нам не так уж много нужно

***

Неандертальский ген во мне,

как встарь, пугается пещеры.

Но обретя в ней кров и веру,

все страхи оттеснил вовне.

Теперь второе "я" – мой дом.

Ковчег, пусть в бедности невзрачный.

Как против тысячи у мачты,

мы с ним спина к спине – вдвоем.

***

Чем неприветливей природа,

тем нам милей родной очаг.

И дом свой – радость в непогоду -

лелеем, а не абы как,

где лишь бунгало в три жердины,

в щелях бамбуковый сарай,

ни печки нет иль хоть камина -

да и зачем? Кругом ведь рай.

***

А голубь воркует любовно,

и смело полощется в луже.

Апрель! Несомненно и полно

мир снова весною разбужен.

И мы капюшоны откинем,

затянемся воздухом талым,

мечтательно скажем: "Отныне!"

А вдруг? Ведь когда-то бывало…

***

Торопясь неумолимо -

«Здравствуй!», «Горько!» и «прости…» -

жизнь опять проходит мимо,

а могла бы и зайти…

***

Так небо в августе играло

причудливыми облаками,

что я невольно перестала

искать ответы под ногами.

То Небом посланы любовно

мне перистые откровенья -

все перво-замыслу подобны

и трепетны, как в день творенья

***

Куда ни глянешь – барахло,

сиюминутные затеи,

большой бессмыслице назло -

без счета, взбитой пеной, цели…

Божки тщеславье и Комфорт

ждут приношений сил и денег,

берут соблазном в оборот,

узду накинув из идеек.

***

Забыт идеал стоицизма, развенчан лет десять назад,

а прежние "крахи всей жизни", конечно, не розовый сад,

но все же подобье газона, где травка цветет по весне…

Милей Эпикура резоны с годами становятся мне…

***

Стать виртуозом выживанья,

не овладев наукой жизни,

платить исправно за познанья

и с безысходным оптимизмом,

лбом – о вердикт: "На пересдачу!"

С галеры университетов

не вырваться… Давно не плачу.

Жаль, в нашей бухте нет корветов.

***

И в чем же мудрость поколений?

В чем остеречь хотят детей?

"Не доверяйся – будь умнее!

Помалкивай – души своей

не открывай, люби с оглядкой."

Хорош совет на вираже!

Не жизнь, а "салочки" и прятки…

Поймешь родителей, уже

созреть успели для советов -

"водящий" их ловил не раз…

А опыт весь, и мудрость эта

в одном – «не верьте!» И весь сказ.

***

Все мы черпаем силы в всегдашнем "кому здесь легко?",

где земля – и мираж, и оазис, и чаша Грааля…

Но из наших пустынь не дарован счастливый исход.

Сиротинка-земля ждет любви и заботы…

Едва ли…

***

Разбитое корыто, рассохшийся баркас…

Уже и карта бита, и коготок увяз.

А там – пропасть всей птичке, пословица права,

играющий со спичками исходит на дрова.

***

Нам не так уж много нужно:

хлеб, очаг, любовь, беседа.

Если б не азарт натужный -

в чем-то превзойти соседа!

***

Никто не платит сверх назначенной цены.

И от других ты получаешь ровно столько,

насколько сам себя умеешь оценить -

и ни копейкой больше, как ни горько.

***

Вот в копилку дней еще год провалится,

медяки на дне – никто не позарится…

Не скосится глаз чужой, да завистливый -

не поют медяшки звоном монистовым.

Серебра бы мне, веселых полтинничков,

не дала бы им скучать в паутиночке,

собрала в мониста дни – любовалася,

и печали нет, что мало осталося!

***

Если чист ваш дом от сплетен,

то ребенок в нем растет

откровенен, добр и светел,

как известный "Идиот".

***

Держа небрежно сигарету,

одной рукой трясет коляску,

другой – впечатывает в ухо

неугомонный телефон,

И чудо! – спит малыш при этом,

под дым, святого Витта пляску,

и к мату привыкает слухом -

так легче смысл постигнет он…

***

Когда всё ТАК – смешно украшу свой домишко,

мне утешительна мышиная возня…

Когда всё ТАК – я на рассказ пущу мыслишки,

на мемуары, сказки, милые мне книжки,

хотя проглотит ТАК дом, слово и меня…

***

Проклятье наше – страхи и сомненья,

добро б сиюминутные – ведь нет!

Заботы – так вперед на поколенье,

а боль и скорби – вспять на много лет.

И кошка о своих котятах плачет,

но все-таки способна забывать…

Не ставит цели – жизнь переиначить,

сыта, свернулась кренделем… и спать.

***

Вечером – время уюта, а спозаранку – надежд…

День же не мой абсолютно, ряженый в сотню одежд.

Вечер подштопает лаской, всю без условий приняв.

Знать бы еще, что за маску выберет ночь для меня?

На распутье кто-то думой озабочен

***

В земном пути одно лишь просто -

не делать гадостей другим.

Про все "распутья-перекрестки"

мы лжем себе, когда грешим.

***

Не вздыхай – дети так же пойдут бездорожьем

наугад, наобум горделиво плутать…

Брось занудство, их взгляд не лови заполошно,

не кудахтай заботливо вслед, невозможно

эстафетою жизненный опыт отдать.

***

На распутье кто-то думой озабочен,

кто – монетку вверх, на решку и орла…

Кто с опаскою ступает по обочине,

кто – по степи, закусивши удила!

Кто свой выбор почитает непреложным,

и кто брел всю жизнь чужою стороной -

все идут путем единственно возможным,

на ладони нам начертанным Судьбой.

***

Реальность накатила паровозом -

со свистом, паром, лязганьем колес…

И кто-то между рельсами все разрешил вопросы…

Другой, средь одуванчиков резвяся по откосам,

их даже не заметил, не дорос…

***

Пока жалеешь сердцу памятных вещиц,

вполне терпимы сожаленья о минувшем.

Нет для пути еще очерченных границ,

судьбу поправить можно годом настающим.

Но кто-то врежет в Небесах по тормозам -

упрешься взглядом в СТОП от края и до края…

И сувениров, дорогих как образа,

не жаль огню предать, где жизнь вся догорает…

***

Догонять бесполезно – вовек не поспеть,

Но вреднее в строю на затылки глядеть.

Каждый – путник с рожденья, творец и искатель,

Есть тропинки для всех – может, просто посметь?

***

Мы в ответе за тех… За себя, за родимых, какими

появились на свет – легковерных, смешных дикарят.

За невзнузданных тех, с той поры, когда нас приручили,

держим горький ответ… и другие вдогон обвинят.

***

Какая разница – где волки взяли след?

Седок Савраски шалопай был иль прагматик,

Иль в сто умов житейских, мудрый математик?

Для бедных косточек на все – один ответ…

***

Выбирай, выбирай…

Почему бы порой не примерить

образ витязя в раме

на распутье былинных дорог.

Мы всё сами – кто б спорил! -

ум гордо не хочет поверить,

что за всем разветвленьем

сюжетов, подобно деревьям,

там, в бутылочном горле Судьбы,

предначертанный дремлет итог.

***

Дороги, которые мы выбираем…

Знать, сами не агнцы с трагичным прозреньем -

козлам по-овечьи свой путь доверяем

и близим свое на мангал приношенье.

***

Сообразительным – на юг или на запад.

Недальновидным путь на северо-восток.

При всех властях и тронах неизменно карты

ложатся так, и все гаданья нам не впрок.

***

Не спешите оставить позиции -

далеко еще до штыковой.

Это – только налет, репетиция,

просвистевшая над головой.

Предстоят еще битвы серьезные,

будет штурм осаждаемых стен…

А те всадники, издали грозные,

может, скачут, чтоб сдаться вам в плен?

Позавидуешь вдруг атеистам

***

А в уплату за данный нам разум

(а то гордые на дармовщинку)

человек страхом смерти наказан,

Богу-Небу молясь по старинке…

И за дар философских изысков,

за подобность Творцу в созиданьи,

бьемся лбом в поиск истин и смысла,

объясняя абсурд мирозданья.

***

Просветил бы, кто знает ответ на вопрос:

как, соблазном ли душ, искривленьем пространства,

поклоненье Миссии – кто назван Христос -

заслонило Творца в сотнях лет христианства?

***

Плетет лукавый гороскоп витиеватые прогнозы,

прочтешь – и радужные грёзы растопят душу и сугроб!

Нам птицу-Сирина подай, надежд беззубых на подмогу.

Вот потому всё ищем Бога и очень смутно верим в рай…

***

Все религии – стоны бессилия.

Вера в Высшее – вдохи восторга,

входит в душа она без усилия,

не гнетет ни виною, ни долгом,

позволяя нам быть не просителем,

искупающим грех с колыбели,

а познать восхищение зрителя,

и причастность к познанию цели…

***

Приходит день, и возглашает мытарь:

«Не собирай себе сокровищ на земле.»

Приходит день, когда, забыв убитых,

апостол учит с нимбом на челе.

Блаженны пострадавшие за веру,

отринувшие отчий свой порог

и тело усмирившие примерно,

и знающие, чего хочет Бог…

А я не знаю – хоть мозги сломай,

кого Он любит, да и есть ли светлый рай?

***

Сколько же выглянет нас из земли,

по преимуществу дряхлых и старых,

если воскреснем? Избавь-сохрани

нас, Милосердный, от щедрого дара!

***

– Ты девочку не пожалела…

– Чем раньше смерть – тем путь светлей!

– А ты, признайся, не хотела местами поменяться с ней?

– Ей все равно, что здесь, в болезни,

что рядом с Господом в раю.

(И все ж хлопочешь – чем полезней утробу ублажить свою)

– Зачем ей жить, раз невозможно

создать семью, иметь детей?

(А мне, чем дальше – тем тревожней и атеисты всё милей.)

***

Хотя б одного, озверевшего Савла -

из тех, кто одежду делил у Креста -

Вернуть в человеческий облик! И славно…

И жизнь моя будет не вовсе пуста.

***

Благословите! Но не мимоходом,

движением привычно-машинальным,

заблудшую из Вашего прихода

овечку, что в лугу пасется дальнем,

а так, что б на мгновенье показалось,

что девяносто девять – позабыты!

Мечтанья дерзки, в них смиренно каюсь

и верю – Вы не будете сердиты…

***

Не сотвори себе кумиров

из самых близких и любимых,

Не оскорби величье Бога

служеньем идолам земным.

О них молиться слишком страстно

и бесполезно, и опасно,

Господь за то карает строго -

по силе преданности им.

***

Мне трудно допустить и на минуту,

что верит кто-то, будто шар земной

возник однажды просто, сам собой.

Творцом зовите или Абсолютом,

но Разума игрой задуман мир.

Лишь чудо осознай – устройство зренья,

иль бабочки волшебное рожденье –

чтоб пылью стал пред Ним земной кумир.

***

Гнев Божий страшен только тем,

кто и людей привык бояться.

***

Позавидуешь вдруг атеистам:

этой легкости бесшабашной,

этой мысли, горчащей и чистой,

не вымучивающей ответ…

Их свободе, простой и бесстрашной,

как хотелось бы мне научиться!

Среди тысяч Галактик – букашка,

дерзко кары боюсь… Ну, не бред?

***

Не больше и не меньше сам Создатель

душой твоею занят не шутя -

как золота крупицу ждет старатель?

Я искренне завидую, мечтатель,

что ты эгоцентричен, как дитя.

***

Когда Бог создал мир из пустоты,

фантазии в живое воплощая,

как мать во чреве, дивно ощущал Он

ту первую пульсацию мечты…

***

Живущий совестью и верой – обречен…

Он безоружен перед злом, он раб закона,

В запретах бьется, как олень в плену загона,

не в праве мстить, лишь в грудь удар принять плечом.

***

Когда б принц Гамлет на Востоке где-то жил,

в пустых метаньях и сомненьях не чудил.

Христианин перед злодейством был бессилен,

а там давно бы за отца он отомстил.

***

Расслабься и доверься Богу -

судьбою все предрешено…

Земною логикой убогой

жизнь подстраховывать смешно,

чтоб опасеньем за грядущий

отравлен не был день текущий.

***

И в день шестой Творцом был создан человек,

хоть из земли, однако образом – подобен.

Так просто сказано! – и вот за веком век,

ломают голову: как Образ Тот устроен?

Догадка робкая возникла: ведь Творец

"дитя" в соавторы почти берет недаром!

Пусть имена животным даст он – так Отец

стремленье к творчеству хотел вдохнуть в Адама.

Не о природе мой стишок

***

Во многих сферах я бездарность грешу,

но за одно себе без скромности похлопаю.

Есть к языкам способность, я на двух пишу:

на русском сносно, безупречно – на эзоповом.

***

Я не помню стихов, отлетевших от губ:

пузырей мыльной пены – в родстве иллюзорном,

или зыбких проталин в узоре оконном,

в отрешенности – песнь глухарей на току,

Я не помню в эфир упорхнувших стихов,

истончив при огранке души пуповину,

их отстрелянной гильзою под ноги кинув,

или горстью пыльцы – до созвездия Слов…

***

Я пробудилась ото сна

сегодня бездарью печальной -

был, выражаясь тривиально,

источник вычерпан до дна…

Но всё тащу, хоть и грешно,

неловкий чемодан без ручки,

и в столбик нервных закорючек

так важно мысль облечь… Смешно.

***

Обрывки строк кружатся на ветру,

листве вдогонку улетают рифмы, фразы…

В осеннем восхитительном экстазе

поэтов тянет магнетически к перу!

А может быть, восторги в листопад

даны Творцом, Поэтом Созиданья?

Любовно сочинял Он мирозданье

и добрый отзыв от людей услышать рад?

***

Штопает озоновые дыры,

чинит плащ свой матушка-Земля,

им от беспощадного Ярилы

всех укроет, жизнь нам сохраня.

И любовь, как Землю атмосфера,

нас оберегает от тревог.

Штопать надо всё, что уцелело,

разыскать заветный свой клубок…

***

А мне бы легкое перо – живописать зимы красоты!

На пейзажистах доброхоты не вымещают вроде зло?

Ах, мне бы менестреля дар, элегий в честь прекрасной дамы…

Тпру! Стойте мысли, не туда мы,

шаг влево, вправо – и скандал.

***

Как поэты сродни эксгибиционисту -

тайну сердца, что прячу и от дружеских глаз,

с наслажденьем хочу припечатать к странице,

ощутив себя снова халифом на час.

***

Вот гирька до полу дошла, об землю стукнули качели.

Случались ли чудней дела, чтоб о любовной канители

читать и странно, и смешно, а чаще скучно до зевоты?

С таким изъяном чувств грешно

мне рифмоплетствовать сверх квоты.

***

Уж коль берут тайм-аут даже соловьи,

а не волнуют кровь с заката до заката,

то наш бесхитростный девиз "Не утоми!"

должны блюсти мы, словно клятву Гиппократа.

***

Будет шутка юмора и слеза печали,

будет аут ступора и бойкот молчания,

эпиграмма дерзости, покаянье совести,

и безумство ревности, и смущенье робости,

доброта наивности, хитрость лицемерия,

боль невозвратимости, страхи суеверия,

миражи фантазии, трепет предвкушения…

И тьфу-тьфу, не сглазить бы – перл стихотворения!

***

Я с материнским всепрощеньем -

они ведь голы, как на блюде -

возможный камень осужденья

за все стихи встречаю грудью.

В них, будто в стеклышках мозаик,

дробится авторская сущность.

А как без притч, химер и баек

мне скрасить цельную докучность?

***

Настроенье, зерном в строку,

и упругим побегом – ритм,

ствол в годичных кольцах разлук,

в сердцевине – пират Кариб.

И раскидистой кроной – сюжет,

ветви памяти, лист блажит…

Да, такая вот жизнь, поэт,

не подкрасишь ее, не прожив.

***

«Птица невысокого полета» -

Скажешь, и неловко отчего-то.

А смотри, как радуется лету

и щебечет весело при этом.

Неприметна серенькая птица,

с ласточкой небесной не сравнится,

но ведь корм ничей не отнимает.

Птичка Божья – пусть себе летает!

***

Вторая четверть у Луны, брожу по гальке, жду прилива…

Еще не видимой волны, вдали качнувшейся лениво.

Все поняла… не тороплю. День, два – и голыми руками

проворных слов я наловлю, что к берегу идут строками…

***

Стихи – нет лучше формы, где пожалиться

уместно: с чувством, с толком, без зазрения,

с наивной изощренностью страдательной…

Под ногти – иглы! Плаха – шапито…

Ведь в жизни редко случай представляется

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.