Карл Ольсберг
Дас Систем

Посвящается Каролине

Но я дал тебе жизнь!
Что ещё мог ты дать?
Все, что правильно было!
Тебе меня не понять.

Emerson, Lake & Palmer[1] «Karn Evil 9»

Глава 1

Международная космическая станция (МКС)

среда, 14:58

Пронзительный вой сирены запульсировал на всю станцию. Тон сигнала предупреждал о предпоследней степени опасности – серьёзном системном сбое, требовавшем незамедлительного человеческого вмешательства.

Андрэа Кантони вздрогнул. Только не это! Шариковая ручка, с помощью которой он в этот момент документировал состояние колонии дрожжевых грибов, выскользнула у него из руки. Завертевшись волчком, она медленно поплыла прочь. Кантони попытался схватить её, но лишь сообщил ей дополнительный импульс, она закружилась ещё быстрее и, устремившись вперёд, словно миниатюрная ракета врезалась в один из ноутбуков, закреплённых на стенах лаборатории, и затерялась в хаосе из аппаратуры, материала для проведения экспериментов, инвентаря и пластмассовых трубок.

Чёрт с ней, с этой ручкой. Это была уже третья, потерянная им на борту Международной космической станции. Ручки были в числе тех немногих вещей, недостатка в которых здесь не было. Кантони думал, что обычные шариковые ручки не пишут в состоянии невесомости, и взял с собой на борт один из дорогих, словно рассчитанных на неземную нагрузку, письменных приборов. Юрий Орлов, русский, командир станции, лишь ухмыльнулся и сунул ему в руку дешёвый пластмассовый аналог с нацарапанным на нём рекламным слоганом российской авиакомпании, всегда работавший, правда, безотказно. Было это сто четыре дня назад. Он здесь слишком задержался, ей-богу!

Осторожно отталкиваясь руками, итальянец пытался двигаться с ловкостью рыбы. Но за всё время жизни на станции ему так и не удалось научиться тем плавным движениям, которыми Орлов менее чем за двадцать секунд перемещался из одного конца пятидесятиметровой станции в другой, не задевая ни одной перегородки между модулями.

Кантони сжал плечи, пролетая через узкий переход, который вёл из лабораторного модуля «Дестини» в узловой модуль «Юнити». Затем протиснулся в модуль «Заря», который некогда был сердцем станции, а сейчас использовался преимущественно как склад, так плотно забитый всякой всячиной, необходимой для жизни и работы на борту, что казался летающим сараем.

Наконец он добрался до «Звезды». Пространство в неполные десять метров в длину и три в диаметре было точно так же нашпиговано аппаратурой и приклеенными к стенам изолентой инструментами, как и вся станция. Определить местонахождение одного из десяти тысяч предметов на борту можно было лишь с помощью компьютера.

Орлова не было. Пристёгнутый к потолку жилого модуля спальный мешок был пуст. Кантони в растерянности озирался по сторонам, пока не догадался, что русский – в туалете, единственном месте на всей станции, где у каждого появлялось нечто вроде личного пространства.

Его взгляд застыл на мониторе центрального компьютера. «Перегрузка системы» – говорилось на нём. Сообщение об ошибке, которого Кантони ещё не видел. Насколько он помнил, его не предупреждали о такой ошибке в ходе технической подготовки. Он спустился к пульту управления и деактивировал мигающую кнопку тревоги. Сирена умолкла, но тут же раздался многоголосый писк – центр управления полётами требовал срочного разговора с экипажем.

Кантони собирался взять телефонную трубку, лежавшую рядом с пультом управления, когда услышал хлюпающий звук. Тут же распахнулась дверь туалетной кабинки, и Орлов вылетел к нему. Его растрёпанные черные волосы торчали во все стороны и придавали ему диковатый вид.

– Ты что натворил? – спросил он с сильным акцентом. Карие глаза злобно поблёскивали из-под кустистых бровей.

– Ничего я не натворил! – ответил Кантони, обороняясь.

Он не любил этого русского грубияна, особенно когда тот ругался.

Орлов ничего не ответил. Словно не слыша телефонного вызова, он оттолкнул напарника в сторону, впечатав его в откидной столик на стене, и припал к клавиатуре компьютера. Не переставая сыпать русскими ругательствами, он безуспешно пытался убрать сообщение об ошибке, чтобы вызвать главное меню. Наконец, он сдался и взял трубку:

– Орлов на проводе… да… понятия не имею, почему… перегруз системы… нет… я тоже не знаю… Сейчас запущу перезагрузку системы… о’кей.

Он положил трубку и долго держал нажатыми несколько кнопок сразу. Ничего не произошло. Он ещё раз выругался, открыл маленькую крышечку рядом с пультом управления и нажал находившуюся под её защитой красную кнопку. Сообщение наконец-то исчезло. Экран погас, а затем на нём появилась заставка запуска системы.

Орлов повернулся к Кантони.

– За последние две недели это уже третий раз, когда компьютер зависает! – в его голосе звучала нескрываемая досада.

– Я в курсе, – подтвердил Кантони.

Довольно сложно не заметить зависший центральный компьютер, когда ты паришь на высоте трёхсот километров над Землёй в управляемом им проклятом жестяном саркофаге, и твоя жизнь напрямую зависит от бесперебойной работы техники.

– Центр управления полётами не может объяснить, почему сработало оповещение об ошибке, – продолжил Орлов. – «Аппаратура в порядке, – говорят они, – сбой программного обеспечения тоже исключён». Сообщение об ошибке появляется лишь тогда, когда компьютер перегружен сложными вычислениями. Максимальная мощность системы ограничена одной шестнадцатой от этой нагрузки, исключительно на тот случай, если потребуется одновременная оптимизация всех систем на борту. В общем, компьютер в принципе не может быть перегружен.

Итальянец пожал плечами:

– Компьютер…

– Я больше не верю в проблему с компьютером, – медленно произнёс Орлов. – Я подозреваю саботаж.

На мгновение Кантони показалось, что он ослышался. Однако взгляд русского красноречиво говорил о глубочайшем недоверии и едва сдерживаемом гневе.

– Саботаж? Что… что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что кто-то залез в компьютер.

– Юрий, кроме нас двоих здесь никого нет.

– Вот именно.

– Ты считаешь, что какой-то хакер подключился к системе извне? Но ты же понимаешь, что это невозможно!

– Понятия не имею. Я знаю лишь, что всякий раз, когда это происходило, меня не было рядом с ним. В первый раз я спал. Во второй раз я был в «Дестини». А в этот раз – в туалете. Может, конечно, это и совпадение. Но я не верю в совпадения. Больше не верю!

Кантони почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он сжал кулаки и зажмурился. Спокойно. Он сделал глубокий выдох и сказал:

– Юрий, ответь мне ради Бога, почему я, по-твоему, намеренно вывел компьютер из строя?

Орлов ухмыльнулся, и его лицо, обрамлённое чёрной клочковатой бородой, сделалось совсем дикарским.

– Ты итальяшка – хитрый, но трусливый. Ты боишься быть здесь, наверху. Боишься, что техника откажет. Ты хочешь домой. Ты знаешь, что предписание гласит: если техника не работает, мы обязаны эвакуировать станцию и вернуться на Землю в спасательной капсуле «Союз». Центр управления полётами готов отдать такой приказ. Ты добился своего.

Орлов схватил Кантони за воротник синего комбинезона и притянул к себе. Тот почувствовал несвежее дыхание Орлова и запах немытого тела.

– Но командир здесь – я, и я тебе говорю, что мы не сдадим эту станцию! Мы останемся здесь, пока следующий экипаж нас не сменит! Понял?

Кантони чуть не потерял самообладание. Он еле сдержался, чтобы не ударить Орлова в его бородатую морду. Нельзя было поддаваться на провокацию. Серьёзный конфликт между единственными двумя членами экипажа станции мог привести к катастрофическим последствиям.

– Юрий, я не саботировал работу компьютера, – ответил он, плохо сдерживая ярость из-за чудовищного обвинения. – Я не знаю, что именно произошло, но я не имею к этому отношения. Поверь! Он открыто посмотрел в черные глаза Орлова и продолжил:

– Да, я хочу домой, хочу к жене и детям. Я здесь уже слишком долго. Но это для меня не повод рисковать нашими жизнями и судьбой станции! Ну разве можно меня в таком заподозрить?!

Своей выдержкой – а на борту он провёл намного дольше запланированных тринадцати дней – Кантони был обязан второму постоянному члену экипажа станции – американцу Нику Флетчеру, который почувствовал себя плохо и вернулся на Землю в шаттле, доставившем Кантони. При решении вопроса, кто будет замещать американца на станции до прибытия новой миссии, выбор Центра управления полётами пал на Кантони, потому что он представлял Европейское космическое агентство (ЕКА), которое после сокращения американцами бюджета стало основным инвестором станции.

Всем казалось, что он окрылён возможностью остаться на станции дольше. Обрадовалась даже Чилия (теперь она ещё больше гордилась им). Он же просто смирился. Пытался весело улыбаться и утешал себя надеждой, что следующая миссия стартует вне графика через два месяца и заберёт его. Но американцы снова не смогли запустить шаттл, и запланированные шестьдесят четыре дня растянулись более чем на сто. Ближайший запуск должен был состояться через две недели. Каждый день Кантони молился о том, чтобы ничего не сорвалось.

Он ненавидел узость станции, запах резины, дезинфицирующих средств и человеческого тела. Он ненавидел невесомость, которая то и дело отбирала чувство ориентации в пространстве и вызывала приступы тошноты. Он ненавидел скучные упражнения, которые спасали его мышцы от дистрофии, монотонный распорядок дня и эксперименты, которые часто казались ему бессмысленной трудовой повинностью.

Он ненавидел ощущение того, что лишь тоненький слой металла в несколько миллиметров отделяет его от среды, убивающей всё и вся. Большинство людей на Земле не догадываются, что полёт в космос продолжает быть опаснейшим приключением, в котором человек находится на передовой научно-технического прогресса. Метеорит величиной с ноготь или кусочек космического мусора способен пробить в обшивке дыру с кулак, тем самым в ту же секунду убить космонавтов.

Но больше всего Кантони ненавидел своё заточение с этим неотёсанным грубияном Юрием Орловым. Его командир был одним из самых опытных космонавтов мира. Он успел побывать на борту станции «Мир». Однако Юрий был ещё и человеком настроения и не считал нужным скрывать свою неприязнь к напарнику. Теперь у него разыгралась паранойя, и он выдвинул фантастические обвинения против Кантони, который, однако, был обязан сохранять спокойствие в сложившейся ситуации. К тому же, Кантони был биологом, а не профессиональным космонавтом.

– Исчезни! – прошипел сквозь зубы Орлов.

– Юрий, я…

– Исчезни! – рявкнул русский. – Видеть тебя не хочу!

Довольно!

– Ах ты, тупой русский идиот! – заорал Кантони. – Ты меня уже достал своими командирскими замашками, а теперь ещё истерику устраиваешь! Соберись, чёрт подери! То, что ты – командир, не даёт тебе…

Орлов изрыгнул длинное русское ругательство. После этого он схватил из стенного шкафа один из справочников по управлению станцией и запустил им в Кантони.

– Исчезни, саботажник! – прорычал он вне себя от ярости. – Если я ещё раз увижу тебя у центрального компьютера, сверну тебе шею голыми руками!

Кантони хотел уклониться от тяжёлого предмета, но поскольку он парил в невесомости, то лишь беспомощно всплеснул руками. Книга угодила ему в лоб, и его с силой отбросило назад. Несколько крошечных красных капелек повисло в воздухе.

Он ощупал голову и недоверчиво посмотрел на измазанные кровью пальцы. Затем бросил на Орлова взгляд, исполненный ненависти, но тот уже повернулся к компьютеру, игнорируя присутствие напарника. Поборов желание запустить в него книгой, итальянец медленно проплыл по шаттлу до модуля «Заря», долго искал аптечку, нашёл её под полиэтиленовым мешком для грязной одежды и наклеил себе пластырь на лоб. Рана была пустяковой, серьёзным было само происшествие.

Кантони понимал, что должен сообщить о поведении Орлова, но решил этого не делать. Здесь, наверху он был в заложниках у взбалмошного командира. «Просиживатели штанов» из Центра управления полётами ничем не могли ему помочь, а жалоба вконец испортила бы и без того скверное настроение Орлова. Если запуск состоится, то совсем скоро он окажется дома. А оставшиеся несколько дней как-нибудь переживёт.

Большинство из его сослуживцев отдали бы всё, чтобы оказаться на месте Кантони. А он всей душой тосковал по Чилии и детям, по маленькому домику на холмах Тосканы, по куску чиабатты, залитому оливковым маслом, и согретому лучами заходящего солнца бокалу кьянти. Тоска была настолько сильной, что ощущалась как физическая боль.

Единственное, что после долгого времени, проведённого здесь, его ещё впечатляло – вид из иллюминатора.

Вернувшись в лабораторию «Дестини», он позволил себе забыть об экспериментах и долго жадно смотрел на Землю, которая казалась такой близкой, но была такой недостижимой.

Сверху видно, какая у Земли тонкая атмосфера, – чуть толще кожуры огромного синего яблока. Всю красоту этого уникального места вселенной можно было оценить лишь на контрасте с пугающей абсолютной пустотой и холодом космического пространства. Но там, внизу, люди почти не задумываются об этом и ведут себя так, будто они мгновенно смогут перебраться на Марс, когда условия жизни на Земле будут окончательно погублены.

За скоплением облаков, которые с этой высоты напоминали пасущихся на лугу овечек, он разглядел очертания Ютландии и побережья Северного моря, которое беззвучно искрилось внизу. Гамбург вырисовывался грязно-серым пятном на ярко-зелёном ковре Северо-Германской низменности – кучка пепла рядом с извилистой нитью Эльбы.

Он отдал бы всё, чтобы сейчас оказаться там.

Глава 2

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

среда, 16:12

– То, что вы сейчас увидите, – настоящая мировая премьера, – объявил Марк Гелиус.

Он обуздал порыв провести рукой по своим чёрным коротко стриженым волосам, в которых к его тридцати трём годам уже проглядывала седина. Нельзя, чтобы кто-то заметил его волнение. Осмотрев себя, он удостоверился, что графитовый костюм от Gucci сидит на нем безупречно, а кофейное пятно на голубой сорочке не заметно. Шоу должно пройти на «ура», иначе его фирма Distributed Intelligence AG1, сокращенно D.I., прекратит своё существование. Чем обернётся провал для сотрудников, годами хранивших ему преданность, и для него самого, он запрещал себе думать.

Слегка подрагивающей рукой он нажал на клавишу ввода и запустил программу. Большой белый четырёхугольник, отбрасываемый проектором на стену конференц-зала, осветил лица членов наблюдательного совета. На них читался скепсис. Наибольшее сомнение выражали сведённые вместе кустистые брови Джона Граймса, представлявшего ключевого инвестора Change Capital Corporation. Водянистым взглядом из-под отвисших век он смотрел на проекцию экрана компьютера так, словно ждал, что вот-вот на нём появится сообщение об ошибке.

Марк повернулся к беспроводной клавиатуре.

«Привет, ДИНА», – напечатал он в окне ввода данных. ДИНА – сокращённое название от Distributed Intelligence Network Agent[2]. Так называлось программное обеспечение, разработанное фирмой Марка.

«Привет, Марк, – ответила ДИНА в окне вывода данных. – Как у тебя дела?»

Слова большими буквами высвечивались на стене. Кроме этого, они озвучивались громким и ровным женским голосом, раздававшимся из колонок мультимедийной системы и не вызывавшим подозрения в своей естественности. Синтезированный голос выдавало лишь неправильное ударение на нескольких слогах.

«Я немного волнуюсь, – напечатал Марк. – Сегодня у нас выступление перед наблюдательным советом».

«Ой, тогда я должна особенно постараться», – ответила ДИНА.

Марк взглянул на аудиторию. Андреас Хайдер, управляющий портфельными активами венчурной компании Earlystage Venture Capital, улыбнулся. Председатель наблюдательного совета Гельмут Везелинг тоже удостоил Марка улыбки, правда, скорее, уничижительной.

Джон Граймс не улыбался.

– К чему это? – спросил он сдавленным типично британским голосом.

– Сейчас я представлю вашему вниманию новую разработку, – сказал Марк и, вложив в голос остатки гордости за проект, объяснил, – Это модернизированный пользовательский интерфейс ДИНЫ. Нашим клиентам больше не нужно учиться сложному синтаксису поисковых запросов. Теперь они могут задавать вопросы легко и просто, на естественном языке. Сейчас я вам это продемонстрирую.

Он напечатал: «Какое сегодня атмосферное давление в Гейдельберге?»

– Сейчас атмосферное давление в Гейдельберге составляет 756 миллиметров ртутного столба, – сказала ДИНА синтезированным голосом.

«А каким будет давление там завтра в 15:00?»

– Завтра в 15:00 атмосферное давление в Гейдельберге составит от 765 до 768 миллиметров ртутного столба.

– Как вы можете убедиться, ДИНА ведёт вычисления по сложной климатической модели, – объяснил Марк. – Вы можете задать любой вопрос о погоде в Германии, ДИНА постарается на него ответить, исходя из результатов расчётов.

Граймс вперил в Марка свои лягушачьи глазки, словно тот был аппетитной мухой. Он свёл кончики пальцев и оттопырил нижнюю губу, как делал всегда, когда собирался задать один из своих страшных вопросов. Марк предвидел вопрос: сколько дополнительной выручки эта новая технология принесёт за следующие шесть месяцев?

Граймс наклонился вперёд:

– Можно мне клавиатуру, пожалуйста?

В изумлении Марк передвинул клавиатуру и мышь на другой край стола. До этого момента Граймс никогда лично не изучал разработки D.I.

«Какая погода в Рио-де-Жанейро?» – напечатал он.

– Моя модель генерирует погодные данные лишь для Германии, – произнесла ДИНА.

Марк улыбнулся и кивнул своему партнёру-соучредителю и техническому директору Людгеру Хамахеру, сидевшему между Граймсом и Хайдером. Людгер был бледен и напряжён. Мэри Андресен, финансовый директор, тоже заметно волновалась. Она, как никто другой, знала, когда именно у фирмы закончатся средства. До дня, когда Марку придётся заявить о банкротстве, оставалось не более восьми недель. Если только не произойдёт чудо.

«Какая погода будет 30 февраля 2012 г.?» – напечатал Граймс.

– В 2012 году в феврале только 29 дней. Подтверждающий кивок от Андреаса Хайдера.

Гельмут Везелинг царапал что-то в блокноте. Должно быть, он пытался проверить, является ли 2012 год високосным.

«Хорошо, какая погода будет 29 февраля 2012 г.?»

– Мощности моей модели недостаточно для долговременных прогнозов. Пожалуйста, ограничьте временной диапазон десятью днями.

«Какая погода будет в следующий четверг?»

– Для какого города вы хотели бы получить прогноз?

«Гамбург».

– В четверг в Гамбурге будет немного облачно с прояснениями. Ожидаемая доля осадков составит от 0,00 до 0,05 литра на квадратный метр.

Лица членов наблюдательного совета просветлели. Марк молча ликовал. Он и не мог себе представить, что Граймс будет лично общаться с ДИНОЙ. А ДИНА держалась на высоте. Он непременно объявит благодарность Людгеру и его команде после заседания.

«Какое атмосферное давление в Гейдельберге?» – напечатал Граймс.

– Сейчас атмосферное давление в Гейдельберге составляет 756 миллиметров ртутного столба.

«Каким будет давление там завтра в 15:00?»

– Атмосферное давление в Гейдельберге завтра в 15:00 составит от 815 до 834 миллиметров ртутного столба.

Марк насторожился. Значения отличались от тех, которые ДИНА назвала раньше. Он не особо разбирался в метеорологии, но эти цифры показались ему довольно высокими.

«Каким будет давление в Гейдельберге завтра в 15:00?» – повторил Граймс свой запрос.

– Атмосферное давление в Гейдельберге завтра в 15:00 составит от 159 до 173 миллиметров ртутного столба, – объявила ДИНА своим ровным, лишённым эмоций голосом.

Марк похолодел от ужаса.

– Экстремальные перепады давления в Гейдельберге, – сказал Граймс и состроил довольную гримасу.

– Давайте-ка позвоним в Немецкий Гидрометцентр и попросим их объявить штормовое предупреждение. Или лучше порекомендуем эвакуировать город. 175 миллиметров ртутного столба – тут уже без кислородной подушки не обойтись.

– Похоже, ваша модель барахлит, – произнёс Гельмут Везелинг, обладавший «даром» подмечать очевидные вещи.

Андреас Хайдер грустно покачал головой.

Марк в поисках спасения обернулся к Людгеру, который хранил молчание, подперев голову руками. Возникла неловкая пауза.

– Эффект бабочки, – попытался заполнить паузу Марк.

Когда-то он читал в одной экономической газете статью о теории хаоса.

– В сложно организованных системах могут наблюдаться удивительные явления при незначительных изменениях внешних условий. Учёные называют это эффектом бабочки. Например, взмах крыла бабочки в Токио, может чисто гипотетически вызвать ураган во Франкфурте.

– Ураганможет, авакуумнет, – сказал Граймс. – Кроме этого, я сегодня разговаривал по телефону с Мартенсом из страховой компании Universia. Он рассказал мне, что ДИНА часто допускает ошибки и поэтому Universia не хочет продлевать договор.

Он взял паузу, чтобы придать значимости своим словам. Они прозвучали, как смертный приговор.

Марк недооценил коварство Граймса. Он ещё надеялся уладить проблемы со страховой компанией. В любом случае, он хотел придержать новость о том, что D.I. вот-вот потеряет последнего крупного клиента, и подумать не мог, что Граймс лично позвонит кому-либо из них. Это неэтично. Однако, являясь председателем попечительского совета, Граймс имел полное право так поступить.

Смотреть на аудиторию не имело смысла – было очевидно, что Марк лишился поддержки совета. Даже представить, чтобы кто-то в сложившейся ситуации захотел инвестировать в фирму, которая на протяжении последних пяти лет не приносила и малой доли запланированного дохода, оказалось невозможным. Позиция инвесторов была ему отчасти понятна – их головы занимали только цифры, и никто не имел представления о технологии, которая стояла за этими цифрами, о мастерстве программистов, о труде и творчестве, инвестированном в ДИНУ.

Перспективы у D.I. были самые мрачные. Однако и до этого момента тучи сгущались много раз, и Марк никогда не прекращал бороться. Не сдастся он и теперь.

– Мы с Мартенсом обсуждаем проблему, – сказал он и попробовал придать своему голосу нотку оптимистического пафоса, которая помогала ему раньше выходить сухим из воды.

Однако он ясно слышал, что его голос звучит подавленно.

– Мы разберёмся со всеми сложностями. Я обещаю.

– Вы обещаете! – Граймс покачал головой, словно Марк сказал нечто невразумительное. – Вы столько всего наобещали, господин Гелиус. Только ничего не исполнили. Ваше программное обеспечение никогда не работало должным образом, и если вы продолжите в своём духе, то оно никогда и не заработает. Мы поняли это слишком поздно.

– Марк, а как выглядит график заключения сделок? – спросил Андреас Хайдер. – Нет ли у тебя на примете крупного клиента, который смог бы компенсировать уход страховой компании?

Андреас всегда пытался вывести разговор из тупика и направить его в конструктивное русло. Вот за это Марк его и любил.

– Мы получили устное согласие от Xtragene на симуляцию сложных химических реакций на клеточном уровне, – сказал он. – Речь, правда, о небольшом заказе, но я уверен, что…

– Даже если Universia не убежит от вас, то денег у фирмы хватит, минуточку… – перебил его Граймс и извлёк клочок бумаги из своего «дипломата», – в лучшем случае, на десять недель. Я сомневаюсь, что D.I. за это время выйдет на позитивное движение средств.

– Значит ли это, что Change Capital не готов одобрить увеличение капитала, о котором просит фирма? – спросил Гельмут Везелинг.

Придушить его мало. С тактической точки зрения, было крайне неуместно задавать такой вопрос и тем самым вынуждать Граймса делать заявление.

– Нет, это не так, – ответил Граймс.

Марк посмотрел на него с удивлением. В его сердце пробудилась робкая надежда.

Граймс уставился на Марка в упор, на его губах играла самодовольная улыбочка.

– Change Capital инвестирует средства в эту фирму при условии некоторых принципиальных изменений.

– Изменений? – переспросил Хайдер. – И что же, по-вашему, нужно изменить?

– На мой взгляд, – сказал Граймс спокойно, – Distributed Intelligence необходимо новое руководство.

Глава 3

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

среда, 17:15

– Да какое право он имеет требовать! Этот жирный хряк! – веснушчатое лицо Мэри, увенчанное копной рыжих волос, пылало от ярости.

– Полное, поверь мне, – Марк закрыл лицо руками. Они втроём сидели в конференц-зале, который члены совета директоров давно покинули. Пустые кофейные чашки, крошки от кексов и скомканные пакетики из-под сахара покрывали стол, словно обломки орудий поле битвы. Римские шторы были снова подняты и больше не скрывали захватывающую дух панораму порта и Эльбы, безразлично нёсшую свои воды в Северное море. Раньше Марк гордился этим видом и тем фактом, что D.I. могла себе позволить один из самых престижных офисов Гамбурга – на двенадцатом этаже Ганзейского торгового центра.

Сегодня эти помещения превратились в обузу.

Марк вздохнул.

– Он приберёт нашу фирму к рукам, а меня вышвырнет на улицу.

И добавил про себя с отчаянием: «У меня отберут дом. Юлия меня никогда не простит».

– Но ведь ты – основатель! Ты создал эту фирму! – сказала Мэри.

– И что с того?

– Без тебя не будет стратегической линии! Не будет видения!

– Граймсу не интересно видение, ему интересна прибыль.

– Какая близорукость! У нас – лучший в мире софт для…

– Лучший в мире софт? Не смеши меня! – Марка душили досада и разочарование. – Дерьмо у нас, а не софт! Ты же видела те вонючие расчёты, которые сделала ДИНА!

– Небольшая ошибка вычислений, с кем не бывает…

– В последнее время только так и бывает! Теперь я понимаю «Универсию». Зачем что-то моделировать, если результатам этого моделирования нельзя доверять? В главном Граймс прав: ДИНА просто-напросто не работает!

Воцарилась тишина. Оба повернулись к Людгеру, который всё это время сидел белый как мел и не раскрывал рта.

– Скажи уже что-нибудь, – потребовал Марк. Людгер отрицательно повертел головой.

– Что происходит, чёрт подери? Раньше ДИНА не доставляла никаких проблем. Неужели так трудно написать софт, который будет работать?!

Людгер посмотрел на Марка, и его узкое лицо, всегда излучавшее спокойствие и самообладание, воплощение чистого рассудка, вдруг перекосило.

– Работать? – голос его дрожал. – Да какое понятие ты имеешь о нашей работе?

– Действительно, куда уж мне? – Марк обеими руками вцепился в край столешницы, чтобы не подпрыгнуть. – Я всего лишь – экономист, а не долбанный гений-программист, как ты. И я понимаю лишь то, что нас отсюда выставят на улицу из-за того, что ты и твои программисты не справляетесь со своей работой!

– Довольно! – не желая дальнейших пререканий, Людгер встал из-за стола и покинул конференц-зал.

Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Такое бурное выражение эмоций Людгер позволял себе крайне редко.

Марк смущённо посмотрел на Мэри. Он понимал, что был несправедлив к Людгеру, – его команда работала в несколько смен, чтобы успеть закончить новую версию голосового интерфейса к заседанию попечительского совета. Ошибки при такой спешке – это нормально. Но фирма не могла себе позволить ни единой ошибки, ведь речь шла о выживании!

– Наверное, я должен извиниться перед Людгером, – сказал он.

– Не переживай, – ответила Мэри. – Людгер понял, что ты был на взводе. Лучше иди домой и остынь! Сегодня был тяжёлый день. Завтра ты спокойно поговоришь с ним, и всё встанет на свои места.

Марк посмотрел на наручные часы – золотые Audemars Piguet с чёрным циферблатом, соблазниться которыми он позволил себе пару лет назад в экстазе после обещания первой большой инвестиции. Он кивнул. Было всего лишь полшестого. Но в том состоянии разочарованности, усталости и измотанности, в котором он пребывал, шансы наломать ещё больше дров, разговаривая с Людгером, возрастали.

Когда Марк вышел из конференц-зала, сотрудники, находившиеся в открытом пространстве офиса, встретили его вопросительными взглядами. Только что Людгер пронёсся пулей мимо них, – и все догадались, что совещание прошло плохо, а руководители поссорились. Людгер имел право злиться. Его команда была безупречна. У Марка сердце разрывалось при мысли, что скоро им придётся распрощаться. Рабочие места сохранят лишь за парой из них.

Марк хотел приободрить людей, пошутить, сказать что-нибудь, что развеяло бы страх. Но в голову приходили лишь избитые фразы. У него перехватило дыхание. Пришлось, ни на кого не глядя, молча покинуть офис.

Глава 4

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

среда, 18:02

Марк не решался открыть изящную белую дверь своего особняка в районе Поппенбюттель на севере Гамбурга. Он не представлял, как сообщит жене, что вот-вот лишится работы. Юлия происходила из уважаемой гамбургской семьи и очень дорожила своей репутацией в глазах чопорных соседей. Она не перенесёт позора быть женой человека, вдруг оказавшегося на улице.

Усилием воли он прогнал дурные мысли и постарался сосредоточиться на приятных мелочах, ждавших его дома: холодное пиво, тёплые объятия Юлии и, может быть, нечто большее. Он сделал глубокий выдох и повернул ключ в замке.

Юлия сидела перед телевизором и смотрела какую-то глупую телевикторину. Услышав, что он пришёл, она выключила телевизор и встретила его кокетливой улыбкой:

– Ну?

Марк посмотрел на неё растерянно:

– Что «ну»?

– Ничего не замечаешь? Марк подмигнул.

– Ты была у парикмахера? Классная стрижка! Юлия надула щёки.

– Что за чушь! Посмотри на платье! Тебе нравится?

Тина говорит, оно мне безумно идёт!

На Юлии было изящное коктейльное платье из тёмно-красного хлопка. Тина была права, платье подчёркивало стройную фигуру Юлии и гармонично сочеталось с её светлыми волосами до плеч.

– О да, очень красиво.

– Купила со скидкой! За 800 евро вместо 1200! Марка зазнобило. Выложить 800 евро за платье, не задумываясь. На их счёте уже был жирный «минус», да вдобавок – ипотека за дом. Он нервно сглотнул.

– Ещё что-нибудь купила?

Юлия потупила взгляд. Пойманная с поличным, она выглядела пленительно.

– Небольшую мелочь, – она виновато улыбнулась. – Сумочку. Я просто не могла её не купить! Она же идеально подходит к платью! И туфли, конечно. У меня ведь нет тёмно-красных. Это всё, правда.

– Сколько? – просил Марк.

Юлию напугала перемена в его голосе.

– Около пятисот. Ну, ещё туфли, но на них тоже была скидка. Ты же не злишься, правда?

У Марка в голове не укладывалось. Раньше ему нравилось, что его жена одевается красиво и умеет себя изящно подать. Когда они вместе выходили в свет, он ловил на себе завистливые взгляды и потому гордился своей женой. Но в последнее время долг на её карте приобретал угрожающие масштабы. Ему даже звонили из банка. После этого он по меньшей мере дюжину раз просил Юлию быть экономнее. Но она выросла в обеспеченной семье и была избавлена от необходимости учиться считать каждый доллар, зарабатывая тяжёлым трудом.

Он сделал глубокий вдох и, выдохнув, сказал:

– Дорогая, я тебе уже сто раз говорил. Так дальше не пойдёт! Мы должны экономить! Я, в конце концов, не миллионер!

– У тебя ведь есть фирма! Ты столько раз говорил, что, когда вы выйдете на биржу, то.

– Но мы не выходим на биржу, чёрт возьми! – его голос сделался резким помимо его воли. – Никто уже не выйдет на биржу! Читай иногда газеты вместо того, чтобы всё время смотреть дурацкие шоу! Тогда ты будешь в курсе! Я – не богач и не разбогатею, – он вздохнул. – Наоборот. Похоже, что скоро я стану безработным.

Юлия широко распахнула глаза.

– Что?

– Джон Граймс хочет вышвырнуть меня из правления.

– Но это невозможно! Фирма ведь принадлежит тебе!

– Мне принадлежит несколько долей, да, но фирма зависит от вкладов инвесторов. Они могу поступить со мной, как им вздумается.

Юлия всхлипнула. Слёзы побежали по её милым щёчкам. Мелко задрожала нижняя губа. Она открывала и закрывала рот, не произнося ни слова.

Марк хотел обнять её, утешить, пообещать, что всё образуется, что он выдержит эту передрягу. Но тут Юлия прошипела:

– Надо было слушать папу! Он всегда говорил, что твоя фирма – воздушный замок. А я тебя защищала. Я тебе верила, – она всхлипнула. – А ведь он был прав всё это время. Он меня предупреждал в самом начале, что я выхожу замуж за неудачника.

Марк оцепенел.

Неудачник. Ещё пару дней назад он рассмеялся бы, услышав это слово в свой адрес. Может быть, он не успел разбогатеть, но он создал успешную фирму и сохранил её в тяжёлые времена. Он обеспечил работой две дюжины людей. Вряд ли его можно было назвать неудачником.

Всё изменилось. Сейчас это слово ранило его так сильно, как ранит фраза, за которой кроется правда.

Сейчас, когда ему так нужна была поддержка, Юлия нанесла удар под дых. Он чувствовал, что всякое произнесённое им слово нанесёт непоправимый ущерб, но уже не держал себя в руках.

– Вот и беги к своему папочке и поплачь у него на коленях! – прорычал он. – Глядишь, он тебе парочку шикарных платьев купит!

В глазах Юлии вспыхнула ненависть. Наступило тягостное молчание. Она медленно кивнула головой.

– Ладно. Я ухожу!

Её родители жили рядом, в роскошном особняке в стиле ар-нуво с двумя гостевыми спальнями. Иногда, когда Марк уезжал в командировки, Юлия ночевала там. С высоко поднятой головой она удалилась. Когда грохот от хлопнувшей двери стих, Марк остался наедине со своими мыслями в полной тишине.

Глава 5

г. Пало-Алто, штат Калифорния,

среда, 13:03

Норман Рид посмотрел на часы. Начало второго. До конца утренней смены – чуть меньше часа. Совсем скоро он съест парочку гамбургеров в Carl’s Jr., поедет домой, отправится на боковую, а затем вечером, как обычно, встретится со своей подружкой в «Этернии». Он посмотрел в окно. Небо было чистым, лишь редкие перистые облака свидетельствовали о том, что ветер, не прекращая, дул со стороны океана, отчего загар лёг бы ровно и красиво. Идеальные условия для сёрфинга. Однако Норман давным-давно не стоял на доске – лет с шестнадцати, когда его тело ещё было атлетическим. С нынешним брюхом, как у него, на пляже делать нечего. Но ему было всё равно. Он давно перешагнул рубеж, за которым уже перестают стыдиться собственной полноты.

Жрать он начал после несчастной любви – заедал стресс. А когда заметил, во что превратилось его тело, то пути назад уже не было. С тех пор вкус мороженого Ben & Jerry’s с грецким орехом и кленовым сиропом занимал в жизни Нормана почти такое же место, как и хороший секс. Но и о сексе он не беспокоился. Сейчас совсем не обязательно ходить по вечеринкам в поисках утех – есть же Интернет.

Единственной серьёзной проблемой из-за полноты был пот, тем более здесь, в Калифорнии, где приходилось «попотеть», чтобы не вспотеть. Поэтому он предпочитал держаться в кондиционируемых помещениях, таких как, например, это – его рабочее место, в ультрасовременном здании из стекла и бетона посреди Кремниевой долины, в самом сердце Интернета.

Норман гордился тем, что работал в одной из самых крупных компаний сферы информационного поиска. Целых два года. А это означало, что его опционы на покупку акций славно подросли в цене. На нём лежала ответственность за один из самых мощных вычислительных центров мира, и зарплата была соответствующей. Несмотря на это, работу свою он не очень любил. Она казалось ему простой и скучной. Ах, если бы можно было установить на один из охраняемых им суперкомпьютеров клиент «Этернии»! Разумеется, это было строго-настрого запрещено.

Его задачей было следить за производительностью серверной фермы, составлявшей сердце поисковой машины. Не самая захватывающая работа, однако в ней были свои плюсы. Никакого стресса. Норман ненавидел стресс. От стресса он потел.

Поисковый запрос из Интернета обычно обрабатывался за десятую долю секунды, несмотря на то, что в сети из тысяч ЭВМ хранилась информация более чем пяти миллиардов веб-страниц. Во время чрезмерного наплыва пользователей или в случае серьёзного сбоя время ожидания отклика увеличивалось до нескольких секунд, что сильно подрывало лояльность пользователей.

Норман следил, чтобы этого не происходило, – наблюдал за работой системы, собирал статистику, измерял ширину канала и заказывал новое аппаратное оборудование, когда производительности имеющегося становилось недостаточно.

Обычно нагрузка держалась на отметке значительно меньшей критического порога, но наплыв пользователей мог произойти в любой момент, когда где-то в мире случалась серьёзная катастрофа и по всей планете люди начинали искать информацию о произошедшем. Сейчас фирме с неполными тремя тысячами запросов в секунду максимальная нагрузка не угрожала.

Норман в очередной раз взглянул в журнал данных, в котором мерцала статистика за последние десять секунд.

Он остолбенел. Что-то тут не так. Среднее время обработки и производительность росли, а количество запросов практически не менялось. Так не бывает.

Что происходит? Вирус? Исключено. Только не с теми мерами предосторожности, которые компания ввела после того, как однажды из строя вышел целый кластер. Это случилось больше двух лет назад, ещё до его прихода, но те, кто пережил тот обвал, помнят о нём до сих пор.

Неполадки с оборудованием – единственное объяснение. Вероятно, вырубилась консоль. Но тогда производительность резко увеличилась бы и застыла. С нарастающим ужасом он следил за тем, как производительность ползёт к десятипроцентной отметке, которой она обычно достигает лишь ранним утром, когда в Европе ещё работают, а западное побережье США уже просыпается. Он чувствовал первые капли пота, которые собирались у него на лбу и в подмышках.

На отметке в одиннадцать процентов Норман схватил трубку телефона и набрал Джо из службы поддержки аппаратного обеспечения. Где-то один за другим из строя выходили серверы. Он с ужасом подумал об эффекте домино.

– Джо Грунер.

– Привет, Джо, это Норман. У меня тут производительность ползёт вверх при постоянных запросах. У вас где-то масштабная авария с железом.

– Никак нет, Хьюстон, – ответил Джо плохо похожим на Тома Хэнкса голосом. – Все системы на ходу.

– Ты уверен?

– Слушай сюда, рядовой Норман, займись-ка своей работой и не отвлекай меня от моей, о’кей?

– Ладно. Просто у меня тут. – он снова посмотрел на статистику и заморгал.

– Забыли, Джо. Моя ошибка. Всё в порядке теперь.

– Норм?

– Что?

– Завязывай с дурью, ну, ты понимаешь.

– Дебил.

Норман положил трубку. Что же всё-таки произошло? Неужели в инструменте измерения статистики, которым замерялась производительность, сидел баг? Маловероятно, ведь он работал с этим инструментом больше года, и тот всегда функционировал исправно. Если дело было не в железе, то на серверах шёл неизвестный процесс, требовавший высокой вычислительной мощности. Очень высокой. Но что именно? Скорее всего, не вирус, поскольку вирус атакует не процессы, а каналы. Он перепроверил данные, отправленные системой за несколько последних минут. Ничего подозрительного не нашлось. Точно – не вирус.

Но тогда что? Неужели кто-то нарушил запрет и установил софт на серверы? Может быть, компьютерную игру? У него захватило дух от представления о том, как невероятная вычислительная мощь ультрапоисковика хлынула на создание виртуального мира. Возник бы новый реализм. Но что за пустая фантазия? 3D-симулятора, способного работать в реальном времени на мощности этого кластера, попросту не существовало.

Норман понимал, что должен сообщить о происшествии. В конце концов, его работа заключалась в наблюдении за системой и объявлении тревоги в случае её подозрительного поведения. Однако что конкретно он мог сообщить? Кратковременное увеличение нагрузки, намного ниже уровня критического порога? Совсем не повод для беспокойства. Если бы он забил тревогу из-за этого пустяка, то его, вероятно, подняли бы на смех. Кроме этого, он поставил в известность Джо, а тот лишь посмеялся над ним. Если его в чём-то обвинят, то он смело переложит ответственность на службу поддержки аппаратного обеспечения.

Успокоившись, Норман стал смотреть в окно, пытаясь заглушить тоску, тлевшую в глубине его души, словно последняя головешка в потухшем камине. Тоску по дрожащей под его ногами доске и холодному ветру, развевающему его волосы, и пьянящему чувству скольжения по отвесной стене трёхметровой волны.

Глава 6

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

четверг, 6:58

Юлия смотрела на него своими синими глазами. Она не улыбалась, рот был чуть приоткрыт, губы влажно блестели. Её руки медленно прошлись по новому темно-красному платью, очертив фигуру, исполненную женственности в нужных местах. Юлия дёрнула плечом, скинула платье, словно полотенце, и осталась обнажённой.

Медленной грациозной походкой она подошла к кровати. Наклонилась над ним. Цвет её глаз изменился. В них появился светло-серый металлический отблеск. Рот скривился в насмешливой улыбке.

– Здравствуй, Марк. Как дела?

Она неестественно чётко произносила слова, а паузы между ними были слишком длинными. Этот голос принадлежал компьютеру.

– ДИНА! – выдохнул Марк.

Удивительное смешение чувств из желания и страха овладело им.

Она наклонилась ещё ниже, и её большие упругие груди почти коснулись его. Она нежно погладила его по голове, но рука была холодной, металлической. Рука скользнула по телу Марка, спустилась до колена и начала подниматься вверх по внутренней стороне бедра… Пронзительно завыла сирена. Дверь слетела с петель. Джон Граймс ворвался в спальню с огромным топором в руке.

– Извините, но вас придётся эвакуировать! – прокричал он и занёс над головой топор. – Давление составляет 172 миллиметра ртутного столба. Недостаточно для дыхания.

Топор со свистом вонзился в спину ДИНЫ. Но кровь не брызнула. Вместо этого её роскошное тело распалось на гудящий рой насекомых. Комната вмиг заполнилась мухами. Их жужжание слилось со звоном будильника.

Марк подскочил на кровати и машинально отключил будильник, пищащий на ночном столике. В темноте жужжала муха.

Он повертел головой, чтобы очнуться, но тут же пожалел об этом. Неудивительно, что ему приснилась эта адская чушь. Вчера вечером, сидя перед телевизором, он опорожнил целую бутылку красного вина в тщетной попытке отогнать мысли о происшествиях дня. По крайней мере, ему удалось заснуть. Однако реальность навалилась на него после пробуждения с ещё большей беспощадностью.

Две таблетки аспирина, долгий горячий душ и пара тостов с ветчиной и крепким кофе помогли ему вернуться в привычную физическую форму. Он не мог позволить себе раскиснуть. Только не сегодня. На кону была не только его судьба, он думал обо всей команде, о сотрудниках, которые доверяли ему, в тяжёлые времена последовали за ним, отказались от более выгодных предложений, доказав преданность фирме.

Трудно было сказать, что начнёт вытворять Граймс, если Марк уйдёт и перестанет его сдерживать. Он обязан решить свои проблемы, даже если сейчас и не представляет, как заставить это чудо свершиться.

История D.I. была чередой умопомрачительных побед и провалов. Лицо Марка украшало обложку одного солидного журнала о бизнесе. Его титуловали как одну из величайших надежд новой экономики[3]. Программное обеспечение ДИНА собирало призы на международных выставках. Но после краха новой экономики оборот фирмы упал глубоко ниже прогнозов. Инвесторы постепенно уходили. Не один раз казалось, что D.I. разделит судьбу таких фирм, как: Boo.com, Brokat, Kabel New Media[4] и прочих закатившихся звёзд перспективного венчурного бизнеса.

Каким-то чудом Марку удавалось находить инвесторов, готовых доверить ему свои деньги. Марк понимал, что дело было в его искреннем восхищении фирмой и её продуктом – ДИНОЙ, его умением заразить этим восхищением других. Но более важным фактором выживания фирмы было его категорическое несогласие принимать поражение, решимость продолжать дело, даже если впереди не маячило никаких перспектив. Несгибаемая воля к победе была, по мнению Марка, залогом всякого долгосрочного успеха.

Он хотел позвонить Юлии, но отказался от этой мысли. Разумнее было немного подождать и дать ей остыть. Сегодня вечером он приедет к ней с огромным букетом цветов и увезёт домой, и всё у них снова будет хорошо. Страсть между ними немного угасла, но они всё ещё были отличной командой, и он не видел причины зачёркивать прожитые вместе годы из-за пустячной ссоры.

Он ощущал, как уверенность медленно возвращается к нему и начинает определять ход мыслей. Уверенность – первый шаг на пути к успеху. Марк сел в свой серебристый Porsche Boxster и поехал на работу.

* * *

Он подъехал к Ганзейскому торговому центру в десять минут девятого. Два полицейских автомобиля стояли на парковке у современного здания из стекла и клинкерного кирпича, фасад которого выходил на Эльбу, изящно сужаясь в острие крыши. На одной из машин работала световая сигнализация. Что случилось? Неужели ночью сюда забрались грабители?

Из подземной парковки на двенадцатый этаж Марк поднимался на лифте. Модуль искусственного интеллекта сообщил, что больше никто не вызвал лифт, и потому кабина ускорится. На мгновение Марк почувствовал, как будто стал тяжелее. Через несколько секунд лифт замедлился, и возникло ощущение, будто пол ушёл из-под ног. Лёгкая тошнота смешалась с недобрым предчувствием, вызванным видом полицейских машин.

Предчувствие не подвело. Двери лифта открылись, и на входе в офис Марк увидел Мэри. Она разговаривала с двумя одетыми в гражданское мужчинами, по виду и выражению лица которых было ясно, что они – из полиции. Услышав звонок лифта, Мэри обернулась. У неё были красные глаза, тушь растеклась двумя чёрными бороздками. Щёки были мокрыми от слёз. Она сделала пару шагов навстречу Марку и остановилась в нерешительности.

– Людгер, произнесла она и расплакалась. – Он… он…

Она заикалась, не в силах закончить фразу, однако произнесла:

– Он – мёртв!

Глава 7

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 8:30

Марк ничего не ответил. Он бросился мимо неё в кабинет Людгера. Его друг верхней частью туловища распластался на письменном столе, голова и рука покоились на клавиатуре, другая рука вяло свисала со стола. Стеклянные глаза были широко раскрыты, словно он не поверил в собственную смерть. Залившая стол кровь, вытекшая из зияющей на его затылке раны, успела засохнуть. Потухший монитор был забрызган бурыми каплями. Там, куда кровь капала со стола, на паркете образовались лужицы.

Марк долго всматривался в мизансцену. Пока его мозг обрабатывал детали и строил умозаключения, эмоционально реагировать он был не состоянии. Людгер. В море крови. Мёртв. Навсегда.

Что за абсурд? Кому понадобилось убивать Людгера, подло, со спины? Его все любили. Он был блестящим программистом и хорошим малым. У него не было эгоистичных амбиций, он работал на успех своей команды и никому не переходил дорогу. Для его убийства не существовало мотивов, чёрт возьми!

Людгер держался приветливо и скромно ещё со школы. Он, конечно же, был лучшим учеником в классе, но не «заучкой». Несмотря на это – а может быть, именно потому – он вызывал зависть у некоторых одноклассников и слыл аутсайдером. Однажды Людгера загнали в угол, и Марк вступился за него. Произошла потасовка. Марка здорово поколотили бы, если бы учителя вовремя не разняли бойцов. В награду ему досталась пара синяков и уважение главных забияк класса, а также – дружба Людгера. Марк не забыл о своём друге после того как получил диплом менеджера по продажам в сфере IT и начал работать в солидной компании. При его посредничестве Людгера взяли туда в отдел разработок. Затем друзья занялись созданием распределённой системы искусственного интеллекта и основали собственную фирму.

Наверное, нашлась бы парочка людей, считавших, что Людгер – не от мира сего. Но ни одного, кому он дал бы повод для ненависти.

Муха описала пару кругов над головой Людгера, села и принялась ползать по холодной щеке. Марк сделал шаг вперёд, чтобы её прогнать, но кто-то схватил его за руку.

– Ничего не трогайте, дактилоскописты здесь ещё не закончили.

Марк обернулся. Перед ним стоял один из тех мужчин, с которыми разговаривала Мэри. Чуть за сорок, трёхдневная щетина, короткая стрижка. Он протянул руку Марку:

– Главный комиссар Унгер. Я руковожу оперативной работой.

Марк кивнул.

– Не могли бы мы поговорить в более подходящей обстановке?

Марк пригласил его в свой офис. Он почувствовал удивительную непринуждённость, когда сел за свой письменный стол.

Унгер повернулся к нему спиной и посмотрел в окно.

– Красивый вид.

Марк ничего не ответил. Комиссар развернулся.

– Вы здесь начальник, не так ли?

– Мы оба. мы были командой, мы с Людгером. Мы основали фирму вместе. Он отвечал за технологии, а я – за коммерцию.

– Госпожа Андресен сказала, что вы являетесь председателем правления.

– Формально – да, но по существу – нет. Как я уже говорил, мы – команда и принимаем все важные решения сообща.

Унгер подошёл к письменному столу, однако не присел на стул для посетителя.

– У вас есть предположения, кто мог это сделать?

И почему?

– Нет. У Людгера не было врагов.

– Выходит, что были. Марк повертел головой.

– Я знаю его со школы. Он всегда и со всеми был приветлив. Ни у кого здесь не было причины его убивать, я более чем уверен.

– Однако кто-то это сделал.

Марк рассеяно погладил кончиками пальцев бронзовую фигурку быка, которая стояла на его столе как напоминание о погасшей мечте выйти на биржу.

– Возможно, грабитель.

– Следов взлома нет. Кроме этого, Хамахер был убит со спины. Со своего места за столом он прекрасно видел, кто заходил в его кабинет. Если бы к нему забрался грабитель, Хамахер оказал бы сопротивление, вероятно, попытался бы бежать, но вместо этого он остался сидеть на месте. Скорее всего, он хорошо знал убийцу и доверял ему.

Унгер испытующе посмотрел на Марка.

– Где вы были вчера вечером между 21 и 22 часами? Разумеется, комиссар был обязан задать этот вопрос. Они поссорились, все об этом знали. А затем Людгер был убит кем-то, кого он хорошо знал и кому доверял. Вдруг Марк почувствовал себя виноватым, как будто его вчерашняя несдержанность стала причиной этой трагедии.

– Дома.

– Свидетели есть?

– Нет. Я был один. Жена была у родителей. Они живут по соседству.

Унгер изобразил на лице удивление.

– Мы поссорились. Так, пустяки. Я повёл себя глупо.

– Ваши сотрудники говорят, что вчера вы поссорились с Хамахером.

Марк кивнул:

– Верно.

– Из-за чего?

– У нас была презентация для совета директоров.

Она прошла не совсем удачно. Голос Унгера зазвучал резко.

– Вы поссорились. Вы в ярости покинули офис. Затем вернулись, возможно, чтобы извиниться. Но ссора вспыхнула с новой силой, и вы его убили!

Марк горестно повертел головой.

– Это не так. Я весь вечер провёл дома.

– Тогда скажите мне, пожалуйста, что именно послужило причиной ссоры между вами и Хамахером?

– Во время презентации ДИНА говорила странные вещи.

– Дина? Кто такая Дина?

– ДИНА – это наша разработка. D-I-N-A. Сокращение от Distributed Intelligence Network Agent – сетевой агент системы распределённого искусственного интеллекта. Программа для распределённых вычислений.

– Можете объяснить так, чтобы даже полицейский понял?

Марк включил компьютер.

– Под распределёнными вычислениями понимается работа программы сразу на нескольких компьютерах, объединённых в сеть. Таким образом можно суммировать вычислительные мощности нескольких компьютеров, получив нечто вроде суперкомпьютера, и при этом избежать покупки дорогого оборудования. Известный пример такого подхода – скринсейвер SETI.

– Что-что?

– SETI – это сокращение от Search for Extraterrestrial Intelligence, поиск внеземного разума. SETI–Institute – это частная организация в США, которая исследует полученные с помощью радиотелескопов сигналы на предмет посланий от внеземных цивилизаций. Для этого нужна очень большая вычислительная мощность. Раньше SETI был программой американского правительства, но со временем его лишили финансирования. И кому-то пришло в голову использовать компьютеры обычных пользователей для продолжения поиска. На компьютер устанавливается маленькая программа, которая использует невостребованную вычислительную мощность, например, когда пользователь делает перерыв в работе. Вот, сейчас покажу.

Он открыл панель управления Windows и запустил скринсейвер Seti@home. На экране медленно стала вырисовываться яркая диаграмма, представлявшая собой море из пиксельных волн синего, розового и красного цветов.

Унгер встал позади него и склонился к монитору. По спине Марка пробежали мурашки – ведь именно так убийца стоял за спиной Людгера.

– Эту штуку вы разработали? – спросил Унгер. – Ваша фирма занимается поисками зелёных человечков?

– Конечно же, нет. Это лишь – наглядный пример технологии, которой мы пользуемся. Скринсейвер SETI работает, между прочим, на 6 миллионах компьютеров, которые по Интернету обмениваются данными с центральным сервером. Сейчас у них в распоряжении больше вычислительных ресурсов, чем если бы их продолжало финансировать американское правительство и они вкладывали бы деньги в обычное оборудование. SETI для нас – своего рода пример.

– Понятно. А чем именно занимается ваша фирма сейчас? У вас тоже есть такая программа, которая работает сразу на многих компьютерах?

– Именно. Мы создали интернет-портал, откуда можно совершенно бесплатно скачивать самые разные игры. Единственное требование – установить наше клиентское приложение ДИНА, которое работает точно так же, как SETI – использует перерывы в работе компьютера, чтобы обрабатывать данные для наших клиентов. Всего у нас более 500 000 установок.

– Не могли бы вы мне её продемонстрировать?

Марк задумчиво кивнул. Из-за воспоминаний о чудовищных событиях последних суток у него затряслись руки, в момент, когда он запускал ДИНУ с клавиатуры.

– Здравствуй, Марк, – раздался синтезированный голос ДИНЫ из колонок компьютера. – Как дела?

У Марка перехватило дыхание. Его резко затошнило, и головная боль вернулась с новой силой. «Хреново» – чуть было не напечатал он. Однако знать, какой остроумный текст Людгер придумал в ответ, ему не хотелось.

«Каким будет сегодня давление в Гейдельберге в 15:00?» – напечатал он.

– Атмосферное давление в Гейдельберге сегодня в 15:00 составит 762 миллиметра ртутного столба, – произнесла ДИНА ровным голосом.

Казалось, Унгер был под впечатлением.

– Эта штука – ДИНА – понимает, что вы пишете?

– Не всё, но многое. Мы снабдили её голосовым интерфейсом, чтобы клиентам было удобнее с ней управляться.

– Я-то думал, что понадобятся ещё десятилетия, пока компьютеры научатся думать.

– ДИНА не думает. Она, так сказать, производит впечатление, что думает. Она анализирует данные ввода, ищет в них знакомые ей слова и интерпретирует их, согласно определённым правилам. Затем она просто выполняет программу, заданную ей нашим заказчиком. Тут нет ничего общего с мышлением.

– Однако вы говорите о своей программе, как о человеке.

Марк пожал плечами.

– Всего лишь привычка.

– Получается, эта ваша программа ДИНА вчера наделала ошибок?

– Да, сейчас покажу.

Марк снова спросил ДИНУ, каким будет давление в Гейдельберге сегодня во второй половине дня.

– Атмосферное давление в Гейдельберге сегодня в 15:00 составит 762 миллиметра ртутного столба, – выдала справку ДИНА.

Марк задумался. Он несколько раз задал вопрос о давлении в разных городах. ДИНА называла правдоподобные числа и не меняла их по мере повторений вопроса.

– Что такое? – спросил Унгер. – Вы слышите ошибку?

– Нет. То есть, да. Это и странно. Вчера на презентации ДИНА выдавала бессмысленные показания. Из-за этого мы потеряли доверие инвесторов, а я – работу. Сейчас, похоже, она снова исправна.

– Вы потеряли работу?

Марк вздрогнул. Теперь, когда Людгер был мёртв, это вряд ли имело значение.

– Наши инвесторы остались недовольны. Они хотят заменить меня.

– И поэтому вы поссорились с Хамахером?

Марк вздохнул. Он взял в руки бронзовую фигурку быка и посмотрел на неё так, словно прощался с ней навсегда.

– Да, я высказал ему претензии. Я был взбешён.

Но я его не у. – он поперхнулся.

На швах подставки фигурки виднелись бурые запёкшиеся сгустки. У него похолодели пальцы. Он выронил фигурку из рук, и она с грохотом упала на письменный стол. Он с отвращением отдёрнул руку.

– Что случилось? – спросил Унгер.

– Там. мне кажется, там, на фигурке… Это – кровь…

Глава 8

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 9:01

Главный комиссар Фридеманн Унгер вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и, как перчатку, надел его на руку. Он взял бронзовую фигурку и внимательно её осмотрел. Никаких сомнений, кровь, да ещё вытерта наспех. Он осторожно вернул фигурку на стол. Криминалисты разберутся в деталях, но уже сейчас с большой долей уверенности можно предположить, что это тяжёлое, с острыми гранями орудие соответствует форме раны.

Он прищурился, глядя на побелевшее лицо Гелиуса. Вот так фокус! С первого взгляда, случай довольно банальный: ссора между учредителями фирмы из-за надвигающегося банкротства закончилась убийством. Однако этот Гелиус вёл себя, не как убийца. Внешне он нервничал и был подавлен, но не испуган. Он не вызвал адвоката, хотя эти бизнес-мажоры, наверняка, каждый день консультируются с юристами. А тут он вручает ему орудие убийства, оставив на нём отпечатки.

Когда Унгер переступил порог офиса с потрясающим видом из окна, он ощутил прилив злобы. Он потерял существенную часть своих сбережений, вложившись в рынок новых технологий – заработанные им деньги, которые эти раздолбаи спустили на аренду вот такого шикарного офиса. Но это была его личная проблема, и он не мог позволить ей повлиять на ход оперативных мероприятий.

– Вы действительно не знаете, кто мог это сделать? Неужели нет никого, кто точил бы зуб на Хамахера?

Может быть, кто-то из уволенных? Подумайте!

Гелиус задумался:

– Нет… то есть, да, мы уволили одну программистку. Ещё три месяца назад. Даже если бы она отомстила, то мне, а не Людгеру.

– Имя?

– Лиза Хогерт.

– Адрес?

– Госпожа Андресен вам подскажет.

– Почему её уволили?

– Она воровала деньги. У нас была серия краж в офисе, и мы пометили банкноты. Так она и попалась. Я её сразу же уволил.

Унгер кивнул. На горячий след не похоже.

– Есть ли на примете ещё кто-нибудь, может быть, не связанный с работой?

– Людгер жил один. Насколько мне известно, подруги у него не было. Большую часть времени он проводил в офисе.

– Вы упомянули о том, что вчера ДИНА допустила ошибку. А сегодня она снова работает исправно. Как бы вы это объяснили?

Гелиус задумался.

– Не знаю. Возможно, вчера Людгер исправил ошибку. Не исключено, что она возникает спорадически. Поиск ошибок, к слову, занимает больше половины времени разработки программного обеспечения, и сложнее всего обнаружить именно те, что возникают нерегулярно.

– Могло ли убийство быть связано с этим?

– Как, например?

– Не знаю. Я вас спрашиваю.

– Я здесь не вижу связи.

– Мог ли кто-нибудь срывать работу программы, чтобы навредить вам?

– Кто мог пойти на такую подлость? И зачем? Ведь если фирма разорится, в чём тогда выгода? Сотрудники потеряют работу, а инвесторы – вложенные деньги.

– Конкурент?

– В Германии нет больше фирм, занимающихся такими технологиями. Американцам немецкий рынок пока не интересен.

– Есть ли кто-то, кто лично вас ненавидит? Я хочу сказать, что возможно, убийство Хамахера не было целью, а лишь средством. Может быть, кто-то хотел вас…

Дверь открыли, не постучавшись. Унгер с неудовольствием обернулся, в дверях с наивной улыбкой на физиономии стоял криминальный комиссар Генрих Дреек.

– Шеф, взгляните, что у меня тут! – радостно сказал он.

– Подождите, Дреек…

– Я узнал, кто был в офисе в момент убийства.

– Неужели?

– Данные с пропускного устройства. Сотрудники попадают в здание по электронным карточкам. И устройство показывает, кто и когда открывал или закрывал дверь.

– И?

– По показаниям сотрудников, Людгер Хамахер остался в офисе один, после того, как ушёл последний из них. Но пропускное устройство содержит сведения об открывании двери в 21:05. То есть, кто-то заходил в офис в это время.

– Дреек, не томите. Кто?

– Дверь была открыта в 21:05 с помощью карточки Марка Гелиуса.

Унгер повернулся к Гелиусу и долго пристально смотрел в его мертвенно бледное лицо.

Глава 9

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 9:38

Унгер и Дреек стояли в изящно оформленном конференц-зале с тем же потрясающим видом на Эльбу, что открывался из кабинета Гелиуса.

– Как вас понимать? – спросил Дреек.

Было заметно, что ему стоит усилий соблюдать формальное уважение к начальнику.

– Гелиус сказал, что чувствует себя плохо, и выглядел он соответствующе. Я его отпустил.

– Но, шеф… то есть, пропускное устройство… на момент совершения убийства он был в офисе! Абсолютно ясно, кто убийца!

– Именно.

– Именно? Что вы имеете в виду? – Дреек изумлённо посмотрел на него.

Дреек с короткими светлыми волосами и веснушчатым лицом выглядел моложе, чем на свой 31 год. Коллеги часто недооценивали его. Он был умным и талантливым парнем, хотя иногда горячился. Унгер был рад, что Дреек работает под его началом.

– Всё слишком просто. Предположим, убийца – Гелиус. Он убивает Хамахера в состоянии аффекта после ссоры. Затем осознает, что натворил. В спешке протирает орудие убийства и возвращает его на свой письменный стол. Он закрывает дверь кабинета с помощью своей карточки, прекрасно понимая, что данные об этом сохранятся в системе, а потом едет домой.

– Может быть, он об этом не подумал.

– Возможно. На следующее утро он, как ни в чём не бывало, возвращается в офис. С талантом голливудского актёра разыгрывает убитого горем друга жертвы и в завершение спектакля вручает нам на блюдечке с голубой каёмочкой мотив и орудие убийства. Вам эта версия кажется правдоподобной?

– В вашем исполнении – нет. Но задумайтесь вот над чем: может быть, Гелиус хочет, чтобы мы его заподозрили? Может быть, он не стал заметать следы, потому что не может жить с чувством вины за смерть друга и ищет наказания? На семинаре по психологии убийц.

– Тут вам не полицейская академия, господин Дреек. Не исключено, что вы правы. И тогда опасности совершения побега не существует, равно как и нет основания задерживать Гелиуса, пока его вина не доказана.

– Какие ещё доказательства вам нужны? – почти прокричал Дреек, что уже нарушало субординацию.

Унгер, однако, не рассердился. Он когда-то и сам был молод и горяч. Он перешёл на убаюкивающий тон:

– Мне нужен убедительный мотив. Если ссора послужила мотивом убийства, то Гелиус совершил его в состоянии аффекта. Вероятно, между ними завязалась драка. Хамахер не остался бы спокойно сидеть в своём кресле, и Гелиус не нанёс бы ему удар из-за спины орудием, которое ему пришлось бы сначала принести из своего кабинета. Нет, даже если Гелиус – и убийца, то у него был совсем иной мотив. И пока мы его не узнаем, я считаю невозможным держать человека под стражей.

Дреек посмотрел на своего шефа так, как если бы усомнился в его психическом здоровье, но ничего не сказал.

– Вот что я думаю. Я думаю, что кто-то хочет свалить убийство на Гелиуса. Убийца как-то фальсифицировал данные пропускного устройства. Мы же – в компьютерной фирме, и здесь наверняка чуть ли не каждый может это сделать. Он надеялся, что мы обнаружим орудие убийства у Гелиуса на столе, и потому протёр его лишь слегка. Он не предполагал, что Гелиус сам увидит следы крови и укажет нам на них. Я хочу сказать, что если убийца – Гелиус, то он наверняка выбросил бы фигурку в Эльбу или хотя бы вытер её получше. И тем более не стал бы указывать на следы крови!

Дреек хотел было возразить, но Унгер остановил его жестом.

– Убийца работает в этой фирме, я уверен. Кто-то явно хочет подставить Гелиуса. Возможно, кто-то из бывших сотрудников. Гелиус рассказывал мне об увольнении одной программистки…

Дреек больше не мог молчать.

– Послушайте, шеф, что думаю я. Я думаю, что вы рассуждаете слишком сложно. При всём уважении, вы совершаете ошибку, отпуская на волю главного подозреваемого только потому, что боитесь повторения истории с куриным бароном!

Унгер насупился. Кровь прилила к вискам. Да какое право имеет этот Дреек наставлять его! Что знает этот желторотый крикун об истории с куриным бароном?!

Да, история с куриным бароном так и не отпустила комиссара. Он арестовал владельца сети птицефабрик, которого признали виновным в убийстве единственного сына из-за ссоры. В тюрьме барон наложил на себя руки. В предсмертной записке он клялся в своей невиновности.

Унгер был уверен, что убийца, перед тем как лишить себя жизни из-за чувства вины, в предсмертной записке обязательно раскаялся бы. Он добился пересмотра дела. В итоге ему удалось изобличить настоящего убийцу – любовника жены куриного барона. Чтобы отвести подозрение от любимого и заодно прибрать к рукам птицефабрики, жена барона сфабриковала улики. Унгер упрятал парочку за решётку, но чувство ответственности за смерть невиновного человека его не отпустило.

Прав ли был Дреек? Неужели ход его рассуждений был искажён этой историей? Неужели он отпустил на волю убийцу лишь потому, что слишком боялся снова арестовать невиновного? Унгер вздохнул.

– Будь по-вашему. Пусть за Гелиусом установят наблюдение. Но у нас до сих пор нет правдоподобного мотива. Отыщите его! А пока что давайте проработаем сотрудников – одного за другим.

Глава 10

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

четверг, 10:07

Открыв входную дверь, Марк услышал, что на втором этаже кто-то есть. Юлия вернулась! Лучик света забрезжил в царстве ночных кошмаров.

Она спустилась на первый этаж с дорожной сумкой через плечо.

– Ой, – смущённо произнесла она и опустила глаза.

– Юлия, пожалуйста… Я…

– Не надо! Я только кое-какие вещи взяла. Давай, пару дней…

Она остановилась, задумалась на мгновение и спросила:

– А почему, собственно, ты здесь в это время? Они что тебя и правда…

– Уволили? Нет, ещё нет, – Марк всей душой желал, чтобы его проблемы ограничились лишь угрозой потерять работу.

Слезы навернулись ему на глаза.

– Людгер мёртв.

Юлия побледнела. Людгер был частым гостем в их доме, и они прекрасно ладили.

– Как это? Что произошло?

– Его убили.

– Убили? А кто…

– Я не знаю. Но этот кто-то пытается свалить убийство на меня. Он сфальсифицировал показания пропускного устройства, и теперь дело выглядит так, будто я вчера вечером вернулся в офис.

– И? Это сделал ты?

– Что? – у Марка ушла земля из-под ног. – Юлия, ты… Ты… ведь это не всерьёз?

Она посмотрела на него в упор.

– Вчера ты был сам не свой, к тому же ты остался один. Откуда мне знать, чем ты был занят вечером?

Он не верил своим ушам. Юлия всегда была немного злопамятной, но как можно было сказать такое в этой ситуации? Он был сломлен. Он прощал ей многое, ведь иногда он давал ей поводы для обид. Но подозрение в убийстве лучшего друга – даже в форме мелкой издёвки, без настоящей веры в свои слова, лишь для отмщения за вчерашнюю ссору – он ей простить не сможет. Он смотрел в пол, пытаясь обуздать нарастающую злобу. Повисла пауза.

– Ну, я пошла, – сказала Юлия после затянувшегося молчания.

Марк закрыл за ней дверь.

Спустя три часа после возвращения домой он неподвижно сидел на диване. На нём всё ещё была чёрная зимняя куртка Ralph Lauren, а в руках – ключ от машины. Он рассматривал висевшие на стене картины абстрактного содержания, на которых линии депрессивных оттенков, красного и синего, переплетались в причудливый лабиринт. Картину раздобыла Юлия, заплатив за неё больше 2000 евро. Марку полотно никогда особо не нравилось, но сейчас эта переплетённая геометрия оказывала на него почти гипнотический эффект. Запутанные линии точь-в-точь иллюстрировали его жизненную ситуацию.

Всё в прошлом. Счастливые времена закончились. Его брак разрушен, фирма разорена, лучший друг мёртв. Всего лишь за сутки. Судорога пробежала по телу.

Все улики указывали на то, что Людгера убил один из сотрудников фирмы. Однако поверить в это было сложно. Марк прекрасно знал свою команду! Он мог положиться на каждого, вне сомнений. Да и какой мотив мог быть у сотрудника D.I.? Людгер никого не обижал.

Может быть, комиссар прав и, действительно, целью был Марк, а Людгера убили только для того, чтобы подозрение пало на него? Какая страшная мысль.

Он вспомнил про Лизу Хогерт. Одарённая программистка. Стройная брюнетка с коротко стрижеными волосами, светлыми глазами и нежными чертами лица, которое, однако, часто излучало почти отталкивающее высокомерие. Её талант уступал лишь способностям «вундеркинда» D.I. Райнера Эрлинга и, пожалуй, самого Людгера. Да, Лиза, не вписывалась в команду. Какое-то время она была панком и жила на улице, затем стала хакершей и взламывала компьютерные сети крупных компаний. Людгер был уверен, что она завязала с прошлым. До момента, когда в офисе начались кражи. Должно быть, Лиза употребляла наркотики и срочно нуждалась в деньгах.

Как ни сложно было в это поверить, но всё же нельзя было полностью исключать вероятности того, что Лиза решила отомстить фирме. Комиссар предположил саботаж работы ДИНЫ, – возможно за допущенными ею вчера ошибками действительно скрывалось чьё-то злобное намерение. Людгер прикладывал все усилия, чтобы защитить систему от взломов извне, а Лиза была талантливой программисткой и обладала инсайдерской информацией. Кроме этого, у неё были и чисто технические навыки, с помощью которых она могла фальсифицировать данные пропускного устройства. Людгер впустил бы её в офис вчера вечером без лишних раздумий.

Но убивать из мести за увольнение? Спустя три месяца? Никого иного, как Людгера, который до последнего отказывался верить в виновность Лизы и принял её сторону? Нет, логики в этом мало.

Сколько бы Марк ни ломал голову, он так и не смог вообразить себе причины, объясняющей убийство Людгера. Смысла в этом не было…

В дверь позвонили. Марк встал, обрадованный внезапным пробуждением из летаргии. В его сердце проснулась надежда. Может быть, Юлия вернулась и сейчас извинится перед ним? Но у Юлии был ключ.

Он замер, осознав, что за дверью может быть только полиция. Комиссар Унгер отпустил его с условием, что тот будет в его распоряжении. И вот он пришёл, чтобы теперь забрать.

Убийца наверняка фальсифицировал ещё какие-то улики и тем самым загнал Марка в угол – полиции не остаётся ничего иного, как арестовать его. Он осознал, что адвокат не в силах будет ему помочь, после того как Марк попадёт в жернова правосудия. На чьей совести ни висела бы смерть Людгера, это был матёрый и изощрённый садист. Он непременно добьётся своего – Марка осудят и упрячут за решётку минимум лет на десять. Тяжелее мысли о тюрьме было только осознание того, что убийца останется на свободе и не понесёт наказания за смерть Людгера. Нельзя дать этому беззаконию случиться!

В дверь снова позвонили. Что же делать? Бежать? Полиция, по всей видимости, оцепила и гараж, и сад. Далеко не убежишь.

Он медленно нажал на дверную ручку.

Глава 11

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 11:45

– Господин Эрлинг, согласно показаниям ваших коллег, вы были последним, кто вчера в двадцать часов тридцать минут оставался в офисе вместе с Людгером Хамахером, – начал допрос Дреек.

Унгеру его тон показался слишком напористым для допроса этого молодого, с мягкими, почти девичьими чертами лица и пышными светлыми волосами человека, который сидел напротив него за столом переговоров в конференц-зале и являлся свидетелем, а не подозреваемым. По крайней мере пока.

– Во сколько вы ушли из офиса?

Райнер Эрлинг положил карандаш параллельно блокноту. Он избегал взгляда полицейского. Казалось, разговор был ему крайне неприятен. Он что-то утаивал?

– Вы поняли мой вопрос?

Эрлинг кивнул. Он пошевелил губами, как если бы говорил сам с собой, но не проронил ни слова.

– Значит ли это, что вы поняли вопрос? Снова кивок.

– Тогда почему вы не отвечаете?

– Господин Эрлинг, я напоминаю, что вы являетесь свидетелем в расследовании убийства.

Дверь конференц-зала открылась, и Мэри Андресен просунула голову внутрь.

– Я же просил… – произнёс Унгер. Но Андресен его перебила.

– Мне необходимо срочно кое-что сказать вам, господин комиссар.

Он кивнул и вышел к ней.

– Вам, очевидно, покажется странным поведение Райнера Эрлинга, – сказала она. – Может быть, он будет вести себя подозрительно.

Унгер кивнул.

– Я ручаюсь, что его поведение не имеет отношения к произошедшему. Райнер сильно опечален смертью Людгера. Он был очень к нему привязан. В ситуации стресса у него особенно отчётливо проявляется синдром Аспергера.

– Что-что?

– Синдром Аспергера. Врождённое расстройство поведения. Можно сказать, мягкая форма аутизма.

«Аспи» – так они себя называют – испытывают некоторые трудности в общении с другими людьми. Им неприятен личный контакт.

– Вы хотите сказать, он – душевнобольной? Андресен гневно на него посмотрела.

– Он может быть, каким угодно, только не «душевнобольным», как вы выразились. Он – самый талантливый программист в нашей команде, если не в целом мире. Остальные ему в подмётки не годятся. Он пишет код в четыре раза быстрее, чем любой другой программист, и практически без ошибок. Да, он испытывает сложности при общении с другими людьми. Однако мы все его любим.

Она красиво провела рукой по своим рыжим волосам.

– Я всего лишь хотела попросить вас не очень на него давить.

Унгер кивнул.

– Как вам кажется, он мог убить Хамахера? Ведь он был последним, кто видел Хамахера живым, не считая убийцы.

Мэри Андресен насупилась. Её лицо напомнило Унгеру старый фильм о Пеппи Длинныйчулок, который он видел в детстве. Она смотрела на него так, словно он был грабителем, и она вот-вот отдаст приказ сторожевой собаке разорвать его на клочки.

– Я считаю, это полностью исключено! – сказала она. – Райнер любил Людгера. Он был одним из немногих, кому Райнер раскрывался и кому он доверял. Людгер разглядел талант Райнера, привёл его сюда в D.I. и всячески его поддерживал.

– Спасибо за информацию, – сказал главный комиссар и улыбнулся.

Ему не хотелось, чтобы Андресен на него сердилась.

Она улыбнулась в ответ. Ему показалось, или в её зелёных глазах мелькнул огонёк? Он спешно развернулся и зашёл в конференц-зал.

– …в последний раз, господин Эрлинг, – произнёс Дреек в момент, когда вошёл Унгер.

Эрлинг сидел и сосредоточенно смотрел на стол.

На столе аккуратным квадратом лежали кусочки сахара, которые он вынимал из сахарницы и раскладывал перед собой.

– Если вы продолжите молчать, я отвезу вас в участок и там.

– Заканчивайте на этом, господин Дреек, – перебил его Унгер. – На сегодня хватит. Господин Эрлинг, вы можете идти.

Дреек посмотрел на Унгера с растерянностью:

– Но шеф, я…

Унгер бросил на него взгляд, говоривший о бесполезности пререканий. Эрлинг встал, взял блокнот, карандаш и с поникшей головой вышел из конференц-зала.

– Что это значит, шеф? – спросил его Дреек, когда они остались одни. – Я почти расколол его. А тут возвращаетесь вы и…

– Никого ты не расколол.

– Откуда вам знать? Он ведёт себя крайне подозрительно, и алиби у него нет. Он…

– Он страдает одной болезнью. Синдромом Аспергера или чем-то вроде того. Это – как аутизм. Спросите Андресен – она вам объяснит.

– И поэтому он не может быть убийцей?

– Поэтому он ведёт себя так странно. Силой вы от него ничего не добьётесь. Кроме того, тут нет мотива, равно, как и никакой зацепки, что он имеет отношение к случившемуся.

– В любом варианте, он – последний, кто видел Хамахера живым…

– За исключением убийцы. Исходим из того, что убийца сфальсифицировал данные пропускного устройства. Вероятнее всего, он открыл дверь с помощью карточки уже после того, как Эрлинг покинул офис.

– Но Эрлинг мог и вернуться, – настаивал Дреек.

– Мы же не знаем, что он делал, когда ушёл из офиса.

Унгер строго взглянул на него.

– Благодаря тому, что вы его так напугали, он не смог вымолвить ни слова.

– Откуда мне было знать, что он – душевнобольной.

– Оннедушевнобольной, – осадилего Унгеривтуже секунду спросил сам себя, почему он так резко отреагировал на слова Дреека.

Неужели Андресен произвела на него настолько глубокое впечатление, что оно выходило за рамки дозволенного при следственных действиях? Неужели он теряет объективность?

– Но вы же сами сказали.

– Я сказал, что он страдает этим синдромом. А это приводит к тому, что он ведёт себя странно, но при этом он, как утверждают, – гениальный программист. Поговорите-ка завтра со специалистами по судебной психиатрии, выясните, что это за синдром. И узнайте, были ли случаи убийств, совершенных преступниками с этим синдромом.

– О’кей, сделаю, шеф. А теперь мне можно продолжать допрос?

Унгер кивнул.

– Продолжайте. А я ещё раз поговорю с Андресен о финансовых делах фирмы. Может быть, мотив скрывается в них.

Глава 12

г. Гамбург, р-н Поппенбюттель,

четверг, 13:15

Марк открыл дверь. Там была не полиция.

– Привет, Дорис!

Дорис была заметно удивлена – видимо, она подумала, почему он в разгар дня не на работе.

– Юлия дома?

– Нет. Она у родителей.

Дорис была близкой подругой Юлии. Она тут же заподозрила что-то неладное.

– Вы поссорились?

– Нет, нет, всё в порядке, – ответил Марк. Было понятно, что она ему не верит.

– Я передам ей, что ты заходила, когда она вернётся.

– Да, передай. Скажи, что я не сержусь из-за того, что она забыла о нашей встрече сегодня. Пусть позвонит мне, когда у неё будет свободное время и настроение поболтать.

– Она тебе обязательно позвонит. Пока, Дорис!

– Всего хорошего.

Он проводил её взглядом – проследил, как она прошла вдоль тихой улочки и села в свой серебристый Ford Ka. У дороги стояла ещё одна машина – красный Opel. За рулём сидел мужчина, он демонстративно изучал план города. Однако было не похоже, что он только что остановился в этом месте. Напротив, машина была аккуратно припаркована.

Слежка! Нужно бежать, сейчас же. Ему не оставалось ничего иного, как самостоятельно поймать убийцу или хотя бы собрать достаточно улик для того, чтобы убедить полицейских пойти по верному следу.

Он медленно закрыл дверь. Направился в гостевой туалет и сквозь приоткрытые жалюзи осмотрел улицу. Человек в гражданском наблюдал за домом.

Марк должен был от него отделаться. Но как? Открыть двери гаража незаметно для полицейского невозможно. На шоссе Марк без труда оторвался бы на своём «порше» от «опеля», но здесь, в городе, уйти от погони не представлялось ни малейшего шанса.

Если прорваться к ближайшей станции метро… Полиция не сможет прочесать все ветки. Станция находилась в нескольких минутах езды. Но как ему незаметно покинуть дом?

У него появилась идея. Крайне авантюрная, но других вариантов не было. Он направился в гараж, открыл дверь, вставил ключ в замок зажигания «порше» и завёл двигатель. Затем он пересел в тёмно-зелёный Range Rover Юлии и выехал на улицу. Как он и ожидал, человек в штатском, заметив, что открылась дверь гаража, включил зажигание и теперь подозрительно поглядывал на него. Марк пристально посмотрел ему в глаза и направил машину в его сторону. Полицейский сдал назад, чтобы избежать столкновения. Марк нажал на газ и быстро заблокировал «опель» в парковочном кармане. Затем он вынул ключ, выскочил из машины и побежал назад в гараж.

Полицейский быстро пришёл в себя после изумления. Он выкарабкался из своего автомобиля и побежал за Марком.

– Полиция! Не двигаться! Стоять, чёрт возьми! Марк нырнул в готовый сорваться с места «порше» за секунду до того, как человек в гражданском добежал до гаража. Он тронулся с места, надеясь, что реакция у этого человека хорошая, и он успеет отскочить в сторону. Надежда оправдалась. Он услышал ругательства в свой адрес, когда машина пронеслась мимо полицейского и со свистом свернула на дорогу. От скорости, до которой мощный двигатель разогнался мгновенно, Марка вжало в сиденье. В зеркало заднего вида было видно, как полицейский выхватил пистолет, однако прежде чем он успел бы выстрелить по колёсам, Марк скрылся за поворотом.

Оказавшись вне поля зрения полицейского, Марк сбавил скорость. Нельзя было привлекать к себе внимания. Он приехал к метро, оставил автомобиль на перехватывающей парковке и спустился в переход так медленно, насколько ему позволяли перевозбуждённые нервы.

Ему повезло. Поезд подошёл через две минуты, и полицейские не успели появиться на перроне. Проехав три станции, он вышел и пересел на другую ветку. Через полчаса, совершив ещё две пересадки, Марк решил, что оторвался от слежки. На данный момент.

Глава 13

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 13:19

– Страхование жизни? На миллион евро? И вы мне говорите об этом только сейчас? – возмутился Унгер. Мэри Андресен покраснела. Как же она была хороша!

– Простите, комиссар. Я об этом совсем не подумала. Таким было требование инвесторов, чтобы в случае смерти кого-либо из основателей компании фирму можно было спасти от разорения. В финансовой среде это – обычное требование.

Она виновато потупила взгляд.

– И вы не считаете, что это связано со смертью Людгера?

– Людей убивают и за гораздо меньшие суммы.

– Но деньги получит фирма, а не конкретное лицо. Кто же… – она осеклась.

– Именно. Ваша фирма – на грани разорения, инвесторы готовы вложить деньги, только если будет уволен шеф. И тут как раз умирает один из председателей правления – и, смотрите-ка, вопрос с финансированием решён, и шефа увольнять не нужно. Подозрительное совпадение, не так ли?

– Господин комиссар, это же сущая… Извините меня, конечно, но я ни на секунду не поверю, что Марк способен убить кого-то, чтобы решить финансовые проблемы! Только не Людгера! Он был мозгом компании. Не представляю, как мы будем работать без него.

– У вас много других программистов.

– Да, но ни одного – со способностями, как у Людгера. Разрабатывать программное обеспечение – не значит, сидеть за компьютером и строчка за строчкой набирать код. Сначала нужно понять, как программа должна работать в целом. Это можно сравнить со строительством дома: программисты – как строители, возводящие стены, вставляющие окна, прокладывающие трубы и так далее. А Людгер был архитектором.

– Но когда у вас есть план дома, то архитектор становится ненужным, не так ли?

– Финального плана для разработки программы не может быть. Как только она выходит на рынок, программисты принимаются за разработку новой, улучшенной версии. Иначе вы в этом бизнесе не выживете, – Мэри замолчала, осознав неловкость сравнения.

– Как бы там ни было, – продолжил Унгер, – страхование жизни – ещё одна улика того, что…

Дреек ворвался в кабинет. Похоже, сегодня был день настежь открытых дверей.

– Он смылся, шеф!

Унгеру показалось, или это прозвучало как «Я же вас предупреждал»?

– Смылся? Я же распорядился, чтобы.

– Он машиной жены заблокировал машину нашего коллеги, а затем удрал на своём «порше».

– Чтоб его… – Унгер вовремя вспомнил, что они были не одни.

Мэри Андресен бесстыдно прелестно улыбалась. Казалось, она была рада, что Гелиусу удалось сбежать. Неужели она и теперь верит в его невиновность?

– Объявляйте розыск.

– Уже объявил. Мы его поймаем, будьте спокойны. Мы его поймаем, будьте спокойны? Унгеру давно пора было напомнить этому горластому юнцу, кто был руководителем комиссариата номер 12. Однако сейчас момент был неподходящий – нельзя отрицать, что он допустил ошибку, позволив Гелиусу находиться на свободе. Теперь все подумают, что это произошло из-за истории с куриным бароном. Однако теперь выяснилось то, что поможет в расследовании дела.

– У меня появился мотив, – сказал главный комиссар. – На Хамахера было оформлено страхование жизни с выплатой в пользу фирмы. На один миллион евро.

Дреек одобрительно кивнул.

– Теперь всё понятно!

– Похоже на то.

У комиссара появилось неприятное предчувствие. Они идут по пути самого простого объяснения. Но о своих сомнениях он ещё сможет заявить судье. А сейчас необходимо выполнить свою непосредственную работу – схватить Гелиуса.

Глава 14

Гамбург, р-н Эппендорф,

четверг, 19:34

– Марк! Что… что ты тут делаешь? – спросила изумлённая Мэри Андресен, увидев Марка через щель закрытой на цепочку двери.

– Мэри, ты должна мне помочь. Они у меня на хвосте.

– Я знаю. Заходи!

Старая квартира была не очень большой и не совсем удачно спланированной – с длинным коридором и тремя узкими комнатами. В то же время, высокий потолок, лепнина и деревянный паркет создавали в ней почти великосветскую атмосферу.

– Прости, у меня не прибрано. Я не ждала гостей, – сказала Мэри.

Следов беспорядка не было видно. Лишь футболка лежала поверх одного из кресел-мешков, окружавших изогнутый в форме почки пластмассовый столик.

У его родителей тоже были такие кресла в семидесятых. Пока он не вскрыл одно и не разбросал служившие наполнителем пенопластовые шарики по всему дому. Он думал, эта разновидность мебели давно вымерла, однако, похоже, она снова была в моде. Он уселся в одно из этих странных приспособлений. Мэри принесла два бокала с красным вином.

– Здорово, что ты наконец-то пришёл ко мне в гости.

Хотелось бы, конечно, при других обстоятельствах.

– Мне тоже хотелось бы, будь уверена. Я – по уши в дерьме.

И он рассказал ей о побеге.

– Ух ты, – Мэри одобрительно кивнула, но тут же посерьёзнела. – Комиссар Унгер не на шутку разозлился на тебя. Вообще-то он довольно милый. А почему ты решил сбежать?

Её вопрос говорил о том, что она ни на секунду не верила в то, что он мог быть убийцей. Он был безмерно благодарен ей за доверие.

– Кто-то хочет свалить всё на меня. Если они закроют меня в изоляторе, то шансов у меня не останется. Я должен сам найти убийцу.

– Как ты это себе представляешь? Они ведь повсюду ищут тебя. Невозможно прятаться вечно!

– Какое-то время я мог бы побыть здесь…

– Конечно же, ты можешь остаться. Но я боюсь, что довольно быстро они придут и ко мне с обыском.

Марк кивнул.

– Понимаю. Я не хочу впутывать тебя в это дело.

– Шутишь? Ты думаешь, мне безразлично, у кого на совести смерть Людгера? – слезы навернулись у неё на глазах. – Я хочу, чтобы они поймали этого негодяя!

Она всхлипнула, промокнула уголки глаз бумажным полотенцем и кашлянула.

– У тебя есть предположение, кто бы это мог быть?

– Нет, но у меня есть подозрение, из-за чего Людгера убили.

– Подозрение?

– Сегодня я весь день катался на метро и много думал. Вот что мне пришло в голову. Ты же помнишь те странные ошибки, которые допустила ДИНА. Скорее всего, Людгер вечером искал их причину. Возможно, он её нашёл – и поэтому его убили.

– Потому что он нашёл ошибку в коде?

– Потому что кто-то сфальсифицировал результат работы ДИНЫ.

– Сфальсифицировал работу ДИНЫ? Хочешь сказать, саботировал? Но кому это выгодно?

– Я не имею в виду саботаж. Предполагаю, что кто-то использует ДИНУ в своих личных целях. Мы ведь разработали мощную программу. Она задействует вычислительные ресурсы более полумиллиона компьютеров – с их помощью можно много чего сделать. Может быть, кто-то подцепился к этим мощностям…

– Но кому нужна настолько огромная вычислительная мощность? Мне казалось, что потребность в ней намного меньше, чем мы думали…

– В экономике нет, это, к сожалению, так. Но с такими мощностями можно проводить разные симуляции, требующие масштабных вычислений.

– Какие, например?

– Например, взламывать код. Искать нужную информацию в больших массивах данных. Нечто в этом духе.

– Тебе кажется, что хакеры используют ДИНУ, чтобы взламывать чужие системы?

– Возможно. А может быть, и спецслужбы или террористы. Точно сказать не могу. Я знаю только, что Джон Граймс был офицером британской контрразведки, и…

– Ну, говори уже напрямую! Неужели ты думаешь, что Граймс убил Людгера? Я согласна: он – полная скотина, но…

– Не обязательно он сам. Ты никогда не задумывалась, почему Корпорация инвестировала в нас во время заката новой экономики? И почему они хотят спасти фирму, но поменять руководство? Кто знает, может быть, за ними стоит ЦРУ, и…

– Марк, у тебя – паранойя. Корпорация инвестировала в нас, потому что у нас прекрасная команда и замечательный продукт, время которого просто не пришло. И потому что ты их убедил!

– Возможно. Однако я уверен, что между странным поведением ДИНЫ и смертью Людгера есть связь.

– Может быть, ты прав. Нужно попросить Мартина поискать следы…

– Нет, только не Мартина. Нельзя никому говорить о наших подозрениях. Пока нельзя. Мы не знаем, кто из команды посвящён в их планы. Может быть, он и есть убийца. Ведь кто-то фальсифицировал показания пропускного устройства, а это мог сделать лишь один из наших.

Мэри поморщилась, испытав отвращение от мысли, что один из принятых ею на работу сотрудников мог оказаться убийцей.

– И что же нам делать?

– Мы можем прямо сейчас войти в систему фирмы. Может быть, что-то обнаружим. Может быть, осталась информация от Людгера – документы, сообщения. Ты же помнишь, каким организованным он был и как всё чётко архивировал.

– О’кей.

Они подошли к антикварному секретеру, украшенному искусной резьбой, и включили стоявший на нём ноутбук.

Глава 15

г. Бостон, штат Массачусетс,

четверг, 14:02

– Ого, кто это к нам на крючок попался? – Рон Джерри отодвинул в сторону коробку с недоеденной пиццей «Четыре сезона», чтобы освободить место для клавиатуры и мышки.

Он, как зачарованный, наблюдал за изменениями столбцов цифр на мониторе его компьютера.

– Вау! Крупная рыба! Сейчас развернём сеть!

Он застучал по клавиатуре, словно пианист по клавишам рояля.

Появились новые колонки. Он прервал разговор с собой и лишь ошарашенно глядел на цифры. Затем схватил телефонную трубку.

– Майк, у меня тут такое! На седьмой. Чувак, я такого ещё не видел! Эта штука просто гигантская. Не меньше 20 МБ. И, похоже, она продолжает расти.

Марк Аудербёрн был основателем и директором Auderburn Network Security, небольшой фирмы, которая разрабатывала собственный антивирус и ютилась в безликом одноэтажном строении с плоской крышей на севере Бостона. В ANS Рон следил за сетью компьютеров, задачей которых было обнаружение новых вирусов. Словно мышеловки, они были подключены к Интернету и беспрестанно пересылали информацию, коммуницировали с цифровой вселенной, отправляли и получали электронные письма. Лакомый кусочек для любого вируса. При этом их шлюзы стояли настежь раскрытыми, совсем без охраны.

На машинах в фоновом режиме работали специальные маленькие программы, которые отслеживали все процессы и сообщали о тех, которые не соответствовали заданным ANS параметрам. Когда программе удавалось схватить непрошеного гостя, другая программа считывала его данные и сравнивала их с уже опознанными профилями. Если на крючок попадался известный вирус, он автоматически уничтожался. Если же программа не могла его идентифицировать, то незамедлительно сообщала об этом управляющему компьютеру, за монитором которого сидел Рони.

Таким образом, в сеть ANS в день попадался, в среднем, один новый вирус. Большинство оказывались довольно безобидными версиями хорошо известных «троянцев». Их типичные сигнатуры быстро заглатывала база данных, составлявшая сердце программного обеспечения ANS.

Но в этот раз всё шло совсем не по сценарию. Сердце Рона колотилось от волнения. Обнаружить вирус нового типа значило получить огромное конкурентное преимущество. Слава пионера, предложившего рынку программу для его обнаружения и устранения, сулила престиж, упоминания в СМИ и новых клиентов.

– Да, я его теперь тоже вижу, – сказал Майк. – Что именно творит эта штука? Загружает огромный объём данных на машину и тем самым блокирует процессор? Своего рода стратегия закупорки для парализации работы?

– Не думаю. Для этого она, опять же, довольно небольшая, да и код её не выглядит тривиальным. Похоже, она что-то делает с загруженными данными.

– Думаешь, это – перехватчик паролей или что-то в этом духе?

– Нет, к паролям она не притронулась, хотя они там лежат в открытом доступе, как «сотня» на дороге.

Похоже, ей вообще не интересно, что происходит на самом компьютере. Я не вижу попыток доступа к файлам, даже к системным настройкам Windows.

– Тогда сделай дамп памяти, чтобы мы потом смогли лучше рассмотреть эту малышку.

– Хорошо, уже… Чёрт побери! А теперь что происходит? Быть не может!

– Что случилось?

– Эта дрянь исчезла! Самоуничтожилась! Хлоп – и растворилась в воздухе! Как будто заметила, что я собрался её скопировать.

– Что за чушь, Рон!

– Может и чушь.

– Кто на такое способен? Наверняка, это был профессионал. Джокер? Воз? Рафаэль?

– Не думаю, что это – кто-то из наших известных друзей. Эта штука не похожа ни на что из известного мне ассортимента.

– У нас не осталось никаких записей? Ничего для анализа кода?

– К сожалению, ничего. Майк простонал.

– Будем надеяться, что эта штуковина так же кинет ребят из Doc Solomon и McAfee, – и положил трубку.

Рон рассеянно кивнул. В мыслях он уже изобретал новые ловушки, в которые надеялся заманить таинственный вирус. Но ему не давала покоя одна и та же мысль: а что, собственно, вирус успел сделать на его компьютере?

Глава 16

г. Гамбург, р-н Альтона,

четверг, 20:43

– Smoke on the water… and fire in the sky…[5], – запел своим хрипловатым, легко узнаваемым голосом Олаф. Звуки электрооргана раздавались из семплера, однако Руди удалось вычистить из них механическое звучание и заставить аккорды завизжать так, что, казалось, Джон Лорд сам стучал по клавишам. Даже ритм басов Юргена звучал почти идеально в такт барабанам Ральфа.

Подушечки пальцев Фридеманна Унгера скользили по тонкому грифу Ibanez[6]. Он ощущал себя Ричи Блэкмором во время турне по Японии. Грохочущее звучание старых хитов Deep Purple прогоняло напряжение из его тела, мысли – из головы. Музыка источала мощь, физически ощутимый порыв отдавался вибрациями в его теле, которое переполнялось энергией.

Нет, вибрировало что-то ещё. Его сотовый. Этот чёртов – чтоб его разорвало – сотовый!

Он пытался игнорировать нервирующее вибрирование и продолжал играть, однако его пальцы запутались в кульминационной точке соло. Его выбросило из энергетического поля.

Он закончил игру. Остальные посмотрели на него злобно – ведь прекрасно же получалось. Один за другим они останавливали игру своих инструментов, словно тормозили поезд, который может замедлиться лишь постепенно.

– Простите, парни! – сказал Унгер.

В очередной раз он задался вопросом, почему во время движения у него постоянно возникали неполадки со связью, а метровые стены подвала, который служил им репетиционным помещением, не были никаким препятствием для сигнала. Он спешно выудил телефон из узкого кармана джинсов. Пришла СМС:

«Марк Гелиус Гамбург 20251 Эрикштрассе 12».

Он удивился. Что это значит? Зачем Дреек прислал ему адрес Гелиуса? Минуточку, сообщение пришло не с телефона его коллеги, а с неизвестного номера. И разве Гелиус жил не в Поппенбюттеле?

Сегодня он уже слышал этот адрес: улица Эрикштрассе, 12. Он вспомнил: там жила Андресен. И понял: Гелиус – у неё, и она тайком прислала СМС, чтобы попросить его о помощи.

– Простите, парни, служба зовёт.

Участники группы были раздосадованы. Ральф громко стукнул палочками по барабану.

– Фреди, чувак, ну, почему ты не выключаешь свой грёбаный телефон даже во время репетиции? В субботу – выступление, а мы ещё толком не отрепетировали!

– Я не могу. Ты же знаешь.

– Знаете что, господин комиссар, вы – неисправимый болван!

Глава 17

г. Гамбург, р-н Эппендорф,

четверг, 21:22

В дверь позвонили. Мэри и Марк переглянулись. Они провели час за изучением данных в сети D.I., но не обнаружили ни малейшего указания, над чем Людгер работал вчера вечером. Изменения файлов в личной папке Людгера датировались временем до презентации перед наблюдательным советом. После этого он даже не отправил ни одного электронного письма. Похоже, что Людгер больше не работал на своём компьютере. Однако это было маловероятно, ведь он сидел за рабочим столом в момент убийства. Должно быть, убийца удалил все следы его работы. А это требовало серьёзных технических знаний.

Звонок раздался снова. Мэри подошла к двери и нажала на кнопку домофона.

– Кто там?

Марк понял, что это была полиция, ещё до того, как из трубки домофона раздался искажённый помехами голос комиссара. Мэри озадаченно посмотрела на него. Затем, нажав на кнопку, она открыла дверь подъезда.

– Спрячься где-нибудь. Я попытаюсь от них отделаться.

Они обыщут квартиру. У него нет шансов спастись, если он останется внутри. Счёт шёл на секунды.

– Дай мне ключ. Скорее!

Мэри дала ему ключ. Он схватил свою куртку и осторожно открыл дверь.

– Закройся на цепочку, – шёпотом сказал он и, как можно тише, поспешил наверх по подъездной лестнице.

Старые ступеньки скрипели при каждом шаге. К счастью, полицейские громыхали своими ботинками двумя этажами ниже и не слышали этого скрипа. Он успел подняться до площадки следующего этажа, когда полицейские постучали в дверь Мэри. Он услышал, как она приотворила дверь.

– Какой сюрприз! Комиссар Унгер? Что привело вас сюда в это время? – удивление в голосе Мэри звучало очень правдоподобно.

– Можно нам войти?

– А в чём дело?

– У нас осталась пара вопросов по делу об убийстве Людгера Хамахера.

– Они настолько срочные? Извините, но я сейчас занята. Я готова прийти завтра утром к вам в участок. Марк чуть не засмеялся. Мэри играла мастерски.

Чем дольше она держала полицейских на площадке, тем крепче была их уверенность в том, что он скрывается в её квартире. Поэтому они не думали обыскивать подъезд, что позволило Марку выиграть немного времени. Но, как назло, он не мог и пошевелиться, пока полицейские стояли под дверью.

– Но… Вы же… – в голосе Унгера послышалось озадаченность.

Затем его голос зазвучал серьёзно и решительно, как если бы он был чем-то разозлён.

– Госпожа Андресен, пожалуйста, немедленно откройте дверь! У нас есть сведения о том, что Марк Гелиус прячется в вашей квартире. Он находится в розыске по подозрению в убийстве.

– Марк? Неправда. Он не мог этого сделать.

– Разобраться в том, правда это или нет, – наша работа. Если он невиновен, ему ничего не грозит. А сейчас откройте дверь, пожалуйста!

– А ордер на обыск у вас есть?

– Мне не нужен ордер в неотложных обстоятельствах.

– В чем же их неотложность?

– Их неотложность в том, что у вас скрывается разыскиваемый убийца и он сбежит, если вы сейчас же не откроете дверь!

Марк слышал, что комиссар потерял терпение. Лишь бы Мэри не перегнула палку, ведь комиссар быстро почувствует подвох. К счастью, Мэри это тоже поняла. Он услышал, как она медленно сняла цепочку.

Он украдкой выглянул из своего убежища и увидел, как двое полицейских с оружием в руках входят в квартиру.

– Стой в коридоре! – сказал он своему коллеге. – На случай, если он вырвется от меня.

Вот дерьмо! Марк надеялся, что сможет незаметно проскользнуть вниз, когда полицейские зайдут в квартиру. Это будет предельно сложно, если один из них останется караулить выход у открытой двери.

С другой стороны, они явно обследуют подъезд, когда убедятся, что его нет в квартире Мэри. И что ему теперь делать?

Не успел он найти решение, как услышал, что этажом выше открылась дверь, и кто-то пошёл вниз по лестнице. Если его здесь увидят, всё пропало.

Как можно тише он стал спускаться вниз, стараясь идти в ногу с человеком над ним.

Он затаил дыхание, добравшись по стенке до квартиры Мэри. Человек сверху быстро приближался скрипучими шагами. В следующий момент он появится из-за угла и увидит Марка.

– Кажется, здесь внутри никого нет, – раздался из квартиры голос комиссара Унгера. – Лучше осмотрим подъезд.

Сейчас или никогда. Марк выскочил из засады и с грохотом захлопнул дверь квартиры Мэри. Огромными шагами он поспешил вниз по лестнице. Он выиграл преимущество в пол-этажа, прежде чем ошарашенные полицейские открыли дверь и пустились за ним следом.

– Дерьмо! Шеф! Шеф, вот он! Стоять, чёрт подери!

Полиция!

Прежде чем Дреек спустился, Марк успел выбежать из подъезда и закрыть за собой входную дверь. Ключ он зашвырнул подальше.

Лицо юного полицейского исказилось от злобы. Он подёргал ручку двери, затем через стеклянную дверь в стиле ар-нуво навёл пистолет на беглеца.

– Я не виноват! – прокричал Марк и побежал прочь.

Дреек не выстрелил.

Глава 18

г. Гамбург, р-н Эппендорф,

четверг, 21:30

Не может быть! Этот тип снова ушёл у них из-под носа!

– Мы ещё отыграемся! – прорычал Унгер.

– Это – пособничество… Это – неповиновение представителям закона!

– Он этого не совершал, – сказала спокойно Андресен.

Её глаза сверкали.

Унгер постарался успокоиться.

– Если он этого не совершал, то почему он сбежал?

– Потому что вы ему не верите. Потому что он не уверен, что вы будете искать настоящего убийцу. Потому что убийца сфальсифицирует ещё больше улик против него.

– И поэтому вы его спрятали у себя?

– Я его не прятала. Мы вместе пытались напасть в сети D.I. на след настоящего убийцы. К сожалению, не напали.

– Я не верю ни единому слову.

– Не сомневаюсь.

– Куда он сейчас направляется?

– Если бы я и знала, то не сказала бы вам.

– Мы его поймаем, госпожа Андресен, будьте уверены. А вы теперь – под подозрением. Кто знает, может быть, вы ему всё это время помогали. В конце концов, вы как финансовый директор компании выигрываете больше всех от получения страховой выплаты за смерть Хамахера.

Андресен побледнела. На секунду Унгеру показалось, что она на самом деле – пособница Гелиуса. Но её глаза сузились, а рот превратился в нитку, и он понял, что побледнела она от ярости.

– Ты… Ты – тупой говнюк! – прошипела она и с силой захлопнула дверь у него перед носом.

– Это – оскорбление должностного лица! – заревел главный комиссар. – Я вас привлеку!

Разумеется, он не собирался заводить дело против неё. Он злился на Дреека, который позволил обвести себя вокруг пальца, как новичок, кем он, в общем-то, и был. Но больше всего он злился на себя, потому что он снова недооценил Гелиуса.

Спустившись вниз по лестнице, он встретился с оробевшим коллегой.

– Извините, шеф. Он провёл меня, как дурака.

Эта фраза обезоружила Унгера. Он собирался накинуться на него, накричать, лишь бы обрушить на кого-нибудь свою злость. Но он не хотел быть тем говнюком, за которого его теперь все держали.

– Ничего. Этот парень намного проворнее, чем мы предполагали. Но далеко он от нас не уйдёт.

Однако, сомнение в том, что они идут по верному следу, лишь разрасталось. Он перечитал СМС и показал её Дрееку.

– Я хочу, чтобы вы проверили номер отправителя. Я думал, это – Андресен, что она отправила нам подсказку. Но видно, что это совсем не так.

– Но кто, как не она, шеф? И как он или она знали, что Гелиус здесь?

– Мы это выясним. У меня такое чувство, что кто-то водит нас за нос. Как бы то ни было, нам нужно поймать Гелиуса.

Глава 19

г. Гамбург, р-н Хафенсити,

четверг, 22:51

Была середина апреля, на деревьях уже распустились листья, но погода стояла февральская. Марк держался в тени невысокого каштана и смотрел на бизнес-центр, в котором недавно работал. На двенадцатом этаже горел свет. Сначала он предположил, что свет забыли выключить (неудивительно в таком переполохе). Затем заметил силуэт, который двигался за окнами программистского отдела. Кто-то в офисе ещё был. Программист? Полицейский? Незнакомец, заметавший следы? Марк не решался подняться в офис и выяснить.

Он уже час простоял на холоде и начал спрашивать себя, не пора ли заняться поисками места для ночёвки. В этот момент свет в офисе погас.

Марк подождал пару минут, и силуэт показался из дверей комплекса. В свете фонаря он узнал Райнера Эрлинга и с облегчением выдохнул. Теперь можно было беспрепятственно зайти в офис.

Он прошмыгнул через пустую парковку, отыскал в кармане ключ от входной двери, но не спешил её открывать. А чем был занят Райнер в это время в офисе? Райнер был известен своей привычкой допоздна засиживаться на работе. Они с Людгером пару раз оставались в офисе на всю ночь, чтобы успеть к утру решить проблему или подготовить обновление. Однако теперь, после смерти Людгера, Марку казалось странным, что Райнер продолжает работать до позднего вечера, как ни в чём не бывало.

Ужасная мысль промелькнула у него в голове: вчера Райнер тоже оставался допоздна. Не помогал ли он Людгеру искать ошибку? Тогда он был в офисе в момент смерти Людгера.

Неужели убийца – он?

Мысль показалась ему абсурдной. Райнер был последним, кого Марк заподозрил бы в убийстве. Синдром Аспергера делал из него тихого и замкнутого молодого человека, который на других иногда производил впечатление интроверта и нелюдима, но никогда – агрессивного или враждебно настроенного типа. Невозможно было представить, чтобы он хладнокровно спланировал и совершил убийство.

Нет, задержка Райнера в офисе имела другое объяснение. Людгер всегда опекал Райнера. Может быть, он находился здесь по той же причине, что и Марк. Может быть, он в своей тихой сосредоточенной манере пытался выяснить, что же произошло. Тогда у Марка был союзник.

Он нагнал его на полпути к станции метро:

– Райнер! Райнер, подожди!

Райнер обернулся и немигающим взглядом уставился на Марка, как будто тот был зомби и намеревался на него напасть.

– Тебе удалось что-то выяснить? – спросил Марк.

– Ты докопался до причины, почему не работала ДИНА? Я подозреваю, что какая-то сила извне использует её для своих целей. Может быть, – секретная служба, мафия, террористы – не могу сказать точно. Может быть, поэтому Людгера и убили!

Глаза Райнера по-прежнему были широко раскрыты, как если бы он сильно испугался Марка.

– Полиция… они повсюду ищут тебя… – сказал он.

– Да, я знаю. Поэтому мне нужна твоя помощь, Райнер. Кто-то пытается повесить на меня это дело.

Я должен найти настоящего убийцу. – На миг он замолчал. – Ты что, не веришь мне, Райнер?

Райнер лишь молча смотрел на него. Он был мертвенно бледен.

У Марка по спине пробежали мурашки. Неужели его так легко можно было заподозрить в убийстве лучшего друга?

– Я этого не делал. Райнер, ты должен мне поверить!

Райнер ничего не сказал, а лишь повернулся. Марк схватил его за руку.

– Райнер, пожалуйста. Мне нужно знать, что было не так с ДИНОЙ.

Райнер ускорил шаг. Марк поспешил за ним, снова схватил его. Райнер вырвался и громко вскрикнул, как испуганный ребёнок.

Они почти дошли до станции метро. Пожилой мужчина на другой стороне улицы обратил на них внимание. Он вытащил из кармана сотовый.

Марк остановился и посмотрел вслед Райнеру. Он перебежал улицу на красный свет и поспешил на платформу, которая здесь, на берегу реки, находилась не под землёй, а наверху – стояла на колоннах. Пожилой человек говорил по телефону и не выпускал Марка из поля зрения. Нужно было уносить ноги, пока не приехала полиция.

Он бегом пустился по тёмным улицам Шпайхерштадта[7]. Через короткое время у него за спиной вспыхнули мигалки полицейских машин, которые подъехали к Ганзейскому торговому центру. Марк забился в дверной проём старого склада. Из помещения хлынули запахи кофе и специй. Ему тут же представился большой грузовой корабль – один из тех, что проплывали за его окном по Эльбе, направляясь в экзотические страны. Из Гамбурга нужно было бежать, хотя бы на время.

Марку пришла в голову мысль тайно пробраться на корабль. Но его обнаружат, когда судно выйдет в открытое море, и непременно передадут полиции в ближайшем порту. Кроме того, оказавшись беженцем в чужой стране, он лишится возможности напасть на след убийцы Людгера.

Он перебирал в уме тех, кто поверил бы ему и укрыл бы от полиции. Его родители развелись, когда ему было четырнадцать лет, и с тех пор общение с отцом практически прекратилось. Мать пару лет назад переехала в США. Ни братьев, ни сестёр у него не было. Единственной, кто мог бы ему помочь, была его кузина Франци. Она жила в Мюнстере, изучала в университете философию уже десять лет или больше и перебивалась случайными заработками, а также редкими продажами своих мрачных картин. Марку она всегда нравилась своим необузданным темпераментом и весёлостью, которая в любую минуту могла перейти в отчаяние, длящееся, правда, недолго. Франци никогда не была высокого мнения о законе и порядке и с готовностью поддерживала любую теорию заговора. Она ему поверит и поможет. И, скорее всего, ей эта история очень понравится.

Марк задумался, не позвонить ли ей прямо сейчас. Он знал, что Франци часто рисовала до поздней ночи. Но передумал, потому что даже не представлял, как до неё добраться. На главном вокзале, наверняка, велось наблюдение, особенно сейчас, ведь они знали, что он находится в городе. О самолёте со всеми проверками безопасности в аэропорту можно было забыть. Такси тоже не подходило: таксисты, вероятнее всего, были предупреждены. Метро и автобусы оставались теми немногими средствами передвижения, которые полиция не могла полностью контролировать. Но покинуть с их помощью Гамбург нельзя. Или можно?

Марк перешёл один из мостов, соединявших Шпайхерштадт с центром города, поблагодарив судьбу за то, что полиция не оцепила весь район. Наверное, лучше было благодарить извечный дефицит кадров и ресурсов полиции. К тому же, он был лишь подозреваемым в убийстве.

На станции Рёдингмаркт он сел в поезд, следовавший в направлении Альтоны, затем несколько раз поменял ветку и на последнем поезде приехал на вокзал Харбурга. Он побоялся остаться на ночь в здании вокзала и вместо этого отправился бродить по тихим улочкам старого рабочего квартала к югу от Эльбы.

Полшестого утра он купил в привокзальном киоске кофе и свежий номер газеты «Morgenpost». Там он нашёл короткую заметку об убийстве Людгера – вполне обычная для жёлтой прессы заметка, но, к счастью, ни его имя, ни побег в ней не упоминались.

Билетная касса открылась в шесть. Марк, недолго думая, попросил билет во второй класс до Кёльна, в одном направлении. Разумеется, он выйдет ещё в Мюнстере. Если полиция и узнает, куда он купил билет, то не дождётся его там.

– У вас есть карта клиента? – спросила его дружелюбная кассирша.

И прежде чем Марк успел бы себя одёрнуть, он вытащил из кошелька пластиковую карточку. Он на секунду замешкался, вспомнив о том, что на карточке хранятся его персональные данные.

Кассирша удивилась.

– Можно вашу карточку на секунду?

Марку захотелось убежать. Но этим он выдал бы себя. Карточку пришлось отдать.

Она провела ею по магнитному считывателю. Сирена не загудела, кассирша не бросилась звонить по служебному телефону.

– Тридцать два евро, пожалуйста, – всего лишь сказала он. – Поезд отправляется в шесть пятьдесят семь с третьего пути.

Марк посмотрел на часы. Ждать оставалось больше сорока пяти минут.

– А нет ли более раннего поезда?

Кассирша отрицательно помотала головой:

– К сожалению, нет.

– О’кей, большое спасибо.

Марк пришёл на перрон и принялся нервно расхаживать взад и вперёд. На перроне толпились десятки людей, направлявшихся из пригорода на работу в Гамбург. В это время никто не ехал в обратном направлении. Марк волновался. Он чувствовал себя слепым беззащитным кротом, ползающим при свете дня по лугу под зорким взглядом коршуна. Было опасно оставаться на одном месте так долго. Отсюда пора было уносить ноги.

Послышался поезд – региональный экспресс в сторону Машена. Марк подавил желание сесть в него. Он с тоской наблюдал, как поезд медленно катился вдоль перрона, покидая вокзал. И тут он увидел то, что повергло его в ужас: в окнах поезда отразились голубые пульсирующие огоньки.

Они приехали! Так быстро!

Из громкоговорителя донёсся монотонный голос:

– На третий путь прибывает: метроном[8] в Бремен. Поезд следует через Буххольц, Тоштедт, Лауэнбрюкк, Шессель и Ротенбург. Время отправления: шесть часов двадцать семь минут. Будьте внимательны при посадке! Марк осмотрелся. На опустевшем перроне спрятаться было негде. Он встал за колонну. По крайней мере, теперь его не было видно с перехода, соединяющего перроны. Но что толку от этого? Если полицейские знают, куда он купил билет, они придут на нужную платформу.

Может, попробовать взбежать вверх по лестнице виадука и перейти на другой перрон? Слишком рискованно: так можно попасть им прямо в лапы. Через пути бежать тоже нельзя – его заметят пассажиры, стоящие на другом перроне. Сердце вырывалось у него из груди, в то время как взгляд метался между входом на виадук и пустыми путями.

Мучительно медленно треугольник из мигалок приближался к вокзалу. Марк заметил спешные движения на виадуке. Человек бегом спускался вниз по лестнице к нему.

Но это был не полицейский. По крайней мере, одет он был не в униформу. Марк окинул незнакомца недоверчивым взглядом, но тот не обратил на него внимания. Он остановился, запыхавшись, и принялся высматривать свой поезд. Просто пассажир, просто спешил.

Двухэтажный сине-жёлтый лакированный поезд наконец-то приполз на вокзал и остановился. Марк зашёл в него и сел у окна на втором этаже. Он увидел человека в униформе, поднимающегося по ступенькам виадука, затем ещё одного. С облегчением он услышал, как зашипела и защёлкнулась дверь поезда. Полицейские вбежали на перрон и замахали руками, но поезд уже тронулся и не мог затормозить.

Оба осмотрелись по сторонам. Один посмотрел в направлении вагона, в котором сидел Марк, и их взгляды на секунду встретились. Узнал ли его полицейский? Он успел увидеть лишь, как тот что-то сказал по рации. В следующий момент поезд выехал с вокзала.

– К сожалению, вы сели не в свой поезд, молодой человек, – сказал кондуктор спустя мгновение, когда Марк предъявил ему свой билет.

– Я знаю. Перепутал спросонья.

Кондуктор улыбнулся и кивнул. Он полистал тоненькую книжицу со схемой путей.

– Вам лучше выйти в Буххольце, пересесть на региональный экспресс в шесть сорок семь и вернуться в Харбург. Если повезёт, успеете на скорый поезд в семь часов двенадцать минут на Ганновер. Он отходит с того же перрона с другой стороны.

– Большое спасибо. Сколько стоит билет до Буххольца?

Кондуктор понимающе улыбнулся:

– Не переживайте. Мы все иногда совершаем ошибки.

Глава 20

г. Буххольц-ин-дер-Нордхайде,

пятница, 6:41

Небольшой сонный городок, каким он всегда считал Буххольц, ни разу там, правда, не побывав, оказался в этот час на удивление оживлённым. На перроне было полно людей, которые сегодня, как и каждый день, ехали на работу в Гамбург. Марк задумался, не влиться ли в эту толпу и не вернуться ли с ними в Харбург, как посоветовал ему кондуктор. Но такой сценарий полиция, наверняка, рассматривала. Итак, он вышел из здания вокзала.

Неподалёку уже открылась булочная. Он купил круассан с шоколадной начинкой, булочку с корицей и кофе и расположился за столиком с видом на рыночную площадь. Удивительно, каким вкусным был завтрак. Наверное, человек начинает особенно ценить мелочи жизни, когда кроме них в жизни ничего не остаётся.

Марк думал над тем, как продолжить путешествие до Мюнстера и не попасть в лапы полицейских. Он не знал, насколько быстро они идут по следу. Предположили ли они, что он сядет в региональный поезд на Бремен? Если да, то прочёсывают ли промежуточные станции?

Он получил ответы на свои вопросы, когда увидел, как на рыночную площадь ворвалась патрульная машина с проблесковыми маячками. Машина остановилась перед вокзалом, и двое сотрудников полиции выскочили из неё. Ему повезло, что поезд прибыл раньше, чем они.

Видимо, они станут расспрашивать прохожих. Вспомнит ли кто-нибудь о нём? Вряд ли, ведь его попутчики уже давно сидят в других поездах.

Марк посмотрел на продавщицу за стойкой. Лет двадцать, скорее всего, – турчанка, очень симпатичная. Она ему улыбнулась, и он заставил себя улыбнуться в ответ.

Теперь-то она о нём вспомнит.

Он проглотил остатки булочки, допил кофе и вышел из булочной так медленно и спокойно, как мог. На улице ему стоило усилий не броситься бежать. Он свернул в переулок – пешеходная зона, витрины ещё не освещены. В этот час прохожих здесь не было. Его заметят. Сердце учащённо забилось. У полицейских уйдёт совсем немного времени, чтобы заглянуть во все открытые лавочки и спросить, не заходил ли к ним беглый убийца Марк Гелиус.

– Он был здесь. Ушёл меньше четверти часа назад, – скажет продавщица, и полицейские тут же объявят перехват.

Все дороги в радиусе двадцати километров будут оцеплены. Вырваться отсюда на общественном транспорте шансов не будет.

Он покинул пешеходную улицу, свернув в переулок из безвкусных многоквартирных домов. То и дело из домов выходили люди, садились в машины и отправлялись на свою предсказуемую работу. Марк завидовал этим людям, их тихой и простой жизни.

Он дошёл до главной дороги, движение на ней было оживлённым. Приближалась дежурная полицейская машина. Марк подавил порыв спрятаться и, вместо этого, остался спокойно стоять у светофора перед «зеброй». Машина проехала мимо.

Он пересёк дорогу и продолжил путь по аллее, засаженной молодыми каштанами, мимо уютных коттеджей с ухоженными садиками. Опасная местность. Всякий, кто шёл здесь в полном одиночестве, бросался в глаза. Но он никого не встретил, если не считать двух мальчиков лет десяти с портфелями за плечами, увлечённых разговором о том, сколько бы стоили на eBay карточки из Yu-Gi-Oh![9], которые они сделали.

Ещё дважды он менял маршрут, пока жилой массив совсем не растворился. Сады становились всё больше, а за ними начинались луга и поля. Пока что ни один полицейский не задержал его. Может быть, ему удастся прошмыгнуть через оцепление, если держаться в стороне от главных дорог и общественного транспорта.

Вместе с тем конечная цель, Мюнстер, отдалялась всё больше. Германия всегда казалась ему маленькой страной, между Гамбургом и Мюнхеном – только лишь час самолётом. Теперь он живо представил себе те времена, когда не было поездов и автомобилей, а расстояния измерялись днями пути. Кроме того, он понял, что совершенно не имеет представления, куда идёт.

Главная дорога превратилась в просёлочную, чуть шире тропинки по краю поля. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем его обогнала первая машина. С одной стороны, это его радовало, поскольку невелика была вероятность того, что полиция ищет его здесь. С другой стороны, одинокий странник сильнее привлекал к себе внимание.

Он свернул на тропинку, ведущую через поле в небольшой лесок. Под защитой деревьев набрёл на поваленный ствол, расправил на нём бумажный носовой платок, чтобы не испачкать свои черные джинсы, сел и задумался, что делать дальше. Скорее всего, полиция уже взяла его след. Спрятаться на какое-то время можно было здесь, в лесу. Но что потом?

Вдруг на него обрушилось понимание безысходности своего положения. Силы, которые переполняли его вечером, иссякли. Чем дольше он пребывал в бегах, тем крепче запутывался в сети, расставленной убийцей, и тем меньше шансов оставалось доказать свою невиновность. Не слишком ли поздно её доказывать? Побег навлёк на него ещё большее подозрение. Полиция преподнесёт его поимку как разгадку дела, и никому в голову не придёт искать настоящего убийцу, сколько бы он ни клялся в своей невиновности. Смягчающие обстоятельства – вот максимум, на что можно было надеяться.

Он не мог продолжить путь, он не мог сдаться, он не мог ничего предпринять. Он оказался в ловушке.

Марк вспомнил о Франци. Если уж он не мог до неё добраться, то почему бы ей не приехать к нему? Он вытащил телефон из кармана куртки. Будучи ярым противником диктатуры сотовых телефонов, он терпеть не мог, когда ему постоянно названивали, поэтому включал телефон лишь тогда, когда нужно было позвонить.

– Привет! Ты звонишь Франциске Герберт. Это очень мило с твоей стороны. Но из-за дурацкого стечения обстоятельств я прямо сейчас в душе или в туалете, или ни там и ни там, а просто не хочу отвечать на звонок. Я не обещаю, что перезвоню, если ты оставишь сообщение на автоответчике. Ты же меня знаешь, хочется надеяться.

Дерьмо. Марк прервал звонок, заблокировал телефон и положил его в карман. Оставить сообщение на автоответчике казалось ему не лучшей идеей. Он решил отсидеться здесь и перезвонить позже.

Глава 21

г. Буххольц-ин-дер-Нордхайде,

пятница, 8:21

– И вертолёт! – прокричал Дреек в телефонную трубу. – Мне нужен вертолёт! Преступник, вероятно, идёт пешком и куда-то здесь забился. Расходы, какие расходы?! Речь идёт об убийстве и… Конечно же, мы знаем, что он – убийца! У нас доказательств больше, чем достаточно. Вы возьмёте ответственность на себя, если он ещё кого-нибудь убьёт? …Хорошо. До скорого.

Унгер поморщился. Ему придётся отвечать на множество неприятных вопросов, если эта операция провалится, а убийцей окажется не Гелиус.

Его молодой коллега завершил разговор и теперь наблюдал за армией полицейских, сновавших туда-сюда по вокзалу. Он держался, как Наполеон, расставлявший свои войска перед битвой при Аустерлице. Происходящее казалось ему захватывающей игрой. Очевидно, ему хотелось отыграться за фиаско, которое пришлось потерпеть при попытке поймать беглеца на квартире Андресен. Дреек выглядел свежим и энергичным.

Унгер, напротив, чувствовал себя прескверно. Вчера вечером после неудачной попытки задержания он вернулся в репетиционный зал, который оказался пуст. Он нашёл своих друзей в их любимой пивной и был вынужден оплатить всем по несколько бутылок, чтобы как-то загладить вину. В начале восьмого зазвонил телефон, и Унгер с головной болью и мерзким вкусом во рту поднялся с кровати.

В этот момент он всей душой желал посадить за решётку этого говнюка Гелиуса, чтобы отдохнуть пару дней. Далеко уйти он не мог. Кто-то сообщил полиции, что часа полтора назад Гелиус был замечен на вокзале Харбурга. Коллеги в Харбурге получили электронный приказ о выезде и отправились туда. Кондуктор поезда подтвердил по телефону, что молодой человек, похожий по описанию на подозреваемого, сел в поезд с билетом на Кёльн и вышел в Буххольце. Кто поднял по тревоге полицию, и от кого пришёл приказ о выезде, установить не удалось, поскольку соответствующие данные исчезли из-за сбоя в работе сервера.

Дреек обратился к командиру военизированного отряда полиции:

– Кинологическая служба прибудет через полчаса.

Вы перекрыли все подъездные пути?

Он вёл себя так, будто командир здесь – он, однако Унгер не вмешивался в его игру. Молодому человеку было полезно взять немного ответственности на себя.

– В радиусе 15 километров всё перекрыто, – сказал командир отряда, опытный полицейский с седыми висками. – Отсюда и мышь не выбежит незамеченной.

– Не стоит его недооценивать, – заметил Унгер. – Он уже дважды от нас уходил. И если он где-то здесь прячется, нам понадобятся дни на его поиски.

– Мне проинформировать СМИ? – спросил Дреек. – Если мы по радио попросим население о помощи.

– Только не это! Не хватало только, чтобы рой папарацци начал гоняться за мнимым убийцей. Мы должны поймать его своими силами.

Командир отряда высоко поднял бровь при слове «мнимый», но промолчал.

Телефон Унгера пискнул. Ещё одна СМС. Ему редко приходили сообщения. Со странным предчувствием он открыл сообщение: «53.18.03С 09.57.55В».

Он удивился. Некий код? Отправителем, похоже, был тот же, кто вчера вечером прислал сообщение о местонахождении Гелиуса.

– Что там, шеф? – спросил Дреек. – Можно я прочитаю?

Охотнее всего Унгер проигнорировал бы его вопрос. Ему решительно не нравилось, что кто-то играет с ним в прятки. Однако ему не хотелось повторять свою ошибку, дав Гелиусу снова улизнуть. В конце концов, судья, а не он, решал, кто виновен, а кто – нет. Перед ним стояла задача позаботиться о том, чтобы все доступные сведения были собраны, и главный подозреваемый предстал перед судом.

Дреек склонился над телефоном:

– Это – координаты. У кого-нибудь есть GPS-навигатор?

Командир отряда извлёк из кармана своей куртки устройство величиной с мобильный телефон. У прибора был короб из жёлтой пластмассы и широкий жидкокристаллический дисплей, а кнопочной клавиатуры не было. Он включил его и передал Унгеру и Дрееку. На экране появилась карта местности, а под ней – две последовательности цифр и букв: 53.19.26N 09.52.11O.

– Это – координаты нашего местонахождения: 53 градуса, 19 минут, 26 секунд северной широты, 9 градусов, 52 минуты, 11 секунд восточной долготы.

– Цифры в СМС практически такие же, – заметил Дреек. – Вы можете установить, где находится точка, указанная в сообщении?

– Пятью минутами восточнее отсюда, это – чуть больше пяти километров, – уточнил командир отряда.

– Значит, скоро мы дойдём до сути, – Дреек улыбнулся самодовольно. – Созывайте своих людей. Полагаю, теперь нам известно, где спрятался беглец.

Унгер медленно покачал головой.

– Господин Дреек? Дреек обернулся.

– Шеф?

– Вы не задавались вопросом, почему незнакомец помогает нам искать Гелиуса? И откуда он точно знает, где тот находится?

– Нет… То есть, да. Но мы сможем прояснить этот вопрос, когда задержим Гелиуса, не так ли?

Унгер кивнул.

– Возможно, вы правы. Но ситуация в целом – из ряда вон. Как только мы его задержим, вы немедленно установите отправителя этих сообщений!

– Так точно, шеф. А сейчас нам нужно схватить Гелиуса.

Он обратился к командиру отряда с театральной ремаркой:

– В бой!

Глава 22

г. Токио, р-н Синдзюку,

пятница, 18:30

Кумико Сугита вышла на улицу Синдзюку-дори. После прохлады кондиционируемого помещения уличная духота неприятно окутала её, словно грязное полотенце. Она влилась в поток прохожих, наводнивших тротуары после работы, и шла мимо десятиэтажных бизнес-центров, фасады которых были так густо завешены рекламой, что самих зданий было не видно. За пару минут она дойдёт до станции метро Синдзюку-Сантёмэ. Ещё час понадобится, чтобы добраться до квартиры родителей, которые жили в районе Ходзуми на северо-западе Токио.

Ни духота, ни толкучка на улице не могли испортить ей настроение. Сегодня она была удостоена чести лично беседовать с господином Отто, директором северного филиала Банка «Ходзуми», который похвалил её за достигнутые в течение первого года работы успехи в должности менеджера по работе с клиентами. Кумико была так счастлива, что чуть не забыла должным образом поклониться.

Она предвкушала, как расскажет родителям об этом разговоре и о заслуженном ею повышении зарплаты. Сегодня вечером она пригласит Исао на ужин в маленький ресторан, в котором они недавно отпраздновали свои «два года вместе». Он изумится и запротестует, но она уговорит его. В итоге, он и на сей раз сделает, как хочет она. Именно за это Кумико его любила: он принимал её такой, какая она есть, и давал ей свободу, в которой она столь остро нуждалась.

Она открыла свой сотовый телефон-раскладушку и проверила сообщения. Подруга Лино прислала MMS. Она купила нежно-зелёное обтягивающее платье (они вдвоём присмотрели его в маленьком магазинчике на Котакибаши-дори) и сейчас кокетливо позировала в нём. Кумико ощутила лёгкий укол зависти. Она собиралась купить это платье на выходных, но теперь, разумеется, об этом нечего было и думать. Жаль… Исао, наверняка, понравилось бы, как оно подчёркивает её стройную фигуру. С другой стороны, она почувствовала облегчение. Зарплату увеличили ненамного. Если они с Исао переедут в ту маленькую квартирку в Оме, что для неё подыскала тётя, то ей придётся инвестировать каждую йену в оплату и обустройство нового дома.

Она захлопнула телефон и положила его в карман жакета, который был частью служебной формы. Она успела лишь переобуться из предписанных дресс-кодом чёрных кожаных туфель в удобные «найки». Туфли она несла в пакете.

По пути к вокзалу Кумико представляла, как Исао после ужина приведёт её в свою маленькую комнату. Обнимет, посмотрит на неё своим серьёзным прямым взглядом, а потом.

Бодрая духовая музыка вырвала девушку из мира грёз. Играл припев немецкой народной песни в исполнении Циллертальского хора мальчиков. Вчера она установила её на телефон в качестве мелодии звонка. Немецкие народные песни были новым трендом среди рингтонов, и мальчиковые хоры занимали первые три места в японских рингтон-чартах. Кумико остановилась, достала телефон из кармана и раскрыла его:

– Алло?

Вопреки ожиданиям, звонил не Исао. И не её мама, которая хотела напомнить о каких-нибудь обязанностях перед дядей или дальним родственником. Вместо этого она услышала многоголосый невнятный гвалт, словно шум большой толпы.

– Алло? Кто это?

Дальше лишь – голоса множества людей, говоривших одновременно. Затем – гудки. Связь прервалась. С непонимающим видом она смотрела на свой телефон. Затем подняла голову и огляделась вокруг.

Повсюду на улице люди остановились и достали мобильные телефоны. Нескончаемый человеческий поток замер. Некоторые пешеходы всё ещё держали телефоны у уха и напряжённо вслушивались. Другие в недоумении оглядывались по сторонам, смотрели на экраны своих телефонов или обсуждали случившееся с теми, кто стоял рядом.

Должно быть, в сети крупнейшего оператора мобильной связи «NTT docomo» произошёл сбой, который заставил все телефоны разом зазвонить. Шум, который слышала Кумико, был голосами тысяч, возможно, миллионов человек. Она решила, что в эту минуту не только здесь, в Токио, но и по всему миру зазвонили сотовые, и все люди на мгновение оказались связаны друг с другом в одной гигантской телеконференции. Как романтично!

Она улыбнулась, захлопнула телефон и последовала за людским потоком, который медленно вернулся в движение и устремился по направлению к главному вокзалу Синдзюку.

Глава 23

г. Нордхайде, пригород,

пятница, 8:30

Марк издалека заметил полицейские машины: колонну из четырёх микроавтобусов и двух патрульных. Они ехали с включёнными проблесковыми маячками, хотя на пустой дороге никто не мешал их движению. Из засады в густых зарослях Марк наблюдал, как они остановились у обочины, и из них вышли люди, совсем рядом с тропинкой, которая вела в лес. Он узнал комиссара Унгера и Дреека, они живо обсуждали что-то с человеком в камуфляжной форме. Человек указал рукой на Марка.

Марк вздрогнул. Однако сразу же понял, что люди у дороги заметить его не могли – они стояли в трёхстах, если не четырёхстах метрах отсюда. Полицейский указывал на лес.

Из микроавтобусов выскочили две дюжины вооружённых людей. Человек, стоявший рядом с Унгером, жестом отдал им команду рассеяться и прочесать лес. У Марка не было времени подумать, как они его так быстро нашли. Он прокрался глубже в лес – и побежал.

Роща была больше, чем казалась с дороги. Он бежал под дубами и буками, мимо редко стоявших кустов и молодых деревьев, за которыми едва ли можно было спрятаться. Он надеялся, что его следы останутся незаметными в старой листве.

Он добежал до питомника с молодыми елями. Своими гибкими ветками они сопротивлялись Марку, как если бы хотели выдать его преследователям, но затем смыкались за его спиной непроходимой зелёной стеной.

Он, пожалуй, мог так укрыться от полицейских, но не от собак.

Марк пробежал через питомник. Дальше начинался редкий лиственный лес. Почва здесь была мягкой и болотистой, растительность невысокой, большей частью – берёзы. Среди деревьев тут и там поблёскивали тёмные лужи. Он немного помедлил. Если провалиться в лужу, то его пошитые в Лондоне по эксклюзивному заказу туфли будут испорчены. Но выбора не было. Марк ступил на зыбкий участок, стараясь оставлять на сухой земле как можно меньше следов.

Лес закончился. Теперь впереди, насколько хватало взгляда, простирались луга и поля. Трактор с прицепом, на котором находилась большая цистерна, удобрял пашню. В воздухе стоял острый запах навоза.

Неподалёку виднелась ферма. Может быть, там получится спрятаться. Оставаться в лесу было нельзя, а на полях и лугах его было видно за километр. У Марка не было иного выхода, кроме как пойти на риск.

Он стал пробираться вдоль невысокого, разделявшего поля земляного вала, поросшего колючими кустами и служившего защитным экраном от ветра. За ним крестьянин на тракторе не мог его заметить.

Через какое-то время Марк услышал стрёкот вертолёта над головой и укрылся в тени невысокого кустарника. Вертолёт описал круг над лесом и полетел на юг. Было понятно, что он вернётся.

Сейчас или никогда! Марк побежал. Он добежал до сарая, от которого толстыми струпьями полетела зелёная краска, когда звук вертолёта снова стал приближаться. Толкнув дверь, которая, к счастью, была не заперта, Марк с облегчение прошмыгнул в темноту. Лишь через два небольших грязных окна во фронтоне падало немного света. Внутри практически ничего не было, кроме небольшой кучки сена в углу, от которой исходил приятный сладковатый запах травы. Марк посмотрел сквозь щель в дверном проёме. По периметру двора, засыпанного гравием, стояли фермерский дом из обожжённого красного кирпича, вытянутый хлев с плоской крышей и силосная башня. В палисаднике перед домом стояла сушилка для белья, на которой развевались рубашки, трусы и полотенца. У стены хлева стоял велосипед, разумеется, не пристёгнутый на замок. Это был шанс!

Вертолёт низко пролетел над подворьем. Женщина средних лет вышла из дома, заслонила рукой глаза и посмотрела в небо. Она проследила за вертолётом, который направился в сторону леса, и затем исчезла в доме.

Пора!

Марк побежал, сорвал с верёвки полотенце и рубашку в клеточку и сел на велосипед. Залаяла собака. Женщина вышла из дома.

– Эй, ты! Ты что творишь?! – закричала она и побежала за Марком, который со всей силы жал на педали.

Собака, светло-коричневая дворняга небольшого роста, гналась за ним с громким лаем.

Марк промчался по гравийной дорожке и выехал на узкую просёлочную дорогу. На ней ему удалось оторваться от кричавшей женщины и тявкавшей собаки. Проехав пару сотен метров, он остановился, пристегнул свою куртку к багажнику, надел клетчатую рубашку и повязал на голову полотенце, как косынку. Затем он медленно поехал дальше, словно крестьянка, направлявшаяся в свою деревню.

Прошло совсем немного времени, как вдалеке снова появился вертолёт. Если повезёт, то полиция будет высматривать Марка по одежде, но скоро они выяснят, что он украл велосипед и клетчатую рубашку.

Когда вертолёт скрылся, Марк налёг на педали. Он хотел успеть преодолеть как можно большее расстояние до момента, когда ему придётся спрятать велосипед и юркнуть в кусты. Он услышал звук приближающегося сзади автомобиля. Обернуться было страшно. Он инстинктивно захотел прибавить скорость, однако вместо этого замедлился. Слишком резвая крестьянка выдала бы в нём беглеца. Машина проехала мимо. Марк слегка повернул голову в сторону, чтобы его лицо было не очень заметно. Водителя его персона ничуть не интересовала. Синий мерседес ехал ему навстречу, и женщина за рулём тоже не обратила на него никакого внимания.

Сзади снова приблизилась и обогнала его другая машина. На этот раз – полицейская. От ужаса Марк вильнул рулём и чуть не улетел в кювет. Машина проехала мимо. Однако через сотню метров загорелись её тормозные огни. Полицейские узнали его? Или они хотели лишь спросить у «велосипедистки», не видела ли она кого-нибудь по дороге?

В нескольких метрах от Марка дорога раздваивалась, уходя вправо. Он вытянул правую руку, упёрся в педали – и свернул. С замиранием сердца он катился по грунтовой дороге, пролегавшей через поля.

Через сотню метров дорога закончилась. В конце стоял прицеп с металлической цистерной цилиндрической формы – поилка для коров. Неподалёку виднелся перелесок, в котором он мог бы скрыться из виду. Но для этого ему пришлось бы пересечь огороженный забором луг, что сделать на велосипеде было бы не только трудно, но и крайне странно.

Марк слез с велосипеда и мельком увидел, что полицейская машина подъехала к развилке. Стараясь не оглядываться, он подошёл к поилке. Коровы, пасшиеся неподалёку, задрали морды, уставились на него и побрели на водопой.

В траве лежал оранжевый ящик, от которого к проволочному забору шёл шнур под напряжением, издававший тихое монотонное постукивание – аккумуляторный источник питания. Марк нагнулся, делая вид, что занят этим ящиком. Боковым зрением он заметил, что полицейская машина поехала дальше, и облегчённо выдохнул.

Коровы ожидающе глазели на него. Прекрасные животные! Их доверие помогло ему успешно справиться с ролью «крестьянки». Он спрятал велосипед за поилкой, чтобы тот не был заметен с дороги, и положил рядом с ним полотенце и рубашку. В чёрных джинсах, темно-серой водолазке и чёрной куртке он не очень вписывался в здешние ландшафты, но фермерша совсем скоро расскажет полицейским об ограблении. Он перебрался через забор, пересёк луг и взошёл на небольшой холм, редко поросший буками и дубами. Коровы растерянно смотрели ему вслед.

Марк спрятался в кустах на краю перелеска. Вертолёт улетел или осматривать другую местность, или был отозван. Но Марк не питал иллюзий: полиция взяла под наблюдение все дороги в окрестности.

Что ему делать? Если бы Франци приехала сюда, он смог бы спрятаться в её машине. Он достал телефон, чтобы снова ей позвонить. На этот раз он оставит сообщение на автоответчике – наверное, тогда она была дома и просто не хотела отвечать на звонки. Ему нужно было.

Догадка поразила его, словно разряд тока. Он уставился на телефон, как если бы тот был ручной гранатой с только что вынутой чекой. Конечно же, Марка нашли, благодаря телефону, ведь его местонахождение можно было установить по расположению вышек сотовой связи, с которыми он обменивался сигналом! С помощью этой функции операторы сотовой связи надеялись предлагать клиентам location based service – услугу определения местоположения абонента, чтобы, например, указывать им дорогу к ближайшей заправке или аптеке (за приличное вознаграждение, разумеется). Однако, услуга определения координат не вызвала спроса, потому что большинству абонентов было неприятно осознавать, что их локация будет всегда известна. Теперь Марку было понятно, почему.

Он зашвырнул телефон подальше и побежал, слыша, как издали медленно приближается стрекочущий гул вертолёта.

Марк бежал через пашни и луга, стараясь держаться как можно ближе к редкому кустарнику, который рос между полями. Шум лопастей настиг его, и ему пришлось броситься в ягодник.

Вертолёт сделал круг над рощей, где Марк выбросил телефон. Затем описал больший круг и вплотную приблизился к убежищу Марка – на сто или двести метров. Марк сдержался, чтобы не вскочить и не помчаться прочь. Если они его увидят, то шанса спастись не будет. Вертолёт полетел дальше, продолжая движение по большому кругу, и, наконец, исчез в направлении Буххольца.

Когда он скрылся из виду, Марк отряхнулся от земли и продолжил свой путь. Он обходил стороной фермы и хутора, сторонился даже самых глухих дорог. К счастью, дорог в этой местности было мало.

Ландшафт постепенно менялся. Почва становилась песчаной, на сочных лугах росло много красного вереска, который выступал яркими пятнами на небольших холмах. Между ними возвышались, как статуи, хвойные деревья. Пейзаж был словно создан умелым садовником. Завтра, в воскресенье, здесь должно быть многолюдно, однако сегодня это идеальное для прогулок место, к счастью, было пустым.

На защищённой навесом площадке под барбекю угли в кострище были старыми – сезон мяса на гриле ещё не стартовал. Несмотря на то, что был только полдень, Марк решил остаться здесь и переночевать в восьмигранной будке. Она защитит его от дождя и любопытных взглядов. Вертолёта пару часов не было видно, но это не означало, что поиски прекращены. Он понимал, что выиграл лишь немного времени. Рано или поздно он попадёт в расставленную для него полицией западню, и единственный его шанс спастись – найти улики, указывающие на убийцу Людгера. Но Марк понятия не имел, как их искать.

Глава 24

г. Гамбург, р-н Альтона,

пятница, 16:15

– Что? Что сказал доктор Бруннер? – спросил Дреек с беспокойством в голосе, когда его шеф вошёл в офис.

Его напор и самоуверенность как ветром сдуло.

Унгера это обезоружило.

Разумеется, начальник Унгера не был в восторге от провала операции. Эпитеты «постыдно» и «непрофессионально» были самыми безобидными из произнесённых им слов. Унгер и весь комиссариат 12 были опозорены. Он своими ошибочными решениями накликал на всех беду. Было бы нечестно свалить вину за серию неудач на Дреека. Однако ему очень хотелось, чтобы тот прочувствовал вместе с ним всю тяжесть положения.

Унгер сделал глубокий вдох.

– Он берет руководство операцией под свой контроль. Мы должны быть счастливы, что прекратили поиски после того, как нашёлся сотовый телефон.

– Я по-прежнему считаю, что с помощью собак мы бы Гелиуса…

Главный комиссар ощутил прилив гнева.

– Дреек, вы что, на самом деле туго соображаете или притворяетесь? До вас так и не дошло, что нас просто разводят? Мы получили четыре СМС с указанием местонахождения Гелиуса от кого-то, кто, очевидно, может следить за ним через его сотовый. И этот «кто-то» явно хочет, чтобы мы поймали Гелиуса. Вы не задавались вопросом, почему?

– Может быть, потому что этот «кто-то» заинтересован в расследовании убийства…

– И поэтому он держится в тени, вместо того чтобы поговорить с нами? Знаете, что я думаю? Наш таинственный помощник и есть убийца. Он и есть тот, кто сфальсифицировал показания пропускного устройства и навёл подозрение на Гелиуса.

– И что? Мы теперь должны прекратить поиски? – спросил Дреек с ноткой упрямства в голосе.

Он не мог смириться с тем, что Гелиус дважды ушёл у него из-под носа, его полицейская гордость была уязвлена.

– Нет. Мне хотелось бы как можно скорее снова поговорить с Гелиусом. Кроме этого, будет лучше, если убийца по-прежнему будет считать, что Гелиус – наш главный подозреваемый. Кстати, вы уже позвонили в телефонную компанию?

– Да, шеф, история действительно немного странная. Похоже, что номер, с которого было отправлено сообщение, никому не присвоен.

Унгер удивился.

– Разве нельзя проследить историю отправки СМС по электронным журналам телефонной компании? Конечно, это требует времени, однако, они должны как-то…

– Вообще-то это можно сделать. Но по данному случаю нет никаких записей. Выглядит так, будто СМС, которую вы получили, никто не отправлял. Я поговорил с криминалистом из технического отдела. Он сказал, что единственное объяснение состоит в том, что кто-то подчистил журналы телефонной компании. Но это, по его мнению, исключено. Такую возможность мог иметь только сотрудник данной компании.

– Какой вывод вы можете сделать? Дреек пожал плечами.

– Не знаю, шеф. Похоже, что мы имеем дело с организованной группировкой, у которой – обширные связи.

Унгер кивнул.

– Дело серьёзнее, чем мы думали. Пожалуй, намного серьёзнее.

Глава 25

Люнебургская пустошь,

пятница, 23:18

Облака расступились и обнажили звёздное небо, от которого, к сожалению, веяло холодом. Марк боялся разводить огонь. Он попытался устроиться поудобнее на жёсткой лавочке и заснуть, но, несмотря на усталость, сон не приходил. Он лежал и смотрел сквозь отверстие для отвода дыма, расположенное в центре крыши, на небольшой фрагмент неба, в котором было сосредоточено на удивление много звёзд. Вдали от городских огней, здесь, посреди пустоши, небо выглядело практически так же, как, наверное, оно выглядело повсюду раньше, до изобретения электричества. Люди осветили ночь искусственными огнями и потеряли возможность видеть звёзды. Эту потерю вряд ли кто-то осознавал.

Мысли ходили по кругу. Кто саботировал работу ДИНЫ? Почему? Как он или они – ведь их могло быть много – проникли в систему? Людгер никогда не забывал о возможных атаках хакеров и надёжно защищал ДИНУ. Может быть, они имели сообщника внутри фирмы?

Сложно представить, что кто-то из команды был предателем, но, чем дольше Марк об этом размышлял, тем вероятнее казалась ему эта версия. Она объясняла факт того, что убийца проник в офис без взлома, и что Людгер не заподозрил его в недобром намерении. Может быть, кто-то из сотрудников впустил убийцу в офис. Да, всё было так.

Он перебрал в уме всех сотрудников. Каждый из них проработал в фирме не меньше четырёх лет, поскольку после краха новой экономики D.I. никого не нанимала, наоборот, была вынуждена уволить многих. Марк успел узнать каждого достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что ребята в его команде делали свою работу честно, без капли тщеславия или жажды наживы. Команда, казалось, подобрана идеально. Никого из них невозможно было заподозрить в предательстве, в соучастии и, уж тем более, в непосредственном убийстве Людгера. Оставалось единственное объяснение. Кто-то взломал пропускное устройство. Кто-то из программистов, обладающий необходимыми навыками. Но кто именно?

В системе должны остаться следы взлома. Марк не очень разбирался в технических деталях, но знал, что после любого вмешательства в систему, в том числе для заметания следов, в ней остаются признаки этих действий. Если бы он смог доказать, что пропускное устройство взломали, то у него был бы шанс убедить полицию заняться поисками настоящего убийцы. И, возможно, так он вышел бы на его след.

Но сам он не настолько владел темой, чтобы обнаружить следы взлома. Ему нужна была помощь, помощь профессионала, который понял бы, что произошло. Помощь кого-то не из числа его команды.

Ему пришла на ум лишь одна кандидатура. Но было крайне сомнительно, чтобы она захотела ему помочь.

Марк глядел в звёздное небо. Он ощущал, как в нём зреет осознание того, что его судьба – в руках молодой программистки, которую он собственноручно уволил три месяца назад.

Светящаяся точка медленно пересекла отрезок небесного свода, яркая, как Венера, но слишком быстрая для космического тела. Наверное, спутник, хотя слишком яркий. И прежде, чем он сумел разгадать её загадку, искусственная звезда скрылась за деревянной крышей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Emerson, Lake & Palme – английская рок-группа направления прогрессивный рок, образованная в 1970 г. (Здесь и далее – прим. пер.)

Вернуться

2

Distributed Intelligence AG (англ., нем.) – АО «Распределенная система искусственного интеллекта».

Вернуться

3

Имеется в виду расцвет венчурного бизнеса на рубеже XX и XXI веков.

Вернуться

4

IT-компании, прославившиеся во время бума новой экономики.

Вернуться

5

Smoke on the water and fire in the sky (англ. «Дым над водой и огонь в небе») – первая строчка припева песни «Smoke on the water» рок-группы Deep Purple.

Вернуться

6

Ibanez – известный японский гитарный бренд.

Вернуться

7

Шпайхерштадт (нем. Speicherstadt, «город складов») – крупнейший в мире складской район, расположенный в гавани города Гамбург.

Вернуться

8

Метроном – пассажирский железнодорожный оператор в Германии; так же называются поезда этой компании.

Вернуться

9

Yu-Gi-Oh! (яп. «король игр») – приключенческая манга и од ноимённые аниме-экранизации.

Вернуться