Элли Даркинс
Праздник чувств

Ellie Darkins

SNOWBOUND AT THE MANOR

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат

Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Snowbound at the Manor © 2020 by Ellie Darkins

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

Джесс остановилась перед старинным особняком и заглушила двигатель арендованного автомобиля, внезапно задумавшись, не совершает ли огромную ошибку. Но разве у нее есть выбор?

Ближайший отель, который она забронировала на время конференции, теперь, когда симпозиум закончился, занят кем-то другим, а она должна встретиться здесь со своей лучшей подругой Ларой.

Если той, конечно, удастся в такую погоду выбраться с лыжного курорта в Альпах.

Шансы найти свободный отель в Йорке за три дня до Рождества практически равны нулю. И поездка домой тоже не вариант: в новостях сообщалось о многокилометровых заторах на дорогах из-за сильнейшего снегопада на юге страны.

Хорошо, что ей хватило ума арендовать внедорожник, и она смогла добраться до места. Оставалось надеяться, что и самолет Лары сумеет прорваться сквозь непогоду и приземлится, несмотря на разгулявшуюся стихию.

Джесс проверила телефон. Сообщений от Лары по-прежнему не было. Похоже, ей предстоит встретить Рождество в полном одиночестве.

А как хорошо все начиналось. Любимая подруга пригласила провести пару дней до Рождества в шикарном поместье, где можно расслабиться и на время забыть о предстоящем визите в дом родителей, потому что праздник там превратился в пытку, с тех пор как не стало младшей сестры Джесс.

Однако сейчас, когда перед ней маячила реальная перспектива остаться одной в сочельник в огромном пустом доме, Джесс впервые пожалела, что не уехала к родителям.

Джесс приоткрыла дверь внедорожника и невольно поежилась от пронизывающего холода. Ветер швырнул ей в лицо горсть колючих снежинок, но йоркширские зимы не были ей в новинку, и Джесс хорошо экипировалась – на ней было термобелье, свитер из альпаки и шерстяные брюки, ботинки на меху, а еще она прихватила теплое длинное пальто из твида. Она выудила из кармана телефон и пролистала несколько сообщений в поисках инструкции для входа в дом. Наконец нашла и начала читать:

«В доме кто-нибудь будет, чтобы вас впустить. Однако, на тот случай если в доме никого не окажется, воспользуйтесь кодовым замком…»

Снег был девственно-чистым – никаких следов человека или автомобильных шин. Джесс накинула пальто и рискнула выбраться из безопасного тепла машины.

Дверь в дом была внушительной – огромная арка из темного дерева возвышалась над ее головой. Кодовая панель незаметно притаилась в правом верхнем углу крыльца. Джесс набрала код быстро немеющими пальцами.

Дверь отворилась, и Джесс в восхищении замерла на пороге. Именно таким она представляла себе главный зал школы в Хогвартсе – темные деревянные панели и стены из серого камня простирались насколько хватало глаз. Старинная деревянная лестница шириной метра два с половиной вела на галерею. Украшенный к Рождеству дом сиял. Сказочные огоньки пробивались сквозь пахучие темно-зеленые гирлянды из еловых веток, украшавших перила и балюстраду. Светодиодные свечи освещали антикварный буфет. В большом камине аккуратно сложены дрова для разведения огня. В центре зала возвышалась роскошная рождественская ель. Ее макушка почти упиралась в стропила.

Похоже, Лара серьезно недооценила это место. Хотя с другой стороны, она известный блогер, и за упоминание в социальных сетях клиенты готовы были предоставить и более роскошные апартаменты. Возможно, Лара привыкла к такому великолепию.

«Хорошо, что я здесь, чтобы удержать подругу на земле», – подумалось Джесс.

Она нашла на буфете папку с кодом Wi-Fi. Джесс ввела его в свой телефон и синхронизировала приложение для обмена сообщениями, но от Лары пока ничего не было. Джесс все еще надеялась, что подруга пробьется сквозь непогоду и прилетит завтра, но проверив прогноз погоды, окончательно пала духом. Он был неутешительным. Снегопад продолжится всю ночь, и дороги будут закрыты.

Даже напряженный семейный праздник казался Джесс благом по сравнению с тем, что она встретит Рождество совершенно одна, в огромном старом доме, посреди йоркширских вересковых пустошей.

Она прошла на кухню и приоткрыла дверцу огромного холодильника, заполненного разнообразной снедью и деликатесами. В духовке томилась румяная индейка размером с легкий самолет. Владельцы дома явно не были заинтересованы в том, чтобы экономить на пребывании Лары.

Либо они сорили деньгами, либо истратили все до копейки в надежде на поддержку Лары, которая может привести их бизнес к процветанию, разрекламировав его в своем блоге.

Но знаменитая блогерша пока застряла в Альпах и вряд ли здесь появится. В ожидании весточки от Лары Джесс продолжила исследовать особняк. Наконец от подруги пришла эсэмэска:

«Извини, телефон разрядился. Я застряла в женевском аэропорту. Нам объявили, что все рейсы в Великобританию отменены до Дня подарков. Надеюсь, ты меня не возненавидишь? Счастливого Рождества?!»

Итак, перспектива одинокого Рождества в старинном особняке с призраками стала реальностью. Она осмотрелась, и теперь мерцание огоньков в гирляндах и тени от свечей в углах показались ей зловещими.

За окном бушевала непогода и быстро сгущались сумерки. Джесс окончательно поняла, что оказалась в снежном плену, без малейшей надежды выбраться из дома, который уже не казался ей таким гостеприимным, как прежде.

Неожиданно погас свет и одновременно тишину прорезал оглушительный звон гонга. Джесс невольно вздрогнула, оказавшись в темноте. Единственным источником света были мерцающие на буфете свечи. Не успела она испугаться, как гонг зазвучал снова, и Джесс поняла, что звук доносится от входной двери.

Она неохотно повернула огромную железную ручку, осознавая, что, если бы это происходило в кино, она бы переживала за героиню, проклиная ту за глупый поступок. Когда громадная дверь с треском распахнулась, порыв ветра и колючего снега едва не сбил ее с ног. Джесс поняла, что совершила ужасную ошибку. Она хотела было захлопнуть дверь, запереть ее на засов и спрятаться под одеялом, но в этот момент на нее обрушилось что-то тяжелое, и ситуация вышла из-под контроля. Она отшатнулась, а высокий, заросший щетиной мужчина с рыжевато-каштановыми кудрями растянулся на полу у ее ног. Слетевшие с него хлопья снега быстро таяли на коврике у двери.

Джесс опасливо отступила на несколько шагов, хотя в распростертом у ее ног мужчине не было ничего пугающего. Он сильно замерз, и его била крупная дрожь. Джинсы промокли насквозь, а по лицу разлилась смертельная бледность.

– Мне бы согреться… – едва слышно пробормотал он, лязгая зубами от холода.

За окном мело. Температура наверняка ниже нуля. Вытолкать незнакомца за порог значило обречь его на верную гибель. У нее не было другого выбора, кроме как позволить ему остаться. На всякий случай она будет держать наготове каминные щипцы, но, похоже, они вряд ли ей понадобятся. Мужчина по-прежнему лежал на полу и не шевелился.

– Вам помочь? – спросила Джесс.

Приняв невразумительное ворчанье за утвердительный ответ, Джесс подхватила мужчину под мышки, кое-как оттащила его от двери и закрыла ее.

Незнакомца по-прежнему била дрожь, и Джесс поняла, что нужно действовать, иначе он умрет от переохлаждения прямо у нее на глазах.

Она еще раз окинула его взглядом с головы до ног. Сначала придется снять мокрую одежду, и в первую очередь, насквозь мокрые джинсы. Джесс схватила пару свечей с буфета и быстро побежала на кухню, чтобы поставить чайник. На обратном пути разожгла камин и прихватила меховые накидки с кресел.

Когда она вернулась к нему в коридор, он безуспешно пытался снять ботинки. Джесс схватилась за правый ботинок и потянула на себя. Ботинок снялся, второй поддался также легко. Теперь джинсы. Как же это сделать, не потеряв лицо? Джесс не хотелось делить дом с трупом, поэтому она закрыла глаза и потянулась к пуговице на ширинке. Незнакомец немедленно оттолкнул ее руки, а затем попытался сделать это сам. Но онемевшие пальцы не слушались.

– Извините, но мокрую одежду необходимо снять, чтобы согреться. Я тоже не в восторге от того, что делаю.

Она зажала его руку под коленом и быстро расстегнула молнию.

– Можете мне немного помочь? – попросила она, пихнув его в бок.

Он приподнял бедра ровно настолько, чтобы она смогла стянуть мокрую джинсовую ткань до его лодыжек, а затем полностью снять с него джинсы.

Глава 2

Тепло.

Это все, что ему нужно. Снова ощутить тепло. А еще поспать. Он ужасно устал. Глупо было выходить из машины в лесу, вместо того, чтобы ехать прямо сюда. Он поступил опрометчиво. И не в первый раз.

Сейчас ему нужно согреться и поспать.

Женщина, открывшая ему дверь, заботливо подоткнула со всех сторон одеяло и что-то говорила про звонок по телефону. Он попытался ответить. Сказать ей, что ему необходимо поспать. Но слова никак не давались. Лара, кажется, так ее зовут. Она все равно ушла в гостиную. Он начал чувствовать ноги. Он с трудом разлепил веки и увидел джинсы в луже подтаявшего снега. Он снова прикрыл глаза, стараясь не думать о том, как снялись джинсы.

В камине весело плясали языки пламени, но он был слишком далеко, чтобы ощутить столь желанное и необходимое тепло. Он попробовал сесть, но тело не подчинялось. Он снова начал погружаться в дремоту. Так бы спал и спал. Однако тепло постепенно пробуждало его разум, и он вспомнил, что заснуть при гипотермии смерти подобно. Он попытался сосредоточиться и мыслить ясно, но снова впал в полузабытье.

Он слышал, как девушка говорила в соседней комнате по телефону. «Наверняка звонит в службу спасения», – подумалось ему. Но все дороги закрыты, и вертолету не приземлиться в такую непогоду. Ему не нужна неотложка, ему бы только согреться как следует, а для этого хорошо бы перебраться поближе к камину.

Она вернулась в холл и молча его разглядывала. Он снова безуспешно попытался принять вертикальное положение. Несмотря на теплое одеяло, от двери веяло холодом.

Девушка осторожно приблизилась и потрясла его за плечо.

– Эй, я звонила в службу спасения, и они сказали, что не смогут приехать.

– Мне не нужна скорая, – с трудом прохрипел он.

– Я так не думаю, – возразила она. – Но раз врач не может приехать, мое мнение не принципиально. Они посоветовали согреть вас как можно быстрее. Для этого нам нужно подвести вас поближе к огню.

Он попытался выбраться из-под одеяла, а она ему помогала. Он старался не замечать, когда ее руки касались его холодной кожи, потому что ее прикосновения были сродни ожогам. Когда ему наконец удалось подняться, колени предательски дрожали, и ему пришлось опереться на плечо незнакомки, чтобы кое-как доковылять до дивана в гостиной. Наконец он рухнул на большой диван, пытаясь укрыться одеялами.

Она с минуту поворошила в огне поленья, пока он боролся с одеялами, но потом сжалилась над ним и натянула их до подбородка, подоткнув со всех сторон. Она даже нашла в кармане своего пальто шерстяную шапку и напялила ему на голову.

Она опустилась на стул напротив и не сводила с него глаз.

«Она, наверное, приняла меня за убийцу или грабителя, что неудивительно», – пронеслось у него в голове.

Почему она одна? Ведь должен был быть кто-то еще. Он по-прежнему не мог сосредоточиться.

– Как вас зовут? – спросила девушка.

– Руфус, – с усилием ответил он. Больше всего на свете ему сейчас хотелось окунуться в целительный сон. Что плохого в том, если он немного поспит в тепле?

– Руфус, – повторила она. Ее мелодичный голос вывел его из дремотного состояния. – И почему, интересно, вы решили насмерть замерзнуть на пороге моего дома?

– Моего дома, – поправил он ворчливо. Черт бы побрал эту скорую помощь с ее врачами, которые посоветовали ей не давать ему спать! Он смертельно устал и хочет поспать.

– Прошу прощения?

Удивление, прозвучавшее в ее возгласе, заставило Руфуса снова открыть глаза. Она не знает, что это его дом?

– Мой дом, моя дверь, мой порог, – пробормотал он, сердясь на девушку, что та мучает его вопросами и мешает заснуть.

– Вы владелец дома? Хорошо. Стало быть, вы едва не отдали Богу душу на собственном пороге.

– Я не собирался умирать.

Она пожала плечами:

– А я не собиралась затаскивать незнакомца в дом и снимать с него джинсы.

– Вам не следовало этого делать. Извините, – ответил он.

– Ну я подумала, что труп на моем пороге…

– Это мой порог, – снова поправил он.

– Хорошо, – согласилась Джесс. – Так расскажите, что произошло?

– Я был в лесу, попал в снегопад, замерз, – отрапортовал он.

– Какой же вы велеречивый говорун, – ехидно заметила она. – Ну если это секрет государственной важности…

– Я ехал, чтобы отпереть дом, – начал он, чувствуя, как тепло возвращает ему возможности ясно мыслить и излагать. – На дорогу неожиданно выскочил олень. Я не успел затормозить и задел его. Но он смог скрыться. Я пошел его искать. Тут начался сильный снегопад. Когда я понял, что попал в беду, до дома дойти было ближе, чем вернуться в машину.

Девушка молча смотрела на него несколько мгновений. Он надеялся, что убедил ее в чистоте своих намерений.

– Как вы намерены были поступить с оленем? – строго спросила она.

– А вы что, член Королевского общества предотвращения жестокого обращения с животными? – не остался в долгу он.

– Я женщина, которая нашла на пороге своего дома почти бездыханного незнакомца и не позвонила в полицию. И все-таки, что вы собирались делать с оленем?

– Моего дома, – снова поправил он. – Я хотел вызвать ветеринара. Дальше этого не думал. Никакого плана не было.

– А что вы, позвольте спросить, собирались делать со мной?

Уголки ее губ сложились в улыбку. На душе у него потеплело при мысли, что он смог вызвать у нее улыбку даже в своем плачевном состоянии. В ее карих глазах под густой темной челкой заплясали чертики. Она выглядела нарочито бесшабашной.

– Избавить вас от страданий с помощью попавшего под руку камня, а затем наполнить вами морозильник.

Он прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся.

– Что же, похоже, это справедливое решение.

Глава 3

Боже, эта его улыбка! Хотя вряд ли ее можно назвать улыбкой в прямом смысле. Это не ямочки на щеках и солнечный свет. Улыбка притаилась в прищуре глаз и будто шла изнутри. В этом рослом бородатом парне скрывалась какая-то тайна. Джесс была заинтригована.

Она легонько ткнула его под ребра.

– Я не должна давать вам спать.

– А я и не сплю, – неуверенно ответил он.

– Пытаетесь дремать с открытыми глазами, – подначила она. – А вам необходимо согреться.

Он посмотрел на огонь в камине.

– Мне уже тепло.

Джесс покачала головой:

– Вам дремлется в пять вечера. Это неправильно. Будете бодрствовать, пока я не разрешу вам заснуть.

– Вы всегда такая властная? – спросил он, и она поежилась.

– Я вам не босс. Мне следовало оставить вас в снегу. Итак, вы проснетесь или мне придется принять более решительные меры?

На этот раз оба глаза открылись достаточно широко, дабы оценить противника.

– Что вы конкретно имеете в виду? – вкрадчиво спросил он.

От его тона она замерла, почувствовав горячую волну, разлившуюся по телу. Ей не хотелось думать, что этот закутанный в одеяла медведь гризли так на нее действует.

– Я подумала о мыльной опере «Жители Ист-Энда». В ней много громких мелодий, – выпалила Джесс первое, что пришло в голову. – Или сама могу спеть рождественский гимн, хотя певица я никудышняя. Но в такой праздничной атмосфере, – она обвела глазами гостиную, – сам Бог велел.

Он немного выпрямился и с усилием выдавил:

– Никаких гимнов. Никакого мыла. Ничего, черт возьми, праздничного! Я вас умоляю.

– А в чем дело? Вы так замечательно украсили дом и боитесь Рождества, словно ребенок первого в его жизни праздника?

Он пожал плечами и проворчал:

– Это вы и вам подобные хотите праздничной атмосферы для ваших репортажей.

Так значит, он принял ее за Лару, догадалась Джесс, решив пока не открывать правды.

– А что вы подразумеваете под такими людьми, как я?

Он презрительно прищурился:

– Влиятельные люди. Южане. Городские жители. Вам нужны ветки остролиста и красивые свечи. Идеальная картинка. А содержание не обязательно.

– Верно… – ответила она, заметив презрение во взгляде и решив не исправлять пока его ошибочное суждение. Джесс нравилась их пикировка. – А вы, конечно, позволяете этим влиятельным южанам из города гостить в вашем поместье по доброте душевной. Потому что вы такой благотворитель.

Он слегка нахмурился, и ей было приятно, что ее ехидная ремарка достигла цели, но одновременно она почему-то об этом пожалела.

– Должен признаться, – просто сказал он, что поместье в беде, а я пытаюсь начать собственный бизнес и не могу этого сделать без помощи социальных сетей.

Джесс молча кивнула и, заметив мрачное выражение его лица, решила не сыпать соль на раны.

– Не знаю, имеет ли это для вас значение, но вы все сделали отлично, – заметила она, стараясь, чтобы ее голос звучал небрежно. – Здесь очень красиво.

Руфус осмотрел нарядную гостиную с елкой, гирляндами, свечами, ветками падуба на каминной полке и ответил:

– Это не моя заслуга. Я просто скопировал то, что раньше делала моя мама.

– Делала? – переспросила Джесс с ноткой паники в голосе.

– Все в порядке, – ухмыльнулся Руфус. – Она жива-здорова. Я имел в виду, когда мы здесь жили. А в этом году она также украсила наше новое жилище. Настоящая волшебница.

– Но что-то мне подсказывает, что вы не жалуете праздники и веселье.

– А что меня выдало? – спросил он, снова прикрыв глаза длинными ресницами.

Джесс незамедлительно пнула его ступней в грудную клетку.

– Эй, я сказала не спать. Сон – удел слабых, помните об этом.

Он застонал.

– Я работал до двух ночи. Мне бы немного вздремнуть, – жалобно проскулил он.

– Нет и еще раз нет, – твердо сказала Джесс, хотя его признание заставило ее посмотреть на него другими глазами.

– И сколько мне еще не спать? – спросил он, слегка расправляя плечи.

Джесс замялась.

– Вообще-то врач ничего про это не сказал.

– А сами вы не спросили? – сказал он с укоризной.

– Между прочим, я пыталась не дать вам умереть, – парировала она. – Может, мне и не следовало так уж стараться. Полагаю, вам надо бодрствовать до тех пор, пока не пройдет сонливость.

Он снова застонал.

– Очень разумно и рационально.

– Это лучшее, что я могла для вас сделать, – взметнулась Джесс, теряя самообладание. – Хотите, сами им позвоните и спросите, а я не собираюсь отвлекать службу спасения от срочных дел только по той причине, что вам, видите ли, захотелось вздремнуть.

Он ничего не ответил. На некоторое время воцарилось молчание. Наконец Руфус заметил:

– Надо что-то делать с электричеством.

– Ну меня вы никак не можете обвинить в этой проблеме, – откликнулась Джесс. – Это ваша забота. Но не сейчас. Прежде всего вам нужно основательно согреться. И скорее всего, перебои связаны с непогодой, а не с неполадками в доме.

Джесс отошла к камину помешать угли, пока Руфус пытался поплотнее укутаться в одеяло, но у него плохо получалось. Джесс вернулась и подоткнула одеяло. Он свирепо на нее зыркнул, но промолчал. Она уселась на диван, не сводя с него глаз.

– Что вы намерены делать? – спросил он. – Вам, наверное, нужно фотографировать?

Он точно принял ее за Лару. Считает ее беззаботной пустышкой-блогершей. Что ж, она не станет его разочаровывать. Джесс выудила из кармана телефон и не раздумывая сделала снимок Руфуса, запеленутого в одеяла и в девчачьей шерстяной шапочке на голове.

– Мои подписчики обожают аутентичный контент. И я рада, что вы меня в этом поддерживаете, – пропела она.

– Только попробуйте это опубликовать, и я вышвырну вас из дома.

– Ха-ха, хотелось бы посмотреть, как вам это удастся. Полчаса назад вы едва на ногах держались, а сейчас делаете такие смелые заявления.

Руфус сердито фыркнул и вдруг понял, что вся ее бравада направлена на то, чтобы скрыть беспокойство. Она оказалась наедине с незнакомцем в огромном пустом доме.

Девушка между тем заметила:

– Вы же поняли, что я пошутила. Вы вне опасности. Даю слово.

Она посмотрела ему в лицо. Морщинки вокруг глаз, внезапное напряжение в теле, различимое даже сквозь одеяла, говорили об искреннем за нее беспокойстве. И Джесс растаяла, совсем чуть-чуть, вопреки здравому смыслу.

– Это довольно дрянной старый телефон, – сказала она, глядя на зернистый снимок Руфуса на диване у камина.

Похоже, наступил подходящий момент признаться, что она не восходящая звезда социальных сетей. Его ошибка была понятной, и она не поправила его, потому что угроза его жизни была реальной. Но если она и дальше будет продолжать в том же духе, то от невинного сокрытия правды перейдет к откровенной лжи.

Джесс нервно теребила пряди каштановых волос.

– Лара упоминала, что приедет в ваш особняк на уик-энд не одна? – Она обхватила руками подушку и вжалась в диван.

– То есть хотите сказать, что вы не Лара? – нахмурившись, спросил он.

Джесс изобразила подобие улыбки и пожала плечами.

– Я предположил, что она приедет с бойфрендом. А не…

– Со мной?

– Да. Конечно, глупо было с моей стороны строить предположения.

– Но я не ее партнерша, – быстро добавила она, удивляясь, зачем оправдывается. – Мы просто подруги и давно не виделись. И хотели… – Она замолчала, не желая открывать Руфусу подробности. – Только мне ведь известно, сколько Лара берет за продвижение проектов на своем сайте. А сейчас ее здесь нет, и вы тут застряли со мной, и телефон у меня никудышный. И мне, поверьте, очень неловко.

Руфус полулежал, закутанный в одеяла, и не шевелился. Взгляд был отсутствующий.

– Вы в порядке? – тихо спросила Джесс.

– Да, – прохрипел он с виноватым видом. – Со мной все хорошо. Мне просто нужно подумать.

– Я пошлю Ларе сообщение, – предложила Джесс. – Должен быть какой-то выход. Надо фотографировать даже с помощью этого старья, – кивнула она на свой телефон.

– В моем телефоне приличная камера, – заметил Руфус. – Я ею делаю нормальные снимки для сайта.

– В таком случае мы точно сделаем фотки. Хотя эксперт в этом деле, конечно, Лара. Но она застряла в аэропорту. Однако я уверена, что она нам и оттуда поможет. Нужно только восстановить электричество, чтобы заработал Интернет.

– Я займусь этим вопросом.

– У нас полно времени, а дел особенно никаких. Вы перестали дрожать, – сказала Джесс, заметив, что лицо Руфуса утратило смертельную бледность, а щеки и нос слегка порозовели.

– Огонь в камине жарок, – ответил он.

«Однако он немногословен», – подумалось Джесс. Она понимала, что своим признанием обескуражила его, и ему требуется время, чтобы переварить информацию.

– Нужно затопить камины в других комнатах, – наконец сказал он. – Дом обогревается в основном электрическими радиаторами, а если электричества не будет, мы замерзнем. В вашей спальне следует разжечь камин.

В этот момент Джесс поняла, что не подумала о том, где разместится на ночь. Конечно, в доме предостаточно комнат, но если он предполагал, что Лара и ее гость будут спать в одной комнате…

– У меня в кабинете есть диван, – продолжил он, словно угадав ход ее мыслей. – Остальные комнаты в вашем распоряжении. Знаю, что вы не Лара, но я не собираюсь нарушать наше соглашение.

Она наморщила лоб. Стало быть, он беспокоится о том, чтобы она чувствовала себя комфортно в этом невероятном особняке? Да если бы не Лара, она бы не останавливалась нигде, кроме бюджетных отелей, которые оплачивал университет на время конференций. Так что гостевая спальня в таком доме ей будет в радость.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Но вы не должны все время оставаться в кабинете. Дом огромный. Здесь достаточно места для нас обоих.

Он поднялся с дивана, вынырнув из-под одеял.

– Все в порядке. Я полагаю, по ходу дела мы решим, как вести себя друг с другом.

Он снова накинул на плечи одеяло и стал подниматься по лестнице. Джесс последовала за ним. С каждой ступенькой вверх воздух делался все холоднее.

Руфус остановился в середине галереи у огромной дубовой двери и медлил, словно сомневался, открывать ли ее.

– Наверное, мне следует объяснить… – начал он, прежде чем открыть дверь. – Когда Лара сказала, что будет не одна, я предположил, что это партнер, и… Ладно. Сейчас сами все увидите. – Он толкнул дверь, и Джесс ахнула.

Море свечей и волшебных огней. Вокруг огромного размера кровати с балдахином, прямо до обшитого панелями потолка. Благоухающие букеты цветов на прикроватных столиках, а поверх одеяла щедро разбросаны лепестки роз. Картина была такой ошеломляющей, что Джесс на мгновение лишилась дара речи. Руфус тоже молчал. Повисла неловкая пауза.

– Это тоже влияние вашей матушки? – спросила Джесс, чувствуя, как ее щеки заливаются краской. Что это с ней? Такая романтическая спальня, а она что-то плетет про маму. Вероятно, она так упорно работала последние десять лет, что на свидания у нее не оставалось времени. И Руфус совсем не ее тип, если у нее вообще есть тип парня, с которым ей хотелось бы встречаться. Он тоже покраснел от ее замечания.

– Нет, это я сам придумал, – ответил он.

Джесс чувствовала, как пылают ее щеки. Она отвернулась к камину, достала из кармана спички, которые прихватила внизу, и подожгла свернутые в трубочку газеты под поленьями в очаге. Пламя быстро занялось и заплясало по поленьям. Она по-прежнему смотрела в огонь, избегая взгляда Руфуса, чтобы тот не заметил ее смущения.

– Было бы жаль не воспользоваться такой красотой, – заметила Джесс и еще больше смутилась, осознав, насколько двусмысленно прозвучала фраза. Быстрый взгляд на лицо Руфуса доказал, что он действительно неправильно ее понял. – Я хотела сказать, – поспешно продолжила она, – что Лара непременно сфотографировала бы все это великолепие. Ничего не трогайте пока, хорошо? Вы говорили о камере в вашем телефоне. Самое время ее использовать. Где ваш телефон? В джинсах? И… – без умолку тараторила Джесс и, скользнув взглядом по его ногам, почувствовала, что ее щеки снова зарделись. – Может, у вас здесь найдутся какие-то брюки, пока ваши джинсы сохнут?

Он опустил взгляд, словно только сейчас поняв, что стоит полуголый перед практически незнакомой девушкой, и пробормотал:

– Я что-нибудь найду и принесу телефон.

– Отлично. А я тем временем позвоню Ларе.

Как только Руфус вышел из комнаты, Джесс облегченно выдохнула. Она набрала Лару, подумав, что надо бы зарядить телефон, пока есть электричество. За окном продолжала бушевать метель.

– Джесс! – раздался в трубке взволнованный голос Лары. – Значит, ты меня не проклинаешь? Ты в порядке? Ты не ответила на мое сообщение.

Джесс невольно улыбнулась. Лара всегда такая эмоциональная.

– Я в порядке и на тебя не сержусь. Я знаю, что ты была бы здесь, если бы не обстоятельства.

– А вместо роскошного особняка я сижу в крохотном номере, где даже мини-бара нет, и, похоже, пробуду здесь до Дня подарков. Так ты добралась до Аптон-Мэнор? Как тебе там одной, бедняжка ты моя?

– Хм, – пробормотала Джесс, раздумывая, с чего лучше начать рассказ о своих приключениях. – Вообще-то я не одна, в полном смысле этого слова.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Лара.

– Полагаю, ты обсуждала аренду особняка с неким Руфусом, – начала Джесс. – Так вот, он по воле случая пришел в дом через лес и едва не замерз до смерти. Теперь мы вдвоем в доме и практически отрезаны от внешнего мира.

– Понятно, – изрекла Лара и замолчала, что было на нее не похоже.

– И сейчас он без штанов, – торопливо закончила Джесс.

В этот момент в комнату вошел Руфус. На нем были спортивные брюки и толстый свитер.

– Последняя информация неверна, – тут же поправилась она, взглянув на Руфуса и негодуя, когда же Лара наконец отомрет и что-то скажет? – Э-э-э… это ведь ты договаривалась с хозяином о нашем пребывании здесь, так что передаю ему трубку.

Руфус с невозмутимым видом взял телефон из рук Джесс, словно и не слышал ее заключительной реплики насчет того, что он без штанов.

Судя по тому, что он только кивал и изредка поддакивал, Лара, как водится, говорила без умолку.

– Думаю, что мы сможем это сделать, – сказал он наконец, передавая телефон Джесс.

Она увидела, что Лара уже отключилась.

– Расскажете, о чем вы говорили? – спросила Джесс.

– Лара сказала, что мы должны сделать фотографии. Она вернет мне свой гонорар, но сказала, что будет рада выставить в своем Instagram все, что мы можем ей прислать, а мне это и правда нужно. Она также предложила нам максимально использовать ваше присутствие здесь. Очевидно, ее подписчики знакомы с вами и им нравится вас видеть. Конечно, это не так хорошо для моего бизнеса, как если бы она была здесь, но лучше, чем ничего не делать. Вы согласны? Я имею в виду фотографии.

Когда твоя лучшая подруга знаменитость Instagram, ты вряд ли будешь возражать против того, чтобы тебя фотографировали. Но, конечно, смысл здесь был в том, чтобы продвигать поместье Аптон, а не ее.

– Не возражаю, если Лара считает, что это сработает. Вы довольны? Вы наверняка возлагали надежду на рекламу в Ларином блоге.

Руфус потер лоб:

– Честно говоря, я не уверен. Но попробовать стоит. Разбушевавшуюся стихию нам победить не по силам.

Он выглядел озабоченным. Вероятно, дела в поместье действительно плохи.

– Я принес свой телефон, – сказал он, сменив тему. – Я его нашел в кармане куртки. Могу синхронизировать его с аккаунтом Лары, чтобы загружать материалы в ее облако. Лара посоветовала сделать как можно больше снимков, прежде чем вы распакуетесь, потому что устроите беспорядок.

– О, это… вообще-то правильно, – согласилась Джесс, хотя ей не понравилось, что Лара сообщает незнакомому человеку такие подробности о ней.

Она сделала несколько фотографий кровати его телефоном, но снимала против света и была уверена, что фото выйдут неудачные. Однако Лара любила использовать иногда и несовершенные кадры в своих историях, чтобы выглядеть подлинной.

– Я нашел брюки. – Голос Руфуса раздался у нее за спиной так неожиданно, что Джесс невольно вздрогнула.

– Хм… Я заметила, – ответила она, не зная, как реагировать.

– Хотел, чтобы вы знали, что я нашел кое-какие вещи в кладовке на чердаке.

– Что ж, отлично.

Что это он вдруг стал таким болтливым? А Джесс, напротив, односложной?

Просто в такой романтической обстановке трудно думать о чем-либо, кроме секса. А тут еще он подлил масла в огонь со своими брюками…

Джесс на мгновение крепко зажмурилась и хлопнула себя по лбу:

– Вот я растяпа. Мне нужно позвонить маме и предупредить, что меня не будет дома на Рождество. Родители расстроятся.

– А для вас это хорошо?

– Поздравляю, вы, оказывается, умеете читать мысли по выражению лица, – с ехидством заметила она, радуясь в душе тому, что снова обрела способность быть язвительной.

– Вам не нравится приезжать домой на Рождество, – заметил он, и ей пришлось уступить.

– Это сложно объяснить, – ответила она. Вся ее бравада улетучилась, и она по-настоящему задумалась, как расстроится ее мама. После смерти сестры родители отдалились друг от друга. На протяжении многих лет она пыталась сказать им как можно мягче, что предпочла бы, чтобы они были счастливы врозь, чем несчастны вместе, но они, казалось, были полны решимости сдержать свои свадебные клятвы, хотя любовь прошла.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он, направляясь к двери. – Позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится.

Позвонит ли она ему после разговора с родителями? Судя по обеспокоенному выражению ее лица, он готов был поспорить, что это будет болезненный разговор, который был бы в миллион раз легче, будь рядом ее подруга Лара, а не человек, который не знает, как позаботиться о своей собственной семье, не говоря уже о незнакомке. Но мысль о том, что она сидит в спальне расстроенная и одинокая, не давала покоя.

Если верить прогнозу погоды, пройдут дни, прежде чем они смогут выбраться отсюда. Даже дом его родителей, всего в нескольких километрах отсюда, был вне досягаемости. Он понял это, когда брел, как идиот, по лесу и чудом не замерз насмерть. И все же ему была ненавистна мысль о том, что Джесс будет сидеть одна, в расстройстве, там наверху. Возможно, когда она закончит разговор с мамой, он просто постучит в дверь, проверить все ли с ней в порядке.

Это самое малое, что он может сделать. Что касается родителей, то ему тоже следует позвонить домой и предупредить маму, что его место за праздничным столом будет пустовать на этот раз. В этот момент у него зазвонил телефон. Похоже, его мама, помимо прочих достоинств, обладает даром ясновидения. Он принял видеозвонок, нацепив на лицо дежурную улыбку.

– Руфус, любовь моя, что это у тебя на голове? – Он только сейчас понял, что не снял шапочку с пушистым помпоном, которую Джесс напялила на него в попытке его согреть.

– Все в порядке, мам? – спросил он, содрав женский головной убор.

– Ты в Аптоне? Я звонила раньше, но ты не ответил, и я начала беспокоиться.

– Да, я в доме. Это долгая история, но мне пришлось оставить на дороге машину, я столкнулся с оленем.

– О господи!

– Не волнуйся, я в порядке. Но до особняка пришлось добираться пешком, – доложил матери Руфус, опустив подробности.

– Электричество в доме есть? – спросила она.

– Урывками. В данный момент есть.

– Хорошо. Но, похоже, ты застрял там во…

– Мам, – окликнул он, когда она прервалась на полуслове.

– Я хотела сказать, в одиночестве, пока к нам не присоединилась твоя подруга.

Он бросил взгляд через плечо и увидел Джесс, застывшую в дверном проеме. А брови его матушки полезли вверх, исчезнув с экрана телефона.

– Ах да, мам, это Джесс, одна из гостий особняка на уик-энд.

Многозначительная улыбка тронула губы матери Руфуса. Он почувствовал досаду.

– Вам повезло, дорогая, что вы сумели добраться до поместья в такую непогоду. Вы приехали одна, да? – обратилась она к Джесс.

Он увидел на экране, как Джесс подошла ближе, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Его мать, напротив, чувствовала себя как рыба в воде.

– Моя подруга Лара должна была прилететь из Вены, но все рейсы отложили из-за непогоды.

– Значит, вы застряли в нашем доме вместе с моим сыном. Какая… неудача. – Если бы не хитрая улыбка на лице матери, он бы ей поверил.

– Ладно, мам, я тебе еще позвоню. Посмотрим, может, погода улучшится до Рождества.

– Ну это вряд ли, – решительно возразила его мать. – Думаю, вам придется оставаться в поместье до Нового года. Позаботьтесь друг о друге, хорошо? – И она отключилась.

Руфус медленно засунул телефон в карман, прежде чем повернуться лицом к Джесс.

– Похоже, все прошло хорошо, – сказала она, и у него не осталось выбора, кроме как обернуться, чтобы ответить.

Языки пламени из камина золотистыми отблесками играли в ее каштановых волосах. Она выглядела хрупкой и миниатюрной, несмотря на то что, по ее утверждению, на ней много слоев одежды. Руфус с легкостью мог бы обхватить ее руками, чего он совершенно не собирался делать.

Последнее время он был занят исключительно своей карьерой – гонялся за звездами Мишлен, игнорируя семейные обязанности, в то время как его отец пытался удержать поместье на плаву, чуть не угробив себя. А потом, когда он наконец вернулся в полной уверенности, что поместье ждет его, то обнаружил, что от него почти ничего не осталось. Большая часть имущества и земли ушли с молотка, чтобы покрыть долги. Остались только особняк и коттедж.

У него был шанс стать добытчиком, защитником, но он потерпел неудачу и в том и в другом. И тот факт, что он оказался здесь с Джесс, тоже свидетельствовал о его неудачах.

– Да, мама относится к таким вещам спокойно, – сказал он. На самом деле, если бы не ее неустанный оптимизм, он не был уверен, как бы они пережили последний год. – А у вас как? Удалось поговорить?

– Не очень хорошо, – призналась Джесс с таким выражением лица, что ему немедленно захотелось ее обнять и утешить. Но он подавил это желание.

– Им будет вас недоставать?

– Недоставать… Моя младшая сестра Шарлотта умерла в канун Рождества, когда я была тинейджером, – поведала Джесс, к собственному удивлению. – С той поры Рождество – трудное для нас время.

– Соболезную.

– Спасибо. Прошло немало времени, но оно не лечит.

– Представляю.

Это были не просто слова. Когда в прошлом году они все сидели у постели его отца, ожидая, оправится ли он от сердечного приступа, а затем от операции на сердце, он пытался представить Рождество без отца, но виделась огромная черная дыра. К счастью, отец выкарабкался, и семья выдохнула. Хотя их финансовое положение оставалось тяжелым. Они были по уши в долгах, и единственным активом оставался Аптон-Мэнор. Руфус убедил родителей перебраться в небольшой коттедж, по-прежнему находившийся в их владении, а особняк начал сдавать в аренду для съемок фильмов или корпоративного отдыха. И все равно этого было недостаточно. Заказы были стабильными, но для спасения Аптон-Мэнор требовалось гораздо больше. К сожалению, ему не удалось сдать особняк на Рождество и получить солидный куш. Поэтому он поставил весь свой маркетинговый бюджет на Лару, и снова неудача из-за снежной бури. Теперь остался единственный вариант – получить доступ к социальным сетям. А для этого необходимо сделать несколько фотографий Джесс, которые Лара выставит на ленту.

Теперь он смотрел на нее более пристально, пытаясь освежить в памяти то немногое, что знал о фотографии. Свет здесь хороший, нужно найти правильную настройку в телефоне, чтобы запечатлеть его. Но композиция совершенно неправильная.

– Вы не против? – спросил он, взяв со стола камеру и направив ее на кресло с высокой спинкой у камина.

– Хотите меня там сфотографировать?

– Ну, мою физиономию вряд ли кто захочет лицезреть.

Она слегка нахмурилась, но села в кресло, стянула со спинки брошенное им одеяло и накинула его на плечи. Картинка пока не складывалась. Он взял с полки над столом книгу в кожаном переплете и протянул Джесс. Так уже лучше.

– Ждите здесь, – попросил он и пошел на кухню.

Значит, будет горячий шоколад. Руфус достал сливки, шоколад, сахар и выбрал антикварную чашку Денби, которая, как ему показалось, была похожа на ту, что он видел в ленте Instagram Лары.

Как только он добавил взбитые сливки, шоколадную стружку и печенье «Амаретто» в горячий шоколад, сделал пару глотков напитка и, довольный результатом, понес порцию наверх. Он остановился в дверях, наблюдая за Джесс. Девушка перевернула страницу книги и поудобнее устроилась в кресле.

Она, должно быть, почувствовала его присутствие, потому что подняла глаза. Интересно, это отблески пламени заиграли на ее щеках или она и правда покраснела?

– Хорошая книга? – спросил он.

– Выглядит потрясающе, – ответила Джесс невпопад, очевидно заметив горячий шоколад.

– Держите.

Он протянул ей напиток и, когда ее лицо засветилось, быстро сфотографировал.

– Пока не пейте, – предупредил он, сосредоточившись на меню настроек.

Он сделал еще пару снимков, стараясь максимально использовать игру света от свечей, огня в камине и настенных бра.

– Хорошо, – сказал он удовлетворенно. – Теперь пробуйте, – и сделал еще несколько дублей.

Джесс сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия, обхватив чашку обеими руками. Затем слизнула воздушную пенку с верхней губы. Руфус уставился на нее, не в силах оторвать глаз от ее губ. В любую секунду она могла поймать его.

– Что? – спросила она, когда наконец подняла глаза и увидела, что он наблюдает за ней.

– Ничего. – Он покачал головой. – Я отправил снимки Ларе в облако. Дайте мне знать, если она сообщит об их получении.

– Этот горячий шоколад чудо как хорош, – заметила Джесс, сделав еще один большой глоток. – А себе вы приготовили? Вам нужно согреться.

– Я в порядке, – ответил он, понимая, что это на самом деле так.

Сонливость прошла, и конечности больше не казались тяжелыми. Благодаря электрическому отоплению, каминам, которые они разожгли, и тепловым пакетам он наконец почувствовал тепло. Он понял, что обязан Джесс жизнью.

– Я… Э-э-э… Спасибо, – неловко промямлил он.

– За что? – удивилась она.

– За то, что впустили меня и обогрели, и за то, что спасли мне жизнь, – пояснил он.

– Позволить вам умереть у меня на глазах было бы неправильно, – отшутилась Джесс.

– Честно говоря, я плохо помню, но у меня такое чувство, что я был не очень покладистым пациентом.

Джесс от души расхохоталась, и он почувствовал, как от ее заливистого смеха у него потеплело внутри.

– Ты был настоящей занозой в заднице, – ответила она, неожиданно перейдя на «ты». – Я едва не выкинула тебя за порог.

– Вот за это я говорю спасибо.

– Ну, думаю, я тоже должна поблагодарить тебя, – ответила Джесс, – учитывая отсутствие Лары, не представляю, что бы я делала, если бы не ты.

– Значит, ты не приняла меня за серийного убийцу?

– Я думаю, ты слишком испугался, что скажет твоя мама.

– На самом деле ты ей понравилась.

Джесс нахмурилась:

– Она почти не разговаривала со мной.

Руфус пожал плечами:

– Я знаю свою мать.

– Мне жаль, что ты пропускаешь Рождество дома. Кто еще там будет?

– Мама. Папа. Мои брат и сестра. Вероятно, пожилой сосед или какой-нибудь бродяга. Всегда кто-то находится, – ответил он.

– Звучит потрясающе, – грустно заметила Джесс.

Рассказ Руфуса о семейном празднике был похож на то, что она видела только в сентиментальных рождественских фильмах, да еще в рекламе супермаркетов с тех пор, как умерла Шарлотта. Но, судя по выражению лица Руфуса, она поняла, что значит Рождество для его семьи.

– А у тебя есть еще братья или сестры?

Она покачала головой:

– Только мы с Шарлоттой. Теперь только я. И мама с папой.

– Звучит… мирно.

– У нас тихо, но не мирно.

– Мне очень жаль. Я не имел в виду…

– Нет, все в порядке. Там просто тяжелая атмосфера, – сказала она, удивляясь, почему открывает такие подробности малознакомому человеку. – Родители не очень счастливы вместе. Но ради меня притворяются, что у них все хорошо. Особенно на Рождество. А мне это больно видеть. – Джесс впервые высказала мучившую ее мысль вслух.

Лара, конечно, знала, что Джесс чувствует себя несчастной в Рождество, и предполагала, что это из-за Шарлотты. Но дело было не только в этом. И она понятия не имела, почему рассказывает Руфусу все это сейчас. Может быть, дело было в том, что он видел свою маму по телефону, и та выглядела такой счастливой, не в пример ее родителям.

– Жизнь непростая штука, – заметил Руфус с серьезным лицом.

– Согласна. Хотя мое пребывание здесь не самый худший вариант.

– Ты все так и спланировала? – удивился он.

– Положа руку на сердце, я совершенно ничего не планировала. Я была в Йорке на конференции, когда Лара предложила мне провести пару дней здесь. Но в канун Рождества я должна была уехать к родителям.

– А ты не могла выехать раньше, пока не разразилась эта буря?

– В этом случае мне пришлось бы отменить мою презентацию на конференции, а я потратила столько сил на ее подготовку. Ну а после презентации на дорогах, ведущих на юг, уже начался хаос. Так что приезд сюда в надежде, что и Лара сможет прилететь, был единственным выходом.

– А теперь ты здесь застряла со мной.

– Так и есть, – согласилась она. Про себя подумала, что сидеть вот так в кресле у камина с чашкой божественного напитка и в присутствии красавца-мужчины не так уж и плохо.

Она не собиралась флиртовать с Руфусом. С мужчинами в ее жизни покончено. Семейная жизнь не для нее, она убедилась в этом на примере родителей. Уж лучше остаться старой девой.

Хуже всего было то, что когда-то мать и отец были счастливы. Джесс вспомнила дом своего детства, наполненный шумом, весельем и вечеринками. А потом Шарлотта заболела, и радость поки-нуля дом. И вместо того, чтобы поддерживать друг друга, ее родители погрязли во взаимных обвинениях. Джесс думала, что они расстанутся. Но нет. Они продолжали жить, постепенно делая друг друга все более и более несчастными.

Джесс с головой окунулась в учебу и работу. Иногда у нее случались непродолжительные романы, когда одиночество становилось нестерпимым.

Вот почему влечение, которое она почувствовала к Руфусу, было нежелательным. Да, он хорош собой. Но дело не только в этом. Ее подкупило то, как он разговаривал со своей мамой по телефону. А еще он покраснел, когда она напомнила ему, что снимала с него джинсы. Он не скрывал своих слабостей. И это подкупало.

Раздался сигнал телефона о получении новой эсэмэски и отвлек ее от того, в каком сомнительном направлении двигались ее мысли.

«Фотографии отличные! Как жаль, что я пропускаю такое»!

Джесс проверила Instagram Лары и увидела свое фото. Вот она уютно устроилась в кресле у камина. Руфус поймал мгновение, когда она готова была попробовать горячий шоколад: губы слегка приоткрыты, а в глазах неприкрытое желание. Весьма двусмысленно.

– Ларе понравились твои снимки. – Она прокрутила ленту, чтобы прочесть комментарий.

«Не могу поверить, что моя лучшая подруга Джесс наслаждается горячим шоколадом, пока я застряла в аэропорту. Как же я ей завидую и как бы мне хотелось оказаться сейчас в поместье Аптон-Мэнор, где мы хотели провести сочельник.

Заходите в мой Instagram, чтобы увидеть новые фото от Джесс и Руфуса. Это точно интереснее, чем богом забытый отельчик, где я вынуждена оставаться до поры до времени. У кого-то из вас был подобный опыт? Поделитесь. Жду дружеских комментариев и сочувствия, друзья мои!»

Джесс улыбнулась. Лара знает свое дело. Она не сомневалась, что у подруги появятся новые подписчики, посетившие страничку поместья Аптон. Она пролистала истории Лары и нашла еще снимок, на котором ее профиль вырисовывался в теплом свете каминного пламени.

Оказалось, что у Руфуса наметанный глаз. Учитывая его умение работать с камерой и способность Лары подавать материал, привлекая новых подписчиков, у них есть шанс добиться успеха.

– Не могу поверить, – сказал Руфус, уставившись в свой телефон. – У меня только что появилось еще двести подписчиков. И это только после одного поста.

– Перепости это в свои истории, а потом на ленту, – посоветовала Джесс, прочитав последнее сообщение Лары. – Она также просит отвечать на все комментарии и использовать много смайликов.

Ее телефон снова пискнул, сообщив о новой эсэмэске.

– Хорошо. Лара счастлива. Просит, чтобы контент продолжал поступать. Так это должно было быть твое первое Рождество не в Аптон-Мэнор? – спросила она, вспоминая то, что он сказал ранее.

– Да, папа был нездоров в прошлом году, так что мы по-настоящему не праздновали.

Она не могла не заметить, как он ответил за всю семью.

– Мне жаль это слышать, – ответила Джесс, заметив, что за нейтральным выражением лица Руфуса притаилась боль. – Надеюсь, сейчас ему лучше.

– Да, намного. Спасибо. Ничто так не заставляет начать вести здоровый образ жизни, как обширный инфаркт.

– Похоже, это было настоящим испытанием для всех вас.

– В первую очередь для него. Конечно, не помогло то, что… Извини, сам не знаю, зачем тебе это рассказываю.

– Присядь и давай поговорим. Похоже, мы надолго здесь застряли. Так что будет не лишним получше узнать друг друга.

Судя по выражению его лица, это была ужасная идея. Тем не менее он присел на скамейку и, подперев ладонями щеки, уставился на огонь.

– Я так понимаю, что болезнь отца и ваш отъезд из особняка произошли почти одновременно? И были взаимосвязаны?

Руфус удрученно кивнул:

– Когда папу увезли в больницу, я предложил его заменить, и только тогда понял, насколько плачевно обстоят дела. Папа никогда не посвящал нас в финансовые проблемы. Думал, что сумеет выкарабкаться самостоятельно. И это его чуть не убило.

– А тебе пришлось разруливать ситуацию. И дела были настолько плохи, что вам пришлось переехать?

– Я просто не видел другого выхода. У нас в собственности остался один небольшой коттедж.

Арендатор только что съехал, и было разумно перевезти семью туда, а особняк сдать в аренду.

Джесс кивнула:

– И правда разумно.

– Это было единственное решение, которое я мог придумать. Я позвонил в банк, объяснил, что у нас есть план, и договорился об отсрочке по кредитам. С другими кредиторами я поступил так же. Мне повезло, что банкиры проявили великодушие, когда узнали, что случилось с папой. А потом, когда он поправился, мы рассказали ему, что я сделал.

– И как он это воспринял?

– Он был раздавлен. Он практически загнал себя в могилу, стараясь сохранить родовое гнездо, а пришел я и все разрушил.

– Но у тебя не было особого выбора, – возразила Джесс.

– Он так не думал, – ответил Руфус.

– А как к этому отнеслись остальные?

– Думаю, так же. Все опустошены.

Джесс наморщила лоб.

– Но ты же не виноват, что вам всем пришлось переехать. Ты просто сделал все, что мог, в трудной ситуации.

Руфус пожал плечами:

– Папа говорит, что ему всегда удавалось найти выход. Что-то всегда всплывало в последнюю минуту. Он все еще был убежден, что если бы не заболел, то что-нибудь придумал бы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.