Ким Лоренс
Счастье со второй попытки

Kim Lawrence

WAKING UP IN HIS ROYAL BED

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат

Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Waking Up in His Royal Bed © 2021 by Kim Lawrence

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

Просыпаться совсем не хотелось, и Беатрис крепче прижалась к горячему и крепкому плечу мужчины, лежавшего рядом…

Мужчины?!

Беатрис вздрогнула, осознав свое положение. И в этот же момент снизу раздался звонкий голос Майи – сестра, судя по всему, оправилась после вчерашней мигрени и весело напевала какую-то песенку.

Они не были похожи: Беатрис, рослая голубоглазая блондинка, разительно отличалась от миниатюрной брюнетки Майи. Ко всему прочему, Майя была ранней пташкой – всегда просыпалась очень бодрой, с улыбкой на устах. По утрам она пела песенки и не имела привычки просыпаться в объятиях мужчин, которые, придя вечером в бар, неизменно выходят из него в компании красоток.

Преодолев страх, Беатрис прикрыла лицо ладонью и посмотрела сквозь растопыренные пальцы. По глазам резанула белизна горнолыжных склонов за окном домика.

Может, это был ужасный сон?.. Хотя и с очень приятными моментами.

Но это был не сон!

Она встретила взгляд черных глаз, обрамленных необычайно густыми ресницами, которые редко встретишь у мужчины. Язвительная усмешка кривила красивые губы. Тихо застонав, Беатрис крепко зажмурилась и отодвинулась в сторону.

Когда обладатель черных глаз и крепкого тела, сейчас едва прикрытого простыней, накануне вечером уводил Беатрис из бара, все женщины смотрели на нее с завистью.

Мускулистая рука легла на ее плечо и соблазнительно скользнула ниже, задержавшись на животе. По телу Беатрис разлилась истома – решимость сопротивляться таяла с каждой секундой. Услышав низкий чувственный голос и уловив жаркое дыхание прямо возле уха, она ощутила возбуждение.

Закрыв глаза, Беатрис судорожно выдохнула, а затем застонала, когда мужчина прижался к ней всем телом. Ей уже никуда не хотелось идти, и решимость сопротивляться окончательно пропала.

Несколько томительных мгновений Беатрис наслаждалась прикосновением его сильных и нежных рук и едва не задохнулась, когда он обхватил ладонью ее грудь и погладил большим пальцем напрягшийся сосок.

– Мне прекратить?

Беатрис не поняла, почему он вдруг задал этот вопрос, и почувствовала разочарование, когда он слегка отстранился и, убрав ладонь с груди, погладил ее по щеке. Ощутив досаду, Беатрис куснула его за палец.

– Будь хорошей девочкой, Беа.

И прежде чем она успела отреагировать на увещевание, ее опрокинули на спину. Мужчина навис над ней, упираясь руками в постель и поставив колени по обе стороны ее бедер, словно взял в плен. Но не сила заставила ее замереть – она могла бы изловчиться и вывернуться из-под него – Беатрис была пригвождена к кровати силой своего желания.

Он взглянул на нее своими хищными черными глазами, задержав взгляд на губах, которые еще были припухлыми после вчерашних страстных поцелуев. Они целовались даже тогда, когда срывали друг с друга одежду, продвигаясь к кровати.

Взгляд Беатрис затуманился: его лицо было нереально – поистине сказочно – красивым. Идеально правильные черты, золотистая кожа, квадратный подбородок с легкой сексуальной щетиной и бесподобно красивые губы: твердая верхняя и полная, чувственная нижняя.

Заморгав, Беатрис прокашлялась.

– Я не хочу играть в эти игры, – с трудом произнесла она.

Действительно, веселого в этом было мало. Беатрис стало трудно дышать, и она с усилием отвела глаза, но взгляд тут же упал на его губы.

О, это было невыносимо… прекрасно.

Его точеные скулы и орлиный нос расплылись перед ее взглядом, когда он склонился к ней. Первый поцелуй был столь нежным и чувственным, что Беатрис застонала. Второй поцелуй, в уголок губ, был таким же нежным, он заставил ее тело изогнуться навстречу ему. А затем посыпались другие поцелуи – и они были такими мучительными, что Беатрис, не в силах вынести их, запустила руки в густые темные волосы, притянула к себе и впилась в его губы.

Напряжение ушло, они целовались страстно, охваченные диким желанием. Разгоряченные тела сплелись в жажде полнее ощутить друг друга. Все мысли вылетели из головы, уступив место страсти…

– Беа, ты спустишься вниз или принести тебе кофе наверх?

Беатрис вздрогнула, возвращаясь к реальности, открыла глаза и застонала от отвращения к себе.

«Слабая и глупая, слабая и глупая…», – пробормотала она себе под нос, вскочила с кровати и, подобрав упавшую на пол простыню, бросилась в дальний угол комнаты. Там, прижавшись к стене, она закрылась простыней, будто щитом, хотя это была слабая защита.

Нервно взглянув на дверь, Беатрис представила реакцию Майи, когда та войдет в комнату. Она придет в ужас! Это был сценарий ее страшного сна.

– Я сейчас спущусь! – крикнула она. – А тебе пора уходить, – прошептала Беатрис, взглянув на мужчину, лежавшего на ее кровати.

Он, похоже, никуда не собирался уходить – перевернулся на спину, закинул руку за голову и вальяжно растянулся на кровати. Он чувствовал себя вполне комфортно в ее спальне и был совершенно спокоен, чего нельзя было сказать о ней. Его прекрасно сложенное тело, с твердыми мускулами и оливковой кожей, несказанно волновало ее. Впрочем, на его насмешливом лице явно читалось желание – он не спускал глаз с ее груди, прикрытой простыней, и стройных ног, которые ночью обвивались вокруг его бедер. Глаза мужчины потемнели от страсти.

– Это не то, чего я хочу, сага.

Но Беатрис не успела отдаться призыву его обволакивающего взгляда. Вновь раздался голос сестры – и это спасло ее от вихря желания, готового захлестнуть ее.

Беатрис стиснула зубы.

– О боже!

На его лице появилась чертовски соблазнительная улыбка.

– О боже! – снова прошептала Беатрис, осознав, как близко она подошла к тому, чтобы отдаться этому порочному призыву. Сделав глубокий вдох, она приказала себе: «Не поддавайся», – но снова взглянула на него.

Это было уже слишком!

Беатрис вновь прочистила горло.

– Я сейчас спущусь! – крикнула она, взглянув на мужчину, захватившего ее кровать, хотя понимала, что виновата в этом сама.

Почему она становилась такой идиоткой, когда дело касалось Данте?

– Не стоит усугублять ситуацию. Прошу тебя, уходи.

Данте изогнул темную густую бровь.

– Почему?

– И ты еще спрашиваешь об этом?

Он лениво сел на кровати, поигрывая мускулами груди.

– Я действительно не понимаю, в чем проблема.

Беатрис взглянула ему в глаза, стараясь не смотреть на его широкие плечи и грудь.

– Так в чем же дело? – повторил он, невинно улыбнувшись и пожав мощными плечами. – Разве ты забыла, что мы женаты?

Глава 2

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Беатрис твердо взглянула в черные глаза Данте Аристида Северина Веласкеса, наследного принца Сан-Мачизо.

Ее мужа.

«Если бы я только могла забыть об этом», – пробормотала Беатрис, глядя на Данте с негодованием, хотя их развод был вполне цивилизованным.

Впрочем, Беатрис не вполне понимала, что это такое – «цивилизованный развод», но была вполне уверена в том, что он не должен включать страстную ночь с мужчиной, который очень скоро станет ее бывшим мужем.

Каждый сделал свой выбор, но Беатрис не покидало ощущение, что с того момента, как Данте вошел в ее жизнь, все ее решения были ошибочными, а точнее говоря – роковыми!

Она всегда отдавала себе отчет, что любые ее действия будут иметь последствия, и ей придется с ними жить. По крайней мере, все отрицательные моменты она тщательно просчитывала.

Но тут появился Данте, и Беатрис забыла о своей жизненной позиции. Примитивные инстинкты, которые он в ней пробудил, затмили ее разум. Они заглушили тревожные звоночки, пытавшиеся предупредить ее об опасности. А в прошлую ночь этих звоночков Беатрис вообще не слышала. В ней звучал только голос страсти.

Подняв голову, она поняла, почему в наполненном шумными туристами-лыжниками баре вдруг воцарилась тишина, и ее охватило отчаяние. Она была словно кошка, почуявшая запах кошачьей мяты. Она просто не могла сопротивляться желанию быть с ним.

Казалось, в этой ловушке нет выхода, но она должна его найти. Ей не следовало слепо отдаваться своим чувствам. Она должна была контролировать каждый свой шаг. Ей не надо было принимать его приглашение поужинать, ведь она понимала, что он имел в виду совсем не ужин. И ей не надо было быть экстрасенсом, чтобы с первого раза понять: этот мужчина несет в себе опасность, которой она всю жизнь избегала.

Разве могла она так безоглядно броситься в объятия незнакомого мужчины? Нет, никогда. Эта мысль вызывала у нее недоуменную и, честно сказать, самодовольную ухмылку. Когда-то Беатрис была уверена в том, что ее отношения с мужчиной будут основаны на взаимном уважении и дружбе. Полагала, что ни при каком условии не потеряет голову… И в первую же ночь отдалась Данте.

Она думала, что эта ночь будет их последней, потому что утром, проснувшись, сказала ему, что он… он стал ее первым мужчиной.

Данте был недоволен этим известием и строго дал ей понять, что девственницы – это не его тема, и потребовал объяснения.

Инстинкты бурлили в Беатрис, и она не хотела, чтобы сейчас все закончилось. Она сообщила ему, что теперь уже не девственница, поэтому одно препятствие преодолено, и Данте рассмеялся при этих словах. Он снова рассмеялся, когда она сказала ему, что это был ее неосознанный шаг. Она никогда не ждала своего «принца», и никогда не считала себя какой-то особенной.

Следующие три дня и три ночи они провели в постели, опровергая эту теорию. Никто и ничто не беспокоило их в пентхаусе, из окон которого открывался потрясающий вид, но на него Беатрис так ни разу и не взглянула. Она наслаждалась каждым моментом их интимности, потому что знала, что это долго не продлится. Данте дал ей это ясно понять.

Он прямо сказал ей о том, что не интересуется длительными отношениями, а в данный момент – вообще никакими.

Когда Беатрис записывала его телефон в свою телефонную книгу, она уже знала не только о том, что он, возможно, переспал с десятком женщин, но и о том, что у него есть свой благотворительный фонд. Да, в целом Данте был очень занятым человеком.

Порой складывалось впечатление, что у него просто не остается времени на сон, но Беатрис знала, что он на самом деле спит. Она наблюдала за ним ночью и любовалась красивыми чертами его лица, расслабленного во сне, и от этого он казался таким молодым и беззащитным, что у Беатрис томительно сжималось сердце.

Но в те выходные он не раз опускал ее с небес на землю, то и дело напоминая ей: «Это только секс – ты ведь понимаешь это, да?»

Фантастическая сказка, продолжавшаяся все выходные, закончилась в один момент, когда Беатрис, открыв глаза, увидела Данте одетым, обутым и выглядевшим так, будто он не принц, а супермодель, готовая к эксклюзивной фешен-съемке для обложки глянцевого журнала.

Беатрис хотела уже бежать за ним, забыв о своей гордости, когда длинные загорелые пальцы Данте коснулись ручки двери. Но ей удалось сдержать себя и не допустить такого унижения. Она осталась такой же холодной, как и он, когда он сказал, что у него есть дела и он вернется в Лондон через три недели.

Даже без тестов Беатрис понимала, почему чувствует себя другой. И без синей полоски ей было ясно, что она беременна.

К тому времени, как прошло три недели, все изменилось, и последствия ее необдуманного поступка было невозможно игнорировать. Даже без многочисленных тестов она знала, почему чувствует себя иначе; даже без пары синих полосок она знала, что беременна.

Беатрис представляла себе, как разозлится Данте, узнав об этом. Она проигрывала эту сцену в уме множество раз и, наконец, решила, что ей надо сказать ему.

Когда она вошла в просторный холл высотного здания, мысленно повторяла слова, которые собиралась сказать ему. Ливрейный лакей с непроницаемым лицом сопровождал ее в стеклянном лифте.

Но когда увидела Данте, она решила, что проведет с ним еще одну, последнюю ночь, а потом скажет все.

В конце концов, едва прикрыв за собой дверь, Беатрис с волнением выпалила:

– Я беременна. Да, я знаю, что мы… ты был осторожен.

Она опустила голову, и волосы упали на ее раскрасневшееся от стыда лицо. Ее терзало чувство вины. Даже сейчас, вспоминая об этом, она внутренне сжималась всем телом.

– Я сделала три теста. Нет, вру, – шесть. Я совсем… не думала, что я… Я просто хочу тебе сказать, что мне от тебя ничего не нужно. Завтра я уеду домой, сообщу маме и сестре. У нас все будет хорошо. Я не одинока.

Данте молча и неподвижно смотрел на нее. Странно, но, когда она громко сказала ему об этом, ее беременность показалась ей не такой уж нереальной.

Беатрис думала, что предвидела все его возможные реакции, даже крик, но Данте, резко повернувшись, вышел из комнаты, едва она успела сделать вдох.

Прошло несколько минут, а может быть, часов, когда дверь снова открылась. Беатрис стояла на том же месте, где он оставил ее. Данте был бледен, но на лице его уже не видно было шока. Оно выражало твердую решимость.

– Ну, очевидно, нам надо пожениться. Мне нет нужды сообщать об этом своей семье – это одно из преимуществ быть вторым в очереди на престол. Карл собирается жениться, и при дворе, вероятнее всего, моя свадьба останется незамеченной. А что насчет тебя?

Карл? Так при чем же тут его старший брат? Семья?.. В голове Беатрис лихорадочно закрутились мысли.

– Пышная свадьба, учитывая сложившиеся обстоятельства, для нас не вариант, но, если ты хочешь, чтобы на церемонии присутствовали твои родственники, я могу устроить это. У меня дела в регионе, ты можешь вылететь в Лас-Вегас на следующей неделе?

Данте умолк, переводя дыхание. Беатрис не меньше его нуждалась в глотке воздуха.

– Ты, надеюсь, шутишь?.. Данте, люди не женятся из-за ребенка! Забудь о своих словах. Ты просто в шоке.

Похоже, ее слова не убедили Данте.

– Я, к счастью, не наследник, но все же я второй в очереди на престол… Мой ребенок не должен носить клеймо незаконнорожденного. Поверь, в этом мало радости.

– Ты с ума сошел.

Против каждого ее аргумента Данте выдвигал свой контраргумент. Самым убедительным был тот, что это нужно для их ребенка – новой жизни, которую они вместе сотворили.

В конце концов, Беатрис согласилась. Перечить ему она сможет только тогда, когда жизнь ее вернется в прежнее русло.

А прошедшая ночь! Как она могла вновь совершить эту глупость? И ей некого было винить в этом, кроме себя! Данте не был в этом виноват. Он ничего не делал. Он просто жил, и все.

А она никогда не встречала людей, подобных Данте. Он будто излучал земную первобытную силу, невероятно мощную. И все, что связано с ним, невозможно было забыть.

Но она должна это сделать. Ей нужно было оставить в прошлом эту ночь и двигаться дальше. Так будет легче! Она не могла убежать, спрятаться или притвориться, что этой ночи никогда не было. Ей надо просто принять то, что эта ночь была ошибкой, и идти вперед.

Снова!..

– Как ты вообще оказался здесь, Данте?

Не так она представляла себе любовь. Наверное, на это чувство следовало бы клеить ярлычок с предупреждением о вреде для здоровья или, по крайней мере, о потере покоя и душевного равновесия!

– Ты пригласила меня. Возможно, это покажется невежливым…

– Откуда ты узнал, что я нахожусь здесь, в горах? – Первые недели после разрыва с Данте Беатрис жила у матери, потом переехала к Майе в домик на горнолыжном курорте.

Данте иронично поднял бровь, и Беатрис вздохнула:

– Ну хорошо, глупый вопрос. – Она знала, что за ней круглосуточно следят, но жизненный опыт говорил ей о том, что лучше вступить в борьбу, которую ты имеешь шанс выиграть. – Ты знаешь, порой я скучаю по времени, когда могла распоряжаться собственной жизнью…

– Оно снова наступит.

У самого Данте такой возможности не было. С того момента, как его брат выбыл из числа наследников, жизнь Данте кардинально изменилась. Он больше не был принцем-плейбоем – он был будущим монархом.

Его спокойные слова заставили ее нахмуриться, но выражение его лица ни о чем ей не говорило.

– Этот дом принадлежит подруге матери, Рут. Мы часто приезжали сюда покататься на лыжах, когда были детьми.

Отвлекшись от мрачных мыслей, касавшихся его будущего, Данте взглянул на обшитые деревом стены скромного лыжного домика.

– Рут предложила нам пожить здесь две недели буквально за копейки, потому что клиенты неожиданно отказались от брони. Майя – дизайнер спортивной одежды, и мы подумали, что снег ее вдохновит.

– Значит, ее бизнес развивается? В модной индустрии жесткая конкуренция.

– Да, развивается, но медленно, – ответила Беатрис, стараясь не смотреть на то, как под кожей его заиграли мускулы, когда он принял удобную позу. Его широкоплечая фигура могла вызвать зависть даже у профессиональных атлетов.

По телу ее пробежала дрожь, ей захотелось спрятаться, но отступать было некуда. Беатрис крепче прижала к себе простыню.

– Ее бизнес пошел бы в гору, если бы все узнали, что скоро ты станешь очень богатой женщиной.

Богатой и одинокой. Беатрис плотно сжала губы. Щемящее чувство охватило ее. Пусть люди называют ее охотницей за чужими деньгами, но она такой никогда не была.

– Мне не нужны твои деньги. Мне ничего не нужно…

«Я хочу быть такой же, как прежде», – с ощущением безнадежности подумала Беатрис, понимая, что это невозможно. Их фактический брак продлился всего десять месяцев, а потом полгода жила отдельно от него, но все равно она была уже другой.

– Ну тогда, дорогая, тебе надо выбрать другого адвоката. Твой нынешний адвокат интересуется больше гольфом, чем твоими делами.

– Можешь ли ты притвориться, хотя бы на одну минуту, что тебе не известны все детали моей жизни? И я снова задаю тебе вопрос: зачем ты приехал сюда?

«Хороший вопрос», – подумал Данте, проведя рукой по волосам.

Он говорил себе, когда Беатрис уехала, что ему надо сфокусироваться на своей новой роли и перестать думать о ней и беспокоиться о том, что за улыбкой ее скрывается печаль и боль. Ему было трудно, конечно, но ей, возможно, было еще труднее.

За всю свою жизнь Данте ни за кого не отвечал. Он жил только для себя, а теперь он нес ответственность за целую страну, а также за Беатрис. В этом была какая-то злая ирония.

Однако в данный момент Беатрис не нуждалась в его опеке. Отчеты о ее жизни, лежавшие у него на столе, подтверждали это. У нее было все в порядке. Он просто хотел убедиться в этом сам. Сейчас он мог это сделать, но скоро такой возможности у него не будет. Ему надо было рассмотреть список потенциальных невест, готовых занять место Беатрис. Эти претендентки знали, как вести себя при дворе, и были благородной крови. Данте с отвращением поморщился.

– Я привез несколько бумаг, которые тебе надо подписать, – сказал он, и Беатрис с усмешкой взглянула на него.

– Ты работаешь курьером?

Данте печально вздохнул и пристально посмотрел на Беатрис. Она по-прежнему была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел, и на какое-то время их жизни соединились. Но обстоятельства изменились. У него теперь была другая жизнь, долг, обязанности. Может быть, в глубине души он надеялся, что их встреча принесет ему какое-то утешение?

– Мы с тобой так и не попрощались.

Беатрис заморгала, отказываясь поддаваться охватившему ее сожалению, которое заставляло сильнее биться ее сердце.

– Разве? Возможно, у тебя была встреча, или, может быть, ты оставил мне записку?

Беатрис прикусила губу, осознав, что в ее голосе звучит обида.

– Ты чувствуешь себя покинутой?

– Я чувствую себя… – Она запнулась, пытаясь разобраться в своих чувствах. – Это не имеет значения, Данте. Давай считать, что прошедшая ночь и была нашим прощанием.

Данте покачал головой, желая поспорить с ней, но, увидев слезы на ее глазах, опустил голову.

– Нет, это было не запланировано. Я просто… Волновался за тебя.

– Со мной все в порядке, – сказала Беатрис.

Увидев, как блеснули глаза Данте, она вспомнила того мужчину, в которого когда-то влюбилась. Теперь он казался совсем другим.

Беатрис так крепко прижалась спиной к стене, что ей стало больно. Да, действительно, как только освободилась от роли августейшей особы, она бросилась в водоворот жизни, ощутив, что перед ней открываются новые, волнующие возможности. К ней вернулся ее прежний энтузиазм. Но вчера вечером, когда в бар вошел Данте, в ней проснулись все инстинкты и желания, с которыми она не могла совладать.

«Все это бессмысленно», – подумала она. Прошедшая ночь не имела никакого смысла. Внутри у нее все сжалось, когда горячие воспоминания нахлынули на нее. Все это было связано лишь со страстью и желанием!

Хотя, например, у нее была страсть к шоколаду, но если бы она отдалась этой страсти, то ей пришлось бы скоро менять свой гардероб. И только упражнения и самоконтроль помогли ей сохранить фигуру, и она смогла носить прошлогоднюю одежду.

Проблема была в том, что Данте ей идеально подходил, во всех смыслах этого слова.

Раздумывая над своим замужеством, Беатрис признавалась себе, что у них не все было гладко, но секс был идеальным. Спальня была тем местом, где они находились на одной волне. К сожалению, для брака этого было недостаточно, а тем более в такой момент, когда у мужа так круто повернулась судьба.

Непроизвольно Беатрис взглянула на его широкие плечи, а потом – на его мускулистый живот. Внезапно осознав свои действия, она смущенно опустила глаза, хотя это не могло спасти ее от невероятной сексуальной притягательности, которая пульсировала в нем, и его проницательного взгляда.

– Ты жалеешь об этом?

Конечно, Беатрис жалела о том, что случилось, с одной стороны. Но, с другой, она ничего не могла изменить, потому что Данте затмевал ее разум. Ей стоило только вдохнуть запах его кожи, как она забывала обо всем на свете.

«Мне надо вырваться из этого заколдованного круга!» – подумала она.

Легко сказать, но трудно сделать. Потому что каждый раз, когда он дотрагивался до нее, у нее возникало чувство, что это правильно.

«Тогда не позволяй ему дотрагиваться до тебя!» – велела она себе.

Прекратив этот отчаянный внутренний диалог, Беатрис откашлялась. Ей надо было сделать следующий шаг, чтобы убедить его в том, что она от него не зависит и может уйти так же легко, как и он, удовлетворив свои физические потребности.

– Прошедшая ночь была…

Его глубокий голос, с оттенком нетерпения, прервал ее слова:

– Учитывая, что ты стоишь здесь, завернувшись в простыню, и ведешь себя как напуганная девственница, я полагаю, что ты жалеешь о прошедшей ночи.

Ее щеки вспыхнули от гнева.

– Какой ты проницательный… – саркастически протянула Беатрис. Она не переживала по поводу того, что подарила ему свою девственность, но он, похоже, не очень радовался этому неожиданному дару.

– Ты жалеешь о том, что вышла замуж за меня?

Зачем он спрашивает ее об этом второй раз? Чтобы избавиться от чувства вины?

Губы Данте дрогнули в улыбке. Если бы он верил в карму, то подумал, что сейчас расплачивается за свою прежнюю праздную жизнь. Тогда ему было чуждо понятие долга, но теперь вся жизнь была подчинена ему.

Данте думал, что он все сделал правильно, когда предложил Беатрис стать его женой, и никогда не задумывался о том, хорошо ли это будет для нее. Ведь не она, а он обязан был пожертвовать собой. Стиснув зубы, он тяжело вздохнул.

Беатрис заморгала, ее длинные ресницы затрепетали.

– Ведь нам не о чем жалеть, не так ли?

– Я вижу, что ты ни о чем не жалеешь.

Задумывалась ли она когда-нибудь о том, что, может быть, у них все было бы по-другому, если бы жизнь их ребенка так внезапно не оборвалась?

Все внутри у него сжалось, когда он вспомнил тот день, когда доктор сообщил им об этом. Данте был охвачен горем, страшно потрясен. Но это не имело смысла. Ведь он никогда не хотел иметь детей.

– Я смотрю вперед.

Данте поднял глаза, возвращаясь в настоящее.

Его пристальный взгляд на секунду потряс ее, но все же ей удалось взять себя в руки.

– Прошлое осталось позади. И я не хочу об этом вспоминать. – Почувствовав, что с нее сползает простыня, Беатрис подхватила ее. Покраснев, она подумала о том, что честность, мудро это или нет, бывает лучшим, а иногда и единственным выходом из ситуации.

Ее плечи поникли, когда воинственное желание сопротивляться уступило место охватившей ее слабости. Сердце Данте дрогнуло, и он отвел взгляд.

– У нас было много прекрасных моментов, я буду помнить об этом всю жизнь. Просто я не такой реалист, каким иногда бываешь ты. – Беатрис прикусила губу, с трудом сдерживая эмоции.

Красивое лицо Данте исказилось от боли.

– Может быть, нам следует надеяться на лучшее. Постарайся, Беатрис. Не стоит проклинать прошлое, – хриплым голосом произнес он.

– Ты хочешь, чтобы я была такой же равнодушной и циничной, как ты? Это уже слишком, Данте.

Его глаза блеснули, губы изогнулись в язвительной ухмылке.

– Ты называешься это цинизмом. А я назвал бы это реализмом. И это только первые детские шаги, сага.

Несколько секунд они молчали, и Беатрис опустила глаза. Но прежде он успел заметить мелькнувшую в них боль.

Стиснув зубы, Данте молча проклял себя. Некоторые слова способны причинить особенно сильную боль. Беатрис не заслуживает такой жестокости. Он не переставал винить себя в том, как все сложилось. Потеря ребенка стала для них личной трагедией и предметом обсуждения множества людей при дворе. Переносить боль на глазах всего королевства сложнее, чем в одиночку.

Повышенное внимание к их персонам было неудивительным. С того момента, как Карл утратил право на наследование трона, Данте знал, что его ждет. Но для Беатрис это был неизведанный мир.

Ее мечта о ребенке, его первых шагах осталась неосуществленной. Подавив в себе боль, Беатрис взглянула на Данте. Он отвел глаза. Может быть, он думает о настоящей принцессе, которая заменит ее… Той, которая сможет родить ему детей.

Беатрис пыталась забеременеть снова. Десять месяцев жизни во дворце, десять месяцев мучительных ожиданий и надежд. Но все было напрасно, и ее не покидало ужасное ощущение провала.

Данте пожал плечами, пытаясь подавить в себе инстинкт защитника, который Беатрис пробуждала в нем. Но если ее и надо было от кого-то защищать, так это от него.

– Мне очень жаль.

Вспыхнув, она отвела взгляд от его мускулистой груди. Выражение его лица было непроницаемым.

– О чем ты жалеешь? – спросила Беатрис. Если бы Данте сказал, что жалеет о прошедшей ночи, она ударила бы его. – О том, что женился на мне? Я знала, на что иду, – бросила она, не желая играть роль жертвы.

– А теперь ты живешь своей жизнью. – «Без меня», – мысленно добавил Данте.

– Да. И мне было бы легче, если бы ты не сидел на моей кровати.

– Мне завтра надо быть в Париже. Пришлось перенести совещание, и…

– Ты хочешь снова внести неразбериху в мою жизнь? – В ее голосе послышалось больше усталости, чем осуждения.

– Мне не пришлось затаскивать тебя в постель силой, Беатрис.

Ее щеки стали пунцовыми.

– Прости, я не виню тебя. Ты сделал все так, чтобы мне было легче уйти. Где документы, которые нужно подписать?

– Документы здесь, но…

– Что?

– Желтая пресса любит…

Беатрис напряглась, внезапно поняв, к чему он клонит и почему избегает смотреть ей в глаза.

– Прими мои поздравления.

Данте нахмурил брови.

– По поводу чего?

– Ведь ты обручен?

Мысли быстро крутились в голове. У него к ней какое-то официальное дело. Вряд ли он приехал сюда лишь для того, чтобы сообщить ей о том, что у него есть любовница. Это и так понятно. Такой сексуальный мужчина, как Данте, не был рожден для воздержания.

Его прямой взгляд ни о чем не говорил, но Беатрис уже все поняла и согласилась с этим. Почти.

Однако следовало убедиться, что ее предположения верны.

– Не так ли?

Сделав паузу, Данте насмешливо процедил сквозь стиснутые зубы:

– Говорить об обручении несколько преждевременно. Я ведь еще не разведен.

Ресницы ее трепетали, как крылья бабочки.

– О, я просто…

– Твои предположения напоминают мне известную научную теорию о том, что если что-то выглядит абсурдно, то это правда.

– Мое предположение вполне разумно, – возразила Беатрис, ненавидя себя за то, что ее наполнило чувство облегчения. – Когда-нибудь ты снова вступишь в брак, тебе придется…

Да, ему придется. Потому что люди, окружавшие его, – семья, придворные – считают это его долгом. И теперь все его слова, все его действия будут на виду. И его личная жизнь больше ему не принадлежит.

– Так ты подумала, что я обручился, а потом переспал с тобой?

– Да, – не колеблясь, ответила Беатрис, и ее охватило чувство стыда. Ведь она понимала, черт возьми, что в любом случае она провела бы эту ночь с Данте. Ничто бы не смогло ее остановить. – Ты наследник семейных традиций, – бросила она.

Данте усмехнулся. Он вспомнил, как она была шокирована, когда узнала, что у его родителей были любовники. Для их семьи это было нормально.

– Может быть, ты присядешь? Я не буду кидаться на тебя.

– Нет. – Беатрис вжалась в угол. Они оба были обнажены, и если бы она села рядом с ним, то очень скоро бы и легла. – Ты приехал по поводу развода?

– Нет. По делам деда.

– Рейнарда? – Беатрис перестала теребить простыню, которую нервно прижимала к груди, и улыбнулась. Старый Король, когда с ним случился инфаркт, уступил место на троне отцу Данте. Рейнард был одним из немногих во дворце, рядом с кем Беатрис могла расслабиться.

Он обладал прекрасным чувством юмора, смешил Беатрис, а еще научил ее играть в шахматы.

– Как он поживает? – спросила Беатрис.

Лицо Данте помрачнело.

– О боже, что случилось? – воскликнула она.

– Он… жив, не волнуйся, – успокоил ее Данте. – Но он перенес еще один инфаркт.

– Какой ужас! – простонала она.

– Не надо паниковать, доктора сказали, что самое страшное уже позади.

– Передавай ему от меня привет и наилучшие пожелания. Мне хотелось бы увидеть его. С ним действительно сейчас все в порядке?

– Да, в порядке. И ты можешь его увидеть.

Беатрис с горечью рассмеялась.

– Вернуться в Сан-Мачизо? Ты шутишь.

– Разве ты была там несчастна?

Беатрис постаралась сохранить невозмутимый вид.

– Я была там неуместна. – Она была нужна для того, чтобы рожать наследников, но ей не удалось забеременеть. Время шло, и надежды таяли. Данте, наверное, испытал облегчение, когда она заявила, что с нее достаточно.

Высоко подняв голову, Беатрис направилась к шкафу, достала шелковый халат и отбросила простыню.

– Я пыталась десять месяцев, – сказала она, отвернувшись от Данте. – Я старалась все делать правильно. Я старалась… – Голос ее сорвался, и невысказанные слова повисли между ними в воздухе.

Но Данте понял все без слов.

Глава 3

Беатрис затянула пояс на халате. Откинув волосы назад, она взглянула на Данте. Он смотрел на нее с неприкрытым желанием.

– Ты никогда не была неуместной во дворце, – промолвил он, не в силах отвести глаз от гибких форм ее тела, проступавших под тонкой тканью халата. – Я видел раньше у тебя этот халат? Он прекрасно подчеркивает цвет твоих глаз.

Глаза у Беатрис были такими голубыми, что сначала он подумал, что она носит цветные контактные линзы.

Беатрис натянуто улыбнулась.

– Я живу одна уже полгода. За это время я кое-что себе купила.

– Но ведь ты сама ушла, Беатрис. Я не просил тебя делать это.

Глаза ее вспыхнули от гнева. Он так просто говорит об этом, а ей так трудно было это сделать. Ведь она любила его, а он ее никогда не любил.

– Ты даже не пытался меня удержать.

– А ты хотела бы этого?

– Даже если бы я забеременела, ребенок не смог бы помочь нам склеить наши разрушенные отношения. – Беатрис поймала себя на том, что смотрит на его губы, и с отчаянием осознала, что хочет его. Это желание пугало ее. – Я думаю, мы будем с тобой общаться отныне только через адвокатов, – добавила она, стараясь говорить невозмутимо.

Данте почувствовал, как сердце содрогнулось в груди, его охватило ощущение одиночества. Он вспомнил слезы на глазах брата и холодность родителей, когда те сообщили ему о том, что трон переходит к нему и будущее королевской семьи теперь лежит на его плечах.

– Значит, ты считаешь, что бывшие супруги не могут быть друзьями?

Ее короткий смех был совсем не похож на тот, который он помнил: непринужденный и мелодичный.

– У нас не может быть дружбы, Данте. Друзья должны делиться друг с другом.

«Делиться друг с другом», – сказала она. Данте чуть не рассмеялся. Меньше всего на свете он хотел делиться чем-нибудь с Беатрис.

Впервые в жизни он испытывал страх провала, но больше всего боялся показать этот страх своей жене. Тогда она совсем по-другому посмотрела бы на него.

Он видел этот взгляд в глазах людей, которые были назначены ему в помощники, хотя они и уверяли его в том, что полностью полагаются на него. Они взывали к его чувству долга.

Поразительно, но Данте этим чувством обладал, хотя и пытался забыть те уроки, которые были преподаны ему в детстве. Похоже, они глубоко запечатлелись в его сознании.

Данте сократил свой штат помощников, оставив только троих. Он вообще избавился бы от всех, но он был реалистом.

Прищурившись, он взглянул на милое лицо Беатрис. А была ли она готова на жертвы?

– Я не могу быть наполовину внутри, наполовину снаружи, Данте. Это… жестоко, не честно, – дрожащим голосом проговорила она.

Данте уверял себя в том, что не должен был злиться на нее, считать ее поступок предательством. Ведь он женился только ради ребенка, а детей у них не было. Решение Беатрис было логичным, и это не должно его так волновать.

Самые успешные браки были такие, как у его родителей. Они заключили деловое соглашение, и каждый жил своей жизнью. Но Беатрис никогда бы этого не поняла.

Ему уже представили список невест, ни одной из которых он не заинтересовался. Они все были для него на одно лицо, хотя он гадал о том, вошла ли в этот список женщина, которую прочили в жены его брату. Она принадлежала к королевской европейской семье, с которой у них с Карлом не было родственных отношений.

Карл мучительно принимал решение, но все-таки решил не лгать и изменить свою жизнь… Потому что, хотя Сан-Мачизо и считалось прогрессивным государством, никто не мог допустить, чтобы королем стал гей, неспособный произвести на свет наследника.

У Карла был выбор: либо уйти, либо жить во лжи.

Данте гадал, смог бы он сам поступить так, как его брат, если бы был на его месте. Когда брат раскрыл свою сексуальную ориентацию и поведал о своих глубоких страданиях, Данте испытал шок. Но потом задумался о том, почему он не догадывался об этом. Ведь он никогда не интересовался чьей-либо жизнью, кроме своей собственной. И мысль об этом вызвала у него отвращение к себе.

Его взгляд остановился на лице Беатрис – ее нежных чертах, чистом профиле.

– И ты уходишь. – Он пожал плечами. – Это честно, скажу откровенно.

Она заморгала.

– Ты согласен с этим?

– Я уже согласился. Мы с тобой разведемся, поэтому расслабься, все будет хорошо, – неспешно проговорил он.

Накануне Беатрис согласилась бы на это, но вчера она еще не дышала с ним одним воздухом. Ей пришлось пройти испытание и столкнуться лицом к лицу со своей уязвимостью, своей природной слабостью, о которой так беспокоился Данте.

– Это в наших с тобой интересах. Здесь мы на одной волне.

– Жаль, что этого нельзя сказать о нашем браке.

Он не стал этого отрицать, с болью отметила Беатрис. Интересно, были ли разводы до нее в семье Веласкес?

– Я думаю, никто не ждал, что он продлится долго, и ты в том числе…

Данте пожал плечами.

– Я вообще не собирался жениться. Мне кажется, мы с тобой по-разному смотрим на брак. – В его семье брак рассматривался исключительно с точки зрения практических целей. Это был бизнес и не более того. – Ты права.

Данте встал с кровати, потянувшись всем своим мощным обнаженным телом, и стал поднимать разбросанные на полу вещи.

Беатрис не могла не смотреть на него. Его фигура была совершенной, а движения потрясающе грациозными.

– Я? – Ее разумная часть говорила ей, что это хорошо, но иррациональная, эмоциональная часть желала спорить с этим.

Данте повернулся, натянув брюки на свои узкие бедра, и пристально посмотрел на нее.

– Наши жизни соприкоснулись, но теперь…

Когда он впервые увидел эту потрясающую женщину в переполненном фойе театра – длинноногую, с золотистой кожей, – он заставил себя уйти, так и не узнав ее имя.

Но когда через несколько дней Данте оказался на модном показе с какой-то своей знакомой, имени которой уже не помнил, он увидел высокую блондинку, шедшую по подиуму. Она двигалась с изумительным изяществом, уперев руки в бока, и излучала такую сексуальность, что зрители смотрели на нее, не в силах отвести глаз. На ней был наряд в андрогинном стиле, но в нем она выглядела так, будто была его Судьбой.

Данте позволил знакомой завлечь его на вечеринку, на которые он обычно не ходил, и тогда он узнал ее имя – Беатрис. Но та уже ушла.

Спутница, раздраженная отсутствием внимания к ее персоне, осталась на вечеринке, а Данте ушел… Его влекла какая-то сила, которую он не мог осознать.

Тогда она находилась от него достаточно далеко, и он не мог разглядеть веснушек на ее носу. Но потом он их все-таки разглядел, когда буквально столкнулся с ней на ступенях галереи, где проходило дефиле. Она выглядела гораздо моложе без гладкой прически и чересчур яркого макияжа, и в эту секунду Данте поверил в Судьбу и перестал противиться ей. Никогда прежде он не был так зачарован женщиной.

Беатрис не укладывалась в рамки его прежних стереотипов. Она была наивной и забавной, и даже тот факт, что она, оказывается, была девственницей, не заставил его сбежать от нее.

Раздавшийся внизу шум прервал его воспоминания. Беатрис виновато вздрогнула.

– Как поживает Майя? – спросил он.

– Люди наконец начинают признавать ее талант.

Майя, возможно, думала, что талант говорит сам за себя, но Беатрис знала, что это не так. За время работы моделью ей пришлось убедиться в этом.

Данте хмыкнул, надевая рубашку. Беатрис постаралась сохранить невозмутимый вид, когда он испытующе взглянул на нее.

– Ты справишься без меня?

– У меня все будет хорошо.

Конечно, у нее все будет хорошо. Она не допустит, чтобы зависимость от Данте преследовала ее всю жизнь. Конечно, сначала ей будет больно, но она сильный человек. Все так говорили.

Должно быть, это было правдой.

Когда ее отец умер, люди хвалили ее за стойкость и выдержку. Когда мать вышла замуж за Эдварда, она встала на защиту Майи, которую их отчим стал постоянно унижать.

Мать закрывала глаза на очевидное и продолжала верить тому мужчине, хотя он постоянно лгал ей, позволила ему манипулировать ею, и долгое время Беатрис не могла простить этого матери.

Но когда Беатрис вышла замуж за Данте, она проявила такую же слабость, как и мать. Данте не лгал, но от этого Беатрис все больше винила себя в своем заблуждении. Он был не тем, за кого она его принимала.

Они с Майей простили мать, ведь они были родными людьми, и теперь сестры желали только одного: чтобы их наконец-то разведенная мать не испытывала чувства вины.

– Как поживают твои родители? – Она спросила это из вежливости, не сумев приглушить холодную нотку в голосе.

– Нормально.

Подняв брови в знак одобрения, Беатрис вспомнила о том, как прошел ее первый ужин с его родителями. В парадной столовой дворца ощущалось такое напряжение, что у нее пропал аппетит. Все реплики короля и королевы, обращенные к ней, содержали скрытую иронию, поэтому Беатрис пришлось пойти спать голодной.

И в одиночестве.

Было два часа ночи, когда она услышала шаги Данте. До этого момента она лежала в кровати без сна, в чужой комнате, в чужой стране, и считала минуты, которые казались ей бесконечными.

Она включила ночник, стоявший на столике.

– Прости, я не хотел будить тебя.

Беатрис увидела, каким измученным было лицо Данте. Ей захотелось обнять его. Если для нее сегодня был тяжелый день, то для него, похоже, этот день был в сто раз тяжелее.

– Я не спала, – сказала она, когда он сел на край кровати. – Я ждала тебя. Ты выглядишь очень усталым. – Она провела ладонью по его подбородку. На нем уже выросла короткая щетина, и это было очень сексуально.

– Я не очень устал. – Наклонившись, Данте сжал ее руку и прошептал прямо в губы: – Я просто хочу быть с тобой.

Беатрис отогнала от себя эти болезненные воспоминания. Они напомнили ей о ее собственной глупости. Данте всегда возносил ее на чувственные небеса, но в ту ночь их связь была гораздо глубже. Приходя в себя после страсти, она прижалась к нему, и слезы счастья выступили у нее на глазах. Она чувствовала себя такой… счастливой.

Но это была ложь, самообман, и трещины в отношениях появились уже в тот момент, когда их разгоряченные тела остывали в бархатистой тьме.

Глава 4

Беатрис ждала, когда он оденется, а затем задала вопрос, который долгое время не отпускал ее.

– Можно спросить тебя… – Она замолчала, втайне завидуя Данте, который мог дистанцироваться от негативных эмоций. Если бы вокруг рушился мир и царила всеобщая паника, он сумел бы сохранить спокойствие и здравый смысл.

– Спросить?

– Повлияет ли прошедшая ночь на наш развод? Будут ли какие-нибудь юридические последствия?

– И ты об этом беспокоишься?

– Да, а ты разве нет?

Данте усмехнулся.

– Ты разве собираешься кому-нибудь об этом рассказать?

Беатрис покраснела.

– Разумеется, нет. Но Майя… Впрочем, она не станет осуждать нас. Она никому не скажет.

– Конечно, не скажет, – хмыкнул Данте.

Проигнорировав его сарказм, Беатрис вновь задала свой вопрос:

– Ну, так повлияет или нет?

– Не вижу для этого никаких оснований.

– Тогда давай забудем об этой ночи, и каждый из нас пойдет своим путем.

– Похоже, ты уже делаешь это…

В голосе Данте прозвучал намек, что ей не следует этого делать. Беатрис вспыхнула от гнева. Их прощание сильно затянулось.

– Ну да, конечно, ведь есть еще жизнь после Данте, и ты знаешь об этом. – Ее голубые глаза насмешливо блеснули.

Стиснув зубы, Данте с силой заправил край рубашки в брюки, поправил пряжку ремня и провел рукой по волосам.

– Скажи, кто он?

– Кто «он»? – Тихо выдохнув, Беатрис почувствовала облегчение. На этот раз у нее не было повода для гнева.

Неужели Данте ревнует ее? Неужели он считает, что его почти уже бывшая жена должна хранить ему верность? Ведь сам он все это время вряд ли отказывался от секса.

– Полагаешь, я нуждаюсь в мужчине? – возразила она, презрительно выгнув бровь. – Мне никто не нужен! Я не такая, как моя м… – Беатрис умолкла, не желая говорить об этом.

Данте на секунду представил себе, что какой-то другой мужчина ласкает роскошное тело Беатрис, целует ее милое лицо, любуется ее сапфировыми глазами и гладит ее гладкую золотистую кожу…

Данте с трудом подавил в себе вспышку ревности. Ее мелодичный грудной смех должен радовать только его, и никого больше.

– Нам следовало бы ограничиться страстным любовным романом.

Так было бы проще. Они сгорали бы от желания, наслаждаясь друг другом, а потом их страсть остыла бы. И никаких сожалений, никакого ощущения незаконченного дела.

От этих слов Беатрис вздрогнула.

– Но я забеременела… И мы с тобой поженились только из-за этого.

Лицо Данте помрачнело.

– Я совсем не это имел в виду, и ты знаешь об этом. Я знаю, ты винишь меня в том, что у тебя случился выкидыш, но…

– Я виню тебя?

Данте горько усмехнулся.

– Разве ты никогда не думала о том, что, если бы тебя не заставили переехать в другую страну, в чужое окружение, что, если бы ты не была изолирована от всего привычного тебе, ты не потеряла бы ребенка?

– Я ни о чем подобном не думала.

По его лицу было видно, что он так не считает. И почему ей никогда не приходило в голову, что Данте винит себя в потере ребенка?

– Врачи говорили мне, что многие женщины теряют детей на ранних сроках беременности, даже не зная о том, что они забеременели.

– В этом деле большую роль играет стресс. Если бы у нас был умопомрачительный роман, то страсть сгорела бы, как костер, и мы расстались бы друзьями.

– Разве мы не договорились о том, что этого не могло быть?

Данте пожал плечами. Он вообще не собирался жениться и считал, что будет ужасным мужем. Так оно и вышло.

– Тебе пора идти. – Прикусив нижнюю губу, Беатрис взглянула на дверь.

– Да, я сейчас уйду.

Внизу было тихо, но Беатрис поняла, что тайно выпроводить Данте ей не удастся. Майя все равно увидит его.

«От моей сестры ничего не скроешь!» – с улыбкой подумала Беатрис.

Она затянула пояс на халате, и шелковистая ткань соблазнительно обрисовала грудь. Взгляд Данте устремился на ложбинку между ее грудей.

Беатрис сглотнула – от блеска его глаз у нее пересохло в горле.

– У тебя халат такого же цвета, как та твоя кофточка, в которой я тебя увидел в первый раз.

– Правда? Я не помню, – солгала она.

– Ты сделала только хуже, прикрыв лицо той шалью. И ты ругалась, как матрос, когда врезалась в меня.

– Это ты врезался в меня, – возразила Беатрис, переведя дыхание. Она вспомнила, как он взял у нее шаль, проигнорировав ее протест. «Позволь», – сказал он, и она позволила ему. А вскоре позволила гораздо больше.

Даже умоляла его об этом!

– Ты выглядела такой… – Она была юной, свежей, совсем не похожей на тех прилизанных созданий на подиуме. И она была гораздо сексуальнее безо всякого макияжа, с распущенными светлыми волосами. Они рассыпались, как шелк, по ее спине. Ему следовало догадаться тогда, что она была невинна, но он не думал об этом. А когда осознал, было уже слишком поздно.

«И ты думаешь, что что-нибудь изменилось бы?» – насмешливо спросил он себя, взглянув на Беатрис.

Она покачала головой.

– Значит, мы договорились. Отныне мы общаемся только через адвокатов, – произнесла она холодным тоном. Беатрис поклялась себе в том, что никогда не станет такой, как ее мать.

– Беа, принести тебе кофе? – раздался снизу голос Майи.

На лице Беатрис отразились все ее чувства.

«Только через мой труп», – мысленно сказала она.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Данте прошел к двери и рывком открыл ее.

– Мы сейчас спустимся, Майя! – крикнул он.

Уперев руки в бока, Беатрис пронзила его гневным взглядом.

– Ну спасибо тебе.

– Считай, что это прощальный подарок.

– Я бы назвала это ударом под дых.

Данте раздраженно вздохнул.

– Ты хотела бы, чтобы я тихо исчез?

Беатрис покраснела от стыда.

– Давай не будем об этом.

– Ты хочешь мне что-нибудь еще сказать?

– Нет.

Ее лицо ничего не выражало. Так же, как и голос. Когда-то Данте мог прочитать все чувства и мысли на ее лице, потому что Беатрис не скрывала своих эмоций, они бурлили на поверхности. Неужели на нее так повлияла дворцовая жизнь?

Или он на нее так повлиял?

Ведь он отпустил ее. Но станет ли ему от этого легче?

* * *

Майя, одетая в темные лыжные брюки и вязаный свитер с закатанными рукавами, даже не повернулась к ним, продолжая взбивать омлет.

В воздухе явно чувствовалось напряжение.

– Доброе утро, Данте.

– Данте сейчас уже…

– Давайте не трогать эту тему, хорошо? – Стряхнув венчик, Майя повернулась к ним, будто не замечая Данте, и хмуро взглянула на сестру.

Беатрис прикусила язычок, хотя и не знала, что ей делать: защищаться или извиняться? Майя снова занялась готовкой.

– Ты будешь завтракать, Данте? – наконец спросила она, не глядя на него.

– Нет, он не будет, – быстро сказала Беатрис, не дав Данте вставить слово. – Он уже уходит. – Пройдя к двери, она демонстративно открыла ее.

– Рад тебя видеть, Майя.

Она продолжала стоять у плиты, спиной к нему, но ее хрупкая фигурка излучала волны возмущения, и Данте прекрасно чувствовал их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.