Мари Вайлет
Вишневое Послевкусие

Моей дорогой мамочке ко дню ее рождения.

И папе, ведь я знаю, что он тоже терпеливо ждал этого момента.

С благодарностью за вашу поддержку во всех моих начинаниях.

Пролог

Июнь, 1976

Гайд-парк, Лондон

Бодрящий ветер со стороны закипающего в волнах залива разбивал золотистые лучи редкого солнца о серые тучи – погода, которая никогда не перестанет удивлять.

Такая же непостоянная, как и в день нашей первой встречи с Эрнестом.

Июль, 1972

Гайд-парк, Лондон

Гайд-парк бурлил от волнения. Неудивительно, ведь дети только вышли на каникулы; а когда с утра засияло солнце, даже взрослые с охотой ринулись на улицы.

Не то чтобы я не любила детей. Очень даже. Но в ограниченных количествах и только таких, которые не кричат во все горло, требуя свой попкорн.

Так и не дождавшись сдачи у киоска с водой, я разозлилась на конопатого мальчишку, которого обделили шоколадным соусом на сладкой вате. Закатила глаза и быстро зашагала в неизвестном направлении, подальше от суеты и гомона.

Когда толпа поредела и мой гнев начал утихать, я снова понадеялась насладиться прогулкой. Но протяжное «Постойте, мисс!» за спиной бессовестно разрушило мои планы.

Меня всегда учили, что юной особе моего возраста не подобает закатывать глаза, но я не удержалась. «Только бы не мне», – взмолилась я и на всякий случай ускорила шаг. Но мой преследователь вопреки всем мифам о сдержанных англичанах и не думал униматься.

– Мисс, постойте!

Я сдалась и, готовая вылить на незнакомца все недовольство испорченным выходным, резко обернулась. Он оказался куда ближе, чем я думала, и так же внезапно остановился, удивленно распахнув глаза.

Очаровательные светло-карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами.

Кажется, тогда я впервые разучилась дышать.

Виновник моего состояния молчал, наблюдая за тем, как я восхищенно разглядывала черты его до безобразия правильного, немного вытянутого лица. Он не казался бледным, но густые, почти черные брови в тон его прямым волосам все равно контрастировали с острыми аристократичными скулами. В уголках его янтарных глаз залегли мелкие морщинки, а тонкие губы вдруг растянулись в довольной улыбке, обнажая ряд ровных зубов.

– Мисс, полагаю, это принадлежит вам, – он протянул мой шелковый пестрый шарфик. Я лишь мельком взглянула на потерянный аксессуар.

– Должно быть, обронила по дороге, – рассеянно промямлила я, забирая шарф из его рук и будучи не в силах унять беспричинное смущение.

– Он соскользнул с ваших плечиков, – мужчина кивнул и со смехом добавил: – Когда вы чуть не воспламенили гневным взглядом бедного школьника.

Поначалу кровь ударила в голову и щеки ощутимо потеплели. Но спустя мгновение я тоже начала смеяться, скорее от нервного напряжения, нежели от безудержной радости.

– Что ж, будьте внимательнее, – он сложил руки за спиной и собрался уходить.

А мое сердце пустилось в безудержные пляски в предвкушении нарастающей паники, потому что расставаться с обаятельным незнакомцем мне резко расхотелось.

Но я не владела даром обвораживать мужчин и лишь обреченно вздохнула, обронив:

– Благодарю.

Со всем сожалением в голосе, на которое была способна.

Он вдруг как будто передумал и, одернув ярко-желтый жилет, осторожно спросил:

– Быть может, я могу угостить вас вишневым мороженным? Оно охладит ваш пыл.

Прочитав на моем лице очередную смесь эмоций, он куда более сдержанно улыбнулся и добавил:

– Здесь неподалеку есть одно местечко. Там безлюдно и тихо. И никаких школьников, даю вам слово.

– Разве что на таких условиях я, пожалуй, не откажусь, – вспоминая все советы обольщения, которые накопила за жизнь к своим двадцати, я невинно захлопала ресницами.

– Эрнест, – благородно вздернув подбородок, он предложил мне свой локоть.

А я подумала, что этот Эрнест разбил вдребезги не одно девичье сердце.

– Джулия, рада знакомству.

Мысли перестали путаться, и я подумала о том, стоит ли так легко доверять встречному незнакомцу, пускай и такому обворожительному. Но сердце билось эхом в ушах, приглушая голос разума.

И я без толики сомнения взяла его под руку.

Апрель, 1973

Йорк, графство Йоркшир

Мы уезжали из шумной столицы Англии в один из самых уютных уголков на Земле – город Йорк в Йоркширском графстве.

Отважившись на переезд вслед за вскружившим голову чувством, я узнала, что Эрнест – а точнее, Адам Эрнест Эндроу – являлся потомственным бароном, единственным наследником именного родословного поместья Арвель.

Сказать, что моя жизнь в один момент превратилась в сказку – не сказать ничего. Я покидала Бостон с целью открывать новые горизонты и покорять карьерные вершины, а вместо этого очутилась на месте Алисы, попала в страну чудес и очень удачно столкнулась с принцем.

Городок, в который мы приехали, оказался не просто волшебным: его буквально пропитывало историей и неземной аутентичностью.

Первое время мы долго гуляли по улицам, терялись среди закоулков до поздней ночи. Запахи, звуки и рассеянные улыбки – чувство влюбленности как в человека, изменившего мою жизнь, так и в место, которое он мне подарил, поглотило меня с головой.

Июнь, 1973

Родовое Поместье Арвель

Сестры и мать Эрнеста жили вместе с ним в пригороде Йорка, вдоль по трассе в сторону Норталлертона¹.

Впервые оказавшись за пределами города среди зеленых полей, усыпанных диким разноцветьем, я поняла, что Йорк был скорее искусным дополнением к той красоте, что окружала его за пределами Римских стен².

Дорога до поместья занимала около полутора часов.

Тропа от въезда до парадных дверей вела через живописный сад. Мраморные фигуры танцевали танго под цветущими кустами акации; декоративные розы оплетали павильоны, а фарфоровые ангелочки кружили над голубыми фонтанами, брызгая друг в друга струями хрустальной воды.

В наш первый поцелуй от чужих глаз нас укрывали гибкие ветви плакучей ивы. Едва слышно журчала вода, а в воздухе пахло кошеной травой и весенним теплым ветром.

***

Вдовствующая леди Арвель, Луиза Эндроу, предстала передо мной властной женщиной. Сдержанная и благородная, она носила длинные платья, пошитые из темного муара, дорогие серьги, колье и кольца с крупными камнями; обходилась строгим макияжем и приподнимала кверху седые вьющиеся волосы. Она испытывала особое удовольствие, контролируя любое дело до каждой мелочи, и переходила на родной ей французский язык, когда нервничала или выражала свое недовольство.

Меня поражало, как под напором ее надменности и высокомерия Эрнесту удалось сохранить способность любить и смеяться.

И хотя леди Арвель улыбалась каждый раз при встрече, моя женская интуиция подсказывала, что наедине нам лучше не оставаться.

Удивительно, но юные сестры-близняшки, Офелия и Беатрис, и близко не походили на мать. И если Беатрис сохраняла покорность и степенность в присутствии леди Арвель, экспансивной Офелии приходилось прилагать немало усилий.

Она, как и я, не терпела запреты на громкое выражение своих мыслей. А еще часто исправляла старших и задавала неприлично много вопросов; носила яркую одежду, бросая вызов скрупулезно подобранному гардеробу матери. И все же по праву крови Офелия редко когда получала выговоры и безнаказанно игнорировала любые замечания в свою сторону.

Эрнест же души не чаял в обеих сестрах и спускал им с рук почти все девичьи шалости.

Несмотря на дружбу с Офелией и Беатрис, в поместье Арвель я появлялась крайне редко. Я впадала в панику каждый раз, когда не знала, на какую из пяти вилок накрутить макароны, а леди Луиза постоянно прицокивала языком, выказывая свое аристократичное раздражение. Сестер Эндроу это изрядно забавляло, а меня вводило в отчаяние.

В кругах светского общества Америки моя семья пользовалась заслуженным уважением, и мы нередко посещали званые ужины, на которые нас с мамой брал отец.

Но я родилась в Канзасе и все детство провела как самый обычный ребенок, лишенный знаний об искушающей роскоши. Когда же дела отца пошли на убыль, мы перебрались в Бостон и за постоянными переездами и установкой нового режима родители уделяли мало внимания моим знаниям этикета, моды и языков.

Поэтому в Йорке я продолжала жить отдельно от чинного семейства Эндроу и усердно училась в университете в погоне за мечтой исполнить родительское желание и стать заслуженным архитектором.

Ноябрь, 1974

Йорк, графство Йоркшир

Чтобы оставаться наедине с леди Луизой дольше пятнадцати минут, мне пришлось перерыть библиотеку в поисках старых томов об истории Англии и государственном устройстве. Всевозможным книгам о правилах этикета и моде я даже выделила отдельный шкаф.

Ко второй годовщине наших отношений с Эрнестом я уже не путала Джона Локка и Томаса Мора, цитировала легкие сонеты Шекспира и различала несколько сортов чая. И хотя без помощи Эрнеста я бы не справилась, подшучивание надо мной приносило ему особое удовольствие.

Леди Арвель была довольна моими успехами и даже пригласила на званый рождественский вечер в знак своего расположения.

Ужас объял меня с головы до ног, когда почтальон учтиво передал мне запечатанный пригласительный конверт. Меня выворачивало от мысли, что придется стать объектом для обсуждений для таких же церемонных и манерных, как леди Луиза, аристократов.

Я тщетно убеждала Эрнеста, что путаю кельтов и викингов и не помню родословную королевской семьи – мой возлюбленный остался непреклонен. Напротив, он буквально сиял от непонятного мне тогда воодушевления.

Декабрь, 1974

Родовое Поместье Арвель

Еловые ветви, остролисты, вязаные носки и ароматные свечи; пунш, пудинг и индейка – это Рождество казалось самым ярким в моей жизни. За окном снега навалило так, что сугробы возвышались по колено, а в большом зале горел камин и играл маленький оркестр.

Гости, к моему удивлению, оказались снисходительны и дружелюбны: разморенные горячими напитками и вдоволь насытившиеся, они мало интересовались мной, еще меньше их волновали история и политика. А после второго бокала глинтвейна, щедро наполненного Офелией, светские беседы показались мне даже приятным занятием.

Но настоящее чудо поджидало под финал празднества.

Ходики торжественно пробили десять часов, и Эрнест, подозрительно молчаливый весь вечер, провел меня в центр зала сквозь счастливую толпу гостей. Суетливые голоса смолкли, и заиграла живая музыка.

Леди Луиза чинно сцепила руки внизу живота и гордо вскинула острый подбородок, а Офелия, незаметно пихая Беатрис локтем, тихо хихикала, бровями указывая мне на потолок. И я невольно подняла глаза на хрустальную люстру, оплетенную омелой.

А когда мой взгляд вернулся к Эрнесту, сердце оборвалось.

Лорд Арвель стоял на одном колене и держал в руках черную бархатную коробочку с очаровательным кольцом, усыпанным по ободку мелкими мерцающими бриллиантами. Он тепло улыбался и на его лице не было ни намека на волнение.

Как и в день нашей первой встречи, я смотрела ему в глаза, не в силах оторваться.

Не знаю, что чувствуют девушки в этот волнующий момент, но я не думала ни о чем, кроме того, как сильно хотелось прижаться к нему и долго не отпускать.

Кажется, я все-таки нарушила какое-то правило этикета, потому что одна из леди нарочито громко закашляла.

– Да, – прошептала я, быстро смаргивая слезы.

Расплылась в счастливой улыбке, забывая, что показывать зубы – дурной тон, когда Эрнест надел кольцо мне на безымянный палец.

А потом, громко взвизгнув от радости, взмыла в воздух в его крепких руках. Он несколько раз прокружил меня и поцеловал, крепко и ласково.

Офелия воодушевила толпу радостным возгласом и бросилась на шею довольной Беатрис. Леди Луиза без особого энтузиазма хлопала вместе с гостями, делая вид, что не знает ни близняшек, ни нас. И только когда я смущенно прижалась к груди новоиспеченного жениха, она удостоила нас короткой, но искренней улыбкой.

Апрель, 1975

Йорк, графство Йоркшир

Праздники кончились, а эйфория не покидала ликующее сердце до начала выпускных экзаменов. Эрнест позволил мне закончить последний курс без спешки, посетил церемонию вручения диплома об окончании и только после всей суеты настоял на моем переезде в поместье.

Жизнь под одной крышей с семейством Эндроу представлялась мне очередным испытанием. Но дружелюбный настрой близняшек и поддержка любимого помогли преодолеть и этот сложный шаг. Я быстро привыкла к новым переменам и уже почти не верила в то, что когда-то могла жить другой жизнью.

Родители несказанно обрадовались новости о предстоящем замужестве, но до свадьбы решили не прилетать. Тем было лучше: мне все еще требовалось время, чтобы обжиться и привыкнуть к установленным порядкам.

От всего, что следовало узнать и запомнить, голова шла кругом. Жизнь в поместье кипела с раннего утра до самого вечера. Порой я просто валилась с ног, едва добираясь до кровати в своей комнате.

А когда я стояла перед зеркалом по утрам, иногда пыталась узнать в отражении девушку, почти три года назад прилетевшую в Англию в поисках новой жизни. Веселую, беззаботную. Которая могла бы носить непозволительно короткие юбки и выпивать алкоголь на шумных дискотеках с друзьями.

Но я ни о чем не жалела, всецело наслаждалась жизнью, которая круто изменилась. Через пять месяцев я должна выйти замуж и официально стать самой счастливой женщиной, начиная с графства Йоркшир и заканчивая родным Канзасом.

Законной леди Арвель.

И мне казалось, что конца счастливей для сказки под названием жизнь не придумаешь.

Отнюдь, я ошибалась.

Ведь увертюра моей головокружительной истории наглым образом без приглашения объявилась на пороге нашего поместья в начале июня.

Глава 1. Приятно познакомиться

Июнь, 1975

Родовое Поместье Арвель

Я поправила темно-каштановые закрученные локоны и еще раз восхитилась новым персиковым платьем.

После переезда тщательная забота о внешнем виде стала моей головной болью, хоть я и привыкла обходиться малым – легкие румяна на бледные щеки, кремовые тени в уголки глаз и бесцветный бальзам для припухлых губ.

Моя мама всегда говорила, что немного вытянутый овал лица с едва заметно выступающими скулами, прямой нос и ровная осанка придавали мне благородства. Она с детства привила мне любовь к себе любой, и я никогда не смущалась ни мелких веснушек, ни чуть разной формы ушей.

Но больше всего мама любила мои глаза. Миндальной формы и насыщенно-бирюзового цвета, с мелкими вкраплениями золотых пятен. И сейчас я смотрела на свое отражение и вспоминала ее слова:

«Никакие губы не передадут улыбку так же искренне, как глаза, Джульетта», – говорила она и всегда была права.

– Леди Лоттен! – я вздрогнула от неожиданности, когда за моей спиной в отражении зеркала появилась просто одетая женщина невысокого роста. – Простите, я вас напугала, – она виновато опустила взгляд.

Я поправила крупную серьгу, обернулась и тепло улыбнулась:

– Просто Джулия.

– Да, леди Джулия, – я мысленно закатила глаза. Наверное, я никогда не привыкну к натянутой учтивости. – Леди Офелия просила передать, что будет ожидать вас у мраморного фонтана в течение получаса.

Я поблагодарила ее кивком. Женщина коротко поклонилась и собралась уходить, когда я вдруг поняла, что вижу ее впервые.

– Постойте, вы, должно быть, Элиза Мерси? Вы приехали сегодня утром?

– Все верно, леди Джулия, – легкое волнение Лиз выдавали ее руки, непрерывно сминающие хлопковую юбку. – Леди Луиза Арвель распорядилась за вас. Не беспокойтесь, леди Джулия, если вам что-то понадобится – я всегда буду рядом.

Я внимательнее осмотрела ее: худенькая и складная, при моих пяти с половиной футах³ она казалась ниже меня. Ее немного вздернутый нос, потрескавшиеся губы и зеленоватые большие глаза на округлом смуглом лице придавали новой помощнице простодушный вид. Короткие кудрявые волосы теплого каштанового оттенка выбивались из-под пестрой солохи.

– Я уверена, мы обязательно подружимся, – мне хотелось показать ей, что я далеко не леди Луиза и что в моем присутствии Элиза может чувствовать себя спокойно; но, кажется, я скорее смутила ее. Она рассеянно кивнула, приложив ладонь к румяной щеке.

– Вы можете идти, Лиз, я сама дойду к фонтану, – сказала я.

Она бросила в ответ что-то вроде «сделаю все, что в моих силах, леди Джулия» и бесшумно покинула спальню, прикрыв за собой дверь.

Я проводила ее взглядом и развернулась к зеркалу:

– Молодец, Джулия, ты только что спугнула свою новую служанку.

***

Я любила утренние прогулки по цветущему саду. Мне всегда хотелось иметь большой сад, где однажды будут резвиться непоседливые дети. А мы с Эрнестом будем неторопливо идти рука об руку и с улыбкой наблюдать, как они растут.

Предупредив прислугу, чтобы меня не искали в ближайший час, я неспешно шла среди оплетенных дикими розами беседок. Слушала, как птицы заливались в аккуратно стриженых кронах невысоких деревьев. Офелия, должно быть, уже ожидала меня, но я, в предвкушении долгой и, вероятно, бессмысленной беседы, не особо торопилась.

Совсем недавно Офелия перешла границы «дозволенных шалостей» и освежила свои шикарные золотистые кудри ярко-голубыми и розовыми прядями, и подобное окрашивание глубоко задело чувства ее консервативной матери. С того момента, как юная леди выказала эдакую дерзость, Беатрис стала наигранно избегать общества сестры. Тут-то Офелия и решила, что лучшая кандидатура на роль ее новой близкой подруги – это я.

Я не имела ничего против, мы и раньше хорошо ладили. Мне нравился ее чистый акцент, а еще то, как она порой ласково обращалась ко мне на французском. Но общение с девушкой порой утомляло, а поводов избежать дружеских прогулок чаще всего не находилось.

Добравшись до места встречи, я остановилась как вкопанная возле одного из фонарей, наблюдая, как Офелия с наслаждением прохлаждается в мраморном фонтане. Из одежды на ней был лишь легкий полупрозрачный пеньюар из-под дизайнерского платья; она сладко потянулась и с головой окунулась под воду.

Леди Луизу наверняка хватил бы удар, если бы до нее донесли, как юная бунтарка выражает свое непокорство. Более того, любая подобная сплетня напрочь разрушила бы семейную репутацию и принесла уйму ненужных проблем Эрнесту. Но, видимо, Офелию это совсем не заботило.

Заметив меня, она приветственно махнула рукой, подзывая подойти ближе. Ее светло-карие, такие же, как у Эрнеста глаза горели детской шалостью, мокрые волосы оттеняли точеные черты бледного лица. Я искренне улыбнулась. Несмотря на всю сумасбродность, Офелии удавалось сохранять изящество и достоинство, и в высшем обществе юным сестрам Арвель по грациозности не находилось равных.

Спустя полчаса я сидела на мраморном бортике, пока Офелия кропотливо завязывала шнуровку на груди ярко-желтого платья на запáх, надетого поверх высохшего пеньюара.

– Сегодня утром ко мне приходила моя Нэнни, – непринужденно начала она. – Она сказала, что мама наконец точно определилась с датой вашей свадьбы.

– На этот раз это конец августа, – усмехнулась я.

С самой помолвки леди Луиза переносила эту дату все дальше и дальше. Я не горела желанием поскорее выйти замуж, но непостоянство в решениях леди Арвель наводило на мысль о том, что она нарочно оттягивала торжество. И это порядком действовало на нервы.

Видимо, Офелия прочла мои мысли:

– Расслабься, petite chérie⁴, решение окончательное. Мама надеется, этого времени Эрнесту хватит, чтобы одуматься и отказаться от своих намерений.

Мои брови озадаченно поползли наверх. Офелия весело рассмеялась, хватая меня под руку:

– Знаешь, за что ты мне нравишься, mon chérie⁵? – я отрицательно качнула головой. – Потому что как бы ты ни старалась, не можешь удержать эмоции в себе.

– Не думаю, что для нас с тобой это разумно, Фели. Разве нам не положено вести себя как монашки и говорить, только когда дозволено? – я одарила ее ироничным взглядом.

– Очень тонко, однако. Да, поэтому мы продолжаем выражать свои чувства… молча, – она с наигранной задумчивостью начала перебирать ярко окрашенные пряди.

Я не смогла сдержать смешок, и она снова заливисто рассмеялась. Мы так увлеклись, что не заметили Нэнни – добродушную пожилую служанку Офелии, которая торопилась к нам.

– Леди Лоттен, утро доброе! – я была удостоена коротким поклоном прежде, чем Нэнни продолжила: – Офелия, мне только что сообщили, что в поместье прибыл господин Мэлтон.

Вся радость мигом улетучилась с лучезарного лица юной девушки. Она насторожилась, свела брови и спросила:

– Правда? Как давно?

– Насколько мне известно, не более десяти минут назад.

– И чего же он желает? – Офелия прищурилась с подозрением.

– Право, я не знаю, миледи, – Нэнни развела руками. – Лорд Арвель отсутствует, как и леди Луиза. А миледи Беатрис принимает утренние ванны, так что вы… – Нэнни покосилась на меня. – Только вы, Офелия, сейчас можете принять его.

– Что ж, раз так… – Офелия шумно втянула воздух сквозь сомкнутые зубы: – Не положено заставлять гостя ждать.

Прибытие загадочного господина Мэлтона явно взволновало девушку. Она почти бежала, и мы с бедной Нэнни едва поспевали за ней. А еще Офелия не обронила ни слова, а ее утренний позитивный настрой канул в небытие.

Поднимаясь по лестнице, она, глубоко погруженная в свои мысли, на ходу поправляла все еще влажные волосы и одергивала смятое платье. Лакеи открыли перед нами парадные застекленные двери.

Темный силуэт гостя резко контрастировал с общим светлым фоном прихожей. Он был высок– быть может, ненамного ниже Эрнеста– и одет в темно-серый костюм. Сразу бросились в глаза его рыжие волосы, собранные в короткий хвостик на затылке.

Он держал руки в замке за спиной. «Не хватало очередного аристократа в наших высших кругах», – я уныло вздохнула, надеясь, что он тут проездом.

Мужчина, заинтересованный ржавым подсвечником, обернулся на стук каблуков Офелии и приветливо развел руки в стороны. А она вдруг остановилась, на ее лице отразилось недоумение.

– Леди Офелия Эндроу, какой сюрприз! Позвольте выразить вам мое почтение, – он галантно поклонился и, не выпрямляясь, поднял на нее небесно-голубые глаза, горящие саркастичным азартом: – Будь у меня шляпа, я бросил бы ее к вашим ногам!

– Эрик!

Офелия словно ожидала увидеть кого-то другого, но, опомнившись, протянула ему руку. Он оставил легкий поцелуй на ее тонких пальцах, не сводя с нее глаз.

– Удивительно, что меня встречаешь именно ты. Ведь тебя я ожидал увидеть в последнюю очередь, если ты понимаешь, о чем я.

Он вдруг иронично усмехнулся, слегка склонив голову набок, будто ждал ее реакции. Она же, судя по пунцовым щекам, оправдала его ожидания.

– Что ты здесь делаешь? Разве ты сейчас не должен давать концерты в Амстердаме? – резко отдернув руку, Офелия гордо выпрямилась, и ее голос стал крепче.

– Да, должен, – он скопировал ее позу, спрятав руки за спиной, и как ни в чем не бывало начал осматриваться. – Но, видишь ли, у меня появились неотложные семейные дела в Йоркшире и мне пришлось вернуться. К тому же, – он вдруг резко перевел на меня свой хищный взгляд, и я почувствовала, как у меня от неожиданности похолодели кончики пальцев, – мне до сих пор не удалось должным образом поздравить Эрнеста с помолвкой. Я не мог упустить шанс сделать это лично.

– Ах да, – Офелия повернулась ко мне, – это Джулия Лоттен, невеста Эрнеста. И раз уж выдался шанс, можете познакомиться лично. А я сердечно прошу меня простить, мне срочно нужно идти.

Она посмотрела на меня щенячьими глазками, удостоила гостя коротким кивком, быстро взбежала по лестнице и исчезла за колоннами. Нэнни удалилась следом за ней.

Проводив их негодующим взглядом, я ощутила всю неловкость затяжного молчания. Более того, мне даже не нужно было смотреть на нового знакомого, чтобы прочувствовать на себе его изучающий взгляд.

Наконец он вспомнил о манерах и представился:

– Эрик Джонс Мэлтон, искренне рад нашей встрече, Джулия, – он кивнул и мягко улыбнулся уголком рта; ни наигранных приветствий, ни утомляющих формальностей.

Только сейчас я обратила внимание на его вызывающий наряд: под темный пиджак он надел легкую футболку, а костюмные штаны оказались хорошо подобранными в тон джинсами.

У него было восхитительное чувство мятежного стиля.

– Джульетта Альва Лоттен, это взаимно.

Я протянула ему свою руку, он едва коснулся кончиков моих пальцев и оставил на них невесомый поцелуй. Я невольно усмехнулась.

– Вы нашли мои действия забавными, леди Лоттен? – господин Мэлтон отстранился, немного склонив голову, и прищурился.

– Нет, что вы, я просто… – не зная, что ответить, я отвела взгляд. Почувствовала, как предательски теплеют щеки. – Дело вовсе не в вас, я никак не привыкну к официальным приветствиям.

– Неужели? – он удивленно вскинул брови и сделал шаг ближе. – Глядя на то, как уверенно вы держитесь, я был готов подумать обратное.

Я негодующе взглянула на него, но ничего не сказала. Спустя затяжное мгновение он отстранился, невинно улыбнувшись.

– Получается, Эрни теперь – единственный мужчина, который владеет доисторическим наследием Арвель, полным женщин? – я молчала, не совсем понимая, почему гость столь наглым образом отзывался о поместье. – Забавно. Здесь царит полный матриархат? – он ехидно ухмыльнулся.

– Может, вы желаете чаю? – предложила я, пытаясь казаться учтивой.

– Только если вы приготовите его своими руками.

***

Молчание, царившее в гостевой, нарушало раздражающее тиканье часов. В комнате насыщенно пахло бергамотом и чистыми занавесками, сквозь которые пробивались редкие солнечные лучи.

Нам повезло встретить Лиз по дороге, поэтому я с легким сердцем переложила на нее ответственность за чаепитие. Мысленно поблагодарила мистера Мэлтона за то, что он не выкинул парочку едких комментариев в сторону моей новой и без того ранимой помощницы.

За почти двадцать минут нашего бессловесного созерцания друг друга я успела несколько раз проклясть рабочую тактику Офелии избегать ненужных проблем. А еще я пыталась понять, входило ли в мои обязанности развлекать незваных гостей в случае отсутствия хозяев дома. Ведь я все еще не носила ни фамилию Эндроу, ни титул леди Арвель.

Мэлтон вырвал меня из мыслей внезапным вопросом:

– Неужели за все время, что вы вместе, Эрнест ни разу не упомянул о моем существовании?

– Ну разумеется, он рассказывал о вас, – я мягко улыбнулась в ответ и отставила свое чайное блюдечко на кофейный столик. – Вы его близкий друг.

Губы Мэлтона расплылись в довольной улыбке, и он сделал глоток.

О существовании загадочного друга Эрнеста я знала еще с первых месяцев нашего знакомства. Эрнест мало говорил о нем, но всегда с любимой мной теплотой в голосе.

Они были близки с самого детства, но, когда Эрнест окончил университет, его отец умер от затяжной болезни и наследнику пришлось принять ответственность за отцовский титул.

Эрик же, по словам моего возлюбленного, выбрал другой жизненный путь, отдавшись музыке, и их общение пошло на убыль. Они переписывались время от времени, но я всегда считала, что любые отношения на расстоянии имеют свойство остывать. Эрнест держался другого мнения: хотя в его тоне иногда и сквозило сожаление, он продолжал верить в их с Эриком дружбу.

Я ухватилась за шанс продолжить начатый разговор и добавила: – Эрнест всегда мало рассказывал о вашем знакомстве.

Эрик ждал этого от меня.

– Мы выросли вместе, – начал он, – наши родители дружили, мы учились в одной школе, после –окончили один университет. Будь один из нас прекрасной леди, получилась бы неплохая история любви, не находите? – он весело хмыкнул.

– А после университета вы покинули Британию, – закончила я, и Эрик многозначительно кивнул. – Что заставило вас уехать?

– Поиски лучшей жизни, разумеется. Разве это не очевидно, леди Лоттен?

– И вы нашли ее, мистер Мэлтон?

– А вы?

Я задумалась над ответом. А он не сводил с меня проницательных глаз.

– Конечно, да, – стараясь скрыть свое смятение, я добавила: – Но очевидно, что мне просто повезло.

– Не верю в везение, удачу и случайности, – он наконец отвел глаза в сторону приоткрытого окна.

Стрелки на часах наползли друг на друга, и кукушка пробила полдень.

– У вашего скептицизма имеется причина? – осторожно спросила я.

– Я привык думать, что каждая случайность – результат определенных действий, а удача – заслуги за упорную работу. В наше время глупо верить в силы небесные.

– Вера облегчает жизнь, – я невинно подернула плечами и взяла в руки свою чашечку.

– Вы христианка? – от его неожиданного вопроса я встрепенулась.

– Католичка.

– Луиза Арвель, смею предложить, не в восторге?

–Мы стараемся не делать этот разговор темой семейных ужинов, – будто бы меня должно заботить чужое мнение. – Что насчет вас?

– Я агностик, кажется, так это называется?

– Верите в Создателя, не привязываясь к религии?

– Исповедую религию той страны, в которой даю концерты.

На секунду мне показалось, что в словах мистера Мэлтона снова сквозит сарказм. Но он лишь безучастно уставился в свою чашку и поджал аккуратно очерченные губы.

Наш разговор нарушило вторжение Беатрис. Она горделиво впорхнула в комнату в своей грациозной манере, одетая в платье в черно-белую клетку, подвязанное кожаным ремнем на пряжке. От нее приторно пахло ванилью вперемешку с запахом мусса для волос, которым она никогда не пользовалась.

Увидев меня с чашкой чая в руках, она замешкалась, словно я находилась там, где мне не следовало быть. Но тут же округлила янтарные глаза в притворном удивлении, заметив Эрика.

– Эрик Мэлтон, кто бы мог подумать? – мягким голосом наигранно спросила она: – Что ты тут делаешь?

– Беатрис Эндроу. Удивлен, что ты заставила себя так долго ждать.

Я недовольно закатила глаза. Стоило на горизонте появиться живой душе, как к самовлюбленному Мэлтону вернулось его природное ехидство.

– Я прибыл в Йоркшир по неотложным делам и решил проездом навестить ваше очаровательное семейство. Хотя, признаюсь, я надеялся, что с переходом титула Эрнесту здешние порядки… поменяются, – и как бы в подтверждение своим разрушенным ожиданиям он недоверчиво покосился на старые настенные часы.

Беатрис легким движением головы откинула с глаз подкрученную челку, придававшую ей вид школьницы, и не то недовольно, не то смущенно фыркнула:

– Ты забыл, что подобные замечания могут задеть гордость леди Луизы? – в ее голосе проскользнула прикрытая усмешка.

– Как показывает опыт, Луиза Арвель в принципе предвзято относится ко всему, что касается выражения любого мнения, расхожего с ее собственным.

Эрик едва заметно подмигнул мне, улыбнувшись уголком рта, и я не смогла сдержать ответную усмешку. Это не понравилось Беатрис, и она деликатно сменила тему разговора:

– Уже успел познакомиться с Джулией? Она невеста Эрнеста.

– Естественно. Мы успели приятно побеседовать, и она даже угостила меня чашечкой чая, – ответил он мягким учтивым голосом.

Я подумала, что наш гость похож на хитрого кота или даже лиса. Как говорится, мягко стелет – жестко спать.

– Должно быть, ты нашел ее общество очаровательным? –не унималась Беатрис.

Эрик снова окинул меня взглядом. На этот раз совершенно беспристрастно, от макушки до кончиков пальцев. Слегка склонил голову и наконец, степенно повернувшись к своей собеседнице, выдал:

– Я ведь не ее жених, чтобы видеть в ней что-то очаровательное.

Он сказал это с язвительным наслаждением, а мои щеки налились алым румянцем от нарастающего негодования. Я не ждала от него комплиментов, но подобная грубость задела мое женское самолюбие.

Беатрис, судя по нелепой улыбке, тоже не ожидала подобного. Эрик, наблюдая ее глупое выражение лица, снова обернулся ко мне:

– Не принимайте это на свой счет, леди Лоттен. У меня и в мыслях не было вас чем-то обидеть.

Я выдохнула, но оскорбление продолжало таиться где-то в районе солнечного сплетения, и, если бы не обязательства, я бы с удовольствием поделилась с Эриком самыми нелестными мыслями на его счет.

Я несколько секунд бесцеремонно смотрела в его исполненные азарта глаза, а после – отвернулась и благоразумно промолчала. Справилась с ядовитым желанием.

– Хорошо, что ты провела время с Эриком, Джулия. Спасибо тебе, – Беатрис наконец вспомнила, что почетная роль хозяйки дома принадлежит ее заботливым рукам: – Можешь идти, дальше я справлюсь сама.

– Приятно было познакомиться, леди Джулия, – промурлыкал Эрик.

– И мне, мистер Мэлтон, – склонив голову в ответ, я направилась к входу. Но он преградил мне путь.

– Прошу, зовите меня Эрик.

Он в очередной раз галантно поцеловал мои пальцы и, дождавшись от меня согласного кивка, позволил пройти.

Я на мгновение задержалась в дверном проеме, а после поспешила найти Офелию.

Поиски юной особы провалились с треском. Никто не видел ни ее, ни Нэнни с самого утра, слуги рассеянно пожимали плечами.

Оставшись без дела, я не стала терять времени, вернулась в свою комнату и занялась наработками творческих проектов. Пускай сейчас Эрнест глубоко против моей будущей карьеры, я не привыкла бездельничать и уже несколько месяцев пыталась набросать подходящие эскизы в портфолио для подачи резюме. Но работа шла тяжко, несмотря на то, как упорно я себя уговаривала довести начатое до конца.

Вот и сегодня: стоило взяться за карандаш, как все внимание разбежалось прыткими зайцами. И самым странным казалось то, что я никак не могла избавиться от мыслей об утренней встрече с мистером Мэлтоном. Я слишком часто слышала о нем много хороших вещей, и именно по этой причине его внезапный приезд и неприкрытая наглость застали меня врасплох.

Я не заметила, как с силой надавила на карандаш, и грифель треснул, рассыпавшись по листу.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – отозвалась я, рукавом стирая грязь с бумаги.

Гость в несколько беззвучных шагов преодолел расстояние от входа до письменного стола и, почти не касаясь моего лица, закрыл мне глаза ладонями:

– Угадай кто?

От тихого знакомого шепота у меня по спине пробежалась волна тепла, а губы сами расплылись в довольной улыбке:

– Я думала, что умру скорее, чем дождусь тебя, mon soleil⁶, – я опустила его руки себе на шею и запрокинула голову, делая мученическое выражение лица.

– Посмотрите, кто заговорил по-французски, – удовлетворение коснулось любимых мной губ. – Делаешь успехи, mon cœur⁷?

– Как видишь, mon âne⁸.

Эрнест рассмеялся так внезапно и громко, что я невольно вздрогнула.

– Спасибо, Джули, – выдавил он в перерывах между хохотом. – За двадцать шесть лет своей жизни я еще не получал более романтичного признания!

Я смущенно закрыла лицо ладонями, дергая плечами от его заразительного смеха и понимая, что перепутала буквы «n» и «m», ласково назвав возлюбленного ослом, а не своей душой.

Из всех сложностей, с которыми я столкнулась после переезда, пристрастие семьи Эндроу к французскому языку стало почти непреодолимой.

– Mon âme⁹! –смахивая слезы, громко поправил он и поцеловал меня в кончик носа. – Матушка была бы в восторге!

Я сморщила нос и фыркнула, представляя искаженное лицо леди Луизы.

– Интересно, удивилась бы она или сразу начала метать молнии? – спросила я с неприкрытой усмешкой.

– Ты ужасно вредная, Джули, – передразнил меня Эрнест.

– Не такая вредная, как твой новоприбывший друг.

– Уже успела встретить Эрика?

– И мило пообщаться. Мы даже вместе выпили чаю.

– Он ведь душка, Джули, разве нет? – Эрнест подозрительно сощурился.

– Может, и душка, но манеры у него отвратительные.

Эрнест уловил раздражение в моем голосе и вдруг рассмеялся, облокотившись о стену.

– Он намекал, что я мечу на место леди Луизы, – сказала я так, словно для меня это было оскорблением.

– Эрик в курсе, что после свадьбы тебе перейдет титул леди Арвель. Не вижу в этом ничего особенного, – Эрнест иронично поднял брови, озорно улыбаясь.

– Он смутил Офелию, а после заигрывал с Беатрис, – невзначай добавила я, хитро прищурившись.

– А вот это уже интересно, – Эрнест приобнял меня за талию и поцеловал в щеку. – Думаю, об этом мы и поговорим сегодня вечером.

Я оторопела, пытаясь понять, шутил Эрнест или всерьез пригласил Мэлтона на семейный ужин.

– Обещаю, в моем присутствии он будет вести себя как паинька и вы поладите, – добавил Эрнест и быстрым шагом покинул комнату, уже из коридора выкрикнув: «Жду тебя в гостиной в половине девятого».

***

Как выяснилось позже, леди Луиза и Беатрис уехали по приглашению какой-то подруги, а Офелия так и не вернулась домой. Стало быть, встреча с Эриком Мэлтоном была не семейным ужином, а планом Эрнеста, чтобы провести время в компании друга. И я не до конца понимала, какая роль отводилась мне.

Желание придушить Эрнеста завладело мной окончательно, когда в назначенный час его не оказалось на месте. В большом камине трещал огонь, стол накрыли на троих. В одном из кресел, пристально наблюдая за прислугой, расположился почетный гость. Он до последнего делал вид, что не замечает меня.

– Добрый вечер, мистер Мэлтон, – нарочито громко поздоровалась я.

– И вам, леди…? Прошу меня простить, все эти формальности… – он слегка закатил глаза, разыгрывая недовольство, при этом хитро ухмыляясь.

– Лоттен, – мягко освежила его память я, стараясь вести себя дружелюбно. Но судя по его красноречивому взгляду, получилось резковато.

– Леди Лоттен, – он кивнул. – Надо же, в кои-то веки Эрнест опаздывает. Это вы так плохо влияете на него?

– Спешу заметить, что я уже здесь, – я одарила его снисходительной улыбкой.

– Красивые глаза и острый язычок, – прицокнул Эрик и посмотрел на камин. – У Эрнеста чисто английский вкус.

– А у нее потрясающий характер, – Эрнест, как всегда, появился вовремя и сорвал мои планы по обучению Мэлтона хорошим манерам. – И, уж поверь, помимо прекрасных глаз есть еще уйма достоинств.

Эрик сначала скептично поднял левую бровь, но после рассмеялся и поднялся с кресла.

Мужской смех наполнил гостиную, и Эрик с Эрнестом обменялись интересным приветствием, которое состояло из крепкого рукопожатия с размаха и не менее беспощадного похлопывания друг друга по плечам.

Признаться, я и подумать не могла, что встреча друзей будет такой теплой и искренней. Никакой официальности, никакого притворства. Вся манерность покинула стены малой гостиной сквозь распахнутые витражи.

***

– А Офелия и Беатрис не присоединятся к нашему скромному чаепитию? – поинтересовался Эрик, наблюдая за тем, как его бокал наполняли дорогим ирландским ликером.

– Нашей компании тебе не хватит? – Эрнест изогнул бровь.

Я ждала, когда лорд хотя бы намекнет другу на непристойное поведение по отношению к сестрам-близняшкам. Но, по всей видимости, Эрнест и не собирался это обсуждать, и я решила промолчать, чтобы не показаться глупой.

Эрик пригубил немного спиртного и сгримасничал:

– Неужели это знаменитый ирландский Бейлис¹⁰?

Эрнест усмехнулся и поднял бокал.

Вечер тянулся неторопливо. Хорошо отужинав, мужчины приступили к утомительным разговорам, начиная от дальних поездок Мэлтона и заканчивая политикой, в которую по уши был втянут Эрнест.

Я узнала, что после окончания университета Эрик добился выхода на большую сцену. Он и его группа остановились в Амстердаме и там же взяли тайм-аут по причине его срочного возвращения на родину. Он с таким восхищением описывал свои концерты, что я невольно залюбовалась его пристрастием к любимому делу. Его жизнь была пропитана музыкой и искусством, и, разгоряченный напитками и сытным ужином, он уже не выглядел холодным заносчивым незнакомцем.

Наблюдая за душевной беседой, я не могла не заметить очевидное сходство между ними. И хотя Эрнест был куда более сдержанным в своих мыслях и восклицаниях, они походили друг на друга как в манере речи, так и в мимике.

Видимыми отличиями, пожалуй, были лишь контрастирующий цвет волос и черты лица. У Эрика Мэлтона они были не такие угловатые, хотя и не менее правильные. Его медные кудри раскидались по широкому лбу, а на скулах едва заметно пробивалась редкая щетина.

Но больше всего различались их взгляды. Ведь если радость в медовых глазах Эрнеста горела неподдельным теплом, то холодная, почти ледяная голубизна глаз Мэлтона придавала ему таинственный, слегка пугающий вид.

Больше двух часов мое присутствие оставалось незамеченным: я лишь иногда смеялась над их шутками, мелкими глотками попивала свой напиток и время от времени ловила на себе внимательный взгляд Эрика. Вторая бутылка спиртного подходила к концу, Эрнест со всей душой дотошно разъяснял другу, в чем именно заключалась роль палаты Общин.

– Мы еще вернемся к обсуждениям мировых заговоров, – вдруг обратился Эрик к Эрнесту, на что тот фыркнул с напускным недовольством: – Кажется, мы заставили даму скучать.

«Ужели, мистер Мэлтон, вам стало настолько скучно, что вы решились на отчаянный шаг заговорить?», – я с трудом удержала язык за зубами.

– Вы увлекаетесь поэзией, леди Лоттен? Байрон, Диккенс, Шекспир?

Мэлтон, должно быть, решил делать то, что у него получалось лучше всего: рушить мою вечернюю идиллию своим внезапным интересом.

– Я читала Гамлета.

– И как вам? – он уселся поудобнее, отставил бокал и подпер подбородок кулаком.

– Романтика, наполненная трагизмом жизненной несправедливости, – я с наслаждением поймала короткий миг удивления на его лице. – Но я не люблю драму.

– Гений трагедии, лишенной смысла, которая остается отражением разнообразия человеческих пороков: страсти, предательства, и, быть может, иногда даже любви, – мой собеседник театрально уставился вдаль.

– Не слишком ли глубокие фразы для человека, никогда не читавшего Гамлета? – Эрнест вмешался в разговор столь деликатно, что я чуть не поперхнулась ликером, пытаясь сдержать смешок.

Эрик заметил мое веселье, загадочно улыбнулся, и повернулся к моему жениху:

– Кажется, ты плохо меня знаешь, Эрни.

Они смотрели друг на друга с веселым прищуром, но мне отчего-то стало не по себе. Я вежливо покашляла, вновь обращая на себя внимание Мэлтона, и осторожно предупредила:

– Вам не стоит называть классику бессмысленной в присутствии леди Луизы. Вряд ли она оценит столь дерзкие высказывания, мистер Мэлтон.

– А мы оставим этот разговор между нами, и он не дойдет до ее прелестных ушей, леди Лоттен, – он вальяжно откинулся на спинку кресла. – Мы ведь друзья?

– В таком случае просто Джулия.

Он вскинул брови, затем задумался и улыбнулся в своей манере:

– Что ж, если обращение не по титулу делает нас друзьями, ничего не имею против. Я с самого утра прошу называть меня Эриком. Все-таки к имени я привык чуть больше.

Я кивнула в ответ и перевела взгляд на напиток на дне моего бокала. Свет интересно преломлялся сквозь прозрачные стенки, играя зайчиками на темной жидкости.

– Если не драма, то романтика? Что-то приторно сладкое? Только счастливый конец? – либо Эрик смертельно скучал, либо его действительно интересовал мой литературный вкус.

– Я читала романы Джейн Остин до переезда в Британию.

Я и вправду любила и Остин, и сестер Бронте. Но обсуждать это с насмешливым Эриком Мэлтоном мне крайне не импонировало.

– И тебе нравилось? – заинтересованно спросил он. Должно быть, он приложил максимум усилий, чтобы не отпустить колкую шуточку.

Эрнест с интересом наблюдал за нашей беседой, неторопливо потягивая ликер из своего бокала.

– Разумеется. Безусловная любовь, то, на что готов человек ради настоящего счастья. Это вдохновляет, – я повела плечами, стараясь казаться беспристрастной.

– Забавно слышать, что романы для женщин о «высокой» любви привлекли твое внимание больше, чем шекспировский трагизм. Хотя тут все очевидно: «Гамлет» приземляет понятие любви, говорит о гордости, желаниях и «низких» страстях. Это в свою очередь разрушает идиллию – как ты выразилась? – безусловности.

Я только сейчас заметила, как в голубых глазах Эрика отражались языки каминного пламени, изнутри зажигая в его взгляде недобрые загадочные огоньки.

– Ошибочно полагать, что они написаны исключительно для женской аудитории, – настаивала я, а на его лице отразился немой вопрос. – Я считаю, что в этих произведениях чаще поднимаются важные вопросы для мужского рационального разума.

– Думаю, тут ваши взгляды расходятся. Джулия – безнадежный романтик, – мягко заметил Эрнест.

– Как и я, – Эрик удостоил друга отрывистым кивком. – Но я привык думать, что подобная литература вселяет в человека некую неуверенность. Заставляет смотреть на вещи сквозь призму розовых очков.

– Что же, по-твоему, дает человеку веру в любовь и искренность, как не хорошо написанный роман? – поинтересовалась я.

– Музыка. Поэзия. Подлинное искусство.

– Ты делишь искусство на настоящее и нет?

– Ни в коем случае. Искусство – вещь, не привязанная к одному мнению, Джулия. Оно позволяет человеку самому решать, стоит ли возносить мечты и надежды, либо провалиться с ними в бездну отчаяния. Но называться таковым может лишь то, что покоряет разумы людей глубже мимолетных романтических страстей, описанных в книгах.

Я улавливала нить его мыслей, но не собиралась легко соглашаться.

– Смею заметить, Эрик, что, если бы ты отважился прочесть ту же «Гордость и Предубеждение», ты бы наткнулся на мысль героини, которая считает, что плохая поэзия способна убить человеческие чувства.

– Именно поэтому я не читаю подобные романы, Джулия. Потому что я не разделяю искусство на плохое и хорошее. А вот творчество – как раз наоборот.

– Не вижу различий между этими понятиями.

– Объясню проще, – он одарил меня снисходительной улыбкой и продолжил: – Ты говоришь о мнениях героев, которые чаще всего представлены читателю плохими или хорошими. Такие герои мыслят однобоко и заставляют читателя разделять их точку зрения. Такие романы создают новые человеческие ценности. Как ты и сказала, учат возносить любовь, например. В то время как искусство… – он запнулся, наморщив лоб, словно искал подходящие слова: – Оно просто отражает действительность. А действительность – вещь многоликая. И у нее редко есть какие-либо рамки.

Я задумалась. Не знаю, как мы перешли от литературы к философии, но Эрик, хоть и казался поверхностным и несерьезным, говорил о действительно интересных вещах.

Догорающее в камине полено разломилось с характерным треском.

– Думаю, разговор зашел в никуда, – подытожил Эрнест и добавил: – Помимо индивидуального восприятия существует еще и критика.

– Разумеется, – Мэлтон потянулся к своему бокалу: – Люди, сидящие на диванчиках, читающие толстые книги с умным видом и думающие, что знают, как могло бы быть лучше. Кажется, ты забыл, Эрнест, что я пропускаю критику мимо ушей.

– Кажется, именно ты не дал мне этого забыть, когда прислал то письмо почти четыре года назад.

– Письмо? – удивленно спросила я.

– Ага. Эрик однажды принял эгоистичное решение покинуть страну и, испугавшись моей «дружеской критики», даже не удосужился прийти попрощаться, – в голосе Эрнеста просквозили нотки иронии и, как мне показалось, обиды, хотя улыбка не сходила с его губ. Он потянулся за бутылкой, чтобы долить остатки ликера в свой опустевший бокал, и закончил: – Вместо этого в день отъезда он прислал мне чудный запечатанный конверт.

– Простите, такова моя натура. И я в очередной раз приношу свои глубочайшие извинения, – Эрик ободряюще поднял руку, словно предлагал тост: – Это было очень глупо с моей стороны, но я был юн, импульсивен и волен поступать, как мне вздумается.

– Как будто что-то изменилось, – с каким-то печальным весельем заметил Эрнест и поднял над головой бокал: – Ура!

В гостиной повисла тишина. Я почувствовала неловкость, словно стала свидетелем семейной ссоры.

– У нас завтра конная прогулка с утра, ты не забыла, mon cœur¹¹? – заметив мое смятение, поинтересовался Эрнест.

Я с трудом сдержала неуместную улыбку.

– Разумеется. Попрошу Лиз разбудить меня пораньше, чтобы успеть позавтракать, – я невольно покосилась на пустые бутылки и выпалила: – Могу попросить ее разбудить и тебя.

Мужчины рассмеялись, и я мысленно выдохнула.

– А ты умеешь держаться в седле? – невзначай спросила я у Эрика. Он кивнул. – Почему бы тебе не присоединиться к нам?

– Боюсь, мне придется отказаться, миледи, – он со стоном потянулся. – Хочу немного передохнуть с дороги.

– В следующий раз постарайся найти причину весомее, – Эрнест наконец допил свой напиток, и пустой бокал со звоном опустился на стеклянный столик.

– В следующий раз? – я медленно перевела удивленный взгляд с Эрнеста на Эрика и обратно. – Мэл… Эрик задержится на несколько дней?

– Я надеялся, он станет моим свидетелем на свадьбе, – Эрнест пытливо прищурился.

– До сентября? – Мэлтон поморщился. – Это слишком долго. Я не смогу пропустить такой праздник, но, боюсь, до него нам хоть раз, но все-таки придется расстаться. А вот до вашей следующей конной прогулки я скорее всего задержусь.

Он снова перевел на меня свой взгляд, полный хитрого азарта, и я как можно дружелюбнее улыбнулась в ответ. Обрывисто вздохнула.

Мы были знакомы не больше двенадцати часов, но мысль о том, что Эрик Мэлтон остается в поместье Арвель на неопределенные сроки, вызывала во мне неясное чувство тревоги.

Глава 2. Не по плану

Июнь, 1975

Родовое Поместье Арвель

– Леди Джулия.

Я не сразу расслышала настойчивый шепот, который вырвал меня из сновидения.

– Леди Джулия, прошу прощения.

Собрав волю в кулак, я все же разомкнула слипшиеся веки. Постаралась не ругаться скверными словами. В конце концов, ко мне обращались, как к леди.

– Простите, что пришлось разбудить вас, – в приглушенном шторами солнечном свете Лиз выглядела бледнее, чем обычно. Под ее круглыми глазами залегли синеватые тени. – Лорд Арвель попросил передать, что будет ожидать вас на конюшнях.

Я несколько раз моргнула, сонно уставилась на Лиз, а потом в окно, недоумевая, почему пропустила завтрак.

– Который час? – от одной мысли, что я проспала, похолодели кончики пальцев. Я в спешке отбросила одеяло и подорвалась с кровати.

– Десять минут седьмого, леди Джулия.

Я остановилась и недоуменно посмотрела на Лиз. А потом все-таки тихо, но выругалась. Видимо, Эрнест проснулся спозаранку и заскучал. И поэтому решил разбудить и меня – почти на два часа раньше оговоренного.

Я страдальчески простонала, закрывая лицо руками. – Простите, леди, если я…

– Нет-нет, все в порядке. Спасибо тебе, – я сладко зевнула, печально посмотрела на свою измятую подушку и повержено вздохнула: – Пожалуйста, помоги мне собраться, Лиз.

***

Через двадцать минут я, одетая в любимые бриджи и черно-белое поло, не очень бодро шагала к конюшням, наслаждаясь утренней прохладой. Вскоре немую тишину садов нарушило негромкое конское ржание и стук копыт: Эрнест не терял времени и, скорее всего, успел прогнать в леваде¹² мою любимую Грацию, породистую кобылу Офелии.

Лошадь завезли из Европы специально для юной леди, но в силу ветреного характера хозяйка навещала ее не чаще, чем раз в неделю. По этой причине Офелия с удовольствием отдала своего питомца под мою ответственность. Я в свою очередь быстро привязалась к своей пегой¹³ подруге и пресекала все попытки Эрнеста купить мне новую лошадь.

Мой жених заметил меня у ограды, довольно улыбнулся. Я деланно скрестила руки на груди, выказывая ему свое недовольство за столь раннее пробуждение. Он радостно рассмеялся, с силой похлопал Грацию по шее и вывел ее ко мне.

– Доброе утро, mon soleil brûlant¹⁴, – он передал мне уздцы и поцеловал в лоб.

Я подумала о том, чтобы намеренно допустить вчерашнюю ошибку в произношении. Удержалась и с наигранно-натянутой улыбкой ответила:

– Оно было бы не таким обжигающим, если бы ты, как все воспитанные мужчины, проявил чуточку заботы и не будил свою даму на рассвете из скуки.

Эрнест обладал врожденной способностью трезветь как эльфы из Толкиновской эпопеи¹⁵. Даже несмотря на то, что прошлым вечером лорд выпил больше, чем я и мистер Мэлтон вместе взятые, выглядел он бодрым и отдохнувшим.

На мое замечание он ничего не ответил, лишь подмигнул мне и отправился за своим жеребцом.

Утро выдалось на редкость теплым, Грация вела себя на удивление послушно, а мой лорд не переставал радоваться жизни и заряжать меня своим настроем. Мы обогнули поместье и покинули его пределы, выехав в просторные поля, которые раскинулись у подножий зеленых холмов. Болиголов отцветал, и в воздухе пахло пряностями и дикими травами. Я дышала глубоко и свободно, наслаждалась спокойствием.

– У тебя хорошо получается, Джули, – Эрнест старался держаться рядом, хотя с его суетливым Анастáсио это давалось не так просто. – Если будешь чаще практиковаться, вскоре сможешь переходить в карьер¹⁶.

Его слова меня обрадовали, ведь в первые дни тренировок я боялась даже подходить к Грации, не то что взобраться на ее спину. В том, что фильмы и книги всегда романтизируют вещи вроде поездок верхом, Эрик Мэлтон был прав.

В реальной жизни все обстоит куда сложнее.

– Ты так и не рассказал вчера, как прошел ваш съезд, – поинтересовалась я, когда вспомнила о важном собрании, к которому Эрнест готовился прилично долгое время.

Последние пару недель он с головой погрузился в дела и порой забывал позавтракать. Насколько я поняла, он выдвигал новую политику ведения международных переговоров, и результат собрания, к которому он так упорно готовился, должен был резко изменить его рабочее положение.

Моей же главной задачей были неустанная поддержка и мотивация, хотя, признаться, он справлялся блестяще и без меня.

Эрнест заговорщически улыбнулся на мой вопрос, словно ждал, когда я его задам. Но вместо ответа пришпорил коня и сорвался с места. Грация недовольно повела ушами и даже начала было козлить, но я удержала ее. Набралась храбрости, глубоко вдохнула и направила лошадь вслед за исчезающими вдали, думая лишь о том, как остаться в седле, а не оказаться в зарослях цветущей маковки.

Когда мы, не без немалых усилий Грации и моих нервов, смогли их нагнать, Эрнест уже спешился и, пожевывая травинку, вальяжно расположился на травяном ковре.

– Леди Луиза не простит тебе, если ты запачкаешь эти бриджи зеленью, – я спустилась на землю. – Они же из Ниццы!

Кажется, я неплохо спародировала властно-возбужденный тон леди Арвель, потому что пасущийся неподалеку Анастасио недоверчиво глянул в мою сторону.

– Иди ко мне, садись рядом, – подозвал Эрнест, продолжая улыбаться.

– Я чуть не свернула себе шею, а ты так и не ответил на мой вопрос, – недовольно буркнула я и все же устало плюхнулась на траву.

– Вот видишь, Джули, – он приобнял меня и положил подбородок мне на макушку, – пока не бросишься в воду с головой, рискуя захлебнуться, не научишься плавать. Теперь ты точно будешь увереннее держаться в седле.

Он помолчал еще несколько минут и снова заговорил:

– Я очень сильно рисковал, выдвигая свои планы перед начальством. Оставалось немало вопросов и доработок, – он усмехнулся сам себе.

– Но?

– Но ты всегда так внимательно слушала меня, не усомнилась ни в едином слове, и я забывал об этих недостатках. Ты так верила в мой успех, что я перестал колебаться, рискуя даже тем, чтобы потерять свое положение.

Он снова смолк и поцеловал меня в макушку. Я высвободилась из его объятий и попыталась найти ответ в его взгляде, но он смотрел вдаль.

– И что теперь? – меня распирало от напущенной интриги.

– Теперь? – он вздохнул, растягивая момент: – Теперь в октябре я переезжаю в Швейцарию по меньшей мере на несколько месяцев. Стало быть, это повышение.

Я смотрела на Эрнеста, в изумлении открыв рот, и не верила в то, что он сказал. Я не хотела, чтобы он покидал Йоркшир, но новость о его удаче обрадовала и шокировала. Он искренне улыбнулся и добавил:

– И mon soleil¹⁷ летит со мной.

После этих слов эмоции наконец захлестнули и меня, и я, взвизгнув от счастья, бросилась ему на шею. По разгоряченным от радости щекам покатились крупные слезы. Я всегда бурно радовалась любой победе близких мне людей, и мама часто называла это детской наивностью. Но я никогда бы не подумала, в какой восторг может привести ощущение того, что разделяешь большую победу с любимым человеком.

***

Мы вернулись в поместье к полднику. Уставшие, но довольные. Всю дорогу мы говорили о планах на будущее: о свадьбе, о новой должности Эрнеста и даже о том, кто займется управлением поместья в наше отсутствие.

Мне нравилось слушать, как он важничал, когда рассуждал о незначительных вещах, и как смеялся, когда я говорила о чем-то серьезном. Мне нравилось, когда он подшучивал, хитро улыбаясь, и как забавно задирал подбородок, притворно хвастаясь своими успехами.

А еще мне было до безумия приятно чувствовать себя особенной. Ведь я считала себя чуть ли не единственной девушкой на этой планете, знающей статного лорда Арвель веселым и открытым человеком, и это мне льстило.

Возвращаться не хотелось. Но в противном случае нам грозил выговор за пропуск полуденного субботнего чаепития, которое было очередной важной традицией, придуманной для сплочения семьи. А еще сегодня наш маленький совет решал участь Офелии за без разрешения выкрашенные волосы. Каждый раз, когда я думала о предстоящем сборе, не могла сдержать улыбку: мне это казалось чем-то нелепым.

– Я думал, все женщины семейства Арвель разливают чай по чашкам в чайной комнате, – я так глубоко задумалась, ожидая возвращения Эрнеста из конюшен, что голос Эрика Мэлтона заставил меня подпрыгнуть на месте. – Или ты пока еще не в счет?

– И тебе доброе утро, – я нарочно проигнорировала его едкое замечание. – Ты поздно решил присоединиться, мы только что вернулись.

Он самодовольно ухмыльнулся, сложил руки на груди и промурлыкал: – И я очень рад тебя видеть, лапочка, хоть и искал Эрнеста.

– Надеюсь, я не сильно тебя разочаровала, – я безразлично повела плечами и наигранно громко вздохнула.

Веселье сошло с его лица, и он приблизился, а я уставилась на него, недоумевая. Затем, не спуская с меня пытливого взгляда, он склонил голову и потянулся рукой к моим волосам. Я недоверчиво подалась назад.

– Расслабься, Джулия, чего ты так нахмурилась? – Эрик перестал быть серьезным и мягко улыбнулся: – У тебя травинка застряла в волосах.

Я кивнула, не отводя взгляда. Он почти невесомо коснулся макушки, а потом осторожно пропустил между пальцев прядь моих волос и провел рукой вниз, задев кончик уха. Я затаила дыхание, чувствуя, как от неловкости путаются мысли.

– Видишь, я не кусаюсь, – сказал он, а я молча посмотрела на небольшой зеленый колосок, который Мэлтон вертел у меня перед глазами. Он добродушно усмехнулся и пощекотал травинкой кончик моего носа. Я улыбнулась в ответ.

Неловкая пауза переросла в томительное молчание, а Эрнест не появлялся. Я всем телом ощущала на себе цепкий бесцеремонный взгляд Эрика и пыталась скрыть раздражение его неджентльменской наглостью.

Не знаю, сколько бы продлилась эта пытка, если бы мой мучитель вдруг не отвлекся на что-то за моей спиной. Мысленно выдохнув, я обернулась.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, Эрик, – Эрнест приобнял меня за плечо. – По крайней мере в такой ранний час.

Они поздоровались в привычной им манере.

– От того, чем ты пытался напоить меня, не опьянела даже Джулия, – Мэлтон опередил мое недовольство, картинно приподняв брови и по-детски выкатив нижнюю губу. Я прищурилась и осуждающе покачала головой. Он весело подмигнул и вернулся к разговору:

– Я решил спасти тебя от участи чаепития в компании родственниц и сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Эрнест застыл в ожидании, сложив руки на груди, и заинтересованно выгнул левую бровь.

– Я отправлю весточку красавице Амбер и сегодня забронирую наш любимый диванчик у камина, – пояснил Эрик, – а ты разошлешь приглашения парочке аристократов Йорка, которых мы время от времени называем друзьями, и предупредишь, чтобы на ужин все надели галстуки в желтый горошек.

Я не уловила сути разговора, но Эрнест, судя по его воодушевленному взгляду, прекрасно понимал, о чем шла речь. Однако его воодушевление так же скоро сменилось обыденной серьезностью:

– Не сегодня, Эрик. Мама устраивает семейный ужин, и ты, к слову, на правах почетного гостя.

Если бы я подобрала слова, чтобы описать эмоции, отразившиеся на лице Эрика, я вполне могла бы выиграть литературную премию. Он выглядел так, будто залпом выпил бокал мышьяка и при этом с размаху получил чугунной сковородой по затылку.

– Никак не к слову, Эрнест, – холодно заметил он, придя в себя. – Я уже виделся с Леди Лу, и мы мило поздоровались с разных концов коридора. Думаю, ужин будет лишним.

– Прекращай, – Эрнест галантно предложил мне локоть, и мы все вместе неторопливо направились в сторону поместья. – Если ты собираешься жить у нас, тебе не удастся избежать компании моей матери.

– По большому счету сегодня я могу навестить Амбер и без компании. Больше чем уверен, что она будет несказанно рада видеть меня с тобой или без, – перевел тему Эрик.

– Это не вопрос для обсуждения. Ты, Эрик, мой гость, и я хочу видеть тебя за общим столом. Любая отговорка будет личным оскорблением на мой счет.

Эрик, как и я, впал в легкое замешательство, когда в голосе Эрнеста проскользнула неприкрытая требовательность. Потом Мэлтон хмыкнул, но так ничего и не ответил. Несколько минут мы шли в тишине, пока нас не окликнул полненький незнакомец, одетый в тесный пиджак.

– Добрый день! – возбужденно поздоровался он. С забавными черными усами, он напомнил мне Чарли Чаплина без цилиндра. – Эрнест, Боже правый, я ищу вас уже почти что с двадцать минут! Срочное дело!

– Какое совпадение, – шепотом подхватил его взволнованный тон Эрик, так, что слышала его только я: – Я тоже искал его занятую задницу почти все утро. Но, к сожалению, не получил желаемого. Так что удачи вам, мистер, кем бы вы ни были.

Я поборола желание прыснуть смехом из уважения к запыхавшемуся мужчине, который и без того выглядел сбитым с толку.

– Мистер Дэрис, в чем дело? – отозвался лорд.

– Документ пришел буквально пару часов назад.

– Как? Почему сегодня? – Эрнест держался спокойно, и все же я не могла не заметить сквозившее в его голосе волнение.

– Я сам только узнал, мистер Эндроу. Но совет требует, чтобы вы как можно скорее ознакомились с предписаниями и дали свой ответ, – он недоверчиво перевел взгляд с Эрнеста на меня, словно боялся, что я вот-вот выкину что-нибудь неожиданное.

Видимо, я слишком откровенно рассматривала его курьезный внешний вид.

– Что ж, придется ехать, – выдохнул Эрнест, и мистер Дэрис засиял от радости. Лорд, напротив, выглядел отнюдь не самым счастливым человеком: – Встретимся ближе к вечеру. Джули, передай маме, что я не смогу присоединиться к чаепитию, пускай не будет строга с Офелией.

Он безрадостно улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Безмолвно кивнул Эрику и удалился.

Мэлтон тихо присвистнул и многозначительно, не скрывая недоумения, посмотрел на меня:

– И давно он уходит не попрощавшись?

– Как раз с тех пор, как принуждает кого-то ужинать со своей матерью, – я пожала плечами.

Эрик выразил желание проводить меня до парадного входа, хотя я подозревала, что он больше боялся заблудиться среди запутанных садовых тропинок.

Некоторое время мы молчали, пока я не решилась завязать диалог. Ничего умнее, чем «кто такая Амбер?», в голову не пришло, но имя не давало мне покоя и меня снедало любопытство.

– Серьезно, Джулия? Ты никогда не была в «Пивном Уголке»? – Мэлтон уставился на меня с явным удивлением, как будто впервые видел.

– Нет, что это?

– Самый уютный паб во всем Йорке. Неужели ты не в курсе?

Я отрицательно мотнула головой. Уж куда-куда, а в паб Эрнест водил меня раз в жизни, еще в Лондоне. И мне жутко не понравилось: слишком тесно, много дыма и копоти, шум и гам и очень жирный бекон.

Эрик словно прочел мои мысли, потому что хитро улыбнулся:

– Значит, предупредим красавицу Амбер, чтоб сервировала на еще одну персону. Ты обязана побывать там.

– Офелия и Беатрис тоже пойдут? – поинтересовалась я.

– Не думаю, что Лорд-Его-Важность захочет взять их с собой, – я уловила обиду в его бархатистом тембре голоса. – К тому же Эрни все еще считает своих сестер недостаточно взрослыми.

– Полностью с ним согласна. Думаю, им обеим не помешало бы прожить еще по двадцать лет.

– Дай угадаю: Офелии, чтобы наконец повзрослеть и прекратить свои необдуманные выходки, а Беатрис, чтобы набраться самодостаточности и перестать цепляться за материнскую юбку?

Я широко улыбнулась, забывая, что показывать зубы – дурной тон, и поражаясь тому, как точно Мэлтон передал мысли, крутившиеся у меня в голове уже не первый месяц.

– Кажется, я начинаю понимать, почему вы не ладите с леди Луизой, – выпалила я. Эрик лишь как-то нерадостно хмыкнул и покачал головой.

***

До гостиной я добралась с опозданием на целых десять минут. Запах фруктового чая, смешанный с тонкими цветочными ароматами женских духов, сладко вскружил голову. Я коротко поклонилась в дверях и, максимально игнорируя цепкий укоризненный взгляд леди Луизы, заняла свое место. Наша экономка, миссис Перл Крут, пухленькая женщина с вечно торчащими в стороны короткими кудрями, тут же подала мне фарфоровую чашечку и предложила овсяного печенья.

– Вам добавить молока, леди Джулия? – она добродушно улыбнулась, и на ее щеках проступил пунцовый румянец.

Я утвердительно кивнула, подставляя для нее чашечку. Миссис Перл все никак не могла запомнить, что я пью черный чай только в таком виде. То ли экономка страдала короткой памятью, то ли питала надежды, что я разлюблю это дело. Как однажды пояснила мне Офелия: «Миссис Перл считает, что чай с молоком годится, только чтобы поить новорожденных телят».

Близняшки были того же мнения, потому что обе едва заметно поморщились. И лишь леди Луиза разделяла мои вкусы. На этом, пожалуй, наши общие интересы с леди Арвель заканчивались.

– Эрнест не сможет присоединиться к нам, – нарушая тишину момента, вдруг опомнилась я, – его вызвали по срочному делу.

– Да, меня уже поставили в известность, – коротко и информативно, в стиле леди Луизы.

Она манерно отпила из чашки, отставляя в сторону мизинец.

– Выходит, этим утром на конной прогулке ты была в сопровождении мистера Мэлтона? – вдруг спросила Беатрис, переводя опасливый взгляд с меня на мать.

Я непонимающе нахмурилась, а Офелия театрально громко подула на и без того остывший чай. Леди Луиза, судя по ее нехорошему прищуру, была заинтересована не меньше моего.

– Я видела в окно, – Беатрис указала на витраж, задернутый прозрачной занавеской. – Вы вместе возвращались со стороны конюшни.

– Мистер Мэлтон? – Леди Луиза вопросительно изогнула левую бровь: – Он прибыл лишь вчерашним утром, а вы уже успели подружиться?

Больше всего на свете я не любила оправдываться, особенно когда ничего не сделала. Однако колкий вопрос леди Луизы не мог остаться без ответа, поэтому я опустила глаза в кружку, осторожно подбирая слова, чтобы не спровоцировать ее недовольство:

– Мы встретились вчерашним утром, как только он прибыл, и успели познакомиться, – я многозначительно посмотрела на Офелию, которая в свою очередь делала вид, что не участвует в беседе. – Но нет, сегодняшнее утро мы с лордом Арвелем провели наедине. Эрик Мэлтон нашел нас уже в поместье, после прогулки. Ему нужен был Эрнест, чтобы обсудить, как… – я запнулась, – обсудить какие-то личные дела.

– Личные дела? – Леди Арвель, кажется, не особо верила моим словам: – Настолько личные, что он не смог дождаться возвращения Эрнеста и отправился разыскивать его на конюшни?

– Смею предположить, что это касалось сегодняшнего ужина, – я перевела разговор в другое русло, надеясь смягчить ее беспочвенное негодование. Она поджала губы и передала опустевшую чашечку миссис Перл:

– Н-да, ужин.

Мне показалось, что она не намеревалась продолжать диалог, но я ошиблась: – Оно и к лучшему, Джулия, что вы пересеклись случайно, – она намеренно сделала акцент на последнем слове. – Поверь, Эрик Мэлтон не самый надежный компаньон.

Я покорно кивнула и посмотрела на Беатрис. Мне стало безумно интересно, что заставило ее начать эту дискуссию. Ведь она, скорее всего, прекрасно знала о материнской неприязни к разговорам о Мэлтоне. Но девушка не поднимала глаз, увлеченно макая печенье в чай.

За время чаепития леди Луиза поделилась с нами своими планами на закупку новых сортов тюльпанов к осени, чтобы облагородить парадный вход, рассказала, как именно она хотела бы отпраздновать предстоящее совершеннолетие близняшек в июле, и обсудила с миссис Перл, что подавать к столу на предстоящий ужин.

Я поняла, что пряди Офелии больше не были главным семейным разочарованием, потому что юная леди яро протестовала против празднования дня рождения в стиле «юбилея в честь семидесятилетия».

Офелия не хотела видеть толпы народа и устраивать классический званый вечер в поместье, и я была солидарна с ней, хоть и предпочитала молчать, как делала Беатрис.

Леди Луиза поначалу даже оскорбилась, но, к удивлению, согласилась подумать насчет предложения устроить бал-маскарад. Идея звучала замечательно, хоть и необычно. Как бы ни старалась, я не могла представить себе чопорных друзей леди Луизы в масках и разноцветных нарядах с перьями. Но зная Офелию, я была уверена, что она не отступится ни на шаг, и, раз леди Луиза проявила гибкость, значит, стоило начать выбирать фасон будущего наряда.

***

К обеду я вернулась к себе. Эрнест так и не приехал, а до назначенного ужина оставалось около пяти часов. Поэтому я занялась привычным делом – разработкой эскизов. Но два с половиной часа пролетели впустую: ничего дельного так и не вышло.

Меня расстраивало, что за несколько месяцев до окончания университета я горела желанием творить. Но нынешняя жизнь в роскоши разнежила меня, и никакое дело не шло, карандаши валились из рук.

Когда в пятом часу в комнату постучала Лиз, я разозлилась окончательно и раздраженно запихала все наброски в нижний ящик стола.

– Простите, леди Джулия, я не вовремя? – как всегда робко, поинтересовалась она.

– Все в порядке.

– Быть может, вам нужна моя помощь?

– Боюсь, вы не сможете мне помочь, – я устало вздохнула и прошлась по комнате, разминая ноги. – Я безнадежна, и от этого нет лекарства.

– Моя тетушка всегда говорила одну забавную фразу, – Лиз прикрыла за собой дверь и подошла к окну, чтобы распахнуть шторы: – Даже когда тебя съели, у тебя есть два выхода.

Я удивленно уставилась на нее, она в свою очередь растерянно посмотрела на меня, приложив ладонь к щеке. Но в следующее мгновение я безудержно рассмеялась, чувствуя, как отступает головная боль. Лиз тоже не смогла удержаться, и я впервые услышала, каким звонким может быть ее голос.

– Спасибо, Лиз, – пытаясь отдышаться и все еще улыбаясь, поблагодарила я, – мне и вправду стало легче.

– Что вы, – она покраснела. – Я сморозила какую-то глупость.

Мы смеялись еще несколько минут, прежде чем приступили к сборам.

Перерыв мой гардероб, мы с Лиз остановились на нейтральном платье-рубашке черного цвета. Потом она искусно подобрала к нему неброские украшения и помогла мне собрать волосы в элегантную прическу, умело сплетя из темных локонов широкую косу.

Мы закончили как раз тогда, когда стрелка часов объявила, что до начала встречи осталось десять минут. Немного волнуясь, я попросила Лиз узнать, вернулся ли Эрнест, а сама поторопилась в столовую, чтобы не повторять утренней ошибки и лишний раз не раздражать леди Луизу.

***

По дороге в одном из слабо освещенных коридоров на меня налетела Офелия. Она торопилась не меньше моего. Юная леди явно собиралась на скорую руку, потому что ее волосы были небрежно расчесаны и она на бегу пыталась застегнуть болтающийся на обуви хлястик.

То ли так падал свет, то ли она неважно себя чувствовала, но выглядела бледнее обычного и как-то странно держалась за живот.

– Джулия! Какая радость! – она облокотилась о стену, чтобы отдышаться. – Я уж думала, никого не смогу найти, все как сквозь землю провалилась! Ты не видела Нэнни? Или миссис Перл?

Я отрицательно покачала головой, с подозрением поглядывая на перевозбужденную Офелию. Она в свою очередь досадливо топнула ногой и сжала кулаки.

– Джулия, сделай мне одолжение, не говори матушке, что встретила меня, хорошо? Беги на ужин, а я буду следом минут через десять.

Мне показалось, что ей стало нехорошо, потому что она неуверенно пошатнулась. Но в следующую минуту, не дав мне ответить, девушка уже скрылась за углом.

Порой поведение домочадцев было не просто странным, но даже пугающим. Однако не в свои дела мне лезть не хотелось, и без того хватало повседневного быта. Поэтому я, поведя плечами, поспешила дальше.

***

Несмотря на то, что я пришла прямо ко времени, во главе стола уже статно сидела леди Луиза и Беатрис по левую руку от нее. Здесь же был и Эрик. Он сидел слева от пустующего места Эрнеста.

Удрученный своими мыслями, Мэлтон не сразу обратил на меня внимание. Но как только я подошла ближе, он подорвался, уж как-то слишком галантно поклонился и поцеловал кончики моих пальцев.

– Вы прекрасны в этот вечер, леди Лоттен.

Я непринужденно улыбнулась, кивая ему в ответ.

Краем глаза я заметила, как пристально наблюдала за нами леди Луиза. Но когда Эрик жестом пригласил меня к столу, она отвернулась, выказывая свое безразличие, и подозвала к себе миссис Перл.

Эрик отодвинул мой стул, и я, не забыв про учтивое «Благодарю, мистер Мэлтон», подобрала юбку, собираясь занять свое место. Он уловил момент, убедился, что леди Луиза занята меню, а Беатрис скучающе разглядывает посуду, и уже куда менее обходительно прошептал мне на ухо:

– Эрнест задерживается. И одному Богу известно, соизволит ли он вообще присутствовать.

Еще как-то тихо выругавшись, он резко придвинул меня к столу. Все присутствующие обернулись на нас.

Извинившись и по-кошачьи сладко улыбнувшись, Эрик занял свое место напротив меня.

Гнетущее молчание нарушало тихое пыхтение миссис Перл, которая разливала дорогое вино по фужерам. Спустя какое-то время подоспела Лиз. Она отрицательно качнула мне головой, давая понять, что Эрнест не вернулся, и удалилась на кухню за подносами с едой.

Вскоре к трапезе присоединилась Офелия, которая выглядела намного лучше и даже успела переодеться.

С ее приходом столовая стала оживленнее не только потому, что она начала беседовать с каждым из присутствующих, но и потому, что леди Луиза, получив новости о задержке сына, велела подавать салаты и холодные закуски. Комнату наполнил звон серебряных приборов, и запах запеченных овощей потянулся с кухни.

Эрик одернул длинные рукава пиджака, из-под которых проглядывали белые манжеты, и взял бокал вина. Я сделала то же самое.

– За этот восхитительный прием! – он благодарственно кивнул каждой из сидящих за столом, и его испытующий взгляд остановился на мне.

Я любезно улыбнулась в ответ, слегка наклонив в воздухе свой фужер, стараясь не чувствовать себя так, будто была виновата во всех жизненных тяготах Мэлтона.

В конце концов, Эрнест, как большой мальчик, сам отвечал за свои действия.

За столом снова воцарилось молчание, и неподдельный аппетит разыгрался только у Офелии. Беатрис вяло поедала салат, Эрик увлекся вином, а леди Луиза сосредоточенно резала стейк.

Наконец последняя не могла и дальше нарушать свои же принципы хваленого гостеприимства и первой начала разговор:

– Eh bien¹⁸, Эрик, – она фальшиво улыбнулась. Ее французский акцент в речи открыто намекал на раздражение. – Надолго ты решил задержаться у нас?

– На недельку-другую, как лягут карты, – Эрик был краток, но напряжен.

Беатрис как-то странно посмотрела на него, но после отвернулась и продолжила ковыряться в тарелке.

– Очень интересно, – Леди Луиза положила в рот кусок стейка и запила его вином. – Мне казалось, Эрнест рассчитывал на тебя до самой свадьбы.

– Все довольно неопределенно. Так что на этот счет мне пока нечего вам ответить.

– Понимаю.

За несколько месяцев проживания бок о бок я поняла одну вещь: только леди Луизе хватало коварной сноровки, чтобы притворяться дружелюбной и одновременно в открытую давать понять собеседнику свой настоящий настрой. Она продолжила:

– Однако полагаю, твоя жизнь кипит и выпадать из графика надолго просто недопустимо? Avec une tête en affaires¹⁹.

– Не настолько недопустимо, как может показаться, – Эрик поднес бокал к губам, и его глаза сверкнули недобрым огнем: – Ведь я нашел время в графике для ужина в поместье Арвель.

Офелия выронила из рук вилку и испуганно вздрогнула.

– Извиняюсь, – она как-то неуклюже достала прибор из-под стола и передала его подоспевшей Лиз: – Все так вкусно, не могу остановиться!

– Повара постарались на славу, – подхватила ее Беатрис, пытаясь разбавить напряжение. Но механизм замедленного действия в голове леди Луизы был запущен, и в предвкушении ее следующего выпада я сделала большой глоток вина.

– Раз уж вы решили задержаться, надеюсь, вы найдете себе дело по душе, – выдержанно ответила она.

Не так плохо, как я ожидала. И даже без излюбленных французских вставок.

По крайней мере пока что леди Арвель не спешила ставить Мэлтона на место.

– Об этом можете не беспокоиться, на сегодняшний день дел у меня хоть отбавляй, – ответил Эрик, и леди Луиза понимающе вскинула брови и вернулась к своему ужину.

Однако Эрик отступать не спешил:

– Раз уж мы заговорили о делах, леди Арвель. Могу ли я поинтересоваться, чем особенным вы увлекаетесь в свободное от домоуправления время?

Должно быть, леди Луиза не ожидала такого вопроса, потому ответила не сразу:

– В поместье, как ты заметил, полно забот. Ведь в управление Эрнеста оно перешло seulement formellement²⁰, и, полагаю, мы понимаем, на чьих плечах держится хозяйство.

Офелия жестом подозвала Лиз и попросила ее сменить нетронутое вино на персиковый компот.

Леди Луиза неспешно продолжила:

– Но раз ты заговорил о досуге, то в северном крыле у нас есть библиотека с полным набором классической литературы от шестнадцатого века. Я люблю уединяться там время от времени в порывах скрыться от будничной суеты, – она почти пропела сказанное, и тень мечтательной улыбки тронула ее тонкие губы. – Но, полагаю, литература такому человеку, comme toi²¹, мало интересна.

Эрик чуть не подавился закуской, гневно шевеля челюстями, но терпеливо промолчал.

Я понятия не имела, откуда в леди Луизе столько неприязни к Мэлтону, но она явно пыталась спровоцировать его. Конечно, защищать Эрика мне не хотелось, хотя бы по причине того, что он не умел, или не хотел, молчать, когда это было нужно. Но и подобная несправедливость по отношению к нему пробудила во мне кучу отрицательных эмоций, о чем я, по своей импульсивной глупости, поспешила сообщить присутствующим:

– Замечу, что мистер Мэлтон – очень начитанный и рассудительный человек. Мне довелось вести с ним достаточно философскую беседу по этому поводу. И мне кажется, что ваша бесценная библиотека заинтересует его внимание.

Леди Луиза испепеляюще посмотрела на меня и сдержанно кивнула:

– Разумеется, одной нетрезвой беседы хватило, чтобы понять человека и разобраться в его жизненных принципах, – язвительно заметила она, жестко осадив мой порыв, и добавила: – Les gens ivres sont les plus honnêtes,²² так, кажется, говорят?

Я могла лишь догадываться о том, что она сказала. Но мало приятного – это наверняка.

Поймав на себе и неодобрительный взгляд Эрика, я сдалась и опустила глаза.

– Ты так и не рассказал, что привело тебя в Йорк? – храбрости у Офелии было не занимать. С другой стороны, она знала, что с ней леди Луиза будет куда обходительнее.

– Мне стоило разобраться с неотложными семейными делами, – он лукаво улыбнулся девушке, и мне показалось, что она слегка прищурилась в ответ.

– Неужели? Значит, ты и с отцом успел повидаться? Как он поживает? – леди Луиза выглядела невозмутимо, но по мрачному выражению лица Мэлтона я поняла, что речь идет не о погоде.

– Я виделся только с братом, – отрезал он. – А насчет отца вам, наверное, лучше знать.

– C'est cela.²³ Ведь я вижусь с Малькольмом намного чаще его собственного сына. Что, замечу, достаточно печально при всех сложившихся обстоятельствах.

Эрик перестал есть, отложил в сторону вилку и посмотрел на нее так гневно, что я невольно сглотнула.

Леди Луиза в свою очередь разве что не хмыкнула: непринужденно поднесла к губам бокал, победно вздернув подбородок.

– Раз вам так много известно о сложившихся обстоятельствах, не соизволите ли поделиться столь ценной информацией? – процедил он, не сводя с нее взгляда.

Она поперхнулась, пролив на стол несколько капель вина.

Мы все замерли в немом ожидании.

– Можете убирать, – проигнорировав дерзкий вопрос, леди Луиза подозвала Лиз с подносом и позволила ей собрать со стола полупустые салатницы и грязные тарелки.

– Mon cher²⁴ Эрик Мэлтон, – Леди Луиза тягостно вздохнула. – Зачем мне рассказывать тебе то, что ты и без того прекрасно понимаешь?

По решительности, горящей в его потемневших глазах, я поняла, что Мэлтон собирался ответить ей.

Но его опередил резкий оглушающий грохот битой посуды: Лиз, собрав со стола слишком много, споткнулась о половицу и выронила поднос из рук.

– Bon sang²⁵! Неужели так сложно ровно ходить, imbécile maladroit²⁶? – яростно набросилась на нее леди Луиза. Так, словно нашла жертву, чтобы выплеснуть накопившийся гнев: – Если ты не можешь донести до кухни поднос sans rien casser²⁷, что вообще ты тогда умеешь?

Лиз побледнела и упала на колени, трясущимися руками собирая осколки. Я поднялась с места, но леди Луиза жестом усадила меня обратно. Видно, день у нее не задался с самого утра. Стараясь унять зарождающееся внутри негодование, я с сожалением смотрела на бедную Лиз. Но не могла снова ослушаться.

Однако Эрик правилам не следовал.

Он подскочил с места и услужливо помог девушке собрать разлетевшийся по полу фарфор. На ее бледных щеках блестели слезы, она с трудом сдерживала короткие всхлипы, а леди Луиза продолжала сверлить их горящим взглядом.

Подоспевшая миссис Перл аккуратно приняла поднос из рук Эрика и увела с собой испуганную и оскорбленную Лиз.

Мэлтон ушел следом на кухню, чтобы вымыть руки, и уже через минуту вернулся.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях наконец показался Эрнест.

Я никогда в жизни не испытывала такого облегчения.

Он устало улыбнулся, извинился, поспешно прошел к столу и занял свое место напротив матери, не забыв поцеловать меня в щеку.

– Надо же, а мы вас уже не ждали, лорд Арвель, – иронично почти пропел Эрик, наблюдая, как наполняется вином бокал друга.

Леди Луиза презрительно хмыкнула.

– Вы хотите мне что-то сказать, леди Арвель? – мне захотелось пнуть Эрика под столом за эти слова. Но он, к сожалению, сидел слишком далеко.

– Я воздержусь от комментариев, – категорично ответила она.

Эрнест недоверчиво свел брови и посмотрел на меня. Я растерянно улыбнулась и едва заметно пожала плечами.

Эрнест, как и Офелия, обладал способностью быстро находить нейтральные темы для обсуждений, и к десерту от царившего напряжения почти не осталось следа. Лорд немного рассказал о своей работе, умолчав о повышении, и плавно перешел ко дню рождения близняшек.

– Значит, маскарад, – выслушав оживленную речь Офелии, Эрнест задумался. – Звучит неплохо. Что скажешь, Эрик, под чьей маской ты предпочтешь показаться на людях?

Мэлтон протяжно простонал, театрально закатывая глаза:

– Ты же понимаешь, что до этого события почти целый месяц?

– Не утрируй, всего три недели.

– Три недели – это безмерно долго для такого занятого человека, как Эрик Мэлтон, – вмешалась молчавшая до этого леди Луиза.

– Не могу не согласиться с твоей матерью, – промурлыкал Эрик, по-детски виновато глядя на друга.

Но Эрнест словно не слышал этих слов:

– Оставайся. Если что-то понадобится, обратись ко мне или к матери.

Я с трудом сдержала смешок.

Эрнест продолжил:

– Правда, боюсь, я могу задерживаться на работе, но в этом случае у тебя всегда есть Джули. Она с удовольствием составит тебе компанию.

Я в изумлении округлила глаза, представив, как Мэлтон не дает мне покоя и назойливо следует за мной хвостиком. Последний будто прочел мои мысли и усмехнулся.

– Je ne comprends pas, Ernest,²⁸ зачем принуждать человека к тому, чего он делать не желает, – не унималась леди Луиза. – Если Эрику Мэлтону нужно будет срочно уехать, ты не можешь принуждать его остаться, sur un coup de tête²⁹.

– Пожалуйста, мама. Мы можем разобраться с этим вопросом самостоятельно, – Эрнест перестал улыбаться. Прямо так же, как утром во время препираний с Эриком.

– Разумеется, mon avis ne compte pas³⁰, меня словно посетило чувство ностальгии. Думаю, если бы Эрик Мэлтон действительно хотел остаться, его бы не пришлось уговаривать comme un enfant vilain³¹, – цинично отчеканила леди Арвель.

Манера леди Луизы говорить о людях так, будто их не было рядом, всегда выводила меня из себя. Эрику, по всей видимости, это тоже не понравилось, и он, отвернувшись, шутливо сгримасничал.

– Он обещал приехать на нашу свадьбу и быть свидетелем, – упорствовал Эрнест.

– Demain, on rase gratis,³² – как бы невзначай вставила Офелия, доедая свой кусочек сливочного торта.

Эрнест осуждающе покачал головой, и она, хмыкнув, замолчала.

– И все же, Эрнест, ты неправ. Нельзя позволять старым обидам контролировать твои решения. Если он не желает оставаться до дня рождения, его нельзя принуждать.

– Мама, я думаю, нам стоит прекратить этот пустой диалог.

– Я придерживаюсь другого мнения, si tu daignes remarquer³³.

– Эрик останется, и точка. Это не обсуждается.

Леди Луиза поджала губы, Эрнест же раздраженно вздохнул, отвернувшись.

– Пускай мистер Мэлтон сам решает, – неуверенно, но с неприкрытым раздражением вдруг вставила Беатрис: – В конце концов, он не заложник. Никто не станет держать его в поместье насильно. Но и выгонять мы его не будем.

Леди Арвель, закипая праведным гневом, уже собиралась взорваться, как в комнату вбежала запыхавшаяся миссис Перл с белым конвертом в руках.

– Леди Луиза, мне только что передали это письмо! Оно адресовано вам.

В комнате повисла тишина.

Леди Луиза взяла письмо и всмотрелась в буквы на обложке. Затем она вопросительно подняла брови и молча вскрыла загадочный конверт. Вынула письмо, написанное от руки.

Мы все заинтересованно следили за тем, как она вдумчиво вчитывается в слова. Ее удивленное выражение лица вдруг сменилось тревогой. Она вновь взяла в руки конверт и внимательно вгляделась в имя отправителя. Потом вернулась к письму, несколько раз отрицательно покачала головой и начала сбивчиво дышать, прижав левую руку к груди.

– Мама? Ты в порядке? Ты побледнела, – Беатрис ласково прильнула к матери, пытаясь разглядеть написанное. Но леди Луиза лишь отдернулась от нее, сложила письмо пополам и убрала его назад в конверт.

– От кого оно? – Эрнест встревожился не меньше сестры.

– Все в порядке, это… – Леди Луиза запнулась, показывая нам конверт: – Так. Les nouvelles désagréable.³⁴

Отдышавшись, она потерянно улыбнулась и встала из-за стола:

– Я ужасно устала. Приношу свои извинения, но мне нужно идти.

– Может, стоит вызвать врача? – Эрик обратился к миссис Перл скорее с просьбой, чем с вопросом. Но леди Луиза остановила ее:

– Не стоит. Je vais bien.³⁵ Просто пришло время отдыхать. Доброй всем ночи и спасибо за прекрасно проведенный вечер.

Она гордо выпрямилась, кивнула всем присутствующим и на мгновение задержала свой колючий взгляд на Эрике. Потом крепко сжала в руках конверт и в сопровождении миссис Перл неспешно покинула столовую, оставив нас всех в замешательстве.

Глава 3. Предзнаменования перемен

Тишина повисла в воздухе, и я отчетливо слышу биение собственного сердца.

Темнота тяжелым грузом ощущается на покрытой мурашками коже, и трудно дышать.

Колючий холод сковал пятки, но я не могу найти в себе силы даже поежиться.

Я с трудом опускаю голову и удивленно смотрю на голубоватый мраморный пол. Залитый водой, он светится изнутри. Воды кругом по колено: ледяной, но кристально чистой.

Ну вот, джинсы и балетки промокли, и теперь придется сушить их феном.

Я обхватываю плечи руками, оглядываюсь по сторонам и пытаюсь собраться с мыслями. Мрак отступает, и я вижу неглубокий, но нескончаемо широкий бассейн.

Ни души.

Только где-то надоедливо капает вода.

За спиной слышится внезапный всплеск, и я подскакиваю.

Тут немудрено и заикой остаться.

Однако паника мгновенно отступает, когда я вижу Эрика Мэлтона, беззаботно сидящего на сухом бортике бассейна. Его одежда влажная, по лбу небрежно разметались темно-рыжие локоны. Но судя по умиротворенному выражению лица, его это не заботит.

Я снова съеживаюсь и втягиваю голову в плечи. Чувствую, как от холода начинают подрагивать губы.

Он морщится, склоняет голову набок, а потом, так и не издав ни звука, хлопает по мрамору рядом с собой, предлагая забраться к нему.

С превеликим удовольствием я выбираюсь из леденящего омута и поджимаю под себя ноги. Эрик неспешно кивает.

– Ты сегодня непривычно молчалив, – замечаю я. Дрожь в теле отступает.

Ответа не следует.

Эрик с неизменным выражением лица неотрывно всматривается в гладь воды. Размытые блики играют тенями на его лице.

Я слежу за его взглядом и чувствую, как внизу живота стягивается ноющий узел. В воде по пояс стоит Беатрис, облаченная в черные платье и вуаль.

Ее появление до жути пугает меня.

Беатрис неспешно приближается к нам и, не замечая моего присутствия, протягивает Эрику алую розу, крепко сжимая стебель белыми как мел руками. Я не вижу ее лица, но мне кажется, что она улыбается, обнажая зубы.

Эрик стеклянным взглядом смотрит сквозь нее, выказывая свое самолюбивое безразличие. Меня снова начинает трясти при одной только мысли, что Беатрис по пояс стоит в воде.

Я чувствую, как кто-то нежно берет мою холодную ладонь в свои теплые пальцы. Страх вновь отступает.

Я поднимаю брови и смотрю на Эрнеста непонимающим взглядом. Он будто все это время сидел рядом и только сейчас, почувствовав мое напряжение, ласково притягивает к себе и невесомо касается губами моего виска.

Я блаженно прикрываю глаза, прижимаясь сильнее.

Нашу идиллию нарушают веселые всплески: в воде рядом с успевшей отплыть Беатрис плескается Офелия.

В контраст сестре она одета в белое сверкающее платье.

Я замечаю стайку разноцветных рыб, кружащих вокруг ее ног, мерцающих чешуей в редких солнечных лучах, пробивающихся из непроглядного мрака.

Офелия выглядит счастливой, звонко смеется и кружится, раскинув руки в разные стороны. Я любуюсь ее легкостью и чарующей улыбкой, золотистыми длинными локонами.

И, когда она набирает в легкие как можно больше воздуха и с головой уходит под воду, я еще некоторое время неотрывно слежу за колышущейся водной гладью.

Что-то пошло не так.

Но прежде, чем осознать это, я успеваю полностью обсохнуть и позволяю Эрнесту оставить на своем лице еще несколько поцелуев.

А потом нас накрывает волна необъятного ужаса: Офелия так и не выныривает.

Из-за плотного слоя алых лепестков роз, взявшихся невесть откуда, мы не видим дна.

Беатрис стоит все так же неподвижно, как будто не замечает пропажи сестры, а Эрик тяжело вздыхает и наконец вытаскивает ноги из воды.

В глазах Эрнеста читается ужас, и я чувствую, как покалывает кончики пальцев жгучими иглами. На этом наши проблемы не заканчиваются.

Чьи-то цепкие пальцы хватают меня за ногу и что есть силы тянут в воду. Я, хватая ртом воздух, пытаюсь держаться за Эрнеста, но в какой-то момент он просто разжимает ладонь и позволяет напавшему стащить меня с уютного бортика.

Ноги касаются все того же мраморного дна, и страх становится тише.

Смаргивая воду с ресниц, я пытаюсь понять, что происходит.

Мое внимание привлекает Эрнест: он сбрасывает с себя рубашку, и от мысли, что он собирается прыгать, у меня больно сводит живот.

Он уходит под воду там же, где провалилась Офелия. Но в отличие от нее не тонет, а начинает неистово барахтаться, пытаясь сделать вдох.

Я кричу, но в горле стоит першащий ком. И все, что получается из себя выдавить, – приглушенный стон отчаяния.

Нужно помочь Эрнесту.

Меня охватывает паника, когда дно пропадает из-под ног. Я с трудом могу трезво мыслить, бездна затягивает бездушными липкими лапами, а воздуха в легких остается все меньше. Головокружение становится сильнее, тело сковывает болезненная судорога, а остатки света меркнут перед глазами.

И последнее, что остается в моем рассеянном сознании, – черная вуаль, мягко всплывающая к поверхности, откуда все еще с трудом пробивается ненастоящее солнце сквозь листья алых роз.

Июнь, 1975

Родовое Поместье Арвель

Я резко вскочила на кровати, жадно хватая ртом воздух, и почувствовала, как по телу продолжается мелкая дрожь. Солнце давно взошло и проникало в комнату сквозь тяжелые шторы, щекоча непривыкшие глаза. Я пощурилась и сладко потянулась, с радостью осознавая, что все происходящее осталось лишь ночным кошмаром. Оно и немудрено: после вчерашнего эмоционального ужина и не такое могло присниться.

Стараясь не зацикливаться на теряющих ясность грезах, я выскользнула из-под вафельного одеяла и поспешила в ванную. Теплый душ и ароматное мыло помогли полностью забыться. День только начинался, и я решила не нагружать себя лишними размышлениями.

Когда я собралась, сразу же поспешила в столовую в надежде встретить по дороге Лиз или миссис Перл. Завтрак я пропустила, но перекусить, пусть даже тем, что осталось, хотелось безумно.

Вместо Лиз я, видимо, не до конца проснувшись, налетела на Эрика Мэлтона. И если бы он ловко не подхватил меня за плечи, я бы распласталась у его ног.

Внутренне сжавшись, я приготовилась принимать его язвительные комментарии. Но вместо этого он обаятельно улыбнулся и отпустил мои плечи, убедившись, что я твердо стою на ногах.

– Извини, кажется, я задумалась, – пролепетала я, переминаясь с ноги на ногу.

– И тебе доброе утро, лапочка, – он продолжал таинственно улыбаться.

– Ты куда-то торопишься?

– Д-да, – на выдохе ответил он, с подозрительным интересом заглядывая мне за плечо: – Я искал Эрни.

– Комната Эрнеста прямо по коридору, в другом конце поместья, – я вытянула руку вперед, надеясь, что, если покажу наглядно, он лучше сориентируется: – Я думала, ты, как лучший друг, выросший в этих стенах, должен знать, где искать его опочивальню.

– Я не нашел его там и решил, что он, как твой жених, ночует в твоих жарких объятиях, – с самодовольной усмешкой парировал Эрик.

Удержавшись, чтобы не ударить его по плечу, я хмыкнула:

– А что, если мы придерживаемся старых традиций? – я осторожно обошла наглеца, продолжая свой путь на кухню.

Эрик на мою голову увязался следом, забыв про друга.

– Да брось, Джулс, ты серьезно? За окном ведь не семнадцатый век, в самом деле, – судя по всему, он не собирался давать моим щекам возможность остыть: – Сколько лет вы уже вместе, говоришь?

Я остановилась, сделала глубокий медленный вдох и уверенно обернулась:

– А тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?

Нахальный азарт тут же погас в его лазурных глазах, и он виновато кивнул.

Спустя несколько неловких минут нашего молчаливого путешествия я начала более тактичный диалог:

– Так что ты решил, ты остаешься?

– Разумеется, – Эрик посмотрел на меня так, будто я задала глупый вопрос.

– А что же насчет вчерашней… беседы?

– А что было вчера?

И вправду, ничего особенного. Просто хозяйка поместья попыталась унизить и оскорбить гостя всеми возможными способами, а потом еще несколько раз неприкрыто намекнула на то, что Мэлтону следует паковать чемоданы.

Сущие пустяки.

Эрик расплылся в хитрой улыбке, читая ответ на свой вопрос в моем красноречивом взгляде:

– Если ты думаешь, что леди Лу удалось хоть немного задеть мое чувство собственного достоинства, ты ошибаешься. Сама же сказала, я почти вырос в этом доме, и я прекрасно знаю, кто такая леди Луиза и с чем ее едят.

– Я заметила это, когда ты чуть не довел ее до приступа.

– Брось, Джулс. Может быть, ей и праздновать восьмидесятилетие в этом году, но парой едких фраз ее не вывести из себя. Она слишком стойкая.

– Вообще-то ей только пятьдесят два, – поправила я, и он одарил меня многозначительным взглядом. – И она меньше года назад пережила тяжелый инсульт. Так что будь осторожнее.

Он проигнорировал мое предостережение и увел диалог в свое русло:

– Я больше беспокоюсь о твоей служанке. Уж кому явно прилетело, так это ей. Как она?

Я задумалась, вспоминая события прошедшего вечера.

Лиз проводила меня до комнаты, не проронив ни звука. Но стоило мне захлопнуть дверь – слезы нескончаемым потоком полились из зеленых глаз. Она чуть ли не на коленях умоляла меня простить ее оплошность и просила не выгонять ее с работы.

Когда же Лиз успокоилась, мы долго разговаривали о ее нелегкой жизни. Она рассказала, что потеряла мать в раннем детстве и не получила должного образования. Поэтому ей приходилось подрабатывать любыми доступными способами. Когда же ее младшая сестра принесла домой ребенка в подоле, дела стали совсем плохи. И если бы сэр Малкольм Мэлтон, отец Эрика, не нанял Лиз на работу управительницей, ее семья умерла бы с голоду.

Она также проговорилась, что Малкольм походил на мужскую копию леди Луизы в гневе. Только в отличие от леди Арвель он был также невероятно вспыльчив и требователен. Потому Лиз долго не продержалась: будучи робкой и ранимой, она не справилась с главным требованием мистера Мэлтона – иметь достаточно твердую руку, чтобы управлять домом.

Я пообещала ей, что она не потеряет работу, и мы еще довольно-таки долгое время просто разговаривали.

– Ты знал, что Лиз Мерси некоторое время работала управительницей в вашем доме? – поинтересовалась я.

Эрик нахмурился:

– Я не был в отцовском доме уже около пяти лет, – но продолжать не стал.

– Что ж, Лиз будет в порядке, спасибо за беспокойство, – я заправила прядь за ухо. – В конце концов, она моя помощница, и решать, когда ей покидать поместье, буду только я.

– Она-то будет в порядке, – повторил Эрик, копируя мой тон. – А вот насчет тебя не уверен.

Он посмотрел на меня с укором, сведя на переносице широкие брови, и пояснил:

– Тебе не стоит вступать в распри с леди Лу, тем более в отсутствие Эрнеста. Зачем ты заступилась за меня вчера?

– Чтобы поддержать, – я невинно пожала плечами, не понимая причину его негодования. – Мог бы и поблагодарить, я вообще-то рисковала быть испепеленной заживо гневным взглядом будущей свекрови.

– Спасибо и на этом, – кивнул он в ответ, и я довольно вздернула подбородок. – Но в следующий раз будь осмотрительнее, Джулс. В поместье Арвель лучше оставаться на стороне победителя.

– Может, я веду свою игру.

Эрик усмехнулся, и я недовольно хмыкнула.

Его явный намек на мое недостаточно крепкое положение в семейной иерархии почти не задел меня.

Оставшийся путь мы не говорили о домочадцах, обоюдно решив не поднимать эту тему. Вместо этого я поинтересовалась у Мэлтона, что лучше надеть на дружескую встречу у Амбер – яркое коктейльное платье или блузу с клешеными брюками, недавно взлетевшими на вершину модного пьедестала, – за что получила очередной укоризненный взгляд.

– Кто ходит в бары по воскресным вечерам, Джулс?

– А существуют специальные дни для походов в бар? – передразнила его я.

– Для таких, как ты, – нет, – выдохнул он, и я мысленно закатила глаза. – Но если бы Эрнест уделял больше времени твоему выходу в люди, ты бы знала, что в выходные уютное гнездышко Амбер кишит любителями погалдеть, громкой музыкой и табачным дымом. В баре собираются все те, кто не проводит воскресные вечера с семьей.

– Но ты ведь сам вчера предложил провести там время? – удивилась я.

– Предложил, но вчера передо мной стояла перспектива встречи с твоей любезнейшей будущей свекровью, – он даже не пытался скрыть сарказма. – И да, я бы несколько раз подряд скорее выбрал бочковой вечер, чем светское представление.

– Бочковой вечер?

– Только не говори, что никогда не забиралась в винный бочонок, – Мэлтон умоляюще округлил глаза, я в свою очередь поморщилась:

– У меня не было такого веселого детства, Эрик.

Он усмехнулся:

– Нам, кажется, было по шестнадцать.

– Нам?

– Эрнесту и мне. Мы прятались от его сестер в отцовском погребе.

Я промолчала, представляя себе галантного Эрнеста, влезающего в бочку.

Голод дал знать о себе неловкими урчаниями. Поэтому, едва уловив аромат свежих ватрушек, я поспешила распрощаться с Эриком и поскорее найти миссис Перл.

Экономка долго ворчала, заново накрывая для меня стол. Она поймала меня на кухне за попыткой стащить кусок хлеба, когда, не найдя ни ее, ни поваров, я решила обслужить себя сама.

Идея казалась просто замечательной, но «У нас так не принято!» и «Леди Джулия, вы что, хотите опозорить меня в глазах леди Луизы?»

Я понятия не имела, что леди Луиза могла в принципе забыть на кухне, еще и в такой час. Но миссис Перл настояла на своем и накормила меня как полагалось: устелила мне на колени белую салфетку и обеспечила полной сервировкой столовых приборов.

Сытая и довольная, я неспешно возвращалась к себе, планируя, чем буду заниматься весь долгий день. Эрнест снова отлучился по работе, леди Луиза, как всегда, проводила воскресенье в компании любимых старых книг, а Лиз отпросилась на весь день, чтобы повидаться с семьей.

Второпях я совсем забыла поинтересоваться, чем будет развлекать себя Эрик. Но нарочно искать его не хотелось, поэтому в надежде, что он не потеряется в коридорах поместья, я с чистой совестью забыла о нем.

Задумавшись, я не сразу заметила бегущую навстречу Беатрис. Она, так же занятая своими мыслями, чуть не врезалась в меня, испуганно вздрогнув и побледнев, когда я окликнула ее по имени.

– Доброе утро, Джулия, – она несколько раз боязливо обернулась. – Как тебе спалось?

– Честно говоря, не очень хорошо, – призналась я, но Беатрис только безучастно кивнула, и мне показалось, что она даже не слушает. – А тебе?

– А? Да-да, отлично, – она натянуто улыбнулась, нервно поправляя воротник блузы.

Я только сейчас заметила небольшую книгу, которую она крепко прижимала к себе. Не будь переплет таким потрепанным и, судя по всему, пошитым из грубого темно-синего ситца, я бы даже не обратила на нее внимания. На обложке красовались выцветшие прописные буквы:

«J. L. M.»

«Patrimoine familial»³⁶

– Что это у тебя, Бет?

– Это? Patrimoine familial, – прочла она и обрывисто вздохнула. – Старый дневник какого-то из наших предков. Я изучаю семейную родословную.

– Надо же, – мне стало до жути интересно пролистать хотя бы пару страниц: – Можно взглянуть?

Беатрис резко отпрянула и сильнее сжала дневник в руках, хотя я даже не шевельнулась.

– Я еще сама не читала, – неубедительно проговорила она, будто пыталась оправдаться, – но как закончу – обязательно отдам его тебе. Прости, Джулия, я очень тороплюсь. Встретимся позже, ладно?

Я привыкла к тому, что все в поместье постоянно куда-то спешили и никто никогда ни перед кем не отчитывался.

Кроме меня, разумеется.

***

День тянулся ужасно долго и бессмысленно, ведь впервые я проводила воскресенье не в компании Эрнеста, а в полном одиночестве.

С самого утра небо затянуло плотными тучами и заниматься чертежами не было ни сил, ни желания.

К обеду я успела накружиться перед зеркалом, пересмотреть фотографии из старых альбомов и смахнуть с полок пыль. Минувшая ночь дала о себе знать слипающимися веками, когда я по второму кругу разбирала бумаги на рабочем столе. Не в силах противиться желанию зарыться носом в мягкую подушку, я упала на кровать и почти сразу же уснула.

Нежное, почти неощутимое касание по щеке вырвало меня из плена забвения. Все еще оставаясь в объятиях теплых сновидений, я невольно улыбнулась в надежде увидеть рядом с собой Эрнеста. Я так бы и продолжала лежать в ожидании новой ласки, если бы не холодящий порыв ветра, который с завываниями ворвался в комнату через распахнутое окно.

Только полностью проснувшись, я поняла, что разбудил меня развевающийся балдахин кровати, сорванный с завязки сквозняком.

Время близилось к ужину.

К моему удивлению, леди Луиза на трапезу не явилась. Через миссис Перл она передала свои извинения и пожелала приятно провести вечер, а на мое желание заглянуть к леди Арвель перед сном экономка заявила, что госпожа уже отдыхает, и попросила не тревожить ее.

Судя по всему, Офелия получила известие об отсутствии матери раньше всех и решила не упускать возможности потрапезничать в одиночестве. Молчаливая Беатрис перебросилась со мной парой дежурных фраз и, почти ничего не съев, удалилась.

Куда делся Эрик Мэлтон, я не знала, а миссис Перл лишь пожала плечами и сказала, что не встречала его с самого утра. Оставшись в пустой столовой за столом, накрытым на шесть персон, я почувствовала себя одиноко.

Кусок не лез в горло, но вот вино пошло хорошо. Проговорив про себя тост и наигранно чокнувшись в воздухе с мнимыми присутствующими, я осушила свой бокал в три глотка. Терпкий напиток согрел грудную клетку и слегка вскружил голову. Я не увлекалась алкоголем, но отчего-то сейчас хотелось взяться за нетронутый бокал Беатрис.

Я усмехнулась самой себе, а правая рука непроизвольно потянулась к соседнему фужеру. Из омута глупых решений меня вытащил как нельзя вовремя прибывший Эрнест, запыхавшийся и растрепанный после долгого рабочего дня.

В животе зародилось тепло и разбежалось по телу. И хотя он и пропал на весь день и даже не прислал весточки, я знала, что его рабочие обязанности сейчас стояли на первом месте.

Я приветливо улыбнулась, а он в ответ оставил на моей щеке легкий поцелуй.

Его не особо тянуло на разговоры. Он поинтересовался, куда делся Эрик, и справился о здоровье леди Луизы. Говоря о последней, я почувствовала себя неловко под его внимательным взглядом, потому что он спросил, навещала ли я ее, а я в ответ лишь отпила вина, щедро налитого подоспевшей миссис Перл.

Я не могла объяснить, что происходило с моими эмоциями.

Мне безумно хотелось броситься на шею Эрнесту и провести в его объятиях весь оставшийся вечер. И в то же время его уставшее настроение словно передавалось мне: тянуло поскорее оказаться в своей маленькой комнате, спрятаться от мира под мягким одеялом.

Лорд Арвель, однако, почувствовал неладное, наконец отвлекся от важных мыслей и не дал мне тихо ускользнуть. Крепко сжал мою ладонь в своей руке и вывел в сад на прогулку.

Вечерняя свежесть, принесенная прохладным ветром, наполнила легкие. Сверчки забились в норки и стрекотали в унисон с многоголосым лягушачьим пением. Где-то вдалеке грохотали приглушенные раскаты приближающейся грозы.

Эрнест в силу его изумительной проницательности быстрее меня разгадал причину моей грусти. Он приобнял меня, целуя в висок, и объяснился. Рассказал, что его вызвали ранним утром и он не только не успел сообщить мне об отъезде, но даже не проведал мать.

После снова плавно переключился на свою работу, втянулся в описание дел, которые оставались перед нашим отъездом. Давление, которое оказывалось на него, росло с каждым днем, и это значило одно: вскоре видеться мы будем еще реже.

Я молчала и слушала, понимающе кивала головой. Но когда мы дошли до беседки у мраморного фонтана, вдруг поняла, что пропустила мимо ушей больше половины его слов.

Он остановился у воды, прижал меня к себе и прошептал:

– Ты влюбишься в Швейцарию с первого взгляда, mon cœur³⁷.

– Прямо как в тебя?

Моя хандра отступила, ее уносило за горизонт очередным порывом ветра.

Я доверяла Эрнесту.

Малейшая забота с его стороны делала из меня хрупкую девушку, которая растворялась в его руках. Мысли трепетали, спутанные запахом его парфюма, а тело словно пропитывалось теплом его надежных любящих объятий.

– Хотя знаешь, нет, – подумав, исправилась я и почувствовала, как он усмехнулся в мои волосы. – Так, как в тебя, больше никогда не получится.

Я обернулась в его руках, чтобы посмотреть в янтарные глаза. Родные, полные решительности и неподдельного тепла. Он улыбался, и лучистые морщинки залегали в уголках его губ. Я взяла его скулы в свои ладони. Большими пальцами разгладила грубоватую кожу.

Он осторожно убрал с моего лица непослушный завиток и, едва касаясь, приподнял за подбородок.

Я невольно прикрыла глаза и потянулась за желанным.

Каждый раз бешено бьется сердце.

Каждый раз как в первый.

Каждая клеточка тела затрепетала от нахлынувшего удовольствия, когда Эрнест коснулся моих губ неспешным опьяняющим поцелуем. Не то от вина, не то от эмоций, нахлынувших беспощадными волнами, голова шла кругом и ноги норовили подкоситься. Но спасением были крепкое плечо лорда и его сильные руки, поддерживающие меня за спину.

Я испуганно вздрогнула, когда над головой громыхнуло. И в ту же минуту редкий дождь мелкими каплями забарабанил по земле.

Эрнеста это не волновало. Он лишь на мгновение отстранился, переводя дыхание, чтобы продолжить ласки. Оставлял на моем лице невесомые беспорядочные поцелуи. Зарывался пальцами в мои влажные волосы.

Непогода усиливалась, и с каждой секундой ливень становился все яростнее, косыми волнами прибивал к земле пыльную зелень.

Я почувствовала, как по разгоряченному телу под одеждой побежали прохладные ручейки. Эрнест смеялся от души – пытался перекричать грозу, – а по его мокрому лбу беспорядочно разбросались темные пряди. Я рассмеялась в ответ, хватаясь за его шею, когда он подкинул меня в воздух.

Яркий аромат озона, оглушающие звуки дождя и тепло, в буквальном смысле исходившее от рук Эрнеста, – должно быть, я вновь очутилась во сне.

Но на сей раз просыпаться совсем не хотелось.

***

Мне казалось, что утро следующего дня ничего не могло испортить. Но я определенно недооценивала своенравность Эрика Мэлтона.

Стрелки на часах ленно показывали без пяти минут восемь утра, когда в дверь безостановочно начали колотить. Спросонья я едва сообразила накинуть на пижаму халат и бросилась открывать. Сон как рукой сняло, когда в комнату самым наглым образом ввалился Мэлтон, по-кошачьи улыбаясь.

– Доброе утро, лапочка, – он по-свойски уселся в кресло и закинул ноги на подлокотник. – Ты что, только проснулась?

– Какого черта, Эрик? – я не знала, куда деться от его пристального саркастичного взгляда, и плюхнулась на кровать, простонав: – Что ты здесь забыл?

– Как-то не очень по-дружески, – в его голосе сквозила насмешка: – Мне показалось, или ты мне не рада?

– Не рада? Ты видел время? – я бы с радостью вытолкала его за дверь, не будь он выше почти на голову.

– Ну разумеется! Не представляю, во сколько просыпаются твои родственнички, но Эрнеста в поместье давно уже нет, а я дал тебе время отоспаться и почти сорок минут слонялся по бесконечным коридорам, рискуя наткнуться на призрак леди Лу.

– Безумно щедро с твоей стороны, – я зарылась под одеяло. – Но зачем тебе я, позволь спросить?

– Джулс, пожалуйста, не говори, что ты была настолько пьяна, что забыла, как согласилась побыть моим гидом на эти дни. Это когда Эрнест сказал, что…

– Я помню, что сказал Эрнест, – гневно фыркнула я. – Почему в такую рань, Эрик?

Дверь тихонько отворилась, и в комнату заглянула Лиз. Заметив Эрика, она замерла и недоумевающе захлопала ресницами. Мэлтон не стал упускать такую возможность и прежде, чем Лиз успела хоть что-то спросить, ответил мне:

– Леди Джулия, по поместью расползутся слухи, если кто-то заметит, как я наведываюсь в вашу комнату в другое время. Давайте больше никогда не поднимать эту тему!

Чувствуя яростное желание осадить Мэлтона за дерзость, я схватила подушку и что было силы швырнула ее в наглеца. Тот ловко увернулся, затем театрально разочарованно вздохнул и лениво поднялся с кресла.

Он недолго стоял и смотрел, как я кутаюсь в одеяло, а потом повернулся к ничего не понимающей Лиз:

– Вы, должно быть, мисс Мерси? – мы с Лиз удивленно переглянулись. – Пожалуйста, заварите для леди Лоттен крепкий кофе. Сегодня у нас с ней по расписанию визит в семейную библиотеку.

Губы Мэлтона расплылись в удовлетворенной улыбке, когда я, обреченно вздохнув, заставила себя сползти с кровати и поплелась в ванную комнату.

***

Я ожидала от Эрика ехидных шуточек, но он удивил меня своим неподдельным интересом к уникальным собраниям леди Луизы.

Сама я редко бывала в этой части поместья и никогда не забредала в молчаливую глубь библиотеки. Но бродя среди запыленных полок, от которых пахло типографией, сладкими чернилами, старой бумагой и невыверенной хвоей, я прочувствовала всю прелесть одинокой тишины.

Эрик с интересом перебирал книгу за книгой, с трепетом перелистывал хрустящие пожелтевшие страницы, и я ловила себя на мысли, что, несмотря на все его выходки и шуточки, он мог быть серьезным и интересным собеседником.

– Джулс, – почти шепотом окликнул он меня: – Угадай, что я нашел?

– Если это не пособие о том, как отучить незваных друзей вваливаться в мою комнату, – мне неинтересно.

– Так мы все-таки друзья? – он подошел ближе и облокотился о полку рядом со мной.

Я проигнорировала его вопрос и вместо этого попыталась разобрать название книги, которую он держал в руках.

– «Ромео и Джульетта»? – я недоверчиво подняла брови, пытаясь понять, куда он клонит.

– Почему так бесстрастно?

– Помнится, это ты у нас фанат Шекспира, – выдохнула я, про себя радуясь, что он обошел стороной шутки о моем имени.

– Боже мой, Джулс! – я напряглась. – Это же классика! Как же твоя непоколебимая вера в настоящую чистую любовь?

– Это разные вещи, – я покачала головой, а он вопросительно изогнул бровь, ожидая объяснений. – Вряд ли герои этой трагедии полностью понимали весь смысл любви, они ведь были детьми.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Норталлертон – торговый город и гражданский приход в районе Северный Йоркшир, Англия.

Вернуться

2

Защитное сооружение длиной чуть меньше 5 км, построенное в XIV веке.

Вернуться

3

Около 168 см.

Вернуться

4

Франц.: Милая моя.

Вернуться

5

Франц.: Моя дорогая.

Вернуться

6

Франц.: Мое солнце.

Вернуться

7

Франц.: Мое сердце.

Вернуться

8

Франц.: Мой осел.

Вернуться

9

Франц.: Моя душа

Вернуться

10

Ирландский ликер Baileys, один из самых популярных алкогольных напитков в мире. Появился в 1974 году.

Вернуться

11

Франц.: Мое сердце.

Вернуться

12

Огороженный загон с травяным покрытием для выгула лошадей.

Вернуться

13

Пегий цвет лошади отличается наличием больших белых пятен (пежин) неправильной формы и крупного размера, которые могут быть хаотично разбросаны по основному окрасу.

Вернуться

14

Франц.: Мое обжигающее солнце.

Вернуться

15

Цикл классических фэнтезийных произведений, написанных профессором Дж. Р. Р. Толкиным.

Вернуться

16

Карьер (полевой галоп) – самый быстрый ход лошади.

Вернуться

17

Франц.: Мое солнце.

Вернуться

18

Франц.: Что ж.

Вернуться

19

Франц.: С головой в делах.

Вернуться

20

Франц.: лишь формально.

Вернуться

21

Франц.: (такому) как ты.

Вернуться

22

Франц.: Пьяные люди самые честные.

Вернуться

23

Франц.: Это верно.

Вернуться

24

Франц.: Мой дорогой.

Вернуться

25

Франц.: Черт возьми!

Вернуться

26

Франц.: Неуклюжая ты дурочка.

Вернуться

27

Франц.: ничего не разбивая.

Вернуться

28

Франц.: Я никак не возьму в толк, Эрнест.

Вернуться

29

Франц.: Потому что тебе так захотелось.

Вернуться

30

Франц.: Мое мнение не в счет.

Вернуться

31

Франц.: как капризного ребенка.

Вернуться

32

Франц. здесь: Обещанного три года ждут.

Вернуться

33

Франц.: Если ты соизволишь заметить.

Вернуться

34

Франц.: Неприятные новости.

Вернуться

35

Франц.: Я в порядке.

Вернуться

36

Франц.: «Семейное наследие».

Вернуться

37

Франц.: Мое сердце

Вернуться