На пути к постнеклассическим концепциям управления
Под редакцией В.И.Аршинова и В.Е.Лепского

Институт философии РАН

Сектор философских проблем междисциплинарных исследований

На пути к постнеклассическим концепциям управления / Под ред. В.И.Аршинова и В.Е.Лепского. – Москва: Институт философии РАН. 2005

Сборник подготовлен и издан при поддержке РГНФ, исследовательский проект 05-03-03473a

© ИФ РАН, 2005

Предисловие

Динамичные условия социально-политической и экономической обстановки в России резко повышают требования к оперативности и адекватности анализа ситуаций и принятия обоснованных решений на всех уровнях управления. Надежды на повышение качества управления в связи с использованием новых информационных технологий оправдались далеко не в той степени, которую ожидали. Основная причина в том, что в центр внимания до сих пор не поставлены конкретные субъекты управленческой деятельности.

Любое рациональное действие предполагает как учет его возможных последствий, так и соотнесение выбранных средств и действий с существующими в обществе нормами поведения, с коллективными представлениями о дозволенном и недозволенном, с представлениями действующего субъекта о самом себе, о принятых на себя в прошлом обязательствах, о принадлежности к той или иной коллективной общности. То есть – с тем, что называется самоопределением и индивидуальной идентичностью. Эти проблемы все более обостряются в управленческой практике. Возникает все больше индивидов, характеризующихся «размытой идентичностью»; это – те, сознание которых оказывается фрагментированным. Отсутствие единства сознания влечет за собой отсутствие целостности в управлении.

Проблема индивидуальной идентичности и целостности лиц, принимающих решения, оказывается неразрывно связана с культурой и является ключевой в организации управления. Лишь при наличии свободы и единства сознания возможна ответственность за поступки, которая немыслима, если сознание распадается на не связанные друг с другом фрагменты, а в объеме индивидуального человеческого бытия не оказывается места для традиционных культурных реальностей. И эти проблемы становится важнейшими в социальном управлении. Их игнорирование приводит к бессубъектности социальных систем, культу примитивной рациональности при игнорировании морально-нравственных аспектов принятия управленческих решений, социальных норм и др. Все эти негативные явления ярко проявляются в условиях современной России.

Сегодня актуальна проблема, создания философских оснований, которые определяли бы базовые требования к концепциям научных областей знания, связанных с проблематикой управления, и которые позволяли бы преодолеть указанные выше негативные явления. Основой для решения этих проблем являются определенные В.С.Степиным представления о постнеклассической науке, предопределяющие концентрацию внимания на «человекоразмерных системах», а также идеи и наработки рефлексивного подхода в рефлексивно-субъектном аспекте (В.А.Лефевр) и в рефлексивно-деятельностном аспекте (Г.П.Щедровицкий). Учитывая особую значимость работ В.С.Степина и В.А.Лефевра для понимания статей данного сборника, редакторы сочли целесообразным опубликовать в приложении фрагменты их работ.

Сборник носит проблемный характер и содержит промежуточные результаты проводимых исследований. Авторы статей и редакторы исходят из того, что они не владеют окончательными ответами на все возникающие вопросы. Однако, они надеются, что данный сборник внесет конструктивный вклад в движение на пути создания постнеклассических концепций управления.

В.И.Аршинов, В.Е.Лепский, ноябрь 2005 г

Преодоления бессубъектности – стратегическое направление развития системы управления в России

В.Е.Лепский

(Институт философии РАН)

В последние годы властная элита внушает обществу, что она занята решением задачи, самой актуальной для России – построением «вертикали власти». Задумка хорошая, «никто не против», все за то, чтобы государственная машина была хорошо управляема, чтобы были сильными государство и общество. Поступают рапорты об успехах укрепления «вертикали власти», но настроение не оптимистическое. Почему?

Нет реальных изменений в лучшую сторону! Ни во внешней политике: Югославия, Ирак, Грузия, Китай, Украина и далее. Ни во внутренней политике: продолжающееся вымирание россиян, снижение обороноспособности, дальнейший развал образования и науки, отсутствие инновационных проектов, последовательный курс на превращение России в сырьевой придаток развитых стран и многое другое. Как следствие – нарастающая социальная нестабильность, проявляющаяся в высочайших темпах роста забастовочного движения, в протестном голосовании и др. Дистанцирование власти и общества увеличивается, что таит в себе угрозу для ее комфортного существования. Похоже, у власти проблемы с инстинктом самосохранения. Вместо того, чтобы разобраться в причинах складывающейся ситуации и найти адекватные решения, она, как всегда, использует политтехнологов.

Одни политтехнологи вернули политическую систему к привычной однопартийной, превратили Государственную думу в послушную пристройку «вертикали власти». Создали «политическую вертикаль».

Другие – пытаются успокоить общество «каплями демократии», сдувая пыль с реквизитов, в очередной раз ставят спектакль под названием «Общественная палата». Создают «общественную вертикаль» как очередную пристройку к «вертикали власти».

Третьи – пройдя стажировку на Украине, готовятся успокаивать российское общество новыми способами, готовятся к контрреволюционной борьбе. Возможно, они планируют создание новых пристроек к «вертикали власти». Эта группа самых прозорливых готовится к «пиру во время чумы», предвкушая компенсацию ожидаемых потерь от отмены губернаторских выборов.

Четвертые —… и.т.п.

А глубинные причины лежат в том, что сегодня Россия стоит перед необходимостью преодолеть тяжелый комплексный кризис, глубоко проникший в политическую, экономическую, социальную и духовную жизнь страны.

Выход из этого кризиса возможен, если Россия, несмотря на все трудности, препятствия и риски, найдет модель своего развития, специфичную ровно в той мере, в какой специфичной является она сама. Чтобы это произошло, потребуется разработать «концепцию бытия» и стратегию развития, понятную и приемлемую для большинства граждан современной России.

Способна ли создаваемая «вертикаль власти» решить эти проблемы: разработать стратегию российского развития, обеспечивающую достойную жизнь населению и могущество государства российского? Способна ли она мобилизовать общество на реализацию стратегии российского развития?

К сожалению, ответ на эти вопросы пока отрицательный. Создаваемая «вертикаль власти» задумывалась для решения тактических задач и поэтому не способна решать стратегические проблемы.

Во-первых, созданная «вертикаль власти» в значительной своей части это вертикаль не власти, а культа денег. И пока этот культ не будет преодолен, «вертикаль власти» будет действовать в его интересах. Зачем что-то менять коррумпированному чиновнику?

Зачем? Лишаться сложившихся персональных финансовых потоков от нефти, газа, металла, леса и других источников «доходов».

Зачем? Ведь развитие потребует высококвалифицированных управленцев, а подавляющую часть действующих некомпетентных чиновников сдует ветром перемен с насиженных мест.

Зачем? Встанет вопрос, кто незаконно обогатился на развале могущественной страны, обнищании и вымирании народа.

Во-вторых, созданная «вертикаль власти» в принципе не способна к разработке стратегии российского развития. В ней просто отсутствуют стратегические субъекты. Они в ней и не предусмотрены, так как они неминуемо порождают «прозрачность», а она совсем не нужна коррумпированным чиновникам. Поэтому, уважаемые идеалисты, радеющие за интересы России, не удивляйтесь тому, что наука полностью отстранена от реальных механизмов управления. А прикормленные политтехнологи – это тактики, а не стратеги. Они нужны для ситуационного манипулирования общественным сознанием.

В-третьих, «вертикаль власти» только кажется управляемой по вертикали. Это иллюзии. В принципе невозможна высокая управляемость по вертикали при высоком уровне коррупции чиновников, ибо в этом случае финансовые интересы отдельных групп и ведомств доминируют над интересами государства и общества. То же самое распространяется и на координацию по горизонтали, что мы наблюдаем, например, как в экономике, так и в борьбе с терроризмом.

В.В.Путину пора понять, как бы он ни старался, у него с такой «вертикалью власти» ничего хорошего не получиться.

Надо лечить главную болезнь России – бессубъектность[1]. Общество и страна давно уже поражены этой болезнью, поразившей в той или иной степени всех основных участников реформационного процесса (государство, общественные и политические сообщества, институты). Главные симптомы этой болезни: блокировка рефлексии, неспособность адекватно воспринять и оценить сложившуюся ситуацию, подняться над нею, самоопределиться и самоидентифицироваться, отсутствие смелых, хорошо обдуманных «прорывных» идей и готовности, умело взаимодействуя с другими субъектами, их реализовать. Эти симптомы «грубо и зримо» проглядывают в образе мышления и действий всех основных субъектов современной России, в том числе и власти, что достаточно точно фиксируется аналитиками.

Уже исследованы и обозначены механизмы появления этой болезни и разрушения государственности. Это – внешний перехват инициатив в реформировании отечественной экономики путем некритического использования западных моделей (неадекватных российским условиям); затягивания страны в кредитную зависимость; доминирования сырьевой ориентации; создания режима благоприятствования для бурного роста коррупции в системе государственного управления, проникновения в него финансово-промышленных группировок и криминальных структур; ангажирования отдельных лидеров российской системы управления и их использования для управления страной «извне»; навязывания либерального императива «невмешательства» государства в социальное строительство в качестве гаранта неотвратимости подлинно демократических преобразований, и другие. Приходится констатировать, что после развала КПСС и разрушения, хоть не самых эффективных, но работавших механизмов принятия и реализации государственных решений, новых действенных механизмов управления страной, сложного общественного хозяйства создано не было[2].

Бессубъектность многолика и по-своему отражается на деятельности всех акторов процесса российской трансформации[3].

Несмотря на огромные полномочия, весьма ограничены управленческие возможности у Президента Российской Федерации. В своей активности и инициативности он явно стеснен высочайшим уровнем коррупции во всех ветвях власти, а также очевидной неопределенностью поддержки его реформаторских усилий со стороны властных элит. Сформировано устойчивое мнение, что у В.В.Путина нет управленческой команды единомышленников, поэтому он вынужден часто идти за ходом событий, а не формировать и менять ситуацию в соответствии со своим видением и пониманием происходящего в стране. По этой же причине президент вынужден большую часть своих сил тратить не на управление страной, а на урегулирование отношений группировок во властной элите, конфликтующих за различные виды ресурсов. «Политическая вертикаль», созданная при «вертикали власти» в большей степени является инструментом чиновников, а не президента. Основным властным ресурсом президента остается пока еще относительно высокий рейтинг среди населения – ресурс важный и мощный, но, увы, переменчивый. Сейчас это позволяет сохранять режим личной власти и ограничивать действия в определенной степени управляемой со стороны «вертикали власти» оппозиции, где «правые» бдительно следят за тем, чтобы политический курс был достаточно «либерален», а «левые» – чтобы он был более «социален». Но отношение населения к первому лицу государства уже иное, чем при Ельцине, которому долго верили, не требуя серьезных аргументов и практических подтверждений. Это отношение стало более рациональным: если обещаешь – выполни, иначе доверие может иссякнуть. Для судьбы российских реформ это обнадеживающий признак.

Администрация Президента, по сути, не представляет собой единой команды!. Ни одна из сталкивающихся в ней группировок не имеет собственного «проекта будущего», и потому борьба между ними воспринимается в первую очередь как схватка за властные ресурсы. Отсутствие публичной дискуссии подменяется «сливом» информации и «пиар-акциями» через доверенных журналистов, чтобы поддержать интерес общественности к борьбе за влияние в окружении главы государства. Поэтому вряд ли можно рассматривать эти группировки в качестве полноценных субъектов государственного управления и развития.

Российская бюрократия, бесспорно, могущественна и почти бесконтрольна. В этих условиях чиновничий аппарат, осознав свою автономность и независимость от общества, присвоил себе права и функции господствующего класса и правящей партии. Но такое положение не может длиться вечно. Оно опасно не только для общества, но и для самого государства, так как в силу бесконтрольности чиновничий аппарат стремительно криминализируется и подвержен широкой и глубокой коррупции, что в сочетании с организованной преступностью и мощной «теневой» экономикой создает угрозу окончательной криминализации и государственных, и общественных ключевых структур. Многие чиновники, используя административный ресурс, попали в клан «новых богатых»; они охотно поддерживают союз крупного бизнеса и власти – как в центре, так и на местах. Отсюда утрата чувства социальной ответственности за судьбу реформ и страны. Как мы уже отмечали, бюрократия и сотрудничающие с нею властные элиты не заинтересованы в сколько-нибудь серьезных изменениях и переменах в стране. Для них, выросших в условиях полузакрытой экономики, режима «мутной воды», любые изменения «вправо» или «влево» – угроза нынешнему привилегированному положению. Это хорошо чувствуют и выражают в своей деятельности так называемые «партии власти», вчера цепко державшиеся за Ельцина, сегодня – за Путина. Пагубность их имитации «бурной деятельности» – по сути, на пустом месте (никакой стратегии развития они предложить не могут) – заключается, в частности, в дискредитации и без того малопопулярного понятия «центризма», которому в данном случае придается явно негативный смысл.

В полной мере признаками бессубъектности в контексте российского развития обладают и другие акторы социально-политической сферы трансформационных изменений в России, о чем неоднократно писалось на страницах журнала. К ним относятся: политические партии, финансово-промышленные группировки, малый и средний бизнес, представители среднего класса, научные, деловые, культурные и другие элиты.

Отдельно остановимся на населении, на поддержку которого опирается В.В.Путин. Бессубъектность населения в значительной степени сформировалась под воздействием государства, в лице коррумпированных чиновников, а в конечном счете под воздействием той самой «вертикали власти».

Во-первых, последовательное принципиальное расхождение реальных действий исполнительной власти с целевыми стратегическими ориентирами, выдвигаемыми Президентом Российской Федерации. Причем именно с теми, которые ожидает и которые одобряет большая часть населения страны: забота о наименее защищенных слоях населения, стимулирование и поддержка становления гражданского общества, возрождение российской науки и перевод России с сырьевого на инновационный путь развития и др.

Во-вторых, государство убедительно доказало населению, что последовательно действует в интересах узкой группы лиц, оно решает свои задачи в основном за счет населения. Эта политика проводилась и проводится планомерно, начиная с первых акций по фактической ликвидации личных накоплений и до сегодняшних дней, постепенно, все более перекладывая на плечи населения основные виды социальных услуг, при этом крайне бережно относясь к присвоенным узким кругом лиц национальным богатствам. Государство вызывающе демонстрирует обществу неприкосновенность лиц совершивших преступления перед народом и беззащитность населения перед государством.

В-третьих, в государственной машине доминирует официально отвергнутая населением идеология неолиберализма, чуждая традиционным российским ценностям, которая проповедует насаждение индивидуализма и культа денег.

В-четвертых, через манипулятивные механизмы политического PR и СМИ планомерно осуществляется оболванивание населения, превращение в бездумные «голосовательные автоматы» за кандидатов и партии, как правило, без обоснованных программ и стратегий.

В-пятых, организация разовых (для галочки) мероприятий по стимулированию механизмов построения гражданского общества, которые приносят намного больше вреда, чем пользы, формируя у населения адекватные представления об истинных целях организаторов этих мероприятий.

Сегодня у большей части населения наблюдаются серьезные сдвиги и изменения субъектного характера. Они образуют сложный и весьма противоречивый сплав качеств и черт «среднестатистического» индивида. Так называемое «протестное движение», в том числе забастовочное, носит спорадический и плохо организованный характер, оно идейно и политически слабо структурировано, и пока не способно оказать серьезное воздействие на течение событий и ход развития, выдвинуть собственную альтернативу нынешнему почти «застойному» курсу.

Несмотря на тяжелый диагноз бессубъектности российского общества и государства, в стране имеется пока плохо организованный, но высоко интеллектуальный и духовный потенциал, который нуждается в поддержке и задействовании со стороны государства и власти, отвечающих «персонально» за необратимость хода реформ, определение целевых ориентиров и принятие стратегических решений. Необходима организация всех созидательных сил общества, готовых принять активное и конструктивное участие в осуществлении Проекта создания процветающей России.

Главная задача в сложившихся кризисных условиях, должна быть связана с построением «стратегической вертикали власти», способной перейти от стихийных действий по развалу страны к стратегической проектной работе по ее развитию. Необходимо объединить усилия государства и общества, прекратить их противостояние и дальнейшее дистанцирование. Для этого нужны специальные технологии и проекты формирования и соорганизации стратегических субъектов российского развития. Эти сложные проблемы бросают вызов и интеллектуальным силам России, которые оказались не готовы к их решению и уступили в очередной раз чиновникам права бесконтрольного управления страной. Сегодня крайне актуальна проблема разработки научного обеспечения для создания адекватных технологий социального управления и развития. Российская наука имеет опыт успешной мобилизации для решения стратегических проблем в трудные для страны времена. Однако в те времена наука и государство были союзниками, а сегодня имеет место планомерное разрушение отечественной науки и в первую очередь Российской академии наук. Тем не менее, не уместны ссылки на объективные и субъективные трудности, надо брать на себя ответственность, разрабатывать и внедрять научно обоснованные технологии консолидации всех сил общества для возрождения России.

Работа выполнена при поддержке РГНФ, исследовательский проект 05-03-03473а

Эскиз субъектно-ориентированной концепции социального управления
(на пути к воплощению идей постнеклассической науки)

В.Е.Лепский

(Институт философии РАН)

Введение

Динамичные условия социально-политической и экономической обстановки в России резко повышают требования к оперативности и адекватности анализа ситуаций и принятия обоснованных решений на всех уровнях управления. Надежды на повышение качества управления в связи с информатизацией не оправдались. Основная причина в том, что в центр внимания до сих пор не поставлен конкретный субъект управленческой деятельности.

Любое рациональное действие предполагает как учет его возможных последствий, так и соотнесение выбранных средств и действий с существующими в обществе нормами поведения, с коллективными представлениями о дозволенном и недозволенном, с представлениями действующего субъекта о самом себе, о принятых на себя в прошлом обязательствах, о принадлежности к той или иной коллективной общности, то есть с тем, что называется индивидуальной идентичностью. Проблема индивидуальной идентичности все более обостряется в управленческой практике. Возникает все больше индивидов, характеризующихся «размытой идентичностью»; это те, сознание которых оказывается фрагментированным. Отсутствие единства сознания влечет за собой отсутствие целостности в управлении.

Проблема индивидуальной идентичности и целостности лиц, принимающих решения, оказывается неразрывно связана с культурой и является ключевой в организации управления. Лишь при наличии свободы и единства сознания и целостности человека возможна ответственность за поступки, которая немыслима, если сознание распадается на не связанные друг с другом фрагменты, а в объеме индивидуального человеческого бытия не оказывается места для традиционных культурных реальностей. И эти проблемы становится важнейшими в социальном управлении. Их игнорирование приводит к потере целостности управления, бессубъектности социальных систем, культу примитивной рациональности при игнорировании морально-нравственных аспектов принятия управленческих решений, социальных норм и др. Все эти негативные явления проявляются в условиях современной России.

Сегодня актуальна проблема, создания философских оснований, которые определяли бы базовые требования к концепциям научных областей знания, связанных с проблематикой управления, и которые позволяли бы преодолеть указанные выше негативные явления. Основой для решения этой проблемы являются определенные В.С.Степиным[4] представления о постнеклассической науке, предопределяющие концентрацию внимания на «человекоразмерных системах». А также идеи и наработки рефлексивного подхода в рефлексивно-субъектном аспекте идеологом которого является В.А.Лефевр[5] и в рефлексивно-деятельностном аспекте – Г.П.Щедровицкий. Ибо, только субъекты, обладающие индивидуальной идентичностью и онтологической целостностью, становятся системообразующими элементами в социальном управлении.

Эскиз предлагаемой в работе субъектно-ориентированной концепции социального управления является попыткой сделать первый шаг на пути решения поставленной проблемы и не претендует на завершенную, готовую к практическому использованию работу Надежды! на развитие данной концепции до уровня соответствующего потребностям практики социального управления основываются на уверенности в фундаментальности исходных теоретических оснований, а также на успешности частной версии этой концепции, разработанной автором на основе многолетнего опыта создания автоматизированных систем организационного управления для высших звеньев управления страной[6].

Решение поставленной проблемы будет способствовать усилению позиций философии в авангарде современных наук об управлении.

Исходные посылки разработки субъектно-ориентированной концепции социального управления

Проведенный нами анализ основных концепций, подходов, базовых средств и технологий социального управления[7] позволяет, на наш взгляд, обоснованно утверждать, что основные проблемы неадекватных представлений связаны с тем, что в центр внимания до сих пор не поставлены конкретные субъекты, их деятельность (жизнедеятельность) и взаимодействия.

Сформулируем вытекающие из проведенного анализа базовые исходные положения для постановки проблемы развития представлений о социальном управлении на основе субъектно-ориентированного подхода:

– Ориентация на преодоление доминанты «субъект – объектного» подхода в социальном управлении.

– Ориентация на преодоление доминирования нормативно-деятельностного подхода над субъектным подходом в организации деятельности объекта управления.

– Ориентация на преодоление доминанты выбора готовых решений (альтернатив) над решением проблем.

– Ориентация на преодоление доминанты анализа над синтезом.

– Ориентация на организацию непрерывного развития объектов управления, как субъектов деятельности (жизнедеятельности).

– Ориентация на обеспечение социальной (психологической) безопасности объектов управления, как субъектов деятельности (жизнедеятельности).

Ориентация на преодоление доминанты «субъект – объектного» подхода в социальном управлении. Между исследователем и объектом в естественнонаучном подходе традиционны отношения по схеме «субъект-объект». Такая система отношений нашла свое отражение при постановке и решении задач социального управления.

Принципиальным для субъектного подхода является снятие противопоставления между «исследователем» и «объектом исследования». В контексте субъектного подхода появляется возможность перехода от парадигмы «субъект – объект» к парадигме «субъект – субъект», что позволяет, в частности, наметить пути преодоления ограниченности естественно-научной парадигмы с позиций субъектного подхода.

Естественно-научные традиции, которые сложились в первой половине нашего столетия, содержат в себе ряд скрытых постулатов или эвристик.

Постулат первый: «Теория об объекте, имеющаяся у исследователя, не является продуктом деятельности самого объекта» (В.А.Лефевр, 1973).

Этот постулат фиксирует доминирующее положение исследователя по отношению к объекту. Тезис о том, что «природа не злонамеренна», является одной из форм осознания этого постулата.

Постулат второй: «Объект не зависит от факта существования теории, отражающей этот объект» (В.А.Лефевр, 1973).

Второй постулат дает возможность говорить о свойствах и законах, присущих вещам. Они существуют объективно и лишь фиксируются исследователем.

Постулат третий: «Истинно знание, полученное (проинтерпретированное) только на основе естественно-научных методов исследований».

Третий постулат приводит к игнорированию правомерности и специфичности «гуманитарного знания», источником которого могут быть субъективный опыт и представления, искусство и др.

Эти постулаты возникли в основном в рамках физических исследований.

В соответствии с этими постулатами между исследователем и объектом сложились отношения по схеме «субъект – объект». Этот же тип отношений был положен в методологические основы построения кибернетики. Принципиальная ограниченность подхода кибернетики отчетливо проявилась при попытках моделирования социальных систем, конфликтных взаимодействий, процессов общения, социальных и психологических феноменов, в которых поведение объекта оказывалось существенно зависящим от отношений с исследователями, от «модели ситуации, которую строил объект», от целей объекта и исследователя и их взаимных представлениях.

Противопоставление объекта и исследователя оказалось справедливым лишь для объектов «не наделенных психикой» (сознанием). В случае, когда исследователю противостоит объект, «наделенный психикой», отношение между исследователем и объектом превращается в отношение между двумя исследователями, каждый из которых является объектом по отношению к другому В таких отношениях «субъект – субъект» явно происходит нарушение «физических» постулатов. Исследователь становится всего лишь одним из персонажей в специфической системе рефлексивных отношений. Объекты становятся сравнимыми с исследователем по совершенству.

Ориентация на преодоление доминирования нормативно-деятельностного подхода над субъектным подходом в организации деятельности объекта управления.

В социальном управлении долгие годы преобладало представление об однородности и схожести образов мира у субъектов деятельности и, фактически, «навязывание» объектам управления со стороны субъектов управления нормативных представлений о мире и процессах управления. Эти тенденции находили свое отражение и в инженерной психологии, что проявлялось в ориентации на «обобщенного», деперсонифицированного оператора. Современные представления психологии труда и инженерной психологии базируются на необходимости учета принципиальных различий в строении образов мира конкретных субъектов деятельности.

Перед объектом управления, как субъектом деятельности (жизнедеятельности), сегодня возникает ряд принципиально новых личностных проблем, решение которых невозможно решить в рамках нормативного подхода[8]. Эти проблемы порождены:

– высоким темпом обновления знаний, характерным для информационного общества, который влечет быструю сменяемость социальных структур и институтов, воплощающих это знание, типов и способов коммуникации;

– тем: что, многие социальные процессы существуют относительно небольшое время, усиливается множественность социальных реальностей и динамика их существования;

– резким усилением в условиях современной России (и на всем постсоветском пространстве) давления техногенной цивилизации на индивидуальное бытие человека, разрушающее установившийся баланс социальной активности и внутреннего гомеостазиса индивида, ослабляющее его психическую саморегуляцию;

– усложнением естественной интеграции прошлого и будущего в единую цепь событий, образующей индивидуальную биографию и лежащей в основе личностной идентичности (и без того подверженной весьма тяжелым традиционно выделяемым кризисам);

– все более осложняющейся в современном обществе цепью социальных и технологических опосредований между действием и его результатом, что усложняет рациональное планирование действий как на коллективном, так и на индивидуальном уровне.

Любое рациональное действие предполагает как учет его возможных последствий, так и соотнесение выбранных средств и действий с существующими в обществе нормами поведения, с коллективными представлениями о дозволенном и недозволенном, с представлениями действующего субъекта о самом себе, о принятых на себя в прошлом обязательствах, о принадлежности к той или иной коллективной общности, т. е. с тем, что называется индивидуальной идентичностью. Проблема индивидуальной идентичности все более обостряется в управленческой практике. Возникает все больше индивидов, характеризующихся «размытой идентичностью»; это – те, сознание которых оказывается фрагментированным. Отсутствие единства сознания влечет за собой отсутствие целостности в управлении. Без единства сознания невозможно существование «Я». Проблема индивидуальной идентичности и целостности лиц, принимающих решения, оказывается неразрывно связана с культурой и является ключевой в организации управления. Лишь при наличии единства сознания и целостности человека возможна ответственность за поступки, которая немыслима, если сознание распадается на не связанные друг с другом фрагменты, а в объеме индивидуального человеческого бытия не оказывается места для основных традиционных культурных реальностей. И эти проблемы становится важнейшими в социальном управлении. Их игнорирование приводит к потере целостности управления, бессубъектности социальных систем, культу примитивной рациональности при игнорировании морально-нравственных аспектов принятия управленческих решений, социальных норм и др. Все эти негативные явления проявляются в условиях современной России.

Рассмотренное положение может быть сформулировано в другом контексте как смена доминанты социальной адаптации (социализации) субъектов управленческой деятельности на доминанту создания условий и поддержку всех форм активности субъектов управленческой деятельности.

Анализ развития управленческой деятельности позволяет сделать вывод, что краеугольной проблемой была и остается проблема поиска гармонии нормативного и субъектного подходов. При решении этой проблемы имеет место в большинстве случаев неосознаваемый конфликт двух базовых парадигм: «поддержки управленческих решений» и «поддержки конкретных субъектов управленческой деятельности».

Существенные различия в ориентации подходов на поддержку управленческих решений и поддержку конкретных субъектов управленческой деятельности иллюстрируются в табл. 1.

Важно отметить, что эти подходы (парадигмы) не следует рассматривать как альтернативные, они должны дополнять друг друга. Это возможно при расширении «пространства проблематизации», введении парадигмы, включающей в себя обе упомянутые выше парадигмы как частные стратегии решения отдельных задач. На наш взгляд, это можно сделать в рамках субъектно-ориентированного подхода.

Одной из принципиальных особенностей субъектно-ориентированного подхода должна стать смена объектов исследования, проектирования и управления, которыми становятся как системы деятельности в целом, так и их субъекты, активно участвующие в развитии своей деятельности.

Ориентация на преодоление доминанты выбора готовых решений (альтернатив) над решением проблем. Анализ управленческой практики позволяет сделать вывод, что для руководителей типична ситуация «принятия решений» (выбора) в условиях отстраненности от процессов становления альтернатив. Эта ситуация, и ее психологические последствия ускользают, как правило, из поля зрения, как самих руководителей, так и лиц участвующих в обеспечении их деятельности.

Таблица 1

Принципиальные различия парадигм поддержки управленческих решений и поддержки субъектов управленческой деятельности

Фактически, имеет место редукция творчества к выбору В процедурах выбора, несомненно, содержатся ключевые предпосылки свободы творчества, воли, совести. Однако нельзя не признавать ограниченность такой трактовки: ЛПР в большинстве случаев оказывается лишь косвенно вовлеченным в решение управленческих проблем, что отражается на принимаемых решениях (осознанность и прогнозирование последствий, учет этических норм и эталонов, защищенность от манипуляций и др.). Название «лицо, принимающее решения» приобретает буквальный смысл: «принимающее решение», а не решающее управленческие проблемы. Другими словами, редукция творчества к выбору, влечет за собой редукцию субъекта управленческой деятельности к субъекту деятельности по выбору решений.

Ориентация на преодоление доминанты анализа над синтезом. В настоящее время установка на анализ данных продолжает играть ведущую роль в управленческой деятельности, извлекаемых из многочисленных информационных потоков. Этому способствует стимулирующая роль компьютеров, как аналитических инструментов.

Доминанта аналитического способа мышления неразрывно связана с ориентацией на сбор и обработку первичной информации и декомпозицию проблемной ситуации на составные части, на познание фрагментов и деталей, а не целого.

При решении целого ряда задач оказывается недостаточным использовать только одно системное представление и, следовательно, использовать лишь одно членение целого на элементы. Задачу оказывается возможным решить только при использовании различных системных представлений, связанных друг с другом. Объект как бы проецируется на несколько экранов. Каждый экран задает свое собственное членение на элементы, порождая тем самым определенную структуру объекта. Экраны связаны друг с другом так, что исследователь имеет возможность соотносить различные картины, минуя сам объект. Подобное «устройство», синтезирующее различные системные представления, было названо «конфигуратором» (В.А.Лефевр, 1973).

Ориентация на организацию непрерывного развития объектов управления, как субъектов деятельности (жизнедеятельности). Социальное управление – это непрерывный процесс развития деятельности и ее субъектов на основе соорганизации деятельности пользователей, персонала поддержки, разработчиков и других категорий лиц, включенных в такого рода процессы. Нужны новые онтологические схемы, технологии, организации управленческой деятельности, отражающие специфику взаимодействия и «взаимопроникновения друг в друга» всех видов деятельности и субъектов.

Ориентация на обеспечение социальной (психологической) безопасности объектов управления, как субъектов деятельности (жизнедеятельности). В контексте работ по социальному управлению уделяется явно недостаточно внимания потенциально возможным негативным последствиям социального управления для объектов управления как субъектов деятельности (жизнедеятельности). Вместе с тем анализ опыта различных видов социального управления не дает оснований для игнорирования этой проблемы. Бесконтрольные с точки зрения безопасности процессы социального управления могут привести к следующим негативным последствиям:

– использование манипулятивных технологий в социальном управлении;

– снижение творческой активности пользователей в условиях преобладания нормативных решений;

– неоправданное повышение уровня риска принимаемых решений за счет переноса ответственности на субъектов социального управления;

– снижение степени защищенности от манипулятивных воздействий на процессы принятия решений в условиях опосредствованных взаимодействий и не достаточно «прозрачных» для ЛПР процессов подготовки исходных данных и рекомендаций;

– деформация потребностно-мотивационной сферы пользователей;

– деформация мышления;

– психофизические нарушения, возникновение неврозов и многие другие.

Сформулированные исходные положения подчеркивают, на наш взгляд, актуальность и задают ориентиры субъектно-ориентированного подхода к развитию представлений о социальном управлении.

Базовые понятия

Социальные субъекты – носители различных видов деятельности (жизнедеятельности) или взаимодействий: индивиды, группы, организации, государства или иные социальные образования.

Объекты социального управления – социальные субъекты, включенные в разнообразные виды деятельности (жизнедеятельности) и их взаимодействия.

Субъекты социального управления – социальные субъекты, осуществляющие воздействия на других социальных субъектов с целью поддержания и развития выполняемых ими различных видов деятельности (жизнедеятельности), стимулирования и поддержки процессов их развития, взаимодействий и самоорганизации.

Субъекты социального самоуправления – социальные субъекты, осуществляющие воздействия на самих себя с целью поддержания и развития выполняемых ими различных видов деятельности (жизнедеятельности), стимулирования и поддержки процессов развития, взаимодействий и самоорганизации.

Социальное управление – форма взаимодействия субъектов, в которой осуществляются воздействия одних социальных субъектов на других с целью поддержания или развития выполняемых ими различных видов деятельности (жизнедеятельности), стимулирования и поддержки процессов их развития, взаимодействий, самоорганизации, формирования новых субъектов.

Актуализированная система социального управления (позиция внешнего наблюдателя) – W

W = < S, D, Ω, Ψ, Q, E>,

где: S – актуализированные субъекты, включенные в процессы социального управления; D – функциональные позиции субъектов; Ω – рефлексивная структура актуализированных субъектов. Рефлексия – это способность некоторых систем строить модели себя и других систем, одновременно видеть себя строящими такие модели. На этом пути удается провести конструктивные различия между знанием о себе и осознанием себя как носителя такого знания; Ψ – структура отношений между субъектами; Q – процессы взаимодействий субъектов; E – актуализированная среда обитания субъектов.

Уровни рассмотрения субъектно-ориентированной концепции социального управления

Аналогично приведенному нами в работе[9] рассмотрению субъектно-ориентированного подхода к компьютеризации управленческой деятельности предлагаются следующие уровни рассмотрения проблемы.

Концептуально-методический:

– субъектно-деятельностный уровень (позиционирование субъектов и методологических схем организации их деятельности и взаимодействия);

– критериальный уровень;

– уровень принципов (структура принципов организации деятельности и взаимодействия);

– методический уровень.

Технологический:

– концептуально-технологический;

– инструментально-технологический.

Реализационный (практический опыт).

Основная направленность концептуального уровня связана с вопросами «Что должно быть сделано?» и «Как это лучше сделать?» В контексте поставленной в данной статье проблемы мы ограничимся рассмотрением только отдельных аспектов концептуально-методического уровня – позиционирования субъектов и методологических схем организации деятельности и взаимодействий субъектов, критериев и принципов, в которых, на наш взгляд, удалось осуществить интеграцию базовых идей Г.П.Щедровицкого и В.А.Лефевра, а также исходных положений постнеклассической науки (В.С.Степин).

Рассмотрим некоторые соображения поясняющие содержание аспектов технологического уровня. Технология организации социального управления представляет собой систему материальных и идеальных (знания) средств, используемых при организации деятельности субъектов, участвующих в процессах управления. Представления этого уровня фактически определяют «Что может быть сделано?» и «Как это лучше использовать?» На технологическом уровне, на наш взгляд, целесообразно ввести два представления (позиции): концептуально-технологическое и инструментально-технологическое.

Под концептуально-технологическим представлением будем понимать порождаемую из концептуальных соображений (вышележащих уровней) системную организацию и логику процессов социального управления.

Под инструментально-технологическим представлением будем понимать проекцию концептуально-технологических представлений на сложившиеся технологии, то есть реализацию концептуально-технологических представлений современными инструментальными средствами и требования к созданию новых типов инструментальных средств.

Технологический уровень является связующим между концептуальными представлениями субъектного подхода и представлениями в научном обеспечении и практике сложившихся подходов к социальному управлению.

Технологии социального управления – это не только «испытательный полигон» методологических, теоретических и методических средств, они сами являются источником новых проблем и требований к их решениям для концептуального уровня.

Для технологического уровня центральной является проблема взаимодействия различных компонентов, способов управления. В этой связи, на наш взгляд, первоочередной проблемой является определение базовой модели средств деятельности пользователей, принципов ее организации и функционирования.

В организации управленческой деятельности долгие годы доминировало не только «навязывание» субъектам управления нормативных представлений о мире и процессах управления, но и мнение об однородности и схожести образов мира, у субъектов деятельности. Эти тенденции находили, в частности, свое отражение и в инженерной психологии, что проявлялось в ориентации на «обобщенного», деперсонифицированного оператора.

Современные представления психологии труда и инженерной психологии базируются на необходимости учета принципиальных различий в строении образов мира конкретных субъектов любых видов деятельности, так и представителей разных профессий. Е.А.Климов (1995) ввел представление о субъектных мирах субъектов профессиональной деятельности и заметил: «Нет оснований говорить о том, что профессионалы живут в «едином» (всеми одинаково мыслимом) мире: скорее наоборот – разные профессионалы живут в разных субъектных мирах».

Многообразие включений субъектов управленческой деятельности в разнообразные социальные отношения предполагает организацию сложнейшей структуры субъектных миров.

Позиционирование объектов и субъектов социального управления

Позиционирование объекта управления как субъекта деятельности (жизнедеятельности). Выделение субъектных позиций объекта управления S’ является процедурой определяющей базовые функции социального управления и соответствующие им методологические схемы организации взаимодействия субъектов.

К базовым субъектным позициям объекта управления S’отнесем позиции связанные с организацией деятельности (группа 1):

Позиция S’ 1.1. Выполнение устоявшихся (нормированных) видов деятельности.

Позиция S’ 1.2. Нахождение и действия в точках разрыва устоявшихся видов деятельности (коммуникации).

Позиция S’ 1.3. Развитие устоявшихся видов деятельности.

Позиция S’ 1.4. Освоение новых видов деятельности.

В состав рассматриваемых видов деятельности S’ могут входить деятельности связанные с социальным управлением, если он является его субъектом.

К частным субъектным позициям объекта управления S’ отнесем позиции, используемые в базовых позициях (группа 2):

Позиция S’ 2.1. Разнообразные рефлексивные позиции, включая позиции использования рефлексивных технологий (рефлексивного моделирования, организации и вскрытия рефлексивного управления, рефлексивного программирования и др.).

Позиция S’ 2.2. Самоопределение и идентификация субъектов.

Позиция S’ 2.2. Самоорганизация субъектов.

Позиция S’ 2.3. Развитие субъектов.

Позиция S’ 2.4. Удовлетворение разнообразных потребностей (познавательных, в общении, в отдыхе и др.).

Список частных субъектных позиций может быть продолжен.

Позиционирование субъекта социального управления. В состав базовых позиций субъекта социального управления S” входят позиции, соответствующие базовым позициям объекта управления и ориентированные на их обеспечение, а также ряд дополнительных позиций.

Позиция S” 1.1. «Сопровождение» устоявшихся видов деятельности S’.

Позиция S” 1.2. «Поддержка» S’ в ситуационных точках разрыва устоявшихся видов деятельности (коммуникации).

Позиция S” 1.3. Стимулирование и поддержка «развития» устоявшихся видов деятельности S’.

Позиция S” 1.4. «Инновационное обеспечение» перехода S’ к новых видов деятельности.

Позиция S” 1.5. «Конструирование» новых видов деятельности S’.

Позиция S” 1.6. Формирование и поддержание общей для S’ и S” идеологии, обеспечивающей целостность социального управления.

В состав базовых позиций S” входят также позиции аналогичные S’ индивидуальные позиции S”, связанные с организацией своей деятельности.

В состав частных позиций S” входят позиции, ориентированные на обеспечение частных позиций S’, а также аналогичные S’ индивидуальные позиции S”.

Заметим, что принципиально важно, предложенная схема позиционирования субъектов и объектов социального управления имеет фрактальную структуру.

Проблема прав и доверия субъектов и объектов социального управления. Права субъектов управления S” и доверия объектов управления S’ могут определяться как различного рода нормативными документами и социальными нормами, так и самое главное, учитывая ярко выраженный проблемный характер управленческой деятельности, наличием общей для S” и S’ идеологии.

Социальное управление в условиях отсутствия общей для S” и S’ идеологии потенциально превращается из управления в манипулирование. Что мы и наблюдаем как типичное явление в условиях современной России.

Общие представления об основных методологических схемах организации социального управления

Основные цели формирования и введения в практическую работу методологических схем организации деятельности и взаимодействия S” и S’ связаны с необходимостью задания определенных технологий обеспечивающих учет разносторонних взаимодействий различных видов деятельности и их субъектов с четкой фиксацией продуктов обмена (нормы, средства, знания и др.) и форм их кооперации. Только при наличии таких методологических схем оказываются корректными задачи обеспечения и поддержки субъектов в системе различных видов деятельности.

Таблица 2

Методологические схемы организации взаимодействий субъектов в социальном управлении

Основаниями для построения таких схем могут служить, с одной стороны, цели и задачи организации деятельности связанные с введенным нами позиционированием субъектов, а с другой – специфические технологии сложившиеся в культуре социального управления.

Выделены следующие базовые методологические схемы организации управленческой деятельности:

– конструирование новых видов деятельности;

– развитие устоявшихся видов деятельности;

– внедрение инновационных проектов новых видов деятельности;

– сопровождение устоявшихся (нормированных) видов деятельности;

– поддержка субъектов в точках разрыва устоявшихся видов деятельности (коммуникации) и частных позициях (группа 2).

Эти схемы не являются альтернативными, более того они дополняют друг друга.

Фрагмент структуры методологических схем организации совместной деятельности S” и S’ (социального управления), соответствующий проведенному позиционированию, представлен на рис. 1.

Рис. 1. Структура методологических схем организации социального управления

Рассмотрим особенности двух наиболее технологически сложных методологических схем: схемы развития управленческой деятельности и схемы поддержки субъектов деятельности.

Схема развития устоявшихся видов деятельности

Попытка применить нормативно-деятельностный подход к организации деятельности S’ на основе кооперации субъектов включенных в процессы социального управления (в том числе и S”) нашла свое отражение в схеме развития устоявшихся видов деятельности. В качестве методологической основы схемы развития взяты базовые идеи нормативно-деятельностного подхода Г.П.Щедровицкого, а в качестве основы методической базы могут быть использованы организационно-деятельностные игры.

Рассмотрим методологическое описание схемы развития деятельности, при этом в основу рассмотрения положим нормативное описание управленческой деятельности.

«Нормативные» изображения деятельности являются одним из частных видов изображения деятельности, включающих в качестве обязательных компоненты предписания того, что каждый человек должен сделать, чтобы стать членом социальной системы.

Введем следующие компоненты «нормативного» изображения деятельности: социальная среда (E) на фоне которой осуществляется деятельность; норма деятельности (N), определяющая должностную позицию субъекта деятельности[10]; субъект деятельности (S’), в качестве которого могут выступать индивид, группа, организация и др.

Для того, чтобы осуществить развитие деятельности, связанное с переходом на новую норму N*, субъект должен выйти из своей прежней позиции субъекта (деятеля) S’ и перейти на новую позицию S‘*, внешнюю по отношению к прежней уже выполненной деятельности и по отношению к будущей проектируемой деятельности.

Выход в позицию S‘* называют рефлексивным выходом, новую позицию S‘* – рефлексивной позицией, а знания, вырабатываемые в ней – рефлексивными знаниями. Для рефлексивной позиции прежняя деятельность выступает в качестве материала анализа, а будущая деятельность – в качестве проектируемого объекта.

Две деятельности – рефлексирующая и рефлексируемая могут выступить в кооперации друг с другом, если между ними будут установлены те или иные собственно кооперативные связи деятельности и будут выработаны соответствующие им организованности материала.

Рис. 2. Схема рефлексивной кооперации для развития устоявшихся видов деятельности

Рефлексирующая и рефлексируемая деятельности не равноправны, они лежат на разных уровнях иерархии, у них разные объекты, разные средства деятельности, они обслуживаются разными по своему типу знаниями. Чтобы преодолеть эти различия и соединить эти деятельности в рамках одной кооперации практического, теоретического и методического типа, нужны весьма сложные и изощренные организованности.

В практике управленческой деятельности, как правило, рефлексивный выход осуществляется коллективами разработчиков, экспертов, системных аналитиков и персонала, обеспечивающего деятельность S’. В этой связи имеют место сложные механизмы рефлексивной кооперации.

При соответствующих модификациях технологий Щедровицкого, рассмотренная схема развития деятельности в наибольшей степени соответствует гармоничному сочетанию субъективных (естественных) представлений S’ и нормативных (искусственных, превнесенных извне) представлений специалистов по развитию деятельности S’. Она предназначена преимущественно для обеспечения включенности пользователей в проектирование своей деятельности на основе новых норм и учет корпоративного опыта в нормативно-деятельностном подходе.

Схема поддержки субъектов в точках разрыва устоявшихся видов деятельности (коммуникации) и частных позициях (группа 2)

Проблемность управленческих ситуаций в социальных системах сегодня определяется далеко не только сложностью объектов управления, средств деятельности и окружающей среды, но и рядом принципиально новых моментов, характерных для современного этапа общественного развития. Наиболее актуальные из них мы рассмотрели выше в исходных посылках субъектно-ориентированного подхода. Перед субъектами возникает ряд принципиально новых индивидуальных проблем, решение которых невозможно в условиях нормативного подхода.

В управленческой практике все более обостряется проблема индивидуальной идентичности. Отсутствие единства сознания влечет за собой отсутствие целостности в управлении. Проблема индивидуальной идентичности оказывается неразрывно связана с проблемой целостности в управлении. Решить эту проблему можно только в рамках субъектного подхода. Ибо, только субъект, обладающий индивидуальной идентичностью, становится системообразующим элементом системы управления.

Методологическая схема поддержки субъектов носит ярко выраженную субъектную ориентацию, она предназначена для поддержки при затруднениях возникающих у конкретного человека, занимающего должностную позицию, но попавшего в ситуацию возникновения «индивидуальных точек разрыва деятельности». В методологическом плане эта схема наиболее близка рефлексивно-субъектной ориентации Лефевра.

Как ни парадоксально, но Щедровицкий, придерживаясь ведущей методологической ориентации на бессубъектность, тем не менее, ставил проблему возвышения человека над организационными структурами, для преодоления их ограничений, противоречий, в том числе возможных этических нарушений. И это одна из ключевых точек сближения взглядов Щедровицкого и Лефевра.

«Вы никуда не уйдете от развития организационных структур, и выход состоит только в том, что человек победит в этом соревновании с организационными структурами. Единственный способ выскочить из западни – это сделать индивида более сильным, чем эти структуры. Должна наступить эпоха соревнования структур и индивида. И я стою на стороне индивида, поскольку я считаю, что он обманет эти структуры и победит».[11]

В контексте субъектно-ориентированного подхода к организации деятельности, ведущим должно быть представление о проблемной ситуации, исходящее от субъекта деятельности. Наиболее конструктивным, на наш взгляд, является выделение «способа существования» человека (группы) как субъекта деятельности по аналогии с предложенным С.Л.Рубинштейном[12] представлением о двух способах существования человека как субъекта жизни. Первый – жизнь, не выходящая за пределы непосредственных связей, в которых живет человек. Второй способ существования связан с появлением рефлексии. Сознание выступает как разрыв, как выход из полной поглощенности непосредственным процессом жизни для выработки соответствующего отношения к ней, занятия позиции над ней, вне ее для суждения о ней.

Можно утверждать, что первый «способ существования» в деятельности должен соответствовать нормативному состоянию деятельности, второй способ существования (рефлексивный) адекватен проблемным ситуациям в деятельности.

Для построения методологической схемы организации деятельности в проблемных ситуациях, а также частичного снятия терминологической неопределенности, предлагается использовать понятие “индивидуальная точка разрыва деятельности (коммуникации)”.

Под «индивидуальной точкой разрыва деятельности (коммуникации)» будем понимать ситуацию, в которой у конкретного субъекта деятельности отсутствуют «готовые» алгоритмы (механизмы) организации своей деятельности.

В соответствии с основными причинами возникновения можно выделить два типа «индивидуальных точек разрыва деятельности»:

– деятельностные (отсутствие или несоответствие деятельностных норм специфике сложившейся ситуации: функций, прав или ответственности субъектов, средств, ресурсов и др.);

– субъектные (неадекватность субъективных представлений об окружающей социальной среде, нормах деятельности и др.; несоответствие профессионально важных качеств субъектов требованиям деятельности; возникновение проблем индивидуальной идентичности и самоопределения, несоответствие функциональных состояний субъектов деятельности условиям деятельности и др.).

В соответствии с «инициатором возникновения» можно выделить следующие типы «индивидуальных точек разрыва деятельности»:

– внешние (инициируемые из окружающей социальной среды);

– внутренние (инициируемые самим субъектом деятельности).

Субъективная сложность ситуаций для субъектов деятельности может также служить основанием для выделения типов “индивидуальных точек разрыва деятельности”.

Методологическая схема поддержки субъектов деятельности ориентирована на помощь субъектам деятельности в «индивидуальных точках разрыва деятельности».

Фактически речь идет об оказании помощи пользователям в активном освоении или формировании процедурных знаний, на основе рефлексивного выхода за пределы устоявшейся деятельности и их использования в организации своей деятельности.

Основные задачи систем поддержки субъектов деятельности:

– прогнозирование, систематизация, выявление «индивидуальных точек разрыва деятельности»;

– определение путей преодоления «индивидуальных точек разрыва деятельности» (поиск аналогов, формирование сценариев активного освоения или формирования субъективизированных норм деятельности и др.).

Наиболее типичен случай, когда для организации деятельностной позиции «системы поддержки» конкретная задача выступает как культурное образование. Другими словами, в культуре уже зафиксирован способ решения задач этого типа, прикрепление индивида к этому способу осуществляется через поисковые и пробующие действия самого субъекта. Субъект может войти в определенный культурный способ (овладеть определенной деятельностной нормой) только через собственную деятельность (реальную или учебно-ознакомительную).

В отличие от схемы развития деятельности, ориентированной на стратегические вопросы реорганизации деятельности с учетом долговременной перспективы, схема поддержки субъектов деятельности предназначена для тактической, оперативной поддержки ее субъектов в связи с решением конкретных проблем. При этом существенно, что в схеме поддержки субъектов деятельности активность пользователя должна проявляться в еще большей степени чем в схеме развития деятельности, так как при решении конкретной управленческой проблемы вся ответственность ложится на субъектов, включенных в социальное управление.

Схема поддержки субъектов ориентируется на организацию деятельности в проблемных ситуациях с нечетко определенными нормами деятельности. Предполагается, что для субъекта S’ должны создаваться условия, благоприятные для самостоятельного оперативного конструирования (реконструирования) своей деятельности.

В схеме поддержки субъектов деятельности, в силу высоких требований к оперативности решения проблем, открываются новые, видимо, самые главные возможности использования высоких технологий. Важными аспектами оказания помощи пользователям становится не только информирование о предметной стороне проблемы, но и поддержка в организационном плане, для определения поведения в проблемной ситуации, для оценки своих возможностей и путей совершенствования деятельности.

Основная идея схемы (рис. 3) состоит в организации многоуровнего «рефлексивного восхождения» S’. Оказании ему помощи в осуществлении рефлексивных выходов при возникновении трудностей в связи с возникновением «индивидуальных точек разрыва деятельности», в реорганизации деятельности, модификации методов или средств деятельности, консультативной помощи, дополнительной подготовки, коррекции состояния и др. В этом и состоит суть данной формы социального управления, субъектом которого является S”.

Прокомментируем отдельные элементы схемы.

Рефлексивный выход 1 необходим для осознания S’ трудностей возникающих в «индивидуальных точках разрыва управленческой деятельности» и их преодоления в диалоге с активными элементами средств поддержки. При этом специальные процедуры рефлексивного воздействия (управления) должны быть направлены на формирование у пользователя соответствующей рефлексивной структуры. Эта структура должна быть ориентированна на осознание своей деятельности и себя, как ее субъекта и как «Я», в практической или модельной ситуации.

Рефлексивный выход 2 необходим для осознанной организации коммуникации (диалога) пользователя со средствами поддержки. При этом могут быть использованы соответствующие технологии рефлексивное управление, ориентированные на обеспечение этого рефлексивного выхода. Потенциально возможны и следующие процедуры рефлексивного выхода.

Рис. 3. Вариант схемы организации поддержки субъектов в точках разрыва устоявшихся видов деятельности

Функции средств поддержки субъектов управленческой деятельности могут реализовываться как специальными программно-техническими средствами, так и соответствующим персоналом (системные аналитики, референты, помощники и др.).

Схема поддержки представляет на практике частный подход к решению одной из важнейших задач современной философии – как уравновесить проективно-конструктивную установку современной цивилизации.

Предложенная система методологических схем организации социального управления позволяет интегрировать нормативно-деятельностный и субъектный подходы, интегрировать базовые идеи и методологические установки Щедровицкого и Лефевра. Позволяет интегрировать социальный, корпоративный и индивидуальный опыт (рис. 4).

В контексте современных философских представлений предложенная система методологических схем соответствует исходным идеям постнеклассических наук об управлении социальными системами. Система методологических схем задает основу (каркас) для постановки междисциплинарных проблем и задач обеспечения социального управления и возможности проецирования на него прикладных областей знаний.

Рис. 4. Интеграция различных видов опыта в системе методологических схем

Структура критериев субъектно-ориентированной концепции социального управления

Критерии системного уровня

Выделим три ведущих системных представления управленческой деятельности: функциональное, структурное и генетическое.

В функциональном представлении рассматриваются, прежде всего, две важнейшие особенности деятельности управления. Первая состоит в том, что деятельность управления имеет активный, преобразующий характер. Вторая связана с тем, что человек строит свою деятельность во взаимодействии (в общении) с другими людьми.

Структурное представление выделяет специфические элементы структуры деятельности: субъекты и объекты управления, средства деятельности, нормы, структуры сознания и др., а также отношения между этими элементами.

Генетическое представление ориентировано на развитие деятельности и ее субъектов, прогнозирование, выявление и нейтрализацию негативных последствий управленческой деятельности как для S’ и S”, так и для других социальных образований, на которых потенциально может оказать влияние социальное управление.

С учетом выделенных оснований определим следующие критерии системного уровня организации социального управления:

– продуктивность социального управления;

– создание условий для развития социального управления и его субъектов;

– социальная (психологическая) безопасность социального управления;

– удовлетворенность субъектов включенных в социальное управление.

Признавая решающую роль субъектов в определении конкретных критериев оценки организации своей деятельности, должен быть предусмотрен механизм индивидуализации базовой структуры критериев социального управления.

Продуктивность социального управления

Оценка управленческой деятельности носит, как правило, качественный характер, и его трудно измерить. Решающим здесь является мнение субъектов, включенных в социальное управление, а также тех, на которых потенциально оказывает влияние социальное управление.

Создание условий для развития социального управления и его субъектов

Перед учеными и разработчиками встают новые проблемы организации развивающей управленческой деятельности. В этой связи имеет смысл развести понятия обучения и развития. Эти понятия могут быть разведены в контексте субъектного подхода.

Обыденное сознание не различает в процессах обучения собственно обучение и развитие, поскольку определяет ее лишь через деятельность преподавателя (преподавание) и/или совокупность транслируемых знаний и методических средств их передачи. Эти процессы могут быть разделены лишь относительно деятельности обучающегося. В обучении последний овладевает тем, чему его учат (предметными знаниями), в развитии – отношению к «овладеваемому» материалу

Процессы обучения и развития различаются также по своему содержанию. Ряд психических образований (цели, мотивы, эмоции, отношения) не может быть сформирован у человека посредством отработки определенного алгоритма упражнений. Их формирование может совершаться при прохождении ряда специально организованных ситуаций. Существенно, что развитие не совершаемо над человеком, а совершается человеком.

Организация развития может быть целенаправленным процессом, но, в отличие от обучения, его направленность – второго порядка, направленность на формирование метасодержания. Образующиеся здесь новые неспецифические образования могут быть впоследствии «приземлены» для конкретной деятельности, обращаясь из своей потенциальной формы в актуальную.

В сложную структуру детерминации развития включается и диалектическое противоречивое взаимодействие двух основных внутренних тенденций развивающегося психического – тенденции к устойчивости, к сохранению и воспроизведению уже сложившейся психической системы (ее мотивов, целей, идеалов, ценностей) и тенденции к преобразованию, к качественному ее изменению, к формированию новых ценностей, планов, целей, свойств. Внутренние тенденции развивающегося психического находят свое внешнее отражение (поддержку) в диалектическом противоречии методологических схем организации социального управления.

Из положения о единстве гомеостазиса и становления или творчества следует важный вывод о том, что никакое развитие невозможно без механизма обратных связей, без определенных эталонов и норм, существование которых создает направленность развития. Но саморегуляция в форме обратных связей не исчерпывает, по мнению А.В.Брушлинского, существа творческого процесса развития. Принцип деятельностного преломления внутреннего через бесконечно богатое и каждый раз новое внешнее, в системах которого внутреннее обнаруживает новые непредвиденные свойства, раскрывает механизм порождения новых эталонов и масштабов развития, механизм формирования качественно нового внутри уже сложившегося.

Эти условия и предпосылки развития должны быть обеспечены в организации социального управления.

Социальная (психологическая) безопасность социального управления

Организация социального управления может иметь как позитивные, так и негативные последствия для социальной (психологической) безопасности субъектов, включенных в процессы управления либо зависящих от него.

Особо важное значение для социального управления приобретает обеспечение информационно-психологической безопасности. Это связано с защитой от негативных информационно-психологических воздействий субъектов, включенных в социальное управление, в частности с защитой от различного рода манипулятивных воздействий.

Удовлетворенность субъектов включенных в социальное управление

До недавнего времени удовлетворенность личности выбранной профессией, организацией деятельности, своими результатами практически исключалась из социально значимых критериев. Удовлетворенность рассматривалась как мещанская сытость, психологический тупик на пути стремления личности к новым социальным достижениям. При этом с психологической точки зрения игнорировался важнейший источник дальнейшей активности личности. Если неудовлетворенность производит определенные разрушения, деструкцию в дееспособности человека, то удовлетворенность «питает» силы, повышает жизненную энергию.

Как мы уже отмечали, эффект от социального управления носит качественный характер, и его трудно измерить. Решающим здесь является мнения конкретных субъектов. В этой связи особое значение приобретает критерий обеспечения удовлетворенности субъектов.

Удовлетворенность пользователей зависит от многочисленных факторов, определяющих включенность средств компьютеризации в их деятельность.

На основе анализа публикаций (S.A.Alter, 1980; Б.С.Березкин, В.Е.Лепский, В.И.Дракин, 1984; В.Деннинг и др., 1984; А.Е.Войскунский, 1985; А.Б.Петровский и др., 1987 и др.), а также личных интервью и анкетирования субъектов управленческой деятельности, можно выделить следующие основные составляющие критерия удовлетворенности:

– осознание продуктивности социального управления;

– психологическая поддержка осознания противоречий между индивидуальными возможностями личности и социальными требованиями к субъекту деятельности, а также поддержка в преодолении этих противоречий и снижении «психологической цены» для конкретных субъектов управленческой деятельности;

– адекватное понимание ситуаций и проблем, обоснованности принимаемых решений и их последствий;

– адекватное представление о возможностях и ограничениях средств обеспечения деятельности (информационных технологий и др.);

– формирование у субъектов активной позиции исследователей, осуществляющих развитие своей деятельности;

– включенность субъектов в кооперативную деятельность по развитию их деятельности;

– преодоление отрыва от объектов и результатов управленческой деятельности;

– индивидуализация процессов социального управления;

– повышение «естественности» процессов телекоммуникационных взаимодействий;

– уверенность субъектов в информационно-психологической безопасности их деятельности.

– минимизация начального обучения, требуемой адаптации к новым технологиям;

– увеличение творческого содержания управленческой деятельности, за счет передачи новым технологиям рутинных операций;

– обеспечение возможностей удовлетворения косвенно производственных потребностей (познавательных и др.).

Учет и детализация рассмотренных критериев могут быть осуществлены на основе адекватной структуры принципов организации деятельности субъектов социального управления.

Структура базовых принципов субъектно-ориентированной концепции социального управления

Общие представления о структуре принципов

Высокая степень свободы действий субъектов социального управления, а также требования учета сформулированных критериев системного уровня, определяют целесообразность максимально возможной ориентации на учет индивидуальных особенностей субъектов при организации социального управления. Подобная ориентация может быть закреплена в принципе конкретных субъектов социального управления.

Творческий, проблемный характер деятельности, свобода в выборе средств обеспечения деятельности требуют использования в качестве ведущего принципа организации деятельности субъектов социального управления – принципа активного пользователя[13]. Принцип активных субъектов социального управления определяет их ориентированность на деятельность в условиях непредвиденных обстоятельств.

Активность субъектов социального управления может проявляться в трех основных формах: деятельность, общение и рефлексия. В соответствии с этими формами выделим принципы обеспечения деятельностной активности, коммуникативной активности и принцип рефлексии.

Сложность и громадные объемы знаний, которыми может располагать и оперировать актуализированная среда обитания субъектов социального управления – E, лишь незначительная часть которых может быть полезной субъектам социального управления при решении конкретных управленческих задач, определяет низкую эффективность их использования лишь на основе активного оперирования с ними субъектов социального управления. Необходимо встречное «раскрытие актуальных знаний» настройка на конкретные потребности субъектов социального управления, введение принципа активных средств деятельности и общения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лепский В.Е. Становление стратегических субъектов: постановка проблемы // Рефлексивные процессы и управление. Том 2, № 1,2002. С. 5–23. (www.reflexion.ru)

Вернуться

2

Лепский В.Е. Субъекты перестройки и перестройка субъектов / Перестройка: Двадцать лет спустя / Сост. В.И. Толстых. – М.: Русский путь, 2005. С. 81–88. (www.reflexion.ru)

Вернуться

3

Ипполитов К.Х., Лепский В.Е. О стратегических ориентирах развития России: что делать и куда идти // Рефлексивные процессы и управление. Том 3. N1. 2003. С. 5–27. (www.reflexion.ru)

Вернуться

4

Степин В.С. Глобальные научные революции: от классической к постнеклассической науке (настоящий сборник).

Вернуться

5

Лефевр В.А. О самоорганизующихся и cаморефлексивных системах и их исследовании (настоящий сборник).

Вернуться

6

Лепский В.Е. Концепция субъектно-ориентированной компьютеризации управленческой деятельности. М.: Институт психологии РАН, 1998. – 204 с.

Вернуться

7

Березкин Б.С., Дракин В.И., Лепский В.Е. Проблемы психологического обеспечения автоматизированных систем управления//Психологический журнал. 1984. № 4. С. 74–82.

Вернуться

8

Лекторский В.А. Георгий Петрович Щедровицкий и современная философия / Познающее мышление и социальное действие (наследие Г.П.Щедровицкого в контексте отечественной и мировой философской мысли) / Редактор составитель Н.И.Кузнецова. – М.: Ф.А.С.– медиа, 2004. С. 170–205.

Вернуться

9

Лепский В.Е. Концепция субъектно-ориентированной компьютеризации управленческой деятельности. М.: Институт психологии РАН, 1998. – 204 с.

Вернуться

10

Задание нормы предполагает:

– определение задач (функций), для решения которых организована данная деятельность (рабочее место, должность), определение вытекающих из задач обязанностей, возлагаемых на субъектов деятельности;

– определение прав и полномочий, обеспечивающих выполнение задач и обязанностей, а также необходимого оснащения (оборудования, средств и т. д.);

– определение ответственности.

Вернуться

11

Щедровицкий Г.П. Философия. Наука. Методология. – М, 1997. С.18.

Вернуться

12

Рубинштейн С.Л. Человек и мир /Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1976. С. 253–381.

Вернуться

13

Лепский В.Е. Инженерно-психологические проблемы организации групповой деятельности операторов /Автореферат диссертации, Институт психологии АН СССР, М. 1978. – 21 с.

Березкин Б.С., Дракин В.И., Лепский В.Е. О проблемах учета человеческих факторов в проектировании информационных систем //Техническая эстетика. 1979. № 10. С. 25–27. Лепский В.Е. Проблема активности пользователей компьютерных систем и технологий //Прикладная эргономика, 1993, № 3. С. 33–40.

Вернуться