Оксана Богачева
Жизнь людей глазами животных. Дачные истории

История первая. Сборы

Жили-были два друга. Два очень больших друга маленького роста. И всё у них было одинаковое. По два уха, по два глазика, по одному носику и по одному хвостику. Жили они в одном доме, вернее, в квартире. Играли одними игрушками. Кушали из одной голубой тарелочки. Один был щенком. Другой – поросенком. Шушка, так звали маленького щенка, была красным пуделем, собакой редкостной породы. А Нюшкой называли простого декоративного пёстрого поросенка.

Целыми днями они баловались и веселились. А как же иначе? Они ведь были еще маленькими и немного глупенькими. Нюшка была толстенькой и чуточку ленивой. Она всегда хотела кушать и спать. Собачка же была как заводная игрушка с моторчиком внутри. Она всё время бегала, играла, кружилась и не могла усидеть на одном месте.

В доме они появились в один день и не представляли себе жизни друг без друга. Когда Нюшка долго спала, Шушка ее будила и заставляла делать зарядку. Она покусывала подружку за хвостик, а та смешно, неуклюже бегала по комнате и радостно хрюкала. Люди любовались своими питомцами и хлопали в ладоши.

– Хрю-хрю-хрю… Не могу… Не хочу… – сердилась Нюшка.

– Ав-ав-ав! Догоню! Хвостик хитрый откушу! – отвечала балованная Шушка.

Так они бегали и резвились целыми днями, с утра и до самого вечера. И никто не мешал им, а даже наоборот, ими гордились!

Хозяева дома были людьми одинокими, но молодыми. Появление щенка и поросенка стало радостным и счастливым событием в их жизни. Зимой, в холода, эти люди жили в большом городе, где есть высокие многоэтажные дома, быстрые машины и красивые магазины. Но с наступлением весны и с первым теплом они уезжали жить за город, на съемные дачи.

Но этот год был особенным. Им удалось заработать на свой домик в небольшом дачном кооперативе, у деревни Шнурки, что за 150 километров от города. Согласитесь, для «частного» счастья это не расстояние! Они с волнением ждали весну, и она пришла.

– Ты знаешь, что такое дача? – спросила Нюшка у Шушки.

– Наверное, знаю, – гордо ответила та, так как считала себя умнее подруги.

Друзья внимательно рассматривали вещи хозяев, аккуратно сложенные в коридоре.

– Это место, где растет рыба и ловятся фрукты, – объясняла Шушка с видом бывалой дачницы. – Я знаю. Я слышала.

Нюша задумалась и не заметила, как села толстенькой попкой на вывалившуюся из рюкзака желтую колючую мочалку. Ее маленький розовый пятачок недовольно поморщился.

– Ты что-то путаешь. Рыбных деревьев не бывает, – сказала она, внимательно рассматривая лопату, скромно прижавшуюся к стене коридора. – Что-то я не помню, чтобы хозяин на рыбалку ездил с лопатой.

– Ты мне не веришь? – обиделась Шуша. – Мне не веришь?

Шуша всегда отчаянно спорила, чем доводила подругу до смеха.

И чем громче Нюшка смеялась, тем усерднее Шушка спорила.

– Верю. Конечно верю, – улыбаясь, ответила Нюша. – Вот только зачем эта палка? – и она ткнула в удочку розовым пятачком.

– Это не палка, а удочка! – сердито сказала собачка, злясь на поросенка. – Такое умное устройство, благодаря которому люди ловят яблоки и груши.

Шушка умничала, и по ее веселому хвостику было видно, как ей нравится быть умной.

– А как? – не успокаивалась Нюша. – А как ловят?

Шушка фыркнула.

– Нельзя быть такой тупой… – высокомерно заявила она Нюше. – Ты совсем не интересуешься прогрессом.

Шушка любила вставлять в свою речь слова длинные, сложные и, на ее взгляд, модные. Но о значении многих слов она только догадывалась. От этого смысл ее речей нередко был смешным и малопонятным, и не только Нюшке, самой Шушке…

– Прогрессом? – Нюшка еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. – Прогрессом ловли яблок удочкой?

– Смотри и запоминай! – скомандовала собачка и, упиваясь собственной исключительностью и умом, высоко задрала нос.

Нюшка смешно заерзала на колючей мочалке. Ей так хотелось узнать, как ловят фрукты удочкой, что она даже не заметила, на чём сидит.

Шушка подошла к удочке и толкнула ее лапой. Удочка зашаталась и с грохотом упала на пол. У лап Шушки оказалась леска с крючком…

– Вот, смотри, – заявила она. – Они закидывают эту нитку с крючком на дерево и дергают… Крючок цепляется за фрукт. Фрукт отрывается и падает…

– Прямо хозяину на голову!.. – добавила Нюшка, хохоча и хрюкая от смеха.

– В компот, глупенькая, – серьезно сказала Шушка.

И, как знаток рыбалки на яблоки, потянула за леску.

– А рыбу? – не унималась Нюшка.

– Фто, ыбу? – переспросила Шушка, не выпуская из пасти леску, продолжая ее тянуть, а с ней и удочку.

– А рыбу? А рыбу лопатой копают?

Нюшка скатилась от смеха с желтой мочалки и, подобно котенку, перевернулась на спину, не в состоянии от смеха более стоять или сидеть.

Шушка, увлеченная демонстрацией ловли, не замечала, какой фурор она произвела своим рассказом на подругу.

– Не копафют, а закапывафют, когда протуфнет, – шепелявила Шушка.

– Фто? Фто? – передразнивала ее Нюшка.

– Тьфу… – Шушка выплюнула леску. – Не копают рыбу лопатой, а закапывают, когда она протухает. Поняла?

– Поняла, поняла… – хохотала хрюшка.

Нюшка была любознательным поросенком, оттого и задавала много вопросов. А еще она любила свою подружку и знала, как та любит быть умнее всех. Нюшку это забавляло и веселило. Своими смешными вопросами она провоцировала подругу на еще более смешные ответы.

– А как это – протухнет?

– Помнишь, как пахнет рагу, которое хозяйка готовит из квашеной капусты? – спросила собачка поросенка.

– Фу…

И обе засунули свои носики под рюкзак.

– Так вот, – с важным видом продолжала Шуша, – «протухнет» пахнет хуже.

Нюшка, продолжая дышать в пол, понимающе моргала глазками.

– Ах, как тяжело быть умной… – сказала Шушка про себя.

Она всегда это говорила, как бы про себя, но вслух. И говорила настолько громко, насколько Нюшка могла это слышать.

Хозяев дома не было, и подружки продолжали самостоятельно изучать их смешные дачные пожитки.

Желтая колючая мочалка, набор свечей, ловко катающихся по полу, растаявшее мыло, ускользнувшее под обувную полку, свежие и хрустящие спички, неинтересная банка кофе и отличный рассыпчатый чай. Всё был проверено и оценено нашими подружками.

– Мне кажется, что кое-кто кое-что забыл положить, – тихо сказала Шушка и загадочно посмотрела на Нюшку.

– Точно! – догадалась подружка.

Шушка и Нюшка бросились бегом по всем комнатам. Через секунду Шушка вернулась в коридор, держа в зубах своего любимого плюшевого поросенка. Нюшка появилась чуть позже, через минуту, подтягивая к общей куче вязаного белого щенка. Они взгромоздили свои сокровища на самую вершину горы, сложенной из дачного хлама, еще полчаса назад именуемого просто вещами, приготовленными для дачи. И сами, послушно и тихо, уселись у надувной лодки, на самом видном месте, чтобы люди их не забыли. Уж очень подружкам хотелось увидеть, где растет рыба и как ловят фрукты.

Люди их не забыли. Да и как забыть такое? Потрепанные вещи, разгрызенные спички, таинственно исчезнувший кусок ароматного клубничного мыла, и чай, испорченный чай, присланный родственниками из самого Цейлона… Но чаще всего хозяин вспоминал, ту самую удочку, на которую Шушка собиралась ловить яблоки и груши. Леска запуталась, а крючок прочно впился в ковровую дорожку. Леску, а с ней и крючок, пришлось выбросить. Будучи нерасточительным и бережливым, хозяин долго сетовал на непредвиденные расходы. Ведь ему заново пришлось покупать все рыбацкие принадлежности.

Но на баловство своих питомцев люди не обиделись. Они их очень любили, а от того и баловали. Они прочитали им длинную лекцию на тему «Можно ли лазить в сумки?», заново собрали рюкзаки, корзины и, прихватив с собой лопату, а заодно с ней и своих проказников, уехали отдыхать на дачу…

Но это уже другая история!

История вторая. Знакомство

– Какая же это дача? Сплошная трава гулливерского роста! – бурчала Нюшка, пытаясь высвободить пухленькую заднюю лапку из клумбы с петуньями. После чего она попыталась встать на задние лапки и осмотреться вокруг, но толстенький животик перевесил, и розовая милашка упала носом в цветы.

– Тьфу! Тьфу! Тьфу! У меня уже весь пятачок зеленый! – закричала она.

– Апчхи! Апчхи! А-а-а… – сладко чихнула Шушка и отпрыгнула в сторону, подальше от желтого цветка. – Апчхи!

– Будь здорова, подружка, – пожалела ее Нюшка.

Но Шушка не слышала. Она упала на животик и стала мордочкой тереться о траву. Затем спрятала носик в лапки.

– Нашла время для игр… – продолжала бурчать Нюшка, наблюдая, как ее подружка катается по траве. – Ни дорог, ни даже тропинок… Джунгли! Потеряемся и помрем молодыми, так и не познав всех прелестей загородной жизни. А она играется…

Нюшка пятачком нервно поправляла зеленую кофточку, напяленную на ее упитанное тельце хозяйкой-стилистом.

– Ну на фига мне эта салфетка с дырой посередине? Из-за ее подозрительного цвета меня вообще не найдут… Помогите!.. Погибаю во цвете лет!.. Протухну, как рагу из капусты…

– Я играю?! – послышался не менее возмущенный крик Шушки, не обращающей никакого внимания на причитания и всхлипывания подруги. – Ничего себе заявочки… Играю!.. Как ты могла такое подумать? И это моя самая лучшая подруга… Можно сказать, сестра…

После этих слов Шушка так смачно и громко чихнула, что Нюшка от испуга вздрогнула, замолчала и выпучила глаза.

– Разве не видно, что я болею… – слабеющим голосом ответила Шуша, театрально закатив глаза под веки. – Я бо-ле-ю… Мне пло-хо… Я у-ми-ра-ю…

Шушка медленно и настойчиво умирала на глазах подруги, почти сестры, которая с любопытством разглядывала ее через хворостинку. Разросшийся куст неизвестного пушистого растения, покрытого яркими желтыми цветочками, мешал ей своими ветками и мохнатыми листиками, но любопытство взяло верх, и, несмотря на неудобства, Нюша всё же успокоилась и стала внимательно слушать.

– А что такое аллергия? – спросила Нюшка.

Шушка капризно спрятала мордочку в лапки и промычала:

– Нюша, ну нельзя же быть такой неграмотной… И что бы ты без меня делала?..

Затем, почесав мордочку о траву, добавила:

– Это когда нюхаешь что-то хорошее и полезное, а тебе от этого плохо и вредно.

Нюшка обвела глазами всю дачу. Крагом всё цвело и пахло.

– Да тут везде всё плохо и вредно. Понюхай! – и она протянула Шушке под нос желтый цветочек, который щекотал ей нос.

– Ка-ра-ул… Убивают! – заорала Шушка, отбиваясь от цветка лапами.

– Кто убивает? Кого? – спросила Нюшка, недоуменно смотря на нее.

– Меня убивают! Ты убиваешь! – орала Шуша снова и снова, закатывая глаза к небу. – Ох… Ох… Ох… В такие молодые годы… Еще не пожила на свете, и уже…

Шуша театрально стонала, прикрыв мордочку лапками. Ее ушки дрожали, а животик всхлипывал от страданий.

– Пять минут… – спокойно сказала Нюша.

Она развернулась к Шуше спиной и смело зашагала по травке напрямую к маленькому деревянному домику – туда, куда люди выгружали свои вещи. Не найдя тропинки, она решила сама проложить дорогу к своему спасению. Подминая под себя всё, что росло на ее пути, она твердо и смело двигалась к намеченной цели – домику.

Шушка перестала умирать и обиженно смотрела на удаляющийся хвостик поросенка.

– Не поняла… Ты куда?! – крикнула она вслед подруге. – А я?..

– Уже пять минут… – громко, чтобы подружка услышала, повторила Нюшка.

– Что пять минут? – переспросила та.

– Ничего, – таинственно ответила Нюшка, продолжая браво вышагивать по направлению к домику. – Ничего.

– Нет уж, скажи.

Шушка забыла, что умирает, вскочила и побежала вслед за ней. Она капризно топала лапками, покусывала поросенка за ляжки и демонстративно жалобно повизгивала. Нюшка делала вид, что не замечает.

– Хорошо. Скажу, – Нюшка решительно развернулась, помяв попкой маленький беленький цветочек. – Вспомни: когда хозяйка накрасила тебе ногти не тем цветом, которым ты хотела, ты тоже умирала.

– Конечно. Она выбрала сиреневый лак, – стала оправдываться Шушка. – Какой позор! Он совсем не подходил к моему благородному красному окрасу.

И Шушка, как истинная красавица, скромно выставила свои холеные лапки напоказ всему миру и на свое любование.

– Посмотри. Посмотри, как вульгарно! Я не умерла лишь потому, что мы уезжали в эту глухомань, где истинную красоту способен оценить не каждый… – она осмотрелась по сторонам и добавила: – Практически никто…

– Ладно, – согласилась Нюшка, внимательно рассмотрев ее ногти. – Может, ты и права, было от чего умереть, но…

– Что?.. – не расслышала Шушка.

Нюша, не давая ей опомниться от услышанного, продолжала:

– Вспомни еще один случай. До ногтей. Тебе купили на рынке домашнюю, дорогую-дорогую сметанку… – и Нюшка от сладких воспоминаний чуть не проглотила собственный язык. – А ты отказалась ее кушать и снова кинулась умирать.

– Да меня чуть не отравили! Я еле спаслась. Ты хоть знаешь, сколько в ней холестерина?

– Чего? – не расслышала Нюшка.

– Калорий! – добавила Шушка.

– Чего? Чего? – снова не дослышала Нюшка.

– Да так, долго объяснять… Это то, чего не видно. Но когда того, чего не видно, много, оно убивает.

Шушка застыла и задумалась. По ее глазам было видно, что и она сама ничего не поняла из того, что сказала.

– Сметана убивает? Ну знаешь… От твоих слов я и сама скоро умирать начну, – и Нюшка недоверчиво покачала головой. – Ой-ой. Тревожно мне за тебя, подруга. Сметана… Лак… А теперь еще и аллергия… Ты с каждым разом умираешь на пять минут дольше. Если не бросишь умирать, времени на жизнь и вовсе не останется.

Шушка обиженно наклонила голову и надула губки.

– Я такая ранимая. У меня такая тонкая, хрупкая душевная организация, – заскулила она, нежно облизывая поросенку пятачок.

– Что у тебя тонкое и хрупкое? – переспросила Нюшка.

– Организация! – крикнула ей прямо в ухо Шушка, продолжая жалобно поскуливать и зализывать подружку своим языком. – Ах, тебе не понять… И вообще… Тебе нужно обратиться к врачу. Ты плохо слышишь.

Нюшка пыталась спрятать свой пятачок от назойливых ухаживаний Шушки, но у нее это плохо получалось.

– Почему это я плохо слышу? Я очень даже хорошо слышу. И не надо так орать, – спокойно сказала Нюшка, почесывая оглушенное ухо.

– Тогда почему ты постоянно переспрашиваешь?

– Потому что многого не знаю. А ты – самая умная собачка, которую я видела в своей жизни.

Нюшка говорила нежно, хитренько и мягко. Она знала, как успокоить свою подружку и вернуть ее к жизни, в очередной раз спасая от неминуемой смерти.

Шушка выпрямилась, перестала скулить, поправила розовый бантик, смахнула пыль с сиреневых ноготков и, задрав свой бритый нос к небу, гордо прошагала мимо Нюшки к домику.

– Да! Я такая! – хвастливо сказала она, виляя своим начесанным хвостом во все стороны. – И только моя невиданная скромность мешает мне прославиться.

– Ожила… – выдохнула Нюша. – И куда аллергия подевалась?

– А сколько собак ты знала в своей жизни?

Неожиданный вопрос Шушки заставил Нюшку вновь вздрогнуть.

– Ну… – замычала она.

– Сколько? – вновь спросила ее Шушка.

– Ну… Много.

– Сколько много? – не унималась собачка.

– К врачу пойдем вместе. Ты тоже постоянно переспрашиваешь, – Нюшка решила перевести разговор на другую тему, но Шушка этого явно не хотела.

– Много – это много, – начала Нюшка. Ей не хотелось признаваться, что кроме Шушки в ее жизни не было ни одной знакомой собачки. Ни умной, ни глупой, никакой… Да и подругу не хотелось расстраивать. Ведь она так собой гордилась! К слову сказать, Нюшке нравилась Шушка такой, какой была: нескромной, немного хвастливой и балованной. С ней всегда было интересно и весело. Она рассказывала о том, чего не знала; показывала то, чего никогда не видела. Ее фантазии были смешными и оригинальными.

Нюшка набрала много воздуха в ротик и выдохнула через пятачок. В этот момент она напоминала собой розовый толстенький паровозик, выпускающий пар из трубы. Этот фокус всегда смешил Шушку до слёз. Сработало и на этот раз…

Шушка расхохоталась и радостно запрыгала вокруг подруги, ломая и затаптывая всё цветущее и растущее.

Нюшка облегченно вздохнула. Они обнялись.

– А тебе идет зеленое, – как бы невзначай сказала Шушка.

Они запели:

– Жили-были две подружки.

Хрю. Хрю. Хрю.

Две подружки-хохотушки.

Хрю. Хрю. Хрю.

Не мечтали, не гадали.

Хрю. Хрю. Хрю.

Вдруг на даче оказались.

Хрю. Хрю. Хрю.

Вот так, весело, с песенкой, Нюшка и Шушка подкрались к домику.

Нюшка от радости, что наконец таки добрались, а Шушка, скорее, от эстетического приступа, закричали в два голоса:

– Ах, какая прелесть! Какой чудесный домик!

Сказали – и ломанулись в открытую дверь, причем сразу вдвоем.

– Я так и знала… – послышался из угла недовольный Шушкин голос. – Я так и знала. Одна спальная комната, и нет ванной.

– Зато есть огромная кладовая, и в ней много продуктов, – радостно заметила Нюшка.

– А ковры? Где ковры? Они что себе думают? Если много травы, то и ковры не надо стелить? Я что, как сирота, на голом полу спать должна?..

Шушкин монолог прервал Нюшкин заливистый смех.

– Вот объясни, чего ты смеешься? У меня, можно сказать, трагедия, душевная травма. А она смеется… – обиделась собачка.

– На голом полу… На голом полу… Ха-ха-ха… – не успокаивалась Нюшка.

– Я, может быть, немного и приукрасила. Но только лишь самую малость. А тебе смешно.

– Это ты подушку хозяина называешь голым полом? – спросила Нюшка.

Шушка всем своим видом показывала, что не слышит.

– Да ты и в игрушки играешь на его кровати, – продолжала разоблачение Нюша.

Шушка становилась всё более и более глухой.

– А если честно, то ты и кушаешь…

– Ну хватит. Скажи, что я еще и в ту…

– Чего не видела, того не видела. Врать не буду, – заикаясь от смеха, сказала Нюша.

– А тебе лишь бы много продуктов было, а комфорт ни к чему, – сказала Шушка и села прямо на голый пол.

Она тяжело вздохнула и опустила голову. Бантик повис. Глазки потускнели.

– Только не умирай. Два раза за один день будет многовато, – серьезно сказала Нюшка и достала из своей корзинки припрятанную для особого случая конфетку. – На. Это тебе поможет.

– Не думаю… – умирающим голосом ответила Шушка.

– Вот и правильно. Не думай. Просто съешь, – поддержала подругу Нюшка и добавила: – Не думай. Хоть отдохнем немного.

Шушка неохотно развернула конфетку. Она ее рассмотрела со всех сторон, и понюхала, и полизала, и лапкой потрогала.

– Если не хочешь, не мучай продукт. Я и сама съем, – не выдержала хрюшка.

– Ты же знаешь, что я люблю шоколадные конфеты, – капризничала маленькая собачка. – А это карамелька…

– Ну, извини…

Нюшка большими шагами направилась к конфете с твердым решением съесть ее. Но не успела она сделать первый шаг, как конфета исчезла.

– Ню-финь-ка. Прош-ти, – Шушка пыталась говорить с приклеенной к нёбу конфетой. – Это у меня нерф-ное. Это проф-дет.

– Будем надеяться, что пройдет… – вздохнула хрюшка и села рядом, обняв подругу за плечи. – Будем надеяться. Хотя… а если случай хронический?

– Фто? – не расслышала Шушка.

– Ничего, родная, ничего. Свежий воздух, ключевая водица и…

Нюша перестала говорить. Ее глаза заметили в углу комнаты стол, на котором стояли банка с деревенской сметаной и крынка молока. В животе заурчало от голода. Вдруг захотелось кушать.

– И фто ефё, продол-фай, – разбудила ее Шушка.

Нюша хитро улыбнулась.

– А так же экологические продукты и дом из экологически чистых строительных материалов, таких как дерево, помогут тебе подлечить расшатанную городом нервную систему.

Шуша вылизала мордочку язычком и серьезно посмотрела на свою подругу.

– Это ты по телевизору слышала? В программе «Здоровье»?

Нюшка, не раздумывая, согласилась:

– Именно!

– Вот видишь! Я всегда говорила. Умная передача. Можно вылечиться даже от того, чего и не было.

– Это точно, – подтвердила хрюшка.

Жизнь к Шушке возвращалась. Бантик поднялся и, подобно флюгеру, стал вращаться во все стороны, повторяя движения головы хозяйки. Хвост, то есть хвостик, был трубой, а нос по ветру.

– Гав, гав, гав.

Грудь вперед.

Гав, гав, гав.

Шушка идет!

Гав, гав, гав.

Как хороша!

Гав, гав, гав.

Как я умна!

Шушка лизнула подругу в пятачок и побежала на улицу.

– Пожалуй, это неизлечимо, – сказала ей вслед Нюшка – Но будем надеяться. Как-никак свежий воздух, ключевая вода…

Не успела Нюшка, договорить, как…

– Ой! Ой! По-мо-ги-те… За мной летает какая то жуж-жалка… Ай! Ай! Ай!.. Она меня укусила в нос! Нюша… Я умираю…

– Нет, у нее это хроническое… – с горестью выдохнула маленькая толстенькая хрюшечка и с досадой посмотрела на крынку с молоком.

– У-ми-ра-ю… – голос Шушки становился всё слабее и слабее. – Честно, честно у-ми-ра-ю…

– Верю, верю, – бурчала Нюшка, вытаскивая из своей корзинки еще одну вкусную заначку. – Ну уж нет. Я-то умирать на этой даче просто так не собираюсь. Но, видно, всё идет к тому, что придется похудеть.

Карамелька была такой вкусной, хотя и растаявшей… О более желанном липком и сладком продукте и мечтать нельзя было. Хрюшка испытала неземное пищевое удовольствие. Она облизала обертку от конфетки и добавила:

– Точно похудею, и причем… насильно.

Не успела хрюшка перевести дыхание, как за ее спиной завизжал знакомый голосок:

– Я так и знала. Ты опять кушаешь. У меня несчастье за несчастьем, кусок в горло не лезет, шишка на носу, репей на ухе, а ты всё ешь и ешь.

Нюшка от такого нахальства чуть не упала на экологически чистый пол.

– Это у тебя кусок в горло не лезет? А кто мою конфетку съел?

– Пять раз, – спокойно сказала Шушка. – Пять раз.

Собачка, не замечая замешательства подруги, стала шарить по углам комнаты и принюхиваться.

– Что пять раз? – спросила Нюшка.

Шушка продолжала обнюхивать углы. Затем, как бы между прочим, сказала:

– Ты сегодня кушала пять раз.

Нюшка растерялась.

– У меня растущий организм, – стала оправдываться Нюшка.

– Что-то я не заметила, чтобы он рос. Разве что в…

– А у тебя ноготки бешено-сиреневого цвета, – успела вставить подруга.

На этот раз опешила Шушка:

– А я… А я…

Шушка не знала, что ответить, оттого начала заикаться.

– А тебе вовсе не идет зеленый цвет. Ты в нем как большая лягушка.

Шушка чувствовала себя удовлетворенной. Как же! Уж кого-кого, а себя она считала эталоном вкуса и стиля.

– Ну… Это не новость. Мне и самой этот прикид не по душе. Всё тянет. За всё цепляется.

Нюшка, простота народная, даже и не отреагировала на Шушкины колкие замечания по поводу ее одежды.

– Ты не поверишь, подружка, – добродушно, как ни в чём не бывало продолжала она. – Ведь именно этот балахон такого подозрительно зеленого цвета вызывает у меня нездоровый аппетит.

– Как это? – искренне удивилась Шушка.

«Клюнула», – подумала хрюшка и улыбнулась: – Как, как… Ты же знаешь.

– Что знаю? – с любопытством спросила Шушка.

– Ну, что зеленый цвет успокаивает и настраивает на лирический лад.

– Ну…

– Без ну… Просто успокаивает.

– И при чём здесь еда?

Шушка стала потихоньку сомневаться.

– Чем больше я успокаиваюсь, тем больше я ем! – Нюшка, переполненная гордостью за собственное умозаключение, важно прошагала мимо подруги в сторону стола, где находилась банка с деревенской сметанкой. – Вот смотри. Сейчас я ее съем, сметанку эту. И в этом виновата не я, а «кафтюлька».

Нюшка схватила зубками край скатерти и потянула на себя. Скатерть не поддавалась. Тогда хрюшка позвала на помощь онемевшую от любопытства Шушку:

– Что стоишь? Помогай!

Шушка подбежала к подружке и вместо того, чтобы впиться зубами в скатерть, схватила Нюшку за зеленую распашонку и стала изо всех сил оттягивать ее от стола. Нюшка визжала и брыкалась. Ее пухленькие лапки пытались схватиться за всё, что попадалось по дороге. А по дороге попалось немало… Корзинки, в которых хозяева перевозили любимых питомцев. Набор садовых инструментов. Целлофановая сумка с поношенной дачной одеждой. И удочка, та самая удочка, с новой леской и новым крючком.

Нюшка схватилась за корзинку, которая толкнула инструменты, которые, падая, зацепились за сумку и скатились на скромно стоящую у стены удочку…

Говорить о том, что всё происходящее сопровождалось резким и неприятным поросячьим визгом, металлическим бряканьем и собачим рычанием, пожалуй лишнее. Всё и так понятно.

Когда хозяева испуганно вбежали в домик, думая, что началось землетрясение, сорванцов и след простыл. Они тихо и незаметно спрятались под кустом смородины, наблюдая, как хозяйка успокаивает хозяина, нервно распутывающего очередную новую испорченную леску. После чего внимательно слушали его мужское мнение по поводу своего большого пальца, в котором засел крючок, подобно занозе…

– Что сказать? Открытие дачного сезона удалось! – констатировала Нюшка. – А всё ты…

– Я? – возмутилась Шушка. – Ты уронила корзину, а я виновата?

– Я спасала свою шкуру. Это инстинкт. Он присутствует у всех полноценных животных. Вместо того, чтобы тянуть скатерть со стола, ты ухватилась за мою рубашенцию. Я подумала, что ты сошла с ума, и стала спасаться всеми доступными способами, – тараторила Нюшка. Осмотрев себя с ног до головы, она добавила: – Кстати, а где моя рубашка? Я совсем голая…

И Нюшка застыла, подобно Венере Милосской. Одной лапкой она стыдливо прикрыла животик, а второй лапкой закрыла пятачок.

– А тебе идет. Даже эпатажно смотришься. Эдакий дачный гламур…

Шушка давно хотела вставить эти красивые модные слова в свою речь, но как-то повода не было. И вот свершилось! Сами слова, а не их смысл, о котором она только догадывалась, нравились ей и будоражили ее благородное воображение. Однажды на показе мод, куда хозяйка ее регулярно таскала, непринужденно подцепив под мышку и нарядив в безумные одеяния, она услышала магические, сказочные слова.

– Серж, душка… Ты сегодня неотразим… – говорила хозяйка, целуя незнакомца в щечки. – Из тебя так и прет харизма… У меня от нее дрожь.

Шушка еще долго смотрела вслед человеку, напоминающему пугало из передачи «Сельский час», и никак не могла найти харизму и то место в нем, из которого она перла… Но слово! Какое красивое слово! Судя по тому, как все присутствующие его любили и хвалили, харизма была большая. Не найдя правильного объяснения, Шушка логическим путем сделала свои выводы: «Чем непонятнее, тем харизматичнее».

Нюшкин образ вызвал у нее именно такие чувства.

Но на Нюшку Шушкины утешения, красивые, но не совсем понятные, не подействовали. Не дав Шушке договорить, Нюшка вскочила и стала визжать, забыв, что они прячутся.

– Эпатажно?! Гламур?! Словами прикрываешься? Быстро отвечай, зачем меня оголила? – визжала хрюшка. – Забирай свою харизму и за…

– Нюша… Нюша… Не кипятись. Я ведь о фигуре твоей очень забеспокоилась. О здоровье, – залепетала собачка. – Вспомни, о чём мы говорили до того, как ты полезла за сметаной? – и Шушка посмотрела на подружку гипнотическим взглядом. – Ну? Вспоминаешь?

Нюшка замерла, изо всех сил стараясь вспомнить, но не смогла. Или делала вид, что не смогла.

– Ладно. Не тужься. Я сама тебе напомню. Про то, как на тебя действует зеленый цвет. Вспомнила?

– Я хочу кушать… – тихо и как-то жалобно ответила Нюшка.

– Значит, вспомнила… – обрадовалась собачка и продолжила: – Я, как твой единственный и настоящий друг, решила тебя спасти от насильственного аппетита.

– Не дала сметаны и порвала одежду? – подвела итоги Нюшка. – Помощь что надо!

– Убрала зеленый цвет! – весело сказала Шушка. – Ну?..

– Что ну? – спросила Нюша.

– Как что? Ты не должна хотеть есть. Ведь теперь у тебя нет зеленой одежды, а значит, ты не должна хотеть есть… – Шушка радостно смотрела на подругу, которая явно не разделяла с ней сие счастье.

– Хотеть не должна… – вяло пробормотала хрюшка. – Но хочу…

– Это у тебя остаточный эффект… – Шушка снова начинала умничать.

– Остаточный? – переспросила Нюшка.

– Это когда всё закончилось, но воспоминания о том, что было, еще остались…

Шушка, как всегда, попыталась объяснить то, чего до конца не понимала. Но не поверить ей было невозможно. Она так убедительно приводила примеры, что сомневаться в ее компетенции было грешно.

Нюшка в очередной раз с любопытством ее слушала.

– И?

– И потому ты хочешь кушать, что помнишь, как выглядит зеленый цвет, – важно сказала Шушка, добавив: – Логично?

Нюшка осмотрелась вокруг. Кругом бушевали все оттенки зеленого цвета: от нежно-молодого до глубокого сочного.

– Логично, – согласилась она и сглотнула слюну.

Шушка также огляделась по сторонам.

– Ты попала… – медленно и завороженно повторила она за Нюшей. – Бороться с голодом на свежем воздухе, в окружении всего успокаивающего – процесс бесполезный.

– Ай! Ты что сделала?! – Нюшка ухватилась за укушенный бок. – Ты за что меня укусила? Раздела, а теперь кусаешься? Опять с ума сошла?

– Наоборот. Подумай сама. Если зелень тебя успокаивает, то остается лишь один способ лишить тебя голода, – и Шушка радостно запрыгала вокруг поросенка. – Тебя надо третировать, возбуждать, злить. И постоянно держать в тонусе, чтобы не успокаивалась и не захотела есть.

– Это не отпуск получится, а испытание и пытка. Я сдохну! – взмолилась Нюшка и добавила: – Хочу домой, в блочный дом с хлорированной водой.

Шушка браво расхаживала вокруг нее. Она гордилась собой.

– Ну уж нет… Я не дам тебе умереть от обжорства.

– Тогда выхода нет… Я всё равно умру на этой даче… Но только от голода…

– А также от экологически чистого домика и свежего воздуха? – ехидно добавила Шушка.

Подружки грустно посмотрели друг на друга.

Шушка, как мохнатая нечесаная растыка, сидела на куче помятой травы, с шишкой от пчелиного укуса и потрепанным бантиком, давно упавшим и порванным. Нюшка, прикрываясь лопухом, голая и голодная, смотрела озверевшим взглядом на пролетавшую мимо бабочку. Подружки взглянули друг на друга и удивились столь быстрому преображению. И это всего за полдня! А что с ними случится за два дня? А за неделю? А за… Ка-ра-ул!!!

Они молча перевели взгляд на домик. Было видно, как на веранде «немного» нервничал любимый хозяин. По всему саду разносились крики любимой хозяйки. Она искала своих питомцев, и было слышно невооруженным ухом, как она страдает.

– Ну что, выходим из засады? Или… – спросила Шушка Нюшку.

Но ответа не последовало. Вместо него Шушка услышала мирный здоровый храп изголодавшегося поросенка, надышавшегося свежим воздухом и уставшего от борьбы с природой.

– Это нервное. В передаче «Здоровье» так и говорят: «Переизбыток кислорода».

Шушка прикрыла Нюшку травой, чтобы та не замерзла, и легла рядышком, положив на подружку лапку.

– И то верно. Выйдем только тогда, когда хозяин соскучится…

Шушка засунула носик под Нюшкин тепленький животик. Голова кружилась от новых впечатлений: бабочки, мухи, пчелы, цветы…

– Утром соскучится… Не раньше…

Подруги уснули… Им снились всё те же цветы и бабочки, пчелы и сметана с конфеткой…

Легко природу любить издалека, а вот подружиться с ней наяву оказалось делом непростым. Делом не одного дня…

Но это уже другая история!

История третья. Муки и тайны красивой жизни

Первый день, проведенный в незнакомом месте, как и блин в народной присказке, всегда комом. Комом может оказаться и второй, и третий, и даже заключительный день, если вовремя не взять контроль над ними в свои руки!

Или в лапы…

На том и порешили наши приятели, вернее, приятельницы, проснувшись поздним, теплым, летним, ароматным утром на своих привычных, мягких и чистеньких местечках.

Шушечка, как ни в чём не бывало, потягивалась на накрахмаленной подушке хозяина. Он с рассветом ушел на рыбалку, бережно прикрыв ее своим одеялом.

Нюшечка, почесывая свой розовый животик, проснулась в корзинке у кровати хозяйки. Бархатная подушечка, на которой она всегда спала, была куплена хозяйкой на какой-то выставке прикладного искусства. Она была сделана руками, а оттого и стоила «как чугунный мост». Так любил говорить хозяин, когда встречал в доме новые вещи и узнавал их реальную стоимость. Нюшке всегда хотелось узнать, сколько же стоил этот «чугунный мост». Много денег или мало? И почему хозяин при этих словах всегда начинал нервничать? Наверное, ему было жалко, что хозяйка мало тратила. Или наоборот?

Подушечка была настолько мягкой и воздушной, что спать и, особенно, ворочаться на ней было сплошным удовольствием.

Проснувшись в своих кроватках, сорванцы весело, со смехом вспоминали вчерашний, с трудом прожитый день. Они вспомнили все: и Шушину аллергию, и Нюшин голод, и желтые цветы, и летающих жужжащих монстров. Они помнили всё, кроме одного. Как они попали в домик?

А всё оказалось очень просто! Их так измотала «суровая», деревенская действительность, что сил на возвращение домой попросту не хватило. Маленьких «дачниц» свалил сон, и прямо на том самом месте, где их настиг прохладный, переполненный свежим воздухом и безумными впечатлениями вечер. Именно таких, спящих и чрезмерно трогательных, их нашла хозяйка. Они сладко сопели, прижавшись друг к дружке, дабы не замерзнуть. Нюшка почему-то была совсем голой, а у Шушки на голове красовалась огромная шишка. Собачка во сне дергала лапками и жалостно поскуливала. Нюшка икала и похрюкивала: не то от голода, не то от холода. Зрелище было удручающим. Сироты, ни дать ни взять…

Хозяева, найдя их под кустом смородины, прослезились… Ну, или почти прослезились. Хозяйка, женщина с тонкой душевной организацией, ревела как белуга, а по щеке хозяина стекала скупая мужская слеза…

Конечно, я немного преувеличила, самую малость. Всё правда до того места, как хозяева стали рыдать. Они просто были рады, что нашли их. Они нежно, осторожно взяли их на руки и отнесли в домик.

Питомцы спали крепко, а оттого и не помнили этого.

– Это дачный лунатизм, – умничала Шушка, потягиваясь на подушке.

– Не начинай… – из-под кровати раздался вялый голосок еще не проснувшейся Нюши. – Только не сейчас. На голодный желудок я не могу тебя воспринимать.

– Пожалуй, ты права, – сказала собачка и подбежала к краю кровати.

– Какой сегодня день? – осторожно спросила хрюшка.

– Зачем тебе? – и Шушка смешно свесила голову под кровать.

– Запомню на всю жизнь, – таинственно ответила Нюшка. – Первый раз слышу, что ты не против еды. Тем более моей!

Нюшка дернула Шушку за ухо, и та свалилась к ней на подушечку.

Устроив небольшую чехарду, игру с подушкой, они весело резвились и смеялись, забыв о вчерашних бедах.

Утром жизнь всегда кажется веселее и праздничнее. Вот и этим утром дача уже не казалась сорванцам такой мрачной и некомфортной, какой виделась накануне. На улице пели птички, а в мисочках, бережно и аккуратно поставленных у стены хозяевами, вкусно пахло любимым завтраком.

На самом деле всё равно, где жить; главное – чтобы тебя любили!

– Эх! Красота!

Нюшка выползла на веранду. Завтрак был настолько вкусным и питательным, долгожданным и своевременным, что пришлось немного переесть. Бегать Нюшка уже не могла, а спать, как понимаете, не хотела. Свежий ветерок взывал к ее романтическому настроению. Сидя на ступеньке, она подставляла свою мордочку под ласковые утренние лучики летнего солнышка. Ее глазки щурились, лапка бережно поддерживала толстенький животик. Блаженная нега разливалась по всему ее смешному розовому тельцу.

Кто знает, как долго бы она наслаждалась дачным отдыхом, если бы не ее заботливая подруга…

– Ты сошла с ума! – завизжала Шушка, как потерпевшая.

С этим воплем Шушка возникла на веранде, волоча за собой солнцезащитные очки. И не успела Нюша опомниться, как они оказались на ее голове и животике.

– Ты должна беречь свои глаза от солнечных лучей, – говорила собачка, поправляя очки на Нюшкиной мордочке. – А иначе ты превратишься в старуху.

– Старуху? Настоящую старуху? Каким это образом? – Нюшка была обездвижена завтраком и наглой прытью подружки.

– В свиную старуху, разумеется, – исправилась Шушка. – Ты этого хочешь? Да?

Так испортить сладкое утро своей заботой могла только Шушка.

Но сегодня у Нюшки вовсе не было желания спорить с ней, и она сдалась без боя:

– Нет. Конечно нет! Не хочу.

– И вообще, тебе нельзя много и долго находиться на солнце. У тебя нет волос. Ты лысая везде, как хозяйка.

Подумав немного и внимательно рассмотрев Нюшку, Шушка добавила:

– Даже на голове. Поразительно!

– Тоже мне, новость!

Нюша, как ни в чём ни бывало, продолжала загорать. Не назло своей сердобольной подруге, а от наслаждения.

Тогда Шушка резко повернула голову подружки на 180 градусов:

– Смотри и запоминай!

Еле сдерживаясь от боли в шее, Нюшка пыталась разглядеть в глубине сада хозяйку, мирно спящую в красивом раскладном кресле, пикантно прикрытую полупрозрачной шелковой пашминой.

– Ты хочешь сказать, что я должна спать не на ступеньках веранды, а в том чудесном кресле, потому что лысая, как хозяйка? – спросила хрюшка.

– Это я должна спать в том чудесном кресле, потому что сплю с хозяином на одной подушке.

Кресло было действительно чудесным, как в модном журнале: полосатым, мягким, с миниатюрным столиком под коктейли. Шушка уже давно положила на него свой глаз. А Нюшка со своими желаниями в ее планы не входила.

– Не вижу никакой связи между подушкой хозяина и креслом хозяйки, – ехидно заметила Нюша, плавно перекатившись на другой бочок.

– Связь есть! И еще какая! Просто огромная! – нервничала Шушка. Она явно беспокоилась, так как не могла быстро придумать, по какой такой причине она должна спать на том чудесном кресле.

Нюша продолжала нежиться под мягкими лучами утреннего солнышка. Она с удовольствием наблюдала за душевными мучениями Шушки. Нет! Она не желала ей зла и спать в кресле вовсе не собиралась. Куда приятнее валяться на травке в центре газона. Просто ей было интересно наблюдать за тем, как маленькая воображуля выкрутится в очередной раз из запутанной ею же ситуации.

Шушка бегала вокруг своей подруги. Ее хвостик хитро дрожал, лапки смешно поднимались. Она то и дело пыталась наскочить на Нюшку.

– Уйди, – лениво сказала Нюшка. – Ты мне солнце загораживаешь.

– Я поняла, поняла, какая связь! – заорала от радости Шушка. – Мебель…

Разомлевшая от солнца хрюшка медленно подняла голову и внимательно посмотрела на подругу. Солнцезащитные очки смешно висели на одном ухе, наполовину прикрывая ее животик.

– Еще раз, – попросила она. – Повтори…

– Мебель.

И довольная своей исключительной логикой собачка подскочила к поросенку и лизнула его в нос.

– Вот только без этого… – Недовольно сказала Нюша, вытирая пятачок лапкой. – А про мебель поподробнее.

Она перекатилась на животик, небрежно сбросив головой надоевшие очки. Подперла лапкой подбородок и приготовилась слушать.

– Не иронизируй, Шушечка! Сама посуди…

Собачка села перед Нюшкой.

– Подушка хозяина лежит на кровати. Так? – внезапно спросила она подругу.

– Не спорю.

– Кровать – мебель? – продолжала Шушка.

– Ага.

– Кресло – мебель? – не унималась Шушка.

– А то.

– Всё! – заключила она.

Нюшка расхохоталась:

– Судя по твоей логике, я должна спать в лотке для овощей! – Нюшка расхохоталась еще громче и добавила: – В холодильнике. Посуди сама: подушка моя лежит в корзине. Корзина – плетеная миска для овощей и фруктов. Так?

Шушка кивнула головой.

– Лоток в холодильнике – пластмассовая миска для овощей и фруктов. Так?

Шушка опять кивнула.

– Всё!..

И Нюшка снова залилась смехом, да так громко, что разбудила хозяйку.

Шушка замолчала. Она никак не хотела верить в существование другой логики, кроме своей. Но жизнь на даче с каждым днем преподносила ей всё новые и новые сюрпризы.

Нахохотавшись вдоволь, Нюшка сказала:

– Шуш, не переживай, мне кресло не нужно. Забирай.

Собачка ожила.

– Вот только скажи, что мне нужно отобрать у хозяйки, чтобы не превратиться в свинячью старуху?

И тут Шушка ожила окончательно. Она вновь вскочила на все лапы и завиляла хвостиком:

– Чуть не забыла! А всё ты… Ты меня сбила с толку своим креслом.

Нюшка чуть не поперхнулась от услышанной наглости:

– Да я…

Но Шушка ее не услышала. Она в своих мыслях была уже очень далеко от кресла.

– Посмотри на хозяйку внимательно, – скомандовала она Нюшке, пытаясь схватить ее за голову и повернуть в сторону сада.

Нюшка ловко увернулась, помня прежнюю «помощь» подруги.

– Что видишь? – спросила Шушка. – Кроме кресла и хозяйки?

Нюша задумалась.

– Вижу деревья и траву.

– На хозяйку. На хозяйку внимательно смотри, – направляла ее размышления собачка.

– А! Тряпку! – увидела Нюша.

– Ну, для тебя, может, и тряпка… – кривлялась Шушка. – А для нее и меня – пашмина.

Нюшка ухмыльнулась. Она смотрела на подругу и думала о том, что многое в жизни может измениться, но ее Шушка не изменится никогда. И как это здорово!

– Нюша, перестань улыбаться. Это серьезная проблема. Можно сказать, проблема века.

– Пашмина? – шутила хрюшка.

– Старость, дорогая моя. Старость. А я помогу тебе ее избежать. Ведь она не за горами, что скрывать, пожили уже… – и Шушка театрально наклонила голову. Так она всегда делает, когда собирается умирать.

– Нет. Нет. Только не это, – взмолилась Нюша.

– Я ведь не о себе пекусь, дорогая. Мы, пудели, ты знаешь, всю жизнь щенки.

Она говорила таким обаятельным и трогательным голоском, что самой Нюшке захотелось поплакать над скорой своей кончиной.

– Так что пашмина? Ее что, надо скушать? – не выдержала Нюшка.

– Это слишком простой путь… – ответила Шушка.

Она философски посмотрела на небо.

– Это слишком простой путь, – повторила она.

– Шушка! – крикнула ей в ухо хрюшка. – Что пашмина? Перестань меня волновать, – Нюшка встала во весь рост. – Или ты немедленно говоришь, или я…

– Ладно. Ладно. Не нервничай. Скажу. А то съешь, – спокойно, со всем своим достоинством ответила Шушка. – Вот видишь, уже возбуждаешься… А, это всё от солнца…

– Шу-ша… – хрюкала Нюша, медленно подкрадываясь к подруге.

Собачка попятилась.

– Вот ведь какая ленивая свинья досталась мне в подруги. Даже посмотреть внимательно не может, – причитала Шушка, продолжая пятиться.

– Хозяйка закрывается пашминой, а не ест ее. А!..

В этот момент Нюшка прижала ее своим толстеньким пузиком к стене домика.

– Не ест! Не ест! Не ест! – визжала Шушка.

– Правильный ответ! – громко сказала Нюшка и выпустила подругу на свободу, добавив: – Я не глухая.

Шушка, облизывая свои помятые бока, быстро оказалась позади подруги. Она, не раздумывая, ущипнула Нюшку за хвостик и бросилась наутек. Хрюшка, нисколько не удивившись поступку подруги, медленно и чинно вернулась на ступеньку. Шушка же носилась по двору, как потерпевшая, сшибая от радости всё, что попадалось на пути: цветы, лейку, шлепки с бантиком, бережно спрятанные хозяйкой под чудесное кресло, и фонарь. Да-да. Маленький фонарь на солнечных батарейках, вставленный каким-то чудаком в центр клумбы с петуньями. Той самой, по которой вчера танком прошлась Нюша, оставив на память хозяевам дорожку из помятых цветочков. Было видно, что кто-то пытался ее реанимировать, но все попытки оказались тщетными…. И вот фонарь! Бац!

– Ни дать ни взять – щенок! – любя вздохнула Нюша и закрыла глазки.

Сон – самое хорошее лекарство от стресса. Особенно на свежем воздухе и после завтрака…

– Караул… Задыхаюсь… Умираю…

Воздух пронзил Шушкин бешеный крик.

Нюша похрапывала. Казалось ничто – ни Шушины вопли, ни приближающаяся семимильными шагами старость – не в силах было разбудить ее.

– Всё!… Умерла! – крикнула Шушка и затихла.

Нюша продолжала храпеть. В саду пели птички. В воздухе носились цветочные, фруктовые и овощные ароматы. Бабочка сидела на Нюшкиной лапке. Хрюшка мирно похрапывала на теплых деревянных ступеньках, а у бабочки от этого храпа подрагивали крылышки. Ветерок нежно ласкал пятачок, и…

– Ой! Как же это? Где же это?.. – Нюшка вскочила на лапки. – Ой! Как она? Где она?..

И Нюшка спросонья побежала по лестнице вниз. Она старалась бежать быстро, но лапки ее не слушались. Они смешно подпрыгивали и запутывались друг о друга.

– Шушка, девочка моя, отзовись! Я всё прощу. Только вернись!

Нюша, устав спотыкаться, развернулась и стала спускаться вперед спиной. Ступенек она не видела, оттого боялась. Это выглядело очень смешно! Наконец она почувствовала под ногами твердую землю и осмелела.

– Шуша! Если немедленно не отзовешься… Съем!

Нюша сказала это таким грозным голосом, что сама испугалась.

– Лучше съешь меня… Хоть какая-то польза от моей никчемной жизни… – слабый стон Шушки вселил в Нюшу надежду.

Нюшка выпрямилась.

– Когда ты умираешь, Шушка, ты говоришь такие умные вещи…

Нюша стала принюхиваться и прислушиваться; всё вокруг двигалось, свистело, шумело, летало и шелестело. Нюша сосредоточилась; стон умирающей собачки доносился из сада. Хрюшка, как служебный пёс, пошла по следу.

– Держись! Я уже бегу!

И бежала! Да так быстро бежала, как только могла.

– А я и держусь… – заскулила совсем рядом подруга.

Нюша резко остановилась. Перед ее носом шевелился говорящий комок-колобок. Он представлял собой скомканный из прозрачной материи шар

Нюша подошла поближе. Она осторожно толкнула его ногой.

– Колобок! Колобок! Я тебя съем!

– Нюша! Да хоть подавись! Только спаси…

Нюша стала хаотично бегать вокруг колобка и причитать:

– Как ты туда попала, Шуш? Как ты смогла так круто завернуться внутрь?

– После… После… – голос собачки становился всё слабее и слабее. – После научу… Спасите…

Нюшку охватила паника. Как быть? Что делать? И, чтобы принять хоть какое-то решение, она для начала просто остановилась.

И тут решение пришло само собой.

– Надо найти конец! – радостно закричала она и стала толкать колобок пятачком.

– Какой конец? – послышалось из живота колобка.

– Шуша, не говори. Береги силы.

Нюша слышала эти слова по телевизору – любимой игрушке хозяина.

Главные герои произносили их именно в тех случаях, когда в сюжетной линии автора назревал драматический, кульминационный момент… Момент истины, так сказать!

И момент не заставил себя долго ждать. Нюша схватила конец прозрачной воздушной ткани и что было силы рванула на себя. Шуша-колобок по инерции покатилась от нее. Нюша дернула еще и еще… Она дергала край ткани до тех пор, пока из него не выкатилась Шушка. Освобождаясь из плена этой злосчастной пашмины, Шушка не заметила, как ее край зацепился за сучок колючего шиповника. На их беду, именно в тот самый момент с рыбалки возвращался радостный и довольный хозяин. На его плече красовалась удочка, а в металлическом ведре плескались караси. Он напевал старую душевную песенку про капитана, который «много раз бороздил океан», улыбался солнышку, отпуску и не смотрел под ноги. И напрасно! Всегда надо смотреть под ноги, особенно если в твоем доме живут два чересчур подвижных питомца.

Но… Случилось то, что случилось!

Один конец пашмины дергала Нюшка. Второй край сам крепко держался за колючку шиповника. У хозяина не было другого выбора, как споткнуться и упасть…

Со словами «Какого чёрта!» он, грохоча металлическим ведром, рухнул на тот самый бедный газон, окончательно похоронив под своим могучим телом саму мысль о его воскрешении.

Холодная вода окатила хозяйку неожиданным бодрящим фонтаном. Караси беспомощно трепыхались в поломанных петуньях. Но и это бы всё ничего… Если бы… Если бы не удочка!..

Падая, хозяин попытался спасти ее и отбросил в сторону, где сидела Шушка. Удочка упала ей на голову и крючком вонзилась в ухо!

– Убивают! – завизжала собачка и понеслась по саду.

Но убежать далеко не смогла, так как ее остановила запутавшаяся в траве леска. Она визжала до тех пор, пока перепуганная хозяйка, доселе безмятежно спавшая в чудесном кресле, не избавила ее от крючка.

От всего случившегося Нюша впала в ступор. Она не двигалась. Совсем не двигалась. То есть окаменела! Да и куда бежать? С одной стороны хозяин в припадке бешенства собирал юрких карасей с клумбы. С другой охающая хозяйка пыталась успокоить почти умершую от смертельной раны подругу.

– Цирк отдыхает! – констатировала хрюшка, озираясь по сторонам.

– Ага, отдыхает! – прозвучал в ответ хриплый чужой голос. – Сюжет, достойный Оскара.

Нюша, и так окаменевшая, окаменела еще больше. Она посмотрела вверх – туда, откуда доносился чужой голос.

На нижней ветке старой яблони сидел облезлый серый кот с откушенным ухом и подранным хвостом. Он облизывался и лапами удерживал объеденного наполовину карася.

– Позвольте представиться, – он выгнул дугой худую спину, придерживая когтями трофей. – Нельсон! Для своих… Нельсон!

– Нюша! – представилась хрюшка. Не понимая, зачем это делает, добавила: – Для своих – Нюша!

– Очень приятно. Очень приятно.

Кот стал мурлыкать и тереться спиной о ветку яблони. Карась по-прежнему находился в его лапах.

– А мне… не знаю… – ляпнула Нюша, с интересом наблюдая за необычными, гибкими движениями нового знакомого. – Почему Нельсон? – поинтересовалась она.

– Как великий адмирал! – браво ответил кот. Он как будто ждал этого вопроса. Выпрямив спину, громко сглотнув рыбный хребет, добавил: – Я и плавать могу.

– Ну и что? Не похож… – Нюша оценивающе всматривалась в его морду.

– Чем это не похож? – возмутился кот.

– Глазами… – спокойно объяснила хрюшка. – У Вас, если меня не обманывает зрение, их два.

– Ну…

– Не ну… Факт. Ведь у Нельсона – один глаз. Если Вы об адмирале…

Нюша вся сияла от гордости за саму себя. Как же! Совсем недавно с хозяином вдвоем они смотрели кинофильм об этом знаменитом человеке. А Шушка, кстати, в то самое время прогуливалась с хозяйкой по какой-то выставке.

«Эх! Слышала бы она, как я ввернула!» – думала Нюшка, снисходительно взирая на местного кота.

– А у Шекспира? – нарушил ее размышления кот. – У него сколько глаз?

– Два… – нерешительно ответила Нюша. – Позвольте. Откуда Вы знаете о Нельсоне, Шекспире, Оскаре?

– Любезнейшая, я столуюсь в семье литератора Филонова, вашего соседа.

– Что делаете? – не расслышала хрюшка.

– Ем… кушаю…

– Поняла, поняла. И что, там всех кормят? – Нюшка оживилась и даже попыталась встать.

– Не думаю… Он мало пишет, много читает и не тех критикует… Оттого неприлично беден телесной пищей, но крайне богат духовной…

Правильно, даже красиво излагаемые мысли кота шли вразрез с его внешним образом. Это несоответствие удивляло Нюшу всё больше и больше.

– Да и рыбалку не любит… – кот вздохнул, и последний кусок карася исчез в его горле. Кусок явно был большим и с трудом был съеден. Кот громко икнул. – Пардон… – извинился он.

– Да… Сказать нечего… – хрюкнула Нюша. – Эстет!

Нюша пыталась обдумать, проанализировать всё происходящее с ней на этой даче. Но ничего, кроме слов «безумие» и «бред», в голову не приходило.

Она оторвала свой удивленный взгляд от нового приятеля. Ее по-прежнему никто не искал. Хозяин оплакивал третью леску. Хозяйка качала на руках крепко спящую Шушку. Нюшке стало так одиноко и обидно…

– Я никому не нужна, – тихо сказала она и медленно побрела в сторону речки. Но, сделав первые шаги, остановилась.

Серый подранный кот, как фокусник, возник из ниоткуда и преградил ей дорогу.

– Мадам. Вы так прелестны. Я впервые вижу такие идеальные формы… – и кот облизнулся.

У Нюши от страха подкосились колени. Этот блеск в глазах… Эта страсть… Это предвкушение вкусненького… Ей ли это не знать? Когда ешь ты – это одно. Но когда тебя… Позвольте, это совсем другое!

Нюша почувствовала себя «беконом».

– Нет. Нет, мадам, – как трактор, мурлыкал кот. – Вы неправильно меня поняли. Я от всего сердца, – и он сел перед ней на колени, театрально скрутив остатки хвоста вокруг лапок. – Позвольте лишь любоваться вами. Вы – моя муза…

Нюша не верила и пятилась назад.

– Я Ваш Шекспир…

И кот стал медленно и настойчиво подползать ближе…

«Всё», – подумала Нюша и закрыла глаза…

Сзади кто-то нежно и осторожно взял ее на руки. Тепло огромных, сильных и надежных рук хозяина не узнать было невозможно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.