Валентина Гордова
Двойной сюрприз для блудного папочки

Глава первая. Варя

– Не прохлопай свой шанс, Варя. Не повторяй маминых ошибок. Ты же не хочешь остаться одна с двумя детьми? – Строго выговаривает мама по телефону.

Я лишь глаза закатываю, радуясь, что она меня не видит.

– Мам, хватит, – прошу устало. У меня нет желания снова начинать этот пустой разговор.

– Что «хватит»? Тебя Паша с утра тоже просил: «Варя, хватит», но ты как обычно никого не слушаешь. Вот куда ты пошла?

Паша – мой вроде как жених. Папа отстегнул ему приличный кусок своего бизнеса, так что теперь Паша изо всех сил изображает «счастливого будущего мужа», который не побоялся большой ответственности и благородно подобрал чуть ли не с улицы «порченую» меня. Во всяком случае, мама уверена, что именно на улице я бы и оказалась, не появись в моей жизни Паши и не согласись он стать будущим отцом моей «случайной» двойни.

В итоге всё свелось к тому, что я переехала в его – а по сути купленный нам моим отцом – дом, и теперь Паша проявляет заботу. Если запрет выходить из дома можно считать заботой. Но мама в нём души не чает, так что и я должна, по её мнению.

– На работу я пошла, мама, – стараюсь дышать спокойно и никак не показывать своего недовольства. У мамы радар на малейшие изменения в моём голосе, одно неверное слово и я снова стану неблагодарной дочерью.

– На какую работу? – Не теряет она возможности возмущенно повысить голос. – Варя, тебе рожать со дня на день, тебе нужен покой! О какой работе идёт речь?

Морщусь, отмахиваясь от желания просто отключиться. С мамой так нельзя, она меня всё же вырастила и потратила на меня кучу денег, здоровья и нервов.

– Мама, у меня срок через одиннадцать недель, – напоминаю ей, понимая всю тщетность – всё равно не запомнит. – Успокойся пожалуйста. Это хорошая работа. Детское книжное издательство. Если им понравятся мои эскизы, они возьмут меня на должность художника. Ну, или редактора.

С представителем «Ракурса» мы обменивались деловыми письмами больше месяца. Под напором Паши и подговорённой им мамы я несколько раз действительно думала о том, чтобы не заниматься ерундой. Не тратить время, нервы и силы на работу, а готовиться к непростой жизни матери. Детей у меня будет целых двое, так что это будет то ещё приключение.

А потом я поняла: если и совершать последние глупости, то только сейчас. Потом на это уже попросту не будет времени.

– Ты занимаешься бесполезной ерундой, – мама, как обычно, даже не пытается меня понять. Они с папой развелись, когда мне было три, и с тех пор мама уверена: все проблемы у неё от отсутствия мужчины. Был бы рядом мужик, не было бы проблем.

Мы можем спорить с ней хоть до следующего утра, и всё равно обе останемся при своём. Чтобы не тратить нервы, я интересуюсь её делами, а затем аккуратно сворачиваю разговор. И отключаюсь, выслушав ещё одну порцию обвинений в неправильной жизни.

С мамой иногда бывает сложно. Иногда она кажется мне невыносимой, а иногда невероятно раздражает, но это не значит, что из-за этого я буду любить её меньше.

Для меня она – Важный Человек. Одна из них.

Главный офис нужного мне издательства раскинулся на трёх верхних этажах одной из центральных офисных высоток. От моего дома до этого места не так уж и далеко, но я всё равно радуюсь тому, что догадалась выйти пораньше.

Во мне растут два маленьких человечка, из-за чего я сама с недавних пор стала напоминать елочный шар – большой и, судя по ощущениям, очень хрупкий. А ещё медленный и постоянно устающий. Даже с запасом времени я добираюсь до места впритык к назначенному времени.

Внутри меня встречает улыбчивый молодой охранник, неожиданно поздравляет с будущим пополнением, а заодно хвастается тем, что и сам месяц назад стал папой очаровательной малышки. Я невольно улыбаюсь его такому искреннему счастью.

А потом безжалостно давлю печаль в зародыше, но предательская мысль всё равно проскальзывает в голову: «Мои дети вряд ли увидят так же сияющие от счастья глаза Павла».

Мужчина доводит меня до лифта и самолично вдавливает кнопку вызова. Дверки открываются мгновенно, а я, поблагодарив его улыбкой, переваливаясь захожу внутрь.

Мне наверх. На самый верх.

Глава вторая. Варя

Внутри просторно, но я всё равно пугливо сжимаю руками стальной поручень. Не могу отделаться от ощущения, что стены сдавливают. Что, если сейчас лифт остановится? Я, наверно, сойду с ума к тому времени, когда меня вытащат.

К счастью, ничего плохого не происходит, и до верхнего этажа я доезжаю вполне спокойно.

Дверки с тихим гудением открываются, я делаю шаг и останавливаюсь. Здесь всё такое светлое, что пару мгновений я не могу отличить пол от стен, а стены – от потолка. Кажется, будто я оказалась в центре снежка, только очень тёплого, уютного и вызывающего невольную улыбку.

– Здравствуйте, – с профессиональной улыбкой на губах подаёт голос девушка за белоснежной стойкой. А потом выходит из образа и улыбается шире и искреннее. И, понизив голос, с тихим восторгом интересуется: – А у вас кто?

Шутка про пельмешки актуально всегда, но сейчас я улыбаюсь, осторожно кладу руку на живот, с которого она не сводит сияющего взора, и отвечаю:

– Девочка. И мальчик.

– Двойня! – С таким детским восторгом восклицает она и улыбается широко-широко сначала моим малышам, потом и мне самой. А потом вспоминает, что она вроде как на работе, немного выпрямляется и всё так же тепло спрашивает: – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– У меня встреча, – я подхожу ближе и кладу на стойку пухлую зелёную папку. – Собеседование на должность художника.

– Варвара Михайловна? – Понятливо кивает она. – Ермакова?

Я киваю в ответ и терпеливо жду, пока девушка найдёт что-то в компьютере. Её пальцы быстро-быстро стучат по клавиатуре, а взгляд направлен чётко на экран.

– Ермакова, – задумчиво тянет она и перемещает правую руку с клавиатуры на мышку, чтобы колёсиком прокрутить страницу. – Варвара… Нашла! Ермакова Варвара Михайловна. Вас уже ожидают, вы мо…

Договорить она попросту не успевает, потому что в это самое мгновение тишину пустого коридора прорезает удивлённое, почти изумлённое:

– Варя?!

Я невольно замираю, потому что этот «живой» голос с характерной хрипотцой и взрывом самых разных эмоций в интонации забыть попросту невозможно. Даже если бы мне очень-очень захотелось, просто – невозможно.

– Варя! – Удивление сменяется негодованием, неверием, возмущением.

Даже раньше, чем я медленно поворачиваюсь, я точно знаю, кого увижу в том конце коридора.

Минин Егор Денисович.

Отец моих двойняшек.

Я словно безумная качаю головой, пытаясь избавиться от подсунутого сознанием изображения. Это неправильно. Этого не может быть.

Но Егор стоит там, в десяти шагах от меня, всё такой же высокий, в безупречном сером костюме и с обаянием, что мягкими упругими волнами расходится вокруг него. Даже с этой смесью самых противоречивых чувств на лице он продолжает оставаться чертовски очаровательным.

Он не изменился. Ни капли. Кажется, даже его тёмные ухоженные волосы не отрасли ни на волосок за эти полгода.

У него всё такие же широкие брови под цвет волос, нос с горбинкой и щетина на щеках и квадратном «тяжёлом» подбородке. И бронзовый загар с тёмными чётко очерченными губами и выпирающим кадыком. Родинку на правом виске не видно, но я уверена, что и она на своём законном месте.

Я чувствую себя выброшенной на берег рыбой, потому что стою, смотрю на него распахнутыми глазами и не могу вымолвить ни слова, будто кто-то закрыл мой рот невидимой рукой.

Частенько я представляла нашу встречу. Расписывала в подробностях, как я буду выглядеть и как будет потрясён он, когда мы случайно где-нибудь столкнёмся. Я была спокойна, потому что точно знала: это просто маленькие глупые мысли. Мы с ним не можем столкнуться вот так – случайно и стремительно.

Голова идёт кругом от складывающейся ситуации. Как в каком-нибудь дурном фильме: она залетела после одной ночи, а он ни сном, ни духом.

Когда я немного отхожу от потрясения, единственное моё желание – развернуться, уйти и больше никогда не появляться в этом здании. Понимаю, что это банальная трусость, но практически не могу сопротивляться этому порыву.

К несчастью, Егор возвращает себе самообладание быстрее, чем с этим справляюсь я. Пересекает коридор быстрым широким шагом, останавливается вплотную от отступившей меня и, нависая сверху вниз грозным воплощением самого себя, хмуро говорит:

– Здравствуй, дорогая. Или будет правильнее сказать «дорогие»?

Глава третья. Егор

Просто: о-хуеть.

Это подарок судьбы, не иначе. Девушка, с которой полгода назад мы провели весёлую ночь, сейчас стоит передо мной… и нервно поглаживает заметно увеличившийся живот.

Судьба, извини, что не верил в тебя. Теперь я обязан тебе по гроб жизни.

Конечно, существует неплохой шанс того, что дети внутри Варвары – не мои, но врождённая интуиция шепчет об обратном. Можете считать это чуйкой, отцовским инстинктом, да хоть экстрасенсорным озарением.

Я практически уверен: они принадлежат мне.

И это не может не радовать.

На самом деле, наше расставание было чистой случайностью. Просто одна не в меру наглая особа взяла и сбежала на утро, оставив меня одного. В то утро я понял, что чувствовали все те оставленные мною в номерах дорогих отелей девушки. Должен признать, непередаваемые ощущения.

Она сбежала, оставив мне только своё имя и явно случайно забытый кружевной бюстгальтер. Я мысленно усмехаюсь, вспоминая ящик комода, в котором продолжаю хранить чужое бельё. Я себя даже маньяком первое время чувствовал.

И вот она передо мной. Сбежавшая красавица, таинственная незнакомка, неизвестная Варвара. Да ещё и с подарком!

Не знаю, как у всех нормальных мужиков происходит процесс переосмысления жизненных ценностей. Год назад меня просто шарахнуло по башке пониманием: хочу карапузов. И женушку-красавицу.

Задрало появляться дома раз в пару дней, чтобы тупо поспать. Достала эта звенящая тишина и гуляющая по коридорам пустота. Хочу слышать детский смех в своём доме, спорить с женой, чья очередь сменить подгузники, а потом сидеть и выбирать: борьба для сына и пение для дочери или, может, наоборот? Почему бы и нет.

И всё бы ничего, нашёл себе жену, завел детей и живи счастливо. Так бы я, наверно, и поступил, но ворвавшаяся в мою жизнь полгода назад незнакомка накрепко прикипела к образу моей будущей жены. Очаровательной большеглазой и златовласой жены.

Внутри которой мои дети. Сразу двое. Мне не нужны слова и даже анализы, я просто уверен.

Но на всякий случай всё равно щурюсь, пытаясь не улыбаться так довольно, и подчёркнуто грозно спрашиваю:

– Ты всё-таки подрезала ту резинку?

Она вспыхивает и за две секунды краснеет вся – от проколотых ушек до вздёрнутого кончика носа. С шумом тянет носом воздух и смотрит на меня со сверкающим в глазах возмущением. Она ужасно маленькая и очаровательная со своими длинными медовыми косами и – особенно – с выпирающим животом. Он просто огромный, и сначала я подумал, что она вот-вот родит, но потом подслушал их с Дианой разговор и немного успокоился.

Её реакция на мои слова сейчас лишь подтверждает очевидное:

– Они мои, – провозглашаю то, в чём и так не сомневался, награждаю Варю победным взглядом и улыбаюсь, уже представляя, как этот сопящий колобок будет путешествовать по комнатам моей квартиры.

Но она снова удивляет. Громко фыркает, а потом поднимает руку и суёт мне прямо под нос свой миниатюрный кулачок.

Где же ты пряталась от меня эти шесть месяцев, очаровашка?

Глава четвёртая. Варя

Мысли в голове путаются, словно кто-то погрузил их в густое ягодное желе.

Мне сложно осознать происходящее. Что он только что сказал? Почему он уверен, что дети его? И почему от воспоминаний о том, как собственнически звучало его «они мои», у меня внутри разливается что-то странное и совершенно точно неправильное?

Нет. Просто нет. Во мне говорит ревнивая мама, но это мои дети. Хочется закрыться руками от окружающего мира и особенно от Минина, лишь бы он не заявлял никаких прав на моих детей.

Его детей.

Наших.

Я знаю, как растут дети в семьях таких, как он. И я знаю, кем они потом вырастают.

Поэтому моя реакция вполне адекватна:

– Извините, – я опускаю руку, отворачиваюсь от Минина, фальшиво улыбаюсь девушке за стойкой и стягиваю свою папку, – вы мне не подходите.

Делаю шаг обратно к лифту, следом ещё два торопливых и вздрагиваю, едва на плечо ложится тяжёлая мужская ладонь. Егор не позволяет мне скинуть её, а после ещё и обходит меня, намертво загородив своей фигурой путь.

Боже, почему он такой высокий?

– Варь, а ты куда? – Спрашивает он грозно, но я вижу, как подрагивают уголки его губ в улыбке и как сверкают светло-голубые, небесного цвета глаза.

– Домой, – отвечаю заторможено, чувствуя себя на его фоне какой-то непривычно маленькой и беззащитной. Но мне почему-то не страшно, скорее даже наоборот.

– К нам домой? – Вскидывает он бровь.

Почему-то вместо негодования я ощущаю лишь смущение и страх, подбивающий меня как можно скорее унести отсюда ноги. Вот только тонкий голосок где-то под черепной коробкой шепчет о том, что так просто меня никто не отпустит.

Я отступаю на шаг и нервно сглатываю под его внимательным, превосходяще-насмешливым взглядом. Выпрямляю спину до тянущей боли в пояснице, распрямляю плечи и спокойно смотрю на Минина.

– Это не твои дети, Егор, – говорю ему медленно, но голос предательски тих и глух.

И, естественно, Минин совершенно мне не верит. Он лишь улыбается в ответ на мои слова, а затем выразительно играет бровями в сторону девушки за стойкой.

– Поговорим наедине?

Стыдно подумать, что у нашего разговора есть свидетели.

– Нет, – выпаливаю я тут же и делаю ещё шаг назад.

Егор пожимает плечами и наверняка замечает, как я опускаю на них взгляд: сначала на левое, затем через небрежно расстегнутый ворот белоснежной рубашки на правое.

Я не назову его огромным, но тренажёрный зал наверняка забит в его GPS в графу «контрольные точки» между домом и работой.

– Диана, сходи на обед, – вдоволь насладившись моим вниманием, мягко просит он девушку за моей спиной.

Я торопливо отворачиваюсь, но краем глаза успеваю заметить его довольную улыбку.

– Конечно, Егор Денисович, – соловьём щебечет Диана и уже через секунду стоит рядом с нами, преданно глядя на мужчину снизу вверх большими сияющими глазами. – Вам что-нибудь нужно?

– Нет, – коротко отрезает он, даже не взглянув на неё.

И молчит всё то время, пока Диана дожидается появления лифта, а затем уезжает на нём куда-то вниз.

Я и сама не против избавиться от лишних ушей, как не возражаю и против того, чтобы мы прямо сейчас разъяснили все моменты. Чем быстрее он от меня отвяжется, тем будет лучше для всех нас.

К сожалению, у Егора на этот счёт иные мысли.

– Они мои, не отрицай, – его голос звучит спокойно, а на губах вновь играет уверенная улыбка, но я всё равно слышу в глубине его голоса непробиваемо твёрдую сталь.

Невольно сглатываю под его пронзительным, пробивающим до позвоночника взглядом.

– И не думала, – говорю честно, прижимая папку с рисунками к груди, словно она была моим щитом.

– А почему пыталась сбежать? – Он медленно, словно загнавший глупую добычу в ловушку хищник, делает шаг ко мне, продолжая пронзать своим выразительным взглядом.

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. А ещё очень хотелось бы не реагировать на него так остро, словно я вся – сплошной оголённый нерв.

Не говорить же ему о том, что мне банально страшно?

– Мне ничего от тебя не нужно, – медленно проговариваю я, продолжая пятиться спиной вперёд, не упуская при этом Егора из виду. – Та ночь была простой случайностью, я всё понимаю и ни на что не претендую. Я запишу детей на другое отчество, не волнуйся, они о тебе и не узнают никогда. Ну, то есть, о тебе, как об их отце. Я не буду ничего от тебя требовать, так что, пожалуйста, можно я пойду?

Под конец мой голос предательски глохнет, потому что взгляд, направленный на меня Егором, не оставляет места ни для каких положительных мыслей. А пространство – места для дальнейшего отступления.

Егор появляется рядом как-то неожиданно быстро и близко, опускает ладони на стойку по обе стороны от моего лица, склоняется и выдыхает прямо в губы тихое:

– Повтори.

Глава пятая. Егор

Нарисованная воображением Варька, что с растрепанными косами и в забавных пушистых носках топает по комнатам моего – читай «нашего» – дома, вдруг замирает, поднимает голову и тычет в мою сторону «факом». Ауч.

Словно коленом по яйцам – именно такой эффект у её слов. Даже сам не ожидал.

Я не злюсь, в голове летает лишь одна одинокая мысль: «Что?». Просто что, блять? Мне не послышалось, она действительно только что очень красиво послала меня нахер?

– Повтори, – прошу ещё раз, когда Варька испуганно вжимает голову в плечи и молчит. Мне просто нужно убедиться в том, что я не ослышался.

Хотя какой в этом смысл, вообще непонятно.

Резко мотаю головой и подаюсь ближе к своей, однозначно, будущей жене. От неё вкусно пахнет: мёдом с корицей, а ещё каким-то цветочным шампунем. Я ловлю одну из её толстых мягким кос ладонью и подношу ближе к лицу, чтобы, не сводя взгляда с её глаз, с шумом втянуть воздух носом и окончательно убедиться: это действительно волосы пахнут.

– Очаровашка моя, – говорю медленно и уверенно, – ты, видно, не поняла, малыш: я не собираюсь отказываться ни от наших детей, ни от тебя.

Она смотрит с таким ярким возмущением, что я не могу удержаться и быстро чмокаю её в кончик покрасневшего носа. И не отхожу, потому что точно знаю: сбежит. Вот прямо сразу, едва возможность появится.

– А если я хочу отказаться от тебя? – Осторожно спрашивает она, поднимает руку и утирает нос, будто я его запачкал. Ещё и морщится так совершенно забавно.

– Увы, – вздыхаю громко и деланно грустно, – такой возможности не предоставляю.

Она втягивает в рот и закусывает нижнюю губу. Так просто и привычно для неё, и так крышесносно для меня. Я невольно опускаю взгляд на её губы, кручу в голове те далёкие стёртые воспоминания и думаю: с тех пор её губы стали другими на вкус? Да и вообще, какой этот вкус на самом деле? Может быть, просто больное воображение нарисовало мне то, что я хотел видеть, и целуется на деле Варя так себе.

Я склоняюсь с понятным даже ребёнку намерением, в последний момент замечаю, как моя очаровашка тихо выдыхает и приоткрывает нежный ротик…

И вдруг – удар! Резкий болезненный удар, в этот раз ни разу не словами, а куда как ощутимее – коленом!

– Ой! – Выдаёт эта мерзавка и неловко отскакивает в сторону, пока я сжимаю руками стойку и пытаюсь громко не ругаться, согнувшись, как дебил, почти пополам. – Ой, Егор, прости, пожалуйста! Я такая неловкая! Не знаю, как так получилось… Тебе нужно лёд приложить, я сейчас!

И раньше, чем я успеваю хотя бы элементарно разогнуться, сбегает от меня по служебной лестнице.

Вот… зараза!

Не знаю, насколько это нормально, но после её выходки меня тянет только на ржач. Это наша вторая встреча. И это второй раз, когда она сбегает от меня.

Я не догоняю, хотя и тянет. Понимаю, что сейчас её это только лишь напугает. Беременным же нельзя пугаться? И волноваться. Вроде, об этом постоянно везде говорят, хотя не скажу, что до этого момента меня тянуло узнать хоть что-то о беременности.

А сейчас подбивает.

Но вместо этого я приваливаюсь лопатками к стойке, достаю телефон и набираю Михаила – давнего друга и главу моей службы безопасности по совместительству. Детское книжное издание – для души, а для галочки и общего семейного дела строительная индустрия.

Мишка отвечает после второго гудка, а когда я в двух словах обрисовываю ему ситуацию, ржёт так громко, что вздрагивает появившаяся в том конце коридора Галя. Они с Дианой подружки, так что я совершенно не удивляюсь её появлению.

– Сейчас подключу Лёху, – обещает Миша, называя имя моего системного администратора – лучшего из лучших, этот парень способен найти какую-либо информацию и какого угодно человека всего за пару минут. – И посмотрю на эту твою девочку. Должен же я знать, как выглядит единственная на весь мир женщина, что врезала по яйцам самому Минину.

И он снова громко ржёт, никого и ничего не стесняясь.

– Найди мне её, – бросаю в трубку, когда смех утихает, – дом, окружение, увлечения и даже предположительные имена для будущих детей.

– Ты псих, – хмыкает Миша в трубку, – ещё что-нибудь?

За что ценю его, так это за готовность в любое время дня и ночи без лишнего мозгоёбства сделать так, как я прошу.

– Записывай.

Глава шестая. Варя

Спринтерские забеги никогда не были в списке моих любимых занятий. Ничего не изменилось и сейчас, когда мой вес увеличился килограмм на сто, судя по ощущениям, а спереди вырос живот, из-за огромных размеров которого я даже собственные ноги рассмотреть не могу.

Я убегаю только на полтора этажа ниже, останавливаюсь в пролёте между этажами и опускаюсь прямо на ступеньки, запоздало задавшись вопросом, как же я потом вставать буду. У меня сбилось дыхание и сердце стучит, как ненормальное, а из всех желаний только одно: лечь прямо здесь и не шевелиться несколько часов.

Но, естественно, такой роскоши я себе позволить не могу. Поэтому уже через несколько минут с трудом поднимаюсь на ноги и спускаюсь до ближайшего этажа, где сажусь в лифт и еду в одиночестве в самый низ.

А вот там меня ждёт неприятный сюрприз: мужчина в чёрном костюме, как в фильмах про крутых парней, что стоит рядом с охранником и идёт навстречу, стоит мне выйти из лифта.

– Варвара Михайловна, мне приказано отвезти вас домой, – спокойно говорит он, глядя куда-то поверх моей головы.

То, что этот мужчина с короткими светлыми волосами из людей Минина, я даже не сомневаюсь.

– Спасибо, я в состоянии добраться до собственного дома самостоятельно, – чеканю я бесстрашно.

Мужчина никак не реагирует на мои слова, но пристраивается сзади, едва я начинаю двигаться в сторону выхода. Охранник смотрит на меня со смесью удивления и почему-то укора.

На улице я собираюсь просто повернуть и пойти туда, куда нужно мне – в самом деле, не будет же этот мужик среди бела дня хватать беременную женщину и запихивать в машину? Я и закричать могу.

Но всё оказывается куда печальнее. На улице меня встречает самый настоящий живой коридор из одетых в чёрные деловые костюмы мужчин. Даже если бы я захотела, пробиться сквозь них нет никакой возможности, только идти вперёд, в уже кем-то открытый огромный чёрный внедорожник.

Вместо этого я разворачиваюсь, намереваясь выйти через чёрный ход, который просто обязан быть в этом здании, и натыкаюсь на того самого мужчину, что от самого лифта шёл за мной.

Никто из них не говорит ничего, но это и так очевидно: выбора у меня нет.

– А если я позвоню в полицию? – Свожу я брови у переносицы.

Всё это мне совершенно не нравится. Тревожно зашевелившимся детям – тоже. Приходится торопливо расстегнуть куртку и прижать руку к животу, чтобы хоть немного успокоить их.

Этот жест самым неожиданным образом вызывает бурную реакцию.

– Звони шефу, – велит мужчина передо мной кому-то слева, затем резко приближается и спрашивает уже у меня: – Скорую? На нашей машине будет быстрее, мы отвезём вас в лучшую клинику. Вы в состоянии дойти или вас понести?

– Вы, – у меня натурально нет слов, – успокойтесь, пожалуйста. Дети просто толкаются.

Под всеми этими внимательными взглядами совершенно незнакомых мне мужчин я чувствую себя крайне странно и неуютно. А ещё почему-то глупо, хотя сглупили сейчас именно они, а не я.

В повисшей тяжёлой тишине отчётливо слышно:

– Нет, Егор Денисович, кажется, всё в порядке.

Я невольно поворачиваю голову и смотрю на мужчину с небольшим шрамом над левой бровью, а потом делаю шаг, протягиваю руку и без проблем забираю телефон, который он сам мне и отдаёт.

Прижимаю к уху, но почему-то молчу. Я слишком удивлена от всего происходяшего, чтобы вымолвить хоть слово.

– Варь? – И как только догадался, что это я?

– Минин, – голос хрипит, когда зову его по имени, – ты что тут устроил?

– Я не позволю тебе, матери наших детей, таскаться по городу, – говорит он невероятно серьёзно. – Что, если тебе станет плохо?

– Мне плохо, – выдыхаю я вместе с воздухом в морозную улицу.

И понимаю, что зря сказала, потому что дальше слышу:

– Сейчас я спущусь и мы поедем в клинику. Хорошую клинику, очаровашка. Где очень хорошие доктора проверят, всё ли хорошо с тобой и нашими детками. Садись в машину, маленькая упрямица, я буду через минуту.

Я чувствую себя странно. Словно меня спутали с кем-то другим, и теперь мне, а не ей, досталось внимание и забота человека, о котором ещё вчера я могла с полной уверенностью сказать: он самоуверенный эгоист, и, узнай он о наших детях, в лучшем случае просто выгонит меня.

Егор единственный человек, что заботится обо мне вот так – капитально и с размахом. Все мои подружки вдруг резко растворились, когда узнали, что я залетела по случайности. Пашина забота проявляется в ряде бесконечных запретов и ограничений. Мама сейчас где-то на островах, и её забота ограничивается в бескомпромиссном: «Слушайся Пашу!». С папой всё ещё проще – он звонит раз в пару дней и переводит приличную сумму на расходы. Естественно, на Пашину карточку.

Забота Егора щекочет что-то изнутри, а ещё почему-то напоминает мне тысячу маленьких мыльных пузырей, которые он старательно выдувает до покрасневших щёк. Их уже так много, что ещё мгновение – и меня оторвёт от земли и закружит в вихре, как снежинку.

– Варвара Михайловна, – привлекает внимание один из охранников.

Я пару раз моргаю, с трудом фокусирую на нём взгляд и запоздало возвращаю мобильный хозяину.

– А можно мне домой? – Без особой надежды спрашиваю у кого-то.

– Вам можно в клинику, – с намёком обрубают мой последний шанс на благоприятный исход.

Выбора всё равно нет, поэтому приходится нервно запахнуться и пойти в сторону автомобиля, дверь которого до сих пор радушно распахнута.

Я чувствую себя по меньшей мере женой президента, хотя, наверно, даже её не провожают до машины в таком составе. Это ощущение мне совершенно не нравится, от него трясутся коленки и появляется неконтролируемое желание поправить волосы, потому что я кожей ощущаю на себе множество любопытных взглядов.

В машине немного спокойнее, всё же тонировка на окнах – крутая и очень полезная вещь. Да и, чего скрывать, личная охрана тоже иногда бывает очень нужной и полезной.

Например, чтобы запихнуть беременную женщину в автомобиль без применения грубой силы. Этим ребятам только людей и похищать.

Глава седьмая. Егор

В последний раз на подобной скорости я покидал офис больше года назад – когда забыл встретить мать из аэропорта, а до приземления её самолёта у меня оставалось всего семь минут. Я не Флэш[1], так что в тот раз всё равно опоздал, за что при всём аэропорту получил вполне заслуженный подзатыльник.

Я с трудом дожидаюсь, когда лифт доедет до первого этажа, и выскакиваю из него раньше, чем окончательно открываются дверки. Выпрыгиваю на улицу, в несколько широких шагов оказываюсь у машины, забираюсь на заднее сидение и натыкаюсь на внимательный взгляд светло-зелёных глаз. Этот взгляд готов размазать меня по дверце автомобиля прямо сейчас.

– Это похищение, – бьёт Варя по ушам дрожащим звонким голосом.

Мне нужно несколько долгих минут, чтобы внимательно её оглядеть и успокоиться: ничего не происходит. Варя не рожает, не кричит от боли и не истекает кровью – она просто сидит, вжимаясь боком в дверку и не сводя с меня подозрительного взгляда. Не доверяет или даже боится, и от этого во рту становится мерзко.

– Я просто хочу убедиться, что с ними, – осторожно прикладываю ладонь к её упругому, как арбуз, животу, – и с тобой всё в порядке.

Нехотя убираю руку, когда моя очаровашка бьёт своими холодными пальчиками по ладони, сажусь в полоборота и смотрю на неё с видом совершенно уверенного в своих словах человека. Мне даже играть не приходится, я действительно полностью уверен в правильности своих намерений.

Моя умница тоже это понимает, поэтому снова закусывает нижнюю губу. В её распахнутых глазах без каких-либо трудностей читается сомнение.

Раньше, чем она успевает надумать глупостей своей прелестной головушкой, я добиваю её уверенным:

– Это не шутки, Варя. А если с детьми что-нибудь случится? Мы просто покажемся специалистам и убедимся в том, что всё хорошо.

Она мама уже сейчас, а у них у всех на генетическом уровне заложено: «дети превыше всего». Поэтому я знаю её ответ даже раньше, чем она произносит это, но всё равно терпеливо сижу и жду, пока моя малышка убедит саму себя в необходимости этой поездки.

– Ладно, – сдаётся она в итоге и тут же поджимает губы, бросая на меня ещё один внимательный взгляд. – А тебе ехать обязательно?

И чем я успел вызвать столько немилости? В конце концов, это не я сбежал из того отеля, умудрившись проскользнуть даже мимо моей охраны, а потом потеряться на полгода. Она знала, чьи это дети, так почему не пришла и не сказала? Хотя, я даже рад, что моя очаровашка оказалась не типичной охотницей за бабками, которые за деньги готовы и детей родных продать. Наверно, если бы она пришла и потребовала от меня выплат за моральный ущерб и содержание моих, подчёркиваю, детей, я бы сделал всё, чтобы её лишили родительских прав. Нужно быть полным уродом, чтобы продавать детей.

– Должен же я быть спокоен, – улыбаюсь ей широко и чуточку нагло.

Варька щурит глаза, и я почти уверен, что она просвечивает меня взглядом насквозь, как рентгеновский луч.

– У меня есть врач. Хороший, – говорит она в итоге и чуточку приподнимает остренький подбородок.

Первый раз у меня желание девушку не просто зацеловать, а закусать во всех возможных местах. Моя Варька нежная, маленькая и очень аккуратная, а ещё очень сильно напоминает мне сладкую карамельку.

А ещё у меня вот прямо сейчас встал.

В голове какая-то мешанина, потому что мне и смешно, и волнительно, и даже, ужас, немного страшно.

У меня встал на мою охренительную будущую жену – это, определённо, плюс. Она выглядит так, словно проглотила арбуз целиком, и это минус – кажется, повтор той нашей ночи придётся отложить как минимум на пару месяцев. Это как секс втроём, только третий просто лежит между вами и не делает совершенно ничего, только мешает. Эй, а кто-нибудь знает, секс беременным вообще разрешён? Если нет, то это ещё один, самый жирный минус. Даже два.

– А у меня есть очень хороший, даже парочка отличных врачей, – отвечаю Вареньке с непоколебимой уверенностью.

И даю знак водителю ехать, ставя тем самым точку в этом споре. И максимально незаметно поправляю пиджак. Никогда не страдал ненужным стеснением, но Варюшка – девочка впечатлительная, кто знает, чего она надумает, если увидит всю степень моей радости от её появления.

– Так нельзя, – конечно, не может она успокоиться просто так, а в ответ на мой насмешливый взгляд громко вздыхает и резко выдаёт: – Я заплачу за приём.

Нет, все это слышали? Эх, малышка, ну нельзя же вот так – ляпнуть в сердцах, не подумав о последствиях. Но я буду не я, если сейчас скажу «я за всё заплачу сам».

– Конечно, – киваю со всей серьёзностью, пару секунд любуюсь выражением маленькой победы на её очаровательной, по-детски наивной мордашке, а затем захлопываю капкан: – Ужин сегодня в восемь, со мной и на моих условиях – вот твоя плата.

Во-первых, я её всё равно утащу. Надо же будущей жене предложение руки и сердца сделать, так зачем тянуть?

Во-вторых всё куда проще: денег не хватит. В смысле, у Варьки. Да и не собираюсь я со своей уже почти жены и матери наших детей требовать деньги.

Кстати, и я вспоминаю об этом только сейчас, как она попала в моё издательство? Кажется, в тот момент, как увидел её, я был слишком потрясён, чтобы цепляться за какую-то незначительную информацию. Она искала работу? Вроде бы художника, если я не ошибаюсь, а ошибаюсь я с возрастом всё реже.

– А можно выйти? – Выдёргивает из раздумий её растерянный голос.

Варька искусала все губы, из-за чего на них появляется множество неодинаковых белесых полосочек. В глазах фейерверк эмоций, на лице с «живой» мимикой смесь непонимания и смущения.

Можно – замуж и исключительно за меня, отвечаю ей мысленно, потому что для таких слов вслух моя очаровашка сейчас слишком напугана.

Что же мне с тобой делать, красавица?

– А хочешь мороженого? – Вот смотрю на неё, и не могу отделаться от ощущения, что на Новый год ко мне впервые за тридцать лет заглянул Дед Мороз. Посмотрел на меня, покачал головой и за все мои мучения уронил на меня самый лучший подарочек из всех, что у него был.

– Не хочу, – сопит она упрямо, опускает голову и смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.

Маленькая врунья.

Глава восьмая. Варя

Через четверть часа мы с Егором сидим в кафе. Он подпирает колючий подбородок кулаком и улыбается, словно случайно наткнулся на очень смешной и добрый фильм. Смотрит на меня как-то странно, с насмешкой и чем-то ещё, что я всё никак не могу определить.

А я бросаю на него недовольные взгляды. И доедаю уже вторую порцию мороженого.

Чувствую себя слабохарактерной женщиной, потому что повелась на провокацию, ещё и так легко. Из головы не идёт предательская мысль: он меня только что купил.

За мороженое.

– А ты сопишь, – сладостным голосом, будто я ему только что в своих неземных чувствах призналась, тянет Егор и улыбается, напоминая мне сейчас кота, которому подарили бидон сметаны.

Мне… странно. Просто странно. А ещё вкусно, потому что на столе между нами целых восемь вазочек с самым разным мороженым. Из всего этого, щедро купленного Егором, я сразу утащила себе то, что было с шоколадной стружкой, яркими сладкими конфетами и ярко-розовым сиропом.

– Слушай, – решаюсь я на важный разговор, но не нахожу в себе сил оторвать взгляд от новой вазочки мороженого, что совершенно неожиданно появилась передо мной.

Опускаю в него ложечку, медленно перемешиваю золотые звёздочки с ванильной бежевой массой и старательно не смотрю на Егора. Мне немного страшно и волнительно. Всё же не каждый день я попадаю вот в такие ситуации.

– Варь, – зовёт Егор, когда пауза затягивается.

Смотреть на него страшно, но я понимаю, что веду себя немного глупо. В конце концов, Минин не сделал ничего плохого, даже наоборот, переживает и старается заботиться.

Поэтому я поднимаю голову, смотрю в его смеющиеся голубые глаза и выпускаю весь воздух из лёгких с вопросом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Флэш (англ. Flash) – вымышленный супергерой комиксов компании DC Comics. Флэш обладает способностью развивать скорость, превышающую скорость света.

Вернуться