Татьяна Тэя
Не бойся быть моей

Пролог

– Это чистое самоубийство, – голос её дрогнул, и она подумала, что пора уходить, даже почти коснулась дверцы машины, но обернулась на его голос.

– Может быть, но нам надо это сделать. – Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, пытаясь вложить в него всю свою веру и решимость. Потянувшись, взял её за руку, сжимая хрупкую изящную кисть в своей широкой ладони, чувствуя, какая она холодная, наверное, не меньше, чем внутри. Сколько испытаний выпало на её долю, как она держалась столько лет? – Ты войдёшь сегодня в этот дом. И ничего плохого не случится. Договорились?

Ответить было очень сложно.

– Хорошо, – голос её по-прежнему подводил, оставалось надеяться, что удастся взять себя в руки и не показать настоящих чувств перед остальными.

Пришлось сделать вдох поглубже и постараться успокоиться и поверить, что всё получится. Тем более взгляд его серьёзных карих глаз умолял её положиться, если не на их обладателя, то на саму себя. Она всё ещё не знала, насколько могла ему доверять и как это отразится на отношениях с семьёй. Лицемерие было повсюду.

Но не сейчас. Не здесь. Не между ними.

Он потянулся, обнял и коснулся её подбородка приоткрытыми губами, чтобы переместиться ко рту и продолжить с глубоким сильным поцелуем, стирающим любые сомнения.

Она сама не поняла, как, но несколько секунд спустя уже сидела у него на коленях. В его автомобиле не было тесно, но всё же это – не самое удобное место для подобных занятий. Чувство одиночества и адреналин подталкивали их друг к другу. Его язык хозяйничал у неё во рту, а руки хаотично касались мест, не прикрытых одеждой. Юбка задралась, обнажая бёдра. Где-то между поцелуями и резкими вздохами, она начала расстёгивать его рубашку, а он – стягивать её трусики и разбираться с молнией на своих джинсах.

Попутно нажал пару кнопок сбоку и кресло чуть отъехало и откинулось назад, увеличивая пространство для манёвров.

Им обоим было нужно это, чтобы почувствовать себя живыми и сильными, тем более, когда будущее было слишком призрачным и неспокойным.

Его пальцы слегка ущипнули её за бедро, затем прошлись выше и, оказавшись между ног, обвели влажный вход. Сразу два проникли внутрь и, нащупав чувствительный бугорок, резко задвигались. Чтобы не закричать в голос, она уткнулась ему в плечо и слегка прикусила. Он целовал беззащитный изгиб её шеи и шептал о том, какая она сладкая, как он хочет её, как не может больше ждать ни секунды.

У них не было времени ни на ласки, ни на прелюдии. Страсть разгорелась внезапно и требовала выхода.

Никто из них больше не мог мыслить ясно.

Сумасшествие. Это было чистое сумасшествие.

Глава 1

Антон терпеливо ждал, пока девушка, стоящая впереди, оплатит свой заказ. Он видел, как дрожали её руки, пока она выискивала мелочь на дне сумочки. Ещё подумал: странно, кто сейчас пользуется наличкой? Приложил карту, две секунды и готово.

На стойке кофейни уже лежала небольшая кучка предметов, которые незнакомка выудила из недр распахнутого отделения. Половина упаковки жевательной резинки, чехол от солнечный очков, стопка мелких записных листов, скреплённых держателем, тюбик помады и прочая женская ерунда.

Антон уже порядком утомился. День выдался тяжёлым, а впереди маячил непростой разговор с бывшей. Чашка крепкого кофе и сигарета – то, что было ему сейчас нужно, чтобы достигнуть состояния приближённого к дзен.

– Давайте, я заплачу, – предложил он и, не дожидаясь ответа, приложил карту к терминалу.

Видимо, тон его голоса был непреклонен и строг, потому что девушка-барист за стойкой кивнула и быстро перевела аппарат в безналичную оплату. Касса пискнула и выплюнула длинный чек, в кармане мгновением позже ей ответил мобильный, оповещая о том, что списание средств произошло. Барист улыбнулась Антону, может его поступок показался ей просто донельзя романтичным?

Незнакомка перед ним, однако, совсем так не думала: обернулась и зыркнула на него своими большими серыми, как сталь, глазами.

– Не надо, – голос её дрогнул, что совсем не вязалось с грозным видом, который она попыталась принять, – я сама.

– Поздно, вот ваш латте, – подвинул Антон высокий стаканчик. – Наслаждайтесь.

Девушка посмотрела вниз на стакан, и Антон заметил, какие у неё были длинные естественные, а не наращённые по последней моде, ресницы, они, словно веера, скрыли её взгляд от него.

Тон лица у незнакомки был бледным. Густые каштановые волосы, скрученные в пучок, открывали изящную беззащитную шею и плечи в вырезе лёгкого летнего сарафана.

– Спасибо, – её губы еле шевельнулись, произнося благодарность. Она больше не смотрела на него, словно вся была сконцентрирована на чём-то другом.

Девушка подхватила кофе, и Антон мгновенно заметил, как задрожала её рука, когда пальцы напряжённо сомкнулись вокруг стаканчика. Она отвернулась и пошла к выходу, неуверенно переставляя ноги в высоких туфлях. Незнакомку слегка штормило, и у Антона невольно вырвалось ей в спину.

– С вами всё в порядке? Вы нормально себя чувствуете?

– Да-да, – в пол-оборота кинула она своим дрожащим голоском, не останавливаясь, – всё хорошо, спасибо.

Через минуту Антон пил на летней террасе свой кофе на двойном ристретто и настраивал себя на разговор монотонным вдыханием табака.

Гнев поглощал его, засасывал всё глубже и сильнее, и Антон прилагал огромные усилия, чтобы справиться с ним.

Ему надо было позвонить сыну, успокоить Ваню, сказать, что папа теперь рядом, что больше не разочарует его, обязательно придёт в гости, что больше никаких оправданий не будет. Но чтобы достучаться до Вани, придётся иметь дело с бывшей.

Папа рядом… Антон горько усмехнулся, затушил сигарету и щелчком пальцев отправил её в урну.

Дрянь, конечно, ещё та, но успокаивает.

Пока он набирал номер сына, морально готовился ко всей этой череде непосредственных детских вопросов: почему мы с мамой живём у дедушки, почему ты не приходишь, почему вы с мамой ссоритесь, почему мы не можем вернуться в Лондон, почему мы не идём есть мороженое?

Миллион маленьких и таких важных для семилетнего ребёнка почему.

Антон закрыл глаза и слушал гудки, ожидая, пока сладкий детский голосок на том конце скажет «алё».

Но ответил ему почти бывший тесть.

– Ваня заснул, пока ждал твоего звонка.

– Здравствуйте, Валерий Семёнович, можете сказать ему…

– Я не собираюсь ничего передавать ему от твоего лица. Завтра после школы позвонишь сам. Хватит уже бегать от ребёнка, – резко оборвал его тесть.

Если бы он только знал. Впрочем, может, и знал, просто делал вид, что не в курсе.

– Где Ирина?

– На работе.

– Понятно.

Антон попрощался и дал отбой. Даже не сказал, что перезвонит. Ярость наполняла его. Ярость вперемешку с обидой на бывшую. Она укатила из Лондона почти три месяца назад, вернулась в Россию, чтобы жить в Питере у отца, и у Антона не было ни сил, ни желания её останавливать. Единственное решение, которое он принял – вернуться следом без определённого плана. Он надеялся, что они достигнут понимания, поговорят, он снова сможет видеться с сыном. Хотя всё в этом отношении было крайне сложно.

Он чувствовал себя преданным. И очень злым.

Дойдя до машины, припаркованной на одной из узких центральных улиц с односторонним движением, Антон забрался внутрь, кинул мобильный и документы в бардачок. Кошелек попал мимо, шлёпнулся на сиденье и открылся на маленьком семейном фото, по центру которого стояла его мать. Ему не хотелось разбивать ей сердце дурными новостями, но информация была из разряда той, что в мешке не утаишь. А пока он даже не говорил родителям, что вернулся в Петербург. Время для проповедей ещё будет. Они приплюсуются к тем, что читали они ему почти восемь лет назад, когда он молодой и ещё зелёный женился на Ире. Предупреждали ведь. Восемь лет брака – немало.

Он почти зарычал от внезапно нахлынувшего чувства безысходности, повернул ключ зажигания и стартанул вперёд.

Свернув направо, краем глаза уловил знакомый сарафан и неровную походку девушки из кафе. Далеко она не ушла, а выглядела ещё хуже. Сумочка болталась на худеньком плече, девушка брела, обнимая себя руками и медленно переставляя ноги.

Подъехав к тротуару, Антон опустил окно и крикнул:

– Эй, девушка из кафе, вам помочь?

Незнакомка резко, словно от звука выстрела, обернулась и посмотрела на Антона своими огромными серыми глазищами. Выражение лица у неё было такое, словно она собиралась потерять сознание с минуты на минуту. Антон не был каким-то чёртовым суперменом, но пройти мимо человека, тем более, хрупкой девушки, когда ей плохо, не мог.

– Стойте, давайте я вас подвезу. Куда вам там надо? А… неважно. Садитесь.

Не дожидаясь согласия, он проехал вперёд и быстро нырнул на свободное у тротуара место, распахивая перед незнакомкой пассажирскую дверь. Но она не села… не села, потому что не дошла буквально каких-то пару шагов. Только успела дотронуться до стекла задней двери и упасть на землю.

Чертыхаясь, Антон поборол защёлку ремня безопасности, которой приспичило заклинить в самый неподходящий момент, вылетел из машины и оббежал её.

Незнакомка лежала на тротуаре, прижимая руки к животу, а Антон с ужасом наблюдал, как на её цветастом сарафане, как раз внизу живота, расплывается яркое кровавое пятно.

– Пожалуйста, пожалуйста, – бормотала девушка. – Мне нужно в больницу. Пожалуйста.

Она с мольбой посмотрела на Антона, наклонившегося к ней, чтобы помочь сесть, а затем и подняться.

– Боже, как больно, – прохныкала незнакомка.

По её щекам градом катились слёзы, а рука, прижимающаяся к животу, дрожала. Стаканчик с недопитым кофе валялся на тротуаре. Крышка слетела, и содержимое вылилось на брошенную рядом сумочку.

Антон подхватил и девушку, и сумку и с большим трудом запихнул их в машину. Хрупкая незнакомка уместилась на заднем сидении, сворачиваясь калачиком и поджимая ноги к груди. Одну руку она так и держала на животе, вторую прижимала к лицу, словно пряталась от него. Но он видел, сквозь её растопыренные пальцы, полные ужаса глаза и непрекращающийся поток слёз: боли, паники, разочарования.

– Я сейчас… сейчас… Держитесь, – неловко попытался он успокоить её.

Затем быстро захлопнул дверцу машины и вернулся на водительское сиденье, ключ по-прежнему торчал в зажигании. Секунду спустя машина завелась.

– Быстрее, пожалуйста! – умоляла она, захлёбываясь от боли в рыданиях, тело её сотрясали спазмы.

– У вас, что, схватки?

– Нет. Я не знаю. Ещё слишком рано. Нет, – пробормотала она.

С узкой боковой улочки они, наконец, вырулили на Маяковского. Движение оказалось плотным, но до час-пика было ещё далеко. Понимая, что есть единственное место, куда он мог доставить незнакомку без проблем и кучи лишних вопросов, Антон прибавил газу, про себя безостановочно чертыхаясь. Он бросил взгляд через плечо, внутренне уже понимая, что происходит с девушкой. Конечно, по фигуре её положение не было заметно, возможно, свободный сарафан скрывал её состояние, но, чёрт, какой у неё был месяц? Третий? Навряд ли четвёртый? Он не был спецом, но попытался припомнить, какой была Ирина, когда носила Ваню.

– Перестаньте смотреть на меня, ради бога, езжайте! – простонала девушка.

– Да я еду-еду. Тут недалеко. Вам вообще повезло, что я рядом оказался.

– Я потом заплачу. Обещаю, но, пожалуйста, поторопитесь.

– Тоже мне придумали. Я, что, похож на таксиста? Заплатит она.

Если бы не ситуация, Антона бы рассмешила её попытка предложить ему денег. Сейчас же он, скорее, пытался отвлечь её своей болтовней, прекрасно понимая, что в таком состоянии, кроме как о боли, думать невозможно.

– Знаете, когда моя жена была беременна…

– Ааа… – очередная схватка настигла её. – Мне плевать… плевать… Везите уже!

Красный свет на светофоре сменился зелёным, и Антон рванул вперёд к Кирочной. Всё, ещё пара поворотов и они будут на месте.

Нарушив все мыслимые и немыслимые правила парковки, он тормознул на Фурштадской, прямо у семейной клиники, вытащил девушку с заднего сиденья и буквально втащил на себе внутрь здания.

Это было особое место для него, ведь именно здесь семь лет назад появился на свет Ванечка. В клинике не было очередей, все специалисты были вежливы и приветливы, а самое главное – профессионалы своего дела. Вот и сейчас для девушки быстро подкатили инвалидное кресло, в которое он опустил её – бережно и аккуратно. Антон наклонился, заглядывая в залитое слезами лицо, оно не просто было бледным и худым, а конкретно истощённым. Нездоровым.

Он пытался ответить что-то вразумительное на вопросы специалиста, подошедшего к ним, но замолчал, увидев, как из ближайшего кабинета выходит Ирина. Вот так… она приехала в Питер и без проблем вышла на работу, значит, не думала возвращаться в Лондон в ближайшее время. Прекрасно, таким образом один вопрос снят.

Ира нахмурилась, увидев его.

– Шереметев, не могу поверить, заявился ко мне на работу. Я же просила оставить меня в покое, мы будем общаться только по договорённости.

Его бывшая была прекрасна во всех отношениях: золотистые волосы собраны в высокий хвост, на губах – бледно-розовая помада. Этакая домашняя кошечка. Обманчивая мягкость. На этой мысли он попытался усмирить свой гнев, новой волной поднимающийся изнутри.

– Забудь ты про меня, – процедил он, – помоги человеку. – Он кивнул на девушку в кресле. – С ней что-то не так.

Ира посмотрела на него, поджав губы, затем перевела взгляд на девушку. Та сморщилась от сильной боли, стоящий рядом работник клиники пытался её успокоить. Антон пошёл за Ириной, хотя, можно сказать, уже выполнил свой долг, доставив незнакомку в больницу.

– Мне нужно ваше имя? Вы можете его сказать? Документы у вас есть с собой?

Девушка отрицательно замотала головой.

– Что «нет»? – переспросила Ира, утешающе дотрагиваясь до плеча «пациентки». – Имя не скажите?

– Документов нет, – пробормотала та. – А я Вика… Меня зовут Вика.

– Очень хорошо, Вика. Я хочу, чтобы вы успокоились, потому что сейчас вас осмотрит доктор, и вам сразу станет лучше. Договорились?

Вика разрыдалась, и её увезли. Ира ушла следом. Обе исчезли из поля зрения Антона. Что дальше? Поехать на квартиру, которую он сейчас делил с Пашей или остаться, чтобы поговорить с бывшей?

Почти бывшей – поправил он сам себя.

Ему, собственно, было наплевать на её занятость и установки – не беспокоить на работе. А ещё девушка… интересно, какая-то родня у неё есть? Может, кому-то надо позвонить? Или подождать, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке?

Приняв решение, Антон подошёл к стоявшей у стены кушетке и опустился на неё. Все мысли были заняты предательством жены, в душе поселилось мерзкое чувство обречённости и безвыходности.

За что она так с ним?

У них был хороший брак. Даже образцовый. Достойный зависти. То есть он так думал. А потом? Что случилось потом? Что он сделал не так?

Ярость опять застилала ему глаза. Хотелось пойти за Ирой, трясти её, требовать правды, ответов. Но а что дальше? Как он себе это представлял? Всё, вероятно, станет лишь хуже, а Антон не был уверен, что готов проверить это на практике.

Когда Ирина вернулась в приёмную, прошло порядком времени. Он не засекал, конечно, поэтому даже не знал, сколько именно. Она оглядывалась по сторонам, словно искала кого-то.

– Нам надо поговорить, – начал он с главного, чувствуя себя немного виноватым, что сперва не уточнил, как там пациентка.

– Ты видел?

– Что?

– Девушку, которую привёз. Вику. Она проходила здесь?

– Нет. Я тебя ждал.

Ира будто не слышала его и была очень взволнована.

– Сбежала что ли… и где теперь её искать? Мне, наверное, надо позвонить в полицию, или куда там обычно звонят. Только вот мы ничего не знаем о ней, кроме имени. Мда…

– А что с ней вообще?

– Да… выкидыш.

Он не был совсем чёрствым человеком, чтобы не почувствовать ничего. Ему, правда, было жаль. Может, девушка прошла мимо, пока он тут размышлял, что сказать Ире?

– Да, это очень плохо.

– Да, – автоматически согласилась Ира, – очень. Ладно, я пошла, у меня куча работы.

Антон тут же поймал её за локоть, не давая сдвинуться с места. Очень вкрадчивым голосом он процедил сквозь зубы:

– А у нас нерешённая проблема, не забыла?

– Я не забыла, Шереметев, не забыла. И обещаю, мы поговорим. Но не сейчас. Занята я, не видишь, что ли! Давай завтра. Или послезавтра. Не сегодня, короче.

И она ушла. Впрочем, как всегда.

Антон вылетел из дверей клиники, пнул лежащий на пути камень и зашагал к так и мигающей на аварийке машине. Ощущал он себя сейчас, словно животное в клетке. Всегда привык решать дела сразу, а здесь приходилось ждать. И идти на поводу у бывшей. Это то, что он не любил и не приемлил категорически: зависеть от кого-то и пребывать в неведении.

Но здесь не он выбирал. Обстоятельства сложились таким образом, что ему следовало действовать аккуратно. Аккуратно и неторопливо.

Сев за руль, он внезапно вспомнил о незнакомке из кафе. Если у неё только случился выкидыш, она ведь не могла уйти далеко, в таком-то состоянии, верно? Он отъехал от тротуара и попытался выискать в толпе тёмные волосы и хрупкую фигуру, но безуспешно. Она, что, в окровавленной одежде ушла? Или в больничной сорочке?

Девушка исчезла. Растворилась.

Прибавив скорости, он поехал домой, в одинокую, не считая не просыхающего Паши, квартиру.

Но измождённое лицо незнакомки ещё долго преследовало его в мыслях.

Глава 2

За стенкой храпел Павел. Антон в очередной раз подумал, когда и как друг успел так опуститься. С тех пор, как Шереметев осел в Лондоне, они нечасто общались. Но даже год назад Пашка не выглядел таким безнадёжно пропитым. Он практически забросил бизнес, не интересовался ничем, кроме клубов и шеренги бутылок элитного алкоголя. Женщины его тоже не интересовали. Хорошо, что в его фирме были отличные управленцы, иначе пить бы ему было не на что.

Огромная двухсотметровая квартира в новом доме на Петроградке была полупустой. Из-за практически отсутствующей мебели, эхо тут гуляло потрясающее. Вот и сейчас, пока Паша выводил рулады в своей комнате, Антону дико захотелось поколошматить в стену. Глядишь, проснулся бы друг и заткнулся на какое-то время.

Можно, конечно, было снять жильё или номер в отеле. С деньгами проблем не было. Но Шереметеву жутко не хотелось оставаться одному, вот он и бежал от одиночества, как мог.

Вот такая у него была новая реальность. Без семьи. И сколько бы он не продолжал притворяться перед родителями, что всё в порядке, настанет час, когда они перестанут ему верить. Он уже однажды надорвал их доверие, женившись на Ире, не послушав ни мать, ни отца, ни сестру. С Ольгой, сестрой, они когда-то были близки, даже сейчас он чувствовал теплоту в душе, думая о ней. Только у неё самой теперь своя семья, дом, две маленькие дочки, и расстраивать её плохими новостями – было для Антона последним делом.

Можно было, конечно, побеспокоить остальных членов его семьи и друзей. Не всех он растерял за время своего отсутствия в России.

Уже созванивался с Лёшкой – школьным другом. Тот к своим тридцати так и остался одиноким волком. О роде деятельности отвечал витиевато, но легко шёл на контакт и даже вроде обрадовался его звонку.

А ещё был Кирюха, брат его бывшей, Софьи, с которой он встречался до брака. Если что, можно связаться с ним.

Вита – сводная сестра его отца. Между ней и батей была огромная разница в возрасте, больше двадцати лет, и бездна непонимания. Она, вроде, тоже была вовлечена в семейный бизнес их родни, от которого он давно открестился, предпочитая вести дела самостоятельно.

Оставались Даниил и Роман – старшие братья матери. Их он до возвращения не видел довольно давно, но последний являлся его крёстным, и воспоминания из детства о дяде Роме сохранились у Антона самые что ни на есть тёплые. Он уже приезжал к нему и тот не отказал в помощи своему крестнику. Антон как можно деликатнее рассказал о своей «небольшой» проблеме, и Роман Сергеевич сразу предложил переехать к нему на это время. Антону эта идея отчасти понравилась, дом у дяди был огромным, а территория вокруг – ещё больше. От Питера не так уж далеко, минут двадцать на машине до КАДа. К тому же с домом у него ассоциировался какой-то кусочек детства, когда они всей семьёй собирались у дяди на праздники.

Уставший от храпа Пашки, Антон принялся собирать свои вещи.

– Может передумаешь? – несколькими часам позже заспанный друг нарисовался на пороге его спальни. Он нещадно зевал и тёр красные от недосыпа и пьянства глаза. – Я уже привык к твоей компании.

– Будем на созвоне, – проигнорировал его предложение Антон. Он не был уверен, что Павлу так уж нужна его компания, а сам он устал от одиночества некогда родного города.

У друга была дурная привычка – входить без стука. Словно он забывал про рамки личного пространства других людей. Это тоже несколько напрягало. В очередной раз Антон подумал, что идея переехать к семье, не так уж плоха.

– Как с Иркой? – спросил Паша, прислоняясь плечом к дверному косяку.

– Никак.

Бывшая по-прежнему избегала разговоров, это тоже подбешивало.

– Ладно, решай свои проблемы. Заходи, если что надо.

Шерметев кивнул и направился к выходу.

***

Дом его детства оставался почти таким же, как он его помнил. Огромный, просторный, увитый цветущим клематисом. Охрана беспрепятственно пропустила его на территорию, а один из работников, подхватил небольшой чемодан Антона и унёс в дом. Шереметев прошёл следом, пытаясь вспомнить, когда же он был здесь в последний раз. Возможно, подростком. Позже семейные вылазки представляли для него меньший интерес. В институте у него была своя тусовка, и проводить время на семейных посиделках представлялось малопривлекательным занятием.

– Кто вы? – в огромный прохладный холл вышла молоденькая девушка в униформе горничной. Небольшого роста, с короткой стрижкой, на вид – не старше восемнадцати.

Антон усмехнулся. Ничего не менялось. Дядя Рома по-прежнему предпочитал официальный стиль общения и юных барышень в услужении. Бизнес Романа Сергеевича Ерохина был связан с модельной индустрией, также он являлся владельцем бутиков высокой моды в Питере и Москве, поэтому некрасивыми людьми не окружал себя принципиально.

– А вам не передали? – ответил он вопросом на вопрос.

На лице горничной практически проступил огромный знак вопроса.

– Антон Шереметев, блудный племянник, – он попытался разрядить атмосферу шуткой, видя, что девчонке стало совсем неловко.

– А! – воскликнула она ошеломлённо. – Господи, простите, пожалуйста, извините за недоразумение, как я сразу не догадалась.

Девчонку будто заклинило, она разве что в реверансах не приседала и в поклонах не расшаркивалась.

– Да без проблем. Где Роман Сергеевич?

– Он будет чуть позже. А вам нужна помощь с багажом? Ой, простите, я что-то слишком много болтаю. А это запрещено вообще-то, – немного растерянно добавила она.

– И это тоже без проблем. И нет, помощь с багажом мне не нужна, его уже унесли. Спасибо большое. Может, покажете мне мою комнату?

– Да-да, сейчас-сейчас.

Внезапно входные двери распахнулись, и на пороге появился Роман Сергеевич Ерохин собственной персоной. С распростёртыми объятьями и лучезарной улыбкой он шёл к своему племяннику.

– Антоша, мальчик мой, ну наконец-то!

– Дядя.

Мужчины обменялись рукопожатиями, а затем Ерохин покачал головой и рассмеялся.

– Какой ещё дядя. Тебе не пять лет, а мне… даже думать не хочу сколько. Давай уже просто по имени. Мы же одна кровь, одна семья.

Он обнял племянника и похлопал по плечу.

Ерохин явно прибеднялся. Его волосы до плеч по-прежнему были густыми и тёмными, как ночь. Крепкое поджарое тело – результат часов работы в тренажёрном зале – привлекало взгляды женщин. Хищные взгляд глубоких карих глаз – завораживал, словно гипнотический взор ящера.

– Думал, что больше тебя здесь не увижу, – продолжал он тем временем. – Почти как в старые-добрые времена.

– Господин Ерохин, вам что-нибудь нужно. Может, на стол накры…

– Можешь идти, Алиса. Спасибо. – Взмахом руки он отослал девушку.

Крёстный отец Антона всё ещё жил со своими взрослыми детьми и со своей второй женой Полиной. Отлично – полный дом людей – то, что нужно было Антону, чтобы убежать от одиночества и снять тяжесть с сердца. Они пошли в гостиную, попутно делясь последними новостями.

В какой-то момент в комнату заглянула Алиса.

– Господин Ерохин.

Роман, сидящий в широком удобном кресле, закатил глаза.

– Алиса, перестань вести себя, как горничная принцессы Дианы. Тут не Букингемский дворец, а я не Елизавета Вторая. Вот упрямая, я, конечно, люблю формальности, но не до такой степени, и не в своём доме.

Он посмотрел на Алису, и хоть слова его говорили обратное, было видно, как ему приятно такое обхождение.

– Хорошо, я только хотела сказать, что буду накрывать на обед. Выбранные напитки принесены, вы сами будете одобрять или…

Роман Сергеевич подавил улыбку.

– Я сам, а ты покажи Антону его комнату. Пусть он немного отдохнёт до обеда. Поэтому накрывай всё же чуть позже.

Девушка согласно закивала.

– Тогда, если позволите, я занесу лекарства госпоже Виктории?

Антон хотел спросить у дяди, кто такая «госпожа Виктория», но тот уже удалился, чтобы одобрить вино.

Салатовый цвет стен комнаты, которую отвели Антону, прибавлял тому спокойствия и оптимизма. Ему не нравилась, ужасно не нравилась та уязвимость, которую он чувствовал, после отъезда Ирины. Чуть ли не впервые в жизни его будущее было не в его руках, а дальнейшие события напрямую зависели от капризов бывшей жены. Антон потёр лоб ладонью, присел на кровать, позволяя себе немного расслабиться.

Из-за двери до него долетали голоса: кто-то неистово шептал, другой, более молодой и звонкий голос, вторил первому, шаги отмерили коридор в обе стороны от его комнаты не меньше десяти раз. Он ещё помнил, каким ему казался этот дом, когда сам Шереметев был в подростковом возрасте. Суетливым и весёлым. По-прежнему ли это так?

В дверь постучали, на пороге нарисовалась Алиса с горой полотенец, словно Шереметев был грязным до ужаса и грозился извести весь уже имеющийся в ванной запас белья.

– Извините, я быстро, – напевая что-то себе под нос, Алиса подошла к комоду и принялась запихивать полотенца в верхний ящик, время от времени поглядывая в сторону Антона. – Простите, вы же сын сестры господина Ерохина? Анны Сергеевны? Верно?

– Да, ты её видела, наверное.

– Нет, не видела.

– А как давно ты в доме работаешь?

– Месяц. – Алиса задвинула ящик комода и повернулась на низких каблуках чёрных лаковых туфель.

– Моя мать месяц не приезжала к Роману Сергеевичу?

Алиса пожала плечами.

В общем ситуация по мнению Антона складывалась странная. Анна с Романом с детства были дружны и поддерживали друг друга всю жизнь. И если Анна не появлялась в доме брата целый месяц, причины на то были. Антон только не понял, начинать ли ему беспокоиться и по этому поводу тоже. Одно то, что он остановился у дяди, а не в доме родителей, породит волну вопросов. Пока он не лгал, просто не договаривал. Причин на то было много. Одна из которых – Шереметев боялся жалости.

– Обед почти готов, – маленькая брюнетка Алиса вырвала его из размышлений.

После его кивка она вышла из комнаты, а Антон вскочил и принялся мерить шагами комнату, думая, как же поступить с наименьшими потерями для себя. Но в конце концов, голод и аппетитные ароматы мяса и брусничного соуса гнали его к столу. Как давно он не ел домашней пищи. Ресторанная еда – даже приготовленная в самом престижном заведении, ни в какое сравнение с ней не шла.

Прежде чем выйти из комнаты, он забежал в ванную и брызнул водой себе на лицо и волосы, чтобы освежиться. Антон оценил усталость, отпечатавшуюся во взгляде, и тёмные тени, залегшие под глазами из-за недостатка сна.

Выглянув в коридор, он чуть дверью не сшиб долговязого парня, проходящего мимо.

– Прости.

– Ага, – протянул подросток, во все глаза смотря на него.

Антон напряг память, но так и не смог выудить из неё лицо пацана. Однако представление о его возрасте позволило произвести некоторые подсчёты.

– Ты, должно быть, Лёва?

– Не Лёва, а Лео, – поправил его парень, одним движением руки зачёсывая длинную чёлку набок. – А ты Антон, племянник отца, да?

Шереметев усмехнулся на простого в общении Лёву, то есть Лео, и подумал, что его

Ваня уже совсем скоро станет таким же бодрым на разговоры подростком, не терпящим формализма.

– И племянник, и крестник. Так что твой папа и мой папа в каком-то смысле. А ты вымахал. Сколько тебе?

Антон никогда лично не видел «Льва Романовича». Он был сыном покойной сестры Тины, и она уже заботилась о нём, когда дядя её встретил. Очень призрачная кривая прочертила в его голове зыбкую аналогию с Ваней и им самим.

– Вымахал, не вымахал. Мама думает, я ещё маленький.

– Мамы – они такие, так сколько тебе? Одиннадцать?

– Двенадцать.

– Ого! Двенадцать – это серьёзно.

Они вместе направились в столовую, болтая о разном, словно старые приятели. Алиса как раз принесла огромное блюдо только из духовки.

– Так, все уже за столом, где вы ходите, господа, – проворчала девушка. – Ай, какое горячее!

Вся семья была в сборе за обеденным столом, Роман Сергеевич разливал вино. Антон сразу узнал озорное лицо Юли, своей двоюродной сестры, которая, заметив его, тут же устремилась навстречу с объятьями.

– Антоша! Как давно не виделись. Совсем в своих Лондонах пропал.

– Дочка, – кинул на неё взгляд Ерохин, – ты сейчас бедного Антона задушишь, хватит висеть на его шее.

Дядя вновь взял на себя роль радушного хозяина и принялся представлять Антона некоторым новым для него лицам.

– А Виктор где? – спросил Шереметев.

Виктор был сыном от первого брака Романа Сергеевича и братом-близнецом Юли, конечно, его отсутствие не прошло незамеченным.

– В Милане по работе. На пару недель, – пояснила Тина. – Он часто в разъездах.

Юля мягко улыбнулась Антону и, взяв того за руку, повела к дивану, так как отец не отдал прямого приказа садиться за стол, хотя Алиса уже раскладывала порционное мясо и расставляла корзинки с хлебом.

– Где Виктория, Алиса? Мы без неё не начнём, – обратился к брюнетке хозяин дома.

– Ей нездоровится, мой господин. – Алиса вытерла руки о передник, а Ерохин нахмурился.

В глазах его зажегся неприятный огонёк, отчего-то ему казалось, что это не простое недомогание, а акт неповиновения со стороны девушки.

– Я лично несколько раз упоминал, – со сталью в голосе начал он, – чтобы все собрались. Все, Алиса, это значит – ВСЕ.

– Я помню, но ей было нехорошо.

– Давайте я схожу, посмотрю, что с ней, – подскочила Юля, но звук шагов на лестнице остановил её. – А… вот она.

Алиса закатила глаза и принялась начищать полотенцем и без того чистые бокалы.

На пороге комнаты появилась женщина с тёмными волосами в элегантном красном обтягивающем её тонкую фигуру платье. Свои изящные руки она сложила перед собой, словно в защитном жесте, обхватывая предплечья. Высокие каблуки туфель чуть покачнулись, когда она прошла вперёд и остановилась, не дойдя до хозяина дома пары метров.

– Как всегда непреклонны и нетерпеливы, Роман Сергеевич.

– Ты знаешь, какой я, девочка, – ответил он и быстро обернулся к Антону. – Виктория Ерохина, Антоша, познакомься. Моя невестка.

Антон, однако, во все глаза смотрел на неё. Потому что перед ним сейчас стояла та самая девушка, которой он помог добраться до больницы. Та самая, которая упала в обморок средь бела дня. Та самая, которая перенесла выкидыш и сбежала из медицинского центра. Как её звали? Вика, вроде? Сейчас она выглядела более здоровой. По крайней мере, цвет лица был не бледным, впрочем, это могло быть лишь умело нанесённым макияжем.

Когда их взгляды встретились, Антон заметил, как перехватило у неё дыхание, а в глазах промелькнула паника. Сам не зная отчего, он понял, что сердце его ходит ходуном, бьётся о рёбра с неимоверной скоростью, таблетки от головной боли, которые он принял с утра, совсем не помогли, потому что противная пульсация в висках вернулась. Она… это же не плод его воображения? Какая-то шутка? Жестокая и неправильная?

Пока Антон размышлял, как ему поступить, девушка вернула себе безупречно-притворное выражение лица, на которое повесила полнейшее равнодушие. Уголки её губ приподнялись в холодной искусственной улыбке. Отрепетированной до идеала. Она знала, что многим её улыбка казалась чувственной и приятной, но для неё она была лишь результатом многочасовых упражнений перед зеркалом.

– Антон Шереметев мой племянник и крёстный сын по совместительству, – не прекращал знакомить их хозяин дома, пока Антон пытался выкинуть образ бледной дрожащей, истекающей крови девушки, которую он вёз в больницу. В горле сформировался непонятный ком.

– Не знал, что у Вити есть жена.

– Вот – это основной минус жизни вдали от семьи. Все новости проходят мимо тебя, – усмехнулся Ерохин.

– Виктор и Виктория, как мило. Специально подбирали?

Все присутствующие в комнате разразились громким смехом, хотя, наверное, шутка не была такой уж новой.

Виктория, однако, даже не вздрогнула. Антон не отводил от неё взгляда, смотрел и ждал какого-то знака, очевидного, который подтвердил бы, что она узнала его. Но всё, что получил в ответ – взгляд: холодный, хоть и привлекательный. Впрочем, он не знал, что Виктория в данный момент сама была на грани обморока.

Глава 3

– Привет. – В голосе бывшей Антон расслышал беспокойство, которое она, как бы не старалась, скрыть не могла. – Как ты?

Он что-то неразборчиво пробормотал в ответ, вроде, что нормально. Не сказать, что её ранний звонок его удивил, он подсознательно ждал его. Напряжение копилось уже несколько недель и требовало выхода. Как бы Ира не старалась динамить его, сама понимала, что лишь оттягивает неизбежное. Правда, Шереметев надеялся на личную встречу, ведь такие дела лучше решать с глазу на глаз, но, если Ира захотела ограничиться звонком, что ж – это её выбор.

– Чего ты хочешь? Надумала что-то?

Ира тихонько рассмеялась в трубку.

– Прямолинейный как деревянный транспортир, впрочем, как всегда.

Из-за этого её внезапного смеха Шереметев вспомнил, почему однажды влюбился в Иру: красивую, лучезарную юную принцессу

– Не хочу больше тянуть кота за известное место, поэтому я тут подумала, что не буду возражать насчёт твоих встреч с Ваней по выходным или по пятницам. Вечером, конечно. Но спать он будет дома. Тут без разговоров. На ночь я его тебе не отдам, это не обсуждается, – ещё раз твёрдо почеркнула она.

– Не обсуждается? – в голосе Шереметева прорезалась сталь. – Хочешь сказать, у меня нет прав видеть своего сына? Наймёшь свору адвокатов, если я пойду против твоих правил?

– Прости, я не собираюсь с тобой спорить.

– Конечно, главное себя обелить, да, Ир? Особенно, когда понимаешь, что виновата сама.

В трубке раздался тяжёлый и долгий вздох Ирины.

– Я пытаюсь все сделать правильно. Чтобы Ваня не пострадал. Мог бы ты на минуту забыть о своей ненависти ко мне?

– У тебя всё просто, Ир, да?

– Нет, я… давай в другой раз, я уже всё сказала. Позвоню позже, ты пока подумай над моими словами.

– Стой!

На языке у Антона вертелся самый главный вопрос, задать который он просто был обязан уже давно. Сам не зная, чего опасался, всё тянул и тянул. Не то чтобы он надеялся вернуть семью, теперь уже и не понятно, была ли эта семья или её бледное подобие. Бывшая причинила ему много боли. И он бы наплевал на это чувство, если бы не её последний чёткий удар, попавший в цель. Шереметьев сидел на краю кровати, сжимая и разжимая кулак, пока Ирина ждала его слов.

– Кто настоящий отец Вани?

До Антона донёсся её тихий всхлип. В нём было всё: боль, страдание, вина, стыд. А ему было плевать на её чувства. Он даже не мог заставить себя спросить об этом Иру, глядя в глаза. Вот только решился, и то по телефону.

– Прости… – снова пробормотала она.

Именно это она и повторяла бесконечно, когда призналась ему ещё в Лондоне: Прости, Антон. Прости, что обманывала тебя, что лгала. Что ждала почти восемь лет, прежде чем рассказать тебе.

Прости… прости… прости…

Ира повесила трубку, а Антон вздохнул, выпуская напряжение, и подумал, что всё равно добьётся правды во что бы то ни было. Это был личный вопрос. Принципиальный.

* * *

Виктория сидела на террасе, выходящей на просторный задний двор дома, вокруг которого раскинулся приличных размеров сад. Хотя садом это можно было назвать с большим преуменьшением, скорее, парком. Большинство деревьев не были плодовыми и не росли свободно, умелая рука садовника равняла им кроны регулярно. Всё в этом доме должно было соответствовать определённой форме, и Вика тоже.

Она вспоминала, как вчера за столом еле запихнула в себя малюсенький кусочек говядины и листик салата. А всё из-за племянника Ерохина, Антона. Именно из-за него внутри Вики бушевал ураган. Эмоции бились о прутья стальной клетки, которую она воздвигла внутри себя, грозились вырваться наружу, но ей удалось вовремя взять себя в руки, демонстрируя равнодушие. Она надеялась, что ничем себя не выдала. Нет, вернее, она была уверена, что ничем себя не выдала. Так что и этому Шереметеву пришлось принять правила игры, и молчать в кулачок. Она даже ни разу не заговорила с ним за обедом.

Его появление было какой-то жестокой шуткой. О, она прекрасна знала, что жизнь жестока и несправедлива, и любит подкидывать неожиданности в самое неподходящее время.

После основного блюда Алиса попыталась подпихнуть ей десерт, но она покачала головой, давая понять, что сыта. Она понимала, что цвет лица у неё совсем бледный, а пальцы дрожат от нервного перенапряжения, но взяла бокал с вином, и попыталась спрятаться за ним, хоть и не выпила ни капли, только пригубила. Кажется, кто-то в тот момент пошутил, но ни она, ни Антон не рассмеялись, потому что были погружены в собственные мысли.

За годы жизни в доме Ерохина она ни раз видела семейные фотографии в альбомах, но вообще не узнала его племянника, столкнувшись с ним сначала в кофейне, а потом на улице. Она помнила, как асфальт уходил из-под ног, как окружающий мир терял краски, как блекли звуки, как она отчаянно надеялась на чью-то помощь. Боль, бессилие, подол сарафана, мокрый от пропитавшей его крови…

Она в тот период вообще слабо соображала, что делала. Жила как в тумане. Если бы не потеряла ребёнка, пришлось бы как-то объяснять его наличие, тем более, её положение через какое-то время уже стало бы очевидным. Она не могла позволить себе нарушить правила, наоборот, всегда подчинялась им, делала то, что от неё требовалось.

Поэтому, когда доктор в медицинском центре сообщил ей печальные новости, с какой-то стороны Виктория ощутила облегчение. И это гадкое чувство мучило её по сей день, заставляя ощущать вину за потерю ребёнка.

Из-за стола она вчера ушла раньше всех, сославшись на лёгкое недомогание.

– Ты что-то бледновата, милая, – побеспокоилась Тина, – хочешь мы врача вызовем?

– Нет-нет, полежу и всё пройдёт, – отмахнулась Вика и вышла из столовой, но напоследок бросила короткий взгляд на Антона.

Каждый шаг давался ей с трудом, она, видно, так перенервничала, что была на грани обморока. Она слышала, как стучали каблучки Алисы, шедшей за ней всю дорогу до туалета.

Вику бросило в жар, она ощутила, как по виску стекает капелька пота. Дойдя до ванной, она вцепилась в край раковины и прикрыла глаза, отгораживаясь от реальности и собираясь с силами. Хотя после выкидыша прошло уже порядка двух недель, её всё ещё колотило от гормональных скачков. Но были и другие причины её плохому самочувствию.

– Ох, – плечи Вики заботливо обвили тонкие ручки Алисы. Сама девушка выглядела расстроенной и печальной. – Лучше бы ты оставалась в комнате и не спускалась к обеду. Зачем не послушалась?

– Как будто ты не знаешь Ерохина? Алиса, ради бога, не начинай, – отмахнулась Вика.

– Тогда иди сейчас в кровать. Хочешь я травяной чай заварю, прямо по бабушкину рецепту, а?

– Спасибо.

– Иди в кровать. Иди же.

– Да иду-иду. Только оставь меня одну ненадолго.

Алиса поджала губы и нехотя вышла из ванной. Она не могла помешать Виктории запереться в комнате и заниматься своими делами, равно как и помочь ей не могла. Дверь закрылась перед её носом слишком быстро, она даже ничего сказать не успела. Лишь пожала плечами и пошла на кухню заваривать целебный чай.

* * *

Антона из комнаты выгнал свежий запах блинов, доносящийся с кухни. В детстве он обожал есть их на завтрак. Мама частенько готовила то блины, то оладьи – пышные, мягкие, укусишь и зубы утопали в сладком тесте, – особенно по выходным. Если к завтраку прилагался стакан холодного молока, то день, считай, удался. Любимый завтрак не только его, но и матери, и крёстного. Возможно, эта привычка сформировалась у них тоже в детстве. Так что Антон, можно сказать, вырос с этим ароматом, только вот жена совсем не баловала его кулинарными изысками.

Утренний разговор с Ириной дался ему сложно, вообще он уже и не помнил, когда они в последний раз разговаривали без взаимного напряжения. Кажется, оно копилось между ними годами. И только совсем недавно он понял, что тому была веская причина.

Переодевшись в удобные джинсы и футболку, Шереметев спустился на почти безлюдный первый этаж. Народ то ли разъехался по делам, то ли ещё не проснулся. Кроме запаха, с кухни долетало и нестройное пение Алисы, он слышал, как она гремела кастрюлями и сковородами, вторя приглушённому радио.

Решив не прерывать процесс готовки, Антон отправился в кабинет дяди. Роман уже сидел за столом с чашкой кофе и что-то просматривал на ноутбуке. Ни на секунду не отвлекаясь и даже не поднимая головы, он произнёс:

– Утро доброе. Как спалось, Антоша?

Шереметев закрыл за собой дверь и присел в кресло справа от стола.

– Мда… на КАДе две аварии, грузовик провалился под асфальт, на перилах Банковского моста вандалы повредили позолоченные шарики… в Питере как всегда жизнь кипит, – хохотнул Ерохин. – Впрочем, пора завязывать с утренними новостями. Жалко, как у Булгакова уже не получается. Я бы и рад газет не читать, да откроешь интернет, они, новости эти, сами на экране выскакивают.

Он закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку кресла.

– Как думаешь, дядя, я неправ? – без лишних вступлений заговорил о своём Антон. – Я про Ваню. Знаешь, сначала было так хреново, что я решил держать дистанцию, смотреть первое время на него не мог, а потом… откатило. Понял, что натворил. Теперь Ира артачится.

Ерохин с горечью усмехнулся. Одной из его отличительных черт было умение вызвать доверие. Это крайне пригождалось в бизнесе, а ещё в добывании информации. Ведь кто владеет информацией, тот владеет миром: или как там говаривал Ротшильд?

– Я не осуждаю тебя, Антоша. – Шереметев еле заметно поморщился, Антошей его сейчас называла разве что мама, да и то довольно редко. – Особенно после того, что произошло между тобой и Иркой.

Для его семьи Ирина навсегда так и осталась просто Иркой. Девочкой из ниоткуда – без полезных связей и важных родственников. Ему всегда на это указывали, теперь же у родни был лишний повод напомнить об этом с присказкой из разряда: а мы же говорили!

– Но он ещё совсем малыш, навряд ли ему будет понятно, почему мы с его мамой больше не вместе.

– Нет, навряд ли семилетнему малышу надо знать, что его папа вовсе не является его биологическим отцом. Сейчас так точно не надо.

Шереметев устало провёл ладонью по лицу и покивал. Конечно, он даже не представлял, как вообще у него язык повернётся, сказать Ванюшке такое.

– А ты как Лёве об этом сообщал?

– Здесь другая ситуация. И я всегда знал, что Лев – не мой сын.

Антон ничего не успел ответить Ерохину, потому что после слов дяди дверь в кабинет приоткрылась и внутрь заглянула Виктория, уточняя, можно ли войти.

Шереметев резко обернулся на её голос, он полночи думал о ней, в какой-то момент ему уже подумалось, что он обознался, что Вика не могла быть той беременной девушкой, но сходство, конечно, было колоссальным. Искушение расспросить дядю о Вике подробнее было огромным. Он сразу заметил, что отношения между ними двумя были какими-то странными. Ерохин не походил на любящего свёкра, да и Виктории было далеко до прилежной невестки.

– А, Виктория, заходи.

– Простите, не знала, что вы заняты. Я позже загляну.

– Я же сказал, – с нажимом произнёс Ерохин, – что выходить не обязательно. Антоша мой племянник, он ведь не может быть лишним в моём же доме, верно?

Их взгляды задержались друг на друге, потом Вика переключила внимание на Антона.

– Конечно, верно.

Она устало вздохнула, вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и встала рядом со столом Романа Сергеевича. На ней было лёгкое белое платье с вырезом-каре, от которого Антон не мог отвести глаз.

– Я ещё не говорил, что Виктория – моя муза.

– Нет.

– Самая элегантная, сама породистая, самая уникальная из всех девушек. Я люблю играть роль её свёкра-босса перед друзьями.

Шереметьев усмехнулся и долгим взглядом посмотрел на Вику.

– Ты модель?

Первый раз с момента их вчерашней встречи он обратился к ней напрямую.

Вика сфокусировала всё своё внимание на гладкой поверхности стола, смахивая невидимые глазу пылинки.

– Ты удивлён?

– Нет.

Между ними скапливалось напряжение, Антон лишь надеялся, что дядя его не заметит.

– Через пару месяцев у нас конкурс в Париже, Виктория сейчас много работает над нашей победой, – Роман Сергеевич хохотнул над собственным каламбуром.

– Я ни разу не видел её ни в одном журнале, – вставил Антон.

– И как часто ты листаешь модные журналы, племянник? Уверен, ты даже на страницу с гороскопом не заглядываешь, – Ерохин снова хмыкнул.

Виктория попыталась изобразить сладкую улыбочку на губах, но лицо будто одеревенело. Слава Богу Ерохину позвонили и он, сказав, что у него посетитель, вышел встречать гостя.

– Ни минуты покоя, – напевал он, удаляясь и оставляя Антона с Викой наедине.

Вика раздражённо прикусила губу, повисшее молчание было невыносимым, никто не решался заговорить первым. В конце концов, решив не быть размазней, она направилась к выходу из кабинета.

– Как твои дела?

Низкий чуть хриплый голос остановил её почти на пороге. Вика лишь крепче сжала пальцы вокруг дверной ручки.

– Прости?

– Ты понимаешь, о чём я.

Она обернулась и вопросительно подняла брови.

– Ну, так как твои дела?

Его раздражало её напускное равнодушие и удивление, словно она не понимала, о чём это он тут говорит. Шереметев никогда не позволял себя выставлять дураком, так что и в этот раз, не получив ответа на вопрос, заговорил ледяным остужающим голосом.

– Кстати, я собирался спросить Романа Сергеевича о тебе. Ты знаешь, те обстоятельства, при которых мы познакомились, кажутся мне какими-то странными…

Виктория застыла, и Антон увидел, как её ледяные серые глаза буравят его со смертельной мощью. Она, было, открыла рот, чтобы ответить, но потом передумала и подошла ближе, видимо, чтобы не кричать через комнату.

– Для друга семьи ты слишком наглый.

– А я не друг, я любимый крестник Романа Ерохина.

– Да уж вижу, любимый крестник, который никогда не навещает семью.

– Судя по твоему поведению, о том, что случилось две недели назад, знаем только ты и я, – вернулся Антон к изначальной теме своего вопроса. – Я не понимаю, как…

– А ты и не должен ничего понимать. Это тебя не касается.

– Это касается моей семьи.

– Но я часть этой семьи, – возразила Виктория, чувствуя, как в горле образовывается комок.

– Виктор был в курсе?

– Конечно.

– Тогда ты не будешь возражать, если я узнаю у Романа его номер и позвоню Вите выразить свои соболезнования?

Антон поднялся с кресла и пошёл к выходу, всем своим видом демонстрируя серьёзность намерений. Как и ожидал, Виктория схватила его за локоть, притормаживая.

– Чего тебе надо? Чего ты хочешь от меня?

– Я? Я ничего не хочу. Это ты какая-то странная.

Она отпустила его руку и подошла к массивному креслу с зелёной обивкой, где несколько секунд назад сидел Антон, тяжело опустилась на продавленное многочисленными гостями, ищущими аудиенции Ерохина, сиденье и ощутила, как глаза наполняются слезами. Антон не видел её лица, но слышал надлом в голосе.

– Пожалуйста, не говори никому, – умоляла Вика. – Я понимаю, что они твоя семья, но ты только думаешь, что знаешь их… каждого из них… но в действительности ты ни черта не знаешь. Пожалуйста, я очень прошу, не говори никому.

Антон не успел ничего ответить на эту странную тираду, потому что в кабинет заглянула Алиса, сообщая, что завтрак уже готов.

Глава 4

– Так, Тоха, моё предложение всё ещё в силе, хм? Это же тебя ни к чему не обязывает. Погоняешь, развеешься, с народом пообщаешься?

Кирилл вставил ключ зажигания в Инфинити и повернул, отъезжая от ресторана, где они сегодня пересеклись. Он был не последним в городе человеком, владел консалтинговой фирмой, помогал отцу в бизнесе, вкладывался в туризм и рестораны, также владел крупным автопарком такси, в котором сейчас и зазывал его поработать, чтобы просто развеется.

А ещё он был его добрым другом и братом бывшей, но с Софьей Антон расстался без слёз и упрёков, поэтому Кирюха был на него не в обиде.

– Готов давать тебе только эксклюзивные заказы, – продолжал вещать он.

– Это как? – хмыкнул Антон.

– Только супер-бизнес-элит-эксклюзив, – хохотнул друг.

– Ну, да, представь, потом я с твоим супер-бизнес-элит-эксклюзивом где-то на переговорах встречусь, а мне скажут… уж больно вы на таксиста похожи, я вам на чай оставлял ещё, кажется…

Мужчины переглянулись и рассмеялись, как ненормальные. Кирилл крутанул руль вправо и лихим виражом вылетел на Староневский с Перекупного.

– Тогда давай водителем на свадьбу, придётся потренироваться в управлении лимузином, но зато веселье обеспечено.

– Так ж меня там споят, ещё и прав лишусь.

– Любой скандал мы затрём, – уверил Кирюха, тряхнув тёмной чёлкой.

– Вот так… уже и не расслабишься в нашем положении.

Сегодняшнее утро у Антона выдалось прекрасным. Он давно не виделся с Кириллом Варгановым и был рад видеть старого друга. Они всё утро проболтали, пытаясь наверстать упущенное время, делясь событиями из жизни. Общение с друзьями – было самой основной вещью, по которой он скучал. Ещё оставался Лёшка – третий из их компании. Как говорил Кирилл много лет назад: в любой компании должен быть тот, кто готов управлять, тот, кто будет мыслить рационально, тот, кто нахрен прикроет всем задницы в случае Армагеддона. И Лёха был тем самым. По информации, которую ему слил Кирилл, Антон понял, что Алексей теперь был как-то связан то ли с ФСБ, то ли с ФСО, то ли с нацгвардией. Не принципиально с чем, но помочь, в случае трудностей он был в состоянии, также как и задницы прикрыть.

– На пенсию выйдем и расслабимся.

– Так далеко я не заглядывал. – Кирилл не сводил своих карих глаз со светофора, оценил время до переключения света и ещё прибавил скорости.

– Когда отец на первом курсе отправил меня хлебнуть опыта по программе ворк-энд-тревел в Штаты, – пояснил Антон, – я крутил пиццы в «Домино».

– Помню-помню, рассказывал.

– У нас там директор одной крупной фирмы пончики сахарной пудрой посыпал. Его фирмой занимались специально-обученные нанятые люди, а хозяин расслаблялся таким образом. Он искренне говорил, что ему больше нравится делать такую незамысловатую, но вполне конкретную работу, чем просиживать штаны за столом переговорки, прикинь?

– Счастливый он человек. Кто ж тогда знал, что пройдёт время, и ты вольёшься в число этих специально-обученных нанимаемых людей.

Антон утвердительно покачал головой. Бизнес-программа в Англии открыла перед ним большие возможности, не без помощи родни, конечно. Но он и сам заработал отличную репутацию управленца. Можно сказать, собаку съел на стратегическом менеджменте.

– Так вот… я насчёт своего предложения, – вновь заладил о своём Кирилл.

– Прости, Кир, мы не в Штатах. Тут такое не прокатит. Да и вообще я отдохнуть хочу после Лондона.

– Вымотался там?

– Ирка добила, ну ты знаешь. Деньги есть, это не проблема. Пока не буду ничего искать, другие вопросы надо решить, потом уже о работе думать.

– Понимаю, – сочувствующе протянул друг.

– Как у тебя с Ксенией? – в свою очередь поинтересовался Антон.

Кирилл поджал губы в печальной усмешке, что означало: даже не спрашивай.

– Она вечно за границей, а я не могу бросить семейный бизнес. Привязан я к России. Да и, если честно, – он обернулся, чтобы подмигнуть мне, – и не хочу никуда уезжать. Есть же этот… как его… гостевой брак. Слышал?

– Слышал, а ты, что, жениться собрался?

– Неее… это на всякий случай, если уж она совсем прижмёт. Я же не из тех, кто трахает всё, что движется. Привык уже к ней. Ладно, не будем о грустном, да и почти приехали.

Пару минут спустя Кирилл оставил Антона на пустынной улице перед внушительным старинным зданием, где Ирина жила с отцом и сыном. Ему было трудно сделать этот шаг – войти в парадную, подняться на нужный этаж, посмотреть в глаза сыну. И заметить, что между ними нет никакого сходства. Слушать, как он что-то ему рассказывает и думать о нём лишь как о продукте лжи его матери. Антон сотни раз повторял себе, что Ваня не виноват, сотни раз клял себя за подобные мысли, но они возвращались к нему настойчиво и неумолимо.

Поднимаясь в квартиру, Шереметев приказывал себе оставить гнев, боль, раздражение за порогом.

И когда Ваня с криком «Папа!» подбежал к нему, Шереметев ощутил, что будто рождается заново, что пустота в его душе заполняется потоком облегчения, который пробежал по его телу, стоило тонким детским ручкам сомкнуться у него на шее. Голос Вани, который несколько недель преследовал Антона, особенно по ночам, во снах, завладел им. Он обнял семилетнего ребёнка, поднял на руки, замечая, как горят от любви и целой радуги эмоций глаза сына, совсем другие глаза, ни как у него, но улыбка Вани и слова «Я скучал по тебе, папа. Я думал, что ты не придёшь» смели все сомнения и тревоги в душе Антона.

Шереметев не мог удержаться от слёз. Нет, он не заплакал, но почувствовал неприятную, хотя и очищающую влагу, наполнившую глаза. Ваня делал его более живым, более правильным. И он всё ещё оставался его сыном.

– Как это я мог не прийти? Я ведь тоже очень сильно скучал по тебе.

Он с любовью погладил тёмные слегка завивающиеся волосы Вани и щёлкнул того по носу. Потом ещё раз крепко прижал к себе сына, краем глаза замечая, как в коридор из комнаты выходит Ирина.

– Я рада, что ты пришёл.

– Я тоже рад, – довольно прохладно ответил Антон. – Я забираю его, как и договаривались?

– Куда забираешь? – тут же встрепенулся Ваня.

– С крестным своим знакомить.

– С каким крёстным? У тебя есть крёстный? Почему я его не знаю? – Миллион вопросов, словно из пулемёта, вылетали из Вани.

Опустив сына на пол, Антон сжал его маленькую ручку в ладони и повернулся к двери.

– Не знаешь, потому что возможности познакомиться не было.

Когда они с Ирой начали встречаться, жизнь его радикально переменилась: потерялись отношения с родителями, семейные встречи сошли на нет, с друзьями разрушились контакты. Ирина перетягивала на себя всё внимание. Это то, что ей было нужно – он у её ног двадцать четыре на семь. Сколько раз она исподволь заставляла его выбирать между ней и другими, а он, как идиот, вёлся, только бы сохранить мир в семье.

Их отношения были больными с самого начала.

Его родители хоть и организовали его обучение в Лондоне, предполагали, что он вернётся в Россию, они не поддерживали их решение остаться в Англии, а так хотела Ира. В день собственной свадьбы Антон переругался с матерью, даже на пороге ЗАГСа она пыталась отговорить его от брака. Жаркий спор надломил их отношения, и они уже никогда не были прежними.

Ирина не любила праздников в семейном кругу, особенно в его семейном кругу, поэтому контакт с родственниками потерялся достаточно быстро. Поначалу он постоянно слышал с их стороны: «когда ты приедешь, ждём в гости, не забывай о семье…» Он и не забывал. Семья, как прошлое, всегда существовала для него где-то там, за спиной. И почему-то Шереметев был уверен, что успеет вернуться, что ничего не потеряет во время разлуки, но он выпал или, вернее, семья выпала из поля его зрения.

Вот почему он так удивился, узнав, что Виктор женат.

– Так, у меня есть условие, – затормозил Ваня. – Я пойду знакомиться, если купишь мне мороженое.

– Хорошо, маленький шантажист. – Шереметев снова взъерошил волосы сына. – Теперь попрощайся с мамой.

– А она не с нами?

– Нет, Ванюш, у мамы дела.

Ирина наклонилась поцеловать румяную щёчку сына.

– Хорошо проведите время.

Потом она что-то говорила, но Антон не смотрел на неё, кажется, муха на обоях была достойна большего внимания, чем эта лгунья, предавшая его, он лишь вздрогнул, когда она обратилась к нему напрямую.

– Антон, ты меня совсем не слушаешь!

Ох, как ему не нравилась эта фраза. Он тут же вспомнил, как она бросала ему в лицо ещё в их лондонской квартире:

– Эй, ты меня не слушаешь что ли? Шереметев, я с тобой разговариваю.

– Ир, ну, прекрати. К чему твоя истерика эта, я вообще не понимаю.

– Ты, блин, никогда ничего не понимаешь. Потому что не слушаешь и не слышишь.

– Не начинай…

– Нет, это ты не начинай. Я устала… устала лгать самой себе, устала лгать тебе. Я вообще устала от этой семьи. Лживой напрочь.

– Лживой напрочь? Ты о чём вообще?

Ира заметалась по комнате, потом замерла, на мгновение прикрыв пылающее лицо руками, и сбросила на него бомбу.

Сказала, что Ваня не от него…

Сейчас же Антон ощутил, что больше не может находиться так близко к бывшей. Поэтому игнорируя её недовольное фырканье, взял сына за руку и ушёл. В конце концов, она отвела ему время наедине с Ваней, и оно уже пошло.

* * *

Антону показалось, что Алису впечатлили манеры Ивана. Он подал ей руку и даже поклонился, за что заработал двойную порцию мороженого и щедрую добавку шоколадного сиропа сверху.

– Какой ты галантный, – пропела Алиса, подмигивая маленькому шкоднику.

– Спасибо, мама тоже так говорит, – ответил мальчишка, засовывая огромную ложку мороженого в рот, ему было трудно что-то добавить, потому что процесс поедания десерта поглотил его полностью.

Он сидел на высоком стуле возле кухонного островка и болтал ногами в воздухе. Шереметев позволил себе внимательнее посмотреть на сына. Он боялся делать это с первого дня, как узнал о предательстве Ирины. Кажется, даже нарочно подтёр его образ в памяти, чтобы не сидеть, не анализировать и не строить предположения о настоящем отце Ванечки. Тёмные волосы, ближе к тёмно-русому, тёмно-зелёные глаза, маленький аккуратный носик.

– У вас, господин Шереметев, прекрасный сынок, – с улыбкой ворвалась в его мысли Алиса.

Ваня отвлёкся от мороженого и обратился к отцу.

– Можно я тоже буду господином Шереметевым, пап? Мне нравится, как это звучит!

– Конечно, можете, господин Шереметев-младший, – вместо Антона ответила Алиса, садясь на стул напротив Вани и заглядываясь на него. – Кстати, кажется, я тут где-то видела шоколадное печенье, надо поискать… Как насчёт поломать его и покрошить в мороженое?

Ваню не стоило и спрашивать.

– Круто! – тут же воскликнул он, размахивая ложкой.

Антону захотелось закатить глаза. Одна помешалась на «господах», второй выпустил внутреннего «сладкоежку» на волю.

– Роман Сергеевич дома, Алиса?

– Да, с госпожой Викторией в своём кабинете.

– Побудешь с Ваней?

– Без вопросов, – подмигнула она и слезла со стула, отправившись на поиски шоколадного печенья в многочисленных ящиках кухонного серванта.

Шереметев шёл по огромному пустому дому и думал, что со вчерашнего дня его помимо всего прочего одолевало странное мысленное противостояние, которое касалось непосредственно Виктории Ерохиной. Вчера утром он был уверен, что хочет всё рассказать крёстному. Зачем ему нести груз чужой тайны, тем более, жены Виктора? Потом он и Витя, как никак, были роднёй, а выходило, что брат не знает ничего о своей жене, ни о её жизни, ни о секретах. С другой стороны, Антону не хотелось брать на себя ответственность за то, что его не касалось.

Да и Виктория была права, назвав его любимым крестником Ерохина, который не навещает семью.

Шереметев дважды постучал в дверь кабинета, но ему не ответили, поэтому он просто немного приоткрыл её и заглянул внутрь, надеясь, что не помешает ничему важному.

Роман Сергеевич сидел за своим огромным письменным столом, поглядывая то на экран ноутбука, то на стопку листков, раскинутых перед ним. Виктория сидела по другую сторону стола, держа низкий бокал то ли с ликёром, то ли с виски. Антон ещё удивился, неужели это в её привычке – пить до полудня.

– Мне не нравятся выходы в нижнем белье, – протянула Вика, поигрывая жидкостью в толстом стекле.

В уплотнившейся от напряжения атмосфере кабинете повисла секундная тишина.

– Ты много раз делала это, – нетерпеливо вздохнул Ерохин.

– То, что я много раз дефилировала в нижнем белье, вовсе не значит, что это мне нравится.

– Спешу огорчить, выбора у тебя нет. Я уже заключил контракт с этим брендом, – Роман Сергеевич кинул ей пару каталогов под нос, прежде чем продолжить, – и они хотят, чтобы ты была лицом… жопой, сиськами… называй, как угодно, их коллекции. Это не обсуждается, Вика. Ты же знаешь условия.

– Знаю, – голос её был холодным и невыразительным, словно у механической куклы, а ещё в нём слышалась усталость и покорность, что показалось Антону странным.

– Никаких отказов, по твоей милости я не буду выглядеть идиотом и ненадёжным партнёром.

– Не будете.

– Я серьёзно, Виктория, и вообще не желаю слышать, как ты говоришь, что что-то там тебе неудобно или не подходит. Вечно ты начинаешь ныть в самый неподходящий момент.

– Хорошо, Роман Сергеевич, я вас поняла.

Шереметев решил не прерывать их беседу, осторожно закрыл дверь, чтобы не быть замеченным.

Хотя догадайся он, что Виктория была бы ему очень благодарна, нарушь он их с Ерохиным уединение, непременно бы вошёл. Она знала, что всегда следует за её короткими демаршами. Знала, и всё равно нарывалась. Это была её маленькая победа, и её огромный проигрыш.

Поэтому, когда Ерохин откатился от стола на своём кресле, жестом подозвал её к себе, Вика постаралась отключиться от внешнего мира и эмоций, одолевавших её. Спокойно подошла к нему, опустилась на колени, расстегнула молнию на его брюках и, не проронив ни слова, ни звука, позволила Роману минут пятнадцать жёстко таранить свой беззащитный рот. Струя спермы ударившая ей в горло вызвала рвотный спазм, который Вика с трудом, но подавила.

Ерохин толкнул её в плечо, она присела на правое бедро и поднесла тыльную сторону ладони к онемевшим губам. Сжавшись на полу около окна, она спряталась за облаком тёмных волос, которые Роман высвободил из тугого пучка, пока насиловал её рот.

– Дрянь, – сквозь зубы процедил Ерохин, застёгивая ширинку. – Скройся с глаз и приведи себя в порядок.

Дважды Викторию просить уйти из хозяйского логова, время от времени превращавшегося в место её унижения, не надо было. Проходя мимо стола, она подхватила бокал с ликёром, желая сладким алкоголем смыть горький вкус Ерохина из своего рта и памяти.

Виктория быстро, стараясь избегать встречи с кем-то из домочадцев, добралась до ванной комнаты. Только повернув замок на два оборота, она почувствовала себя в некоторой безопасности. Нет, Роман не станет её преследовать, он крайне чётко давал понять, кем её считает, и в каком случае «опустится» до использования её же по прямому, как ему виделось, назначению.

Подставленной под струи лейки ладони коснулись горячие капли, но и этого Виктории показалось недостаточно, она сделала воду ещё горячее, считая, что только обжигающий душ поможет ей почувствовать себя живой и чистой.

Она нырнула в кабинку, пытаясь подавить поднимающиеся в горле рвотные спазмы, но, в конце концов, сдалась, рухнув на колени и освобождаясь от содержимого желудка.

* * *

Когда Антон вернулся на кухню, Ваня с Алисой съели всё мороженое подчистую. Он с ужасом посмотрел на перемазанный шоколадом рот Ивана и крошки печенья на его футболке. Глаза сына горели от удовольствия и возбуждения. Они с Ирой не позволяли ему набрасываться на шоколад без меры, потому что Ванька потом становился слишком активным, сейчас же оставалось надеяться, что к вечеру ребёнок хоть немного, да успокоится. Хотя Ира может поколотить Антона за такую оплошность. Главное, чтоб во встречах не ограничивала.

По дороге от кабинета дяди он заглянул в гостиную, где немного поболтал с Юлей. Судя по её виду, она где-то отжигала полночи, потом отсыпалась, но, видимо, не до конца, поэтому дремала у большой плазмы, утопая в мягких валиках дивана.

– Алиса? Ты здесь?

Антон был удивлён, услышав голос Виктории, когда та вошла на кухню. Наверное, разговор их с Романом был всё же недолгим, так как она успела сходить в душ, пока он общался с Юлей. Об этом ему сказали её влажные пряди, раскинувшиеся по плечам.

Она застыла, увидев его, и даже не поздоровалась.

Зато Ваня внезапно соскочил со стула и подошёл к Вике.

– Привет, – протянул он ей руку. – Я господин Шереметев-младший.

Алиса подавилась собственным смешком, а Антон лишь покачал головой, удивляясь, чему ещё Ваньку могут научить в этом странном доме.

Вика моргнула, переключая внимание на мальчика, и с неимоверной элегантностью подала ему руку.

– Приятно познакомиться, господин-джуниор.

– А как тебя зовут?

– В общем-то я – леди Виктория, но можешь звать меня просто Викой, – её голос для Антона был внезапно нежным и мелодичным, а улыбка, адресованная его сыну, мягкой.

– А меня Ваней можно называть, а это – мой папа.

Ваня ткнул пальцем в сторону, указывая на Антона.

Взгляды Вики и Шереметева пересеклись, но не задержались друг на друге и секунды, очень быстро она отвернулась. Антон оценил, что одета она была великолепно, очень стильно и модно, а вот цвет лица был нездоровым, и вообще она выглядело усталой. Гораздо более усталой, чем её голос в кабинете Ерохина.

– Ваня, хочешь исследовать дом? – отвлекла на себя внимание Алиса, прерывая затянувшуюся паузу.

Прежде чем Вика успела хоть что-то сделать, Алиса с мальчиком выбежали из кухни, оставляя её наедине с Антоном… снова.

Она молча подошла к кулеру и налила стакан воды. И ни проронила не звука, утоляя жажду. Затем закрыла глаза и стиснула пальцы на стекле, которое, казалось, могло раскрошиться в любой момент, настолько сильно она его сжимала, до побелевших костяшек. В нескольких метрах от неё стоял Антон, и Вика знала, что он ждал от неё какой-то реакции, какого-то слова. Причины её беспокойства рядом с ним были вполне прозрачными, но эта неприязнь, поднимавшаяся в ней в его присутствии, была отравляющей. Она понимала, что он, вероятно, спас ей жизнь, и она, вероятно, должна быть ему благодарна. Только вот он знал её секрет, и его присутствие в этом доме заставляло её нервничать и днём, и ночью.

Он был помехой для неё, он раздражал своими внезапными появлениями ни к месту, да и в общем самим фактом пребывания с ней под одной крышей, он не давал ей спокойно жить. Ворвался в давно налаженный мир, ставя под удар всё, над чем она так долго и упорно трудилась.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, – почти зарычала она.

– По твоему виду так и не скажешь.

– Спасибо за комплимент, – она обернулась, иронично поигрывая бровью. – И прекрати спрашивать о моём самочувствии каждый раз, когда хочешь заговорить.

Она видела, что он покачал головой, но поскольку наклонил её, выражение лица было не разобрать.

– Ты какая-то недружелюбная. И я не понимаю, почему.

– Дружелюбная – это о собаке. А я не обязана изображать радость и вилять хвостом при каждом твоём появлении.

Она могла бы многое ему сказать, например, почему ей грустно, почему она чувствует себя несчастной и заключённой в тюрьму в четырёх стенах своей комнаты в этом Ерохинском мавзолее. Могла бы объяснить, что бы случилось с ней, если бы он растрепал о её выкидыше. Или поделиться, что, хотя прошло уже много дней после потери ребёнка, она всё ещё чувствовала, будто он в ней. И это сводило её с ума. Но, вероятно, Шереметев ни черта не поймёт, лишь продолжит смотреть на неё также как сейчас.

Но более всего Вика была расстроена приказом Ерохина приступить к работе. Она не чувствовала, что готова вернуться, тем более, с рекламой новой коллекции нижнего белья. Её тело не пришло в норму, особенно живот и талия. Меньше всего ей надо было, чтобы Роман узнал о её неудачной беременности.

В мире Ерохина это было смерти подобно.

Вика вздохнула и попыталась выйти из кухни, но нога Шереметева, уже сидевшего на стуле, блокировала проход.

Мужчина смотрел на неё серьёзно и спокойно, по крайней мере, никакой угрозы она не ощущала. Однако всё равно нахмурилась.

– Дай пройти.

– Я не собираюсь никому ничего рассказывать, Виктория. Но делаю это для себя, а не для тебя, – пояснил он. – Ты права – это не моё дело. И не моё дело – мутить воду в семье. Я не знаю, почему ты лжёшь всем, почему так получилось. Ребёнок был от другого мужчины? Впрочем, мне это не особо интересно, хотя Виктор мой двоюродный брат, и я не собираюсь вмешиваться в его брак. Хотя мы в детстве были в дружеских отношениях, а он всегда был нормальным мужиком.

Вика слегка усмехнулась на его последних словах, что не ускользнуло от внимания Антона, но в конце вздохнула, слегка успокоившись. Признание Шереметева слегка её удивило и отчасти порадовало.

– Спасибо, – пробормотала она, выразительно смотря на его вытянутую перед ней ногу.

– Не благодари, – хрипло бросил Антон, освобождая путь, – всё, что я хочу – это спокойствия.

С этими словами он встал и вышел из кухни первым. Виктория скрестила руки на груди, смотря, как закрывается дверь за спиной Антона. Что ж… можно было облегчённо выдохнуть, хотя бы на какое-то время.

Глава 5

Разбудил Вику яркий солнечный свет, ударившей ей в лицо, словно внезапный нокаут на первой секунде боя.

– Поднимайся! – ворвалось в её сознание секундой позже. – Проснись и пой!

Обладательница мелодичного голоса запела несколько фальшиво, чем окончательно разбудила Вику. Она ходила по комнате и деловито трясла своим блондинистым хвостом.

– У тебя пятнадцать минут на душ, и чтобы одеться, потом жду тебя внизу на завтрак. Ну, не только я одна тебя там буду ждать. Вставай, лентяюшка!

– Господи, Рита, скажи мне, что это кошмарный сон, и мы не вернулись на работу? – Вика попыталась зарыться в одеяло, но потом вспомнила про пятнадцать минут отведённого времени и, зевнув, смирилась с судьбой.

– Мы вернулись на работу, – безжалостно отрезала Рита. – Вернее, ты вернулась, потому что я последние шесть месяцев пахала, как раб на галерах, в отличие от некоторых. – Она хмынула и плюхнулась на край кровати, схватила одеяло и потянула его на себя. – У нас сегодня много дел, целые горы одежды, которую надо примерить. Давай, Вик, поднимай свой зад с постели.

Рита была её агентом, её правой и одновременно левой рукой, отвечала за гардероб, следила, чтобы всё работало, как часы, особенно, если день был расписан по минутам. Старшая среди группы менеджеров модельного агентства Ерохина, в котором она работала дольше, чем Вика была замужем за Витей.

– Твои перспективы на день – отстой какой-то, – проворчала Виктория, всё же поднимаясь с кровати.

– Настоящий отстой – это твоё нытьё, милая…

Закончить она не успела, потому что один из её многочисленных телефонов в сумочке затрезвонил, и ей пришлось отвлечься на разговор.

Виктория спряталась от тараторившей Риты за дверью ванной. Быстро приняла душ, щедро нанесла на себя увлажняющий крем и молочко для тела, прежде чем Рита настойчиво заколошматила в дверь. Вообще они отлично ладили, Рита была настоящим специалистом своего дела, хоть и требовала много. А ещё она всегда подчёркивала, что видит в Вике большой потенциал, поэтому и требует больше, чем от остальных.

Вика думала, как ей больше не хочется работать. Она не чувствовала себя ни готовой, ни вдохновлённой. Это раньше она зажигалась от мысли о фотосессиях и выходах на подиум, а сейчас ей не хотелось играть роль элегантной куклы. Только кому она могла об этом сказать? Все в этом бизнесе были глухи к проблемам других.

В животе завязался первый неприятный узелок, но она заставила себя натянуть лёгкое шифоновое платье, нацепить приветственную улыбку и спуститься к завтраку.

За столом они в Шереметевым несколько раз переглянулись. Он осторожно склонил голову к плечу, в знак приветствия, а она его проигнорировала, как и прошлые разы до этого. Может, по его мнению, он оказывал ей огромную услугу своим молчанием? Только вот доверять непонятно кому она не могла. Он был незнакомцем. Раздражающим её незнакомцем. Тем более, знал её тайну. Поэтому им лучше сталкиваться поменьше или вообще не общаться. Но разве вообще не общаться получится, если они живут в одном доме? Чёрт его раздери! На кой, спрашивается, он припёрся жить к Роману в особняк?

Вика выпила кофе, раскрошила по тарелке круассан, даже не попробовав, затем поспешила к выходу, потому что у ворот уже ждал автомобиль, готовый умчать её в центр города в сердце бизнеса Ерохина – модельное агентство.

Весь офис был завешен фотографиями и плакатами в вычурных рамках. Где-то там на стене болтались и её, Викины, снимки, а ещё фото Тины, нынешней жены Ерохина и бывшей ведущей топ-модели агентства, или, как любил он говаривать – его музы. Несколько лет назад статус музы перешёл к Вике, а вместе с ним и некоторые неприятные обязанности. Да, он в каком-то роде сделал её богиней. Она была новичком, круто взлетевшим новичком, ей многие завидовали, ею многие восхищались, её многие хотели.

– Вика! – к ней подскочила Ангелина, одетая в кружевной корсет и трусики с завязками на бёдрах.

Они крепко обнялись. Ангелина появилась в агентстве на пару лет позже её, они сразу подружились. Как оказались между ними было много общего, например, страх неудачи, который обе испытывали.

– Привет, Ангелочек, – ответила Вика, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

– Ого, ты волосы отрастила! Пойдём с девочками познакомлю, взяли некоторых под новый контракт. Мы тут небольшой приветственный завтрак-перекус организовали, да и день долгий намечается.

Кто-то уже был переодет, как Ангелина, кто-то ещё не успел, но все вскочили приветствовать её. Виктории показалось, что знакомые девочки выглядели худее, чем раньше, а новенькие так вообще все были стройными и без капли жира. Ей захотелось прикрыть свой живот руками, стыдясь округлостей, появившихся у неё за последние месяцы, и мягкой, а не упругой кожи на прессе. Придётся Рите чем-то маскировать её недостатки.

Кофе никак не насытил её желудок, поэтому рот от вида еды непроизвольно наполнился слюной. Вика съела листочек салата Цезарь и кусочек хлеба из цельнозерновой муки. Однако настоящий ужас сковал её, когда в агентство приехал Ерохин. Он подошёл к ней, многозначительно посмотрел своими змеиными глазами и покровительственно похлопал по плечу.

Долго его присутствие она выносить не смогла, пришлось извиняться перед всеми и пробираться к туалету. Выходя из зала, она улыбалась и здоровалась, слушала, как все были рады её возвращению, какие надежды возлагали на новый контракт.

Солнце, проникавшее в раздевалки сквозь огромные от пола до потолка окна, освещало ряды стоек с одеждой. Вика быстро обогнула их и скрылась за дверью туалета, надёжно закрывшись от посторонних глаз и ненужного внимания.

Она посмотрела на себя в зеркало над раковиной, обнажила зубы, выискивая мифический кусочек салата между ними, оглядела щёки и веки, думая, как ей не нравится эти килограммы тональника и пудры. Она ненавидела свои уши, свои брови, тонкую морщинку, прорезавшую некогда гладкий лоб. Шея и подбородок тоже были ни к чёрту.

– Ну, привет, Виктория. С возвращением, что ли, – сказала она своему изображению, прежде чем сунуть два пальца в рот и избавиться от той мизерной порции еды, которую позволила себе съесть.

* * *

– Рита, у меня проблема… кажется.

Виктория стояла перед зеркалом на высоких бежевых туфлях, прижимая кружевной корсет из новой коллекции к груди. Корсет никак не желал застёгиваться на крючки, как бы глубоко она не вдыхала, и это вселяло в неё отчаяние.

Рита выглянула из-за стойки с одеждой, поправляя очки в модной красной оправе.

– Викуля, ты… набрала вес? – Удивление в её голосе было подлинным.

Рита подошла к ней и взяла корсет, чтобы посмотреть на бирку с размером. Да, размер был тем самым, который носила её подопечная последние три года.

– Он, блин, тесный до жути. И у меня спина от него болит, – ворчала тем временем Вика, притоптывая от недовольства на невысокой чёрной платформе перед зеркалом.

Рита перекинула корсет через предплечье.

– Не беспокойся, я принесу размер побольше.

Плечи Виктории опустились, когда подруга-помощница ушла. Вике не нравилось, как нижнее бельё сидело на ней. Казалось, даже её грудь увеличилась на размер. Или не казалось? А ещё она отвыкла от привычной работы. Ноги гудели, живот тянуло, голова кружилась. Она бы полцарства отдала, чтобы уехать домой и бухнуться в мягкие объятья родной кровати. Всё было бы иначе, если бы она так неосторожно не забеременела. Живот оставался бы плоским, грудь привычной двойкой. Теперь же её тело выглядело ужасно.

– Вот этот должен без проблем застегнуться, – вернулась Рита, протягивая ей новый корсет, но Вика его проигнорировала. – Слушай, это не конец света, примерь его.

– Я жирная.

– Что за глупости? Никакая ты не жирная.

Она без слов принялась одевать Вику, будто не замечала видимых изменений в её теле. А, может, нарочно делала вид, что всё нормально?

– Вик, не кисни. Через несколько дней ты привыкнешь к рутине, – подбодрила она.

Рита не знала, чем Вика занималась в туалете каждый раз, когда туда уходила, а, может, не хотела знать. Ни для кого не было секретом, что все эти модельные, якобы здоровые для организма, разработанные специалистами по питанию диеты были настоящим пшыком и сводились к одному: не жрать или жрать, как можно меньше. В идеале – только пить. И на какой-то день питьевой диеты организм просто отказывался проглатывать твёрдую пищу. Или тут же избавлялся от съеденного. Ну, как вариант, были ещё ватные шарики вкупе со стаканом воды, дающие прекрасное чувство насыщения. Достаточное количество раз Рите приходилось иметь дело с девушками, страдающими от судорог и обморочных состояний, но она никогда не спрашивала Вику, как та поддерживала форму.

Корсет застегнулся, и Рита быстро отправила Вику на подиум. Кроме девушек-моделей, уже отрепетировавших свои выходы, в зале никого больше не было. Ерохин ушёл, и Виктория расслабилась. Включила профессионала и прошлась несколько раз вперёд-назад, отрабатывая выход шаг за шагом.

– Вика-кика, я слежу за тобой! – раздался из динамиков голос Влада, менеджера, отвечающего за дефиле. Она начал хлопать в ладоши, задавая ритм. – Красное. Красное. Нам нужно что-то красное. Я хочу видеть тебя в красном. В алом! Почему на ней не алый корсет, Ритик?

Рита сделала вид, что занята. Алый корсет в коллекции был единственного размера, и он Вике не подходил.

Влад всё никак не унимался со своим алым цветом, поэтому Рите пришлось пояснить, что у алого корсета обнаружились проблемы со сломанной фурнитурой.

– Какие проблемы? Как сломано? Разве не ты обязана следить за исправностью и надлежащим качеством одежды, а?

– Влад, кончай вести себя, как директор. Ты не мой начальник. Виктория итак смотрится великолепно.

Влад обиженно запыхтел в микрофон, приглаживая свои обесцвеченные волосы рукой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.