Юрий Хамаганов
GROND IV: Акт насилия

ГЛАВА 1: КАЗУС БЕЛЛИ

– Внимание всем! Торпедная атака! Внимание всем! Торпедная…

Дальнейших предупреждений никто не услышит – все звуки тонут в оглушающем реве воздушного потока, рвущегося в пробоины. Поток подхватывает Ольгу и тащит ее дальше по галерее, тащит вместе с десятками других людей к огромному пролому в палубном настиле, засасывающему абсолютно все и всех, подобно исполинской воронке.

Еле слышно клацнул карабин, обхватив поручень на стене: короткий страховочный строп натягивается, и старшина останавливается посреди потока, словно поплавок в бурной реке. Подтянуться по стропу, пока изогнутый дугой поручень не сорвало запредельной нагрузкой, страховочные перчатки обхватываю ладони, позволяя по паучьи вцепиться в стену, сгибая металл. Вниз, вниз, к полу: перебирая руками по стене, Ольга спускается, преодолевая сопротивление ураганного ветра и выдерживая удары налетающих на нее предметов и людей. Кто-то пытается ухватиться за ногу, Ольга поворачивается, чтобы левой рукой подхватить маленького мальчика, но ветер срывает его и уносит дальше в пролом.

Достигнув спасительного палубного настила, она надежно встает на якорь, теперь не унесет. Вокруг продолжается катастрофа – воздушный поток все так же затягивает свою добычу за борт, разрывая людей на части острыми краями пробоины. Их предсмертные крики она уже не услышит, воздуха почти не осталось. Еще секунда и все кончено.

Комбинезон расширяется, охватывая все тело, легкий шлем закрывает голову, началась подача кислорода. На долю секунды ее сводит в сильнейших судорогах: аптечка выстрелила в бедренную артерию мощный заряд адаптивной смеси, которая теперь стремительно разносится по всему телу. Инъекция позволит Ольге прожить еще немного в охватившем внешний радиус вакууме, эффективно сопротивляясь взрывной декомпрессии и перепаду температур. Аварийный комплект рабочего комбинезона вместе с адаптивной смесью рассчитан на тридцать минут в условиях разгерметизации – ровно столько у нее есть, чтобы найти скафандр или герметичный отсек. Отсчет пошел.

Красное аварийное освещение и всполохи искр от разорванных проводов. Давление ноль атмосфер, температура минус сто пятьдесят девять по Цельсию, сила тяжести восемь десятых земной – подбитый тороид замедляется. Никого в живых в этой секции: те, кого не вышвырнуло за борт, задохнулись или замерзли, флотских аварийных комплектов у них не оказалось. Пятнадцатая секунда с начала атаки.

Все эти пятнадцать секунд Ольга безуспешно пыталась связаться со своим кораблем, другими большевиками и вообще с кем угодно из сектора Союза, что у нее над головой. Тщетно: гражданская матрица мертва, все точки доступа перекрыты брандмауэрами, в наушниках царит громкий треск. Пару раз доносятся обрывки фраз, но ничего нельзя разобрать.

В верхних отсеках точно есть выжившие – она слышит звуки, передавшиеся по переборкам, она слышит людей, там есть кислород. Ей надо туда, ей надо выбраться с разрушенной секции, но потом, сейчас важнее найти второго большевика, которая также должна была пережить катастрофу.

– Анастасия Мельникова вызывает Ольгу Воронову, Оль, прием!

Кодовая передача большевиков на обычном УКВ, сигнал перекрывается помехами, но все же слышен, оператор радара совсем рядом.

– Воронова – Мельниковой: я в верхней галерее, двенадцатый сектор.

– Поняла, иду к тебе! Со мною трое выживших.

– Поторопись, у нас мало времени!

Поджидая боевого товарища, Ольга занимает место в нише блокированного подъемника, пистолет уверенно ложится в ладонь. Меры предосторожности не кажутся лишними: прикоснувшись к переборке, она отчетливо ощущает стрельбу у себя над головой. Если им удастся выбраться из разрушенного внешнего радиуса, оружие может оказаться очень кстати.

– Отлично год начинается…

Мертвая пустота, подсвеченная красным аварийным освещением. Где-то над головой идет бой. По переборке стучат морзянкой, зовут на помощь из герметичных отсеков в других секциях внешнего радиуса. Затем все перекрывает металлический звон стационарных батарей, ударивших по неведомой цели.

– Ольга, мы входим!

Настя появляется в галерее, протиснувшись через открывшийся в полу люк-диафрагму, за ней трое гражданских в индивидуальных аварийных комплектах. Бармен, делавший им коктейли, женщина – вольный торговец и мужчина с Земли. Все трое выглядят неважно: ранены, контужены, еле передвигаются от холода и недостатка кислорода. Случайные попутчики не проходили Изменение и не протянут долго даже в аварийном комплекте.

С Настей все гораздо лучше, несмотря на свежий медицинский пакет на левой руке – она помогает своим спутникам выбраться из люка, придерживая задыхающегося беженца.

– Оль, возьми женщину, бармен сможет идти сам! Где ближайший проход наверх?!

– Вперед, пятьдесят метров. Насть у тебя есть связь с кораблем?!

– Какое там, все блокировано, никого не могу вызвать!

Поддерживая друг друга, маленький отряд двинулся вперед по галерее, к ближайшему тамбуру, через который можно попасть в технологическую шахту, идущую наверх, до самой швартовочной палубы. Главный калибр станции выстрелил еще дважды, затем перестрелка стихает, морзянка продолжает отбивать сигнал о помощи.

Аккуратно обходя пролом, Ольга заглядывает вниз и видит звезды – здесь взрывом коррекционного двигателя вырвало кусок внешней секции общей площадью в пятьдесят метров, так же, как на Иствуд-Гамма. Крупный отсек, в прошлом торговый пакгауз и общежитие полностью разрушен: она видит больше сотни трупов, парящих у пробоины и за ее пределами – огромная масса Ладоги не даст им улететь прочь.

– Когда рвануло, я по-прежнему была у стойки бара, решила на посошок Маргариту накатить. Еще до предупреждения за стеной взорвалась мощная бомба, – используя УКВ, Настя поясняет свое видение первых секунд катастрофы.

– Точно до предупреждения?!

– Точно, за три сотых секунды. Взрыв шел не снизу, с внешнего радиуса, а сбоку, из соседней, складской секции. В общем, в баре кроме меня и парня за стойкой не уцелел никто: даже задохнуться и замерзнуть не успели, осколками и взрывной волной побило. Меня тоже шибануло изрядно, обширная контузия, опять к Лене на стол. В общем, выбрались мы из бара, и там натолкнулись на этих двоих. А потом я засекла твой маяк.

– Ты слышала стрельбу наверху? Я вот пропустила начало, не пойму, когда палить начали.

– Да, слышала, по переборкам хорошо передалось. И главный калибр станции тоже слышала. Наш старый Большевик не стрелял, я его стволы ни с чем не спутаю.

Ольга на секунду замедляет шаг, чтобы поднести руку к уходящему наверх шпангоуту. Все тихо.

– Офицеры, скажите, там что, идет бой наверху? Станцию взяли на абордаж?! – Торговец настороженно вглядывается в темный потолок.

– Там была стрельба, вот все, что мы сейчас знаем. Кто и в кого стреляет – непонятно, но скоро выясним, мы уже у тамбура.

– Думаете, стоит подняться на верхние палубы?

– Думаю, что у нас нет другого выбора – оставшись здесь, замерзнем до смерти или задохнемся. А там, по крайней мере, есть кислород и тепло.

– Так, товарищи гражданские, слушайте внимательно, – Анастасия продолжает руководить вынужденными попутчиками, и Ольга благодарна ей за это. – Сейчас мы начнем подъем в сектора Союза. Обычно гражданских туда не пускают, но в случае аварии там можно найти убежище. Когда выйдем из тамбура, мы попытаемся найти для вас герметичный отсек, где можно переждать. Если убежища не будет, тогда следуйте за нами, только не мешайте и, ради бога, не стойте на линии огня в случае чего! Пришли.

Маленький отряд останавливается под горловиной шахты, ведущей на швартовочную палубу через все сектора Союза. Прямо над ними шлюзовая камера, встроенная в массивный бак с водяным льдом, за шлюзом должна быть технологическая шахта, уходящая вверх на сто двадцать метров. Подъемник стоит без движения, нижний люк задраен, рядом горит красная лампа – замок опечатан. Под горловиной лежит труп девушки в гражданском комбинезоне с ободранными в кровь руками: видимо, сорвалась сверху, пытаясь открыть замки вручную.

– Ольга, подай скорее подъемник, землянин совсем плох!

– Сейчас сделаем…

Нижний пульт не отзывается на команды, и Воронова проворно поднимается по скоб-трапу к верхнему замку, вводит флотский ключ вместе с набором индивидуальных паролей. Шлюз закрыт, защита не пропустит гражданских даже в случае чрезвычайной ситуации, как не пропустила мертвую девушку внизу, но офицеры Союза должны войти.

– Ольга Воронова, старшина крейсера Большевик. Со мною Анастасия Мельникова и трое гражданских: стандартный аварийный протокол. Разрешите допуск!

Красный огонь сменяется зеленым.

– Готово!

Створки шлюзовой камеры расходятся в стороны, вспыхивает стерильное белое освещение, процессор шлюза сообщает, что на другой стороне их ждут нормальные условия. Все работает, только подъемник так и не пошел вниз, оставшись на своем месте без движения.

– Опять что-то заело, ждите здесь, попробую запустить вручную.

Перебирая руками, Ольга забирается на подъемник, на ходу пытаясь оживить внешнюю систему наблюдения, чтобы узнать, что происходит за пределами шлюза, но экраны демонстрируют густой снег. Сам подъемник в порядке, электромотор работает, питание есть. Но выставленный диспетчерской блокиратор не дает спустить его, чтобы она не делала.

– Оль, нет времени, они совсем замерзли! Сбрось трапы, поднимемся так!

Две широких аварийных лестницы спускаются в коридор.

– Так, граждане, аккуратно поднимаемся, не волнуйтесь, я помогу, если что, – Настя подталкивает попутчиков к лестнице. – Торговец первая, затем мы с барменом поднимем землянина! Быстрее!

Настя отправляет к Ольге женщину торговца, затем вдвоем с барменом начинает подъем потерявшего сознание землянина. – Хорошо, что тор замедлился. Оль, что там снаружи?

– Ничего не видно, ничего не слышно…тихо!

Снова приходит отрывистый металлический звон, отозвавшийся долгим эхом в каждом элементе конструкции туннеля и шлюзовой камеры, старшина ощутила удар через поручни подъемника. Еще один залп главным калибром. Но это не пушки Ладоги.

– Насть, слышала?!

– Ага. Маршал Жуков вдарил осколочным. Наши там наверху не скучают!

Анастасия и бармен продолжают подъем беженца, Ольга принимает торговца в шлюзовой камере, ожидая возможности задраить нижний люк и заполнить шлюз воздухом. Холод дает о себе знать, гражданским совсем плохо.

– Внимание, попытка несанкционированного доступа!

– Отмена команды, немедленно! Настя, в сторону! Отмена, отмена!

Стерильный белый свет сменяется красным, стоявший неподвижно подъемник приходит в движение, стремительно надвигаясь на людей внизу. Настя расталкивает своих спутников в стороны, уходя из-под удара, но Ольга быстрее.

– Стоять!

В мгновенной схватке одолев процессор шлюзовой камеры, старшина останавливает взбесившийся механизм в двух метрах от цели.

– Поднимайтесь скорее!

– Сейчас, живо на скоб-трап!

Памятуя о подъемнике, который в любой момент может снова сорваться вниз, Настя переходит с широкой лестницы на идущий по стене скоб-трап, где удар многотонной железяки будет не страшен. Втроем на узких скобках не развернуться, и Мельникова, отправив бармена вперед, взваливает землянина себе на плечи и взбирается следом.

– Сейчас, еще немного!

Подъемник снова ожил и опять идет вниз, на этот раз медленнее. Ольга окончательно сломила сопротивление процессора, но она не может блокировать идущий извне сигнал – кто-то со стороны не оставляет настойчивых попыток избавиться от нарушителей.

– Огонь на поражение!

Автоматические турели у горловины шлюзовой камеры выскакивают из своих ниш длинными металлическими змеями, оскалившимися стволами пулеметов. Старшина сражается с внешним источником сигнала, блокируя приказ открыть огонь и забивая прицелы помехами, ослепшие змеи хаотично бросаются в разные стороны, пытаясь нащупать врага.

– Быстрее, я их долго не удержу!

Подъемник доходит до конца туннеля и начинает обратный путь, белый свет сменяется красным и наоборот, левая турель замирает неподвижно, перейдя в режим ожидания, но правая продолжает поиск противника. Ольга уже не может ее остановить, все, что она может – немного сбить прицел и выхватить свой ствол. Короткая беззвучная очередь: тридцать осколочных пуль малого калибра разрывают спину землянина на плечах у Насти. Ольга стреляет в ответ, чередуя бронебойные и разрывные выстрелы, целясь по приводам и прицелам стальной змеи. Красный полумрак сожжен дульными вспышками, разбитая турель теряет управление, выбрасывая десятки и сотни пуль во все стороны.

Сбросив мертвеца с плеч, Настя молнией влетает в шлюзовую камеру, створки люка с силой захлопываются, вышибив сноп искр. Клацнули замки, короткое мгновение белого света и опять красный, замки открыты, створки снова расходятся в сторону, открывая готовым к стрельбе турелям максимально широкий сектор обстрела.

– Настя, бей по левой!

Двухметровые факелы очередей и короткие одиночные вспышки пистолетов, трассеры и искры рикошета, красный и белый свет меняется со скоростью пулемета, створки шлюзовой камеры колотятся друг в друга, как обезумившие челюсти. Прижав бармена и торговца к стене позади себя, Ольга ведет бой с правой змеей, Настя отбивается от левой. Выпустив полный магазин, старшине, наконец, удается расстрелять привод правой турели, стальная змея бессильно повисает стволами вниз. Настя разбила прицелы левой, но пулемет не прекращает огонь – потеряв противника из виду, левая турель направляет ствол в потолок и переходит на бронебойные, намереваясь поразить нарушителей рикошетом. Две пули бьют женщину в грудь и живот, третья вонзается в голову бармена, тот хватается за лицо, теряет равновесие и повисает над пропастью, пытаясь ухватиться за изрешеченный леер, но мгновенно сомкнувшиеся створки тяжелого люка разрубают его надвое.

– Сука!!!

Створки расходятся, сбросив разорванный труп вниз, слепая турель поднимает разбитую голову в проем, прямо под прицел Насти. Короткая очередь бронебойными, затем одиночным разрывным в разбитую голову змеи. Турель разлетается вдребезги, люк захлопывается. Снова белый свет, насосы начали подачу воздуха.

Установив многослойную защиту, Ольге удается подавить внешний сигнал, атака прекратилась, хотя бы на данный момент. Атмосфера в шлюзовой камере восстановлена, верхний люк можно открывать, только сначала надо перезарядить и приготовиться к продолжению банкета.

– Готова?

– Готова!

Верхний люк расходится в сторону, Ольга ставит ручной стопор и запускает в шахту осу разведчика. Моментальный обзор на триста шестьдесят градусов – все чисто, в шахте никого, горят красные аварийные огни, все палубные люки задраены до самого верха.

– Настя, подай мне женщину, я вытащу!

– Уже не надо, она мертва.

Оставив тело погибшей в шлюзе, они выбираются в коридор, прихватив с собой пару рабочих скафандров вместе с запасными кислородными баллонами и наборами инструментов. Сначала переодевается Ольга, Настя страхует, затем девушки меняются местами.

Двое большевиков сейчас на дне технической шахты, окруженные уходящими далеко вверх переплетением труб и кабелей: вокруг цистерны с топливом, водой и кислородом, жилые и рабочие отсеки над ними, а еще выше доки, в одном из которых стоит Большевик. Давление в пределах нормы, воздух чистый, пробоин нет, но Ольга и Анастасия не собираются снимать шлемов, новая разгерметизация может произойти в любой момент.

Первое – попытка выйти на связь со своим кораблем, или с командным пунктом Ладога-7. Все попытки неудачны, матрица все так же повсеместно блокирована. Система оповещения транслирует густой треск, датчики движения не функционируют, УКВ передатчики на такой дистанции не сработают, сигналы не смогут пройти сквозь бронекорпус.

– Оль, что это было в шлюзовой камере?! Почему защитная система пыталась нас зачистить, сработала на гражданских? Но ведь автоматика приняла твой код и открыла шлюз! И почему до сих пор нет связи?

– Это не автоматика, товарищ. Защитным механизмом управляли извне, управляли из сектора Союза, кажется, с диспетчерской. Кто-то очень хотел избавиться от всех нас.

– Прелестно.

Старшина понимает оператора без слов. Если станция захвачена и в руках неизвестного оккупанта управление защитными системами, то в любой момент атака может повториться – у каждого палубного люка их ждут такие же автоматические турели. Но пока все тихо, огнедышащие змеи спят.

Настя настороженно озирается, положив левую руку на переборку и вслушиваясь в происходящее на других палубах. Ее, как и Ольгу, больше всего волнует, что с родным кораблем, что с другими большевиками. Кто атаковал Ладогу – Боддикер? Или на станцию напал флот Сверхновой, и это начало большой войны? Большевик стрелял прямо из дока, но покинул ли он станцию после залпа? Почему собственная система безопасности пыталась их убить? И почему не пытается снова?

– Ладно, делать нечего, придется подниматься.

– Хорошо. И по дороге попробуем раздобыть оружие в ближайшем арсенале, на верхнем ярусе складской палубы.

Чтобы не мешать друг другу, девушки поднимаются каждая по своей стороне узкой шахты, ни на секунду не прекращая разведку осами. Первые запертые палубные люки остались позади, автоматические турели стоят без движения в своих нишах.

Быстро перебирая перекладины, Ольга внимательно осматривает стены шахты, сканируя заглохшую местную сеть. Практически ничего не работает, подавляющее большинство приборов и механизмов переведено в режим ожидания, только фонари светят красным, да вентиляторы качают горячий воздух. Множество обрывочных сигналов, пока ничего угрожающего: защитная система не подает признаков жизни, или просто не видит в них угрозы, ведь они свои. Стук по переборкам прекратился, пушки больше не стреляют.

– Здесь!

Перед ними задраенный переборочный люк, ведущий на верхний ярус складской палубы. Если войти, они сразу попадут на перекресток, где располагается один из арсеналов личного состава Ладоги. В планах большевиков вскрыть арсенал, одними пистолетами да осами много не навоюешь. Быстрый взгляд в маленький иллюминатор – никого.

– Готова? Открываю!

Ольга отбрасывает люк в сторону, Анастасия целит в пустой коридор, затем делает шаг к перекрестку. Воздух в изогнутом коридоре пахнет гарью, доносится гул пожаров.

– Опоздали!

Вот и перекресток. Несколько погибших гражданских: часть пробита пулями, часть погибла от близкого взрыва, опалившего стены. Массивные бронированные двери арсенала открыты, внутри пусто – ни оружия, ни скафандров, баллоны с кислородом и дополнительный боекомплект также исчезли. Замки целы, петли и гидравлические затворы в порядке, арсенал не был взломан. Но не это самое важное из увиденного здесь.

У самого входа лежит труп молодого парня с нашивками старшего матроса на форменной куртке, лежит рядом с убитыми гражданскими, также опаленный взрывом и пробитый парой пуль. Но взрыв и пули изувечили уже труп, причиной смерти матроса стало совсем другое.

– Отставить попытки выйти на связь! Настя, все приборы на ноль!

Одного взгляда на мертвеца достаточно, чтобы сразу понять многое. Вот почему матрица повсеместно блокирована, вот почему ничего не работает, вот почему у них ни с кем нет связи с момента первого взрыва. Теперь ясно, что система безопасности пыталась расстрелять именно их двоих в шлюзовой камере, стальные змеи целились совсем не в гражданских.

– Ледокол…

Парень погиб не при взрыве или в перестрелке, все это произошло уже позднее, когда матрос уже упал замертво. Его закоротило, мозг сгорел за наносекунду. Ольга уже видела подобное недавно, она помнила, как молниеносно погибали операторы Тартара, чей разум был сожжен вырвавшимся на свободу Джокером. Тем самым ледоколом, что она держала в экранированном черном чемоданчике, и что был выпущен ею на свободу в нужный момент для опустошительного электронного набега на внутреннюю сеть Рейха. Похоже, пираты пришли с ответным визитом вежливости.

– Весь сектор, Оль?

– Похоже на то. Вырвался на свободу и начал все крушить. Причем вырвался на свободу именно на палубах Союза: ледокол не смог проникнуть в частный сектор, там двухсторонние фильтры. Вот почему ни мы, ни другие внизу не пострадали, по нам уже работали взрывами.

Настя оценивающе осматривает труп, прислушиваясь к приглушенному реву пожаров.

– Так, теперь ясно, откуда разрушения, ясно, почему ничего не работает, а что работает, то хочет нас убить. Как думаешь, что с нашими?

– Крейсер цел, я уверена в защите Владимира Ильича. Те из наших, кто был на борту, не должны пострадать. Насчет остальных – никаких гарантий, думаю, ледокол намеренно охотится на персонал Ладоги, и именно он хотел угостить нас пулями в шлюзе. Непонятно только, почему затем остановился, и больше не пытается добраться до нас – видимо, был сожжен истребителями, хотя бы частично сожжен. Здесь его нет, но он может ждать нас в любом отсеке за пределами шахты.

Девушки думают об одном и том же – кто из товарищей мог пострадать или погибнуть от действия цифрового хищника. Большая часть экипажа была на крейсере в момент атаки, отсутствовали они сами, потягивая коктейли в баре, и инженерная команда: Дед и Кузнецы отправились на судоремонтный завод.

– Что будем делать? Идем искать наших, или сразу на крейсер?

– Возвращаемся на Большевик, мы тут в одиночку много не навоюем. Думаю, капитан уже выслал за Дедом и его командой морпехов, да и за нами тоже. Надо их встретить!

Они возвращаются в шахту, задраив за собой проход и выставив условный знак максимальной опасности. Снова перекладины, снова красные огни и неподвижные турели у задраенных люков.

– Что, опять?!

Переборки снова отзываются протяжным эхом на серию залпов, а потом станция содрогается до последнего болта от сильнейшего удара, пришедшего откуда-то сверху. Стены стальной трубы изгибаются по всей длине, сила ударной волны такова, что трубопроводы слетают с креплений. Одна из труб разрывается, выбрасывая в узкое пространство шахты струю газа под огромным давлением, рядом искрят разорванные кабели, срабатывает пожарная тревога.

– Берегись!

Мощнейший взрыв вспарывает палубу, Ольга накрепко вцепляется в стену, спиной чувствую волну жидкого пламени, против которого ее рабочий скафандр протянет совсем недолго. За первым взрывом следует второй и третий, сорванные трубы летят вниз огромными пылающими копьями, а девушки на узких трапах бросаются из стороны в сторону, чтобы не быть насаженными на них, словно бабочки.

– Быстрее, к горизонтальной переборке!

Марш-бросок по стенам и искореженным скобкам, прокладывая себе путь через мешанину исковерканных труб и сорванных кабелей. Взрывы и пожары на складской палубе продолжаются, ударные волны срывают переборочные люки, корпус Ладоги стонет, содрогаясь от непомерных нагрузок, а двое большевиков все лезут и лезут вперед.

Аварийная горизонтальная переборка должна была перекрыть шахту сразу же после первого взрыва, но пораженная ледоколом автоматика так и не включилась – тем лучше, не попали в ловушку. Но теперь надо отсечь путь огню, даже если понадобится задраивать переборку вручную.

– Ты слева, я справа!

Лихорадочно вращая рукоятки, им удается вручную сомкнуть створки, преодолевая сопротивления сильнейшего потока раскаленных газов. Все, контур герметичен, пожар остался позади, Ольга и Анастасия торопливо осматривают скафандры друг друга – вроде не прогорели.

– Скорей, пока внизу топливо не воспламенилось.

Станция Ладога горит, пожары охватывают все новые отсеки за пределами шахты: взбираясь по трапам, девушки чувствуют, как стремительно нагреваются переборки. Взрывы на складской палубе и в частных секторах продолжаются, целостность конструкции нарушена, запустить аварийные системы не удается, мешает засевший в матрице ледокол. Ольга думает о своих товарищах на крейсере – в такой ситуации они уже должны были вывести Большевик из дока, корабль не должен погибнуть вместе со всей станцией. Надо добраться до швартовочной палубы и там либо ждать подхода челнока, либо уходить самостоятельно на шлюпке. Только бы добраться, и только бы все свои были уже на месте.

– Оль, слева!

Левый переборочный люк отходит в сторону, выпустив в шахту облачко густого черного дыма. И сразу же за дымом в узкую трубу из коридора жилой палубы посыпались раскрашенные в черно-желтую полоску угловатые фигуры – боевые роботы, основная охрана Ладоги.

– Не стрелять, не стрелять, мы свои, офицеры Большевика! Не стрелять!

Ответчики свой-чужой сработали штатно, роботы опускают оружие. Вслед за ними в шахту начинают выбираться десятки людей, в подавляющем большинстве гражданские с частного сектора – кто в скафандрах, кто в аварийных комплектах, кто просто в респираторах, многие при оружии.

– Что за подразделение, кто командует?! – Анастасия пытается навести порядок во всем этом столпотворении, в шахте ни в коем случае не должно возникнуть затора, иначе никому из них не выбраться наверх.

– Ефрейтор Болт, я командир!

Проворно поднявшийся к ним робот козыряет большевикам неуловимо быстрым движением черной перчатки – кастета.

– Рад вас видеть, товарищи офицеры. Мы здесь, чтобы обеспечить эвакуацию выживших гражданских на швартовочную палубу. – Ефрейтор обращается к большевикам на УКВ, используя стандартный флотский язык без усложненного кодирования.

– Кто отдал приказ?!

– Резервный диспетчерский пункт на верхней швартовочной палубе. Основной пункт уничтожен при атаке ледокола, большая часть персонала погибла. Надо идти, нельзя терять времени, станция горит!

– Хорошо! Люди, слушайте меня внимательно! – Ожившая система оповещения разносит голос Насти по всему пространству шахты. – Сейчас мы все вместе поднимемся к швартовочной палубе, к транспортным кораблям в доках. Следуйте за нами и четко исполняйте все наши приказы, никакой паники! Действуйте быстро, помогайте друг другу! Ни в коем случае не пытайтесь выйти в матрицу и не используйте никакие приборы без нашей команды, если не хотите быть убитыми ледоколом. Торопитесь, мы должны закрывать за последними аварийные переборки, чтобы не пропустить огонь вслед за нами. Пошли!

Колонна продолжает восхождение. Впереди пара роботов, следом Ольга с Анастасией, за ними основной отряд ефрейтора, а потом уже все остальные, все новые люди из распахнутых переборочных люков. Взбираться надо с максимальной скоростью – пожары и взрывы продолжаются, за стенами все горит, температура в шахте уже достигла шестидесяти градусов и продолжает расти, вентиляторы не справляются.

– Ефрейтор, что с кораблями в доках, что с крейсером Большевик и его экипажем?

– Ваш корабль цел, равно как и большинство других, но о состоянии экипажа мне ничего не известно, связь с диспетчерским пунктом неустойчивая, остатки ледокола оказывают сопротивление. На верхней палубе, в районе доков и судоремонтного завода идут бои, у нас больше нет связи с другими отрядами.

Судоремонтный завод, именно там были инженеры Большевика в момент атаки, остальные должны находиться на крейсере.

– Ясно. Кто напал на станцию – пираты Боддикера, флот Сверхновой или кто-то еще?

– Пираты. Десантный отряд числом до батальона, поддержанный несколькими рейдерами, они атаковали сразу же, как ледокол сжег главный компьютер и систему защиты. Мы отбили несколько атак абордажных команд, а потом получили приказ выводить гражданских. Стоп!

– Не стреляй, свои!

Из очередного люка в шахту выбираются еще гражданские, которых ведут за собой несколько бойцов Красного Рассвета, те самые, что прибыли на Ладогу незадолго до катастрофы, привезя освобожденных пленных. Их возглавляет молодая женщина: судя по выставленным на обозрение татуировкам, она на два ранга старше Андрея Кирова, занимая в иерархии Рассвета чин аналогичный полковнику или капитану первого ранга. При ней шестеро бойцов, все как один молоды – четверо парней и две девушки, каждый в легкой силовой броне с индивидуальным оружием, своим оружием. Интересно, сколько всего их было на транспорте, и сколько пережили атаку?

– Ага, никак офицеры Большевика? Рады вас видеть живыми и здоровыми, товарищи!

– Анастасия Мельникова, оператор радарной установки.

– Ольга Воронова, старшина.

– Коммандер Рада Джонс, отряд Топ Ган.

Большевики и коммандер Джонс обмениваются рукопожатиями, остальные бойцы отряда приветствуют девушек короткими кивками.

– Итак, товарищи большевики, раз уж мы все здесь встретились, то предлагаю как можно скорее подняться на швартовочную палубу, думаю, вам надо на ваш корабль. А мы рассчитываем получить в свое распоряжение один или два десантных челнока пиратов, которые причалены к внешнему радиусу, наш старый грузовик разбит. Возражений нет?

– Никаких. Продолжаем движение, ефрейтор, задраивай за нами люки!

Колонна выживших упорно лезет вверх, до последней шлюзовой камеры уже недалеко. Ольга идет первой, обогнав роботов, чтобы проверить замки – все открыто, можно выходить, они достигли швартовочной палубы. Она пытается вызвать крейсер, но сигналы УКВ-передатчиков здесь проходят особенно плохо, мешает бронекорпус, запустить основную матрицу по-прежнему не представляется возможным. По переборкам доносится звук выстрелов – где-то рядом продолжаются перестрелки, но здесь, под шлюзовой камерой все тихо.

– Ждите, сейчас открою!

Старшина начинает вводить коды с индивидуального ключа, когда прямо перед ней коротко вспыхивает и тут же гаснет крошечная лампочка на распределительном щите. Вспышка очень короткая, с интервалами в одну десятитысячную секунды, но Ольга умеет быстро читать морзянку. Теперь ясно.

– Настя, давай сюда, тебя с Большевика вызывают!

– Стоять!

Старшина успевает дернуть кольцо аварийной переборки за проскочившей наверх Настей, но коммандер быстрее со своим выстрелом, плечо Ольги обжигает огнем. Переборка захлопывается, и почти сразу начинает раскалываться на части под градом выстрелов ефрейтора и его бойцов, Настя успевает сбросить в пролом десяток разрывных шмелей, прикрыв раненую Ольгу своим телом от серии разрывов.

– Бежим!

Верхний шлюз наконец-то распахнут, в шахту бьют клинками света зенитные прожектора, Настя передает Ольгу Шерхану, остальные морпехи, заняв позицию у горловины шахты, перестреливаются с боевыми роботами, бойцами коммандера и вооруженными гражданскими.

– Скорее, к челноку! Елена, готовь операционную, у нас двое раненых, один тяжелый!

Швартовочная палуба подверглась тотальному разрушению. Герметичный контур пробит во множестве мест, зияя огромными пробоинами, шпангоуты согнуты или перебиты направленными взрывами, шарообразная махина судоремонтного завода расколота пополам и горит, большинство кораблей в доках разрушено. И над всем этим стремительно приближающаяся звездочка – Отец Народов заходит на экстренную посадку.

– Быстро, на причал!

Морпехи влекут Ольгу на один из немногих уцелевших причалов, дальняя часть которого сорвана взрывом и обрывается прямо в пустоту. Только сейчас она видит вторую двойку морпехов и братьев Кузнецовых, они несут на руках Деда, старший механик без сознания.

– Грузитесь на борт!

Шерхан передает большевиков прибывшему на челноке Домчееву, а сам тут же возвращается к братьям и сестрам – бой продолжается. Отец Народов отрывается от причала, совершая короткий перелет над разрушенной швартовочной палубой. Дважды по нему открывают огонь зенитные автоматы, оба раза Токарев уворачивается, закрывшись стеной помех.

– Что с Дедом?!

– Ледокол, здорово шибануло, он подключен был в тот момент!

Пока Кузнецы укладывают старшего механика в индивидуальный реанимационный модуль, Анастасия под руководством хирурга наскоро врачует раненую подругу.

– Хорошо, что у коммандера ствол был заряжен бронебойным для морпеха, заряд прошел навылет.

– Ага, дурочкам везет, – зло усмехается Ольга, боковой камерой разглядывая изувеченное плечо – весь сустав придется менять. А если бы в нее попали разрывным, то менять пришлось бы все туловище, если вообще осталось бы, что менять. Всего-навсего плечо, микроскопическая плата за излишнее доверие, легко отделалась, смеется старшина. Всего-навсего выстрел в спину от ближайшего союзника.

Они уже все знают, узнали сразу же, как выбрались на швартовочную – Шерхан скинул им короткое донесение Владимира Ильича. Теперь все становиться на свои места.

Не было никакого десантного отряда Тартара, не было обстрела и торпедной атаки, не было вражеских кораблей на горизонте. Был отряд Топ Ган, прибывший на Ладогу-7 в полном составе, и получивший разрешение на посадку в частном секторе, поскольку бойцы Красного Рассвета были в союзниках капитана Климова, чей корабль стоит в доке на ремонте. Именно под его гарантию им дали причалить, ненадолго, только для передачи пленных, вызволенных из концлагерей Тартара.

Пленных привезли, без обмана, больше сорока человек для передачи родным. Но пленных не совсем обычных – в телах большинства из них уже заканчивали прорастать мощные бомбы, те самые, что синхронным взрывом разрушили внешний, частный сектор Ладоги, убив три с половиной тысячи человек разом. Но то у частников, отделенных от сектора Союза махиной складской палубы. Для военной базы нападавшие предложили другое решение, еще более изящное.

Один из доставленных на Ладогу пленных не был гражданским. Офицер флота Союза, попавший в плен несколько месяцев назад, высокопоставленный офицер, которого требовалось немедленно доставить в штаб флота, для чего ему был разрешен доступ на верхнюю палубу. Как именно инженерам Рассвета удалось имплантировать в него ледокол, не убив при этом, еще предстоит выяснить, но задумка удалась на славу. Одним ударом электронный хищник подчинил себе почти весь сектор, убив или искалечив всех, кто в тот момент был подключен к матрице. В том числе и Деда – старший механик как раз помогал инженерам на судоремонтном заводе в решении особо сложной проблемы.

– Шибануло здорово, никогда такой силы хакерской атаки не видел, – Анатолий пересказывает события последнего часа, пытаясь унять периодически идущую из носа кровь. Получается плохо, аптечка не справляется, он тоже пострадал, хотя и в гораздо меньшей степени, чем стармех. – Мы работали в локальной сети, так что нас только рикошетом задело, а Дед был в глубокой матрице, на самой стремнине. Выжил он только благодаря индивидуальному защитному модулю, которым снабдил его Ильич, все остальные, кто был в тот момент в сети – все накрылись, сгорели как сверхновая.

– Мы отрубили соединение и вытащили Деда, рядом все мертвые, кроме нас на заводе никто не выжил, – Борис продолжает рассказ, дав возможность брату еще раз попробовать остановить кровотечение. – Дальше было еще интереснее. Все кругом мертвы, связи нет, что с кораблем, где и в каком состоянии остальные – не знаем. Знали только, что вы на нижних палубах по барам шатаетесь, но взрывы мы тоже слышали.

– Короче, на палубу вышел, а палубы нет – вся швартовочная к чертям, большинство кораблей накрылись. Нашли скутер и покатили к своим, думаю, уж старик Ильич должен был удержать корабль. Едем, едем, а тут из аварийного люка выходят гражданские, они как-то сюда с самого низа поднялись. Ну и просят подвести: там, не доезжая до Большевика, еще два челнока целых стоят. Ну, вот и подвезли.

– Они тоже на вас напали?

– Ага, только не сразу напали, сначала мы их довезли до места назначения. Им же не мы были нужны, им корабль наш нужен, он все так же стоял в доках, захваты блокированы, просто сгорели. Довезли мы их до челноков, ну, тут они нас гранатами и приложили, а затем к Большевику бросились. Мы застрелили троих, еще двоих комендор сжег, но остальные успели подорвать заряды, у них при себе были флотские мины и гранаты. В общем, покорежило наш пароход, опять в ремонт надо вставать. Но на этом неприятности не закончились, они только начинались.

– Гражданские пытались атаковать еще трижды, пока мы шли к кораблю – все лезли и лезли из аварийных люков, некоторые в скафандрах и с трофейным оружием, другие просто в аварийных комплектах, замерзали почти сразу же. Шансов у них не было, морпехи уже подняты по тревоге, скосили всех. А потом пошло еще веселее – на наш док напали местные боевые роботы. Не все, часть из них не подчинилась ледоколу и просто сгорела. Но те, что перешли под его командование, тех было много, и проблем они нам доставили внушительные, два морпеха убиты, еще трое серьезно повреждены. Нападавшие пытались использовать против нас крепостные орудия, пришлось стрелять в ответ. Хорошо еще, что тут ядерного арсенала нет.

– Ладно, я понимаю насчет роботов – они переключились на ледокол, – раздраженно комментирует Ольга, наблюдая, как хирургический гель затягивает разорванное плечо. – С роботами все ясно, но почему гражданские на нас напали, почему они даже не пытались спастись?!

– Они все не думают о спасении, а подчиняются коммандеру Раде Джонс, как и роботы, только в данном случае она применила не ледокол, а газ и гипноизлучатели большой мощности, в точности, как в Тартаре. Видимо, взорвав частный сектор, ее люди собирали выживших в нескольких герметичных отсеках, и там наскоро облучали, превращая в зомби. Затем поднимали наверх, и там уже выдавали им трофейное оружие и скафандры. Сразу как поняли, что наш корабль не уничтожен ледоколом, они пустили гражданских в бой, и чуть было не достигли цели, уже потом подключали боевых роботов, по мере того как ледокол брал отсеки.

– Ясно. А второй залп Жукова и удар за ним, от которого бублик чуть не раскололся – вы от роботов так отбрехивались?

– Нет, по пехоте Северов лазерами работал. А Георгий Константинович нам понадобился для другой работы. Как только Джонс смекнула, что первая волна не достигла цели, и орудиями Ладоги нас тоже не достать, она подняла в пустоту свой транспорт, который, естественно, был замаскированным боевым кораблем с полным комплектом бомб и снарядов. Они стартовали с внешнего радиуса, обогнули станцию на малой высоте и затем атаковали, хотели разбомбить док, но Ильич их упредил, и вражеский корабль разбился, едва не похоронив нас при падении. Думаю, вы слышали, как он навернулся.

– Вот почему коммандер сказала нам, что ее корабль уничтожен, не соврала. А дальше что было?

– Отразив первую атаку, нам надо было действовать дальше. Большевик все так же стоял в доке, вывести корабль в пустоту не получается, чертов ледокол блокировал захваты и пусковую рампу, собрали туда всех наших ремонтников и часть морпехов, все еще работаем, режем и сбиваем захваты взрывами. Тем временем Климов послал Шерхана с бойцами на поиски остальных, то есть нас с вами. Нас-то они быстро нашли, а тут Ильич, частично заборов ледокол, обнаружил вас – вы, оказывается, поднимаетесь наверх через шахту, вместе с несколькими нашими врагами – очевидно, бойцы Рассвета хотели прикрыться вами как заложниками в случае чего. Повезло, девчонки, очень повезло, что Ильич сумел предупредить.

– Да уж, спасибо за лампочку.

– Так, приехали.

Заложив еще один вираж над горящим тороидом, Токарев притыкает Отца Народов на поверхности станции рядом с доком, снова подняв челнок в пустоту сразу, как большевики выбираются наружу.

– Быстрее, давайте Деда сюда, реанимационная капсула уже готова, – Чернова принимает пациента. – Оль, тобой займемся позже, мне еще Бурлакова вытаскивать. Тебя ждут на рабочем месте.

– Кузнецы – на разборку завалов!

– Есть!

В доке и вокруг него обстановка тяжелая, здесь только отгремел суровый бой. Подступы к стартовой площадке устилают тела десятков гражданских и разбитых роботов, кольцевой гребень искорежен многочисленными взрывами и попаданиями тяжелых снарядов. И все это погребено махиной рухнувшего транспорта Топ Ган, закрывающего выходы из дока. На обломках грузовика идет напряженная работа, ремонтные машины орудуют лазерными резаками, периодически вспыхивают беззвучные взрывы, раскалывающие корпус врага. Сам крейсер не пострадал при падении транспорта, но получил повреждения от близких разрывов мин и гранат, а также многочисленные легкие попадания лазеров и бронебойных пуль. Борис прав, им опять потребуется ремонт, но только после того, как корабль покинет разрушенную Ладогу, сделать это надо как можно скорее.

– Внимание, экипажу занять свои места, готовность к взлету десять секунд. Юрий, выводи малым ходом!

Ольга уже в своем отсеке, в боевом скафандре, забыв о страшной ране и изувеченном плече, которые остались за пределами матрицы. Скафандр уже заполнился рассолом, но еще никто никуда не летит, для взлета надо освободить корабль из ловушки. Это дело инженерной команды, у нее свой бой – вместе с Владимиром Ильичом ей предстоит отражать очередной натиск ледокола. В прошлый раз, столкнувшись с электронным хищником, она была на стороне нападавших, теперь придется попробовать себя в роли обороняющихся.

– Хорошо, что ты решила заскочить на огонек, фройляйн, без тебя тут было не так весело. Ну как, готова к труду и обороне?

– Всегда готова!

– Отлично, лови задание!

Руины локальной матрицы напоминают слоеный пирог, все слои которого перемешались самым причудливым образом. Здесь ледокол, здесь сектор, подконтрольный аварийному протоколу, здесь сеть взял под свой контроль компьютер Большевика, здесь вообще все разрушено и ничто никому не подчиняется. И именно в таком, неподконтрольном никому секторе сейчас идет главный бой – отряд Топ Ган вместе с боевыми роботами, под прикрытием сотен облученных гражданских, штурмует реакторный отсек Ладоги, который до последнего удерживает отделение морпехов Большевика.

– Похоже, мисс Джонс очень серьезно настроена от нас избавится. Не сумев разрушить наш крейсер в доке, она пытается взорвать реактор, чтобы прихлопнуть нас вместе со всей станцией. Мы не сможем взлететь еще около трех минут, и это время морпехам надо держаться, одновременно не давая ледоколу нас расколоть. Я помогу нашим всем, что у нас есть, а ты пока держи ледокол.

– Ладно, рискнем!

Обложившись максимально прочной электронной защитой, старшина вступает в бой с кибернетическим хищником. Ее задача отвлечь на себя внимание ледокола, не давать коммандеру использовать его против пятерки морпехов, удерживающих реакторный отсек под натиском стократно превосходящего противника.

Схватка с ледоколом дается очень тяжело, и ранение, искалечившее плечевой сустав здесь совсем не помогает. Совсем не то, что сражаться с человеком или искусственным интеллектом, где можно четко обозначить разум противника, и исходя из этого, пытаться предсказать его поведение. Ледокол такого разумного ядра лишен, у него только хищные инстинкты, так что Ольге кажется, что она вручную сражается с лесным пожаром или лавовым потоком, норовящим сжечь и затопить все кругом. Но ее ответные удары не менее сильны, и ей удается привлечь на себя все внимание рукотворного огня, освобождая Владимира Ильича для помощи морским пехотинцам.

– Быстрее, мне долго не удержать его, надо отчаливать!

– Еще немного, мы почти уже сбросили транспорт.

Где-то за пределами матрицы проходит серия мощных взрывов: Кузнецы раскалывают останки разбитого корабля, последние захваты сброшены, заклинившая стартовая рампа разбита. Топ Ган идет на последний штурм реакторного отсека, но Ольга не увидит решающей рукопашной – она вся на острие атаки, сдерживая напор цифрового огня.

– Есть контакт, есть расстыковка, взлетаем!

Направленным взрывом сбросив с дороги остов сбитого транспорта, Большевик выходит из дока на самой малой скорости. Соединение с матрицей разорвано, и вовремя, старшина едва не сгорела, да и Владимиру Ильичу серьезно досталось. Реакторный отсек почти весь занят врагом.

– Идем за морпехами!

Большевик следует к цели на самой малой высоте, едва не задевая кормой элементы конструкции станции. Короткими ударами лазеров Северов сбивает выбравшихся на поверхность боевых роботов, дважды ударив главным калибром по ожившим орудиям Ладоги.

– Погибаю, но не сдаюсь, прощайте, товарищи! Полундра!

Последний морпех пал в бою, враг в реакторном отсеке, устанавливая особо мощные кумулятивные мины к основанию реактора. Поздно – Большевик уже выбрался из ловушки.

– Отец Народов подобрал Шерхана и уцелевших бойцов, уходим!

Смертельно раненная, коммандер Рада Джонс подрывает ядерный реактор, довершив уничтожение колонии. Тороид содрогается, а затем раскалывается в районе северного полюса, выбрасывая испепеляющий пламень из проломов и открытых доков. Силовые элементы конструкции разрушены, гигантское колесо теряет жесткость и начинает повсеместно разваливаться, уступая напору бушующего внутри ядерного пожара. Тотальное уничтожение довершает детонация запасов воды и топливных баков, после чего военная база тонет в ослепительной вспышке синего огня. Свечение спадает через минуту, открыв обзор на скопление раскаленных обломков, уже начавших постепенное сближение под воздействием силы тяжести.

– Общая диагностика.

Ладога-7 полностью уничтожена. Большевик серьезно поврежден, и ему снова требуется ремонт. Двое большевиков ранены, один в критическом состоянии – Елена в медицинском отсеке бьется за жизнь Деда. Ольге опасность сейчас не грозит, разбитое плечо можно заменить и потом. Противник ликвидирован, ледокол прекратил свое существование. Погибло семеро морских пехотинцев – целое отделение. А кругом царит война.

– Только что получили подтверждение. Королева Ос атаковала не только нас. По всему околоземному пространству одновременно взяты на абордаж сотни кораблей и колоний. Как наших, так и Сверхновой. Это война, товарищи. И нам на ней самое место, мы предательства не прощаем, – капитан подводит общий итог первого дня нового, две тысячи девяносто пятого года.

ГЛАВА 2: ТЕНДЕНЦИЯ К ХУДШЕМУ

Тяжелый, неуверенный шаг раненого гиганта. Разбитые телескопы и прицелы, радары, сожженные жестким излучением. Векторы тяги плохо слушаются штурвала, нормально функционируют только первый и второй двигатели, третий работает с постоянными перебоями в системе подачи топлива. Четвертый мотор, разбитый прямым попаданием вражеского снаряда еще в центре Тартара, по-прежнему остается разрушенной и обгоревшей грудой металлолома, заменить его не успели.

Обширная угрожающая деформация несущего корпуса, множественные пробоины, сотни отказов внутренних систем. Пробитые навылет топливные и водяные баки, постоянные утечки кислорода, нехватка энергии и сбои в системе охлаждения реактора. Младшие офицеры, приходящие в себя после многочисленных травм, старший механик, раненный осколками ледокола и по-прежнему прибывающий на грани жизни и смерти. Таков крейсер Большевик, уходящий в глубокую пустоту и оставляя за кормой горящие руины Ладога-7. Впереди тоже руины и пожары – новая война, необъявленная, но оттого не менее яростная, набирается сил с каждой секундой.

– Елена, как Дед?

– Жить будет, по крайней мере, сейчас. Дальше никаких гарантий – его здорово зацепило, мне одной не справиться. Надо срочно доставить его в полноценный нейрохирургический госпиталь.

– Сделаем.

Ольга стоит на вахте вместе с братьями Кузнецовыми, терпеливо дожидаясь своей очереди на медицинскую помощь. Искалеченное правое плечо быстро, уродливо, но эффективно заделано хирургическим гелем и синтетической мышечной тканью, так, чтобы она могла и дальше носить боевой скафандр, выполняя свою работу. Когда Чернова освободиться и найдет время, ей сделают новое плечо – естественно, у Елены найдется запасной плечевой сустав в закромах, корабельному врачу Большевика не впервой заменять органы и конечности на биомеханические аналоги.

Множество космонавтов, в том числе и она сама проходили в свое время через подобную процедуру, теперь настал черед Ольги. Но только после того, как хирург закончит экстренную операцию над старшим механиком и затем поможет Кузнецам, им досталось куда тяжелее: у Анатолия до сих пор не останавливается кровь, Борис контужен, хотя и не подает виду, работая столь же уверенно, как и раньше. Инженеры должны стоять на своих постах, иначе тяжело поврежденный боевой корабль просто не дойдет до цели.

Терпеливо перенося последствия оперативного вмешательства и побочные эффекты многочисленных препаратов, Воронова проводит один ремонт за другим, латая дырявую, словно решето, электросеть, и затягивая холодной сваркой многочисленные пробоины. Работая словно на автомате, она погружена в свои мысли, вспоминая во всех деталях, в каждой секунде недавние события на Ладоге. Все, что было сказано, увидено и услышано, все, что было сделано, сделано ею самой, ее товарищами, случайными попутчиками и врагами. Все произошедшее, от первой и до последней секунды, забранное ее обширной памятью и теперь снова и снова воспроизведенное с максимальной точностью – только так можно понять смысл произошедшего. Смысл предательского удара в спину.

Отряд Топ Ган прибыл на Ладога-7 с одной-единственной целью – уничтожить частный боевой корабль Большевик, уничтожить вместе с экипажем. Возможный захват станции был не больше чем дополнительным призом в главном задании – навсегда вывести из игры мощнейший боевой корабль, избавиться от главного союзника.

Конечно, Ольга могла бы сказать себе, что это какая-то чудовищная, трагическая ошибка. Что не может быть, чтобы верные союзники, верой и правдой сражавшиеся плечом к плечу с большевиками несколько месяцев, и совместно одержавшие ряд побед над сильнейшим и опасным противником – не может быть, чтобы эти союзники намеренно выстрелили им в спину. Убив притом больше пятнадцати тысяч человек на Ладоге, в массе своей обычных гражданских, абсолютно непричастных к Большевику. Не может быть.

Но Ольга не склонна успокаивать себя наивным самообманом, подобная глупость никогда не входила в ее привычки, она с детства умеет смотреть правде в лицо. Не ошибка, и не случайность – целенаправленное предательство. Королева Ос хотела от них избавиться, для чего послала своих опытнейших бойцов, и винить коммандера Раду Джонс, в общем-то, не в чем – она просто выполняла приказ. И будь на ее месте любой другой офицер Красного Рассвета, в том числе и товарищ Андрей – он также беспрекословно выполнил бы приказ Элизабет. Попытался бы их убить, сделав для этого абсолютно все, что потребуется, в том числе и разрушить до основания набитую гражданскими колонию. Все что угодно, чтобы вывести из бизнеса самого ценного боевого союзника, и одновременно, самого опасного и сильного потенциального противника.

– Итак, товарищи, наш бравый экипаж предали. И предала нас наша бывшая союзница – Элизабет, она же Королева Ос, военный лидер частной армии Красный Рассвет. Та самая Элизабет, которая еще три дня назад вместе с нами громила Цитадель Боддикера – она попыталась избавиться от нас раз и навсегда.

Климов делает паузу, и Ольга чувствует в его голосе то, что не слышала раньше никогда: смертельную усталость, помноженную на раздражение. И одновременно, злость за совершенное предательство. Такое определенно не прощают.

– Естественно, можно предположить, что Элизабет не отдавала приказа уничтожить нас, и коммандер Джонс действовала по собственной инициативе, причину которой мы сейчас объяснить не в состоянии. Естественно, мы можем предположить такое объяснение. Но не станем. Смотрите внимательно.

– Топ Ган прибыл на Ладогу-7 по официальному запросу из секторального штаба Красного Рассвета, Элизабет знала об отправке транспорта. Пленные, в телах которых были выращены мощные бомбы – настоящие пленные, освобожденные из концентрационных лагерей Тартара, в том числе и офицер Союза, единственный, кто имел право доступа в охраняемый сектор. Ледокол, что он пронес внутри своего головного мозга – сложнейшая фабричная работа, которую невозможно было сделать силами одной только коммандера и ее людей, никаких шансов. Все это вместе взятое указывает на то, что Рада Джонс не действовала по своему усмотрению, а исполняла четкий приказ, приводя в действие сложный и хорошо подготовленный план.

– И здесь мы стоим перед самым важным фактом, решающим данную головоломку. Is fecit, qui prodest – сделал тот, кому выгодно. До сих пор Элизабет было невыгодно разрывать отношения с Союзом, и не имело смысла пытаться уничтожить нас. Пока она сражалась с пиратами и была на ножах со Сверхновой – до сих пор ей были нужны надежные убежища, и, если не друзья, то хотя бы нейтральные стороны, с которыми всегда можно договориться. Так было до сего дня, когда Элизабет объявила войну всей солнечной системе. Она начала свою революцию, выступив сразу против всех.

Ольга знает, о чем говорит капитан, она, как и другие офицеры Большевика имеет доступ к секретной информации, посему в курсе тайной дипломатии, предшествовавшей совместному налету на Тартар. В обмен на помощь Союза, без которой данная операция была бы невозможна, Элизабет в числе прочего давала гарантии не выступать против владений Союза, а сосредоточить свои силы против Сверхновой и их союзников. Подталкиваемые своим флотом к активным действиям, боссы Политбюро поспешили оттолкнуть надвигающуюся войну в сторону конкурентов, и дали добро на совместную операцию.

– Нарушив все гарантии, Элизабет распространила свою революцию на нашу территорию, не ограничившись одними только владениями Сверхновой. Вот что там происходило, когда отряд Топ Ган взорвал Ладогу, вот что происходит теперь.

Масштабы восстания поражают воображение. За последние полгода в околоземном секторе произошло множество крупных боевых столкновений, от гражданской войны в Сверхновой до карательных походов Боддикера против бывших союзников. Но революция Королевы Ос превосходит все виденное ранее, уступая лишь грандиозным сражениям Первой Космической.

Сразу после полуночи, всего за сорок пять минут, солдаты Элизабет подняли восстание в более чем трех тысячах колониях сверхдержав, одновременно заняв сотни различных объектов в Свободной Зоне. Они не нападали извне, да и на многие из этих колоний извне напасть было невозможно, слишком сильно они укреплены. Элизабет и не собиралась брать их штурмом, зачем, если можно спровоцировать восстание изнутри? Восстание, которое давно и тщательно готовилось, восстание, которое имело огромную народную поддержку среди миллиардов обездоленных, видевших в Королеве свой последний шанс на выживание, единственную надежду на справедливость.

Большевикам хорошо известна способность агентов Рассвета проникать повсюду, успешно внедряясь в самые сложные и крепкие общественные структуры. Безотказному приему разрушения противника изнутри Элизабет в свое время долго училась у бывшего повелителя, и теперь использует старые навыки с огромной разрушительной силой. Агенты Рассвета действительно проникли повсюду, растворяясь среди бесчисленных толп мигрантов, космических бродяг и беженцев, кочующих от одной колонии к другой в поисках спасения, заработка или постоянного пристанища. Терялись в толпе, добирались до пункта назначения, искусно заметая следы, и там уже начинали работу.

Пропаганда и информационная война в Рассвете поставлена искусно, да и не требовалось особой пропаганды там, где сотни тысяч человек ютились в трюмах старых сухогрузов, ожидая бесконечной очереди на посадку до другой, более богатой колонии или планеты, которая так никогда и не наступит. Несложно агитировать за честное распределение ресурсов там, где нечего есть. Всеобщую поддержку национализации водных богатств выскажут в колониях, задыхающихся и умирающих от жажды. И нет никакой необходимости долго призывать к справедливой войне против пиратов и других наймитов крупного капитала в тех рукотворных мирах, которые отдавали Боддикеру последний грош в надежде, что их оставят в покое. Особенно если с призывом взять в руки оружие и отстаивать право на жизнь и свободу обращается Элизабет, Королева Ос, только что нанесшая Космическому Рейху тяжелейшее поражение в его истории.

– Настал день и час, когда каждый, кто боится задохнуться и умереть от жажды, каждый, кто не хочет завтра лишиться последнего, каждый, не желающий, чтоб его дети и внуки жили в вечном страхе перед космическими капиталистами и их наемниками – каждый должен взять в руки оружие и отстоять свое право на достойную жизнь. Гронд разрушил наш мир на мелкие кусочки, а буржуи и их головорезы пытаются отнять даже их. Хватит! Пришел час дать отпор, настало наше время!

За громкими призывами, многократно размноженными во всех еще работающих сетях, и услышанными даже в самых дальних секторах матрицы, следовали конкретные дела. В большинстве колоний, где действовали агенты Королевы, уже ждали своего часа боевые группы, собранные из беженцев и разорившихся колонистов. У них было на руках оружие, много оружия, доставленного тайными партизанскими тропами. И возглавляли ударные группы опытные офицеры Рассвета, заранее знающие, что и где делать. Успехов они достигли огромных.

По правому борту сейчас находиться Манчестер-3, одна из крупнейших колоний Английского Пояса. Еще вчера днем Манчестер Третий, равно как и десятки других ближайших рукотворных миров принадлежал Сверхновой. Там вставали на заправку и ремонт военные корабли, бесконечной чередой шли караваны торговцев, порядок поддерживали те же полицейские части и военные роботы, как и на других окрестных мирах. И как повсюду сейчас, там обитали сотни тысяч обездоленных, в основном беженцев из Англии и Западной Европы, перепаханной Грондом вдоль и поперек. Вместе с ними к станции стекались космические бродяги, в прошлом жители соседних частных колоний, окончательно разорившихся после гражданской войны и распроданных на металлолом. И все эти гости с пониманием встретили долгую подготовительную работу агентов Рассвета.

Еще вчера днем Манчестер Третий принадлежал Сверхновой вместе с кораблями в доках, арсеналами и всеми запасами сырья в хранилищах. А теперь он сбросил вымпел корпорации и поднял алый стяг революции. Судя по отрывочным данным, восстание на Манчестере произошло практически бескровно, совсем не то, что бойня на Ладоге-7. В нужный момент у боевых групп оказалось оружие, а полицейские не оказали особого сопротивления, поскольку и среди них было немало тех, кто сочувствовал обездоленных. В итоге восставшим пришлось вести бой только с боевыми роботами, которых оказалось слишком мало, чтобы удержать такую большую колонию.

Сразу после победы восставших, арсеналы Манчестера были вскрыты вместе с хранилищами и складами, драгоценные ресурсы которых по справедливости разделены между обездоленными, часть запасов даже удалось отправить в соседние голодающие миры. Естественно, была проведена национализация частного капитала и средств производства, естественно, что корабли на причалах подняли вымпел Королевы Ос.

Рядом с восставшим Манчестером, рядом, но одновременно на достаточной дистанции, чтоб не подставляться под действие мощной крепостной артиллерии, маячит эсминец Сверхновой, в сопровождении пары тральщиков и войскового транспорта. Вымпелы корпорации на месте, ответчики свой-чужой работают в нормальном режиме – небольшой отряд продолжает выполнять приказы штаба флота Корпорации. Очевидно, их послали сюда сразу после первого сигнала бедствия, когда внутри Манчестера еще шли вялые перестрелки. Но подошел отряд уже к тому моменту, как Манчестер был полностью занят восставшими, контролировавшими оборонительную систему. После пары предупредительных выстрелов, у командира отряда не возникло сомнений в том, что за прицелами пушек стоят бойцы Рассвета. Потому, с подавлением восстания возникли серьезные трудности – командир сводного отряда так и не решился послать вперед морскую пехоту. Не решился он и начать обстрел колонии, хотя этого явно требовали в штабе. На капитана отчаянно давили, требуя немедленных действий, хотя Ольга и не представляет себе, а что бы он мог незамедлительно сделать в такой ситуации такими силами. И что бы сделала она на его месте.

Короткая радиограмма на эсминец, короткая радиограмма на Манчестер Третий, и почти сразу два ответа. Восставший Манчестер не будет предпринимать никаких агрессивных действий, если Большевик также не будет атаковать. Командир эсминца отвечает в том же духе, и корабли просто расходятся в пустоте. Вставшие за машины Кузнецы постепенно разгоняют корабль, получен приказ прибыть в пункт назначения как можно скорее.

– Внимание, товарищи! Из-за очень сложной оперативной обстановки, большая часть систем связи околоземного пространства либо полностью прекратили работу, либо, наоборот, перегружены и повсеместно перешли на шифрованный режим. Кроме того, множество источников передает дезинформацию, крайне сложно понять, что происходит. Верить в такой ситуации нельзя никому, в том числе и самому себе. Потому слово берет Владимир Ильич с короткой докладной запиской, ему верить можно.

– Спасибо, товарищ капитан. Итак, коллеги, судя по предварительным данным, дело обстоит следующим образом…

Ильич разворачивает привычную всем карту околоземного пространства. Только вот карта эта была привычна еще вчера, с основными границами, не менявшимися долгие десятилетия. А сегодня, с утра нового года, все стало по-другому.

– Как видите, четких очертаний Союза, Сверхновой и Свободной Зоны больше нет. И всему причиной восстание, или революция, запущенная Королевой Ос четыре часа тому назад, ровно в полночь.

– Масштабы произошедшего еще предстоит уточнять, но уже сейчас понятно, что Элизабет играла по-крупному. Насчет того, что происходит в Сверхновой, у меня данных нет, но захваченный Манчестер вы все только что видели. Сосредоточимся на нашей территории. Подтверждено восстание или попытки захвата извне не менее чем в трех тысячах колониях Союза. Нападений, как на Ладоге, сравнительно мало, гораздо чаще заговорщики били изнутри, полагаясь на поддержку со стороны местного населения, и в большинстве случаев они не ошиблись в своих надеждах. Как можете видеть, основная масса восстаний произошла в бедных и средних колониях, ныне переполненными беженцами. Отмечались и восстания в богатых мирах, но уже меньше, там Элизабет не так уверенно ощущает поддержку народных масс.

– В некоторых местах бои еще идут, в части колоний восстание удалось подавить своими силами или при помощи подкреплений извне. Но в большинстве миров у повстанцев все прошло гладко и станции перешли под контроль Элизабет, выставив стяги Красного Рассвета. Посмотрите, как все выглядит сейчас.

Карта околоземной зоны стремительно преображается, множество колоний, особенно бедных, меняют прежнюю государственную принадлежность, сбрасывая стандартные вымпелы и вливаясь в сферу влияния никем не признанной организации – Красный Рассвет. То же самое происходит в секторах Сверхновой и в Свободной Зоне.

– Насчет Свободной Зоны сведения противоречивы, боев там меньше, чем у нас, равно как и восстаний. Видимо, большинство тамошних колоний добровольно приняли протекторат Королевы просто для того, чтобы получить ее поддержку, нет времени сейчас уточнять за каждую конкретную станцию.

– Информации о восстаниях за пределами земной сферы немного и почти все из них приходят с космических станций и астероидов, куда легко попасть на малом флоте Элизабет. Есть короткие сообщения о боевых действиях на Марсе, Меркурии и Венере, а также на спутниках Юпитера. Но там оперативная обстановка не настолько острая: по всей видимости, Элизабет ведет в дальних мирах бои местного значения, все свое внимание сосредоточив на открытом космическом пространстве, где у нее больше сил и средств влияния, а также шире свобода маневра.

– Как именно она смогла провернуть столь мощную тайную операцию за нашими спинами, еще предстоит выяснить, вполне вероятно, что у нее есть сторонники на самом верху. Попытка привлечь ее на нашу сторону была ошибочной, и в итоге Рассвет оказался для нас не менее опасным, чем Тартар.

– Уже сейчас можно сказать, что Элизабет одержала победу в окраинных секторах, но так и не сунулась в центр, зная, что не получит поддержку в богатых мирах. В данный момент под ее контролем до одной пятой нашей территории, точное число личного состава установить невозможно из-за огромного потока беженцев. Наибольшую угрозу представляет захваченный флот, точный список и тоннаж кораблей еще предстоит уточнять.

– Политбюро требует незамедлительных действий по подавлению мятежа, однако сразу выполнить данный приказ не представляется возможным, иначе мы попадем в ту же ситуацию, как командир эсминца на Манчестере-3. Элизабет вела свою тайную работу и на нашем флоте, следовательно, обладает не только внедренными агентами, но и большим числом сочувствующих. Теперь же, когда боевые действия, возможно, придется вести в своем собственном доме против наших же людей, эти сочувствующие могут открыто встать на ее сторону. Без крайней необходимости нельзя отдавать приказ на применение оружия против восставших колоний, иначе у нас произойдет то же самое, что и в Сверхновой, где несколько боевых кораблей уже сбросили свои вымпелы и ушли в Свободную Зону.

– Спасибо, Владимир Ильич, мы уяснили общую картину. А теперь предлагаю перейти от общего к частному.

Ольга слушает капитана, изучая новый полетный план, ведущий к незнакомой военной базе вдали от всех дорог.

– Итак, сейчас мы направляемся на Осовец, это маленькая, но хорошо укрепленная застава, там стоят уже знакомые нам части дивизии Дзержинского. Я только что говорил с Петровичем, их командиром, знаю его еще с войны, надежный мужик. Осовец находиться под особым контролем в связи с чрезвычайной ситуацией. Там никогда не было гражданских, а значит, и не должно быть агентов Королевы Ос, к дзержинцам они внедриться не могли. Крепость подтвердила свою верность руководству и готовность нас принять. Политбюро распорядилось дать нам посадку и оказать всю необходимую помощь. Разумеется, в данных условиях помощь частнику это серьезный шаг навстречу, и нам еще предстоит отрабатывать оказанное высокое доверие.

– Ну а пока мы сядем в тамошнем доке, который оснащен всем необходимым для экстренного ремонта боевых кораблей. Главное, что у Петровича есть хороший армейский госпиталь, и мы сможем оставить там Деда в интенсивной терапии, стармех будет жить. Елена, остальным нашим раненым нужна будет койка в палате?

– Нет, – коротко отвечает Чернова, продолжая реанимацию старшего механика. – С ними я справлюсь своими силами, только вот Оленьке новое плечико сделаю. Главное – Деда довести, а так все будет в порядке.

– Прекрасно. Кузнецы, вы уже решили, кто из вас временно заменит Деда? Стармеха его уровня нам нигде не найти, ни сейчас, ни потом, так что придется оперировать своими силами. Что скажете?

Борис и Анатолий Кузнецовы мгновенно решают сложный вопрос. Судя по всему, каждый из братьев не хочет такого неожиданного повышения, ибо заменить Владимира Бурлакова на его посту почти невозможно. А придется.

– Борис учился чуть лучше меня, кроме того, его ледокол меньше шибанул. Так что, пускай он командует, а я вместе с Вениамином, Вольфом и Оленькой, если что, подсобим, – Анатолий выносит вердикт.

– Боря, возражений нет?

– Да куда ж я денусь с подводной лодки? Возражений нет, я буду заменять Деда до тех пор, пока он не вернется в строй, или не найдем замену. Второе, скорее всего, не произойдет, старикан незаменим. А теперь я стармех, так что внимательно слушайте мои приказы и не судите строго, если что…

– Не волнуйся, быть и нехорошими словами ругать не будем, принимай пост. Ольга, сможешь продолжать вахту?

– Да, могу. Поставьте мне новое плечо, и все будет путем, товарищ капитан.

– Молодец. Так, товарищи инженеры, с вас предварительный план ремонтных работ к полудню, Ильич, помоги им. Всем остальным – несем вахту в режиме боевой тревоги, у нас каждую секунду может состояться новое боестолкновение, с кем – разберемся по ходу дела. Юрий, разгоняй наш пароход, мы должны пришвартоваться у базы Осовец к половине третьего по Москве. Вперед, к светлому будущему, товарищи!

Заняв пост старшего механика, Борис разгоняет реактор, Юрий плавно набирает ход, так, чтобы раненые большевики не пострадали от сильных перегрузок. Оживленные околоземные сектора остаются позади, крейсер уходит за границы Лунного радиуса, встав на прямую к маленькой военной базе Осовец. Кораблей на пути непривычно мало, хотя они и идут по тракту – большинство предпочитается отстаиваться в портах или сойти с дороги и застопорить ход, выставив сигнал нейтралитета. Эфир встречает давящей тишиной – Политбюро и Совет Пяти Семей вводит тотальное радиомолчание на своих территориях, перейдя на короткие сообщения высшей степени защиты. Гражданская матрица по-прежнему блокирована, и Ольга не уверена, будет ли она хоть когда-нибудь восстановлена в полной мере. Далеко внизу, на Земле, Гронд оставляет за собой Северный Полюс, намереваясь двинуться к Аляске.

Приняв в кровь очередную дозу лекарств, Воронова наконец-то получает возможность отчасти восстановить силы – Чернова выписывает ей свою особую питательную смесь для тяжелораненых бойцов. Смесь отличная, Ольге сразу становиться лучше, она почти забывает об изувеченном плече, полностью погрузившись в работу.

Работы очень много. Крейсер, так полностью и не восстановленный после тяжелого боя в Тартаре, получил новые многочисленные повреждения в перестрелках на Ладоге, особенно тяжело далось близкое падение сбитого транспорта. Несущий корпус помят, как консервная банка, в значительной степени утратив способность к механической регенерации, так что она сосредотачивает основное внимание только на самых угрожающих участках, одновременно пытаясь своими силами наскоро латать корабельную электросеть. Работа идет много тяжелее обычного, сказывается отсутствие старшего механика. Коллеги инженеры почти не могут помочь, у каждого своя забота на много часов вперед. Хорошо еще, на базе Осовец есть судоремонтный завод полного цикла, там уже готовятся к экстренному ремонту корабля, и Ольга отправляет в диспетчерскую завода предварительный план работ вместе со списком необходимых запчастей и компонентов. Список получается огромным.

Составив перечень всего необходимого, старшина пытается на глаз прикинуть цену предстоящего ремонта. Цена астрономическая, особенно с учетом того, что экстренный ремонт такого редкого боевого корабля потребует запасные части и узлы лучшего возможного качества, по классу А++, не ниже. Такие детали производят в ограниченных количествах, и они всегда в дефиците, их не хватает даже на основных базах флота Союза, особенно теперь, когда часть заводов разрушена или захвачена восставшими.

А на крепости Осовец они смогут найти все необходимое, диспетчерская судоремонтного завода отвечает моментально, подтвердив получение ее заявки, равно как и заказы других инженеров. Все готово, все запросы получили положительный ответ – их поврежденный крейсер ждут на стапеле для экстренного ремонта, дорогостоящие узлы и запчасти на месте, опытная инженерная команда ждет возможности приступить к работе, все вместе они быстро поставят Большевик на ноги. Но зачем?

Отчего в Политбюро отдали приказ коменданту крепости Осовец незамедлительно и в полном объеме помочь частному кораблю и его экипажу, поделиться дорогостоящими компонентами, направить на помощь своих людей и принять в госпитале тяжелораненого? Почему они так спешат помочь нам, ведь все заинтересованные стороны в курсе относительно событий на Ладоге, куда отряд Королевы Ос смог причалить по гарантии, данной большевиками – и эта гарантия предавшему их союзнику стоила многие тысячи жизней. Вместо того чтобы объявить наш экипаж пособниками террористов, нам помогают как можно скорее привести себя в порядок и снова выйти в пустоту. Климов как всегда прав, говоря, что этот шаг навстречу им предстоит серьезно отработать, и Ольга уже догадывается, что потребуется делать.

Запросив помощи у Владимира Ильича, старшина Воронова пытается отследить текущее расположение Элизабет, используя для того всю мощь систем флотской разведки. Результат отрицательный, никто не может даже предположить, где именно сейчас находится военный лидер Красного Рассвета.

Элизабет регулярно выходит в эфир с новыми пропагандистскими воззваниями, которые пробиваются по всему околоземному сектору, несмотря на многочисленные барьеры и станции постановки помех. Люди Королевы приучены за многие годы постоянного информационного подавления к искусному донесению своих идей куда угодно, и просто так заглушить их голос не удастся никому, особенно теперь, когда многие ретрансляторы перешли на сторону восставших.

Но регулярно выходящие в эфир передачи это одно, а текущие координаты Королевы – другое. Ее флагманский корабль, тяжелый истребитель Безумный Макс не был обнаружен нигде за последние сорок пять часов, очевидно, Элизабет не спешит использовать свою характерную машину, известную всем и каждую. Ольге вспоминается короткая поездка с Андреем, она отлично знает, как легко при необходимости Королева может совершать стремительные перемещения на огромные дистанции, без следа растворяясь среди населения сотен станций и кораблей, имея тысячи надежных убежищ. Все верно, Королева в случае необходимости может укрыться так, что ее никто и никогда не найдет. Но Элизабет не станет сидеть в норе, боясь высунуть голову, Ольга абсолютно уверена. Сейчас, когда решается судьба всей ойкумены, Элизабет ни за что не станет прятаться и уходить от опасностей. Обездоленные миллиарды верят в ее храбрость и беззаветную преданность делу революции, и она не подведет их. Значит, рано или поздно, враг выйдет на свет из тени, и к тому моменту Большевик будет полностью готов. Око за око, зуб за зуб.

Ладно, насчет Королевы все более-менее понятно, а как обстоят дела у других интересных личностей, имеющих прямое отношение к данной истории? Флот Сверхновой также поднят по тревоге и стягивается к мятежным колониям, сколько-нибудь активные боевые действия в данный момент не идут, еще проходили сообщения о нескольких боевых кораблях, сбросивших официальные вымпелы и присоединившихся к восставшим, или ушедших в Свободную Зону.

О крупных отрядах наемников точных данных нет, в бой частники не вступали, по всей видимости, ждут развития ситуации, чтобы понять, на чьей стороне выступить и кто больше заплатит. Боддикер не проявляет серьезной активности, только продолжает отправку беспилотных разведчиков во все стороны. Большая часть его флота сейчас сосредоточена на базах, или прикрывает идущие к Тартару грузовые караваны. Пропаганда Рейха, обычно весьма и весьма активная, сохраняет удивительное молчание, по всей видимости, фюрер тоже ждет развития событий. В любом случае ему выгодно происходящее – недавние враги теперь на грани войны, и никакой антипиратской коалиции более никогда не будет.

Прима и те, кого она представляет. Интересно, она все еще на Весах, или перебралась куда-то еще, сменив тело, как и планировала? Что будут делать восставшие роботы в такой ситуации? То же самое, что и Боддикер – ждать и наблюдать. Все их оппоненты вступили в схватку друг с другом, и в такой ситуации лучше всего сидеть тихо, терпеливо выжидая возможность решить какие-то свои дела, получить свою выгоду. В ближайшее время контакт с Примой крайне маловероятен, но все же, Ольге очень хочется поговорит с ней, узнать, восстановили они Арину, или еще нет?

Дженна Донован. Тут все по-старому – мисс Донован по-прежнему доверительное лицо Артура Айзенберга, главы Сверхновой. Он отдает приказы, Дженна и другие преданные исполнители притворяет их в действительности. Но что, если у нее есть какие-то свои интересы в данной игре? И помнит ли она Ольгу, по-прежнему несущую службу на Большевике?

– Два часа тридцать пять минут до входа в зону ответственности базы Осовец.

– Оль, давай ко мне, резать буду.

– Ну, наконец-то!

Сдав дела Владимиру Ильичу, старшина спускается в медицинский отсек – единственный отсек на крейсере, заполненный воздухом даже в условиях боевой тревоги. Она проходит последней: Дед уже погружен в искусственную кому в реанимационной капсуле, Борис и Анатолий получили неотложную помощь и вернулись на боевые посты. Новый плечевой сустав уже готов.

– Вот как знала, что если кто-то из наших и словит пулю в этом бардаке на Ладоге, то непременно ты, Оленька. Потрясающий у тебя талант влипать во всяческие истории мне на радость. Так, повернись, помогу снять твои латы.

Разобрав на части боевой скафандр, Чернова снова обследует рану, изучая, как повлияли на изувеченное плечо стартовые перегрузки и погружение в рассол.

– Так, все в порядке, выглядит лучше, чем я думала.

– Интересно, что ж тогда, по-вашему, хуже?!

Ольга никогда не боялась крови и с детства приучена к современной медицине и частым хирургическим вмешательствам. Но даже ей – спокойной, выдержанной и крайне невпечатлительной, даже ей неприятно смотреть на изуродованное выстрелом коммандера плечо. Боли нет, но есть тяжелая рана: вырванная кожа, разорванные мышцы, раздробленная головка плечевой кости, скрепляющий все это вместе реанимационный гель и временные стяжки.

А ведь недавно все было так красиво: девушка справедливо гордилась своим прекрасным, тренированным и ухоженным телом, мечтая еще раз вернуться на Весы и покрасоваться в открытом и свободном летнем платье, о котором теперь надолго придется забыть. И Настя права, сказав, что ей еще повезло, и то была бронебойная пуля – разрывная оторвала бы руку начисто, изуродовав плечевой пояс и шею осколками. А так рука осталась на месте: вот она, безвольно висит в пустоте, больше не поддерживаемая сервоприводами скафандра. Век назад после такой раны девушка осталась бы инвалидом до конца жизни.

– Поскольку ты нам еще нужна, причем нужна прямо сейчас, то ставить тебя на ноги придется в авральном порядке. А это значит, что у меня нет времени долго и тщательно выращивать тебе новое плечо. Понимаешь?

Естественно, Ольга понимает. Вырастить новое плечо на место разрушенного, также как для товарища Фрунзе отрастили новую руку из его же собственного ДНК, в ее случае не получится. Это долгий процесс, а времени у них нет, уже к моменту швартовки на базе Осовец она должна быть в полном порядке, должна продолжать работу. Значит, весь плечевой сустав будет заменен бионическим протезом оригинальной конструкции. Корабельный врач Елена Чернова, помимо прочего, известный на всю солнечную систему специалист по изготовлению протезов, за годы службы получив огромную практику. Она сделала себе новые ноги сразу после войны, да и потом неоднократно и с большим искусством мастерила подобные устройства для коллег и других офицеров. Кисть левой руки для Вольфа, правый глаз для Домчеева, новое сердце для пилота и легкие для штурмана – всего и не перечесть. Теперь в список ее творений попадет и старшина Воронова со своим новым плечом.

– Ну, что рекомендует медицина? Биологический пластик? – Ольга с неподдельным интересом спрашивает насчет материала для будущей конечности.

– Три ха-ха. Пластик для упавших с лошадок богатеньких глупеньких девочек. Настоящие бой-бабы выбирают медицинскую керамику с усилителями на жидком металле. Будет не плечо, а произведение искусства, танк опрокинуть сможешь. Давай на стол.

Погрузившись в сладкие объятия общей анестезии, Ольга отстраненно наблюдает, как Чернова удаляет медицинскими манипуляторами остатки разбитого плечевого сустава, тут же начав сооружение керамического аналога. Большая часть сустава готова заранее и давно ждет своего часа в личном хранилище корабельного врача, столь обширном, что девушке кажется, что из его запасов можно собрать нескольких таких, как она.

Но одной заготовки, даже тщательно выполненной, мало для столь сложной операции, это не зуб поставить. Точная подгонка нового сустава, а затем вживление, подключение ко всему остальному телу во всей его сложности и со всеми возможностями – вот где настоящее искусство, потребовавшее самой сложной работы. Много деталей приходится изготавливать по ходу дела, и Елена обращается к Вольфу за тщательной обработкой недостающих элементов. Последними занимают свои места усилители из жидкого, необычайно пластичного и одновременно прочного металла, которые обеспечат новому плечу небывалую прежде силу.

– Слушай, Оленька, у меня тут так все хорошо получается, что я подумала, а не заменить ли тебе и второе плечо, для симметрии?

– Елена Сергеевна, только без фанатизма.

Установка сустава закончена, усилитель на жидком металле занимает свое место, плечо и рука уже могут двигаться как раньше, теперь осталось восстановить мышечную ткань и кожный покров. Удалив остатки реанимационного геля, Елена затягивает рану хирургической пеной на дрожжевой основе. Запитанная большим количеством стимуляторов роста и питательных смесей, пена быстро преобразуется в особо прочную человеческую плоть, такую же, как и на левом плече. На полное выздоровление уйдут еще сутки, а после ничего уже не будет напоминать о тяжелой ране, Елена гарантирует, что не останется никаких шрамов. Ольга вспоминает изувеченную и полностью восстановленную правую ногу оператора радара, вспоминает, как Настя с гордостью демонстрировала ножки толпе своих поклонников, с восторгом внимавшим ее приключениям. Теперь ей тоже будет о чем рассказать, были бы слушатели.

– Пациент, подъем! Вас ждут на рабочем месте.

– Спасибо, товарищ каптри, спасибо!

Девушка с восторгом оглядывает правую руку. Восстановленное плечо закрывает легкий полупрозрачный бандаж, обеспечивающей хирургической пене максимально возможно быстрый рост. Бандаж можно удалить через двадцать семь часов, и тогда уже ничего не будет говорить о страшной ране. А работать в полную силу она может уже сейчас.

– Знаете, Елена, попади вы с вашими навыками в средневековье, то вас бы там назначили верховной правительницей, а то и богиней.

– Вполне возможно. Ну, если бы раньше не сожгли на костре за ведьмовство. Нам, умным, во все века тяжко было.

– Действительно. Как Дед?

– Без изменений. В госпитале на базе уже все подготовлено согласно моим указаниям. Персонал там толковый, справятся. А вообще, чудо, что он выжил после такого удара, вот что значит старая закалка…

Ольга не собирается уточнять у Елены относительно того, сможет ли старший механик не только выжить, но и вернуться к своей работе, сейчас еще слишком рано делать какие-либо предположения.

Покидая медицинский отсек полностью здоровой, старшина получает на прощанье чашку настоящего черного кофе с тростниковым сахаром – маленькая кофейная ферма Черновой успешно прижилась и начала приносить плоды, снабжая большевиков отличным эспрессо. Жизнь определенно налаживается после всех недавних неприятностей.

– Пять минут до входа в зону ответственности базы Осовец.

Тусклые позиционные огни маленькой станции уже показались вдалеке, вышедшие навстречу тральщики готовы открыть Большевику проход в управляемых минных полях. Воронова занимает свой пост, мысленно она же готовится к предстоящему экстренному ремонту.

– Ольга, прием.

Вызов Анастасии приходит неожиданно, девушки редко общаются между собой во время миссии.

– Привет, подруга. Рада тебя видеть живой и здоровой.

– Спасибо.

Анастасия на секунду умолкает, затем продолжает.

– Ты помнишь, о чем мы говорили в баре перед самым взрывом?

– Конечно. Ты хотела выйти из игры. Уволиться со службы сразу после окончания контракта.

– Ага. Так вот, я передумала. С капитаном уже переговорила на этот счет, а кроме него, ты единственная, кому я сказала, остальные не знают. Будь другом, не говори никому, ладно?

– Принято. Но можешь объяснить, почему ты изменила свое решение?

Еще одна пауза, чуть длиннее первой.

– Ну, во-первых, вам будет очень трудно без меня. Дед выбыл из строя на неопределенный срок, и даже мне со своей колокольни видно, как вам тяжело без старшего механика. Нас всегда было двенадцать, теперь стало одиннадцать. А если еще и я уйду, то останется десять. Грядет новая война и без оператора радара моего уровня вам будет очень трудно, говорю без всякого хвастовства.

Ольга полностью согласна с Анастасией. Экипаж Большевика невелик, но каждый из них – специалист уникальной квалификации и огромного опыта, заменить которого необычайно трудно, практически невозможно. Одного такого гения они уже потеряли. Потерять другого смерти подобно, крейсер не сможет нормально воевать, а воевать в самом ближайшем будущем им предстоит много.

– Понимаю. Но это первое. А вторая причина?

– Вы идете на новую войну, и я иду вместе с вами, просто не могу остаться в стороне. Там, на Ладоге целью атаки были именно мы, и только нам удалось уйти. А тысячи гражданских погибли. Я не могу такое простить и забыть, тем более, оставить без ответа, это просто бесчестно. Так что, надо принимать бой. И я с вами.

– Спасибо.

– Внимание экипажу – шестьдесят секунд до посадки на базе Осовец. Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят…

ГЛАВА 3: ЦЕЙТНОТ

…Уходит обратно на нас поредевшая рота

Что было – неважно, а важен лишь взорванный форт

Мне хочется верить, что грубая наша работа

Дает вам возможность беспошлинно видеть восход…

Последний куплет старого гимна космической морской пехоты завершает короткую церемонию прощания. Двадцать пять уцелевших морпехов во главе с командиром вскидывают стволы и трижды стреляют в пустоту осветительными патронами, после чего церемониальная капсула беззвучно отрывается от причала и, неторопливо набирая ход, уходит прочь от базы Осовец. Внутри капсулы семь черных беретов и индивидуальных жетонов бойцов погибшего отделения – капсула будет нести их до тех пор, пока не упадет на солнце и сгорит в его сияющей короне.

– Спите спокойно, товарищи, вы свободны от службы. Мы никогда не забудем вашей верности и вашей смелости. И сделаем так, что и враги не забудут!

Капитан завершает церемонию. Отсалютовав павшим товарищам, большевики молча разворачиваются и возвращаются к судоремонтному заводу, в главном доке которого надежно покоится их поврежденный корабль. Похороны павших в бою стали единственной короткой паузой в экстренном ремонте, идущем уже двадцать часов подряд. Теперь надо снова приступать к работе, Большевик должен быть на ходу как можно скорее. Как можно скорее закончить ремонт, восстановить боеспособность и выйти в пустоту. Как можно скорее начать мстить.

Посадка в доке судоремонтного завода прошла штатно, но большевикам не сразу разрешили покинуть борт корабля – для начала Климов встретился с Игорем Петровичем в комендантском отсеке. Только после встречи, подробности которой не разглашались, им был разрешен доступ, и Елена тут же отправилась в небольшой, но хорошо оборудованный военный госпиталь, чтобы лично проследить, как там примут Деда. Острый кризис остался позади, состояние старшего механика стабильно тяжелое, но в мощной реанимационной капсуле последнего образца его жизнь будет вне опасности. Анатолию и Борису госпитализация не потребовалась, они уже полностью восстановились от ран, новое металлокерамическое плечо также не доставляет Ольге неудобств, послеоперационные шрамы уже сошли, можно работать.

И они работали, так и не покинув территорию завода. Первые двадцать часов старшина провела в своем отсеке, монтируя новенькие запчасти в общую структуру крейсера, тогда как остальным инженерам пришлось облазить весь корабль изнутри и снаружи, восстанавливая несущий корпус, ремонтируя третий двигатель и готовясь к установке четвертого. Они работают не одни, заявленная помощь оказана большевикам в полном объеме, и все это время рядом с ними также упорно трудятся опытные местные ремонтники вместе с огромным арсеналом роботов. Значение их помощи невозможно переоценить, равно как и невозможно будет без них выйти в пустоту в назначенный Политбюро срок: Ольга хорошо понимает, что в любом гражданском доке такой ремонт занял бы как минимум неделю. Как и все другие большевики, она очень благодарна коллегам с базы Осовец, этим немногословным мужчинам и женщинам, быстро и сосредоточенно делающим свою тяжелую работу.

Но, несмотря на искреннюю благодарность и признание неоценимой помощи, Воронова не может забыть об атмосфере настороженного недоверия, царящей вокруг корабля и его экипажа. Им здесь не рады.

Ольга и ее товарищи в полной мере получили запрошенные дорогостоящие запчасти, оперативно устранив большинство повреждений, в первую очередь залатав корабельную электронику. Местные инженеры и ремонтники оказали всю необходимую помощь, как всегда, работая по высшему разряду. Но за подчеркнутой вежливостью офицеров и немногословностью инженеров кроется недоверие и подозрение, привычное на большинстве частных станций, но впервые встреченное у союзников.

До сих пор только старшие офицеры покидали судоремонтный завод, да и то ненадолго, один лишь Климов проводил продолжительное совещание в командном центре военной базы. Младшие офицеры так и не вышли за пределы дока, нарушив даже давнюю традицию обеда в столовой летного состава, что на памяти Ольги случается впервые.

Выходить из дому особо не хочется, памятуя об усиленной охране шлюзовых камер и о мощных турелях, постоянно держащих их корабль на прицеле. Хочется как можно скорее закончить ремонт, коротко поблагодарить хозяев за помощь, и уйти в пустоту.

Холодные прием на своей территории не удивил девушку, внутренне она была заранее готова к такой встрече. Персонал базы Осовец, особенно офицерский состав подозревает большевиков в помощи Королеве Ос, и у них есть на то веские основания. Все знают о недавнем совместном рейде сил флота и Красного Рассвета на империю Боддикера, и все помнят, что Большевик играл в том рейде ключевую роль, именно Климов обеспечивал тогда координацию действия сторон.

Все знают, что по итогам сокрушительного рейда Элизабет стала много сильнее, чем была, и не только за счет захваченных пиратских кораблей и баз. В первую очередь она стала сильнее за счет громадной волны народной поддержки – измученное войнами и голодом космическое человечество узрело в ней своего лидера. Узрело последнюю надежду на спасение, единственную силу, способную дать отпор космическим капиталистам и их пиратским наемникам. И теперь эта сила, необычайно помноженная последним фантастическим успехом, обрушилась своей революцией на землю Союза, нарушив все договоры и обязательства.

И, наконец, все помнят, что произошло на базе Ладога, катастрофа которой стала крупнейшей по числу жертв с начала революции Красного Рассвета, до сих пор проходящей относительно бескровно. Все помнят, что военный транспорт Топ Ган совершил посадку на Ладоге для возврата пленных под гарантии капитана большевиков.

Воронова знает, что они не предатели, их самих предали бывшие верные союзники и боевые товарищи, и доказательство этого предательства она теперь носит в своем теле в виде искусственного плеча. Очевидно, в Политбюро тоже разобрались в ситуации, в противном случае вместо срочной помощи они были бы уже объявлены вне закона.

Однако приказы Политбюро не освобождают их от подозрений. Если в экипаже частного корабля и не видят явных предателей, то наверняка подозревают, что это именно их усилиями Элизабет обрела такую мощь, давние связи Большевика и Рассвета общеизвестны. И теперь обоснованное подозрение дежурит боевыми роботами у горловин шлюзовых камер и направляет турели на обездвиженный корабль – комендант Игорь Петрович явно не собирается допустить даже возможности повторения катастрофы Ладоги.

– Готовы к установке двигателя!

Инженеры и роботы, орудующие на внешнем корпусе, снимаются с мест и отходят в противоатомные убежища, предоставив облаченным в тяжелые скафандры механикам Большевика самостоятельно провести самую сложную часть работы. С ними остаются только трое мотористов с завода, корифеев своего дела, которым сейчас предстоит заменить четвертый двигатель, разбитый прямым попаданием еще в Тартаре, да так и не восстановленный на Ладоге-7.

Сам по себе факт замены мотора говорит о многом. Подобного ракетного двигателя с термоядерным приводом не водилось даже на богатых складах судоремонтного завода. Его привезли на Осовец специальным рейсом военного транспорта вместе с полным комплектом деталей для ремонта третьего двигателя. Заменив четвертый и реанимировав третий мотор, Большевик полностью восстановит свои знаменитые ходовые характеристики, ибо для предстоящего задания Политбюро корабль нужен в стопроцентно боеготовом состоянии.

– Предварительное зажигание, от винта!

***

Монтаж нового мотора занял семь часов непрерывной работы и это были одни из самых сложных семи часов в жизни Ольги. Не соприкасаясь непосредственно с двигательной установкой, старшина обеспечивала надежное встраивание нового механизма в архитектуру корабля. Пока Кузнецы подключают сложнейшую систему подачи энергии и топливопроводов, Воронова синхронизирует управление векторами тяги, так, чтобы новый мотор вел себя столь же слажено, как и трое его старших братьев, чутко и правильно отзываясь на малейшие повороты штурвала. Один триллион проверок сменяется другим, электросхемы множество раз разбираются и собираются заново, уже с учетом выявленных особенностей, итогом чего становится команда на пробный пуск, поданная четыреста тридцать пять минут спустя.

– Зажигание!

Вставший за пульт старшего механика, Борис дает самый малый газ, кратчайшим импульсом проверив работу нового двигателя. На первый взгляд, все нормально, но Ольге отлично известно, что такого короткого старта в доке абсолютно недостаточно. Для точной синхронизации нужны ходовые испытания, нужно выйти в пустоту и хорошенько погонять новый мотор на самых разных режимах как на трассе, так и с маневрами на ухабах, много чего нужно. Но не факт, что на все это у них будет время.

– Капитанский совет в 23:00.

О, вот и совет назначили, думает старшина, тонким музыкальным слухом прислушиваясь к возникшим от кратковременного запуска двигателей электронным шумам. Все звучит как надо, каждый исполнитель, наконец, на своем месте.

Вскоре за долгожданным сбором капитанского совета следует неожиданный приказ привести себя в порядок. Ремонт почти закончен, дальше будут работать только местные инженеры, на Большевик началась подача топлива, загрузка боекомплекта, провианта и кислорода, крейсер готовится отчалить. Владимир Ильич освобождает Ольгу от вахты, и тут она впервые получает разрешение пройти в обитаемый отсек крепости и отужинать в местной кают-компании. Вместе с ней пойдут Анастасия и Борис, комендор Северов возглавляет маленький отряд.

– Товарищи, нам придется оставить табельное оружие, все, что есть. Пожалуйста, сдайте свой арсенал Вениамину, – так встречает их комендор в шлюзовом отсеке.

– Может тогда лучше вообще не идти?! Я и здесь харчеваться могу, мы негордые, – недовольно бурчит новый старший механик. Ольга видит, как сильно устал Борис, занявший высокий пост сразу по выходу из медицинского отсека и уже проделавший на этом посту громадную работу. А теперь еще такое странное, унизительное требование, невозможное всего неделей ранее. Офицер флота никогда не расстается с личным оружием.

– Я согласна со старшим механиком, товарищ комендор. Так не делается, мы не гражданские! Сдача оружия это вопрос принципа. Оль, ты что скажешь?

Ольга переглядывается на Анастасию, не зная, что ответить. Ей самой идти к негостеприимным хозяевам совсем не хочется, но таков неожиданный приказ, а она всегда была дисциплинированным офицером.

– Я понимаю ваше возмущение, товарищи, ситуация и правда некрасивая. И все же, спокойно сдаем оружие капитан-лейтенанту, и также спокойно и вежливо идем ужинать в кают-компанию офицерского состава. Вторая группа пойдет по нашему возвращению, так же как и мы, сдав оружие, ее поведет капитан лично.

Показывая пример младшим офицерам, комендор первым сдает свой неразлучный Вальтер-38, который прапрадед Северова взял трофеем на крыше Рейхстага. Остальные молча следуют его примеру.

– Оленька, браслет-то положи, – напоминает Домчеев.

– Извините, товарищ каплей, всегда забываю про эту безделушку…

– Мы идем туда не для того, чтобы просто спокойно поесть и выпить флотские сто грамм, хотя кухня у Петровича всегда была отменной, особенно рекомендую свиное жаркое с гречневой кашей и грушевый квас. Мы идем туда, чтобы на мир посмотреть, и себя показать, очень важно в предстоящем деле. А еще встретимся с интересными людьми, потом будет о чем поговорить. Ну, все, выходим. Дамы вперед, – Северов галантно отходит в сторону, и девушки первыми покидают Большевик.

На другой стороне шлюзового туннеля их никто не встречает, боевые роботы, все время несшие стражу у судоремонтного завода, отступили на исходную позицию. Проходя по длинным полутемным коридорам базы Осовец, четверка большевиков не встречает на своем пути никого, что не удивительно – с самого начала революции Элизабет личный состав крепости поднят по боевой тревоге. Все на своих постах, внутренние перемещения сведены к минимуму, насосы готовы мгновенно откачать воздух из отсеков в случае появления на горизонте любого подозрительного объекта. Впрочем, отсутствие людей и роботов в коридорах совсем не означает, что офицеры станции не знают о перемещениях своих гостей – Ольга чувствует работу охранных систем, она знает, что за ними постоянно наблюдают. Более того – их в любую секунду могут уничтожить. Борис прав, надо было обедать дома, ибо товарищ Петерс умеет готовить ничуть не хуже коков на местном камбузе, она не сомневается. Но такой у них приказ – отправиться в кают-компанию и отужинать там. Вот, пришли.

Как и на родном корабле, кают-компания базы Осовец кажется островком светлой радостной жизни посреди бесконечных боевых сумерек коридоров и туннелей. Просторное помещение с изогнутыми стенами в самом центре станции, у осевого вала, с силой тяжести треть от земной. Теплый, ласковый свет массивных кованых люстр, стенные панели натуральной березы, за широкими окнами неторопливо несет свои воды Волга-матушка, низкое красное солнце опускается над бескрайней летней степью. Дизайнеры, проектировавшие кают-компанию, добились желаемого эффекта – если бы не слабая гравитация и характерный изгиб зала, то можно подумать, что они пришли ужинать на летнюю веранду роскошного ресторана, возведенного на высоком, обрывистом берегу великой реки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.