Юрий Хамаганов
GROND V: Вдали от всех дорог

ГЛАВА 1: ПРИБЫТИЕ ПОЕЗДА

Все потяжелело. На то мгновение, что синий факел двигателя коррекции орбиты на километр вздымается в черное небо, все кругом потяжелело, почти на четверть от стандартной на Терминале единички. Стонут рельсы и моторные тележки на них, краны выгибает дугой, надсадный рев и вибрация передается через подошвы тяжелых космических ботинок. Штабель пустых баллонов ходит ходуном, и все же, его угольно черная тень у самого подножья рукотворного вулкана их единственное шаткое укрытие.

– Сюда, скорее! К кратеру!

Они должны его слышать, те немногие, что пережили расстрел на открытом пространстве, когда упавшие с орбиты лучи рентгеновских лазеров вспороли гладкую поверхность веретена вместе с ползавшими по ней людьми. Мишеней слишком много, а сторожевых спутников слишком мало, только так Андрею удалось проскочить зону поражения и добраться до единственного шаткого укрытия в тени штабеля пустых баллонов. Сразу за ним приземляются еще трое, остальные пытаются маневрировать или повернуть назад, но скорость человека смехотворно низка против скорости лазера, и потоки света продолжают сжигать скафандры и людей внутри.

– Не стоять, не стоять, скорее, к кратеру!

Еще четверо влетают живыми в спасительную тень, следующие трое врезаются в штабель обгоревшими углями. Лучевые излучатели быстро нагреваются, они не рассчитаны на столь большое число целей, и часть сторожевых спутников временно прекращает огонь, позволив последней группе рвануть к укрытию. Из пятнадцати пройти удается семерым, последней на штабель падает унтер-комендант Тилл, единственная, кто сумела сохранить личное оружие. Киров хватает ее за ногу и рывком подтягивает к себе, ствол лучемета упирается ему в грудь.

– Отойди от меня!

– А не то что, поджаришь лазером до того, как твой босс поджарит тебя?

Надсадный рев теряет обороты, стрелка гравитометра резко уходит вниз, еще секунда, и огнедышащее жерло гаснет за их спинами. Снова тишина, темнота, и красные звездочки в небе. На поверхности Терминала догорают сорок девять обугленных скафандров. Андрей чувствует мягкое прикосновение радарных волн миллиметрового диапазона, сторожевые спутники ищут уцелевших, зная, что работа еще не сделана и кому-то удалось скрыться.

– Унтер, какого черта твой босс включил спутниковую защиту?! Он же сам отправил нас сюда!

– Сволочи, вы подставили нас!

– Что теперь будет с нашими семьями?! Вы…

– А ну, тихо!

Киров встает между взбешенными гражданскими и женщиной в скафандре с нашивками администрации Терминала. Сейчас тюремщица нужна ему живой.

– Потом разбираться будете! Не стойте здесь, идем к гребню кратера, там мертвая зона!

От штабелей и складов к двигателю коррекции орбиты проложено несколько трубопроводов, в тени которых их группа медленно ползет к огнеупорному гребню. Здесь, во тьме на краю жерла действительно можно найти укрытие, но совсем ненадолго.

– Мисс унтер-комендант, пока идем, я жду ваших мыслей насчет произошедшего. Мы все здесь потому, что твой босс послал нас на поверхность делать за него опасную работу, предварительно отключив систему безопасности. А теперь он сам подключает зажигалки и подпаливает нам хвост. Шеф что, не в курсе, что будет со всей вашей лавочкой, если мы не успеем? Кораблей здесь больше нет, никто не сбежит!

– Я не знаю, Киров, не знаю! Он обещал мне все отключить, нас не должны были обстреливать, так не должно быть!

– Полсотни человек, что поджарились минуту назад, могли бы по достоинству оценивать твою уверенность. Народ, держись!

Трубопровод снова гулко вибрирует, закачка топлива в жерло началась по новой, значительно раньше положенного. Ничего удивительно, избыточная энергия уже и так раскручивает космическое древо сильнее обычного.

– Берегите глаза!

Километровый факел снова режет пустоту, маленькие люди жмутся к оплавленной поверхности гребня, а Киров тем временем уточняет у Тилл полную картинку происходящего. Картинка не радует – красные звездочки пришли в движение.

– Все смотрите внимательно: босс меняет конфигурацию спутников–зажигалок, стягивая их в наш сектор. Скоро они будут простреливать здесь каждый метр, он знает, что не всех прикончил первой атакой. Надо идти дальше, к торцу веретена, там мертвая зона, лазеры не достанут! Приготовьтесь, мы пойдем по моторной палубе, от одного двигателя к другому между вспышками, только так можно проскочить!

– Я никуда не пойду, это самоубийство! – Кричит какая-то женщина. Не утруждая себя ответом на ее истеричный вопль, Андрей подхватывает пустой кислородный баллон и швыряет прочь – жестянка пролетает полсотни метров, вылетает из тени и взрывается в беззвучной вспышке лазерного пламени.

– Все видели? Через минуту десять секунд лазеры достанут и на этом участке тоже. Так что, если кто хочет самоубиться, то пускай остается, а все остальные лезем вперед, пока у нас есть хоть какое-то прикрытие за вспышками! От одного движка к другому!

– Люди, слушайте меня!

Чернокожая женщина с нашивками службы безопасности обращается к своим перепуганным собратьям по несчастью.

– Киров прав, останемся на месте – умрем! Комендант знает, где мы, он охотится на нас. Повернуть назад нельзя, стоять нельзя, прятаться негде, сгорим. Единственный шанс – двигаться вперед по моторной палубе, прикрываясь вспышками коррекционных двигателей, свет и тепловой выброс будут слепить прицелы спутников. Следующая остановка у тридцать девятого мотора, рядом со строительным депо! Надо успеть проскочить к защитному гребню до следующего выброса, иначе на открытом пространстве вспышка сожжет электронику скафандров!

– Приготовиться!

Газовый факел перекрыт, автоматика заново запустит моторы через сто сорок пять секунд.

– Пошли!

Андрей кажется самому себе сержантом из древнего военного фильма, что поднимает взвод атаку. Сравнение подходящее, ведь идти надо прямо в огонь, спасаясь от другого огня. Только не идти, а лететь на реактивном ранце, скользить по поверхности стального древа, ухватившись одной рукой за рельс. Нет времени оглядываться на тех, что скользит рядом и за ним, все внимание на черное небо и затаившиеся там красные звездочки. Вот, наконец, минует двойная красная черта – граница сортировочной станции. Уродливая времянка депо, где местные строители держат свое барахло, их последняя стоянка у защитного гребня форсунки 39.

Рельс снова вибрирует – где-то под ними началась повторная закачка топлива в камеру сгорания. Сейчас рванет.

– Быстрее!

Андрей виртуозно останавливает свой скользящий полет, сантиметра не коснувшись тонкой стенки ангара, а затем подхватывает левой рукой унтера, что не так ловка в передвижении по поверхности ее же станции. Все здесь, жмутся к стенке гребня, отделяющей их от рукотворного вулкана, что снова готов извергнуть пламя в черное небо.

– Вот видите – все прошли, и ни в кого не попали. Здесь, у моторов, они нас не видят!

– Но следующий участок почти вдвое длиннее, там не проскочить!

– А мы их немного подурачим. Тележки на рельсы, быстро!

Опустив вагонетку на рельс и замкнув контакт, Андрей спешно забрасывает в нее все, что попадется под руку со склада строителей, лишь бы потяжелее и побольше. Вибрация прекратилась – закачка топлива закончена.

– Всем пригнуться, берегите глаза!

Еще одна вспышка, интервал снова сокращается – все правильно, нарастающие колебания троса все сильнее раскачивает Терминал, заставляя двигатели коррекции орбиты выбрасывать пламень чаще обычного. Возросшая сила тяжести прижимает их к рельсам, синее пламя грозит выжечь глаза даже за светофильтром, но оно же, вместе с могучим тепловым импульсом не дает красным звездочкам поймать нарушителей в прицел.

– Помните – идти не по прямой, а зигзагом, держать дистанцию от тридцати до пятидесяти метров, не останавливаться, не ждать отставших! И не поднимайтесь над поверхностью выше пяти метров, чем ниже, чем лучше, главное, не зацепиться за что-нибудь! Приготовиться!

Синее пламя идет на убыль, запас топлива в форсунке исчерпан.

– Ждите… три, две – одна!

Последний удар огня в черное небо и все, тишина.

– Пошли!

Андрей срывается в полет, все так же едва касаясь рельса рукой. Но он не идет один, впереди катит по рельсу моторная тележка, и теперь его забота не только управлять своим сложным полетом по ломаной траектории, но и направлять ложную мишень вперед, поочередно меняя стрелки.

– Ходу, народ, ходу!

Они все еще на теневой стороне, посему тепловое излучение держится совсем недолго, равно как и оптическая засветка, а до следующего кольцевого гребня еще почти два километра.

– В сторону!

Вот он – удар с неба, красные звезды разглядели крошечных нарушителей, словно муравьев на поверхности титанического древа, до поры затерявшихся на фоне ослепительных и горячих вспышек синего пламени. И первыми они обнаружили тележку, ибо Андрей сделал для этого все необходимое. На долю секунды становятся видимыми тончайшие лучики, что вспарывают дрезину, словно десятком ножей. Беззвучно лопаются баллоны с кислородом и водой, отлетает в сторону срезанное лучом колесо, дрезина слетает с рельс и переворачивается, продолжая двигаться по инерции, оставляя за собой сноп искр и принимая в борт новые удары смертоносного света.

– Берегись!

Система наведения обнаружила свою ошибку; истребление дрезины не прекратило движения на объекте, значит, надо стрелять еще. Спутники пытаются взять новый прицел, частокол лазерных пик постепенно сужает свои удары, но очередной кратер приближается быстрее.

– Тормози, тормози!

В этот раз двигатель выбрасывает огонь не на полном заряде, автоматика снова вынуждена снизить интервал. Но именно сбой в графике и спасает их – перед решающим ударом красные звезды теряют мишени, утонувшие в синей вспышке и тепловом выбросе, едва не испепелившим крошечных космических муравьев, что в последнюю секунду нашли укрытие у гребня сорокового мотора.

– Все здесь?!

– Да, кажется, все…

Убедившись, что добрались без потерь, Андрей бросается к унтер-коменданту, как к единственному обладателю оружия в отряде.

– Ты стреляла по ним?

– Ага, три раза, но не смогла попасть, двигаемся слишком быстро!

– Говорил же – дай ствол мне, я попаду.

– И думать забудь, бандит! Я не забыла, кто ты!

– Я тоже. Еще пятнадцать секунд, и вперед!

В этот раз им нечего и некого послать впереди себя, придется полагаться только на скорость и маневр. Киров мгновенно рисует предполагаемую полетную схему для своих товарищей, но он прекрасно знает, что выполнить ее в реальности удастся только опытному пилоту.

Огибая кратер, он бросает короткий взгляд вперед и вниз – там, далеко-далеко, в сорока тысячах километрах, по-прежнему горит четкий красный крест в оранжевом квадрате: подъемник все еще стоит неподвижно на Нижнем Терминале. Поезд до сих пор не покинул вокзал, а нарастающая вибрация троса чувствуется уже всем телом, еще немного, и начнется деформация несущего корпуса.

– Топливо в системе?

– Двадцать девять процентов, быстро идет вниз!

– Приготовиться… вперед!

Рывок на пределе мощности слабенького реактивного мотора гражданского скафандра. Вперед и вперед по ломаной спирали, едва касаясь рельса, ложась на другой галс каждые несколько секунд, все время через разные интервалы. Последняя вспышка была слабее, свет и тепло рассеиваются очень быстро, и вот уже красные лучи режут стальное древо. Рельс изгибается в бараний рог, поток света сносит неподвижный подъемный кран, Андрей видит ответные выстрелы Тилл, что пытается заткнуть красные звезды таким же лазерным лучом. Он видит ее короткие выстрелы, а затем камеры обзора задней полусферы фиксируют яркую вспышку у самой поверхности. И менее через секунду еще одну, ибо им нечем отвлечь врага, и система прицеливания раскусила их фокус.

– Тормози, стой!

Едва не врезавшись в кольцевой гребень, Андрей подхватывает раненого грузчика, которому рубиновый лазер отсек руку, подобно скальпелю.

– Вот так, держись! Всем остальным – ближе ко мне! Пригнись!

Коррекционный двигатель, наконец, снова поджигает пустоту, дав возможность отряду передохнуть хотя бы минуту. Из пятнадцати человек до сорок первой отметки дошли тринадцать, один из них искалечен.

– Спокойно, не мешай!

Девушка техник из команды Тилл пытается помочь грузчику, но Андрей отстраняет ее, в боевой медицине его опыт превосходит возможности всех остальных.

– Дальше он двигаться не сможет, спрячем его здесь, в тени у гребня, может быть, одного не заметят!

– Если так, тогда мы тоже остаемся! Вы справитесь и без нас, а мы спрячемся!

– Хотите рискнуть головой – дело ваше! Лазер может и не засечет одного, но нескольких обнаружит точно – у них масс-детекторы на прицелах. А даже если и уцелеете, что толку? Чувствуешь, как трясет? Еще максимум час, и вся эта хибара рухнет вместе с вашими семьями внутри! Кто хочет жить – вперед! Оставьте раненого здесь, и за мной. Нам остался всего один бросок!

– Смотрите, смотрите!

Даже в непрерывном потоке синего огня, все видят, как характерный красный крест внизу меняется на не менее характерный зеленый ромб – подъемник пришел в движение, начав путь длиною сорок четыре тысячи километров.

– Какой смысл, все равно же не успеют, Гронд снесет башню раньше! Почему мы не можем сбросить трос, почему твой босс не дает нам это сделать?!

– Потом узнаем. Нам остался всего один бросок, следующий мотор последний!

Последний участок правой моторной палубы, единственный, где можно проскочить, в надежде не попасть на прицел красных звезд. Последний прямой отрезок между сорок первым и сорок вторым коррекционным двигателем, промежуток между которыми щедро усеян различными конструкциями – внешняя сторона сборочного стапеля.

– Тут будет легче, видите, сколько здесь разных объектов, сколько укрытий? Спокойно, в темпе двигаемся от одной машины к другой, все время в тени, и они нас не увидят. Приготовились… пошли!

Двигатель привычно подбрасывает его вперед, Андрей прокладывает путь, петляя между контейнерами и замершими неподвижно мостовыми кранами. Снова падают с неба потоки смертоносного света, но он уверен, что они сумеют прорваться, огонь неточен, здесь слишком крупных объектов, слишком много помех для лазеров…

– Свет, свет!

Десятки прожекторов на высоких мачтах вспыхивают одновременно, залив темный сборочный стапель белым стерильным светом, и выставив их на этом свете, словно черных муравьев на белой скатерти. И удары по муравьям следуют незамедлительно, и никакие укрытия больше не спасают.

– Комендант, сука!

– По прожекторам бей!

Прямое попадание, еще одно, ударом с двух спутников. Андрей уже не успевает увернуться от светового клинка, но спутник внезапно прекращает огонь, натолкнувшись на такой же клинок света, что ударил снизу вверх.

– Быстрее, еще быстрее!

Вот и кратер, закачка топлива закончена, синие молнии готовятся воспламенить газ. Еще две вспышки за спиной, Андрей пытается поймать раненого колониста моторным тросом, но трос соскальзывает и колониста несет вперед, не под рубиновое копье, а под удар синего пламени, испепелившего тяжелый скафандр за долю секунды.

– Стоп, всем стоп! Стой!

Все, кто прорвался, падают на огнеупорный гребень. Их всего пятеро – остальных убило кратковременное включение прожекторов, подсветивших мишени для красных звездочек, словно мелкую зверушку дальним светом грузовика.

– Комендант, это сделал комендант! Он как-то отследил нас, и, поняв, что спутники не справляются, решил им помочь, включив свет на полную! Я убью его, когда вернусь!

– Я тебе помогу, но сначала давай обрубим трос. И спасибо за выстрел, миссис Тилл. Так, народ, идем дальше, сразу за гребнем, по грузовой палубе проложена ремонтная колея, спускающаяся до самого торца. Стенки колеи свинцовые, спутники не будут нас видеть, и гражданин начальник уже не сможет стрелять. Идем!

Двигаясь так близко к жерлу, насколько вообще возможно чтобы не сгореть, пятерка обходит кратер, достигнув глубокой черной тени, что прочертила стальное древо до самых сияющих корней. Здесь, в траншее, они садятся на дрезину, стараясь прижаться к ней как можно сильнее, меньше высовываясь из-за свинцового бруствера. И все же, Андрей улучает возможность посмотреть вперед и вниз, на сияющие защитные кольца торцевой станции. За их переливчатым сиянием ослепительной белой чертой режет пустоту трос, а внизу до сих пор невозмутимо горит зеленый ромб – подъемник продолжает движение.

Сейчас он уже пробил верхние слои атмосферы, в последний раз преодолев условный предел Линии Кармана. Огромная энергия троса двигает вперед подъемник со всевозрастающей скоростью, вышвырнув его в космос, как пулю по сверхдлинному стволу. Но даже второй космической скорости не хватит для завершения путешествия, беспощадное время сработает против.

Подъемник не сможет подниматься без троса, а трос так и останется пристегнутым к исполинской башне Нижнего Терминала, возведенного точно на невидимой линии экватора, в той самой ее точке, что делит африканский материк на две примерно равные части. Больше года Гронд в своем беге по странам и континентам не появлялся в данной точке пространства, позволив Орбитальному Лифту работать на пределе своих возможностей все это тяжелое время. Но теперь везение кончилось, и, если Сын Грома в очередной раз не передумает, то самое большее через час он подомнет башню. Нижний Терминал рухнет, а сверхпрочный трос из нанотрубок, скорее всего, нет. Его не разорвет, а потащит в эпицентр урагана, все так же передавая наверх чудовищную энергию и скорость. Скорость, что раскрутит гигантскую космическую юлу с такой силой, что неизбежно разорвет ее на части центробежным импульсом, несмотря на все усилия тормозных двигателей. Впрочем, те тысячи беженцев, что прячутся внутри веретена, до крушения просто не доживут – их раньше размажет по внутренним стенам отсеков.

– Корабль, неопознанный корабль на нижней опорной орбите! – Девушка с шевроном техника указывает направление, заметив новый объект в запретной зоне. Разглядев далеко внизу быстроходный транспорт без опознавательных знаков, Андрей коротко ругается, затем поворачивается к унтеру.

– Видишь его? Один из кораблей Тартара, идет к Нижнему Терминалу. Они знают, что подъемник не успеет, и собираются снимать груз на ходу. Видимо, это с их подачи ваш комендант не дает обрезать трос и мечтает поджарить нас лазерами. Вами теперь пираты командуют?

– Вот сукины дети, из-за них мы не можем перерезать трос и спастись! Быстрее!

По мере прохождение последних километров, стальное древо трясет сильнее обычного, юла вибрирует, улавливая все больше энергии от троса. Приближаясь к Нижнему Терминалу, Гронд, как обычно, сопровождает свой тяжелый шаг серией землетрясений, до основания сотрясающих башню. Тектонические удары передаются на трос, а огромное напряжение исполинской силовой установки только добавляет кинетической энергии, и вот уже Верхний Терминал крутит по продольной оси с возрастающей скоростью, вплотную приближаясь к красному рубежу предельной нагрузки.

– Уровень радиации возрастает, нам надо переходить под поверхность! Впереди есть несколько технических портов, еще полкилометра.

Киров пытается разглядеть указанный вход на карте, но планшет сбоит, равно как и вся остальная электроника скафандра: сияние защитных колец на торце достигает максимальных значений, вызывая чудовищные помехи. По идее, люди вообще никогда не должны здесь работать, но и Гронд не должен был вот-вот сорвать нижнюю башню.

– Сигнал SOS с малого объекта, азимут семьдесят, угол двадцать, приближается!

– Игнорировать, мы не знаем, кто там!

Немного поднявшись над траншеей и прикрыв шлем рукой от белого огня, Андрей бросает взгляд в сторону догорающего пожара на станции Либерти. Кажется, ему удалось разглядеть позиционные огни крошечного объекта идущего встречным курсом – действительно, летит кто-то.

– Тилл, пиратский корабль точно не успеет снять груз до того, как Гронд опрокинет башню. Что будет, когда он заглотит трос, вы делали расчеты?

– Естественно, делали. Снеся башню, сразу трос оборвать он не сможет, его просто потащит к эпицентру. Подача энергии не прекратится, значит, подъемник продолжит путь наверх, и пираты будут вскрывать его на ходу. А на нашем конце трясти будет так, что мы развалимся на кусочки минуты за три, не больше, никакая спасательная капсула не спасет.

– Потрясающе – мы станем первыми людьми, которых Гронд прикончит в космосе, да еще на такой высоте! Так, приехали!

Вот и конец ремонтной траншеи, рядом зияют открытые технические люки, последняя возможность попасть внутрь. Дальше идти нельзя, излучение защитных колец становится столь сильным, что грозит прожечь скафандр насквозь. Радиоэфир разрывается от треска и грохота, но все же этой преграды не хватает, чтобы перекрыть последний сигнал системы предупреждения.

– Корабль, рядом с нами еще один корабль! Вон…

– Все внутрь, уходим!

Лучевая плеть разрубает техника надвое, град легких управляемых ракет разносит в клочья двух колонистов, Андрей чувствует удар осколками, но бронепластина устояла. Нырнув в грузовой портал, заключенный и унтер уходят с линии огня, прячась среди контейнеров. Фиолетовый лазер еще пару раз скользнул по корпусу, следующий рой ракет отвлечен в сторону горстью ложных целей, выброшенных скафандром Тилл.

– Не стоять, уходим к осевому валу!

Лучевая плеть уступает место мощным прожекторам: кто-то упорно ищет их, просвечивая веретено через многочисленные проемы. Здесь космическое древо сужается, еще немного, и, оставив за спиной последние штабеля контейнеров, они выйдут к осевому валу, через который силовой трос проходит по всему терминалу до самого противовеса.

– Кто это, кто напал на нас?!

– Пираты, они послали сюда штурмовой катер. Пираты знают, что мы здесь, и знают, зачем мы здесь! Твой комендант подсказал им цель нашего похода, и, не справившись сам, вызвал их по наши души. Берегись!

Сияющее копье лучемета сшибает заглянувший в проем дрон разведчик. Еще один поворот, и они у цели, отделенные от троса сияющей броней силового кольца. Чуть ниже – горловина, самый конец веретена, единственное место, где можно перерубить бесконечную нить, связывающую их с Землей.

– Надо же, и вправду дошли…

– А толку?! Убита, Андрей, слышишь, техник убита, а без нее никто не знает, как пройти силовое кольцо, мы ничего не сможем сделать, я не могу отключить защиту!

– Отлично… Ложись!

Следующая гроздь ракет ныряет в портал, катер подходит ближе, работая из скорострельной пушки.

– Это наш шанс – они не знают, что мы не можем оборвать трос, значит, сейчас высадят абордажную команду, чтобы прикончить нас с гарантией. Гасим их и попробуем захватить катер!

– Зачем, чтобы сбежать на нем? Я никуда не побегу без своей дочери!

– А я не побегу без моих товарищей. Спокойно, миссис Тилл! Я хочу захватить катер, а потом протаранить горловину – удар на короткое время разорвет силовое поле, есть шанс проскочить. У меня весь отряд в вашем застенке, а я своих не бросаю! А теперь, дай мне свой ствол или дерись с пиратами в свое удовольствие!

Унтер-комендант на секунду задумывается, а затем неохотно снимает с плеча оружейный модуль.

– Я пожалею об этом.

– Ага, как только, так сразу!

Модуль защелкивается на правом плече Андрея, есть контакт, есть прицел.

– Тилл, видишь тот штабель баллонов с хладагентом? Слушай, что надо делать!

Расстреляв больше сотни снарядов, катер подходит к техническому порту по самой кромке запретной зоны. Он мог бы выбросить десант и раньше, но силовое поле слишком сильно, и даже боевые скафандры не выдержат.

– Они здесь!

Подойдя к веретену вплотную, катер зависает над темным люком, выстрелив внутрь пятеркой десантников.

– Открывай!

Направленный гидравлический удар срывает вентили с десятка баллонов, выбросив их на врага огромными серебряными пулями. Ракеты и лазеры пиратов дырявят баллоны, но из засады у горловины в них уже бьют ответные световые копья. Облако хладагента взрывается, выбросив одного из противников за борт, Андрей успевает рассечь лазерной плетью двух других, но ответный выстрел сбивает модуль с его плеча.

– За Родину, за Сталина!

Атаковать противника, прикрывшись убитым пиратом от грозди ракет. Выхватив из штабеля кислородный баллон, Андрей швыряет тяжелую сферу в последнего врага. Коротко вспыхивает пулемет, баллон покрывается десятком пробоин, жидкий кислород занимается синим пламенем. Уходя от несущегося на нее огненного шара, женщина в пиратском скафандре меняет курс, дав Кирову единственную секунду, чтоб атаковать. Атаковать по старинке, в рукопашной схватке, ибо ничего другого у него нет.

– Полундра!

Превратив пробитый баллон в импровизированный огнемет, Андрей идет в лобовую атаку, заливая скафандр противника жидким огнем и одновременно отбивая удары режущего хвоста, который намеревается вспороть ему живот. Пират принимает вызов, отвечая серий сокрушительных ударов коленями и локтями. Бронепластины трещат, как щепки, мечущийся из стороны в сторону острый хвост пару раз чувствительно достает, но облепившее все вокруг горящее топливо слепит пирата, а Киров активно работает двигателями, увлекая противника за собой, и вместе с ней влетая в проем горловины, за которым беснуется первое световое кольцо.

Вражеский пулемет разбит, женщина в броне явно потеряла ориентирование, мощнейшее излучение силового кольца нарушает работу электроники, а окуляры камер залиты жидким огнем. Андрей тащит ее вперед, словно намереваясь пробить врагом внешний корпус, а затем резко отшатывается, пропустив могучий удар в грудь. Сбросив врага и выбросив режущий хвост перед собой, ослепленная воительница бросается вперед, чтобы загарпунить противника, который на последнем заряде делает сальто в невесомости, пропуская пирата в сторону радиоактивного нимба. Сверкает синяя молния, кольцо света выгибает спину, как кошка в предвкушении добычи, скафандр пирата взрывается изнутри, распавшись мелким пеплом, еще секунда, сгорает и пепел.

Быстро перебирая руками по стене, Андрей уходит вверх, пока голодное силовое кольцо не потянулось и за ним. Корпус уже не вибрирует, а содрогается, когда трос пропускает очередной разряд. За жарким свечением колец этого не видно, но всем ясно, что внизу Гронд вплотную подошел к башне.

– Андрей!

Унтер-комендант Тилл еще жива, хотя досталось ей изрядно. Машинально вытирая штык-нож о скафандр убитого пирата, она одновременно латает свой левый бок, ее зацепило лазером. Газовый туман рассеивается, вокруг изувеченные тела и обломки баллонов. Андрей перекидывает интенданту трофейный орудийный модуль в ожидание повторной атаки, но катер и не думает подходить ближе, хотя и бить лазером перестал, возможно, перезаряжает аккумуляторы. Это хорошая идея, и Андрей использует короткую паузу, чтобы снять с убитого пирата топливные баллоны.

– Отличный план, товарищ! Мы выдержали эту мясорубку, и ради чего? Катер нам не достать!

SOS! SOS! SOS!

– Не стреляй!

Вот он – маленький объект, идущий курсом на сближение. Боевой скафандр Сверхновой не садится, а рушится на веретено, лишь едва затормозив, баки пусты. Андрей в последний момент успевает подхватить потерпевшего крушения моторным тросом и затащить в проем – штурмбот хищно кружит вокруг, разыскивая проскочившую мишень.

«Внимание! Состояние пилота критическое, срочно необходима перезарядка кислородных баллонов и запуск аптечки!»

– Ну, надо же, кого вакуум послал. Тилл, помоги! – Андрей ухмыляется, разглядев израненную девушку в скафандре.

– Да брось ты ее!

– Хотел бы, но она нам еще понадобится. Баллон и аптечку!

У израненной девушки в скафандре начинаются судороги от гипоксии, так что Кирову приходится с силой прижать ее к переборке, чтобы сбросит пустой баллон и поставить новый. Пошла подача кислорода, и одновременно свежая аптечка выстреливает в ее тело огромный заряд экстренного реаниматора.

– Так, жить будет.

– А нам-то с этого что… Ложись!

Еще один удар лучом смерти, катер продолжает рыскать вокруг веретена, словно лиса у курятника. Но больше пиратов на абордаж никто не отправляет, видимо, десантников не осталось. Тряска возрастает – сорока тысячами километрами внизу горизонтальный барьер уже столкнулся со стенами Нижнего Терминала.

– Ну, все: пять, максимум восемь минут, и конец, тут все рухнет!

– Посмотрим. Интендант, помоги мне разбудить ее. А ну, встать, солдат, а ну, встать!

Одного заряда не хватает, но второй достигает цели – девушка в скафандре открывает глаза.

– Ты…

– Тилл – дай ей инструменты и держи на прицеле! Слушай сюда, товарищ – немедленно сбрось силовое кольцо, как хочешь, но сделай, иначе она тебя пристрелит! Одна минута! Поняла?!

– Да, да, все сделаю, – Ольга, еще не полностью пришедшая в себя, понимает, что от нее хочет боевик Королевы и неизвестная баба в форме корпорации. Тычущий в лицо ствол всегда был хорошим аргументом.

– Пошла!

Андрей отталкивает Ольгу вниз, к силовому кольцу, что продолжает набирать мощность – еще минута, и Гронд проглотит трос.

– Она справится?

– Справится, куда ж ей деваться! Эта сволочь лучший виденный мною инженер, должна справиться. Тилл, прикрой пока правый люк, не хочу, чтобы пираты снова пожаловали на огонек!

– Быстрее, Гронд вот-вот сорвет трос!

Казалось, что ничего не происходит, хотя Нижний Терминал уже рушится под пятой Сына Грома. Сияющая линия начинает величавое смещение от границы в эпицентр урагана, передавая наверх часть его титанической мощи, и по всей длине веретена проходит смертельный стон центрального диска, скорость вращения которого превысила все допустимые пределы.

– Реактор сейчас сорвет с фундамента!

– Ольга, шевели жопой – сбрось это чертово кольцо!

– Готово! У нас тридцать секунд!

Электрический обруч разрывается, еще секунда и становится видимым сам трос, сияющий миллиардами крошечных молний. Но не только они видят трос – его видят и с катера, равно как и людей вокруг. Лучевая плеть вновь и вновь прошибает переборки. Андрей бросается вперед, разматывая подковки с кумулятивным зарядом.

– Ольга, как хочешь, но сфокусируй силовое кольцо заново по моей команде! Тилл, у меня один только выстрел – дай координаты катера по азимуту с точностью до угловой секунды!

– Сейчас – угол тридцать поправка…

Штурмбот маневрирует, копье фиолетового огня пробивает контейнеры насквозь, подбираясь все ближе.

– Азимут тридцать один, поправка два, два, нет, поправка три, поправка три!

– Рано!

Веретено изгибается подобно змее, контейнеры срывает, грозя завалить их обломками.

– Азимут двадцать девять, поправка семь!

Высоко над их головами, в центральном диске титановые фундаменты реакторной установки покрываются трещинами.

– Азимут двадцать семь, поправка ноль!

– Ольга… давай!

Калифорниевый детонатор освобождает энергию в одну тысячную Хиросимы, а направленное магнитное поле сжимает импульс в узкий клинок, что перерезает сверхпрочный трос тончайшим разрезом. Линия белого света больше не связывает их с Землей, вместо этого, освободившийся трос подобно исполинскому хлысту, прошибает веретено на всю длину, надвое разрубив пиратский катер.

– В яблочко!

– Берегись, берегись!

Все еще связанный с сердцем Гронда, обрывок троса мечется из стороны в сторону обезумившим лассо, что режет бронированные стены и грузовые контейнеры, как папиросную бумагу. И все же, полученный от урагана кинетический импульс работает в их пользу, Терминал уходит все дальше вверх – еще секунда, и трос, снеся последние погасшие кольца, навсегда остается за разбитым бортом. Прекращена подача энергии, силовые кольца гаснут одно за другим, маневровые двигатели прекращают работу, испарив остатки топлива. И где-то далеко внизу, несмотря на все попытки пиратского корабля удержать его, гигантская махина подъемника рушится в пучину урагана.

– Андрей вызывает отряд Снэйк Плисскин, Киров вызывает Змея, прием!

– Змей на связи! – Знакомый женский голос в наушниках. – Мы выбрались из изолятора и заняли арсенал, потерь нет. Тут повсюду гражданские, а вот охрана кончилась, их всех убило, кажется, ледокол.

– Вас понял, будьте предельно осторожны, не подключайтесь там ни к чему, и готовьтесь отчалить. Я возвращаюсь. Девчонки, давайте за мной. Тилл, что с реактором?

– Кранты! Мы не успели, реактор сорвало с фундамента, степень повреждений неизвестна. Надо срочно возвращаться!

– Отлично. Слушай внимательно, товарищ унтер, если хочешь жить. Ты не враг мне и моему отряду, пускай вы и держали нас в своей тюрьме. Поможете нам покинуть терминал, и мы уйдем, не доставив больше проблем. Эй, вы меня слышите?!

Черная женщина отвечает не сразу, полностью погрузившись в изучение параметров главной силовой установки. Наконец, она словно впервые замечает Кирова.

– Помочь вам покинуть терминал? Да нам всем придется его покидать – реакторный блок расколот к чертовой матери, началась утечка активного горючего. Самое большее через двенадцать часов по всему диску установится смертельный уровень радиации! Это если котел не взорвется раньше. А там и помимо вас больше трех тысяч человек, включая мою дочь!

– Ну, двенадцать часов всяко лучше, чем обрушение всей станции за пару минут. Возвращаемся. Тилл – помоги девчонке, она нам еще понадобится!

Унтер помогает Ольги двигаться, Андрей следует за ними внутри разрушенного осевого вала. Периодически он подключает немногие уцелевшие радары, но вокруг пустота – пиратский транспорт уже ушел, штурмбот разбит.

– Что, не слышу? Понял, берите все оружие! Миссис Тилл, я опять хочу вас расстроить: мои ребята сообщают, что вам не удаться прикончить вашего босса, он мертв, равно как и вся остальная администрация, их закоротило ледоколом. Так что вы теперь не унтер-комендант, а просто комендант, никого выше вас не осталось. На радостях от внеочередного звания не хотите рассказать, что на самом деле произошло? Кто отдал приказ не сбрасывать трос, хотя это было запланировано в случае гибели нижнего вокзала. Чей груз был на подъемнике? Кто заблокировал систему безопасности и направил ее против тебя и твоих людей? Явно не твой шеф, он уже мертв. Тогда кто? Давай колись, не в твоих интересах скрывать правду – тебя предали.

– Ага, именно что предали. Груз принадлежал Айзенбергу, а что именно там было, уже никто и никогда не узнает…

Новоиспеченный комендант делает короткую остановку, чтобы осмотреть рану в боку.

– Груз принадлежал Айзенбергу, его привезли на нижний вокзал в последний момент, когда Либерти уже горела. Но приказы отдавал не он, Председатель к тому моменту уже сыграл в ящик. Это Дженна, Дженна Донован, она теперь главная во всем, что осталось от Сверхновой. Сначала Фенрис хакнул все наши компьютеры, подъемник остановился, а потом база Либерти взлетела на воздух. Гронд приближался, и мы готовились сбросить трос, все равно уже никто никуда не поедет. А потом, когда подтвердили смерть всей верхушки, вот тогда объявилась Дженна, неведомо как отключила Фенрис, снова запустила подъемник и строго-настрого приказала не трогать трос – ей надо было поднять какой-то важный груз. Мой босс сделал вид, что слушает и повинуется, а сам послал тебя и других добровольцев рубить трос по старинке, вместе с моей командой техников. Но Фенрис, очевидно, прознал, что мы действуем за его спиной, взломал мозг коменданта и через него принялся бить лазерами по нам, не хотел, чтобы мы остановили последний экспресс. Чтоб там ни было в ящике, Дженне чертовски нужна эта штука…

– Стоп! Как так – Дженна объявилась после взрыва Либерти?! Она же мертва! Мертва, черт подери, я же видела! Дженна Донован мертва!

Оттолкнув от себя коменданта, Ольга смотрит на своих спутников большими серыми глазами, наполненными удивлением, страхом и болью. Но они отвечают лишь издевательским смехом – ее слова изрядно повеселили недавних врагов.

– Алле, подруга, подъем по всем частям красной армии! Очнись уже от гипоксии! Дженна Донован жива, причем не просто жива, а еще и командует всем. Я не знаю, что ты там себе выдумала, но она теперь главная и в Сверхновой, и в Союзе, или что там от них осталось, военные уже присягнули ей как чрезвычайному руководителю. Говорю же, именно ее приказ обрек нас всех на гибель – ей до зарезу был нужен этот чертов груз. Вон он, падает, – Тилл тычет обгоревшей перчаткой в махину подъемника, безвозвратно ухнувшую в глаз шторма. – Мертва, скажешь тоже!

– Андрей, пожалуйста, скажи, неужели это правда?! Я не помню последних нескольких часов, но неужели…

– Да, спешу тебя обрадовать – Дженна Донован вполне себе жива. Единственная из верхушки корпорации, кто уцелел после взрыва на Либерти, видимо, эвакуировалась раньше, и…

– Киров, поверь мне, она не сбежала, она мертва! Должна быть мертва. Я видела, как умирала Элизабет, и Дженна была там, она…

Ольга не договаривает, ибо могучий удар в солнечное сплетение обрывает ее речь. Андрей молча продолжает атаку, нанеся еще несколько сильных ударов, но не так чтобы убить, а просто из вежливости. Прижав бывшую старшину к изрешеченному кислородному баку, он приставляет ствол к ее голове.

– Хоть одна ложь, и я прострелю тебе башку. А теперь говори – что ты видела?! Что ты сказала про умирающую Королеву? Что с ней, что ты видела?!

Сглотнув кровавую слюну, Ольга говорит медленно, тщательно подбирая слова, каждое из которых может стать последним.

– Королева Элизабет мертва, думаю, ты скоро узнаешь об этом. Она была на Либерти, захватила всю верхушку Сверхновой и Союза в заложники, и Дженна тоже там была, при Айзенберге. Затем туда высадился Боддикер с отрядом, был бой, мне едва удалось ускользнуть. Я видела, как Элизабет убила фюрера, снесла ему голову. А затем ее атаковали люди Айзенберга и он сам. Она прикончила их всех, но была уже сильно ранена, когда Председатель хотел убить ее. Но не убил, Дженна выстрелила ему в спину. А затем уже она хотела убить Королеву. Но Элизабет опередила ее. У нее в груди взорвалась бомба, что убила их обоих. Понимаешь, миниатюрная ядерная бомба у нее в груди, я видела взрыв, и чуть не ослепла. Дженна Донован мертва, должна быть мертва, может, кто-то использует ее аватар, но никто не может пережить ядерный взрыв в метре от себя. С ней покончено!

– Мужик, да пристрели ты эту дуру, она бредит. Что за россказни о микроядерной бомбе в груди вашей Королевы, такую нельзя сделать. Она врет, и ее надо прикончить, наверное, она агент Дженны!

– Госпожа комендант, будь я агентом Дженны, стала бы я помогать вам обрушить трос?! Вы не понимаете, я…

– Заткнитесь обе! Срочно возвращаемся на диск. Вперед!

Оттолкнув спутниц вперед, Андрей подгоняет их стволом лучемета.

– Ладно, допустим, ты говоришь правду. Но как ты оказалась на Либерти в тот момент? И почему одна, где Большевик?

– Я не знаю, где мой корабль, он вел бой с эскадрой Романова где-то в окрестностях крепости. А я привезла туда один важный ИскИн, причем приехала вместе с Королевой. Элизабет маскировалась под Беатрис Лаэ, именно так ей удалось проникнуть туда незамеченной.

– Она взяла себе тело госпожи Лаэ, вот так номер! – Комендант смеется коротким, противным смешком. – Черт подери, если не знать, что нас всех бросили подыхать тут от радиации, это был бы самый смешной вечер в моей жизни! Столько веселых история услышала!

Вот и центральный диск – разрушений стало еще больше. Тилл права насчет радиации, утечка уже чувствуется, быстро нарастает. Самое позднее, через десять часов внутри можно будет находиться лишь в боевых скафандрах повышенной защиты. Комендант открывает вспомогательный люк, внутри уже ждет кто-то из бойцов Рассвета.

– Андрей, пожалуйста, не убивай меня! Я знаю, что мы были врагами, но я нужна тебе, нужна Рассвету, нужна живой! Только у меня есть секретная информация о Дженне, только я знаю, кто она на самом деле. Если она и вправду жива, только я знаю, как ее прикончить! Я нужна вам, ты не сможешь победить без меня, не сможешь отомстить Дженне! Она твой враг, а не Большевик, она враг для всех нас! Пожалуйста, ты не сможешь ее прикончить без меня! Пожалуйста!!!

Товарищ Киров отвечает Вороновой доброй улыбкой.

– Знаешь, Оленька, мне действительно будет весьма интересно тебя послушать. Но у нас, особенно у тебя, есть одна маленькая проблема. Твоя старая подруга очень хочет видеть тебя, и сомнительно, чтобы передать всего наилучшего. Идем!

ГЛАВА 2: ДЖЕННА НА ПРОДАЖУ

Эмили Нортон избивает Ольгу Воронову долго и обстоятельно, словно прилежный ученик монастыря Шаолинь, радостно отвешивающий тумаков деревянному человеку. Наносит серию сокрушительных ударов руками и ногами, до тех пор, пока бывшая старшина не падает, затем снова вздергивает ее на ноги, и повторяет, но с другой комбинацией ударов. Ольга уже давно не пытается контратаковать – Эмили и раньше была сильнее, а теперь, после долгого обучения и службы у Королевы, ее уровень рукопашного боя много превысил все скромные возможности Вороновой.

– Достаточно!

– Сейчас-сейчас, еще немного…

Словно последний мазок живописца, Эмили наносит удар ногой с разворота в нижнюю челюсть, выбив Ольге четыре зуба. И только когда жертва в очередной раз падает, выплевывая осколки зубов и кровавую слюну, бывший лейтенант бывшей марсианской республики решает, что на первый раз достаточно. Эмили опускается на венский стул, переводит дыхание, делает пару глотков минеральной воды, а затем рывком поднимается на ноги, намереваясь продолжать. Но в этот раз молчаливая платиновая блондинка преграждает ей путь.

– Хватит, подруга. Пока достаточно.

– Эльза, я сама решу, когда будет достаточно. Для нее все только начинается! Сейчас…

– Эмили – хватит! Она нам нужна живой.

Товарищ Нортон рывком поворачивается к товарищу Кирову.

– Так она и есть жива, я меру знаю. И еще будет жива какое-то время. А потом…

– Я нужна вам, вы не можете меня убить! Без меня вам не победить, вы никогда не доберетесь до Дженны без…

Ольга в очередной раз пытается вступить в переговоры, одновременно стараясь подняться на ноги, и в итоге терпит неудачу в обоих начинаниях – ботинок марсианки бьет ее в лицо.

– Это тебе за Элизабет, сука! За нашу мать! А теперь, когда я немного выпустила пар, мы, так и быть, соизволим тебя выслушать.

Эмили рывком поднимает Ольгу и тащит ее к стулу, отдав в руки платиновой блондинки. Но та не продолжает экзекуцию, а оказывает пленной первую помощь, заострив внимание на оторванной кисти левой руки.

– Рана скверная, надо признать. Я бы сделала тебе протез, но, боюсь, моя подруга убьет тебя раньше, так что, зачем тратить запчасти, не так ли, товарищ?

Ее голос с нарочитым немецким акцентом мелодичен и доброжелателен. Аккуратным движением, Эльза удаляет корни выбитых зубов, а затем дает Ольге смыть кровь, так, чтобы она лучше видела присутствующих.

Считая пленницу, в трюме собралось шестеро – весь отряд Снэйк Плисскин во главе с командиром, все, кто живы. Воронова знает не каждого из них, ибо раньше она никогда не видела отряд целиком. Так что, встреча со старой подругой по давно забытой марсианской войне становиться для нее очень приятным сюрпризом. Хорошо еще, Андрей только Эмили дал возможность высказать свои претензии к пленному врагу: если бы они все решили поквитаться, то потеря четырех зубов показалась бы мелкой неприятностью. Так, теперь надо собрать немногочисленные остатки храбрости и воли, и как можно дороже выторговывать свою жизнь.

– Итак, старшина Воронова, что же вы нам хотели рассказать такого увлекательного? Якобы вы знаете что-то очень интересное про нашу любимую общую знакомую, Дженну Донован. Сделайте одолжение, поделитесь с нами…

Андрей Киров начинает допрос сам, и Ольга считает это хорошим знаком.

– Я расскажу. Только не убивайте, и я все расскажу!

Ольга говорит долго, тщательно подбирая слова, делая все, чтобы ее правильно и точно поняли. От понимания сейчас зависит не только ее жизнь, хотя она висит на волоске. Пожалуй, от ее слов сейчас зависит жизнь каждого человека в солнечной системе, и даже Ольге, с младых ногтей привыкшей к титаническому весу ответственности, не по себе от масштабов происходящего. Но только такой масштаб, только такое влияние на жизнь всех и каждого и может быть, когда речь идет о самом богатом человеке в истории, которая сделала все, чтоб никто и никогда не узнал о ее богатстве. Но как бы там ни было, старшина излагает свою правду.

Бойцы отряда Снэйк Плисскин слушают ее предельно внимательно, и даже Эмили, в первые минуты порывающаяся продолжить экзекуцию, молчит, сосредоточенно анализируя полученные от злейшего врага данные. Наконец, Ольга умолкает.

– Что скажешь, Винс?

Киров обращается к высокому черному парню в кожаной жилетке с вышитым узором. Обладатель прически афро улыбается в ответ, и садиться напротив избитой девушки, вытащив из кармана нелепый в космический век бумажный блокнот с карандашом на резиночке.

– Извини, подруга, мне по старинке легче думать. Меня зовут Винсент, и хоть я и выгляжу как сутенер из эксплотэйшн фильмов семидесятых, на самом деле, я что-то вроде бухгалтера. Все эти крутые парни и девчонки вокруг, они спецы мегауровня по всяким там диверсиям, ликвидациям, тайным операциям и прочим увлекательным мероприятиям, а я при них подвизаюсь на бухгалтерском учете и экономической разведке. Вот почему спрашивать тебя поручили мне. Сразу скажу, мне понравилась твоя история, товарищ, но все же…

– Эта твоя Дженна Донован, которую ты называешь самым богатым человеком в истории – как она смогла скопить такие деньги за свою короткую жизнь? У нее же нет отцовских капиталов, ибо там все сгорело, ты позаботилась об этом, когда ее полоумная сестренка Электра атаковала твой орбитальный домик, не так ли? Ну, так откуда дровишки?

Изуродованная челюсть криво улыбается парню со старинным блокнотом.

– Из леса, вестимо. Ты прав, состояние семьи Донован испарилось в ту ночь, когда мне исполнилось двенадцать. Испарилось и черт с ним, это не те деньги. Дженна не использовала капиталы отца, не нужно было. Она и без того владеет огромным состоянием, превышающим всякое воображение. Вы видели схему – фактически в каждой прибыльной компании в солнечной системе есть ее доля, ей капает процент с каждой торговой операции. Неважно, покупаешь ты или продаешь, разоряешься или богатеешь – Дженна в любом случае получит свой гешефт.

– Да, схема занятная, никогда не видел ничего подобного. Действительно, если не знать, где и кого искать, отследить ничего невозможно. Но потери при переводах огромны…

– Пускай, все равно она в прибыли. Главное, что никто ничего не знает. Так и было – никто ничего не знал, не понял и не смог предпринять: ни Айзенберг, ни Совет, ни мы, ни вы, никто. Разве вы могли знать, что именно Дженна финансирует вашу организацию уже долгие годы? Что вы фактически работали на нее все это время?

Винсент глядит на Ольгу уже без всяких улыбок.

– На нашу борьбу мы брали отовсюду, где только могли. Сотни миллионов человек отдавали последнее, чтобы нам помочь. Да, возможно, мы не знали всех и каждого, не могли знать…

– И Дженна умело пользовалась этим: чем шире передающая сеть, тем проще скрыть исходный источник сигнала. Те люди внутри Сверхновой и Союза, что помогали вам, помогали делом или деньгами, думаю, они все были под ее колпаком. Негласно, разумеется, они искренне считали, что помогают Элизабет, думали, что их кражи и сокрытия средств, равно как и передачи информации происходят незамеченными. Дженна хотела, чтобы они так думали, хотела, чтобы вы в это верили. В итоге ни вы, ни они так никогда и не поняли правды. А правда такова – Красный Рассвет был во многом создан Дженной Донован. Ваша организация стала одним из главных ее инструментов, предназначенным для решения одной уникальной задачи. Вы много лет исполняли ее волю, и несколько часов назад, исполнили окончательно.

– Все, ты доболталась, сука!

Эмили выхватывает пистолет, но Андрей успевает заломить ей руку.

– Подожди, хорошенькая моя! Ее надо выслушать. Убить можем и потом, но выслушать надо!

– Спасибо. Так о чем я… Правильно, о Дженне. Насколько я поняла, они, Дженна и Элизабет, когда-то встречались. Давно, в середине восьмидесятых: наша рыжая подружка в те дни под разными личинами колесила по всей ойкумене, работала на разведку Сверхновой. И Королева как-то раз спасла ее, где-то на Каллисто, не припоминаете? Вы не могли быть тому свидетелем, но ваши учителя должны помнить.

– Вот тогда-то они и встретились впервые, хотя Элизабет ее не запомнила, еще одна спасенная гражданка, не более. А вот Дженна – Дженна запомнила. Запомнила и оценила небольшой отряд наемников, оценила вашего командира. А возможно, она ставила на вас и раньше, просто ей надо было оценить все лично, увидеть своими глазами. И ей понравилось, что она увидела, Дженна осознала ваш потенциал лучше многих.

– Она осознала потенциал и начала делать ставку на вашу организацию, начала тщательно взращивать Красный Рассвет. Заранее сооружать свой инструмент, в первую очередь, накачивая деньгами – именно она под разными личинами обеспечивала вас заказами. Ведь именно тогда в середине восьмидесятых, вы стали плотно работать на больших боссов? Дженна как раз служила в ТТК, и когда Сверхновой требовалось кого-то достать, она поручала дело именно вам. И все шито – крыто: вам деньги и репутация, ей очередная сделанная работа и повышение. А потом, когда она внедрилась еще и к Моргану, деньги вообще потекли рекой. А вместе с ними и корабли, оружие, сырье, технологии и все прочее. Вы-то сами не удивлялись, как именно ваша Королева так быстро наращивала свои силы? Или кто это так ловко снабжает ее секретными сведениями, благодаря которым вы раз за разом выпутывались из ловушек?

– Народ, ну зачем вы слушаете эту лживую сволочь?! Неужели непонятно, что она пытается продать нам Дженну, чтоб выторговать свою жизнь?! Да она скажет все что угодно, лишь бы спасти свою шкуру!

Старшина опасливо смотрит на марсианку, но та сопровождает свой яростный спич лишь ударом кулака по столу. Оружия при ней нет, хотя, если Андрей позволит, Эмили управиться и без него. С великим своим удовольствием.

– Знаешь, подруга, а она ведь, возможно, не врет. – Смуглая девушка с длинной косой, прежде молча слушавшая Ольгу, поигрывая американским окопным стилетом, впервые обращается к Эмили. – Сержант Доллман, мой учитель и первый взводный, рассказывал об операции на Каллисто, некоторые детали совпадают.

– Зита, какие к черту детали?! В том деле Элизабет вытащила почти три сотни человек из пиратской засады – где гарантия, что Дженна была среди них?

Снова начинается обсуждение на непонятном Ольге языке. Не участвует только Винсент – он внимательно изучает представленные данные, делая короткие заметки в своем блокноте. Затем встает, и Ольга думает, что сейчас бухгалтер позовет Андрея для частной беседы. Но Винсент обращается ко всем.

– Я знаю, что это звучит странно, товарищи, но, похоже, она не врет. Или врет фантастически убедительно, так мне насчет денег не врал прежде никто. Теперь я готов поверить, что Дженна Донован и вправду самый богатый человек из всех, когда-либо живших. Но есть одна проблема, нужен ответ еще на один вопрос.

– Допустим, мы преступно мало знали про секретаршу мистера Айзенберга, бывает. Но мы знаем про тебя – самого младшего офицера на крейсере Большевик. Проблема в том, что ты не в том положении, чтоб вскрыть аферу Дженны. У простой старшины нет и не могло было быть шансов раскрыть ее тайную финансовую сеть раньше Айзенберга, раньше своих флотских начальников, раньше всех остальных. Но ты это сделала, каким-то невероятным образом опередив весь мир. И как у тебя получилось?

Любой ответ сейчас будет расценен как ложный, так что нет смысла более скрывать хоть что-то.

– У меня ничего не получилось – я ничего и не делала. Ее секретную финансовую схему раскрыли мои друзья, которые уже долгие годы следят за Дженной, они слегка так враждуют друг с другом. Друзья поделились со мной своими данными, поскольку ни при каких обстоятельствах не могли разгласить их сами. Рассчитывали, что я, вооружившись этой правдой, сумею что-то сделать и остановить Дженну. Но я в очередной раз трусливо всех подвела и в итоге только лишь могла наблюдать, как рушился старый мир.

– Ладно, сделаем вид, что пока поверили. И второй вопрос. Допустим, Дженна и вправду так богата, и это деньги не ее отца. Так откуда они пришли, кто дал их ей?

– Не знаю, Винсент, не знаю.

– Не ври мне!

– Да не знаю я, правда, не знаю! Я знаю, что денег у нее вагон и большая тележка, но не знаю, как и когда рыжая сучка их получила, где заработала, откуда они взялись. Эта вторая часть головоломки, но у меня ее нет. Но, уверена, недостающий элемент может быть у моих друзей.

– И кто же они, твои весьма осведомленные друзья?

– А вот этого я вам не скажу.

– Да что ты говоришь…

Эмили хватает Ольгу за шею и поднимает одной рукой, прижав к стене.

– Не скажет она, хорошая шутка!

Ольга сплевывает кровавую слюну и смотрит в глаза бывшей подруги.

– Да, Эмили, дальше я вам ничего не скажу. Чтобы ты не делала, ты не получишь выхода на мои источники информации. Видишь ли, я очень хочу жить дальше, потому второй элемент головоломки будет моей страховкой. Сломить меня пытками ты не сможешь – в крайнем случае, я убью себя. А если так, то ты никогда не получишь недостающий фрагмент тайны, ибо мои друзья не станут общаться с вами, не станут общаться ни с кем более. И тогда ты, и твои товарищи, вся ваша организация – вы все в пролете, вы никогда не сможете отомстить Дженне за смерть Элизабет. Никто не сможет!

– Я одна знаю ее единственное слабое место. И я продам вам слабость вашего смертельного врага. Выставляю Дженну на продажу в обмен на свою жизнь. И на удовольствие от мести, ведь вы наверняка прикончите ее. Мне будет достаточно этой маленькой радости. Хочешь получить скальп палача твоей Королевы – давай снимем его вместе, пока есть еще возможность, последняя возможность!

***

Оставив болтливую пленницу в одиночестве истекать кровью, отряд Снэйк Плисскин собирается для короткого совещания. Долго заседать все равно не получится – разрастающаяся утечка горячего ядерного топлива уже совсем скоро заставит их экстренно покинуть разрушенный терминал.

– И все же, предлагаю ее прикончить. В конце-концов, досье Ольги у нас. Эта сволочь наверняка врет насчет недостающего элемента, мы сможем справиться и без него. Голосую – убить!

– Отставить голосование, Эмили – мы все еще на задании, и я все еще взводный. Пока она нужна нам живой, а далее посмотрим.

– Андрей, она врет, неужели не ясно…

– Она не врет, – Винсент обрывает спор, бросив на стол любимый старомодный блокнот. – Не говорит всей правды, очевидно, но и не врет. Допустим, действительно не Ольга собирала досье, но кто бы это не сделал, он свое дело знал. Она не врет, и Дженна действительно так богата, как говорит товарищ Воронова. А коли так, то вполне возможно, что мисс Донован под разными личинами уже давно и плотно работала с нами. Короче, ставлю на кон свою репутацию, что девчонка не врет, и где-то действительно есть вторая часть правды. И если так, то без ее данных нам не победить.

– И что тогда?

– Что планировали и раньше – берем ее с собой. Если Винс прав, то, вполне возможно, Ольга наш единственный шанс покончить с Дженной. Поквитаться можно и потом, сейчас надо достать мисс Донован, пока она нас не достала. Готовы сняться с якоря? Ну, хорошо, тогда подайте сюда коменданта, потолковать надо. Ольга, за мной!

Двое охранников, последних уцелевших охранников Верхнего Терминала по-прежнему сопровождают коменданта Тилл, хотя оружия нет ни у кого из них – теперь разбитой и умирающей станцией командует Рассвет. И все же, Андрей приглашает гражданку начальницу в кабинет ее бывшего шефа, где уровень жесткой радиации еще не поднялся выше красного предела. Впервые он видит девочку в скафандре, дочь миссис Тилл, ради которой та вытащила его из камеры и полезла вместе с ним в самое пекло.

– Спешу вас обрадовать, товарищ комендант – мы незамедлительно уходим с вашей территории. И предлагаем вам и всем остальным сделать то же самое.

Комендант пытается усмехнуться в ответ, но ее улыбка пропадает без следа после очередного скачка счетчика Гейгера.

– Уходим? Это с радостью. Только вот куда уходим, и как – причалы-то пусты! Нет тут кораблей, и уже никогда не будет. Не на чем уходить!

– А нам и не нужен корабль – по старинке двинем своим ходом. Нам нужен ваш допуск в запасники факультета и на склады – соберем несколько колымаг из всего, что есть под рукой, и покинем Терминал в скафандрах. На дальних мирах бедняки часто так делают.

– Хорошо, я помогу. Но с одним условием – вы берете нас с собой. До первой цивилизации.

– Мы берем не только вас, мисс комендант, мы берем всех. Знаете, сколько тут сейчас живых?

Тилл сверяется с офицерским планшетом, снятого с трупа сожранного Фенрисом начальника.

– Примерно две тысячи восемьсот пятьдесят единиц, точнее сказать не могу, персональные датчики накрылись. Но даже если мы сможем сделать корабли и взлететь, то бежать-то нам некуда! Киров, ты же знаешь местную географию, я надеюсь? Нет тут поблизости никаких других объектов. Это не выход. Надо выйти в пустоту, и ждать помощи!

– И долго ждать?

– Не знаю, пока не подойдет! Мы подаем сигнал бедствия на всех частотах, может…

Комендант Тилл сама не верит тому, что говорит. Неудивительно, она не первый день в пустоте.

– Нет, гражданка начальница, не может. Никто уже не придет за нами. Во-первых, спасательная операция на разбитой станции не прибыльна. А во-вторых, после того как мы сбросили к чертовой матери личный груз мисс Донован, маловероятно, что она горит желанием нам помочь. Особенно вам, моя госпожа – ослушавшись ее приказа и разорвав трос, вы подписали себе смертный приговор. Для нее вы теперь преступник, такой же как я и мои друзья, а Дженна преступников не жалует.

– Черт меня дернул перевестись на Терминал. Ладно, помощь не придет, допустим. Оставаться тоже нельзя – сдохнем от лучовки уже к утру. И все равно, бежать нам некуда. Нет тут других станций поблизости, никуда мы не долетим на этих ваших самодельных колымагах! Все соседние колонии разрушены и уже оставлены жителями, мы не дотянем ни до Луны, ни до крупных городов. Некуда отсюда бежать…

– Сейчас некуда. А через пять часов будет – пройдет всего в восьмидесяти тысячах километров от нас, дотянем.

– Что ты там говоришь, тут нет…

Комендант осекается, так и не озвучив последнее возражение. А Ольга, рассмеявшись во все горло, аплодирует Андрею.

– Вот это здорово, никогда бы не додумалась. Андрюх, ты молодец! Спасаясь от неминуемой гибели, мы побежим на Черную Смерть. Гениально…

ГЛАВА 3: ТИХОЕ МЕСТО

– Я ее вижу. Курс прежний.

– Естественно, а каким ему еще быть?

Ольге не нужно сверяться с компасом, чтобы сделать поправку на азимут и угол над горизонтом – координаты Черной Смерти она помнит с детства, как и любой другой житель высоких орбит. Много тут разных поселений, известных и не очень, с постоянным и переменным путем по небесным сферам. Но только не Черная Смерть – ее движение по круговой орбите высотой пятьдесят пять тысяч километров точно, словно ход атомных часов. Именно так ее и строили, еще до войны, с расчетом на постоянство, стабильность и точность. Только в те дни она еще не называлась Черной Смертью, новое имя стало общеупотребительным уже после войны, так с тех пор эту колонию и звали, почти позабыв оригинальное имя – Богема.

– Огни горят, как и раньше, – Тилл указывает на темный кусок пустоты, в котором угадывается объект колоссальной массы. Действительно, сгусток тьмы без звезд, обрамленный тусклым багровым заревом позиционных огней, образующих характерный оскал Веселого Роджера, одинаковый, с какой стороны ни посмотри. Здесь тоже ничего не изменилось, красный череп скалится на мир с две тысячи шестьдесят третьего.

– Да, я вижу, огни горят, как и раньше. Но все же, оборонительный пояс отключен, по крайней мере, внешний, управляемый радиус. Отключили три дня назад, вместе с сотней других систем, когда стало известно о мятеже Романова – у его сообщников имелось множество кодов, так что пришлось рубить все и сразу подчистую. Ну вот, внешний рубеж и убрали, хотя огни горят. А насчет внутреннего рубежа я не знаю, скорее всего, он функционирует, как и раньше – там независимое управление.

– И ты, Ольга, утверждаешь, что сможешь его снять, – Киров с улыбкой глядит на пленного большевика. Воронова отвечает без всяких улыбок.

– Да, смогу, куда ж я денусь, вы ведь меня иначе прикончите. Я знаю, как устроен внутренний рубеж, ибо я помогала его модернизировать прошлым октябрем, и теперь смогу провести вас, то есть провести нас внутрь, хотя и не гарантирую, что всех.

Красный череп медленно приближается, покидать разрушенный терминал надо будет уже совсем скоро.

– Ладно, допустим, мы сможем пройти. А дальше-то что? Вы ведь, надеюсь, в курсе, что мы не первые, кто собирается попасть внутрь? Были попытки и раньше – всяческие мародеры, а потом уже и беженцы, много раз пытались. Обратно никто не вышел.

– Ну, положим, товарищ комендант, нам внутрь и не нужно. Нам нужны корабли на причалах, их там много с тех пор стоит. Топливо тоже должно быть, цистерны на вид не повреждены. Прилетает, меняем коней, и тут же улетаем, постаравшись ничего не сломать. Так себе затея, сознаюсь, но другого выхода нет. Отбываем через час сорок пять минут, когда дистанция будет оптимальна. Тилл – давайте ключи от складов, будем строить наши салазки. Ну а вы пока готовьте свою речь – вам еще говорить с гражданскими, поставите их перед фактом.

– А какого космоса именно я?! Вы же тут теперь всем командуете, товарищи!

– А мы не командуем, мы вообще уже уходим. И вам предлагаем либо идти с нами, рискнув отправиться на объект, с которого еще никто не возвращался живым, либо остаться здесь и гарантированно поджариться. Как видите, никакого принуждения, все на добровольной основе, как мы в Рассвете любим. Так что, обрадуете гражданских именно вы, идем!

Едва только они минуют первый шлюз, как персональные дозиметры поднимают тревогу – уровень поглощенной радиации изрядно возрос за время их короткого отсутствия. Но, скорее всего, гамма-излучение не успеет прикончить людей внутри разбитого Верхнего Терминала – Зита, та самая брюнетка с американским окопным стилетом, по основной специальности физик ядерщик, констатирует неминуемое расплавление реакторного ядра в интервале от ста пятидесяти до ста шестидесяти девяти минут. За это время никто не успеет прийти к ним на помощь. Да и не намеревается приходить: сигнал бедствия, стабильно транслируемый на всех частотах, также стабильно остается без ответа. Видимо, Андрей прав, и Дженна восприняла потерю ценного груза близко к сердцу, никого не собираясь прощать за пропажу своего багажа.

Ольга никогда не была здесь ранее, но хорошо знает это место – Арина много рассказывала про факультет на Верхнем Терминале, где преподавала навигацию целую вечность тому назад. Учебный процесс давно свернут, ибо факультет перевели на Луну больше года тому назад, и теперь на его бывших помещениях их маленькую группу встречает громадный зал ожидания, где изможденные люди ютятся среди грузовых контейнеров и брошенного оборудования.

Много людей, как минимум две с половиной тысячи, а то и три, комендант и сама не в курсе, сколько именно, да это никого и не волнует. Беженцы, разорившиеся колонисты, гражданский персонал, даже бывшие военнопленные, по такому случаю выпущенные из изоляторов – ибо не все ли равно, где умереть от радиации? Все собрались здесь, выслушать последнюю речь последнего коменданта Верхнего Терминала. Они ждут слов Тилл, ждут надежды на спасения, и усталая черная женщина, как может, дает им эту надежду. Но, как и ожидала Воронова, надежда оказалась очень слабой…

Последние слова миссис Тилл тонут в общем гуле возмущения и страха. Такого варианта покинуть горящий и идущий на дно корабль не ожидал, кажется, никто, хотя он вполне очевиден. Видимо, страх перед Черной Смертью, воспитанный десятилетиями самых страшных космических легенд и вбитый в голову строгими пунктами уставов, сильнее страха всепроникающей радиации. Здесь, на руинах Терминала, смерть хотя бы будет быстрой и понятной.

И все же, Тилл раз за разом излагает короткий план спасения, и постепенно голос разума начинает брать свое – люди, пускай и нехотя, понимают, что деваться некуда.

– Мы никого не принуждаем, и не зовем с собой. Те, кто не хочет идти с нами, вольны спасаться как могут. На этом моя власть здесь заканчивается, я снимаю с себя все полномочия, и дальше каждый сам за себя!

Ольга не в восторге от последних слов коменданта, ей нужна большая сплоченность в опаснейшем деле. Кто-то еще несогласен, но по совсем другой причине. Дэн, один из друзей Кирова, прежде молчавший добродушный розовощекий увалень, на первый взгляд, совершенно непохожий на закаленного в боях космического воина – он имеет что-то сказать.

– Может быть, нам все-таки стоит идти туда в одиночку, а не вместе с ними? Беженцы не справятся, факт, пускай тогда хоть пробуют какой-нибудь другой вариант. Да и нам они будут только мешать…

– Нет, они должны идти вместе с нами, это часть моего плана! – Воронова отрезает всяческие сомнения, снова приковав к себе всеобщее внимание.

– Какого такого плана, подруженька?

– Плана преодоления внутреннего оборонительного рубежа, Эмили. Я же сказала – только внешнее кольцо отключено, внутреннее по-прежнему функционирует. Я, конечно, буду его ломать, но это непросто, и если весь оборонительный периметр обрушится на нас, то будет очень сложно пройти без потерь. А вот если целей в прицеле будет больше обычного, тогда лично у нас шанс есть. Надо любой ценой куда-то перенаправить мины и лазеры, мне нужна приманка, много приманок…

– Узнаю настоящего большевика!

– Спасибо. Да и кроме того у них без нас все равно нет шансов. Никакого другого варианта.

В итоге Тилл удается убедить большинство, но не всех. Многие решают выбраться на поверхность веретена, уйти на дальний его край и там ждать помощи. Ольга, отлично знающая, что никто из этой группы не выживет, не собирается их останавливать. Не собирается останавливать их всех, кроме одной – в людском потоке мелькает знакомое лицо.

– Стой, стой, не ходи с ними! Стой!

Воронова выдергивает из толпы беженцев знакомую девочку, в ответ никто не протестует – она по-прежнему одинока здесь. Выходит, офицер транспортного корабля сдержал слово, доставив Наташу Чкалову на верхний терминал. Но к тому моменту, сиротский приют отсюда уже эвакуировали.

– Привет, подруга! Ты с ними не идешь, ты идешь с нами!

– Вы?! Ольга Воронова? Но как вы оказались здесь, и что с вами стало? Ваша рука, вы же ранены!

– Да так, бандитская пуля. Рада, что ты добралась сюда, дальше идешь со мной.

Наташа выглядит много лучше, чем в момент прошлой встречи на Барахолке Харвеста – какой-то добрый человек оказал ей медицинскую помощь, да и рацион пошел в дело. Но самое живительное воздействие на нее оказала помощь не физическая, а интеллектуальная – учебные программы Ольги работали, не переставая все это время, в экстренном порядке восполняя чудовищные пробелы в образовании юной сироты. Фактически они построили новую личность на прежней базе, и теперь это уже не прежний сломленный, раздавленный горем человечек, которого Ольга выкупила за две сотни монет. Теперь девчонка из Российской Империи осознанно хочет выжить в окружающем ее бесконечном кровавом хаосе, значит, в ее спасении есть смысл.

– Идти с вами? Но этого же нельзя делать, вы идете на Черную Смерть! Вы все там погибните, зачем?!

Экстренная учебная программа имела свои побочные эффекты – она эффективно передала ученице вызубренный страх перед Черной Смертью, о которой прежняя Чкалова, скорее всего, не знала в принципе.

– Да, все верно, мы идем на Черную Смерть, ибо там есть хоть какой-то шанс. А тут его нет вовсе – все, кто останется здесь, умрут. Верь мне. А теперь идем!

Ольга выдергивает Наташу из толпы и тащит за собой к отряду Андрея.

– Народ, детский скафандр есть?

Скафандр, разумеется, нашелся – из запасников Академии. На Высоком Доме у нее когда-то был такой же, устарел безумно. Но тут возникает новая проблема.

– Я… я никогда не надевала скафандр, никогда не выходила наружу! У нас женщинам запрещали работать за бортом, а твоя программа этому не учила, я не смогу!

Наташа делает попытку вырваться, но Ольга игнорирует ее, сделав девочке стандартный укол синего колпачка.

– Так, успокоилась?! Теперь надевай скафандр и не жалуйся. Ничего не бойся, я уже отрегулировала его, так что он надежно примет тебя в свои объятья. У всех когда-то бывает первый раз!

Проворно облачив девочку в скафандр, старшина настраивает его программное обеспечение под свой интерфейс.

– Так, слушай внимательно. Поскольку ты никогда не пользовалась скафандром в реале, то мне придется отключить ручное управление. Машина сейчас слушается не тебя, а меня, так что не удивляйся, когда скафандр пойдет не в ту сторону, и не борись с ним, только покалечишься.

Кстати, насчет покалечишься. Оторванная кисть левой руки беспокоит все сильнее, никакого подходящего протеза Ольге найти не удалось. Придется снова идти на поклон к Эльзе, улыбчивой медсестре из отряда Снэйк Плисскин.

– Товарищи, раз уж я вам нужна живой, чтобы попасть на Черную Смерть, как насчет сделать мне руку, хотя бы временную? Я не приучена работать одной лапкой, а там, на границе, мне потребуется вся моя ловкость.

Эмили хочет было в очередной раз обматерить Ольгу, но белокурая валькирия останавливает марсианку.

– Девочки, девочки, давайте не будем лишний раз ссориться, я не люблю ссор. Эмили, ну ты же сможешь убить Ольгу как-нибудь в другой раз, после Дженны, например, договорились? А ты, Оленька – ну ладно, давай посмотрим, что тут можно сварганить по-быстрому…

Пока парни мастерят самодельные космические аппараты из всего, что попадется на глаза, Эльза делает для Ольги временный протез оторванной кисти левой руки, использовав обломки разбитых роботов. В итоге Воронова остается вполне довольна временной хирургической самоделкой, Эльза более чем хорошо разбирается в космической медицине. Новая стальная рука напоминает хромированную ладонь терминатора, и Ольгу это сравнение весьма веселит, первая настоящая улыбка с момента аварийного приземления на Верхний Терминал. Но Наташа смотрит на черную стальную ладонь, торчащую из живой плоти со страхом и подозрением.

– Больно, это больно было?

– Когда руку оторвало – нет, не особо, я уже привычная. В любом случае Эмили меня отделала гораздо сильнее. Просто часть ремесла, не больше.

– Внимание, мы готовы выходить наружу. Стройтесь в колонну по три!

Сооружение спасательных космических аппаратов закончено, к вселенскому переселению народов все почти готово. Андрей и его люди не теряли времени даром, сколотив из того что было три десятка примитивных кораблей на один полет. Так называемые кабриолеты, по факту открытые каркасы из стальных рам, несущие маломощные двигатели, баки с горючим и кислородом, а также грузовую платформу на полсотни человек. Бродяги высоких орбит часто пользуются такими кабриолетами, и теперь настал черед Ольги и ее друзей прокатиться с ветерком.

– Так, народ, в темпе занимаем места и пристегиваемся!

Лучевая смерть подгонят беженцев лучше любых приказов – уровень радиации достиг опасных значений даже при использовании скафандров. Те, кто не решился лететь на Черную Смерть, собираются в небольшие отряды и уходят на дальнюю сторону веретена, чтобы оттуда попытаться достичь какой-либо безопасной земли, любой другой земли, кроме Черной Смерти, которая скоро окажется в минимально близкой зоне.

– По машинам! Ольга – со мной!

– Наташ, идем.

Наташа пытается замедлить последний шаг на пороге разбитого шлюза, но старшина не может терять времени и упрямо толкает девочку вперед, не оставляя ей никакой иной альтернативы, кроме как вступить в черную пустоту. Вороновой вспоминается ее первый выход, когда Арина и Михаил постоянно помогали, страхуя каждое движение. К сожалению, у нее самой нет возможности также пристально опекать спутницу, сейчас главное, чтоб девчонка просто пережила короткий полет.

– О Господи!

– Спокойнее, пустота не хочет тебя убить, у нее нет такого в планах. Держись меня и не пропадешь! – Ольга повторяет старых наставников, взяв на себя управление скафандром Наташи и нежным толчком подтолкнув ее к пусковой рампе. – Забирайся, вот так!

Киров выделил им место на носу, он хочет, чтобы Ольга постоянно была поблизости. Воронова укладывает девчонку на треснувшее кресло пилота с устаревшего летного симулятора, и затем пристегивает самодельными ремнями, искренне надеясь, что они не сломают ей все кости в момент старта – Наташа кажется ей хрупкой, как богемское стекло. Неужели раньше все люди были такими?

– Андрей, только сразу аллюр три креста не включай, хорошо? Побьются же все к чертовой матери.

– Да уж как-нибудь…

Платформа, напоминающая корзину канатной дороги, быстро заполняется, товарищи Кирова ставят на соседние рампы другие кабриолеты. Красный череп все ближе, через двадцать секунд траектория станет оптимальной.

– Ну, все, покатились!

Короткая вспышка, и твердотопливный ускоритель выбрасывает кабриолет за пределы гравитационного поля Верхнего Терминала, мгновенье спустя маломощный движок дает первую искру. Катапультирование в космос тяжело дается всем неподготовленным пассажирам, но у Ольги нет времени и возможности думать о каждом из них, она хорошо слышала сдавленный крик девочки. Диагностика старенького скафандра плохо слушается ее команд, да и лекарств в аптечке на донышке, но все же, ей удается оказать первую помощь своей спутнице. Наташе повезло, кости не сломаны, но синяки будут сходить долго. Самое плохое, что у нее лопнули несколько сосудов, и старшине стоит больших трудов остановить сильное кровотечение из носа девочки, иначе она просто захлебнется в собственной крови.

– Вот так, держись, сейчас станет легче!

– Это что, у вас всегда так интересно?

Наташа смеется разбитыми губами, она в отличном настроении, ей весело – побочный эффект от успокоительного и смеси просроченных лекарств. Есть чему улыбаться – она пережила первый старт, в отличие от двух пассажиров на корме, убитых динамическим ударом. На других кабриолетах тоже не удалось избежать потерь, но все же, маленькая флотилия покинула Терминал, взяв курс на мертвый сектор.

– Мне никто, никто никогда не говорил, что это может быть так красиво! Я лечу! Лечу!

Превозмогая ноющую боль, девочка оживленно вертит головой, стараясь ухватить взглядом каждый уголок пустоты, которую она впервые наблюдает вот так, напрямую, через тонкий визор шлем. Ольга по-своему рада за Наташу, хорошо, что хоть кто-то рад их вынужденному бегству в зону смерти.

Она и сама смотрит на тысячекратно виденный космос словно впервые, как в тот самый первый выход за пределы Высокого Дома. С тех пор утекло много воды и минуло столько событий, что другим хватило бы на тысячу жизней. Но еще ни разу ей не доводилось так вот окунаться в привычный с детства пустой мир. Раньше она выходила в космос, чтобы делать свою работу, выполнять приказ командира, драться за жизнь, или все и сразу. Но теперь все по-другому, и, возможно, впервые в жизни, Ольга не может ответить на вопрос – зачем она здесь. Что хочет от этого холодного ничего вокруг? Что пустота хочет в ответ?

Может быть, продолжения в пух и прах проигранной войны, попытка запоздалого реванша? Еще раз очертя голову броситься в бой, пытаясь отменить все сделанное Дженной? Ухватиться за призрачный шанс если не победы, то хотя бы мести. Мести за что? Ольга и сама не знает, ведь Дженна не действовала лишь против нее одной, она вела войну против всех, воевала и победила. Ольга не единственная жертва, более того, она даже отделалась лучше других. Яростная персональная вендетта за бесчисленные жертвы мисс Донован? Возможно, то был бы хороший мотив, если бы Воронова по-настоящему сожалела о них, но ведь это не так. Она не сожалеет и не оплакивает всех тех неисчислимых, кого Дженна смела со своей сияющей дороги. Ибо никто бы не сумел их оплакать, и никто не вынес бы длани этого сожаления, тем более Ольга, с детства приученная и приучившая себя не скорбеть о том, что лежит за пределом ее возможностей. Она не будет стегать море плетью, бессмысленно.

Значит, она не жаждет отмщения за других. И за себя – тоже. И все же, почему тогда она чувствует себя обязанной помочь Кирову и его команде избавиться от Дженны? Сделать все, что от нее зависит, отдать жизнь, если потребуется, но добыть рыжую ведьмину голову…

Почему? Потому что впервые в жизни Ольга Воронова испытывает незнакомое для себя чувство, прежде неведомое и почти невозможное. Новое страшное чувство жжет ее душу с тех самых пор, как девушка очнулась на Терминале. Впервые в жизни Ольга Воронова испытывает стыд за свои поступки, горький стыд за трусость, глупость и самодовольную уверенность, раскаяние и сожаление от полной невозможности что-либо изменить.

Почти год назад старшина Воронова получила неожиданную подсказку от Примы. Возможно, она была первым и единственным человеком, которой приоткрылась правда о Дженне Донован, которая узнала часть ее тщательно скрываемого прошлого, а значит, получила возможность хоть приблизительно предсказывать и будущее. Ей одной мятежные роботы приоткрыли завесу тайны – в своем пути к власти, Дженна будет с легкостью нарушать законы своей же компании, своего же привычного мира. Она вовсе не безвольный, дрессированный исполнитель, коей всегда так ловко казалась, она шла против Сверхновой раньше, и явно готова будет идти против воздвигнутого её же предками колосса и впредь.

А что сделала Ольга, получив бесценную подсказку? Ничего. Ничего не предприняла, ничего никому не сказала, с ходу отвергла предложение о союзе против Дженны. Потому что не поверила? Да, отчасти. Но в первую очередь потому что испугалась. Испугалась самой возможности того факта, что за ее головой охотиться один из самых опасных людей в истории. А дальнейшая реакция на испуг понятна и логична – бежать и прятаться, словно мелкий зверек от хищника. Так Ольга и пряталась, тщетно лелея надежду, что мисс Донован не заметит, не вспомнит, и не придет за ней. Отчасти ее план сработал – Дженна так и не пришла за Ольгой Вороновой. Дженна пришла за всеми.

Был ли у нее шанс остановить Дженну? Был, Ольга четко отдает себе отчет в этом. Пусть микроскопический, но шанс у нее был, начни она осознанно действовать заодно с Примой. А она даже не попыталась воспользоваться этой возможностью, дернувшись лишь тогда, когда удавка уже затянулась и стало слишком поздно. Сколько миллионов жизней стоило ее малодушие? Революция Элизабет, первая и вторая гражданская война в Сверхновой, мятеж адмирала Романова – за всем этим стоял один кукловод, правду о котором могла вскрыть только старшина Воронова. Могла и не сделала этого.

Искупление. Ольга понимает, зачем она здесь. Ради искупления тяжкого греха своей трусости. Если бы этот постыдный грех можно было искупить в самурайском духе, осудив себя, приговорив к смерти и приведя приговор в исполнении, она убила бы себя без раздумий. Но искупать грех придется не своей жизнью, а чужой. Жизнью и смертью Дженны Донован. Вот ради чего Ольга здесь, вот ради чего она должна выжить. Выжить, чтобы помочь любому, кто идет по следу рыжеволосой ведьмы в синем платье. Элизабет не справилась, может быть, у ее детей получиться…

Далеко позади руины Верхнего Терминала тают в беззвучной вспышке рукотворного солнца. Зита вычислила подрыв с точностью до полминуты. Красный череп приближается.

Действие успокоительных и лекарств заканчивается, эйфория покидает Наташу, и девочка закономерно начинает проявлять больше настороженного интереса к происходящему.

– Ольга, что это, что там, куда мы летим?! Нас в Империи пугали на ночь Черной Смертью, но никто и никогда не говорил, что же там произошло, почему все так боятся. Что в этой пустоте? Говорили, что сам дьявол прячется в тени…

– Ну, такая версия ничуть не хуже других. Короче, слушай…

Черная Смерть, она же Чумной Барак. Притча во языцех, легенда из легенд, страшный сон ближнего космоса. И одновременно, знакомая всем и каждому объективная реальность, начавшаяся задолго до рождения Ольги.

Независимую колонию Богема начали сооружать в конце сороковых, и строили все пятидесятые. Строили с размахом, что неудивительно, ведь туда вложились, кажется, почти все богатеи тогдашнего мира. Мира, еще разделенного на старые страны, но уже чувствующего свое неизбежное крушение. Только-только произошла Смерть Океана, изменения климата становились необратимыми, а космонавтика брала все новые горизонты. И когда стало ясно, что Землю надо покидать уже не временно, а окончательно, тогда было принято решение возвести в черном небе рукотворное царство небесное, рай для сильных и богатых, из широких иллюминаторов которого будет открываться прекрасный вид на горящий отчий дом.

Масштабы Богемы впечатляют и по сей день – до сих пор эта станция входит в первую пятерку крупнейших рукотворных объектов в истории. А когда ее проект представили в середине сороковых, она и вовсе поражала воображение: цилиндр длиной шестьдесят километров и двенадцать диаметром, с гигантским внутренним миром, впервые полностью заполненным идеальной земной атмосферой. Космические колонии первого и второго поколения, прежде казавшиеся огромными, смотрелись теперь жалкими недоразумениями на фоне Богемы, что сияла с ночного неба Земли подобно звезде первой величины.

Точного бюджета Богемы не знает никто, по разным оценкам, от трети до половины всемирного ВВП за год. Этот финансовый водопад усердно крутил турбины строительных машин, и транспорты с лунным бетоном и меркурианской сталью шли на строительную площадку плотными косяками. Технологии космического строительства стремительно прогрессировали, равно как и методики создания принципиально новых материалов, позволивших в невиданные прежде сроки пройти путь от первого осевого шпангоута до полностью готового цилиндра. Затем началось долгое и тщательное создание внутреннего мира, в первую очередь генерация атмосферы, ради которой к Земле с Пояса отбуксировали несколько ледяных астероидов. К две тысячи пятьдесят седьмому атмосферное давление и температура во внутреннем мире Богемы достигли приемлемых значений, и началось активное заселение, хотя многие из будущих резидентов рукотворного рая прибыли еще раньше.

И если колонии превосходящих размеров строились и потом, то столь оригинального и блистательного социума, как на Богеме, повторить больше не удалось нигде. И даже Врата Вавилонские смотрелись бледной копией небесного града, теперь отмеченного красным знаком смерти.

Богему изначально планировали как пристанище самых богатых людей этого мира, да и всех других миров тоже. Страна и гражданство здесь более не имели значения, поскольку страны и паспорта остались на Земле. Здесь ценились только таланты и деньги, связи и власть, ценилось то, что имеет реальный вес в глазах практичных и предприимчивых людей, соорудивших Богему как сосредоточие лучших из лучших, новый рай, место в котором еще надо заслужить.

Здесь не должно было быть войн, ибо войн боялись очень серьезно, особенно после Смерти Океана, когда наноразрушитель QBM-90, выпущенный Южно-Китайское в море для кратковременной диверсии на рыбной ферме, прикончил почти всю океанскую биосферу менее чем за три года. Подобные катастрофы могли произойти в любой момент, потому их решили оставить на старой планете. А на Богеме должен царить мир, даже при условии, что здесь соседями будут богатеи обоих враждующих сторон. Самые практичные и богатые быстрее других поняли, как опасно поджигать общий на всех дом и заключили друг с другом негласное, но действенное соглашение, отсекавшее все конфликты сводами Богемы. На Земле и других планетах они могли как угодно конфликтовать между собой, но здесь, в граде небесном, все должны жить в мире. И каким бы это ни казалось невероятным, им вполне удавалось поддерживать свой мир.

Разумеется, не все в Богеме были богатыми и влиятельными, ибо господам нужны обожатели, преданные слуги и обслуживающий персонал. До мятежа машин было еще далеко, но здесь роботам не доверяли уже тогда, посему обслуживающий класс при господах был весьма многочисленным, общее число постоянных жителей Богемы достигло миллиона ста пятидесяти тысяч человек к две тысячи шестидесятому году, и то был отнюдь не предел возможного.

О жизни на Богеме ходили самые невероятные легенды, но большинство из них и близко не могли передать величие и красоты града небесного. Создателям, подобно древнему гению удалось взять от человеческой цивилизации все лучшее, и отбросив ненужное, получить царство небесное уже в этой жизни. Здесь творили великие поэты и художники, мыслители создавали невероятную философию нового мира, а финансовые воротилы продолжали питать сияющий град деньгами, ибо не было в известной вселенной доллара, рубля или юаня, который не прошел бы через финансовое колесо Богемы.

Многим казалось, что это благополучие фальшиво, и рухнет сразу же, как земные проблемы протянут к Богеме свою костлявую руку. Война, которой так боялись на Земле, уверенно перешагнула границы земного притяжения и разразилась уже в космосе, со всех сторон вокруг гигантской космической станции. Но Богема вполне уверенно пережила великое бедствие, поскольку многие командующие войной руководили процессом из римских терм и уютных кабинетов английских клубов, и не имели потребности наводить стволы пушек на самих себя.

В те страшные шестьдесят дней вокруг Богемы сгорели тысячи колоний и миллионы людей, но сама она не пострадала вообще никак, равно как и ее жители, с интересом наблюдавшие за пожарами через широчайшие панорамные окна.

Война пришла и ушла, а Богема продолжала величественно вращаться вокруг Земли, становясь еще сильнее и богаче, словно подтверждая правильность своих создателей. Все вокруг временно – Богема вечна, равно как вечна жизнь ее небесных правителей, ибо так и должно быть. И так оно было до седьмого июня две тысячи шестьдесят третьего года, когда один из полноправных граждан написал раздраженное и капризное сообщение о закрытии на ремонт ряда увеселительных заведений на своей палубе. Позднее, именно это дату и эту короткую записку богатенького бездельника назовут началом конца, началом превращения Богемы в Черную Смерть.

На следующий день сообщения о закрытии на ремонт пришли с еще нескольких палуб небесного града. Затем слово ремонт было заменено более подходящим словом карантин. О болезни – причине карантина, некой легкой вариации пневмонии, было объявлено официально, как о небольшом неважном инциденте. Еще через несколько часов по непонятной причине была введена информационная блокада Богемы, естественно, негласно. И, наконец, на Землю вылетел роскошный пассажирский корабль с правящей верхушкой колонии, брильянтами на платиновом подносе.

А затем в эфир прорвался сигнал бедствия, сопровождавшийся для наглядности короткой справкой и видеофайлами. Вот тогда стало ясно, что некая легкая вариация пневмонии косит жителей небесного града десятками тысяч, несмотря на все усилия самой современной медицины.

К известию о страшном бедствии, постигшем Богему, отнеслись со всей серьезностью – память о войне была слишком свежа. Мгновенно распространились слухи, что жители небесного града втайне разрабатывали нанооружие, которое вырвалось на свободу в результате неудачного эксперимента. И если неизвестный образец непостижимой смерти так быстро расправился со славящейся своей безопасностью Богемой, то что же будет с другими колониями и Землей, когда заражение распространится и туда?

Вполне понятные меры безопасности были приняты незамедлительно. Роскошный пассажирский корабль с верхушкой Богемы был расстрелян в пустоте крейсером Союза, и этим крейсером был Большевик, Вольф как-то рассказывал Ольге о давней мрачной победе, единственной, не отмеченной на доске почета. Другие корабли и спасательные капсулы, пытавшиеся покинуть Богему, также безжалостно уничтожались. Всех жителей небесного града, что покинули свой дом до вспышки эпидемии, выявили, где бы они ни были, незамедлительно арестовали и поместили в жесточайший карантин. В итоге эти счастливчики провели в стерильных лабораторных кубах почти год, но никаких следов неизвестной инфекции у них обнаружено не было.

Тем временем вокруг Богемы спешно возводился оборонительный контур, который должен был помешать как дальнейшим попыткам бегства, так и попыткам проникновения извне. Сигналы бедствия с гибнущего города, радио и световые, шли еще пару недель, затем передатчики начали отбивать какой-то несвязный бред и белый шум, затем пропал и шум. Наступила мертвая тишина.

– И что же, там все умерли?

– Очевидно, да.

Одно время, в воздухе носилась идея сбросить Богему на солнце, но никто не захотел оплачивать астрономические расходы на данную операцию. Сверхдержавы настороженно выжидали вокруг умершей Богемы, теперь официально окрещенной Черной Смертью, почти год, до тех пор, пока не были получены отрицательные результаты исследований жителей небесного града, что содержались в карантине. После того в Черную Смерть отправили роботов разведчиков. Те проникли внутрь, провели исследования и подтвердили уже понятные факты: смертность достигла ста процентов, не уцелел никто. Ольга видела архивные записи, демонстрировавшие широкие улицы и дворцы Богемы, заваленные трупами ее жителей. Подтвердилось и второе, наиболее опасное предположение: смертельную инфекцию разносят наномашины, по тем временам наиболее страшный вид оружия. Был ли то теракт или неудавшийся эксперимент, установить не удалось – большинство архивов были уничтожены. Разведчикам приказали оставаться на станции, и собирать информацию, пока будет возможно.

Шли годы. Карантинный пояс вокруг Черной Смерти продолжал функционировать, ограждая мертвый город от внешнего мира. И все же, известны несколько успешных попыток проникновения внутрь, предпринятых то ли сумасшедшими искателями приключений, то ли простыми мародерами. В любом случае никто из них не вернулся.

Роботы разведчики постепенно выходили из строя, но продолжали сбор данных. Со временем, с нановирусом «Богема» научились бороться, и теперь уже не считали неизбежной угрозой для Земли и космоса, хотя карантинный режим продолжал действовать в автоматическом режиме. Богему официально объявили массовым захоронением и навсегда запретили дальнейшие исследования, соорудив вокруг нее несколько карантинных рубежей. И так, год за годом, об умершем городе в небе начали забывать, хотя родители по всей солнечной системе и по сей день любят пугать своих детишек страшными сказками о призраках Черной Смерти, которые приходят за непослушными мальчиками и девочками. Конец истории.

– И мы добровольно лезем в этот гроб?

– Ну, как сказать добровольно – у нас нет выбора. Нам точно крышка, останься мы в пустоте или на Терминале. А Черная Смерть – хоть какой-то, но шанс, особенно после того, как сняли внешний карантинный пояс.

Призрачный шанс на спасение приближается, Ольга уже видит контуры исполинского цилиндра, с навечно погашенными огнями. К сожалению, у них нет никаких данных о том, что ждет внутри, за темными сводами – последние исследовательские станции на корпусе Черной Смерти прекратили работу еще до ее рождения.

– Как думаете, наши скафандры выдержат эту заразу, если она все еще там, внутри, – ни к кому не обращаясь конкретно, спрашивает Тилл.

– При сохранении герметичности должны выдержать со стопроцентной гарантией. Должно хватить даже легкого аварийного комплекта, так что шлемы можно будет снять, – отвечает Эльза. – И все же, я не рекомендую лишний раз заходить внутрь, к чему лишний риск?

– Нам и не понадобится заходить. Снимем с причалов несколько местных колымаг, заправим и сразу же смоемся. Сейчас нам в околоземном секторе лучше не задерживаться, – добродушный розовощекий Дэн рисует у них перед глазами предполагаемую схему полета.

– Послушайте, но если нам ничего больше не угрожает, и мы можем войти внутрь, то почему бы не сделать это? Вы подумайте только, какие там богатства? А припасы, сколько там всего может быть нужного.

– А нам-то оно зачем? Соберемся и сразу уйдем! – Эмили зло срывается на незнакомого попутчика.

– Вам – пожалуйста! А всех этих гражданских вокруг, вы, что с собой возьмете, в Рассвет? Сомневаюсь… Наши припасы на исходе, денег никаких, а выживать как-то надо!

– Всем – тихо! Мы подходим к границе первого радиуса!

Вот она – неофициальная граница Черной Смерти, где нарушителей раньше встречали последние предупредительные бакены, а дальше открывали огонь на поражение. Рядом с границей маячит обгоревший остов легкого пассажирского корабля, который болтается тут уже восемь месяцев: очевидно, они не первые, кто попытался искать спасения на Черной Смерти. Но восемь месяцев назад внешний карантинный пояс еще функционировал.

Кавалькада самодельных космических аппаратов замедляет ход. Но полностью останавливаться нельзя, иначе они разминуться с Богемой и никогда уже ее не догонят – теперь только вперед, к сияющему красному черепу, и исполинской гробнице за ним.

Ольга видела Черную Смерть миллиарды раз через объективы тысяч телескопов, но она не откажет себе в удовольствии лицезреть гигантскую станцию лично, никто не откажет, благо до Богемы рукой подать.

Главный цилиндр не поврежден, его никогда не обстреливали, несколько ударов микрометеоритами не в счет. Лунный бетон светит тусклым блеском, светлые ленты солнечных батарей отсутствуют, ибо все электроснабжение идет от термоядерных реакторов. Ни один из позиционных огней цилиндра не горит, и старшина даже не знает, по какой схеме они должны были работать. Вспомогательные механизмы на корпусе отбрасывают длинные тени, все окна зияют черными провалами, ей не удается заприметить ни единого огонька внутри. Впрочем, огни и не нужны, гораздо важнее цель их полета, по крайней мере, цель Андрея и его веселых ребят – причалы. Разномастный космический флот стоит на них тридцать два года подряд, рядом с пузатыми сферами топливных баков. Редкие и безумно дорогие винтажные космические яхты, прогулочные катера, персональные кабриолеты и каботажные суда – кажется, их так много, что каждому достанется по кораблю.

– Впереди первый карантинный радиус. Он не должен функционировать, но все же, соблюдаем осторожность. Построиться двойным клином, дистанция от ста пятидесяти до двухсот сорока метров, самый малый ход, в любой момент будьте готовы дать полный вперед! Как можно меньше болтовни в эфире, связь по оптическому каналу, – Воронова, взявшая на себя функцию лоцмана, дает последние указания водителям кабриолетов. – Вперед.

Внешний карантинный пояс остается за кормой, никак не отреагировав на нарушителей: кавалькада огибает разбитый пассажирский корабль и продолжает свой путь к Богеме. Но Ольгу мало радует первый успех, она знает, что самое веселое еще впереди. Девушка напряженно вглядывается в пустоту, читая старые файлы в поиске единственного прохода через минные заграждения.

– Все – поворот 10, поправка 38!

Кабриолеты идут лагом, словно старинные парусные корабли против ветра, следуя сложной ломаной траектории, максимально усложняя прицеливание автоматическим часовым. Впереди показались другие обломки, которых не было видно ранее. Еще и еще, да тут десятки, если не сотни крупных фрагментов, включая несколько подбитых кораблей и спасательных капсул – гравитационное поле Богемы захватило остатки какого-то масштабного кораблекрушения и теперь вечно толкает их перед собой. Это хорошо, облако обломков должно было изрядно проредить минное поле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.