Юрий Хамаганов
GROND VI: Встречный Огонь

ПРОЛОГ

Отрывки из интервью Верховного Комиссара солнечной системы корреспонденту ТАСС…

– Еще раз, товарищ Комиссар, я хотел бы поблагодарить вас за уделенное нам время, ваша невероятная занятость в последние дни и недели общеизвестна.

– Можно просто Дженна. И я бы не назвала свой труд на новом посту занятостью, данное слово у меня всегда ассоциировалось с тяжелой и нелюбимой работой, которая непосильной дланью ложится на человека, постепенно сокрушая его личность. Я же люблю свое дело и предпочитаю называть его призванием. Это то, что приносит мне радость, то, что делает меня счастливой, уж простите мне мою маленькую нескромность.

– Наши зрители будут рады знать, что ваш невероятный труд на посту Комиссара делает вас счастливой. Ибо масштаб этих работ столь велик и сложен, что он может быть под силу только необычайно волевому и уверенному в себе человеку…

– Вы преувеличиваете. На самом деле то, что я делаю сейчас, не является чем-то непостижимым. Это все могло быть сделано и раньше, еще до того, как я заняла свой новый пост. Более того, осмелюсь сказать, что сильные мира сего преступно затянули с выполнением антикризисного плана, что привело всех нас к самым тяжелым последствиям.

– И все же, со стороны, сделанное вами кажется невероятным! Всего за две недели, в объединенной под вашим руководством солнечной системе прекратились гражданские войны и мятежи, терзавшие все человечество последние страшные годы. А программа экстренной помощи бедствующим колониям – вы ведь справились с голодом и нехваткой кислорода буквально за считанные дни! На всем огромном пространстве Свободной Зоны, на бывших территориях Союза и Сверхновой, везде люди перестали умирать от голода и жажды, перестали задыхаться. А ведь еще месяц назад спасение казалось просто невозможным!

– Борис, не хочу вас расстраивать, но вы слишком сильно раздуваете пламя энтузиазма в сердцах своих зрителей. Голод и прочие беды нашего катастрофического времени далеки от полного поражения, еще очень многое предстоит сделать. И все же, здесь я могу позволить себе осторожный оптимизм, пик кризиса пройден. И дальше ситуация будет постепенно улучшаться. Постепенно, не завтра и не послезавтра.

– Я понимаю, мисс Дженна. Если позволите, я перейду к самому важному сейчас вопросу: среди моей аудитории уже долго ходят упорные слухи…

– Слухи о снятии запрета на марсианскую эмиграцию? Да, все верно, и сейчас я впервые официально объявляю об этом. Нелепый, эгоистичный, и чудовищно жестокий запрет на эмиграцию, стоивший несчетных жизней – он скоро будет снят. Марс снова станет доступным для беженцев и эмигрантов. До конца столетия четвертая планета примет больше двух миллиардов человек. Земляне наконец-то снова обретут дом.

– Непостижимо! Неужели возможности Марса столь велики, неужели там хватит места на два миллиарда?

– Хватит и на гораздо большее число жителей, но нам не стоит повторять ошибок прошлого, и складывать все яйца в одну корзину. Беженцев с Земли и разорившихся колонистов мы будем расселять по всей солнечной системе, не только на Марс. Пора обживать наш огромный фронтир, до сих пор использовавшийся непомерно эгоистично и глупо.

– Мисс Дженна, правильно ли я могу понять, что подобная эвакуация потребует полномасштабной национализации во внеземелье?

– Все верно. Суровый, но необходимый шаг. Владельцы частных поселений на Марсе и других планетах могут не беспокоиться о том, что мы отберем их дома и отдадим землянам – речь идет именно о необжитых территориях, которые столько долго придерживались их прежними владельцами в надежде на рост цен. Такое поведение властных эгоистов всегда напоминало мне попытку продажи воды во время пожара в общем доме. Олигархи и латифундисты подсчитывали сверхприбыли, не замечая, что пол под ними уже объят пламенем. Думаю, всем очевидно, чем закончилась эта странная стратегия…

– Да, безусловно, если бы прошлое руководство Сверхновой и Союза проводило более адекватную и взвешенную политику, мятежники во главе с Элизабет никогда бы не смогли набрать такую силу и едва не сжечь нас всех в пламени своей революции. Но вам удалось выбить из них дух!

– Победа целиком и полностью заслуга наших доблестных вооруженных сил, в первую очередь Объединенного Флота. А я, как старая тыловая крыса, всего лишь обеспечиваю нашим доблестным защитникам надлежащее прикрытие и обеспечение. Но опять же, предостерегу всех от преждевременной эйфории – противник еще далек от разгрома. И хотя гибель Элизабет подтверждена, значительная часть ее террористической организации сохранилась и продолжает представлять изрядную угрозу. Потому я прошу всех – не снижайте бдительности!

– Уверяю, наша аудитория полностью поддерживает вас в вашей борьбе за наше общее будущее, и с пониманием относиться к идее продления повсеместного чрезвычайного положения.

– Похвально, что простые граждане осознают свою меру ответственности. Особенно сейчас – мятежники утратили возможность ведения полноценных боевых действий, и, следовательно, перейдут к саботажу и террору, так всегда бывает. К сожалению, окончательная победа над ними потребует немалых усилий и немалой крови. Мы все должны быть готовы к неизбежным жертвам.

– Мисс Дженна, чтобы вы могли сказать своим противникам, тем, кто продолжает террористическую войну, и тем, кто по разным причинам поддерживает мятежников?

Верховный Комиссар берет короткую паузу на размышление, а затем обращается ко всей солнечной системе с миллиардов экранов.

– Я? Я могу сказать, что по-своему уважаю их как опаснейших оппонентов, не в моих привычках недооценивать врага. Посему, в знак своего уважения, один-единственный раз я предлагаю вам, детям Королевы Ос, и вам, экипажу мятежного крейсера Большевик – предлагаю вам сдаться властям, и предстать пред чрезвычайным судом. В противном случае, кто не спрятался – я не виновата…

ГЛАВА 1: ДНО ОКЕАНА

In the summertime when the weather is hot

You can stretch right up and touch the sky…

Небо действительно кажется близким, настолько, что протяни телескопическую клешню или геологический бур, и сможешь почесать мягкое брюшко бесконечных серо-оранжевых облаков. Но у Ольги нет времени на девичьи шалости, и она продолжает осторожно взбираться на вершину вулкана, внимательно осматривая дорогу перед собой – где-то впереди протянулась глубокая расщелина, поглотившая передовую группу. Где именно – никто не знает, наземная служба позиционированная показывает старые данные, еще до землетрясения, а очередного пролета радиолокационного спутника ждать еще почти сорок минут. Маловероятно, что первая группа доживет до этого момента.

You got women, you got women on your mind

Have a drink, have a drive

Go out and see what you can find…

Шум и треск в наушниках заглушает Рэя Дорсета и его веселых друзей, Ольга настраивает рацию как раз вовремя, чтобы услышать взволнованный женский голос.

– Атас, столб на десять часов, идет на нас! Атас!

Точно, вот он, черный столб торнадо: колосс сжатого ветра быстро приближается, подсвечивая себе путь многочисленными молниями. Основание колонны методично перепахивает базальтовую крошку, верхушка теряется где-то в серо-оранжевом небосводе, куда их всех забросит, если они не успеют убраться с дороги.

– Держись, девчонки!

Здесь, на пологом склоне вулкана, прятаться особо негде, остается только расползаться в разные стороны, надеясь, что черный столб пройдет мимо, не обратив внимания на крошечных гусеничных муравьев. Расползаться надо медленно, без рывков, ибо местные смерчи имеют нехорошую привычку менять курс и двигаться вслед за быстрыми объектами. В прошлом Ольга часто слышала эту байку и, разумеется, не верила ей, до тех пор, как своими глазами не увидела стотонный карьерный самосвал, что пытался сбежать от огромного торнадо, был настигнут и выброшен в небо, чтобы затем просыпаться оттуда градом мелких обломков. С тех пор, она с большим пониманием относиться к лагерному фольклору.

– Встать на якорь!

Все, дальше бежать нельзя, впереди показалась расщелина, та самая, что поглотила первую группу. Ольга притормаживает кентавра и выбрасывает наружу все десять моторных тросов веером, как можно дальше от черного столба, что начинает переправу через гигантскую трещину. Якорные захваты вонзаются в породу, старшина вертит гусеничной кормой из стороны в сторону, стараясь как можно глубже закопаться в грязную, рыхлую землю.

– Атас!

Сопровождая свой путь вспышками молний и ударами грома, черный столб с грохотом проносится мимо нее, всего в пяти метрах от кентавра, на мгновенье оторвав правую гусеницу от земли. Но опаснейший миг проходит, а моторные тросы не подвели, не дав торнадо проглотить очередную добычу, и атмосферный хищник уходит несолоно хлебавши.

– Группа Б – перекличка! Есть кто живой – отзовись!

– Первая… вторая… третья… четвертая…

– Пятая! – Ольга откликается последней, выдергивая дальний якорь, что застрял между двумя валунами.

– Ладно, никого не сдуло и на том спасибо, продолжаем поиск. Шевелись, девки, погода портится!

– Я вижу буй, сто тридцать метров к северу!

– Точно.

Все-таки прошедший смерч им немного помог – кажется, это он подцепил и выбросил на поверхность аварийный буй на длинном тросе. Хорошо, теперь не придется искать по всей длине расщелины.

– Осторожно, там края осыпаться могут!

– Спокойно, сейчас посмотрим…

Стараясь не приближаться слишком близко к краю, Ольга спускает в трещину оптический зонд на мотор-тросе. И сразу удача, вот он, разбитый геологический модуль, лежащий на дне расщелины вверх колесами. Обитаемый отсек разбит вдребезги, и крайне маловероятно, что там кто-то мог уцелеть, но аппаратный отсек сохранился, значит, требуемые начальством пробы все еще можно спасти. Так, с вездеходом разобрались, а где же кентавры? Модуль сопровождался тремя машинами, судьба их седоков неизвестна.

– Пятая, не стой столбом, давай, шуруй вниз, мы прикроем!

– А почему я?!

– Потому что сегодня твоя очередь играть в русскую рулетку, я вчера ставила на кон свою задницу! Не бойся, мысленно мы с тобой!

С Триш не поспоришь, она все еще старшая группы и связи с лагерным начальством у нее не пример лучше. Так что Ольга подчиняется, разворачивает кентавра и задом спускается в трещину, поддерживаемая тросами второго и третьего номера. Триш остается руководить спасательной операцией, послав четвертую дальше по расщелине, поискать сопровождающих.

– Майна, майна, майна, стоп!

Вот она уже на дне трещины, которая отсюда кажется необычайно узкой и высокой. Базальтовая крошка, взметенная недавним смерчем, отказывается быстро оседать на поверхность при плотности атмосферы в девяносто раз больше земной, и Ольга крадется вперед в густом черно-сером тумане, едва пробивая его лучами носовых прожекторов. Вот, наконец, из пылевого облака на нее выступает корма геологического модуля, пришло время горелок и резаков, могущих сбить тяжелые замки с аппаратного отсека.

– Челси на связи, я нашла одного из сопровождающих. Он попал под обвал, размазало в блин. Не вижу остальных!

– Поняла, возвращайся, нет времени их искать. Пятая, давай быстрее, дождь начинается!

Действительно, из серо-оранжевых облаков на черную землю падает дождь – тяжелые, бурлящие капли серной кислоты. Дождь быстро сбивает пыль, но теперь Ольге приходится активнее работать дворниками, смывая кипящие струи с объективов и наблюдая, как мутный поток кислоты заполняет дно расщелины. Дождю некуда больше деться, силу тяжести никто отменять не станет, и если ливень будет продолжительным, то расщелину быстро зальет до краев. Тоже, считай, местный аттракцион, ведь раньше, наблюдая вторую планету с орбиты, все были твердо уверены, что кислотные дожди никогда не достигают поверхности, благополучно испаряясь где-то по дороге. А со дна атмосферного океана все смотрится совершенно иначе…

– Готово!

Последний замок сбит, Воронова срывает крышку и быстро осматривает кассеты с геологическими пробами – кажется, ничего не разбито, повезло.

– Подавай по одной, только осторожнее, не разбей!

– Сама знаю, – огрызается Ольга, хорошо помнящая, какой горячий прием ждет их команду, если они угробят эти проклятые кассеты. Потому она использует самый тонкий и гибкий трос, вручную настроив сенсорный регулятор давления до тысячной доли грамма.

– Двенадцатая… тринадцатая… четырнадцатая… пятнадцатая… все, шестнадцать, последняя. Слава богу, валим отсюда!

– Подождите, я что-то слышу. Сбросьте еще раз тросы!

– Хорош трепаться, Пятерка, лезь давай оттуда!

– Тросы, говорю, сбросьте, тут есть кто-то живой, я поймала сигнал.

Подхватив упавшие тросы, девушка осторожно цепляет их к борту разбитого вездехода, стараясь заглянуть под его корпус. Ничего не видно, но настойчивый сигнал аварийного маяка по-прежнему идет откуда-то снизу.

– Так, теперь аккуратно, без рывков, поднимаем его… вира!

Разбитый геологический модуль вздрагивает, нехотя отрываясь от продавленного ложа, а затем медленно приподнимается с правого борта, позволив Ольге запустить под днище камеру.

– Есть, вот они, их придавило корпусом. Еще немного!

Перегревшиеся тросы начинают светить темным багрянцем, но вездеход уже опрокидывается набок, и теперь все видят двух кентавров с опознавательными знаками первой группы. Оба аварийных маяка работают, но помощь требуется только второму наезднику – тяжелый шлем первого кентавра расколот, из разбитых смотровых окон на Воронову скалиться обожженная, высохшая мумия. Старшина хорошо помнит пилота, улыбчивую мексиканку, с которой они завтракали утром перед началом смены – ей осталось отбыть шесть месяцев из двадцатилетнего срока. Судьба…

– Обоих не вытянем, хватай живую!

– Есть.

Сорвав с обгоревшей мумии опознавательный жетон, Ольга подступается ко второму кентавру, чей контур сохранил герметичность и не пустил внутрь местную атмосферу, разогретую до четырех с половиной сотен градусов.

– Как она?

– Жива вроде…

Вторая наездница пережила падение геологического модуля ценой многочисленных переломов и сотрясения мозга. И все же, контур не был пробит, а реанимационная система старого кентавра не дает ей умереть. Надо вытаскивать, бонус за спасение оператора никто не отменял.

– Цепляйте, только осторожно!

Проследив за тем, как разбитый кентавр восстает из потока серной кислоты, Ольга разворачивает своего гусеничного скакуна и начинает карабкаться по склону, вбивая якоря перед собой и подтягиваясь по моторным тросам. Рыхлая земля осыпается под гусеницами, кислотный дождь продолжает заливать окуляры и иллюминаторы, грозя разъесть гибкие соединения, но все же, до предела разогнав старенькую изотопную батарейку, ей удается выбраться из расщелины, которая норовит превратиться в бурную реку. Чуть не сказала – полноводную реку, смеется Воронова своей немудреной шутке.

– Ну что, девчат, предлагаю хорошенько нажраться по возвращении! – Первый номер озвучивает заманчивую перспективу, которая становится вполне реальной, при условии, что они вовремя вернут драгоценные кассеты геологических проб. Да, премиальных должно хватить на хорошую выпивку, а бонус за спасение оператора обеспечит закуску, так что очередная опасная вылазка на дно атмосферного океана будет завершена успешно. Впереди, за низкой вулканической грядой уже показались мачтовые огни родного дома – передвижного лагеря Флоренс-29.

– Триш, там, у валуна, что это за следы на нашей колее, будто проехал кто после нас? Здесь же вроде никого больше не было?

Выехав вперед, Челси указывает на длинную линию идеально круглых воронок, что дважды пересекает наезженную колею. Она тут новенькая, и не понимает, что именно предстало перед ней, а вот Триш, уже многие годы пахавшая на поверхности, сразу узнает характерный пунктирный след, и Ольга видит, как мертвенно бледнеет ее черная напарница.

– Отбойник, бежим! Челси, уходи! Отбойник!

Девушки бросаются в стороны еще до того, как атмосферный океан нанесет очередной удар, но тихоходные кентавры не могут обогнать область измененного давления, что обрушивается на базальтовое плато, подобно отбойному молотку. Необычайный климатический феномен, ранее считавшийся невозможным, равно как и кислотные дожди на поверхности планеты, отбойник погубил уже тысячи колонистов. И теперь словно намеренно собирается погубить еще шестерых, явившихся из кипящего облачного покрова дробными ударами области измененного давления, где в эпицентре барометр мгновенно подскакивает с привычных девяносто до семисот, а то и тысячи атмосфер.

Внезапный вертикальный удар атмосферного молота так силен, что с легкостью крушит бетон и сталь, а разбить вдребезги скафандр ему и вовсе не составляет труда, и Ольга получает возможность узреть этот удар, когда кентавр Челси раскалывается на мелкие кусочки без всякой видимой причины. Черная земля под разбитой машиной вскипает, образуя очередную идеально круглую воронку, и только потом до них доносится характерный щелчок невидимого хлыста.

– Бежим!

Отбойник продолжает свой путь, линия воронок приближается быстрее, чем движется кентавр, так что надо маневрировать.

– Направо, направо забирай!

Земля под гусеницами содрогается от очередного удара атмосферного молота, краем глаза Ольга замечает, как переламывается топографическая мачта в десятке метров от нее, и уходит в сторону, ухватившись за ближайший валун всеми якорями. Снова удар с неба, снова мимо, еще немного, и они выйдут из зоны поражения.

– Помогите!!!

Зоя, подруга Триш, что шла последней, неся драгоценные кассеты – ее кентавр опрокинут набок, ходовая разбита, и все же, она еще жива, отбойник лишь слегка задел ее по касательной. Но теперь столб ветра возвращается обратно в непроницаемые облака, забирая с собой все, то сумел захватить, в том числе и разбитый вездеход. Кентавр Зои отрывается от воронки, вертикальный ветер тащит его вверх, прямо в облака и их вечный электрический шторм.

– Помогите!!!

– Держись!

Триш выбрасывает подруге все имеющиеся якоря, моторные тросы переплетаются друг с другом, заякорив кентавра и контейнер с геологическими пробами. Но обратный поток настолько силен, что с легкостью преодолевает сопротивление второго кентавра, и вот уже Триш начинает отрываться от земли.

– Пятерка, помогай!

Якоря Ольги оплетают гусеничные тележки кентавра Триш, еще секунда, и Воронова чувствует, как поток начинает двигать ее тяжелую машину, намереваясь забрать с собой вместе с двумя другими. Гусеницы бешено пашут черную крошку, где-то сзади с грохотом срывается якорь вместе с куском валуна, всех троих тащит все дальше, к эпицентру обратного потока.

– Помогите!!!

– Триш, я не удержу! Руби канат, не удержу двоих! Надо сбросить вес! Триш!

– Нет, не могу!

– Руби, или я отпущу тебя! Двоих не удержать, ветер слишком сильный! Руби!

Двойная черта старой колеи все ближе, кентавра Триш окончательно отрывает от поверхности, еще секунда, и Ольга последует за ней.

– Руби, или обрублю я! Триш!!!

– Зоя, прости!

Кентавр Ольги, что уже взмыл над землей, с грохотом валиться обратно, сброшенные моторные тросы вонзаются в землю в поисках хоть какой-то опоры. Рядом падает Триш, клешни ее скафандра по-прежнему сжимают контейнер с образцами. А где-то высоко-высоко, обратный поток увлекает крошечный кентавр Зои, унося ее все выше в бушующий атмосферный океан…

***

Премию они все же получили, как и положено, ибо спасение драгоценных кассет с геологическими образцами являлось задачей первостепенной важности. Бонус за эвакуацию раненого наездника также не заставил себя ждать. А то обстоятельство, что теперь премиальные надо делить не на пятерых, а только на троих, лагерное начальство не особо волнует, равно как и разбирательство с коротким, неприятным атмосферным инцидентом. Все в курсе относительно отбойника, часть работы, не более.

Нажраться по возвращении не получилось, настроение не располагает к праздникам. Номер второй, получив свою долю премиальных, тут же возвращается в барак, коротко попрощавшись с Ольгой и Триш. Девушки остаются вдвоем в тамбуре.

– Триш, у нас не было другого выбора. Если кого-то подхватит отбойником, сделать уже ничего нельзя…

Излагая очевидный факт, Ольга в любой момент готова к сшибке с первым номером, памятуя о ее превосходной крав-маге, равно как о том, что Триш и Зоя были любовницами задолго до того, как решетки передвижного лагеря Флоренс-29 опустились за Ольгой. Если напарница хочет свести счеты, то сейчас подходящий момент.

– Проваливай, не хочу тебя видеть. И больше на дно я с тобой не пойду, ищи другую дурочку.

– Хорошо…

Оставив за спиной так и не случившуюся схватку и выйдя в главный коридор, Ольга получает долгожданный вызов к лагерному начальству. Остается надеяться, что многочисленные взятки все-таки подействовали, не зря она столь упорно откладывала каждую копейку скудных премиальных.

– Номер Пятьсот Двадцать Семь по вашему вызову явилась, госпожа комендант.

– Явилась, не запылилась, – улыбкой встречает ее тучная седовласая женщина в черной форме старшего надзирателя. Окуляр старинного оптического протеза, что заменяет начальнице давно утраченный левый глаз, не спускает с заключенной крошечного огонька целеуказателя. Гражданка начальница могла бы давно сменить этот антиквариат на современный искусственный глаз, но намеренно не меняет, ибо так девочки больше ее боятся.

– Значит, тебе у нас не нравится, перевода хочется?

– Я хочу уйти с поверхности, слишком жарко там становится.

– Да? А не ты ли сама напросилась в погонщики, Пятерка?

– Госпожа, ну я же не знала, что ждет меня наверху, в учебке о таком не рассказывают! Говорят про новое оборудование, про улучшенную систему безопасности, про резкое снижение процента смертности. Но они не говорили, что серная кислота будет литься на голову в каждом выходе, не говорили об увеличении числа торнадо, а об отбойнике вообще не упоминали, мол, давняя легенда, и все тут. У нас же восемнадцать наездниц гробанулись за два месяца, и это без учета экипажа модуля. Я не хочу стать девятнадцатой!

Претензия номера 527 по-настоящему веселит всесильную лагерную куму.

– Девочка моя, ты в курсе, что я пашу на здешних райских лугах еще с тех пор, как тебя в проекте не было? Так вот, когда я начинала, почти двадцать лет назад, восемнадцать гробов за два месяца считалось у нас спокойной сменой. А на мелкие неприятности вроде выбитого глаза никто вообще внимания не обращал. Так было.

– А теперь все по-другому, люди другие стали, ну, вроде тебя и твоих товарок. Все-то вы, нынешняя молодежь, такие – много о себе мните, хотите непонятно чего, а как сталкиваетесь с реальными трудностями, вот тут-то с вас стружка и слетает. Именно такие как вы устроили все эти революции и войны за последние два года, а нам теперь с вами разбираться, пристраивать к делу, воспитывать. Не хочешь, говоришь, пахать на поверхности? Ну ладно, дело поправимое. Давай, я переведу тебя обратно в карьер, в кадмиевом разрезе как раз нужен оператор проходческого комбайна, ты же у нас вроде инженер, не так ли?

Перспектива снова вернуться к начальному ремеслу шахтера, особенно на добыче кадмия, не особо устраивает Ольгу – поток гробов в карьерах ненамного уступит надгробиям на поверхности. Не для того она два месяца подкармливала начальство взятками, не для того столь упорно добивалась этой встречи.

– Я хочу перевода, перевода на Колоссаль. Там нужны инженеры, постоянно. А еще туда нужны наездники, а я и так и так справиться могу.

– И еще тебе хочется амнистии, которая будет положена всем рабочим после запуска второго ускорителя …

– Конечно, я ж не дура. Это мой единственный шанс выбраться из Духовки!

– Для начала, миленькая моя, не надо было играть в вашу мудреную политику с революциями и попадать сюда. Что касается Колоссали, то действительно, они как раз начали закладку второй пушки, и им нужны люди, опытные люди. Но не так много, как думают, на всех работы все равно не хватит. Конечно, я могла бы дернуть за пару ниточек, и всунуть туда нужного человека, но зачем, ради чего? Точно не ради очередной глупой девчонки, тут таких на рубль десятку дают. И уж точно не ради ее скудных взносов в общую кассу, которые едва покрывают усиленный паек…

– А если взнос будет больше? Что, если глупая девчонка поможет вам на ближайших гонках? Я могу поколдовать со ставками, вы знаете, что я могу!

Не все люди азартны по природе своей, и не с каждым сработает такое предложение. Но в отношении всесильного босса передвижного лагеря Флоренс-29 Ольга уверена – госпожа начальница жить не может без больших ставок на авиагонках, самом популярном развлечении на Венере.

– Ставки, значит? И какой коэффициент обещаешь?

– Как минимум один к пятнадцати. Это хороший куш, просто отличный. Поставите десять кусков, вернете сто пятьдесят, а то и сто семьдесят!

– Ну что ж, возможно, сто семьдесят тысяч чистой прибыли действительно оплатят твой билет на Колоссаль, номер пятьсот двадцать седьмой. Но помни, девочка моя, что убыток на десять тысяч гарантирует твой билет в обратную сторону – в шлюзовую камеру без скафандра. А теперь, когда ты в курсе насчет поездки в оба конца, то можешь приступать к работе и сделать меня богаче уже до конца месяца. Свободна!

ГЛАВА 2: КАМЕШЕК В НЕБЕ

Говорят, ни один муравей никогда не видел родного муравейника целиком, только определенную его часть, к которой он приписан по рождению и статусу рабочего или солдата, и где будет трудиться всю свою долгую жизнь. Примерно тот же принцип реализован на пусковой установке Колоссаль – редко кто из сотрудников имел возможность осмотреть и посетить весь исполинский механизм ускорителя, на две сотни километров протянувшийся по Земле Афродиты. Только определенная часть космической пушки для каждого, строго регламентированная по рабочему контракту или предписанию заключенной, как у Ольги.

Полученное с таким трудом и риском для жизни, новое место работы прикрепляет номер 527 к наиболее почетной, но и наиболее опасной части механизма, верхнему срезу рельсотрона, что на двенадцать километров возвышается над равниной, взбираясь на вершину искусственно сооруженной горы под собственным именем Жуль Верн. Гору закончили насыпать всего-то пять месяцев тому назад, и не успел еще застыть особо прочный венерианский цемент, как на скошенную вершину уже укладывали гигантские проводники, что должны пронзить атмосферный океан своим магнитным полем и выбросить на орбиту заряд массой полторы тысячи тонн. Небывалое в здешних краях событие: прежде электромагнитные транспортные пушки на Венере не использовались ввиду исключительно плотной атмосферы, беспощадно пожиравшей начальную скорость. Но Верховного Комиссара мало интересуют эти подробности, равно как и низкий КПД установки, сопоставимый с машиной Ньюкомена: ей нужен стабильный поток сырья на орбитальной верфи, и, так или иначе, она его получит. И если обычные корабли уже не справляются, а требования по тоннажу все время возрастают, то неисчислимая армия рабочих муравьев, свободных и нет, построит самый большой рельсотрон в истории, а затем будет успешно его эксплуатировать, всего-то делов.

– Последний!

Действительно, последний контейнер с рудным концентратом занимает свое место в ядре, одноразовый космический корабль готов начать разбег. Проводники еще даже не успели набрать всей электрической мощи, а погрузочная команда в нарушение регламента уже ставит на направляющие следующее ядро – сегодня они должны вышвырнуть на орбиту на три снаряда больше, чем положено по нормативу. И еще желательно при этом не сломать катапульту.

– Трехминутная готовность!

Повсюду на вершине рукотворной горы вспыхивают красные огни, громадное табло с сияющими цифрами разгоняет призрачный полумрак бесконечной венерианской ночи. Напряжение на срезе рельсов нарастает согласно графику, орбитальный буксировщик занял позицию для подхвата груза, что вот-вот сорвется с места.

– Двухминутная готовность!

Красный свет сменяется желтым, подгоняя немногочисленный персонал верхней площадки к лучевому бункеру. Все уже закончили свои дела, все срываются с места и бегут в убежище. Все, кроме Ольги, которая по малому чину и высокому уровню инженерной подготовки получила почетное место финального контролера, что будет торчать рядом с гигантским рельсом до последнего, проверяя равномерность нарастания силы тока на обоих ускорителях. Стопроцентная синхронизация проводников в момент пролета ядра, и нулевой процент допустимой ошибки, которая может сбить драгоценный снаряд с тщательно выверенной траектории, так, что уже никакой буксир не поймает. И все это надо делать здесь, на вершине горы, у открытого всем ветрам и молниям переносного пульта, где тончайшей настройке аппаратуры не мешают толстые защитные стенки бункера. Она хотела работы, что оценит ее инженерный талант, и она получила желаемое.

– Минутная готовность! Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят…

Зеленый, сейчас начнется. На счет тридцать Ольга чувствует привычную уже судорогу, что подтверждает отправку ядра, веселье начинается. Закончив проверку и убедившись, что оба рельса синхронизированы до миллионных долей ампера, старшина оставляет верхний пульт, разворачивает кентавра и мчится к убежищу на всей скорости стареньких двигателей.

– Ниже голову, салага!

Тяжелый стальной люк со свинцовым подбоем захлопывается над ней на счет девять, страховочные тросы подхватывают кентавра на счет пять, Ольга снижает болевую и ударную чувствительность до минимума, готовясь к неизбежному. Толстые свинцовые стенки бункера надежно защитят от импульса, но бояться тут следует не радиации.

– Ноль!

Скорость звука в сверхплотной венерианской атмосфере значительно превышает земную, и все же, ядро многократно обгоняет звуковой рубеж, промчавшись между искрометных рельсов совершенно бесшумно, и также бесшумно ринувшись в атмосферу. А затем приходит акустический угар.

Ольга и ее товарищи чувствуют себя букашками, что по глупости заползли в футбольный мяч перед пенальти. Звуковая волна обрушивается на вершину горы подобно близкому взрыву тактической ядерной бомбы. Гибкие своды сферического бункера стонут под непомерной нагрузкой, где-то рядом началось оседание грунта, а персонал верхней пусковой платформы медленно приходит в себя после очередного нокаута, двенадцатого с начала смены. Встать надо быстро, до того как далекий арбитр отсчитает десять – с работы их никто не снимал.

– Ах, ты ж сукин ты сын, всю контрольную линию опять порвало к чертям! Быстро наружу, чинить надо! Быстро!!!

– Бригадир, просигналь затворной команде, чтоб не спешили, нам надо как минимум полтора часа!

– Еще гениальные предложения будут? Нет?! Шевелись братва – протягивай провода и запускай дроны по новой!

Все же, бригадир отбивает вниз запрос с просьбой немного отложить следующий выстрел, и, естественно, получает отказ. У затворной команды свое начальство, ежеминутно подгоняющее их с заряжанием, и нижние работяги стремятся как можно скорее подать новое ядро и вышибить его к чертовой матери на орбиту, не особо волнуясь насчет того, что от частой стрельбы вся верхушка Жуль Верна может просто рухнуть.

– Смотрите сюда, вам это понравится!

Уже в третий раз за сутки ударная волна срывает всю наземную сеть контрольных приборов, так что проверять состояние искусственной горы приходиться лично Ольге и ее товарищам. Пока одни ставят новые радарные посты и оптические станции, другие осматривают громадные трещины и провалы грунта на южном склоне – здесь срочно требуется целое море цемента и эшелоны тюбингов, в противном случае следующий выстрел рискует стать последним. Снова экстренный ремонт искусственной горы подручными силами под струями кислотного дождя, снова ослепительные молнии от разрядников, и снова забег в бункер за минуту до выстрела. Еще один рабочий день…

***

Официально данное событие называли временной приостановкой работы, но по факту, то была эвакуация – старик Жуль Верн действительно не выдержал бесконечной стрельбы и начал осыпаться, да так лихо, что скромных усилий верхней бригады уже недостаточно, чтобы удержать гору от разрушения. Пришлось срочно сворачиваться и уходить вниз, в гигантский базовый лагерь у затвора космической пушки, где им придется сидеть безвылазно до тех пор, пока стройбат не залатает треснувшую гору обратно. Ольга не в восторге от такого поворота событий, она привыкла к их маленькой казарме со свинцовыми стенками, и не горит желанием возвращаться обратно в общую хату. Но выбора нет, и снова здравствуй базовый лагерь, где уже собралось почти тридцать тысяч человек, так или иначе обеспечивающих работу Колоссали.

Служба на самом опасном участке катапульты предполагает определенные преференции даже в тюрьме, и их маленькая команда получает долгожданные бонусы, в том числе и редкую на Венере возможность принять нормальный душ, что особенно важно для Ольги, истосковавшейся по воде.

– С дороги, девочки!

Вдоволь отхлестав себя веником из синтетической березы и насладившись бившими с потолка струями горячей воды, Ольга уже выходит из общей душевой, когда длинный отравленный волос вонзается в стену в сантиметре от ее головы. Игла вонзилась бы и в голову, если бы секундой ранее Воронова не начала маневр уклонения, что спас ей жизнь и позволил незамедлительно контратаковать противника серией сокрушительных ударов в корпус.

Обнаженные девушки продолжают схватку, рухнув в бассейн с горячей водой, убийца не оставляет попыток достать Ольгу прядью смертоносных волос, одновременно со всей силой вцепившись зубами в правое плечо. Ее челюсть усилена сервоприводами, и в обычной ситуации ассасин легко оторвала бы руку бывшей флотской старшине, просто откусив начисто. Но у Ольги правое плечо уже давно не свое, и созданный Черновой искусственный плечевой сустав не по зубам врагу, зато его прочности достаточно, чтобы дать хозяйке возможность повторно контратаковать. Тремя последовательными ударами проломив вражеский блок, Воронова крушит ребра ассасина, с четвертого удара разрушив ей спинной мозг. И сразу же продолжение атаки: схватив врага за голову, старшина изо всех сил бьет девушку затылком в керамический бортик, так что осколки плитки летят во все стороны вместе с кровавыми брызгами и кусочками мозгов.

– Не на того напала, сучка крашенная!

Ее нельзя сразу убивать, убийцу надо взять живой и допросить, но у Ольги уже нет такой возможности, она должна остановить атаку ядовитых волос, которые все же достали ее в бок, и она продолжает проламывать стену головой врага, намереваясь покончить с убийцей до того, как яд покончит с ней.

– Руки, руки подыми!

Растолкав остальных заключенных, с большим интересом взиравших за смертельной схваткой, в душевую вкатываются роботы охранники.

– Не стреляйте, начальники, не стреляйте! Не я, она начала, не я! Она пыталась меня убить! Я ранена, мне нужна помощь врача, помогите!!!

Отпустив изувеченный труп, Ольга медленно выходит из бассейна, держа окровавленные руки высоко над головой. Все плохо…

***

– Значит драться любишь? И даже, кажется, умеешь…

Допрос у начальника смены вышел очень коротким, ибо установленные повсюду камеры подтверждают правоту номера 527 – не она начала смертельный бой в душевой. Посему женщина с погонами майора, новенькая начальница в этом секторе, решает не особо утруждать себя расследованием, справедливо рассудив, что подопечные девчонки сами уладят свои дела. И передает разбор полетов мадам Лао, местному авторитету, что по старинке поддерживает порядок на объекте изнутри коллектива. Вот она проявит гораздо больше интереса к инциденту в душевой, Ольга не сомневается.

Подождав, пока номера пятьсот двадцать семь выпишут из лазарета после продолжительной очистки крови, мадам Лао вызывает девушку в свою личную камеру, по старой привычке угостив для начала новенькую настоящим красным чаем и эклерами с кофейным кремом из зеленых водорослей. И только потом приступает к сути дела.

– Знаешь ее?

– Нет, впервые вижу, – отвечает Ольга, мельком взглянув на личное дело своей несостоявшейся убийцы. Сейчас в ее планы не входит лгать всесильному криминальному авторитету.

– Ну да, судя по документам, ранее в Духовке вы никак пересечься не могли, встретившись только на Колоссали. А что насчет космоса?

– За все годы моей службы, мадам, я никогда ее не встречала, по крайней мере, в том теле, которому я проломила череп. Мои друзья и коллеги – также не думаю, что-то кто-то из них пересекался с этой бешеной собакой.

Здесь мадам придется поверить новенькой на слово, ибо она сама квартирует на Венере уже восьмой год, и не имеет возможности ни подтвердить, ни опровергнуть слова номера 527.

– Прелестная вырисовывается картинка – две девчонки никогда прежде не видели друг друга. Но вот они обе встретились в душевой на Колоссаль, и едва успев потереть друг другу спинки, одна уже пытается прикончить другую, да еще с оружием, что тайно пронесла на борт. Знаешь, в любом другом краю Духовки ваша ссора не вызвала бы особых хлопот: подумаешь, один номер решил пришить другого, случается. Но тут, на Колоссаль, тут так нельзя, новое начальство ценит порядок, и убийства на катапульте крайне не приветствуются. Я слежу за этим, и в последние два месяца не давала боссам повода усомниться в моем руководстве. А затем появляешься ты, и всего за пару минут портишь мою статистику. Скажешь, что так вышло случайно, ты не хотела и тебе очень жаль? Или, может быть, девочка намеренно старается, чтобы я потеряла лицо?

Время чая и эклеров с кофейным кремом окончено. Если мадам Лао потеряет лицо посредством выходки Ольги, то Ольга потеряет голову.

– Я нижайше прошу прощения, мадам, – ответствует номер пятьсот двадцать семь, склонившись в максимально низком поклоне. – Я не встречалась с убийцей прежде и не знаю ее, но знаю, зачем она пришла по мою душу. Это неслучайная ссора или ошибка, ее послали снять именно мой скальп. Я недавно опрокинула на деньги влиятельных персон из Дома Золотой Хризантемы, они такое не прощают. Но по своей глупости, я думала, что якудза не доберутся до меня здесь.

– Продолжай, я заинтересована.

Вместо ответа Ольга выводит на экран результаты финального этапа гонок на аэроциклах, что состоялся два месяца назад и закончился неожиданным поражением фаворита, принесшего огромный выигрыш одним, и чувствительные убытки другим. И тут безмятежное лицо мадам Лао расплывается в улыбке. Более того, китаянка уже не может сдержаться и заходиться заливистым смехом, глядя на итоговое распределение ставок.

– Так вот значит, кто так ловко выставил японцев на деньги в их же игре! А я-то думала, в наших краях уже не осталось безнадежно тупых оптимистов, что попытаются опрокинуть тотализатор…

Приступ веселье обрывается мгновенно, теперь лагерный авторитет снова буравит Ольгу недобрым взглядом.

– Кто тебя надоумил подломить букмекера, девочка? Начальница с двадцать девятой станции? Но у нее не хватило бы фантазии на такой трюк…

– Нет, я сама ей предложила. Мне нужен был перевод на Колоссаль, и я готова была заплатить за него, мне до зарезу нужна амнистия. Думала, что японцы ничего не узнают, и не найдут меня здесь.

– До посадки в кастрюлю индюк тоже развлекал себя мыслительными процессами. Раскрою секрет – старая сука, кума с двадцать девятого участка, она тебя и сдала якудза. Получила бабло, по-быстрому сбагрила тебя с объекта, чтоб потом битую посуду не собирать, а затем позвонила нашим общим японским друзьям.

Здесь мадам снова улыбается своей шутке, и Ольга отвечает ей нервной улыбкой: все в курсе, какие горячие отношения поддерживаются между якудза из Дома Золотой Хризантемы и Нанкинской Триадой, которой принадлежит госпожа Лао. Вековая вражда никуда не делась и здесь, в полусотне миллионов километров от разрушенной Земли.

– Знаешь, эти напыщенные самураи, конечно, скажут при случае, что убили тебя только из соображений чести, в отместку за нанесенное оскорбление. Что есть, то есть, оплеуха вышла звонкая, по всей Духовке услышали. Но потеря лица только часть дела. А вторая часть, это тот факт, что ты сумела взломать их сложнейшую защиту и обокрасть якудза в их же доме, в их же игре. То есть, сделала то, чего никому в наших краях не удавалось уже пятый год. И сейчас они ищут тебя из страха, боясь, что ты можешь повторить сей веселый трюк. И чует мое сердце, что ты и правда можешь, не так ли?

Прекрасно поняв, куда клонит авторитет, девушка отвечает коротким кивком.

– Значит, можешь, хорошо. Справишься не только с тотализатором, если понадобиться?

– При наличии нормального оборудования и стабильного доступа к сети – не только с ним, госпожа.

– Прекрасно, мне всегда нравились талантливые профессионалы, вроде тебя. Стало быть, девочка, порешим мы следующим образом…

Лао дважды звонко хлопает в ладоши, и в камеру входят две незнаковые заключенные – бритоголовая африканка, неустанно жующая жвачку и девушка – альбинос, что сканирует Ольгу немигающим взором красных глаз. На них промасленные желтые комбинезоны с шевронами старших техников, но что-то подсказывает, что подручные мадам трудятся не по инженерной части.

– Знакомься – Заинька и Кисонька. Девочки – это номер пятьсот двадцать седьмой, она же Пятерка, очень приятно. Она мой гость, ценный гость, и я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось на моей земле, а случиться может, у наших японских партнеров есть к Пятерке претензии. Головой за нее отвечаете!

Телохранители синхронно кивают в ответ, затем удаляются, не проронив ни слова.

– Ладно, с этим решили. Теперь насчет работы…

На секунду прервавшись, мадам делает пару заметок в бумажном календаре.

– Насчет работы – на ускоритель ты не вернешься, мы не сможем тебя там прикрыть. Будешь рядом со мной, переведу тебя в главный док. Не волнуйся, стаж там идет так же, как на катапульте, так что получишь свою амнистию в срок, а может и раньше, если доживешь. Официально ты теперь докер, ну а в реальности, поработаешь на меня. Мне нужно повторить твой фокус с тараканьими бегами, но в серьезно большем масштабе, причем повторить быстро. С тебя список оборудования и вообще всего, что там тебе нужно для творчества.

– Будет исполнено, мадам. Где вы хотите организовать новый трюк?

Старинное чернильное перо порхает над бумагой, мгновенно изобразив очертания некого промышленного предприятия на другой стороне планеты.

– Знаешь, что это, где и кому принадлежит?

– Догадываюсь…

– Ну, вот и хорошо.

Мадам взмахивает рукой, и тонкий листок исчезает во вспышке пламени.

– Расклад такой. За тридцать дней, еще до запуска второй пушки, ты должна будешь прекратить работу этого объекта, навсегда прекратить. Сделаешь – станешь моим лучшим другом. Не сделаешь – станешь моим лучшим покойным другом. Что скажешь?

– Извините, мадам, но при всем уважении, я не справлюсь. Не справлюсь одна. Тут нужна команда.

– Поясни.

Помня, что перед ней неспециалист, Ольга старается как можно проще пояснить ситуацию. Охрана указанного объекта слишком сильна, и обычная хакерская атака там ничего не даст, совсем не то, что выставить букмекерскую контору. По той же причине, крайне малые шансы на успех имеет рейд диверсионной группы. Но совместная, отлично скоординированная сетевая атака и налет боевиков может принести успех. Маловероятно, но возможно.

– Интересные у тебя познания для простой арестантки, подруженька моя, и опыт необычный. Сдается мне, тот, кто просто отправил тебя сюда, а не пустил сразу в расход, сделал большую ошибку и еще пожалеет о ней. Ну ладно, это не мое дело. Значит, ты говоришь, что единственный наш шанс ударить одновременно изнутри и снаружи, задействовав команду диверсантов и опытного хакера. Так?

– В общих чертах – да.

Китаянку снова тянет на улыбку, и Ольга не может понять, хороший это знак, или плохой. Она никогда не была сильна в прикладной психологии.

– Ну, и естественно, что на место хакера ты предлагаешь себя. Очень удобно, тебе не понадобится самой идти на передовую. А с моей стороны, стало быть, нужен сущий пустяк – собрать диверсионную команду, подготовить их в короткий срок, оснастить всем необходимым и забросить на объект. Не самое равномерное распределение усилий, тебе не кажется?

Ольга не утруждает себя ответом на риторический вопрос. Вместо этого она готовится к неизбежной схватке с Заинькой и Кисонькой, если мадам все же решит отказаться от дела, и тем самым, избавиться от нее. Нет, маловероятно, слишком нужен ей рейд на завод, у босса Лао свои боссы, которые не простят промедления.

– Ладно, уболтала, чертовка языкастая, попробуем. С тебя общий план атаки, а я пока пойду народ подымать. И помни, миленькая моя, ты дала слово. Будь любезна, не разочаровать меня, ладно?

***

Повсюду кругом происходят интересные процессы и дела космического масштаба. Ремонт треснувшей горы закончен, и первая катапульта продолжает с грохотом выбрасывать тяжеленные ядра на орбиту. Но что еще более важно, сооружение второго ускорителя идет с опережением графика, инженерные батальоны уже закончили насыпать соседнюю искусственную гору, что получит собственное имя Герберт Уэллс. На вершину Уэллса уже заводят первые, пока еще тонкие фермы ускорителя, строители намереваются закончить до конца месяца, для чего постоянно требуют новых материалов и рабочих. И вот уже базовый лагерь превращен в огромный проходной двор, через который Колоссаль питает себя всем необходимым.

Работая младшим администратором в доке, Ольга своими глазами наблюдает это вселенское столпотворение, пропуская сквозь свой безграничный разум бесчисленные данные о грузах и рабочей силе, прибывающей и убывающей. И все надо делать, и делать хорошо, ни на секунду не забывая о главном деле, о главной работе, ради которой мадам обеспечила ей неожиданное повышение.

Статус протеже влиятельнейшего криминального авторитета имеет как минусы, так и плюсы. Плюсы проявляют себя раньше минусов, ибо покинув уютную одиночную камеру мадам, Ольга сразу попадает под действие молчаливой, незаметной, но эффективной охраны. Заинька и Кисонька постоянно держаться где-то рядом, но бывшая старшина уверена, что двумя матерыми убийцами прикрытие не ограничивается, и это обстоятельств весьма ее радует. Прежде, у нее не случалось здесь серьезных конфликтов с другими заключенными, и гораздо больше Ольга боялась адских условий работы на поверхности или в кадмиевых разрезах. Теперь же все изменилось – она получила надежную прописку в администрации, и может больше не выходить на дно атмосферного океана. Но с другой стороны здесь, на стремнине постоянного потока груза и людей, кому-нибудь не очень доброму и вежливому будет легче к ней подобраться, и Ольга прилагает все усилия, чтобы заранее вычислить возможную угрозу, сканируя тысячи накладных и личных дел ежесуточно. Пару раз ей удалось вычислить потенциальных убийц по скрытому в их телах оружию, вычислить и вовремя предупредить охрану. Но на третий раз отряд ликвидаторов смог проскользнуть мимо ее всевидящего ока, что вылилось в короткую, но яростную схватку в общей казарме, куда мадам предусмотрительно поместила точную копию Ольги, за короткий срок преобразив пластической хирургией одну из заключенных.

Наживка сработала как надо и погибла с честью, изувеченные тела убийц оперативно спущены в биоректор, а Ольга, счастливо миновавшая кровавую бурю, оказывает срочную техническую помощь Заиньке, соорудив своей защитнице биомеханический протез вместо оторванной левой ладони. К сожалению старшины, у нее не получается так здорово и красиво, как Эльза в свое время сделала ей, но Заинька остается весьма довольна.

– Классная штучка, спасибо, – говорит африканка, любуясь своими новыми металлокерамическими пальцами. Для проверки протеза она несколько раз сгибает закаленный арматурный прут внешнего купола, и остается еще более довольной полученным результатом.

– Я прошу прошения, ведь все из-за меня…

– Не извиняйся, сестренка, ты тут совершенно ни при чем. Это просто наша профессия – солнышко светит, травка растет, у Венеры нет спутника, а мы с Кисонькой на пару гасим всяческих уродов, на которых укажет мадам. Честно признаться, я даже рада, что Лао поручила нам охранять тебя, и рада, что у тебя действительно есть настоящие, стоящие враги, а не всякая мелкая шушера. Я обожаю бить якудза, Кисонька тоже, а тут, на Колоссаль, тут и бить-то особо некого, слишком много начальников за всем присматривает. Видела бы ты нас в нижних бараках или на пересылке, вот там реально весело…

Заинька погружается в приятные воспоминания о других каторжных тюрьмах бесконечного венерианского Гулага, а Ольга тем временем заканчивает настройку ее новой ладони, уделяя особое внимание скрытым лезвиям и отравленным кончикам ногтей. Все работает прекрасно, и Заинька теперь еще лучше сможет заниматься любимым делом.

– Слушай, а ты не бывала на тридцать седьмом пересыльном пункте?

– Нет, слишком далеко, а что?

– Да так, знакомый там один чалился…

Своеобразный лагерный этикет не предполагает долгих расспросов, и Заинька не интересуется, какой знакомый, и что он делал на тридцать седьмой пересылке. Вместо этого она еще раз благодарит девушку за импровизированную хирургическую операцию, и идет дальше по делам, напомнив Ольге, что долгожданный груз, наконец, пришел. Подготовительный этап закончен, и теперь у них осталось всего шесть дней до запуска второго ускорителя.

ГЛАВА 3: СМИРЕННО ПРОШУ ВАС УМЕРЕТЬ

– С нами был Пит Нун и Herman’s Hermits. А сразу за ним – Скотт Уокер и песня, под которую я впервые танцевал со своей второй женой. Или уже с третьей, не помню… Короче, встречайте – Lights Of Cincinnati!

Ольга тоже хорошо помнит и любит эту песню, но только танцевать ей сейчас совсем не хочется. Равно как и слышать знакомый голос – голос Космического Ковбоя.

Этот старый корабль пашет на каботажных перевозках в окрестностях второй планеты чуть ли не со времен войны, и Ольга слышала его радиопередачи еще в раннем детстве, когда только начинала увлекаться рок музыкой. Старина Тэд, бессменный владелец и пилот Ковбоя, помимо грузоперевозок увлеченно служил своей давней страсти – воспитанию хорошего музыкального вкуса у молодых космонавтов, для которых он день и ночь крутил отличную старую музыку, вот как сейчас. Ольга слушала его голос, когда служила на Высоком Доме, слушала, возвращаясь с проигранной марсианской войны, да и потом, в бесконечном вихре катастроф, войн и революций иногда находила время настроить приемник и услышать знакомые позывные. В любой другой ситуации она с радостью встретилась бы со стариком Тэдом и поговорила с ним о лучших годах в истории музыки. Но не сейчас, когда именно Космический Ковбой оказался не в то время не в том месте.

– Начали!

Скотт Уокер заканчивает последний куплет, сейчас должна пойти следующая песня, либо же Старик Тэд перейдет к поздравлениям и общению со слушателями. Но вместо поздравлений приходит тревожный вызов.

– Контрольная Двадцать Семь – это Космический Ковбой, у меня возникли проблемы с навигацией, необходима внешняя настройка. Контрольная, дайте координаты, прием! Контрольная!

Все, Ковбой вошел в нужный сектор, Черная Гора прямо под ним, можно начинать. Игла входит в сонную артерию Ольги, выстреливая в кровь заряд особо мощного и повсеместно запрещенного стимулятора. Прежде у нее не было нужды в подобном допинге, но ведь прежде старшина играла в подобные игры из своего уютного отсека оператора, где вся мощь бортовой электроники усиливала ее разум. Но здесь же нет Большевика, и нет надежного плеча Владимира Ильича, на которое всегда можно опереться, есть только устаревшее оборудование диспетчерского центра и безумная по своей структуре венерианская матрица. Сеть второй планеты от солнца непохожа ни на что другое в своей архаичной кабельной структуре, и сейчас освобожденное сознание девушки мчится по бесконечным проводам, подобно взрывной волне. Вот она уже на другой стороне планеты, на передатчиках дальней связи, а от них, по УКВ каналу на орбиту, в процессоры навигационных спутников и контрольной станции, что пытаются взять управление над взбесившимся кораблем.

SOS, SOS, SOS!!!

Сигнал тревоги сменяется сигналом бедствия, неуправляемый каботажник рушится с орбиты. Старик Тэд все еще пытается спасти своего коня, но Ольга не даст ему ни единого шанса, а серый небосвод все ближе.

– Прыгай, Тэд, прыгай! Скорей!

Пилот все еще там, стоит на посту, сражаясь до самого конца, не бросая друга в беде и словно желая кануть в бездну вместе с ним. Но сейчас не время для благородных жестов, и вопреки воле пилота Воронова лично замыкает контакты, катапультировав рубку управления за борт. Проводив спасательную капсулу немигающим взором камер, она принимается рубить файервол, прокладывая себе путь к резервному автопилоту. Есть контакт, контроль посадки и векторов тяги в ее руках, серая стена все ближе. Угол входа в атмосферу превышает критический рубеж, раскаленный поток газов рвет на части внешний корпус Ковбоя, но ей удается перехватить рули за секунду до полного обрушения конструкции. Теперь Ковбой уже не развалится, теперь он рухнет на дно атмосферного моря одним куском, именно там и тогда, где нужно Ольге, что сбросила корабль с небес.

– Внимание – впереди запретная зона!

Новый чрезвычайный сигнал, идущий с поверхности, а не с орбиты. Но это не мольба о помощи, а приказ немедленно изменить курс, изменить под угрозой силы. Процессор Черной Горы уже знает, куда рухнет обреченный корабль, и это ему совсем не нравиться, но как вежливый компьютер, он один-единственный раз предлагает Ковбою совершить харакири в каком-нибудь другом месте. И, не дожидаясь ответа, берет каботажник на прицел, Ольга чувствует нежное прикосновение миллиметровых радарных волн, дающих последние указания зенитным пушкам ближнего действия.

Удар! Поток света проламывает правую скулу Ковбоя, и идет дальше, круша бытовые отсеки и главный трюм. Хорошо еще, трюм полом каким-то барахлом, и лазерная плеть не дошла с первого раза до двигателей. Плюс сверхплотная венерианская атмосфера пожрала большую часть смертоносной энергии по дороге. Но, не добившись желаемого результата с первого выстрела, процессор Черной Горы повторяет удар, и в этот раз Ольга едва успевает повернуть корабль по продольной оси, снова подставив трюма с грузом вместо моторов. Все-таки долгая совместная работа с лучшими пилотами солнечной системы приносит свои плоды, и теперь она владеет хоть какими-то азами высшего пилотажа.

Процессор спешно перезаряжает излучать и бьет в небо, с третьей попытки пробив Космического Ковбоя навылет за полторы секунды до столкновения с землей. Контакт с кораблем утерян, слабенький сигнал черного ящика не проходит из-за мощнейшей бури, охватившую большую часть западного полушария, но спутники дорожного контроля подтверждают точные координаты падения Ковбоя. Он умер там, где и должен был умереть.

– Код красный!

Красный означает, что все в порядке – падение и последующий взрыв Ковбоя изрядно проредил северный оборонительный сектор Черной Горы. Сбросить его на сам завод Ольга и не мечтала, слишком частый и плотный там лазерный частокол. А вот уронить каботажник на окраину завода и проделать здоровенную дыру в заборе вполне реально.

Сетевой трафик резко нарастает, конкурирующая сторона живо обсуждает произошедшее. Поверят ли они, что все произошедшее просто катастрофа, и Ковбой разбился сам по себе? Если не дураки, то не поверят, не бывает таких совпадений на особо важных объектах.

– Десять минут!

Отсчет пошел. Они уже внутри, должны быть, ибо Ольга все еще не имеет подтверждения, до сих пор у нее не было контакта с наземной группой, их не должны были отследить по радиоканалу. Мощнейшего взрыва и обрушения сети вполне достаточно, чтобы незамеченными проникнуть на комбинат, а уже дальше диверсантам понадобиться ее помощь. Надо успеть все сделать всего за десять минут, ровно столько потребуется якудза, чтобы экстренно перебросить подкрепление на Черную Гору, если местная охрана не справится. А она явно не справится, ибо установив надежную связь с диверсантами в тяжелых скафандрах, старшина видит, как они прокладывают себе путь огнем и лучевой плетью. Не останавливаться, чтобы подобрать раненых и убитых, все время вперед, к главным цехам завода, ибо только там и только по выполнению задания их подберут десантные транспорты, таков уговор. И хотя Воронова остается в безопасности на другой стороне планеты, она тоже должна вместе с диверсантами идти вперед и драться до конца, зная, что если выскочит из сети раньше времени, боевики Лао точно прикончат ее.

Одна из внутренних линий связи наконец-то захвачена неповрежденной, и девушка обрушивает на оперативный центр завода всю мощь десятка малых ледоколов, что Лао приобрела за бешеные деньги где-то на черном рынке. Поначалу их удар достигает цели, и крысиная стая уверенно продвигается вперед, обрубая защитный контур Черной Горы, открывая путь наемникам и уничтожая всех, кто не успел убраться с дороги. Но якудза не зря владеют заводом, и они также не поскупились на защиту, выводя на ринг своего чемпиона в тяжелом весе – хорошо знакомый золотой кристалл, что чуть не убил ее в сердце Тартара. Не собираясь выяснять, откуда у якудза взялся этот сетевой убийца, Ольга спешит убраться с его дороги, не забывая творить разные электронные гадости. И золотой ромб следует за ней, он пускай слегка медлительный, но очень тяжелый, с легкостью давящий ее электронных крыс.

– Быстрее мы уже видим их авиацию на радарах!

Впереди, за руинами и стеной огня показалась главная цель – громадные ректификационные колонны. Осталось совсем немного, надо подобраться к самому их основанию, туда, где сходятся все трубопроводы от всех цехов Черной Горы. Уцелевших охранников наемники берут на себя, а местная система безопасности уже не может встать на их пути, ибо именно ее в первую очередь рвали стальными зубами крысы Ольги. Но теперь от самой крысиной стаи остались жалкие ошметки, и золотой кристалл продолжает методично их добивать, находя время для охоты на вредителей и по другую сторону киберпространства. И вот уже рухнувший мостовой кран давит одного из диверсантов, а серия взрывов в малой сети трубопроводов убивает еще двоих – противник, как и она сама, обожает инженерные ловушки.

– Где они, Пятерка, где?!

– Не знаю, ничего не вижу. Но они точно живы, хоть кто-то еще жив, они дойдут, – спокойно отвечает на окрик Лао микроскопическая часть сознания девушки. Все остальное занято решением двух взаимоисключающих задач, ибо ей надо продержаться еще немного, обеспечив прикрытие наемникам, одновременно не давая золотому убийце подмять себя. Электроника Черной Горы сходит с ума от бушующего в ее недрах сражения, и это безумие позволяет Вороновой ненадолго окинуть взором главный цех завода. Вот они, циклопические махины колонн, где уцелевшие наемники уже ставят ядерные мины. Они успели, все же успели.

– Заряды установлены, таймер на пять минут и сразу отходите, транспорт уже ждет!

– Взрывай немедленно!

Матрица не оставляет места для эмоций, и Ольга спокойно отвечает мадам, что диверсионная группа еще не покинула объект, и им нужно время на отход, как и планировалось изначально.

– Взрывай немедленно! Японцы уже на подходе, их саперы успеют снять мины за пять минут! Взрывай, а то пристрелю!

Где-то очень далеко от Черной Горы и идущего на ней сражения, Заинька подносит свою ладонь к затылку номера 527, из запястья выскакивает тонкий нарезной ствол.

– Делай, что велит госпожа. Взрывай!

– Хорошо.

Не испытав никаких эмоций к семнадцати уцелевшим наемникам, с которыми она успела сдружиться за время тренировочных боев, Ольга подрывает тактический ядерный заряд в метре от их лиц. По крайней мере, эти храбрые мужчины и женщины умерли мгновенно.

– Есть подрыв первой колонны! Есть вторая и третья! Все, конец…

В этот раз им не нужны спутники дорожного контроля для подтверждения успешного завершения атаки – вместо спутников одна за другой сработают сейсмические станции, безошибочно фиксирующие рукотворное десятибалльное землетрясение на другой стороне планеты. Обрушение главных ректификационных колонн неизбежно ведет к чудовищной силы взрыву, что гарантированно разрушит Черную Гору до основания. Завод термоядерного топлива, гордость, сокровищница и главный источник прибыли венерианских якудза, списан со счетов, как несуществующий. Госпожа Лао может быть довольна.

– Хорошая работа, девочка. Я никогда в тебе не сомневалась, молодец.

Игла выходит из шеи Ольги, соединение разорвано. Нарезной ствол скрывается в своей нише, Заинька ласково треплет старшину по коротко стриженой макушке.

– Без обид, подруга!

– Без обид… – отвечает Ольга. Африканка широко улыбается в ответ и громко хлопает очередной пузырь жвачки.

– Идем, девчонка, выпьем – Кисонька проставляется, она забилась, что ты облажаешься.

– Кто, я? Да ни в жизнь…

***

По соображениям военной цензуры и информационной безопасности, взрыву Черной Горы не стали уделять много внимания. Для большинства обитателей Колоссали, как свободных, так и подневольных, катастрофа на другом полушарии прошла одной строкой в новостном бюллетене. Впрочем, простой народ из бараков и рабочих лагерей данным инцидентом не особо интересовался, своих дел по горло. К черту неприятности у субподрядчиков, всех здесь больше беспокоит ввод в строй второй катапульты, ибо из комиссариата опять пришли требования ускорить работы – срок запуска в очередной раз сдвинут.

И все же, взрыв имел свои последствия и здесь – все желающие могут наблюдать очевидное усиление мер безопасности на объекте. Местная администрация не справляется, посылает запрос об усилении режима и получает запрошенное подкрепление в полном объеме – полноценный батальон военной полиции, что экстренно спустился с орбиты и контролирует теперь почти каждое действие на Колоссали и за ее пределами. И много других мер, невидимых для непосвященного, но отчетливых для Ольги. Впрочем, главной меры, той, которую она так ждет и на которую так надеется, еще не случилось.

Пока высокое начальство опасается повторения диверсии и очередной террористической атаки, бывшая старшина Воронова как огня боится ответного визита вежливости японских партнеров. Естественно, они не оставят без внимания гибель Черной Горы, ибо Верховный Комиссар сурово спросит за потерю ценного актива, и остается только гадать, сколько высокопоставленных якудза уже поспешили с ритуалом сеппуку, чтобы избежать личных объяснений с мисс Донован. И также естественно, что оставшиеся в живых сейчас ищут авторов атаки, примерно представляя, где и кого искать. Диверсионный отряд погиб вместе с заводом, но таинственный хакер и его наниматели уцелели, значит, в любую минуту Ольгу может ждать контакт с рассерженными бизнесменами. Но пока все тихо, Заинька и Кисонька продолжают молчаливо прикрывать ее спину, не докладывая о новых столкновениях.

Мадам Лао вернулась к своей роли хозяйки лагерных бараков, временно ограничив контакты с Ольгой и предоставив ей возможностью заниматься обычной работой инженера-оператора в главном доке. Так долго продолжаться не может, и рано или поздно очередные бандитские дела встанут перед ней. Но точно не раньше визита высокого начальства.

– Уже завтра? Ты уверена? – Ольга спрашивает соседку по камере, первой подхватившей долгожданный слух.

– Еще бы, нашу смену уже запрягли на усиленный наряд. Вертухаи хотят, чтобы к прибытию Ведьмы тут все работало как швейцарские часы! Вашу команду тоже припашут, не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь…

Итак, Ведьма приезжает завтра, и теперь это уже свершившийся факт, спустя полчаса встревоженная мадам повторяет новость перед своей командой. Официально объявлено, что Комиссар желает лично наблюдать пробный выстрел второй катапульты. Но местные старожилы уверены, что на самом деле Ведьма нагрянула разбираться со взрывом Черной Горы, из-за которого очень серьезно слетели графики поставки топлива. Обидно получается – катапульты стреляют без перерыва, заводы и стапели работают круглосуточно, но никто никуда не летит, ибо заправлять новенькие ковчеги нечем. Посему, все очень обеспокоены, и Ольга может их понять – она лучше других знает, что скрывается за миленькой улыбкой мисс Донован. А тут еще и погода начинает портиться…

– Служба солнечного контроля подтверждает, что в самом ближайшем будущем нас всех ждет солнечная буря, которая закроет весь радиус. Причем это будет самая сильная буря за последние восемнадцать лет, так что связь пропадет начисто и очень надолго. Наверное, было бы логичнее отложить пробный пуск как минимум на неделю и дождаться, пока чертова буря утихнет, но у госпожи Комиссара другое мнение на этот счет, единственно правильное мнение. Она хочет выстрелить первый снаряд до начала шторма, и наша общая задача обеспечить выстрел во что бы то ни стало. Так что, дорогие друзья, не подведите меня!

Страх, рожденный в высоких кабинетах, передается вниз по иерархической лестнице и вскоре добирается до самых дальних углов лагерных бараков. Проверки учащаются, внушения следуют одно за другим. И все же, с работы их никто не снимает, ведь Комиссар действительно намерена обогнать грядущий солнечный шторм – час назад ее корабль сел на правительственной стоянке. Дженна Донован приехала лично засвидетельствовать первый запуск готовой пращи.

– Так, мальчишки и девчонки, я хочу, чтобы сегодня все прошло без сучка и задоринки. Вторая пушка готова, и пускай она еще не прошла всей серии испытаний, мы справимся, мы делали эту работу сотни раз. Задание легче, чем обычно, на затворную станцию подано пустое ядро, так что повышать напряжение до максимума не потребуется, проводка выдержит. Давайте спокойно сделаем свое дело. По местам! – Старший смены объявляет тридцатиминутную готовность к выстрелу.

Однако и через тридцать, и через пятьдесят, и через сто минут пустое ядро все еще стоит у затвора – первый выстрел приказано отложить. Это не техническая накладка, просто Комиссар еще не соизволила взойти на обзорную площадку. По всей видимости, она решает очевидную проблему с гибелью Черной Горы, и ее решение не принесет радости никому из присутствующих. Но вот, наконец, красные прожектора на обзорной площадке сменяются зелеными, начальство расселось по своим местам и желает лицезреть первый выстрел Герберта Уэллса. Ольга успевает прочесть последний прогноз из обсерватории – небо пока чистое, ближайшая звезда еще только готовиться устроить им всем несколько очень горячих дней.

– Затворная команда подтверждает готовность к выстрелу, прием!

– Ядерщики – готовы дать полный разряд по сигналу.

– Измерительная станция – небо чистое, ловец занял позицию.

Десятки служб и департаментов поочередно подтверждают готовность прострелить небосвод из гигантской пушки. Команда Ольги также вносит свою лепту – они следят за возрастанием силы тока на всем протяжении проводника и находят, что все в порядке и электроны готовы дружно бежать в нужном направлении.

– Желтый флаг, желтый флаг на дистанции! Тридцать секунд! Двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь…

Последние уходящие секунды должны стоить всех предыдущих усилий и лишений, Ольга уверена в этом. Она поводит шеей из стороны в сторону, словно борец перед схваткой, а затем выстреливает в операционную систему дозой вредоносных команд, что до сих пор прятала в самой глубине своего генетического кода. Если эта подстава, то брать ее будут сейчас.

– Шестнадцать, пятнадцать, четырнадцать…

Никто не пришел, они не знают. Первый блок команд достиг цели: Ольга действует осторожно, словно миниатюрной отмычкой, еще не время бить кувалдой. Сейчас ей просто нужна система видеонаблюдения в правительственной ложе.

– Девять, восемь, семь…

Скрытые камеры не подводят, дав возможность Ольге быстро оглядеть роскошную ложу, где по такому случаю собралось все начальство Колоссали со свитой. Впрочем, на них она не обращает внимания, ей нужен только один человек, что восседает в центральном кресле, словно на троне. Сотня проверок по известным только ей параметрам подтверждают надежды старшины Вороновой – это не двойник, не голограмма и не робот. Это она.

– Три, две, одна, ноль. Выстрел!

Затворная станция выталкивает ядро на проводники, снаряд набирает скорость быстрее обычного, он ведь пустой внутри. Но все равно, масса гигантского контейнера огромна и огромна его скорость, что сложатся сейчас в едином импульсе.

– Сбой на участке тридцать два, дисбаланс нарастает!

– Отмена, отмена! Остановить запуск! Стой!!!

Они уже пытаются аварийно сбросить ядро и рубят проводники, но Ольга знает, что ее соседи по диспетчерской станции не успеют – она очень долго высчитывала этот момент и не оставит никаких шансов коллегам. На тридцать втором участке магнитное поле меняет свою конфигурацию, амперметры показывают безумные значения, и доселе идеально синхронизированные проводники начинают играть каждый по-своему. Левый рельс разгоняется так, что того и гляди взорвется по всему протяжению. Но на правом проводнике сила тока, наоборот, снижается, даже не снижается, а падает, падает стремительно в четко рассчитанной точке, и огромное металлическое ядро не может не среагировать на это падение. Словно гоночную машину с заклинившим рулевым колесом, ядро сносит с идеально прямой трассы, отклоняя вправо от стартовой линии, еще фракция секунды и полет становится неуправляемым.

– Берегись!!!

Поймав максимальный боковой импульс на тридцать пятом участке, ядро окончательно сходит с рельс. Оно больше не летит в бушующее черное небо, нет, сорвавшись с прямой линии и проломив правый ускоритель, ядро мчится к срезанной вершине горы, на которой оборудована обзорная площадка. Летит на скорость в двадцать пять раз превышающую звуковой рубеж.

Ольга отчетливо видит это последнее мгновение камерами ложи. Там еще не поняли, что именно произошло, не все даже осознали опасность, и только несколько управленцев готовы сорваться с места, расталкивая охранников, официанток и приглашенных знаменитостей. Привычный пейзаж с серебряной лентой ускорителей застилает вспышка на тридцать пятой отметке, кажется, кто-то кричит, а девушка на троне по-прежнему сжимает бокал шампанского и смотрит на махину контейнера, что черной тенью застилает весь мир в высоких окнах. Контакт.

– Господи Боже ты мой! Смотрите! – Соседка по рабочей станции указывает на вершину горы, что исчезает в могучем взрыве. Ядро сносит плоскую верхушку вместе с обзорной площадкой и вспомогательными помещениями, вулкан раскалывается до основания, через секунду к ним приходит сейсмический удар.

– Надо, надо что-то сделать, надо доложить… Надо куда-то доложить!

– Ты права, надо доложить, – Ольга спокойно отвечает растерянной соседке, ребром ладони проломив ей шейные позвонки. И пока еще датчики контроля жизнеобеспечения не подтвердили смерть оператора, она уже входит под ее именем в директорию станции дальней связи.

– Всем, всем, всем! Внимание всем, кто меня слышит, внимание всем! Валькирия пала, я подтверждаю падение! Начинайте немедленно, Валькирия пала! Я достала её!

ГЛАВА 4: СОБЫТИЕ, КОТОРОЕ НИКТО НЕ ЗАМЕТИЛ

Дистанционный подрыв снаряда в пятистах метрах по правому борту. Удар. Большая часть осколков проходит по касательной, отскочив от бронепояса, и все же дыр они наделали изрядно, в которые с воем и грохотом устремляются остатки атмосферы. Где-то позади, вспыхивает и тут же гаснет пожар, но Ольгу это не волнует. Ее волнует сигнал тревоги системы жизнеобеспечения соседнего скафандра – раны Андрея оказались сильнее, чем она думала. А еще больше волнуют показания последнего уцелевшего радара обзора задней полусферы. Теперь ясно, почему нет второго удара, что должен был стать решающим.

– Готов – налетел на мину, бандит! По крайней мере, семь прямых попаданий!

– Дистанция?

– Сто пятьдесят, и нарастает! Все, он отстал, двигателю конец…

Совсем недавно их новый корабль обладал отличным набором навигационного оборудования, радаров и средств связи. Но сначала абордаж, а затем два подряд боя на близкой дистанции стали фатальными для большинства приборов. Телескопы разбиты, радарные решетки порваны в клочья, антенны сорвало. И все же, тех скудных средств наблюдения, что у них остались, достаточно для подтверждения простого и понятного факта – отчаянный маневр Андрея удался. Эсминец Тартара, что висел у них на хвосте, на полной скорости выскочил на минное поле, потерял при взрыве оба мотора и теперь уже не сможет их преследовать, может только стрелять вслед. В противном случае их уже брали бы на абордаж.

– Все, мы вышли из зоны поражения.

Разбитый враг остается висеть в пустоте, еще какое-то время безрезультатно растрачивая снаряды. Обширная минно-торпедная позиция позади, впереди чистая пустота до самого солнца. Они покидают окрестности Венеры.

– Общая диагностика. Общая диагностика!

Стандартный нейроинтерфейс отказывается работать, и приказы надо отдавать по старинке, голосом. Но зычный командирский рев больше не помогает, и Ольге приходится сорвать крышку контрольного щита, и самой лезть внутрь десятком зондов, пытаясь выяснить степень повреждений и ответить на самый главный сейчас вопрос – сможет ли трофейный кораблик продолжать путешествие. Кажется, сможет, малышка Мэри оказалась куда крепче, чем смотрелась вначале.

– Что у нас плохого?

– Да как обычно: двенадцать дыр в обоих бортах, крупная картечь. Третий движок разбит, второй поврежден, я вынуждена снизить мощность на две трети, иначе его сорвет с фундамента. Первый мотор в порядке, рули слушаются. Главный стыковочный узел снесло к чертовой матери, но есть вспомогательный. Топлива тридцать семь процентов, кислорода мало, баки пробиты настежь. Оба орудия и лазеры к стрельбе непригодны. Радары, телескопы, связь – все накрылось.

– Маяк?

– Работает, я его слышу. Рандеву через тридцать семь минут.

– Починить за это время что-нибудь сможешь?

– Может быть, только дай тебя сначала залатаю. Не отключайся, солдат!

Рана у пилота серьезная, но не смертельная – осколок навылет пробил левую ногу, задев коленный сустав. В обычной ситуации боевой скафандр и сам бы справился с такой неприятностью, оказав хозяину эффективную медицинскую помощь еще до заезда в военно-полевой госпиталь. Но это уже не первая рана Андрея в бесконечном последнем бою, и заряд лекарственных препаратов в аптечке почти исчерпан, равно как и запасы донорской крови. Остается последний вариант.

– Я сейчас, Андрюх, смени меня!

Сдав управление, старшина спускается в узкий трюм курьерского корабля, где раньше перевозились особо ценные грузы. Теперь тут пусто, нет даже воздуха, который давно улетучился в пробоины. Только решетчатый пол, дырявые стены и реанимационная капсула последней модели с одним-единственным пассажиром внутри.

– Ну, здравствуй…

Ольга опускается на колени перед израненным телом старого человека в капсуле.

– Ну, здравствуй, товарищ…

***

– Пожалуйста, сформулируй свой вопрос максимально четко и корректно, я не хочу быть понятым неправильно, недопонимание сейчас никому не нужно…

Ольга берет короткую паузу на размышление, ей тоже сейчас требуется все возможное понимание.

– Вопрос – каковы шансы на успех восстания в случае оперативного уничтожения цели номер один. И есть ли хоть какие-нибудь шансы на успех, если операция сорвется, и цель номер один не будет уничтожена?

Старшина, да и все остальные, ждут мгновенного ответа. Но мозг Большевика отвечает им лишь через девяносто секунд, астрономический срок в его системе подсчета времени. Может быть, это девяносто тысячелетий, что электронный мудрец взвешивал все варианты. Или девяносто триллионов лет, кто знает. Невообразимый срок, отведенный на решение одной конкретной задачи. А может быть, Ильич просто не хочет отвечать, ибо ему не нравится перспектива добровольно взять на себя такую ответственность.

– Ответ на первый вопрос – умеренно положительный. Своевременная ликвидация Дженны Донован вот единственная реальная возможность успеха нашей акции. Сможем это сделать, сможем ее убить, причем убить быстро, фактически мгновенно – мы имеем очень хорошие шансы на успех восстания, сильно больше десяти процентов, может быть, даже пятнадцать. Разумеется, при условии, что все остальные компоненты будут к тому времени готовы и сработают как полагается. Ликвидация Комиссара должна стать той единственно возможной искрой, что зажжет фитиль и подорвет нашу бомбу.

– А если искры не будет? Если нам не удастся ликвидировать Комиссара – тогда есть хоть какие-нибудь шансы на успех?

– С математической точки зрения, шансы есть. Где-то в районе миллионной доли процента. То есть, по факту, шансов на успех в случае провала покушения у нас никаких. Если по итогам акции Дженна Донован останется живой и сохранит способность командовать – тогда всем нам проще сразу будет выбросить белый флаг, писать чистосердечное и сухари сушить.

***

Где-то далеко за кормой, на венерианской орбите, в районе гигантских верфей и заводов, там еще вспыхивают выстрелы, там их товарищи продолжают бой. У них нет шансов, но всем понятно, что они будут стоять до последнего снаряда. Все равно, в плен мятежников брать никто не будет, соответствующий приказ уже отдан. Но это позади, а впереди наскоро залатанный Ольгой радар сигнализирует о приближении крупного объекта – еще один разбитый корабль, еще один мертвый свидетель проигранного сражения. Впрочем, насчет мертвого девушка погорячилась: темные ряды иллюминаторов и порталы главного поста периодически озаряются вспышками выстрелов и лазерной плети.

– Заходи с правого борта, второй аварийный шлюз!

Потрепанная Мэри Сью плохо слушается рулей, а Ольга никогда не была хорошим пилотом, и по идее, сейчас Андрей должен стоять у штурвала. Но он стоит в шлюзовом отсеке, в наспех отремонтированном боевом скафандре, сжимая в руках автомат с единственным запасным магазином. Реанимационная капсула не успела затянуть тяжелые раны, как ему снова надо драться, и старшина благодарна напарнику за молчаливую готовность спокойно делать свое дело во что бы то ни стало.

– Пять секунд!

Вспышки выстрелов продолжаются, впрочем, это единственные признаки активность на борту погибшего корабля. Двигатели разбиты, пушки тоже, так что ни выстрелить, не увернуться от них обгоревший труп не сможет. Он даже не сможет узнать об их приближении.

– Две секунды!

Неуверенная в точности своего пилотирования, Ольга выпускает абордажные крюки, которыми предыдущие хозяева весьма предусмотрительно оснастили Мэри. Круглая шайба шлюза приближается слишком быстро, сейчас будет удар.

– Ноль!

Мэри и Аргус не стыкуются, а сталкиваются с отвратительным скрежетом, прокатившемуся по всему корпусу. Направленный взрыв выламывает шлюзовой люк внутрь мертвого корабля, и Андрей в одиночку идет на абордаж. Снова выстрелы, совсем близко, буквально за спиной, а затем, отбросив умолкший автомат, ее товарищ переходит врукопашную схватку. Ольга тем временем протягивает причальную мачту, чтобы крепче захватить врага, вонзившись в его корпус и добравшись до внешних трубопроводов. Есть контакт, и трофейное топливо вместе с кислородом начинает течь в прохудившиеся баки курьерского корабля.

– Ложись!

Где-то внутри Аргуса что-то взрывается с такой силой, что ударная волна едва не срывает стыковочное кольцо. Уцелевшие счетчики Гейгера фиксируют резкий выброс гамма-излучения, защитный контур реактора доживает свои последние минуты.

– Андрей, быстрее!

– Мы идем, готовься рубить концы!

Дульные вспышки приближаются, оставшийся в центральных отсеках воздух рвется в пробоины, реактивным потоком закручивая Аргус по продольной оси вместе с Мэри Сью. Красный сигнал, кто-то проник в шлюз с ответным визитом вежливости. Ольга выхватывает пистолет и стреляет через плечо в ворвавшегося противника, боевого кальмара последнего образца, на ее счастье, и так уже тяжело поврежденного и лишившегося стволов. Потеря огнестрельного оружия не останавливает робота: несмотря на град пуль, он рвется убить пилота, и удар металлического щупальца едва не раскалывает ей шлем.

Стечкин умолкает, второй удар кальмара должен быть смертельным, но старшине удается левой рукой схватить лезвие, что направлено ей в сердце. Поняв свою ошибку, кальмар перемещается на стены и потолок, намереваясь напасть сверху и свернуть шею врагу. Лезвие уже рассекло тяжелую перчатку и начинает резать на части титановые пальцы, когда Ольге удается перезарядить и снова начать палить бронебойными в упор. Кальмара отбрасывает к переборке, и старшина, по-прежнему удерживая лезвие искалеченной ладонью, ударом ноги прижимает голову робота к стене и всаживает в нее весь магазин, разорвав в клочья.

– Выкуси, гнида!

Сбросив с себя конвульсирующий труп кальмара, Воронова возвращается к панели управления, по счастью, пережившей атаку стального убийцы. Управление им скоро понадобится, ибо уровень радиации вырос в пять раз с момента атаки, атомное сердце разбитого корабля на пороге необратимости.

– Мы здесь, отчаливай!

Если сейчас на борт Мэри ворвется враг, то ей нечем будет ответить. Но это не враги, а Киров, несущий на плечах кого-то из наших. Затем она видит Винсента и еще бойцов его команды.

– Уходим!

Взрыв пироболтов сбрасывает стыковочное кольцо, курьер отваливается от горящего и разваливающегося Аргуса, постепенно набирая скорость.

– Держись!

Трофейное топливо наконец-то нормально запитало их единственный рабочий мотор, и Мэри выстреливает вперед, уходя из белой вспышки ядерного пламени, что стирает Аргус вместе с большим квадрантом пустоты.

– Хорошо сделано. Лови координаты, подруга, вот следующая точка…

Новый курс уводит их в сторону от трассы к какому-то другому малому объекту. Так и есть, еще один разбитый корабль с отключенными маяками.

– Десять минут, я подберу его через десять минут.

Убедившись, что Мэри Сью пережила очередное приключение, Ольга идет навстречу товарищам, им всем нужна срочная помощь инженера. А еще им нужна помощь врача, но врачей среди них нет.

– Привет, сестренка.

Винсент обнимает ее левой рукой, ибо правая у него оторвана выше локтя. При нем трое живых и двое мертвых. Все, кто остался из отряда в двадцать семь человек.

– Андрей, Ольга – спасибо, что подобрали. У вас, как я вижу, тоже было весело?

– Ага, счастья и радости выше крыши. Так же, как у всех с того момента, как Колоссаль взлетела на воздух.

– Нет, ребят, тут вы ошибаетесь. У вас там, внизу, все сразу пошло наперекосяк. А вот у нас в начале дела шли по графику и с малыми потерями. Все было хорошо первые минут десять, может, пятнадцать, короче, до тех пор, пока мы не узнали, что вся наша операция бессмысленна. Есть какие-нибудь мысли насчет того, как так вышло? Мне было бы очень интересно выслушать любые ваши соображения.

Ольге нечего ответить на вопрос боевого товарища. Хотя, если бы могла, она бы отдала все на свете за этот ответ, все, включая собственную жизнь. Все взамен на один-единственный ответ. Но ответа нет.

– Я не знаю, Винс, просто не знаю…

***

– Это точно не лучший план, который можно было бы придумать. Проблема в том, что лучшего плана здесь нет, и просто не может быть. И мы беремся уничтожить Дженну не потому, что это наилучший вариант. А потому что ничего другого нам уже не остается, все другие альтернативы еще хуже. – Изложив сей неприятный факт, Ольга Воронова обводит взглядом своих товарищей, собравшихся в кают-компании Большевика, и продолжает тихим, спокойным голосом.

– Вы все меня знаете. Вы знаете, что я ничего, никого и никогда не боялась, ибо простой человеческий страх недоступен для таких, как мы. Но теперь я боюсь, впервые в жизни боюсь по-настоящему. Каждая секунда приближает нас к неотвратимому, с каждой минутой у нас все меньше вероятность уцелеть. Ибо мы сидим здесь, как мыши в норах уже почти год, прячась от каждого шороха. А Дженна – она там, в центре системы, и она работает каждый день. Каждую минуту, каждую секунду Рыжая идет к своей цели.

– Мы знаем, что она сделала, и мы примерно догадываемся, как сделала. Дженна взошла на престол, дважды опрокинув старый мир при помощи двух могучих рычагов, которых зовут Гронд и Фенрис. Многие лелеют надежду, что, получив небывалую власть, госпожа Донован остановится, ибо ей просто некуда идти дальше, не осталось того, что не принадлежит и не контролируется ею. Но я намереваюсь всех еще раз расстроить – она еще не закончила. Самое интересное нас ждет впереди. Узрите…

Товарищи Ольги видят нечто небывало сокровенное – запись, сделанная ее глазами в реакторном отсеке Богемы незадолго до полного уничтожения небесного града.

– Смотрите, как она разделалась со своим последним партнером, я была там, видела. И я помню, как Белль перед смертью сказала, что работает над еще одним проектом, который так и не был вовремя завершен – она пыталась шантажировать Дженну в обмен на свою жизнь. Но Дженна не стала слушать и пустила в расход давнюю союзницу, так же, как и всех остальных. Значит, мисс Донован абсолютно уверена, что сможет закончить таинственный проект своими силами. Что там, над чем она работает?

– Я уверена, что это третий рычаг, третий переворот мира, который, судя по всему, станет последним. Дженна еще не закончила свое дело, не нанесла финальный удар. Ей мало самой большой власти в известной нам истории человечества, она хочет еще, хочет большего, и для перехода на новый уровень готовит огромный третий рычаг.

– Первые два, Гронд и Фенрис, уничтожили старый мир, забрав с собой миллиарды человеческих жизней. Что же сделает третий их брат? Очевидно, ничего хорошего. И я не советую ждать от синеглазой психопатки, что она остановится, насытившись чужой кровью и своей властью. Ей всегда будет мало власти и мало крови, я поняла это по ее глазам, в тот момент, когда она убивала Белль. Ей мало, она не остановится, пока не прикончит нас всех. Не знаю, зачем ей это нужно, но знаю, что так будет, для нее все уже решено. Времени осталось немного, самое большее лет пять, а потом все. Конец…

– Вот почему мы должны решиться на восстание, главным элементом которого станет ликвидация Дженны. И прикончить ее надо сейчас, пока у нас есть хоть какие-то силы и хоть какой-то шанс на успех. Мы должны ликвидировать Дженну любой ценой. Наше собственное выживание в процессе не имеет никакого значения. И предлагаю такой план, я отлично понимаю всю тяжесть последствий обрушения власти Верховного Комиссара. Просто альтернатива еще хуже. Мы не вольны выбирать между хорошим и плохим. Мы должны сделать выбор между плохим и очень плохим. Потому я скажу еще раз – убить ее, убить как можно скорее. Любой ценой, которая для того потребуется. Что скажете?

– Согласен, – Климов отвечает без раздумий. Владимир Ильич поддерживает его коротким кивком, корабельный компьютер тоже не находит других вариантов.

– Согласны. – Арина Родионовна озвучивает точку зрения всей колонии Виндария, говорит от лица всех свободных роботов. – Заметьте, мы предлагали это раньше других.

– Согласны, конечно, согласны, куда ж мы денемся, – Андрей отвечает за весь Красный Рассвет, ибо он теперь за командира у детей Королевы Ос. – Естественно, ее надо убить. Как, кто, где, во что нам оно встанет – неважно, главное, убить.

– Значит, решено.

***

Если на Венере произойдет что-то действительно важное, то три другие внутренние планеты узнают об этом самое большее за двадцать минут. Но у тех, что особо ждал падения Валькирии, нет этих двадцати минут. У них есть только данные визуального наблюдения, подтверждающего взрыв дипломатической ложи лагеря Колоссаль, плюс кодовый сигнал, требующий поднять по тревоге охрану на объекте. И все, ничто другое не просочилось в сеть даже на уровне слухов. Никто не знает, что Дженна Донован мертва. Никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть отчаянный призыв Ольги.

Еще обрывки сообщений – режим общей тревоги расширяется, код красный вводят и на других объектах, самое большее через тридцать секунд вся Венера окажется на чрезвычайном положении. Чрезвычайка еще раз подтверждает тот факт, что на Колоссаль что-то произошло, но что именно – неизвестно. Тем временем все попытки взлома матрицы оканчиваются неудачей, у них по-прежнему нет возможности выйти во всемирную сеть. Нет возможности пробиться снаружи, значит, надо действовать изнутри, полагаясь на единственную точку доступа с максимальным приоритетом, что есть в их распоряжении. Может быть, есть.

Это может быть тот долгожданный успех, которого они ждали почти год. А может быть умелая провокация, за которой ждет расставленная мышеловка. Может быть все что угодно, кроме второго шанса, которого точно не будет за последней чертой.

Информационная бомба уже здесь, вот она с зажженным фитилем, готовая взорваться. Но взрывать ее надо изнутри главной сети, а туда по-прежнему нет доступа. Если Валькирия и правда пала, то уже должно было открыться окно, хоть на миллиардную долю секунды. Но могучие ледяные стены, что надежно стерегут матрицу внутренних планет, неподвижны и непоколебимы, как и прежде. И нигде не видно Фенриса, словно он и не заметил гибель своей хозяйки. Зато телескопы подтверждают, что главные силы венерианского флота так и не снялись с якорных стоянок, не объявляли боевой тревоги.

Пошла тридцатая секунда после предполагаемого падения Валькирии. Все больше факторов говорит о том, что это не провокация.

– Сброс!

Фальшивый грузовик разлетается вдребезги, и не успели еще отлететь осколки, как Большевик дает полный ход, возвещая всем и каждому о своем появлении характерным энергетическим выбросом. Рубикон перейден. И сразу же срабатывают станции предупреждения об облучении – вражеские радары уже поймали крейсер в прицел.

Теперь все их видят, невозможно не увидеть. Возвращение Большевика, да еще в самом сердце Второго Радиуса, вплотную к гигантским стапелям, не может остаться незамеченным, тут просматривается каждый кубический километр пустоты. И все же, неожиданный игрок имеет пока преимущество во внезапности, его враги еще не успели отреагировать, а он уже входит в зону эффективного огня.

Тяжелые пушки, молчавшие много месяцев, выбрасывают снаряды на максимальном заряде, что падают с неба, подобно метеоритному рою. И какой бы ни была плотной атмосферная броня Венеры, она не сможет остановить их полет к заранее выявленным целям – оборонительному рубежу главной пусковой установки.

Кратковременное зарево подтверждает стопроцентную точность попадания, они проделали в заборе дыру достаточного размера, которая будет затягиваться не меньше часа. Захваты выталкивают десантный челнок за борт, транспортные капсулы летят следом. Их встречают радары ближнего обнаружения: там, внизу, уже знают об атаке. Знают, но ничего не могут сделать: оборона Колоссаль рухнула, а большая часть офицеров погибла вместе с лагерным начальством в дипломатической ложе, где все они встречали Комиссара.

Первые капсулы вонзаются в атмосферу под максимально допустимым углом, многократно обогнав грохот собственного падения. Где-то рядом проносится снаряд, одна из батарей все же уцелела. Но ответный выстрел Большевика затыкает огневую точку до того, как они поправят прицел, а лазерная плеть на Венере никому не грозит, атмосферная броня сжирает большую часть ее энергии.

Семь секунд до точки высадки, прошли большую часть облаков. Внизу видна Колоссаль – громадные серебристые ветви ускорителей, вздымающиеся на искусственные горы. Везде красные огни – аварийная ситуация, все запуски остановлены.

Пять секунд. С этой высоты отчетливо читаются руины правительственной ложи. Да, теперь подтверждение стопроцентное, на вершине горы зияет громадный свежий кратер, кое-где в туннелях продолжаются пожары, пламя рвется из сорванных взрывом люков. Одна секунда.

Транспортные капсулы уходят вперед, освобождая боевых дронов, что сразу окатывают потоком стали и огня любой подозрительный объект. А затем и основной отряд высаживается на левой посадочной площадке, ближайшей к диспетчерскому пункту. Высаживается, и сразу вступает в бой с автоматической охраной, которой не нужны приказы погибших командиров.

Заслон сметен: боевых роботов уцелело немного, а стрелковые турели молчат, кто-то изнутри блокирует их работу. Со стороны правительственной ложи продолжаются взрывы.

Со второй попытки Андрею удается совладать с замком, и тяжелые створки тридцать седьмого шлюза откатываются в сторону. А за ними уже ждет фигура в рабочем скафандре, что стоит, приветственно подняв руку.

– Добро пожаловать в Духовку!

Киров первым врывается в шлюз, наскоро осмотрев Ольгу – она жива и не ранена, хотя скафандр несет характерные следы ближнего боя.

– Оль, почему мы еще не вышли в матрицу?!

– Не знаю, ледники до сих пор стоят! Но знаю, как их обойти, мне надо в главный пункт управления, одной туда не прорваться. Скорее!

– Понял! Гвардия – за мной!

***

– Мы словно пещерные люди, которые должны убить саблезубого тигра, пока он не сожрал их. Причем убить зверюгу надо в её же джунглях, где все преимущества на её стороне. Из арсенала у нас только заостренная палка и пара камней. И как это сделать? Идти за тигрицей по следам, в любую секунду ожидая засады? Нет, не вариант. Значит, надо охотиться по-другому. Надо устроить ловушку, а лучше, несколько ловушек, там, где наша тигрица точно появится. Раз мы не в силах ее преследовать, то будем строить ловушки и терпеливо ждать своего часа. Так у нас есть шанс. А теперь, товарищи, смотрите, где именно мы будем ставить наши капканы. – Владимир Ильич представляет обширный список объектов военного и гражданского назначения, раскиданных по всей солнечной системе. – Вот здесь госпожа Верховный Комиссар появится с вероятностью тридцать процентов в ближайшие полгода.

Список сокращается, часть объектов отпадает.

– Вот эти места она посетит с вероятностью в пятьдесят пять процентов за то же время. И, барабанная дробь, драматическая пауза, главный приз в студию. Наша счастливая чертова дюжина!

Тринадцать пунктов, все в пределах внутренних планет.

– С вероятностью восемьдесят пять процентов юная мисс Донован посетит один или несколько этих объектов в ближайшие двести суток. Естественно, там сильная охрана. Естественно, Дженна будет не одна, личная гвардия эскортирует ее повсюду. И все же, там наши шансы куда больше, чем в личной резиденции на базе Аврора. И туда гораздо легче попасть, там повсюду в разгаре строительство, и везде требуется персонал. Так что, друзья мои, предлагаю вам самим выбирать будущий охотничий домик.

Проникновение на каждый из объектов считается крайне опасным. Существенных преимуществ ни один из них не дает. Потому Ольга и ее товарищи разыгрывают номера из чертовой дюжины по старинке, вытягивая длинные и короткие спички из соломенной шляпки Эльзы. И когда речь заходит о пусковой установке Колоссаль в центре бесконечного венерианского Гулага, Ольга вытаскивает короткую.

– Довели парни и кабаки до цугундера – снова в Духовку и опять на нары!

– Мы тебе очень сочувствуем. А теперь смотрите внимательно, товарищи, эти новые лица и тела станут для вас родными на ближайшие месяцы, старые слишком примелькались. Оленька, что скажешь?

Девушка вглядывается в свое новое лицо, на свою новую фигуру, которая запросто может стать для нее последней.

– Неплохо, даже, можно сказать, хорошо, всегда хотела попробовать азиатский стиль. Только волосы еще короче, и губы, пожалуйста, потоньше, мне так больше идет.

***

Боевые роботы, как обычно, стоят насмерть на подходе в операционный центр: в их программу не вложена функция отступить и оставить позицию. И все же, благодаря запущенным в систему вирусам и гибели всех старших офицеров комплекса Колоссаль, десантникам удается сбить охрану и ворваться на стратегически важный объект, не уничтожив его по ходу дела. Пленных взять не удалось, но Ольгу это обстоятельство мало волнует, с нее довольно того, что отсюда можно выйти в межпланетную матрицу, справиться в одиночку. Терминал операционного центра лежит за пределами ледяных стен.

– Ольга, почему они еще не объявили об ее смерти?

– Не знаю, ничего не знаю, может быть, власть делят, мы ведь не в курсе, сколько у нее заместителей и помощников и в каком они ранге. Сейчас!

Воронова заскакивает в кресло старшего оператора, сбросив на пол изрешеченный труп прежнего владельца. Давно уже она не была в сети…

– Заряд?!

– Готов!

Вот она – информационная бомба небывалой мощности. Созданная в единственном экземпляре и взорвавшись в сети, она должна будет снести всевозможные преграды и достигнуть самых дальних ее пределов. Через шесть часов ее взрыв услышат даже на Плутоне. Написанная на всех возможных языках и кодировках, информационная взрывная волна должна преодолеть любую защиту, пробить любой барьер. И когда бомба рванет, власть Верховного Комиссара рухнет. Ибо не останется в мире никого, кто бы ни знал, как именно Дженна Донован получила эту власть. А восстание тем временем будет продолжаться.

– Запуск!

Секунда, вторая, третья. И ничего. Бомба в порядке, запал работает. Но ничего не происходит.

– Еще раз!

– Сейчас, должно сработать. Мы уже по ту сторону стен, нас не должны сдержать! Запуск!

Вторая попытка кончается так же бесславно, как и первая – бомба просто отказывается взрываться. Матрица не подчиняется им, коллапса не произошло. Все работает, как и раньше.

– Не может быть, просто невозможно! Есть только один способ сохранить контроль над сетью, но для этого Дженна Донован должна быть…

– ВНИМАНИЕ! ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ! ПЕРЕВЕСТИ ВСЕ СТАНЦИИ В РЕЖИМ «ТОЛЬКО ПРИЕМ»! ВНИМАНИЕ!!!

Все экраны включают стандартную заставку, словно старинные телевизоры. А затем сеть открывает обзор на кабинет Верховного Комиссара в ее резиденции на базе Аврора, в пятидесяти пяти миллионах километров от второй планеты.

– Добрый вечер!

Воронова чувствует, как ее ладони непроизвольно сжимают поручни, грозя сломать сверхпрочный пластик. Она ошиблась, смертельно ошиблась…

– Добрый вечер! Я обращаюсь ко всем, кто меня видит и слышит, ко всем верным гражданам Протектората. Только что террористы Красного Рассвета совместно с экипажем мятежного Большевика совершили свое очередное преступление против всех нас, нанеся мощный и хорошо скоординированный удар по многочисленным объектам нашей гражданской инфраструктуры. Степень ущерба еще предстоит уточнить, но сейчас для нас всех более важен незамедлительный и суровый ответ этим бандитам.

Дженна делает паузу, раскуривая очередную папиросу, и Ольге очень хочется увидеть страх в ее глазах. Или гнев. Или растерянность. Но она не видит ничего, кроме привычной небесной синевы.

– Всему персоналу, всем гражданам Протектората. Где-то рядом с вами сейчас орудует опаснейшая банда пиратов и убийц, что силой вломились в наш общий дом. Я их к нам не звала и здесь им определенно не рады. И пока наш доблестный флот не уничтожит их одного за другим, я прошу вашей помощи, прошу помощи каждого сознательного гражданина. Прошу каждого принять участие в уничтожении бандитов, им нельзя дать уйти живыми. Доброй охоты!

Трансляция обрывается, экраны забиты снегом, радиостанции передают густой треск и низкий гул. И повсеместно на всем пространстве гигантской космической пушки гаснут огни.

– Андрей, предупреди Большевик, предупреди всех, чтобы немедленно уходили, не ждите нас! Это засада!

Соскочив с кресла, Ольга срывает пломбы с серверной станции, пытаясь забрать все, что только можно. Если не удалось выполнить главную миссию, надо унести хоть что-то, до тех пор, пока здесь все не рухнуло.

– Что это было, что происходит кругом?

– Ответ Дженны! Она не знает, где мы, знает только, что где-то на Венере. И, несмотря на улыбку, она испугалась, значит, мы были близки к победе. Она испугалась и выстрелила в ответ – спустила на нас Фенрис. На всю Венеру, черт ее дери. Уходим!

ГЛАВА 5: СКОРЫЙ И ПРАВЕДНЫЙ

Снова и снова старшина Воронова хочет сказать спасибо проектировщикам и строителям легкого курьерского корабля: создатели Мэри Сью знали свое дело. Только благодаря их прекрасной работе горстка мятежников еще жива, только за счет невероятной защищенности этого странного корабля они могут продолжать полет. Живучести и ремонтопригодности, что обеспечена и грамотной конструкцией и серьезным запасом запчастей, позволивших провести срочный ремонт, восстановив большую часть навигационных систем. Теперь радары и оптические датчики снова видят все необходимые звезды, в том числе и ту, что нависает громадным сияющим костром прямо по курсу. Они бегут к солнцу.

– Как он?

– Жить будет, – констатирует Ольга, вернувшись после очередного осмотра раненого пациента. – Капсула функционирует, это сейчас самое главное.

– Повезло. Как рука?

– Не радует, – старшина пристально осматривает неуклюжие пальцы из стеклопластика на исковерканной левой кисти, которыми она заменила те, что отрезал спрут. Протез для протеза.

– Так, давай красотка, поверти-ка кормой!

Бетти Буп, к котором им предстоит причалить, повезло гораздо меньше – она вся как решето, давно лишилась большей части рулей, да и топлива осталось на донышке. Но для последнего рывка должно хватить.

– Три, два, один… Есть контакт, есть стыковка!

Два корабля начинают вращаться вместе, связанные временным шлюзом. Верхний люк открыт, но команда Бетти не спешит покинуть свое разбитое корыто и перейти на Мэри.

– Командор Арья приветствует вас! Поднимайтесь на борт, товарищи, срочно нужна ваша помощь, поможете реанимировать старушку.

– Хорошо, идем. Оль, будешь поднимать капсулу?

– Нет, не надо ее пока трогать. Идем…

Наташа встречает ее сразу за кромкой шлюза, забыв о своем привычном месте пилота – именно она смогла довести разбитую в хлам Бетти до точки рандеву.

– Андрей, Винсент, Ольга! Вы живы, ребята, живы! Как же я рада, думала, что никто из вас не сумел выбраться…

Наверное, если бы могла, Наташа расплакалась, как обычно плачут от счастья молоденькие девушки, узнав, что их друзья чудом избежали смерти. Но Измененные не плачут, иначе Ольга расплакалась бы в ответ. Они могут лишь скромно радоваться тому, что живы и молча скорбеть по павшим.

– А я-то думал, это нам досталось…, – Киров придирчиво оглядывает наскоро заделанные пробоины.

– Да, было дело, даже не представляю, как старушка вообще могла куда-то лететь. Ольга, там у тебя в трюме, это тот о ком ты постоянно говорила, – включив видеосвязь, Наташа вглядывается в лицо пассажира реанимационной капсулы.

– Да, он самый. Наш спаситель.

– Понятно. Я обязательно поблагодарю его, когда он придет в себя. А теперь, скорее в медсанбат, друзья, там вас подлатают. А я пока буду уводить наше корыто отсюда.

Убедившись, что с друзьями все в порядке, Наташа Чкалова возвращается в сделанное специально для нее пилотское кресло. Винсент со своими товарищами направляется в лазарет, им срочно нужна помощь робота-хирурга, Киров и Воронова идут в рубку, им предстоит помочь с ремонтом и заодно дать отчет о провальной операции.

– Ни с места!

В вакууме никто не услышит щелчка старинного пистолета, что упирается в затылок старшины. Другие стволы держат на прицеле Андрея.

– Ольга Воронова – ты арестована! Арестована за предательство! Твоих рук дело, ты подставила нас всех…

***

Ничего не работает, все остановилось. Везде все остановилось. Больше не вращаются гигантские шестерни проходческих комбайнов, в плавильных печах падает температура, реакторы повсеместно переведены на холостой ход. Свет ламп становиться тускло-желтым, как во времена Эдисона, втяжные вентиляторы устало гонят горячий душный воздух.

– Готово!

Механический замок сбит, и тяжелая дверь откидывается в сторону, открывая доступ в старую транспортную шахту, проложенную еще первыми горняками. Здесь, как и везде, тусклый свет и горячий воздух – вентиляция повсеместно отказала.

– Прямо вперед двести тридцать пять метров, затем направо к резервному транспортному узлу!

– Посторонись, мальчики…

Эмили запускает в шахту осиный рой, затем входит сама с пулеметом наперевес. Ольга ожидает неизбежного грохота очередей, но шахта встречает их тишиной и пустотой.

– Составите мне компанию, товарищи?

– А куда ж мы денемся? Задрайте люк и следите за флангами.

Покинув разрушенный операционный центр, они сразу же ждут неизбежной сшибки с охранниками Колоссаль, у которых есть время подтянуться к объекту, даже несмотря на общий коллапс системы. Но противник почему-то медлит, дав им возможность хорошенько обдумать происходящее.

Ольге вспоминается рейд на Нью-Чикаго, случившийся, кажется, пару тысячелетий тому назад. Там, впервые встретившись с Биллом, она попала в странную логическую ловушку, на короткий момент полностью утратив адекватное восприятие реальности. Может быть, и сейчас с ней происходит нечто подобное, может быть, и сейчас вокруг нет никого и ничего, что видят ее глаза. Может быть, ее просто взяли с поличным при попытке убийства Верховного Комиссара, и сейчас обстоятельно и с толком пытают, один за другим взламывая защитные барьеры в голове, постепенно подбираясь к наиболее важной информации.

Эта версия не хуже других, дает хоть какой-то ответ на проклятый вопрос – как именно Дженна Донован пережила очередное покушение? Покушение, которое готовилось столь тщательно, покушение со стопроцентной вероятностью успеха. Равно как абсолютную вероятность успеха обещал ядерный взрыв, что вспыхнул в груди Элизабет на глазах Ольги. Дженна Донован должна быть мертва, много раз подряд должна быть…

– Берегись!

Это не засада, не снайперский выстрел и не направленный взрыв. Вместо кинжальной очереди, под грохот и фонтаны искр, кто-то со стороны проламывает своды шахты, использовав малый проходческий комбайн вместо оружия.

– Они справа, бей!

Грохочет пулемет, рой управляемых ракет срывается с плеча Андрея, свистит над головой Ольги и влетает в пробоину, разогнав темноту вспышками взрывов. Комбайн останавливает свое разрушительное движение, хотя иридиевые резцы продолжают вращаться с бешеной скоростью – машиной более некому управлять.

– Аккуратно, входим!

Обогнув комбайн, отряд врывается в просторное полутемное помещение, очевидно, горное депо, где строители Колоссали держали свои машины. Один из этих строителей близко к сердцу воспринял просьбу Дженны о помощи – он заскочил в кабину старомодного аппарата и вручную направил его на врага.

– Чисто!

Противник уничтожен, ракетный залп начисто снес кабину комбайна. Больше здесь нет никого, кто бы мог оказать сопротивления. И, как и везде, здесь ничего не работает, кроме тусклого освещения и вентиляции на малых оборотах.

– Назад в шахту нельзя, они знают, где мы! Будем уходить через рабочую зону.

– Ольга, почему они еще не вызвали подмогу, где охрана и полиция с других объектов?

– Потому что я сожгла большую часть системы безопасности, и теперь полицаи не знают точно, где мы, и ищут нас чуть ли не по всей планете. Но я уверена, что Дженна придумала что-то и на этот случай. Скорей, пока у нас еще есть время, через рабочую зону в сторону космодрома!

Многокилометровый туннель сборочного цеха встречает их пустотой и тишиной, немногочисленный персонал был возвращен в казармы еще до того, как Ольга перевела все системы на полный ноль. Но вскоре датчики движения предупреждают, что кто-то идет им навстречу. Множественные красные отметки, приближаются.

– Дайте нам пройти, откройте дорогу! Мы не хотим вас убивать, но убьем, если вы встанете на нашем пути. Не выполняйте приказ Комиссара, ей плевать на ваши жизни, для нее вы лишь пушечное мясо! Откройте дорогу и возвращайтесь в свои казармы!

Ольга несколько раз повторяет приказ на разных языках, но красные отметки на датчиках движения продолжают сокращать дистанцию.

– К бою!

Чуткие сенсоры боевых скафандров не фиксируют оружия или мощных источников энергии впереди, противник не вооружен. Но это их не останавливает.

– Вот они, бей!

Заключенные и вольнонаемные лагеря Колоссаль атакуют вторгнувшегося врага в отчаянно смелой и хорошо скоординированной атаке. Отсутствие военной подготовки или вооружения не останавливает рабочих, ибо они на своей территории, где способны дать врагу бой всем, что есть, а есть у них многое.

– Берегись!

Конвейер вновь приходит в движение, свет в туннеле гаснет, оставив освещение только на том участке, где находятся Андрей и его команда. Не успевают еще пули разбить прожектора и инфракрасные излучатели, как тяжелые манипуляторы с режущим и сварочным инструментом уже протягивают свои стальные руки к нарушителям, только успевай их отстреливать и отсекать лазерной плетью. И не кончается еще первая атака, а несколько заключенных уже посылает вторую волну, использовав против чужаков все, что есть в наличии, от крошечных ремонтных модулей до огромных монтажных машин и громадных ректификационных баков с кислотами.

– Бейте операторов, здесь все на ручном управлении!

***

Их трое – командор Арья, что раньше возглавляла батальон, и два ее лейтенанта, Смит и Янош, что проворно разоружили Андрея. У них есть отряд, и корабль, на котором Наташа служит пилотом, ее первый корабль. Как и все другие старшие офицеры, Арья командовала своим отрядом, выполняя свою важную роль в операции Валькирия. Как и все другие, она проиграла, как и все понесла большие потери в верных людях, и сама вышла из боя с серьезными ранами. И теперь не удивительно, что командор ищет виновного в чудовищном провале. И ей кажется, что она уже нашла этого виновного, вынесла приговор и теперь готова привести в исполнение.

– Арья, положи ствол, что ты делаешь?!

– Спокойно, Андрей, я делаю то, что должна. Всем стоять на месте, всем сдать оружие, сейчас я командую, вы на моем корабле! Блокируйте Винсента и его команду в лазарете!

– Командор, зачем так делать, они же наши товарищи, я знаю их!

– Мы все их знаем, Наташ. А теперь вернись за штурвал, рядовой!

Пока командор восстанавливает порядок, Ольга оценивает свои шансы контратаковать Арью и выбить пистолет, что упирается ей в затылок. Шансы весьма низкие.

– Спокойней, Андрей, спокойней. Я уже поняла, все поняли. Это был капкан, нас ждали. А захлопнула капкан – она. Товарищ Воронова привела нас всех в ловушку. – Арья с силой тычет стволом в затылок Ольги. – Она же всегда была нашим врагом, твоя подруга Эмили давно хотела убить ее, и надо было убить. Тогда наши друзья, наши товарищи… они все были бы живы!

– Не знаю, что там замкнуло у тебя в голове, но я не предатель, и никогда не работала на Дженну.

– Неужели? И как ты докажешь свою невиновность, товарищ большевик? Это ведь ты дала сигнал к атаке, ведь ты сказала, что Дженна мертва. Просвети меня, может быть, у тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, как все случилось? Как именно Дженна осталась жива?! Думаю, я уже знаю ответ…

– Покушение провалилось, потому что главной цели не было на Колоссали, очевидно, – Арья продолжает свою роль председателя военно-полевого суда. – Рыжая знает, что мы выслеживаем ее, вот и послала вместо себя двойника или робота, короче, играла на живца, стараясь выманить нас. Но одной ей было не справиться, надо, чтобы кто-то подыграл ей с нашей стороны. Надо, чтобы ты, Ольга, помогла ей – дала ложный сигнал к наступлению и заманила нас в капкан.

Несмотря на пистолет у затылка, старшине очень хочется огрызнуться в ответ, но Киров опережает.

– Командор, при всем уважении, это не ее вина, мы все клюнули на приманку. Ольга ведь действовала по нашему подтверждению. Мы все вместе отслеживали Дженну, отслеживали каждый ее шаг почти год. Где она, что она – все было известно. Мы были уверены, что это точно она и ошибки быть не может, Комиссар лично прикатила на Колоссаль. И именно мы дали Ольге добро, значит, и проиграли мы все!

Признание общей вины не делает ситуацию для Ольги лучше. Сама для себя она не находит никаких оправданий провалу. Теперь у них нет даже плана Б.

– А может, она и правда мертва, может быть, мы видели не Дженну, и…

Ее товарищи все еще надеются. Это надо прекратить.

– Нет, Наташ, она жива. Ее двойник, неважно, кто или что она есть, не сможет использовать Фенрис, он никому больше не подчиняется, только своей хозяйке. Дженна осталась жива, не знаю как, но жива. И она же погибла при взрыве правительственной ложи, вместе со всеми верховными вертухаями. Я убила ее, точно так же как Элизабет убила ее тогда, на Либерти. И все зря…

– Что и требовалось доказать – Дженна жива, ты провалила свое покушение и подставила всех нас под удар. Если, конечно, это был провал, а не предательство, – Арья торжествует, ибо главный подозреваемый никак не способна опровергнуть свою вину. – Все просто: ты предупредила ее. Как сказал Андрей, мы ее отслеживали, мы знали, что это Дженна. Посему она решила играть ва-банк. Прибыла на Венеру, где ты могла ее предупредить, чтобы Комиссар вовремя скрылась из дипломатической ложи за несколько минут до взрыва. Очень удобно: после покушения связь пропадает на короткое время, которого достаточно, чтобы мы начали нашу провальную операцию и сами полезли в капкан. Невероятно удобно.

Вороновой сложно что-то возразить человеку, что удерживает ее на прицеле. Все действительно могло быть так, как сказала Арья. За одним исключением…

– Допустим, все время я была агентом Дженны. Выполняя ее приказ, я подставила нашу организацию, заманила в ловушку всех вас, допустим. Только вот зачем Дженне оставлять меня в живых после выполнения работы? Я уже сделала свое черное дело, меня нельзя использовать повторно, ведь выжившие непременно раскроют предателя, не так ли? Значит, она должна была меня убить, убить прямо там, на Колоссаль, не дав нам захватить корабли и сбежать. Этого не должно было произойти, я ведь уже отработанный материал, не так ли? Так как, черт побери, мы смогли уйти?!

– Допустим… допустим, мне это тоже интересно, Оленька. Но и вашему счастливому спасению может быть логичное, непротиворечивое объяснение – память захваченной вами Мэри Сью содержит несколько очень интересных файлов. Дженна могла решить использовать тебе еще разок, подложить нам второй капкан, раз уж не все мы погибли в первом. Вот второго как раз хватит. И все же, мне интересно, действительно, а как именно вы выбрались. Особенно после того, как Дженна натравила на лагерь Колоссаль своего любимого цепного волка, и все рабочие разом сошли с ума. Насколько я понимаю, вы оказались в ловушке. Ну, поведай, как вы оттуда выбрались?

– А никак, мы бы не сумели спастись сами, у нас не было шанса. Но нам помогли, нам помог тот умирающий человек в реанимационной капсуле и его друзья. Они спасли нас всех.

***

Ночь царила четыре месяца подряд, сто двадцать два земных дня. Но теперь, на исходе сто двадцать третьих суток, Венера совершает очередной оборот по оси, солнце медленно встает на западе, и бушующий небосвод над пусковой установкой Колоссаль начинает наливаться оранжевым огнем. Буря с черными торнадо и ливнями серной кислоты постепенно откатывается на юг, дав возможность воздушным разведчикам осмотреть объект и оценить масштабы чрезвычайного происшествия.

Взрывы и пожары продолжаются, гора с плоской верхушкой, что служила пьедесталом для правительственной резиденции, разрушена до основания. Вторая ветвь ускорителя разорвана, вокруг исполинских проводников вьются круговые молнии, постепенно прожигая гранитное ложе – там некому было разорвать соединение и отключить ток. Первая ветвь в порядке, загруженная вагонетка так и осталась стоять в стартовом туннеле. Многочисленные разрушения меньших масштабов на вспомогательных строениях, вокруг которых во множестве лежат разбитые и сгоревшие горные машины.

Громадная колея, еще совсем свежая, отмечает путь особо крупной машины, горного комбайна, что неторопливо приполз к ускорителю из своего карьера. Машина переведена в режим ручного управления, раз уж главный компьютер не подает признаков жизни, и ее собственный мозг в одиночку ведет громаду к указанному участку. Туда, где взлетают в рассветное небо красные ракеты, и земля вздымается от взрывов, туда, где требуется работа горного разрушителя. Коротко вспыхивают предупредительные огни, тщетно пытаясь преградить путь стальному гиганту, ибо здесь нельзя перемещаться на таких тяжелых машинах, своды искусственной пещеры могут не выдержать нагрузки, но это обстоятельство сейчас никого не волнует.

Рабочие и служащие установки Колоссаль, заключенные и вольнонаемные, мужчины и женщины не думают сейчас об опасности коллапса пещеры, ибо Фенрис не велит им об этом думать. Он велит им работать.

Раньше Дженне было бы сложнее так сделать, ибо раньше Фенрис убивал сразу, мгновенно сжигая головной мозг и нервную систему своих жертв. Но так было год назад, и с тех пор цифровой хищник стал умнее и хитрее, многому научившись у своей хозяйки. И теперь, вместо того, чтобы одним быстрым ударом оборвать жизнь жертвы, он пожирает ее разум, превращая в беспрекословно послушный инструмент. Или в орудие убийства, смотря что требуется Верховному Комиссару в данный момент. И сейчас ей требуется именно убийство, максимально быстрое и максимально массовое.

Предупреждение Ольги не срабатывает, противник продолжает сокращать дистанцию, никто из сотен бывших коллег не повернул назад, постепенно беря отряд космических диверсантов в клещи. Охраны по-прежнему не видно, да и нет в ней необходимости, когда Фенрис по приказу Дженны выставляет против горстки бойцов всех, кто оказался в радиусе тридцати километров. Двадцать пять тысяч человек хватают оружие и инструменты, седлают мощные агрегаты и бросают все это на пришедших с орбиты захватчиков.

– Огонь на поражение!

Какое-то время они еще пытались отпугнуть солдат Фенриса при помощи заградительного огня и парализаторов. Но отстреляв все нелетальные патроны за первую минуту боя, Ольга, как и все остальные, вынуждена перейти на боевые, иначе вчерашние коллеги сметут их.

– Все, мы отрезаны!

Их зажали в клещи во втором рабочем депо, огромной глухой трубе, с обеих сторон которой солдаты Фенриса перекрыли горловину туннелей. Теперь они спешно перебрасывают взрывчатку, чтобы подорвать депо и ищут возможность попасть внутрь через многочисленные коллекторные колодцы и шахтные стволы. Но волку и этого кажется мало, и он посылает в бой особо мощный механизм, намереваясь с корнем вырвать гигантскую трубу из базальтового ложа.

– Внимание, критическое нарушение конструкции!

Критическую опасность можно заметить и без истошного воя сирен – земля вокруг дрожит, а черный глухой свод начинает раскалываться, не выдерживая веса исполинской туши. Внизу продолжается ожесточенная перестрелка на обоих торцах трубы, а сверху стальной скорпион уже долбит своим исполинским жалом-молотком. А когда усиленный купол выдерживает первые атаки, то мозг робота проворно меняет насадку, выбросив вперед рубиновый наконечник лазера.

– Ложись!

Горный лазер бьет вертикально вниз почти в упор, и сверхплотная атмосфера уже не сможет поглотить и рассеять его мощь, что режет базальт и усиленный бетон, подобно горячему маслу. И все это время обезумившие рабочие не оставляют попыток смять заслоны и прорваться в депо.

– У них же нет скафандров, как они будут атаковать?!

– Дженне глубоко фиолетово как, берегись!

Потолок рушиться и тут же тьма исполинской шахты сменяется ослепительным сиянием лучевой плети. И вот уже вся труба раскалывается по центральному шпангоуту, словно борт космического корабля, встретившийся с астероидом. Но, в отличие от орбитальной катастрофы, здесь не происходит стремительного выброса атмосферы наружу, ибо снаружи не вакуум. Наоборот, там раскаленная ядовитая газовая смесь, что под огромным давлением рвется в пролом, сметая конвейерные линии и испаряя первые отряды рабочих, что успели ворваться в шахту.

– Взрывай!

Направленный взрыв выбрасывает наружу крышку колодца, оставаться внутри больше нельзя. И пока комбайн, словно недовольный последствием могучего лучевого удара, забивает свою бронированную голову в пролом, его крошечные враги уже выскакивают наружу, тут же выбросив в небо красные сигнальные ракеты – их единственный шанс на спасение уже близко.

– Азимут пятьдесят семь, дистанция две с половиной мили, я их вижу!

– Скорпион прямо впереди, мы врежемся в него!

– Спокойно, готовьте инструменты! Будем драться по старинке, на кулаках. Не дайте ему обвить гусеницы и повернуть башку на нас! – Капитан отдает команду, на полном ходу разворачивая громадный самоходный экскаватор на противника, который отрезал его от крошечной группы беглецов.

– Напомни, босс, за каким чертом мы это делаем?! Зачем нам банда малолетних хулиганов, ради которых придется драться с комбайном? – Из-за пронзительного гула машин женщине в кресле навигатора приходится орать капитану во весь голос.

– Затем, что нас тут сто пятьдесят семь человек, но из них только я служил на флоте, и все равно не пилот! И даже если мы достигнем космодрома, то никто не будет так любезен, чтобы прокатить нас на ракете бесплатно. Никто, кроме этих вот ребят, что сейчас дерутся с комбайном. И что хакнули защитную систему, освободив нас из бараков. Так что они нам нужны, чтоб навсегда свалить из Духовки. Держись, братва, иду на таран!

Сметая огромными гусеницами разбитые машины и надолбы ураганной защиты, самоходная гора вторгается на запретную территорию, своим неожиданным броском сломав планы Комиссара быстро расправиться с врагами. Тяжелые пушки молчат, а выстрелы рабочих, что выскочили на поверхность в скафандрах, не могут прикончить гиганта, но это не останавливает их, и они без раздумий бросаются под гусеницы, намереваясь подорвать экскаватор геологическими зарядами. Но их мощи мало для восставшего города, и комбайн на секунду отрывается от вдумчивого разрушения шахты, разворачиваясь лицом к новому врагу.

– Камеры, по камерам бейте, надо ослепить его! – Андрей указывает товарищам единственно возможную уязвимую точку, которую они способны достать ручным оружием. – Огонь!

Управляемые ракеты закладывают немыслимые петли, стараясь поразить особо прочные и хорошо замаскированные смотровые щели, лазерные лучи скользят по грязной оранжевой шкуре, но скорпион и не думает еще раз развернуться на вредную саранчу. Он должен встретить восставших рабочих, ибо Фенрис не смог сжечь их мозги и разобраться с предателями надо по старинке.

– Товсь…

Капитан форсирует реактор, стремясь дать громадной машине еще хотя бы лишний километр и быстрее проскочить открытое пространство.

– Цельсь…

Закончив разворот, скорпион поднимает верхнее жало максимально вверх, стремясь занять оптимальную позицию для лазерного удара и вспороть спину врагу, вместо того, чтобы бить в бронированный лоб.

– Пли!

Лучевая плеть пронзает верхние этажи самоходного города, но даже она уже не сможет остановить заряд, выброшенный электромагнитной катапультой – стандартный сорокатонный контейнер, до отказа набитый промышленной взрывчаткой.

– Лови, дядя!

В последний момент неторопливый мозг комбайна ловит новую мишень в прицел и дает новый импульс, но лазер пронзает контейнер ровно в тот момент, когда импровизированный снаряд бьет в безжалостный глаз лучемета.

Взрыв сорока тонн взрывчатки на близкой дистанции производит изрядное впечатление, тяжелые скафандры Ольги и ее товарищей едва не сбивает с ног. И через секунду им снова надо бежать от исполинской мачты жала, что сорвана взрывом и отброшена на добрую сотню метров.

– Так, а теперь он реально разозлился!

Потеряв лучевое копье, комбайн и не думает прекратить сопротивление и поднять белый флаг. Нет, он срочно сбрасывает стопоры и мчится на врага, выбрасывая вперед тяжелые металлические щупальца.

– Ну что, мастер на все руки, поборемся?!

Лобовое столкновение двух громадин производит не меньшее впечатление, чем близкое землетрясение. Комбайн тяжелее экскаватора, но у восставших рабочих преимущество в скорости, и им удается не дать себя опрокинуть, наоборот, они сдвигают исполинского скорпиона с места. Броня толщиной в метр трещит как пустой орех, с обеих сторон стальные титаны запускают друг в друга все богатство горных машин, скорпион стремится оборвать гусеницы врага, одновременно подняв горный молот, чтобы проломить ему череп.

– Босс, по моей команде…

Горный молот, взметнувшийся на максимальную высоту, начинает тяжелое падение.

– Давай!

Капитан изо всех сил крутит старомодный штурвал, и город на гусеницах слушается его команды, поворачиваясь в неожиданном маневре и подставляя задний ковш под удар.

– Готов!

Молот обрушивается на ковш, едва не сорвав его с фундамента, но эта часть машины рассчитана на чудовищные перегрузки и потому держит удар, позволив оператору захлопнуть стальные челюсти вместе с зажатой лапой врага.

– А вот в самбо ты явно не умеешь!– Торжествующе кричит женщина штурман, заложив максимально крутой поворот. Скорость удара и исполинская масса комбайна теперь работают против него в классическом броске через бедро, и вот уже скорпион с грохотом валится на спину.

– Отлично! А теперь толкай его вперед, пока он встать не успел!

Поверженный комбайн делает попытки перевернуться и продолжить бой, но экскаватор уже выталкивает его за последний рубеж безопасности, прямо к трубе, что проваливается под весом скорпиона.

– Заряд!

Столкнув врага в ловчую яму, экскаватор сдает назад, чтобы и самому не провалиться следом. Скорпион тем временем делает попытки вскочить на четыре уцелевшие лапы, но гибкий кран уже сбрасывает ему на брюхо второй синий контейнер с открытой крышкой и красным огоньком детонатора.

– Еще раз ложись!

Взрыв разрывает комбайн на части и взламывает вторую шахту по всей длине, довершая разрушение объекта. Но капитан и его команда это уже не видят, они разворачивают свою разбитую машину и ведут ее вперед на полной скорости, ибо на горизонте показался еще один скорпион.

– Хватайте трап, малыши! – Капитан Михаил Петров сбрасывает вниз аварийные лестницы, к которым бегут крошечные фигурки в боевых скафандрах. – Хватайте и делаем ноги отсюда!

***

– Значит, ты еще успела завести близких друзей в Духовке, которые в последний момент пришли на помощь? В очередной раз очень для тебя удобно…

– Я знала этого человека задолго до того, как начала свою войну против Дженны: когда-то он помог мне убить ее сестру. Михаил Петров, отставной офицер флота Союза. Много лет назад он уже спас мою жизнь, за что был сослан на Венеру без суда и следствия. Все эти годы я мечтала найти и освободить его, но он канул в неизвестность. И мне понадобилось снова спуститься в Духовку и работать оператором на Колоссаль, чтобы выйти на его след. Оказывается, он пахал рядом на своей громадной горной машине, вот я и решила воспользоваться моментом.

– Всюду-то у тебя полезные связи, Оленька. Но если твой старый друг и вправду был рядом, почему Фенрис не поразил и его вместе со всей командой?

– Потому что Дженна не хотела сжечь мозги всей планете, даже такой психопатке как она, это не нужно, некому будет работать. Она знала, что мы на Колоссаль, посему бросила Фенриса именно туда, стараясь не затронуть другие важные сектора. Они оказались вне зоны поражения. А затем я вывела их из-под удара, отключив общую матрицу.

– И когда рухнула система, когда я убила Дженну, а я действительно ее убила, чтобы там тебе не казалось, я вышла на связь и отключила у них на экскаваторе защитную решетку. Ну а дальше восставшие зэка сами все сделали. Сами захватили свою громадную машину, и пришли нам на выручку. А потом мы поехали искать выход из Духовки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.