Джейсон Бейтс
Ненужные

Глава 1

«Какое несчастье жить с ребенком, у которого такие неполадки с головой», – размышляла Нора, по дороге на работу. Сегодня ночью она проснулась от мучавшей ее жажды и, встав с постели, направилась на кухню, чтобы выпить стакан воды. Проходя мимо комнаты сына, она задержалась у двери, услышав его шепот. Приоткрыв тихонько дверь, Нора заглянула внутрь.

Ее шестилетний сынишка Джон сидел на полу спиной к двери и отвечал в полголоса на чьи-то вопросы. В комнате кроме него никого не было. Нора быстро подошла к сыну и увидела, что глаза Джонни закрыты. Она начала трясти его, схватив за хрупкие плечики, но ребенок не прекращал бормотать, и тогда Нора, замахнувшись, ударила его по щеке, вложив в удар всю свою неприязнь и страх.

Джон резко открыл глаза и в недоумении уставился на мать. Судя по растерянному взгляду, он не понимал, где сейчас находится. Молча оглядевшись вокруг, Джон снова поймал взгляд матери, в котором не было даже слабого намека на понимание и жалость. Щека у него горела от недавней пощечины. Он осторожно дотронулся до нее ладонью и опустил взгляд вниз.

Нора резко дернула его за руку и подвела к кровати, мысленно проклиная тот день, когда Джон появился на свет. Малыш, все так же, не говоря ни слова, быстро забрался под одеяло и, отвернувшись к стене, неслышно заплакал. Он не понимал, что он делает не так.

Уже лежа в своей постели, Нора попыталась расслабиться и снова погрузиться в сон. Закрыв глаза, она сделала три глубоких вдоха и выдоха. Сердечный ритм слегка замедлился, но липкое чувство тревоги не спешило покидать тело Норы. Ему там было весьма комфортно и привычно находиться.

Это началось не вчера и не сегодня. Это тянулось около шести месяцев. Шесть месяцев страха, тревоги, ненависти и безумной жалости в себе. Ровно полгода назад Нора застала сына точно в таком же виде: он сидел среди ночи на полу, разговаривал с кем-то и смеялся. Причем, он не был лунатиком в полном понимании этого слова: он никогда не бродил по дому, не покидал его с закрытыми глазами, следуя за таинственным синим свечением. По его словам, к нему после полуночи наведываются таинственные посетители из другого измерения. Они рассказывают ему истории из своей прошлой жизни, дают советы, загадывают загадки. Насколько поняла Нора из рассказов сына, эти существа, кто бы они там не были, становятся сильнее после контакта с человеком. При этом Джон не чувствовал слабости и даже легкого недомогания. Видимо, «друзья» не забирали у мальчика основную часть его энергии: они довольствовались малым.

Эти »припадки», как их стала называть впоследствии Нора, случались почти каждую ночь. Это ее жутко пугало. Она поняла, что ее сын не имеет никакого отношения к умственно здоровым детям. Доктора она приглашать не хотела, опасаясь, что весть о ее ненормальном сыне со скоростью света разлетится в их маленьком городке. Нора надеялась, что скоро это пройдет само, как корь.

Но лучше Джону не становилось, а месяц назад прибавилась еще одна пугающая странность в его поведении. Он брал лист бумаги, раздирал себе пальцы на руках гвоздем или иголкой и рисовал какие-то странные рисунки своей кровью. Водя окровавленными пальцами по белому листку, Джон изображал круги, звезды, непонятные иероглифы.

Когда Нора, увидев это в первый раз, с ужасом спросила, что он делает, Джон ответил, что так говорят ему делать его друзья. Эти рисунки снятся ему во сне, и он прекрасно помнит их на следующее утро в мельчайших деталях.

Нора заклеивала пальцы мальчика пластырем, прятала иглы, выкидывала гвозди, но все равно, непостижимым образом, один раз в неделю ,в пятницу, она заставала Джона в его комнате с окровавленными ручонками, которыми он самозабвенно водил по альбомному листу.

Нора совершенно не понимала, что было изображено на этих сумасшедших рисунках. В бешенстве она рвала их на мелкие кусочки и выбрасывала в мусорное ведро.

Нора растила сына совершенно одна. Ее родители умерли, когда ей было девятнадцать лет. Они попали в жуткую аварию на трассе, вылетев на встречную полосу и столкнувшись с фурой, перевозившей замороженные полуфабрикаты. Их старенький «форд» превратился в кашу из железа. При такой страшной катастрофе шансы выжить равнялись нулю. Родители умерли на месте, не дождавшись приезда реанимации. Эксперты установили, что водитель «форда» – отец Норы, находился за рулем в состоянии сильного алкогольного опьянения и не справился с управлением. Водитель фуры, по всем законам справедливости, остался жив.

Нора знала, что отец любил выпить и слишком часто этим злоупотреблял. Постоянная ругань, слезы, драки сопровождали ее все то время, пока родители были живы. Мать никогда не спорила с отцом, боясь нарваться на побои, которыми он регулярно ее» награждал», стоило хотя бы попытаться высказать свое мнение. Отец частенько позволял себе садиться за руль в нетрезвом виде. В Ивленде его все знали, и как это часто случается в маленьких городах, не обращали внимания на такие «мелочи», как пьянь за рулем. Со всеми можно было договориться. А чаще всего случалось так, что местные просто не хотели связываться с агрессивным мужиком, который лишь в редких случаях вел себя адекватно. В тот роковой день эта вседозволенность и самоуверенность сыграли с отцом злую шутку.

Девушку совершенно не опечалило известие о смерти родителей. Без них ей стало спокойнее. Небольшой одноэтажный дом, в котором она сейчас жила вместе с Джоном, достался ей после их смерти. Теперь это был только ее дом. Выкинув с радостью все пустые бутылки отца, которые, кажется, были повсюду, Нора вздохнула свободно.

Нора кое- как смогла окончить старшую школу. Достаточных знаний для поступления в колледж у нее не хватило, а деньги на ее дальнейшее обучение никто не откладывал. Родителей Норы совершенно не заботила такая мелочь, как образование, профессия и высокий заработок. Следует заметить, что при такой генетике, девушку и саму не одолевала тяга к высшему образованию и всестороннему развитию себя, как личности. Поэтому, не страдая от практического полного отсутствия амбиций, Нора устроилась работать продавцом-консультантом в магазин товаров для дома.

Там она чувствовала себя спокойно и уверенно, как только может чувствовать себя человек, помещенный в совершенно не конкурентную и не агрессивную среду. Никаких особых навыков от нее не требовалось: достаточно было хорошо разбираться в представленном ассортименте и не хамить покупателям. Зарплата была крошечная, и ее хватало только на еду и оплату коммунальных услуг, но иногда, девушке все же удавалось отложить небольшую сумму в свою копилку, которой служила коробка из – под печенья. Одежду и обувь Нора приобретала в секонд-хенде, который находился на параллельной улице от ее дома. Одежда была почти новая и это ее полностью устраивало. На работе она не распространялась о том, где приобретены ее вещи.

Осознавая в полной мере свое бедственное положение, девушка, тем не менее, не пыталась найти новую хорошо оплачиваемую работу. Были редкие попытки и рвения изменить хоть что-то в своей жизни. Поднимало голову сознание, которое пыталось донести до своей хозяйки смысл этой жизни, но со временем все упиралось в стену тупого игнорирования. Жалкое, бесцветное существование Норы двигалось в своем направлении.

Глава 2

Джонни появился у Норы от случайного парня, с которым она познакомилась в своем магазине. Он забежал купить комплект постельного белья и обратился за помощью к милой девушке… Тем же вечером, Нора ощутила всем телом великолепное качество проданного товара.

Последствия той единственной ночи, проведенной с незнакомцем, обернулись для Норы известием о беременности. О ребенке она никогда не мечтала, и даже в детстве ее совсем не привлекала игра «дочки-матери», в которую обычно любят играть девочки.

Совершенно непонятно, по каким идейным соображениям Нора не стала делать аборт. Джон появился на свет через семь месяцев. Видимо, младенцу не терпелось быстрее взглянуть на этот мир, в то время как другие дети не торопятся выбираться «на волю» из маминой матки.

То чувство, которое Нора испытывала к своему сыну, сложно назвать любовью, даже в широком понимании этого слова. Она, скорее, смирилась с ним и с его присутствием в доме. Ванильные тетушки-соседки приносили для Джона детские вещи, своих давно взрослых сыновей и дочек. Из того же доброго, и казалось, неиссякаемого источника, появлялись в их доме и разнообразные игрушки.

До того самого момента, когда Нора обнаружила у сына все признаки сумасшествия, она почти не замечала его. Но эти события вывели ее из привычного флегматичного состояния. На смену ему пришло раздражение, которое стало выливаться в злобу. Нору начали одолевать навязчивые мысли: »Господи, забери его обратно к себе! Там он нужнее, чем здесь. Пусть он исчезнет из моей жизни!»

«Ему ведь через год нужно будет идти в школу. Он меня опозорит на весь город!»– размышляла Нора, пытаясь открыть дверь магазина «Уютный дом».

«Да что это такое!– она с раздражением пнула стеклянную дверь. – Почему ты не открываешься, черт тебя возьми!» Ключ застрял в замочной скважине и никак не хотел поворачиваться. Нора громко выдохнула воздух, отошла на пару шагов назад и только сейчас заметила белый альбомный листок, приклеенный скотчем на входную дверь. На листке аккуратными крупными буквами было написано объявление:

Уважаемые родители!

Ваш ребенок разговаривает с невидимыми существами, рисует пугающие картинки, видит духов? Вы боитесь, стыдитесь, не понимаете своего ребенка и хотите от него отделаться всеми законными способами? Решение есть! Отдайте его на воспитание в дом мистера Финда. Ждем Вас!

P.S. Для вас это не будет стоить ни цента.

С Уважением, Блейк Финд!

Внизу был указан точный адрес. Нора знала, где это находится. Это был другой конец города. Девушка трясущимися руками сорвала объявление и крепко сжала в руке, словно боялась, что оно вдруг растворится в прохладном осеннем воздухе. Ключ неожиданно плавно и быстро повернулся, и Нора наконец-то смогла зайти в магазин. Снимая куртку и одновременно разглядывая странный листок, который так своевременно попался ей на глаза, она не переставала удивляться написанному на нем тексту.

«Странно,– пробормотала девушка, – я же думала об этом буквально несколько минут назад. Разве такое возможно? Словно кто-то подслушал мои мысли и решил помочь».

День уже не казался Норе скучным и невыносимым. Радостные предчувствия окружили со всех сторон, и страх, жующий ее внутренности несколько месяцев подряд, вдруг разжал свои челюсти и, не попрощавшись, сбежал.

«Это же решит все мои проблемы! – в состоянии экстаза продолжала мечтать Нора.– Так, завтра пятница и у меня выходной! Значит, я могу взять Джона, мы сядем в городской автобус и поедем к этому таинственному мистеру Финду, в его дом».

Нора настолько обрадовалась возможности избавиться от сумасшедшего ребенка, что в ее жалкой душе даже не шевельнулось чувство жалости к сыну. Не добралось до нее и чувство тревоги за будущее Джона. Сейчас лишь одна мысль грызла сознание Норы:»Только бы мальчик понравился мистеру Финду! Только бы он ему подошел и не имеет значение для чего, хоть опыты на нем ставьте!»

Глава 3

Элизабет и ее муж Билл были, по общему мнению, образцовой семьей. Они жили правильно. Так правильно, что соседи, даже при огромном желании, не смогут найти причины для сплетен об этом молодом семействе. Поженились Бэт и Билл только после того, как окончили колледж и получили дипломы, к которым прилагались «правильные» профессии. Элизабет устроилась работать стоматологом в приличную частную клинику, а Билл, не без финансовой помощи своих родителей, открыл небольшую мастерскую по ремонту бытовой техники.

Миллеры, после окончания учебы в колледже, вернулись в свой родной город. Уезжать в другое «место обитания», более урбанизированное и современное, они не решились. Сошлись во мнении, что стабильность и максимальная осведомленность лучше, чем поиски эфемерного счастья где-то там. Родители обеих сторон были удовлетворены таким решением молодых и делали все возможное, чтобы создать для Элизабет и Билла комфортные условия существования.

Бэт получала приличную зарплату в клинике. Специалисты ее уровня всегда были нарасхват в провинциальном городке. Пациентам приглянулась молодая и компетентная девушка, и они с радостью подрабатывали «сарафанным радио», рассказывая соседям и друзьям о новом докторе. Бизнес Билла тоже начал набирать ощутимые обороты. Он нанял настоящих профессионалов своего дела, установил лояльные цены за услуги, и железной хваткой держал весь бизнес под своим чутким контролем. Финансовая сторона их брака была возведена и начинала обрастать вторым слоем.

Молодой семье оставалось нанести последние штрихи на картину своего материализованного счастья. Они купили двухэтажный большой дом, взяв кредит в банке, и стали ждать, когда Господь подарит им, наконец, желанного наследника или наследницу. Посещая воскресные церковные службы, Бэт молилась о ребенке, вкладывая все силы в свою просьбу о чуде. Затем она закрывала глаза и по щеке сползала вниз обжигающая слезинка. Этот ритуал продолжался в течение нескольких лет.

Вымоленная беременность наступила у Элизабет только через три года. Все это время заботливые родственники и знакомые наперебой давали важные советы, касаемо быстрого способа обзавестись потомством. Но это не давало никакого положительного результата. Почти отчаявшиеся родители были на седьмом небе от свалившейся на них новости. Небесный супермаркет «Все для счастья» решил выдать им ребенка в свой установленный срок.

Через девять месяцев на свет появилась здоровая девочка, которую назвали Амелия, в честь умершей бабушки Билла. Амелии повезло родиться красивым ребенком с очаровательной улыбкой и серьезными серыми глазами. Счастливые родители не могли поверить своему счастью и души не чаяли в своей малышке.

К трем годам Амелия не отставала в развитии от остальных детей ее возраста. Она болтала всякие милые глупости, бегала, придумывала игры и обожала слушать на ночь сказки о волшебных чудовищах. В общем, была обычным ребенком, окруженная со всех сторон материальным достатком и выливающейся через край любовью родителей и родственников.

Безоблачные дни закончились тринадцатого апреля, когда Амелии исполнилось шесть лет. В честь дня рождения любимицы всей семьи был устроен шикарный праздничный обед. Были приглашены родственники и друзья. Миллеры обожали принимать гостей и всегда создавали максимально комфортные условия для приглашенных. Элизабет готовила изумительно вкусные блюда, а щедрые порции никогда не оставляли гостей полуголодными. Всем нравился уютный, со вкусом обставленный дом Миллеров.

В тот день, впрочем, как и во все дни рождения Амелии, специальный столик ломился под тяжестью принесенных подарков. Дети дружно играли в гостиной. Взрослые расположились там же. Длинный, уставленный деликатесами стол, так и манил скорее к себе. Гости не стали скромничать и после первого же приглашения, стали накладывать в свои тарелки праздничные блюда и закуски.

Дети, уставшие от активных игр и изрядно проголодавшиеся, тоже заняли свои места за столом. Праздник шел своим чередом. Все веселились и делились друг с другом новостями. Раздавались тосты, выкрикивались поздравления и общие тривиальные фразочки, от уже изрядно подвыпивших гостей. Элизабет и Билл поглядывали друг на друга с нескрываемым восторгом и гордостью. Праздник, как всегда, удался на сто процентов. Они были уверены, что еще месяц все сегодняшние гости будут обсуждать это событие.

В самый разгар всеобщего веселья Амелия подошла к матери и спросила разрешения подняться к себе в комнату.

–А как же гости, дорогая?– удивилась уже слегка захмелевшая Бэт.

–Я устала от шума и хочу побыть немного одна,– прошептала малышка, наклонившись к самому уху матери.

–Ну, хорошо, милая! Это твой день рождения и тебе решать, как его проводить,– Бэт нежно погладила светлые волосы дочери.

–Спасибо, мамочка!– Амелия чмокнула мать в подставленную щеку и побежала наверх, в свою комнату.

Глава 4

-Тебе не кажется, дорогой, что Амелия слишком долго находится одна?– Элизабет обратилась к мужу.

–Это же ребенок! Начнет во что-нибудь играть и забудет обо всем на свете,– ответил Билл, отправляя в рот большой кусок торта.

–Я все же поднимусь и посмотрю, что она там делает, – Бэт встала из-за стола и направилась к лестнице.

Дверь в комнату дочери была плотно закрыта, и из-за нее не доносилось ни звука. Элизабет почувствовала легкий укол беспокойства, но в ту же секунду прогнала его прочь.

– Милая, почему ты не спускаешься к гостям?– спросила Бэт, открывая дверь в комнату дочери.

Оказавшись в детской, она с силой зажала свой рот двумя руками, чтобы ее жуткий раздирающий крик не разнесся по всему дому.

–Господи! Что ты с собой сделала, моя девочка?– зашептала Элизабет не в силах больше сдерживать слезы.

Картина, которая предстала перед ее глазами, вызывала парализующий ужас и отвращение: Амелия совершенно спокойно сидела на кровати с отрезанными волосами. Взяв портновские ножницы из комода в спальне Билла и Элизабет, девочка обстригла свои шикарные локоны, и теперь на ее головке торчали только короткие неровные пучки волос. Голова была изуродована окончательно. Ножницы, которыми было совершено это преступление против юной красоты, небрежно валялись на кровати. Светлые прядки, которые всего два часа назад были прекрасной шевелюрой, одиноко покрывали маленький кусочек пола.

К сожалению, это были еще не все изменения, произошедшие во внешности ребенка. Под правой ступней Амелии быстро расползалось красное пятно. Это была кровь! Ее кровь! Элизабет была готова свалиться без чувств, когда увидела, что на правой ножке дочери не хватает мизинца! Как потом выяснилось, он был безжалостно отрезан теми же самыми ножницами, которыми Амелия состригла волосы. Самым необъяснимым был тот факт, что девочка при этом вела себя совершенно спокойно и даже отстраненно. Казалось, что она не испытывает никакой физической боли, и совсем не мучается душевными переживаниями, после произошедшей трагедии.

–Что же ты собой сделала, милая?– смогла, наконец, выжать из себя Бэт. Она была, как парализованная. Руки и ноги отказывались ей подчиняться. Разумом она понимала, что нужно срочно бежать за мужем, хватать аптечку, и делать все возможное, чтобы остановить кровь и продезинфицировать рану. Нужно также срочно садиться в машину и ехать в травмпункт – возможно мизинец еще удастся пришить обратно.

Наконец, Элизабет удалось взять себя в руки. Когда к ней вернулась способность говорить, она произнесла, обращаясь к дочери: » Зачем? Зачем ты это сделала, Амелия?»

–Они сказали, что так надо,– тихо прошептал ребенок.

У Элизабет не осталось душевных сил, чтобы уточнить: «Кто они?» Кроме того, она до конца не была уверена, что хочет услышать ответ на этот вопрос.

Глава 5

Спустя несколько дней после шокирующего события, произошедшего в их доме, Элизабет и Билл совершенно перестали понимать свою дочь. Амелия практически перестала спать по ночам. Приходя пожелать ей спокойной ночи, родители находили ее в легкой ночной рубашке, сидящей на подоконнике у открытого настежь окна. Билл молча подхватывал дочь на руки, укладывал в постель и захлопывал окно. Потом, поцеловав Амелию в лоб, выходил с потухшим взглядом из комнаты.

–Я не могу понять, за что нам все это, Бэт? Мы же ничего плохого в своей жизни никому не сделали? За что же Он, так наказал нас?– Билл остановил забитый взгляд на жене.

–Не знаю, дорогой! У нас образцовая семья, великолепный дом. Мы с тобой отлично зарабатываем, и ни в чем не нуждаемся. До недавнего времени, я была абсолютно счастлива! И вдруг, выясняется, что у нас ненормальный ребенок,– Элизабет беззвучно заплакала.

–Ты все-таки думаешь, что наша дочь чокнутая?– спросил Билл, впервые заставив себя произнести это страшное слово.

–Господи! Помоги нам! Мне так стыдно, что я родила такое! Как теперь смотреть в глаза родственникам и друзьям? Мы же еле их выпроводили со дня рождения Амелии. Еще пришлось врать, что у нее резко поднялась температура, и мы просим всех уйти, – причитала Элизабет.

–Да!– тяжело вздохнул Билл.– Целых две недели мы уже избегаем родственников и их вопросов, и никого не можем пригласить к нам в гости.

–А ты знаешь, что она еще разговаривает сама с собой?– спросила Бэт.

–Дорогая, я думаю, что мы крепко влипли! Если в Ивленде узнают, что моя дочь сумасшедшая – это будет серьезный удар по моей репутации! А это, в свою очередь, негативно отразится и на нашем бизнесе. Ты ведь знаешь, что люди хуже зверей. Они готовы вцепиться тебе в глотку, как только ты дашь слабину! Представляю, каким ядовитым голосом, они будут шептаться о нашей дочери и о нас! Страшно будет выйти на улицу!

–Билл, но это же наш ребенок, которого мы так долго ждали,– Элизабет закрыла лицо руками и затряслась мелкой дрожью.

Глава 6

Спустя две недели поведение Амелии не только не пришло в норму, но стало еще более пугающим. Теперь она каждую ночь разговаривала с кем-то в своей комнате. Несколько раз Билл врывался к дочери, услышав ее голос, но находил там только ее, одиноко сидящей на подоконнике.

Разговоры и даже угрозы не помогали родителям привести ее в чувство, «починить», и вернуть все, как было раньше. С каждым днем Амелия еще больше замыкалась в себе. Звонкий детский смех уже не посещал стены этого дома.

Элизабет и Билл оставили свои тщетные попытки помочь дочери. С каждым днем в их тела все острее вонзались уродливые человеческие чувства: неприязнь, стыд и раздражение.

Бэт преследовали кошмарные видения, которые охотились за ней практически каждую ночь. Она уже была не в силах самостоятельно заснуть, и поэтому на помощь приходило сильное снотворное, которое теперь не покидало ее ночной столик в спальне. Но, не смотря на все эти попытки уйти от угнетающей действительности, Элизабет часто видела кошмарный сон, в котором находила отрезанный посиневший мизинец в своей постели. Она пыталась стряхнуть его на пол, но он словно приклеивался к ее простыне, а затем вся ее постель становилась красной и липкой. Она начинала кричать и звать на помощь, но никто не слышал ее, и тогда, почувствовав резкую боль в ногах, она опускала взгляд и видела, что у нее нет пальцев на ногах – вместо них торчат окровавленные обрубки. Бет начинала кричать еще громче, срывая голос и…просыпалась, абсолютно мокрая от пота, с глазами полными нечеловеческого ужаса.

Билл тоже часто стонал и ворочался во сне, но принимать снотворное категорически отказывался, объясняя это тем, что он не сторонник таблеток и в состоянии контролировать свое эмоционально состояние, по крайней мере, пока. Все чаще он стал задерживаться на работе и совсем не спешил домой. Жизнь его развалилась на две части: до дня рождения Амелии и после. Дом пугал и отталкивал Билла. У него складывалось ощущение, что его жилище захватили чужие мерзкие существа и, установив там свои порядки и новые правила, прогоняют его прочь.

Билл чувствовал болезненную неприязнь к своей дочери. Он перестал ее обнимать, разговаривать с ней, и уже не укладывал спать, заботливо стаскивая с подоконника. Отцовские переживания за жизнь этого несчастного ребенка, растворились в потоке большей жалости к себе и своему будущему.

Амелия всеми силами старалась не замечать «новое» поведение родителей по отношению к ней. Она спускалась вниз только к завтраку, обеду или ужину. Чувствуя напряжение за столом, девочка старалась, как можно быстрее расправиться с едой, и подняться к себе в комнату, которая стала для нее настоящим прибежищем от окружающего глупого мирка ее родителей.

Закрыв плотно дверь, Амелия ложилась в кровать и, подняв взгляд в потолок, видела замысловатые рисунки, которые показывали различные события из жизни людей. Это было захватывающим занятием, и самое интересное заключалось в том, что Амелия могла управлять всеми этими людьми, изображенными на потолочных картинках. Слушаясь ее беспрекословно, они падали, смеялись невпопад, плакали и дрались. Амелия могла с помощью своего воображения управлять действиями этих людей. Она обожала эту игру, абсолютно не подозревая, что все эти люди были настоящими и жили в реальном мире.

Глава 7

Приглашенный детский психолог, осмотрев Амелию и задав ей необходимые, по его мнению, вопросы, настоятельно рекомендовал Биллу и Элизабет поместить дочь в специальное учреждение для душевно больных. Он напугал Миллеров своим предположением, что болезнь Амелии, в дальнейшем, будет только прогрессировать, и в скором времени девочка может наброситься с ножницами и на них.

Поблагодарив психолога, и заплатив приличную сумму, не столько за своевременный визит и консультацию, сколько за молчание, Билл пришел к неутешительному выводу, что Амелию просто необходимо поместить в специальное учреждение. Элизабет не стала ему возражать. Осталось только собрать необходимые документы и они, избавившись от источника их бед, смогут начать жизнь заново.

Билл пришел к себе на работу только после обеда. Настроение у него было паршивое. Молча кивнув сотрудникам, он зашел в свой кабинет и захлопнул дверь. Он думал об информации, полученной сегодня утром от доктора. Его, прежде всего, волновала мысль о том, чтобы психолог не нарушил врачебную тайну и не проговорился, ненароком, кому-нибудь о его ненормальной дочери, и о том, что родной отец хочет упрятать ее навсегда в сумасшедший дом.

Билл убеждал себя, что он это делает только для того, чтобы защитить свою дочь от жестокости и непонимания окружающего мира. Но себя было не так просто обмануть. Билл знал, какую цель он преследует, отдавая Амелию на растерзание санитарам из «учреждения». Спрятав одержимого ребенка за толстыми стенами, не пропускающими ни звука, Билл надеялся начать все с начала и избежать дальнейшего позора.

Размышляя о своей проблеме, Билл ждал, когда включится компьютер. Пролистывая машинально страницы с новостями в интернете, он увидел, как «всплыл» рекламный баннер на одной из страниц. Билла всегда жутко злила навязчивая реклама, и он нервно стал щелкать мышкой по черному крестику в правом верхнем углу. Окошко с рекламой упорно не хотело исчезать. Кроме того, компьютер перестал реагировать на любые манипуляции и банально «завис». Баннер был такого яркого розового цвета, что глядя на него хотя бы минуту, можно было ослепнуть.

«Чертова хрень!, – психовал Билл, продолжая бить по мышке.– Не закрывается! Наверное, вирус какой-нибудь прицепился!» Уже собираясь перезагрузить компьютер, Билл вдруг внимательно пригляделся к баннеру, с которым отчаянно сражался в течение нескольких минут. На нем размещалась не реклама, а объявление, причем весьма странного содержания:

Уважаемые родители!

Я знаю, как вы переживаете за свою честную и ничем незапятнанную репутацию! Если ваш ребенок странно себя ведет, если он позорит вас, и более того, вы боитесь – привозите его в дом мистера Финда в любое удобное для вас время. Я всегда готов прийти на помощь!

С Уважением, Блейк Финд.

« Элизабет, я звоню сказать тебе, что решение нашей проблемы само идет к нам в руки! Дома я расскажу тебе все подробно!» – Билл с горящими глазами положил трубку.

Глава 8

Блейк Финд задумчиво сидел в любимом красном кресле у пылающего камина, вытянув вперед ноги: холод он не выносил. Огонь его завораживал и манил своей природной энергией, поэтому он уже около получаса смотрел на пламя, не отводя взгляд. Если смотреть на живой огонь – сознание очищается, и ты впадаешь в легкий транс, в котором твои мысли блуждают в голове, но не задерживаются там надолго. Подсознание стирает все ненужное и лишнее, старается заставить вас забыть неприятные события и убирает воспоминания из слишком далекого прошлого. Говорят, что если долго смотреть на огонь, то можно увидеть события из своего будущего.

На соседнем кресле спала любимая собака мистера Финда по кличке Волк. Волк был достаточно крупным зверем с дымчато-серой шерстью и почти черными глазами. Пес никогда не ложился спать на полу, считая себя полноправным хозяином в этом доме, поэтому собачьи замашки были тут неуместны. Сколько Волк себя помнил – он всегда был рядом с любимым хозяином. Безошибочно чувствуя различные оттенки настроения Блейка Финда, Волк всегда умело подстраивался под эти изменения.

Мистер Финд был мизантропом. Исходя из этого определения его личности, круг общения Блейка был ограничен. Границы круга распространялись, в данном случае, пока только на него и на Волка.

Доверять людям во все времена было делом весьма рискованным и неблагодарным. Именно доверчивые люди всегда попадают в неприятности. Блейк прекрасно знал эту истину и поэтому делал всегда так, чтобы неприятности касались только других, а его обходили за километр.

Про прошлое Блейка Финда ничего и никому не было известно. Соседи не могли вспомнить даже примерную дату его появления в Ивленде. Затруднились бы они описать и внешность мистера Финда. Никто не мог запомнить его лицо: каждый раз обнаруживались новые черты – менялся цвет глаз, форма носа, овал, подбородок. Создавалось впечатление, что мистер Финд примерял каждый раз новые лица, словно не мог решить, какое ему больше всего подходит.

Он приобрел трехэтажный дом с огромным садом. Дом стоял на приличном расстоянии от других построек, и был окружен толстой каменной стеной, за которой совершенно ничего не было видно. Любопытные соседи и местные сплетники, с радостью бы засунули свои глупые физиономии в щель этого забора, но их ждало разочарование – стена была абсолютно непроницаема для посторонних глаз.

Вид у дома был такой же величественный и мрачный, как и у его нынешнего владельца. Дом был построен в готическом стиле из серого природного камня. Остроконечные башенки стремятся вверх, будто хотят проткнуть скучное осеннее небо. В удлиненных стрельчатых окнах невозможно ничего разглядеть. Свет там появляется только поздним вечером, и окна тут же задергиваются тяжелыми синими шторами. Массивная кованая дверь никогда не распахивается, приглашая гостей войти внутрь.

Дом с честью выполняет возложенную на него миссию по охране своих владельцев. Ни одна посторонняя душа не будет допущена, пока хозяин не сочтет нужным ей это позволить.

Мистер Финд был, несомненно, очень богат. Взять хотя бы этот трехэтажный особняк, который он приобрел. Это самый дорогой дом во всем городе и стоит, наверное, миллионов десять, не меньше.

Блейк Финд предпочитал сам водить машину. Предметом его обожания стала редчайшая модель – Бугатти тайп пятьдесят семь. Совершенно непонятно, каким образом ему удалось приобрести эту коллекционную модель, но черная сверкающая пантера стояла в гараже у Блейка. Он всегда замахивался на невозможное и получал все сполна.

Примерно раз в неделю, по средам, «Бугатти тайп» проносилась по городу, не снижая скорость, и уезжала в неизвестном направлении, прочь из Ивленда. За рулем можно было увидеть самого Блейка, в неизменном черном костюме, а рядом с ним всегда находился Волк. Куда ехала эта странная парочка, и зачем – оставалось неразгаданной загадкой для всех жителей этого города.

Хочется добавить еще несколько слов по поводу внешнего вида мистера Финда. Блейк носил только черный удлиненный пиджак, черные брюки и черную рубашку. Никогда он не изменял своим предпочтениям в одежде, и стиль его оставался аналогичным на протяжении многих лет. Мода, как таковая, его не интересовала вовсе. Ему был важен собственный душевный порыв, в лично разработанном образе. Блейк носил одежду, сшитую только на заказ, и пользовался, при этом, услугами известного дизайнера. Единственное послабление в одежде он разрешал себе дома – там он надевал черную пижаму из натурального шелка, а сверху набрасывал халат.

Глава 9

«Ну что, Волк? – заговорил мистер Финд, обращаясь к собаке, – завтра двери нашего дома первый раз распахнутся навстречу гостям. Одни приедут ровно к десяти утра, а другие прибудут, наверное, часам к двенадцати. Я в этом абсолютно уверен. Они бы, может, приехали и раньше, но думают, что могут меня смутить. Меня! Смутить! Ты представляешь, Волк?»– Блейк громко засмеялся.

Волк оценил шутку хозяина и радостно начал отбивать хвостом свой особый ритм о спинку кресла. Затем он спрыгнул на пол и, подойдя к Блейку, пристально посмотрел на него своими до неприличия умными глазами, ожидая продолжения веселого монолога.

В этот вечер мистер Финд и Волк были в огромном доме не одни. На втором этаже, в одной из многочисленных комнат этого дома, спал таинственный гость. Спал, вот уже добрых десять часов подряд, и совершенно не собирался просыпаться. Но об этом посетителе информация появится позже. Всему свое время и место.

– Волк, – мистер Финд снова обратился к собаке, – пора отправляться спать. Завтра нам предстоит провести весьма продуктивный и насыщенный событиями день, поэтому мы должны хорошо выспаться. С утра к нам нагрянут гости, и придется их принять, следую всем правилам гостеприимного дома.

Волк тяжело вздохнул, поднимаясь в спальню на третий этаж. Он не любил людей. Ему хотелось с первой секунды подпрыгнуть и вцепиться им в глотку, но хорошие манеры не позволяли вести себя настолько развязно. Причина, по которой пес испытывал такую ярость при виде человека, уходила своими корнями в детство Волка, когда его еще щенком бесчеловечно вышвырнули на улицу.

Глава 10

Громкий звонок в дверь заставил Волка спрыгнуть с любимого кресла и подойти к двери. «Ну, вот, что я тебе говорил, – мистер Финд погладил пса по голове,– ровно в десять они уже атакуют наш дом! Нужно открыть! Нельзя заставлять гостей ждать – это невежливо». Блейк растянул свои тонкие губы в доброжелательной улыбке и распахнул тяжелую кованую дверь.

– Как же я рад вас всех видеть! – воскликнул мистер Финд. – Проходите же скорее в дом, вы наверняка промокли и замерзли! На улице просто ужасная погода!

– Доброе утро, мистер Финд! – неуверенно произнес Билл, не решаясь продвинуться дальше порога.– Мы приехали на машине. Мы… я нашел ваше объявление в интернете…, продолжал он, подталкивая Амелию вперед. Наконец, Билл решился войти и сам.

– Я вижу, вы прибыли без супруги, мистер Миллер? – спросил Блейк, жестом показывая гостям, что они могут располагаться в гостиной на диване.

Билл был ошарашен тем, что мистер Финд знает его фамилию, и знает, что у него есть жена. Насколько Билл помнил, он ничего про себя еще не рассказывал, и даже не успел представиться. Однако, выяснять эту информацию он благоразумно не стал. С самого начала было понятно, что здесь что-то не чисто.

– Да, вы знаете, Элизабет плохо себя чувствует, приболела,– промямлил Билл, приглаживая свои жидкие волосы. – Мы с дочкой приехали к вам одни.

– Какая жалость,– сочувственно вздохнул Блейк, – передавайте вашей супруге мои искренние пожелания скорейшего выздоровления.

– О, непременно! Благодарю за заботу, мистер Финд, – неловко улыбнулся Билл. Ему весьма льстил крайне уважительный тон хозяина дома.

Мистер Миллер очень нервничал. Он хватался вытирать пот со лба бумажным платочком, мял его в руке, а затем снова прикладывал ко лбу. Нервной рукой пытался гладить Амелию по голове. Все говорило о том, что он чувствует себя не уверенно, и абсолютно не владеет происходящей ситуацией.

С Биллом Миллером такое происходило впервые. Он всегда и во всем был прав и искренне верил, что читает жизнь, как открытую книгу. Он мог научить уму – разуму любого, кто в этом особенно нуждался. Ему всегда и во всем везло. Билл оказывался в нужное время и в нужном месте. « Меньше эмоций – больше рациональности» – это было его кредо, которому он старался всегда следовать.

Ему было крайне важно, чтобы его все любили и восхищались успехами. Он с детства играл роль «хорошего мальчика», которого постоянно ставят в пример другим. Часто, такой тип идеальных во всем людей, банально спивается, таким образом, прячась от придуманной ими же «идеальной жизни». Просто сил не хватает, беспрерывно играть предложенную роль. Но даже себе они никогда в этом не признаются.

Антиутопия Билла закончилась, когда из- под его контроля вышел разум Амелии. Он не был готов встречать жизненные трудности. Его мирок из благополучного настоящего, стал разваливаться на части. Билл оказался не готов к такому, и помещенный в жестокие условия, растерял всю свою уверенность.

Он посчитал, что убрав « проблемную» дочь из своей жизни, снова можно будет вернуться к прежнему состоянию стабильности и исключить из своей судьбы все неприятные моменты и порочащие его семью события. Больная дочь стала серьезным препятствием на безукоризненном и стерильном жизненном пути Билла, а этого он никак не мог допустить. Идеальный человек не мог смириться с тем, что допустил ошибку и как можно скорее хотел это исправить, пока никто из знакомых и родственников не узнал грязную правду.

Глава 11

Амелия тихо сидела на краю кожаного дивана, и не сказала ни слова, с тех пор, как пересекла порог этого дома. Тень улыбки тоже не появлялась на этом ангельском личике: улыбаться Амелия перестала еще месяц назад.

Задумчиво глядя на потухший камин, она нежно гладила мягкую шерсть Волка, который, нарушив все свои внутренние правила, уселся у девочки в ногах и даже пару раз лизнул ей руку своим мокрым и теплым языком.

Поставив перед гостями чай, печенье и шоколадные пирожные, Блейк Финд сел в красное кресло и выразительно посмотрел на Билла. Ему нравилось, что мистер Миллер чувствует себя некомфортно, но при этом ничего не может с этим поделать и, наступая на горло собственного самолюбия, терпеливо ждет, когда кто-то безумно влиятельный сочтет нужным оказать ему помощь.

– У вас такой огромный и шикарный дом, мистер Финд, – произнес Билл, нервно откусывая кусочек предложенного пирожного, – удивительно, что у вас нет помощника по хозяйству. Вам приходится самому подавать гостям чай, – не замолкал Билл, завистливым взглядом осматривая огромный белый камин со старинной лепниной.

– Приятно иметь дело с людьми, которых удивляет только отсутствие слуг в богатом доме! – засмеялся Блейк. – Ну, что ж, удовлетворю ваше любопытство, мистер Миллер: я не терплю посторонних в своем доме, а чтобы мне хоть немного понравиться – нужно очень постараться! Такого человека я пока не нашел, но думаю, что он скоро появится.

Билл слегка закашлялся, поперхнувшись чаем. В его голове мелькало множество вопросов к этому странному, во всех отношениях, человеку. Но главный вопрос, который занимал его в эту минуту, был о том, сколько стоят услуги мистера Финда, и насколько это все будет конфиденциально.

– Не стоит волноваться, мистер Миллер! Я не возьму с вас денег! Более того, никто и никогда не узнает о вашем страшном секрете, – вдруг произнес мистер Финд холодным спокойным голосом.

Проговорив это, он пристально посмотрел на Билла. Взгляд у Блейка был тяжелым. Его глаза казались настолько темными, что зрачков совсем не было видно. По его взгляду невозможно было понять, что на самом деле думает и чувствует этот человек. Если глаза – это зеркало души, то зеркало Блейка Финда совершенно ничего не отражало.

– Что ж, мистер Миллер, перейдем сразу к делу! – продолжил разговор мистер Финд. – Я хочу, чтобы вы оставили свою дочь у меня в доме. Я гарантирую ей полное материальное содержание; образование она получит домашнее. И не волнуйтесь, мистер Миллер,– никто и никогда не узнает о том, что она ваша дочь.

– А зачем она вам понадобилась? – Билл с подозрением взглянул на Блейка.– Ничто в нашем мире не делается бесплатно!

– Я в вас не ошибся, Билл!– губы Блейка слегка искривились. – Утолю ваше любопытство. Я психоаналитик, который занимается исследованием детей со странными и не объяснимыми особенностями в поведении; ваша дочь нужна мне для наблюдений и сбора необходимой информации.

Билл немного расслабился и откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. Ответ мистера Финда полностью его удовлетворил и успокоил. Билл понял, что ничего страшного Амелии в этом доме не грозит, и совесть никогда не попрекнет его этим поступком. Какое же все – таки это приятное чувство, когда ты перекладываешь свои проблемы на чужие плечи. Билл принял верное решение, приехав сюда. « А куда это – сюда?»– он начал напрягать память, пытаясь вспомнить адрес этого дома. Но все его попытки были тщетны: Билл не смог вспомнить даже номер дома.

– И да, мистер Миллер, – голос Блейка прервал размышления Билла, – есть одно условие – вы не навещаете свою дочь до тех пор, пока я вам этого не позволю. Если вас все устраивает, то прошу подписать этот договор.

Блейк Финд вложил в руки Билла лист дорогой бумаги и серебряную ручку. Мистер Миллер бегло пробежал глазами по договору и, не обнаружив там ничего противозаконного, положил листок на кофейный столик. Крепко сжимая ручку вспотевшей ладонью, он поставил свою размашистую подпись в самом низу.

Чернила в ручке оказались темно- красного цвета, очень похожими на кровь, но Билл отогнал от себя эту нелепую мысль прочь. Он чувствовал огромное облегчение и мечтал, как можно скорее оказаться дома и спокойно жить дальше. Он уже начал подумывать о том, чтобы попытаться завести нового здорового ребенка и навсегда закрыть чулан с воспоминаниями о бывшей дочери.

– Вы можете быть свободны, мистер Миллер, – убирая договор, произнес Блейк.

Билл почувствовал, как тон голоса хозяина дома вдруг резко стал холодным и совсем не доброжелательным. Поймав на себе его тяжелый взгляд, Билл поспешил к выходу. Он так торопился уйти, что даже не попрощался с дочерью, и не посчитал нужным объяснить ей происходящее.

Глава 12

Не надо думать, что дети «со странностями» не понимают, какие события разворачиваются вокруг них. Да, они чаще всего находятся в своем особом мире, ключ от которого они прячут в потайном месте. Мир этот радикально отличается от того, в котором живет обычный «нормальный» человек. И невозможно категорически заявить, какой же из этих миров лучше или хуже. Они существуют параллельно, дополняя друг друга.

Не только дети, но часто и взрослые открывают эту дверь в другое измерение, и путешествуют там, осваивая новую жизнь, которая находится за гранью понимания. Никто не в состоянии объяснить эти явления. Ученые и психиатры с пеной у рта будут доказывать, что вы пропащий для общества человек, и нуждаетесь в длительном лечении. У человечества всегда действует основной принцип: «Все, что мы не можем объяснить или понять – должно быть уничтожено».

Амелия прекрасно видела и чувствовала изменившееся к ней отношение родителей. Поначалу она испытывала ломающие душевные боли. Слез не было. Все переживания и непонимания хранились в хрупкой детской душе. Затем другой мир, как оказалось, не такой жестокий, дал ей возможность понять себя, и избавиться от мыслей о несправедливости.

Амелии повезло попасть в дом к мистеру Финду, который прекрасно разбирался в таких вещах и принимал такое поведение. Ему были крайне небезразличны судьбы «странных» детей и он делал все возможное, чтобы их душа так и оставалась открытой. Если бы девочку поместили в «специальную» клинику, то ничем хорошим для нее это бы не закончилось.

Амелия продолжала сидеть на диване и совсем не притронулась к предложенному угощению. Девочка избирательно останавливала свой проникновенный взгляд на различных предметах этого дома, но больше всего ее привлекло чучело огромного ворона, которое зачем- то запихнули в серебряную клетку. Эта клетка стояла на каминной полке и птица в ней казалась живой. Амелии даже почудилось, что ворон осторожно за ней следит. Волк не отходил от девочки ни на минуту; лежал у ее ног и считал своим долгом охранять хрупкого ребенка от злобного мира.

Обычно, когда дети попадают в незнакомое место, да еще к абсолютно чужим людям, они начинают капризничать, плакать, звать маму или папу. Но у Амелии не было и намека на испуг. Она спокойно приняла данную ситуацию, и просто ждала, что будет происходить дальше.

Глава 13

– И много у тебя друзей? – спросил Блейк, впервые за все время, обратившись к ребенку.

–Их всего два, мистер Финд, – спокойным голосом ответила Амелия, взглянув на Блейка.

– Как же их зовут, дорогая? У них, вообще, есть имена?

– У них весьма необычные имена, мистер Финд! Их зовут Дидо и Канэ,– ответила Амелия. – Я думаю, что это мальчики, но не уверена до конца. Вы же знаете, мистер Финд, что для некоторых духов это не важно.

– Да, Амелия! Ты удивительно проницательный ребенок! – Блейк погладит девочку по коротким светлым волосам.– Про духов я знаю все. И что они тебе рассказывают? Какие тайны раскрывают? – вкрадчиво спросил мистер Финд.

– Они много шутят, иногда жалуются; вспоминают свои прошлые жизни.

– Хорошо, Амелия, мы еще поговорим об этом, а сейчас к нам пожалуют еще одни посетители. Последние.

Не успел мистер Финд окончить эту фразу, как в дверь настойчиво позвонили. Волк оставил Амелию одну, осторожно подкрался к входной двери и затаился, собираясь напасть при первом намеке на опасность. Рычать и лаять он предусмотрительно не стал.

Вошедшими были Нора и Джон. Взгляд у Норы был измученный и немного безумный. Такой взгляд обычно наблюдается у морально уставших людей. Она с опаской покосилась на тихонько рычащего Волка и не посмела пройти дальше. Собак она побаивалась и никогда не пыталась найти с ними общий язык.

Только после того, как пес послушался хозяина и забрался в кресло, недовольно посматривая на Нору, она решилась войти в гостиную. Ее немного шокировал этот дом. Она никогда не видела такой роскошной обстановки и даже подумать не могла, что ее когда- нибудь пригласят в такое место.

Быстро взяв себя в руки и натянув маску безразличия, Нора сняла с Джона куртку, весьма потрепанного вида, и вязаную шапочку. Сама она решила остаться в распахнутом пальто, демонстрируя, что не собирается здесь надолго задерживаться.

Волосы у нее были растрепанные. Под глазами чернели круги, какие бывают обычно от постоянной бессонницы; но казалось, что внешний вид совсем не заботил Нору. В голове у девушки мысли носились, как бешеные псы; она не могла их проанализировать, и уж тем более, остановить.

Блейк Финд прекрасно чувствовал душевное состояние Норы. Ему нравилось, что люди, делая какую- нибудь подлость, искренне переживают, что о них могут подумать плохо. Чтобы немного ее успокоить и отвлечь от неприятных мыслей, он представил ей Амелию. Предложив присесть на диван, Блейк поставил перед Норой и Джоном чашечки с согревающим травяным чаем.

– Вы любите Джона, мисс Хакс? – вдруг резко спросил мистер Финд Нору.

От неожиданности Нора вздрогнула, но отвечать на заданный вопрос не стала. Она молча пила чай, не глядя ни на кого.

– Ну, что же вы, мисс Хакс! Я задал вам простой вопрос о ваших чувствах к собственному ребенку. Неужели это так сложно?

– Я не хочу говорить об этом, – вдруг хриплым голосом ответила Нора.– И какое вам дело, мистер Финд, что я чувствую к Джону? Я сразу поняла, что ваше объявление попалось мне на глаза не случайно. Я не дурочка, мистер Финд, и догадалась, что это вы все специально подстроили. Признайтесь!– Нора напряглась в ожидании ответа.

– Хорошо, Нора! Вы меня рассекретили,– Блейк улыбнулся.– Вижу, вы не из тех, кто ходит вокруг да около. Сразу к делу приступаете?

– Говорите же, в чем дело?– Нора заметно нервничала.

– Объявление действительно повесил я, – заговорил Блейк.– Вы очень проницательная девушка. Видите ли, я нахожусь в поиске необычных детей, которые стали вдруг, или сразу, в тягость своим родителям,– произнеся эту фразу, Блейк сделал небольшую паузу, и многозначительно посмотрел на Нору.

Нора промолчала и, опустив взгляд вниз, начала изучать свои поношенные кожаные ботинки так, будто видела их впервые в жизни. Ей неприятно было смотреть на хозяина дома. При взгляде на него Норе казалось, что у нее мутнеет в глазах и Блейк Финд растворяется в пространстве комнаты.

Амелия и Джонни сидели на диване совсем близко друг к другу. Темные волосы Джона были слегка взъерошены, после того, как мать резко сдернула с него шапку. Мальчик пытался пригладить их рукой, но ничего хорошего из этого не вышло: волосы продолжали топорщиться в разные стороны упрямыми кудряшками.

Амелия понимающе взглянула на Джона, и чтобы поднять маленькому гостю настроение достала из вазочки печенье и протянула ему. Джонни ответил Амелии благодарным взглядом и взял предложенное угощение с ладони тонкой ручонкой с обгрызенными ногтями.

– Так вот, – продолжил мистер Финд, – я беру таких детей к себе домой, полностью обеспечивая их всем необходимым: питание, одежда, обучение. Кроме того, я буду развивать у них все скрытые таланты. Они еще раскроют свой потенциал, поверьте мне! Такие особенные дети не должны быть «похоронены заживо» в человеческом мире. Надо признаться, что я это делаю не просто так – я пишу книгу, и дети мне нужны для наблюдений. Только и всего.

– А это точно будет бесплатно? – Нору волновало только это.

– От вас я ждал именно этого вопроса, – растянув губы в презрительной улыбке, произнес Блейк. – Можете спать спокойно, мисс Хакс, никаких денег я с вас не возьму. Оставьте их себе!

После долгожданных слов о том, что она не должна будет никому и ничего платить, Нора почувствовала, что ее внутренняя нервная нить лопнула. Хмурое выражение лица стерлось, и она даже смогла растянуть губы в легкой дружелюбной улыбке. Все складывалось наилучшим для нее образом.

–Я вижу, вас устроил мой ответ, Нора?– спросил мистер Финд.

–Более чем!– улыбнулась девушка и снова опустила взгляд вниз.

– Вы даже не спросите, сколько Джон пробудет в этом доме? – приподнял бровь Блейк.

– Да, точно! На какое время вы его заберете, мистер Финд? Можете оставить его у себя надолго, а лучше навсегда,– Нора равнодушно обернулась и взглянула на сына. – Он, в принципе, спокойный, когда не чудит и не беседует сам с собой. Ах, да, ест он мало, а одежду носит, какую дадут, – выдохнула Нора.

– Ваш сын останется у меня на весьма длительный срок, – холодно произнес Блейк Финд.– Поверьте мне, мисс Хакс. Вам запрещается общаться с ним и приезжать, чтобы навестить его, до тех пор, пока я не дам вам на это своего согласия. Впрочем, я думаю, у вас не возникнет такое желание.

Нора спокойно выслушала мистера Финда и даже не попыталась ничего ему возразить. Условия ее полностью устраивали, поэтому она молча кивнула головой. Процедура подписания договора не заняла у Норы и двух минут. Она взяла предложенный мистером Финдом документ и, не читая его, быстро поставила внизу подпись ручкой с красными чернилами. Передав в руки мистера Финда договор, Нора начала торопливо застегивать пальто, боясь, что хозяин дома передумает и вернет ей мальчика обратно.

– Вы даже не прочитали договор, мисс Хакс, – Блейк взглянул на Нору.

– Я вам полностью доверяю, мистер Финд, и не думаю, что вы захотите меня обмануть.

Нора, стоя уже в дверях, посмотрела на одиноко сидящего Джона и, поймав его растерянный взгляд, выбежала прочь, не сказав ни слова. Когда за ней захлопнулась тяжелая дверь, Нора побежала к остановке, и уже сидя в автобусе, поймала себя на мысли, что совершенно не помнит, как выглядел мистер Финд.

Глава 14

У каждого человека есть тайные желания, которые он хранит в своей голове, а более духовные, оставляет запертыми в своем сердце, открывая и просматривая их только перед сном.

Не существует людей без желаний. Им обязательно что-то нужно – захватить этот мир, найти мешок с золотыми монетами, построить дом, убить соседа. Желания человеческие разнообразны, а некоторые еще и пугающе бессмысленны.

Мистер Финд не собирался делать людей счастливыми, ибо, лишь ничтожно малая их часть нуждалась в высшей помощи и сочувствии; но он определенно хотел сделать этом мир, как можно чище. Ближайшие недели он собирался посвятить Ивленду, намереваясь исполнить желания двух людей, а также всех тех, кто не по собственной воле окажется втянутым в беспощадную схватку с самим Злом.

Что может сделать человечество более несчастным, чем исполнение всех их сокровенных желаний? Никогда ведь, наверняка, не знаешь, чем обернется твоя, вдруг реализованная мечта. Вполне вероятно, что загаданная вами белая фея, вдруг превратится в чудовище, которое вынет из вас все внутренности и сделает из них кровавый фейерверк.

Блейк Финд предпочитал вставать пораньше. Валяться в постели до обеда, он считал совершенно бессмысленным занятием. Этому чаще всего подвержены «люди – пустышки», бесцельно проживающие свою жалкую жизнь. В семь утра Блейк бодро выскочил из-под одеяла и, набросив свой черный халат, спустился на кухню.

Дети еще спали, и мистер Финд не собирался пока их будить. Вчера у них выдался сложный день, и Блейк предоставил детям время освоиться и позаниматься тем, чем они посчитают нужным. Кроме того, утром ему просто необходимо было побыть одному, и до конца обдумать мельчайшие детали своего плана. Все должно быть четко и безупречно выполнено. Планы Блейка всегда отличались удачным исполнением, благодаря его дару чувствовать, буквально носом, дыхание приближающейся опасности.

В его замыслах по улучшению мира, всегда участвовали люди, естественно, не по собственной воле. Надо отдать Блейку должное, его «спектакли» с человечеством были всегда масштабной театральной постановкой, которая неизменно заканчивалась жертвами. Но в этом и заключался основной смысл его режиссерских действий.

Сегодня утром мистеру Финду предстояло решить вопрос по поводу помощника по хозяйству. Жильцов в доме заметно прибавилось, и лишние руки не помешают. Блейк решил сегодня же разместить вакансию. Он был абсолютно уверен, что завтра к обеду, необходимый человек уже появится в его доме. «Пойдем, Волк!– Блейк позвал пса,– самое время идти будить детей».

Глава 15

Пока мистер Финд пил кофе в гостиной и размышлял о своих планах на будущее, Амелия проснулась, и сидела на кровати, поджав под себя ноги. Комната, которою ей предоставил Блейк Финд, была самая обычная. Стены выкрашены в мягкий светло- серый цвет; белая простая кровать, шкаф, комод и пушистый черный ковер на деревянном полу. Никаких ярких подушек, милых настольных ламп, статуэток в виде свинок или медвежат.

Амелия отвела взгляд от стены, в которую она смотрела уже минут десять и взглянула в окно. Оно не было задернуто шторой, и в комнату пробивался серый безрадостный свет. В Ивленде осень часто была самым депрессивным временем года.

Амелия не понимала, как реагировать на произошедшую с ней ситуацию. Нельзя сказать, что она чувствовала обиду или злость на отказавшихся от нее родителей. Возможно, услужливый мозг спрятал ненужные на данный момент эмоции поглубже. В любом случае, девочка была абсолютно спокойна, и ждала, как дальше будут развиваться события.

После того, как Амелия отрезала себе мизинец на ноге, время будто остановилось внутри нее. Она не пыталась объяснить происходящие с ней изменения родителям, разумно рассудив, что они ничего не поймут, и будут только кричать. Человек всегда кричит и истерит, если не понимает, что делать дальше, тем самым подсознательно откладывает момент принятия решения.

Единственное, что осталось в душе ребенка – это предчувствие! Восхитительное предчувствие, что скоро ее жизнь изменится навсегда. Его очень трудно удержать внутри. Оно, как пугливый зверек, ускользает из вида, как только почувствует, что за ним наблюдают.

Амелия знала, что она ДРУГАЯ! Она не странная и не сумасшедшая! Девочка не верила словам родителей, которые пытались ее убедить в обратном! Она ДРУГАЯ!

В течение последних недель Билл и Элизабет только и делали, что постоянно обсуждали психическое здоровье дочери, и когда в очередной раз они решали, в какую закрытую клинику лучше отправить Амелию – она молча сидела, замерев на нижней ступеньке лестницы, и слушала их беседу.

Джон тоже уже проснулся. Он ждал, когда мистер Финд его позовет. Джонни коротал время, перелистывая альбом со своими рисунками. Он успел бросить его в сумку, пока Нора складывала туда его вещи. Еще вчера, когда Нора начала суетиться и бегать по его комнате, доставая одежду из шкафа и запихивая в сумку, Джон робко спросил: » Мы куда-то едем, мам?»

– Да, Джон, – отозвалась Нора, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. – Ты поживешь немного у нашего дальнего родственника в красивом доме. Тебе там понравится, я думаю.

– А как же ты, мамочка? Ты разве ты не останешься со мной? – Джон уставился на нее пытливыми серыми глазами.

Мальчик чувствовал нарастающую тревожность и догадался, что мать ему врет. Он видел по телевизору, что детей сдают в приюты, как ненужные вещи в благотворительный фонд, и к нему закралось подозрение, что Нора хочет от него избавиться из-за того, что он не похож на других детей. В последнее время он часто слышал от нее эту фразу, но не понимал до конца, что она имеет в виду. Джонни любил ее, и ни в коем случае не хотел напугать мать своим поведением, или разочаровать. «Ненужные дети» чувствуют двойную боль от предательства матери, которая отрекаясь от них, заявляет всему миру, что ей нужен нормальный, а не чокнутый ребенок, над которым наше гуманное общество будет беспощадно издеваться.

– Я буду в порядке! Не волнуйся за меня! Я буду в полном порядке! – слишком резко ответила Нора, не глядя на сына. Она врала, как только может врать мать, которая убивает своего ребенка, как она потом скажет в свое оправдание: « Для его же блага».

Больше Джонни не задавал вопросов. Это кажется невероятным, но маленький человек все понял. Он не хотел огорчать Нору, и сделал вид, что поверил ее словам. Джон знал, что видит свою мать в последний раз.

Блейк Финд поднимался на второй этаж, намереваясь разбудить детей и пригласить их к завтраку. Он постучал в комнату Амелии и в комнату Джона, приглашая их собраться и спуститься в столовую. Затем он постучал в третью комнату, ничего не говоря, и только потом спустился вниз.

Амелия и Джон уже сидели за столом и завтракали сладкими блинчиками с карамельным сиропом, когда в столовую вошел третий гость, а точнее гостья этого странного дома. Джон и Амелия молча уставились на пришедшую, ощупывая недоверчивыми и испуганными взглядами незнакомку.

– Знакомьтесь – это Ева,– кивнув вошедшей, произнес мистер Финд.

Ева застыла на месте, наслаждаясь тем, какое впечатление она производит на окружающих. Ее лицо. Оно было, и в то же время его не существовало. В первый момент можно было подумать, что какой-то маньяк живьем стянул с нее нежную кожу ребенка и безжалостно выбросил. Казалось, что все нервы оголены на коже лица, и малейшее дуновение ветра причинит адскую боль.

Правый глаз был полностью закрыт, а второй смотрел пристально на сидящих за столом людей. Волосы у Евы были черные, красивые, и спускались чуть ниже плеч; они были настолько идеальными, что напоминали дорогой парик. Незнакомка была одета в черную кофту с высоким воротником, который доходил до подбородка, и в черные узкие джинсы. Молча кивнув всем присутствующим, Ева села за стол.

Мистер Финд налил ей горячий шоколад и подал тарелку с ароматными блинчиками. Завтрак прошел в полном молчании. Дети не делали попыток познакомиться друг с другом получше. Все они оказались в новых условиях, в компании абсолютно неизвестных людей и поэтому не спешили раскрывать свою душу. Тем более, что все трое пережили предательство самых близких людей.

Мистер Финд пил кофе молча, наблюдая за детьми. Он не пытался завязать беседу, рассмешить или задать вопросы. Блейк прекрасно понимал, что сегодня за столом сидели, чуть не уничтоженные родителями, детские хрупкие души.

Только Волк, проявлял излишнее дружелюбие и крутился у стола, повиливая хвостом; облизывался, и выжидающе заглядывал в глаза детям, ожидая получить вкусняшку. Вся его строгость и неподкупность испарилась, с появление в их доме маленьких жильцов.

Джонни первый попался на уловку наглого пса и отдал ему свой блинчик. Волк, получив угощение, прошелся еще раз вокруг стола со своим немым спектаклем, и с удовольствием слопал еще пару конфет.

После того, как молчаливый завтрак был окончен, мистер Финд предложил детям расположиться в гостиной для беседы. Им было разрешено сесть там, где они пожелают. Амелия забралась в уютное кресло, подтянула к себе ноги и, обхватив колени руками, положила на них голову. Взгляд ее с любопытством остановился на мистере Финде. Джонни с комфортом устроился на овечьей шкуре у камина. Ева присела на диван, и у ее ног тут же разместился Волк.

Блейк расположился на стуле так, чтобы всем детям было его хорошо видно. Одет он был в свой домашний наряд. Таким образом, он хотел создать непринужденную домашнюю атмосферу, в которой дети будут чувствовать себя расслабленно и максимально комфортно.

Блейк окинул взглядом всех своих подопечных. Они сидели смирно и во все глаза смотрели на него, ожидая продолжения. Мистер Финд, не желая больше изводить детей длительным ожиданием, начал объяснять им цель их появления в этом доме.

– Насколько вы помните, я заключил сделки с вашими родителями, и они с неприятной легкостью поставили свои подписи в договоре. Вы будете жить в моем доме столько, сколько потребуется. Нужно будет соблюдать мои правила, но поверьте мне, они вам понравятся. Школу посещать вы пока не будете. Я считаю, что у вас достаточно своих особых знаний, которыми ни один школьный учитель не в состоянии с вами поделиться.

Дети с неподдельным вниманием следили за плавной речью мистера Финда и не пропускали ни единого слова. Первый раз с ними разговаривали, как со взрослыми людьми.

– Кроме того, – продолжал Блейк, – под моим руководством, вы будете не только совершенствовать свои способности, но и активно применять их на практике. Сейчас моей главной целью является – исполнить сокровенные желания и мечты людей, какими бы они не были. Выбор счастливчика будет происходить в случайном порядке, как и многие вещи в этом мире.

– А эти люди, с желаниями, будут из Ивленда? – подал голос Джон.

–Да, Джон, совершенно верно,– Блейк кивнул мальчику. – Все чудеса будут происходить именно в этом городе. Вы будете моими помощниками в весьма интересном, но не всегда веселом деле. Поверьте моему опыту, детишки, далеко не все желания меняют жизнь человека в лучшую сторону. Вы станете моими руками и глазами. Вместе мы сделаем все от нас зависящее, чтобы разбудить людей этого города и внушить им дикий страх за свою жизнь. Вы не простые дети, вы – избранные мной. Ваши способности помогут сделать этот мир намного чище. Пусть вас не пугают жестокие действия, которые вам придется выполнять. Вашими милыми ручонками будет уничтожено еще немало народа – это ваша миссия на этом свете. Вы были рождены именно для этого. Вам дана великая темная сила, и вы должны ее использовать! Все дальнейшие подробности вы будете узнавать в процессе. Итак, добро пожаловать в новую жизнь! Люди в ваших руках, детишки!– мистер Финд громко рассмеялся и хитро взглянул на детей.

Дети смотрели на мистера Финда с нескрываемым восхищением. Он стал для них олицетворением идеального человека, который вник во все тонкости бытия и подчинил себе Вселенную. Интерес к жизни стал снова зарождаться в сердцах Амелии, Джона и Евы. И пусть рождение и впечатления в первые минуты жизни были у всех троих совершенно разные, но итог оказался один и тот же – они были абсолютно одиноки. Не смотря на это, дети были готовы вложить свое будущее в руки мистера Финда.

– А теперь, делайте, что хотите, – Блейк встал со своего стула. – Советую лучше познакомиться друг с другом. Можете поиграть в саду на заднем дворе. Погода сегодня располагает к прогулкам на свежем воздухе.

Глава 16

Дети, не сговариваясь, надели свои теплые куртки, и вышли на задний двор. В саду было очень мало деревьев, но они стояли в прекрасном оранжево – красном наряде, который казался слишком праздничным для такого унылого места. Серое небо, как обычно, мрачно нависло над Ивлендом, но дождя не было, а это уже означало в этой местности, что погода просто великолепная.

Во дворе одиноко стояла старая, полусгнившая скамейка и валялось поваленное дерево. Казалось, что время остановилось в этом саду и потихоньку разрушало это всеми забытое место. Сад был одинок и запущен. В сочетании с серым небом создавал одновременно и гнетущую, и притягивающую атмосферу. В такие места хочется иногда попасть, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Именно в таком мрачном месте ощущается притягательная сила душевного баланса и спокойствия. Именно в таких местах все эмоции становятся настоящими, избавляясь от шаблонной скорлупы.

Дети тоже оказались в потоке магического влияния сада. Возможно, он в какой- то мере отражал их внутреннее настроение. Амелия и Ева сели на скамейку, а Джон начал бездумно носиться по саду, перепрыгивая через поваленное дерево.

Сначала Амелия и Ева сидели молча, при этом ни одна из них не чувствовала неловкости за долгое молчание. Затем, Амелия набралась смелости и внимательно посмотрела на Еву. Ева ответила на взгляд, и в течение одной минуты девочки изучающее смотрели друг на друга, ничего не говоря, и ничего не спрашивая.

Они уже испытали на себе боль и разочарование в самых близких людях, и поэтому довериться другому человеку, пусть даже такому похожему на них, было психологически сложным испытанием. Первой решила заговорить Ева:

– Моя мать, не знаю за что, ненавидела меня с самого рождения. Взрослые думают, что младенцы ничего не понимают и не помнят, но это не так! Я все чувствовала и осознавала, понимаешь? – обратилась она к Амелии.

Амелия молча кивнула, боясь ненароком прервать рассказ Евы.

– Моя мать – Дороти Ларкинс, была самоотверженной католичкой, однако это не помешало ей временно закрыть глаза на законы Божьи и влюбиться в женатого мужчину. Когда Дороти узнала, что ждет от любимого человека ребенка, она обрела полную уверенность в том, что сообщив ему эту радостную новость, заставит жениться на ней и уйти из семьи.

Любовник равнодушно воспринял известие о беременности Дороти. Из семьи он уходить отказался, но пообещал исправно давать ей деньги на содержание ребенка. Мисс Ларкинс не стала сдаваться и решила подождать, пока ребенок появится на свет. Она была уверена, что Кристиан, увидев младенца, растает, и все пойдет по запланированному сценарию.

Ровно в срок Дороти родила девочку. Роды были очень долгими и трудными. Ребенка с трудом удалось спасти, поэтому было принято решение оставить мать с младенцем в клинике, до полного восстановления.

Любовник приехал навестить Дороти только через три дня. Это был достаточно сухой и деловой визит, который, впоследствии, окончательно расшатал психику моей матери. Кристиан увидел девочку, но никаких внезапно вспыхнувших отцовских чувств у него не появилось. Он сказал, что уезжает со своей женой и детьми в другой город. Дороти он оставляет приличную сумму денег и надеется, что они никогда больше не увидятся.

Дороти была раздавлена окончательно. Ребенок стал ей теперь совершенно безразличен. Когда вошедшая медсестра спросила, как она решила назвать свою девочку, Дороти ответила, что ей абсолютно все равно, какое имя будет у ребенка.

– Может, назовете ее Ева?– участливо поинтересовалась медсестра.

– Назовите Ева.

Дальше стало только хуже. Дороти решила, что ее связь с женатым мужчиной и беременность – это проделки Сатаны. Он заманил ее в свои хитрые сети, а она попалась, как наивная дурочка. Дороти дни напролет стала молиться и пропадать в церкви. Все деньги, которые Кристиан выделил на дочь, она пожертвовала на благотворительность, желая, таким образом, хотя бы частично искупить свой омерзительный греховный поступок.

Через год Дороти немного успокоилась; страсти и обида утихли, но дочь в свое сердце она так и не впустила.

Однажды ночью я проснулась от того, что стало нечем дышать. В моей комнате жутко пахло бензином. Я увидела мать. Она стояла в одной ночной рубашке и поливала бензином из канистры все в моей комнате – стол, стул, мою одежду. Затем она подошла к кровати и выплеснула остатки бензина мне в лицо; немалая часть была пролита на кровать.

Я не понимала, что происходит. От страха меня буквально парализовало. Я не могла пошевелиться и закричать. Никогда прежде я не видела свою мать в подобном виде.

Да, она частенько злилась и кричала на меня, когда я вела себя, по ее мнению, как ненормальная. Ее выводило из себя, если я предсказывала, с абсолютной точностью, события, которые произойдут с ней в ближайшие дни или пересказывала события из прошлого. При этом я смотрела в большое круглое зеркало, висевшее в гостиной, и все там видела. Ее это жутко пугало. Она не желала ничего слушать. Мать закрывала свои уши руками и начинала громко шептать, раскачиваясь из стороны в сторону: » За что ты меня наказываешь? Я ведь давно искупила свою вину, Господи! За что мне все это?»

Моя мать, как рьяная католичка, считала, что любое проявление необычных способностей – злой умысел Сатаны. Однажды она просто взбесилась и стала хлестать меня с остервенением резиновым шнуром, когда услышала от меня предсказание, что она умрет через восемь лет от сердечного приступа. Шнур оставлял кровавые длинные рубцы на коже. Но чем громче я кричала от дикой боли, тем сильнее мать хлестала меня им. Когда я пыталась убежать, она хватала меня за волосы и затаскивала обратно в гостиную.

– Мама, мамочка, что ты делаешь? – закричала Ева, с ужасом глядя на окончательно обезумевшую мать, ворвавшуюся к ней в комнату.

– Заткнись, ведьма! Приблудная дочь Сатаны! Ты сдохнешь, Тварь! Проклинаю тебя! Отправляйся туда, откуда пришла, дьявольское отродье!– прокричала Дороти, а затем бросила зажженную спичку на мою кровать и выбежала из комнаты, заперев дверь на ключ.

Огонь вспыхнул мгновенно. Острые языки пламени поползли, как огненные змеи по моей кровати. Загорелась пижама. Я пыталась стянуть ее, но огонь было уже не остановить; он начал, не щадя, пожирать меня. Пытаясь вырваться из этого круга смерти, я бросилась бежать к двери. Дверь не открывалась и я стала истошно кричать и звать на помощь, пока не почувствовала, как проваливаюсь в темный колодец, теряя разум от невыносимой боли.

Я очнулась уже в палате. Вокруг суетились врачи. Я была вся в каких-то трубках. Голоса и разговоры людей в белых халатах я слышала, будто сквозь вату. В мой мозг проникали обрывки разговоров и фраз: « Она открыла глаза! Ты серьезно? Надо же! Этой девчонке явно повезло. Ее травмы были не совместимы с жизнью». Еще я помню, они говорили о том, что где- то на высшем небесном суде решили оставить меня пока на этом свете. Постоянно я слышала слово – » чудо».

Около двух лет я провела в клиниках. Стоит ли говорить, что мать ни разу не навестила меня за это время. Не знаю, сколько мне было сделано операций. Про мою трагедию написали в местной газете, и какой- то богатый человек дал мне деньги на лечение и восстановление. До недавних пор я даже не знала его имени.

Также из газет я узнала, как меня спасли. Соседи увидели дым из окна моей спальни и вызвали пожарных. А пока они их ждали, Джим, наш сосед, забежал в дом и, выломав дверь, вытащил меня на улицу. Сам он немного обгорел, но считал это мелочью, по сравнению со спасением жизни ребенка.

Прибывшие вместе с пожарными полицейские, спросили Дороти о причине возгорания дома. Мать рассказала, что она не знает, по какой причине загорелся ее дом. Она был в магазине, а когда вернулась, огонь захватил уже большую часть жилища. Бормотала еще что- то невразумительное. Предположила, что если пожар начался в детской комнате, то возможно, Ева играла со спичками и поэтому все началось.

Дороти несколько раз намекала полицейским на то, что у меня большие проблемы с головой и часто бывают припадки. Она говорила, что собиралась отвести меня на прием к психологу, как только наберется необходимая сумма, чтобы заплатить за визит к специалисту.

После проверки дома, пожарными был вынесен вердикт, что возгорание произошло от того, что в доме кто-то разлил бензин. Дороти была доставлена в участок, где она еще раз рассказала полицейским свою легенду о сумасшедшей дочери, которая сама подожгла свою комнату.

– Мисс Ларкинс, я правильно понимаю: вы не можете объяснить, откуда в вашем доме взялся бензин?– молодой полицейский пристально посмотрел на Дороти.

– Да, офицер! Я еще раз повторяю, что моя дочь сумасшедшая. От нее можно ожидать всякой пакости, – Дороти начала прикладывать грязный носовой платок к глазам. – Вам не понять, что такое жить с ненормальным ребенком. Я молюсь о здоровье Евы каждый день и надеюсь, что Господь услышит меня.

– Мисс Ларкинс, скажите, когда вы ушли из дома – вы не заметили в поведении дочери чего-нибудь странного?

– Ева вся состоит из странностей. Когда я вышла в магазин – она сидела в своей комнате на кровати и смотрела в стену. Я подошла к ней и попыталась обнять, но в Еву будто вселился Дьявол: она зло посмотрела на меня и закричала, чтобы я вышла из ее комнаты. – Дороти опустила голову вниз и снова разрыдалась.

– Хорошо, мисс Ларкинс, – Адам вздохнул. Ему было неприятно общаться с этой женщиной. Хотя Дороти и пыталась сделать жалостливое лицо, глаза ее при этом оставались холодными и злыми. Это не укрылось от полицейского.– Мы заполнили все необходимые бумаги. Попрошу вас никуда не уходить и подождать в коридоре.

– Спасибо, офицер! – Дороти встала со стула и слегка сгорбившись, вышла за дверь.

Дороти сидела в коридоре и ожидала, что будет дальше. Страх, что ее могут обвинить в попытке убить собственную дочь начал окутывать ее. Когда Дороти выдала полицейским свою версию о пожаре – она рассчитывала, что ей поверят на слова и не станут допрашивать примерную католичку, а тем более подвергать ее версию сомнению. «Вера в Бога должна творить чудеса» – размышляла Дороти на этот раз не очень уверенно. Ее совершенно не волновало, как там себя чувствует Ева. Дороти переживала за свою свободу. Она начала молиться о том, чтобы Бог помиловал ее и с нее сняли все возможные обвинения. Она не хотела, чтобы люди узнали о попытке убить собственную дочь.

Пока женщина шептала молитвы, мимо нее прошел человек в черном дорогом костюме и направился прямиком в кабинет начальника полиции. Не соизволив постучать, незнакомец уверенно открыл дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел. Мужчина пробыл там около часа. Дороти удивленно заметила, как полицейский, который сегодня ее допрашивал, быстрым шагом прошел мимо нее, сжимая в руке какую- то папку, и тоже исчез в кабинете начальника полиции.

Дороти напряглась, интуитивно почувствовав, что дело касается сегодняшнего пожара. Зажав руки между коленями, женщина попыталась унять нервную дрожь. Дороти наконец – то осознала, что эта выходка с пожаром может закончиться для нее весьма скверно.

Запуганными глазами она уставилась на открывающуюся дверь, из которой вышел Адам. Даже не посмотрев в сторону Дороти, он мгновенно скрылся в своем кабине, хлопнув дверью. Вслед за Адамом из кабинета начальника полиции вышел странный незнакомец. Дороти не успела ничего понять, как мужчина уже сидел около нее.

– Добрый день, мисс Ларкинс! Меня зовут Блейк Финд и я являюсь высокооплачиваемым адвокатом, у которого за всю карьеру не было ни одного проигранного дела.

– У меня нет денег! Что вам от меня нужно? – водянистые глаза Дороти забегали из стороны в сторону; она готова была сорваться с места и убежать.

– Успокойтесь, мисс Ларкинс!– уверенным тоном произнес Блейк, поймав взгляд женщины. – Вам не нужно меня бояться. Я хочу вам помочь. Я слышал о вашей проблеме и готов предложить свои услуги бесплатно, в обмен на вашу дочь.

– Что вы имеете в виду?– Дороти не могла поднять глаза.– Не нужны мне ваши услуги. Я сама со всем справлюсь.

– Думаю, мисс Ларкинс, что Бог не сможет спрятать вас от правосудия, которое, несомненно, докажет, что вы пытались сжечь свою дочь живьем.

– Откуда вы про это знаете? – Дороти подняла глаза и посмотрела на собеседника.

– Я предлагаю вам выгодную сделку, мисс Ларкинс!– не обращая на нее внимания, продолжал Блейк, – Я договариваюсь о том, чтобы вас отпустили, а вместо этого хочу, чтобы вы подписали договор, по условиям которого, Ева будет жить у меня, а вы, в свою очередь, забудете о ее существовании.

– Где нужно поставить подпись?– К Дороти мгновенно вернулась прежняя уверенность, и она облегченно вздохнула.

Когда договор был подписан, Блейк Финд оставил Дороти одну и, сев в машину, отправился домой. Он договорился с начальником полиции, предложив тому не малую сумму, которая помогла закрыть дело о пожаре. К тому моменту, когда Блейк подошел со своим предложением к Дороти, он уже договорился о закрытии дела. Мистер Финд знал, что мисс Ларкинс не упустит свой шанс и непременно согласится на такую выгодную для нее сделку: избавиться от дочери и не сесть в тюрьму.

Когда я еще лежала в больнице, и пришло время меня выписывать – ко мне пришел незнакомец. Им оказался мистер Финд. Он сказал, что мать от меня отказалась и совсем не желает видеть меня в своем доме.

– Делайте с ней все, что захотите, – прошипела Дороти. – Передайте ей, что я очень огорчена тем, что ей удалось выжить. Видимо и правда, сатанинский ребенок, раз осталась на этом свете снова жить. Нет у меня больше дочери!– выпучив бесцветные глаза и поджав губы, произнесла Дороти.

Вот так я оказалась в этом доме у мистера Финда. Я здесь живу уже четыре недели. Все это время мистер Финд заботился обо мне, как о родной дочери. Я не знала, что так вообще может быть. Он мне внушил, что моя внешность абсолютно уникальна, и я не должна стыдиться своего обожженного лица и тела. Я должна научиться видеть только красоту своей души. Мир такой, каким мы его видим. Внешность такая, какую мы чувствуем. Я пытаюсь поверить в себя, но в зеркало пока не смотрюсь. С меня хватило и одного раза. В больнице.

–Ты очень смелая, Ева, – это была первая фраза, которую произнесла Амелия.

Джон, носился по саду, словно одержимый. Энергия не только не заканчивалась в нем, а будто аккумулировалась еще сильнее. Шапку он давно уже снял и, зажав ее в холодной ладони, продолжал бессмысленно бегать. Казалось, что, таким образом, он интуитивно пытается убежать от ненужных воспоминаний и прыгнуть в новую, открывающуюся перед ним дверь. Разговор девочек Джонни прекрасно слышал, но не подал виду, что он в курсе рассказа Евы о себе.

Пока дети находились на прогулке в саду, мистер Финд разместил объявление о поиске помощника по хозяйству. Остается совершеннейшей загадкой, как объявления Блейка всегда попадаются на глаза именно тому человеку, который на данный момент необходим. Вот и сейчас, Блейк был абсолютно уверен, что завтра, нужный ему кандидат на эту почетную должность, позвонит в дверь.

Сегодняшний день еще не закончился и предстояло переделать множество дел. Нужно найти первого человека, заветное желание которого будет исполнено в ближайшее время, и рассказать детям об их уникальных способностях, которыми им предстоит активно пользоваться в ближайшие недели.

Блейк Финд не волновался на этот счет. Он знал, что великолепно справится с этим заданием и дети ему в этом помогут. Веселье ожидалось не шуточное. Ему доставляло удовольствие встряхивать людей и заставлять их действовать и суетиться. Практически всегда они впадали в состояние аффекта, и тогда происходили воистину жуткие вещи.

Мистер Финд считал, что люди слишком ведомые. Иногда, ему на малую долю секунды становилось даже грустно и скучно от этой мысли, но это быстро проходило. Полностью контролируя мысли людей, и заставляя их совершать безумные поступки, он не переставлял восхищаться, сколько внутри каждого добропорядочного человека может скрываться зла, яда, ненависти. Стоит дернуть за определенную ниточку, и он уже пляшет танец смерти около своей жертвы.

Человек изначально рождается со всеми этими демонами внутри; всю жизнь пытается их сдерживать и не дает им руководить собой. Но вдруг случается сбой, и человек, потеряв контроль над своими мыслями и своим телом, начинает совершать чудовищные поступки не щадя никого.

Не встречалось еще ни одной сильной и абсолютно чистой души на вековых путях Блейка Финда. Человек настолько не ценит свою душу, что может спокойно продать ее за пачку резаной бумаги. Так разбрасываться душой нельзя. Она не исчезает со света никогда. Правда, существуют еще совсем гнилые души, которые используются и выбрасываются на свалку между мирами. Там они валяются некоторое время, а потом растворяются в атмосфере, как будто их никогда и не существовало на свете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.