София Устинова
Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Глава 1

Кристина

– Нельзя тут парковаться! Нель-зя, млять! – гаркнул в который раз безжалостный пожилой охранник, а я тяжко досадовала:

– Нель-зя, млять… А надо! – буркнула под нос, а мужику нарочито жалостливо протянула:

– Но я не смогу припарковаться там! – я ткнула пальцем в кусок улицы, видимый с территории крытой парковки. Для пущей картины придала лицу налёт наивняшности, отыгрывая на все сто блондинку, коей не являлась, но перехитрить охранника не удалось. Потому горестно вздохнула, чертыхаясь про себя, а в ответ получила только хмуро-упрямый взгляд “а придётся!”

Чёрт!

С параллельной парковкой у меня хуже, чем с право и лево. Я больше смерти боюсь цепануть своей погремушкой дорогущий Лексус или Мерседес, а там выбор велик, аж глаза разбегаются и нервный тик начинается от страха.

– Ну етить-колотить, ты первый день за рулём что ль? Там места вагон, ну! – охранник подкрепил фразу жестом “Кыш отсюда, курица!”. Даже досадно стало. Нет, он прав, конечно. Я тут совсем не по правилам остановилась, а на улице места навалом, но неужели нельзя меня несчастную чутка пожалеть?

– Можно сказать, что первый, – проворчала я недовольно, и, с сомнением покосилась на открытую парковку, прикусив губу.

 Вот не верилось, что на гигантской современной парковке не нашлось бы места моей крошке-машинке.

– Я опаздываю на важную встречу, – ещё более страдальческий вздох, вроде как угодил в сердечко охраннику.

Он окинул меня и мою машинку скептическим взглядом, а потом сжалился и кивнул на пустое место под вывеской «Парковка только для клиентов “Программа-Реклама».

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – я хотела было тронуться с места, но придержала на себе внимание охранника. – А вы… не покажете куда идти?

– Да етить-колотить! – недовольно плюнул мужик. – Ты что за сотрудница такая непутевая? А? Иль из этих? – он как-то неопределённо мотнул головой, я не разгадала, почему и зачем. – Да не, – сам спросил, сам ответил – идеальный собеседник, – там девки-то смышлёные…– Я чуть напряглась, даже смутно не понимая о ком речь. – Тьфу, на тебя, – устало отмахнулся охранник, – паркуй свою коробушку и пошли, горе луковое.

 Охранник был колоритный, несмотря на стандартную форму: тёмно-синие штаны, светло-голубая рубашка без рукава с тёмными вставками на карманах, плечах. И конечно галстук, куда без него?! Голову покрывала кепка, а из нагрудного кармана кроссворд торчал. Но самое шикарное в мужике – это усы. Конечно, мало кто таким похвастается. Седые, но пышные, а самое крутое, что на концах залихватские кончики, как в фильмах про запорожцев.

 Мы миновали парковку, лифт и вышли на этаже «Программы-рекламы». Просторный холл состоял сплошь из белых акриловых панелей, отражающих глянцевые блики.

Я перевела дух, замерев на секунду, а словоохотливый Дядя Витя, с которым мы успели познакомиться, пока ехали в лифте, ткнул меня кроссвордом в ребра:

– Етить-колотить! Краля! Чего стоишь, как дуб? – усмехнулся в усы.

– Простите… – я прокашлялась, прогоняя свой чрезмерно трогательно-наивный образ. Вот вечно со мной так, в новом месте с первого взгляда всем чужим кажусь серой мышью без голоса. – Тут так круто, не ожидала просто…

Цепляла взглядом каждую детальку и мысленно хихикнула, потому что теперь была уверена – я просто обязана получить эту волшебную работу, чего бы то не стоило.

– Дядя Витя…

– Ась? – за этого его “ась”, аж расцеловать мужичка захотелось. Ну, нельзя быть таким аутентичным и милым. Теперь при слове “охранник” до конца жизни буду вспоминать дядю Витю с парковки.

– А почему часы неправильно идут? – я кивнула на шикарные зеркальные часы главного холла, в которых все было идеально, кроме точности хода часовой стрелки.

– Как же шь, сем часов почти! – Дядя Витя произносил семь без мягкого знака, вновь подтвердив первое мнение о нём – безумно колоритный тип, аж на душе потеплело.

– Без десяти шесть, Дядя Витя, – поправила я с милой улыбкой старичка, но охранник даже бровью не повёл.

– Сем, – его уверенный тон мог бы убедить кого угодно, но только не меня. Тайм-менеджмент – моя фишка! Я пунктуальна до невозможности и точнее Кремлёвских часов. Кристина Кравчик никогда не опаздывает!

– Шесть, – не переставала давить улыбку, будто знала какой-то секретик, а дяде Вите не говорила, и вот теперь время пришло.

– Ха! Дурная ты башка, – хмыкнул охранник беззлобно. – Смотри, краля! – достал свою доисторическую “Нокию” и ткнул в экранчик. Потом показал свои наручные часы. Затем потащил к стене с часами, которые я и так видела. После – пришла очередь гигантской плазмы, на которой крутилась заставка “Программы-рекламы”. Везде было почти семь часов вечера! И только мой телефон упорно сообщал, что сейчас почти шесть. Я своему гаджету верила. Из рук его не выпускала с того момента, как вышла из дома, нет-нет, да и поглядывая на цифры, словно могла их заставить стопорнуть на нужное время, чтобы дать мне возможность не опоздать на первое собеседование в моей взрослой, не студенческой жизни.

– Ну, ты дурилка, ха! – вновь хмыкнул в усы охранник. – Ты по сторонам-то посмотри! – демонстративно огляделся дядя Витя, показывая, какая я невнимательная. – Народу никого! А нынче понедельник! – он ткнул пальцем вверх для значимости. – Ну!

– Ну…– повторила я, уже начиная понимать крамольность ситуации и то, что всё-таки опоздала! – И что же мне делать…– пробормотала я скорее себе, чем ему, потому что хаотично соображала, как могла накосячить со временем.

– Часы переводить нужно было ночью, – благородно подсказал дядя Витя.

– Чёрт! – прикусила губу, с натяжкой вспоминая, что краем уха слышала о переводе, но напрочь забыла из-за затяжного разговора с Максом, моим женихом. Он-то как раз меня и отправил в эту фирму на собеседование.

– Чего забыла-то тут? – вырвал из неутешительных мыслей старичок.

– Да устраиваться пришла на работу, – просипела я тихонько, будто к доске меня вызвали, а урок я не выучила от слова “совсем”.

– Ну, так ты к Роману Игоревичу? – задумчиво предположил охранник.

– Н-наверное… – я потянулась в сумку за блокнотом, в котором по-старинке всё записывала обычной авторучкой. – Какой-то мужчина вроде… – блокнот был найден и теперь я торопливо перебирала цветные стикеры- разделители, которые использовала для обозначения разных групп задач, в поисках заветного лилового. – Роман или Вадим какой-то, но точно Игоревич… Чёрт!..

 Запись имелась, но написана была в спешке – только отчество я и смогла разобрать.

– Мммм… Игоревич, – вздохнула я, пытаясь припомнить таинственное имя.

– Ну, эт тебе девонька повезло! Только Ммм… Игоревич и остался, – с гордостью заявил охранник. – Вон туда ступай! – махнул на роскошный зал с ресепшеном. – Ток я не пойду, сама иди, – дядя Витя, как истинный Харон, подтолкнул меня вперёд и ретировался быстрее, чем кот от огурца.

 А я осталась перед вратами Ада, так мне казалось, хотя на деле всего лишь перед массивной дверью в кабинет “директора”, с золотистой табличкой “Кирсанов Роман Игоревич”. За ресепшеном секретаря уже никого не было, и даже жалюзи были закрыты, но воображение разыгралось настолько, что я представила себя античной богиней, спустившейся на самое дно порока и разврата.

Сглотнула внезапно пересохшим горлом. Воздуха для решительности набрала и робко постучала:

– Можно?

И услышала нетерпеливо брошенное “войдите”, что уже было хорошо. Меня ждали и даже примут несмотря на опоздание.

***

– Сань, поясни, какого х*я я должен разбираться с тем, что вы зафаршмачили “Лексус” за шесть лямов? Вы что не можете накатать на тачку наклейку? Это так сложно? Или мне самому мотаться по установкам? Я вообще не должен касаться этих вопросов. Мы создали специальный отдел, занимающийся мелочёвкой и назначили ответственного, чтобы мне не парили мозги по каждой х*рне, которую выкинет твоя криворукая команда победителей! Кто этот человек?.. – секундная пауза. – Да ладно? Ты? А ПОЧЕМУ МНЕ ЗВОНИТ ДИРЕКТОР АВТОСАЛОНА И ГОВОРИТ, ЧТО “МОИ МАЛЬЧИКИ” ЗАФАРШМАЧИЛИ “ЛЕКСУС” ЗА ШЕСТЬ ЛЯМОВ? Сань, – в мужском голосе звучал металл, – я очень уважаю тебя, как профессионала. Ты молодец! Ты шаришь! Но, с*ка, увольняй! своих! рукожопов! Потому что если я услышу о ещё одном косяке, я клянусь, я вые…

Рычащий в трубку человек не был страшным. Ну да, он немного пугал громкостью и зашкаливающей агрессией по отношению к “ Уважаемому Сане и его криворукой команде победителей”, но в целом ужасным не был.

Мужчина за тридцать. Темноволосый, во время разговора он нет-нет, да и взъерошивал густую чёлку пятернёй. В полумраке кабинета я с трудом могла его разглядеть, но мне его лицо как-то сразу показалось приятным.

Я вообще не сильна на первые впечатления. Красавчик может мне показаться посредственным, а уродец – приятным, отчего довольно трудно потом делиться с кем-то личным впечатлением о человеке. Тут я однозначно и уверенно, сказала бы, что он невероятно хорош собой, но барышня я, более чем, впечатлительная, так что сразу же списала всё на магию полумрака. Магнетизм директорского голоса. Мощную силу жестов…

Пока он не поднял на меня глаза. Синие, даже с такого расстояния это было понятно. А ещё очень-очень живые. Про такие говорят, что они никогда не лгут. И могут утопить своей глубиной.

Он смотрел на меня пристально: я могла поклясться, что уголки его губ чуть поднимаются в мимолётной улыбке, но потом он снова начал ругаться, и я осознала, что это была игра воображения.

Такие суровые боссы не улыбаются!

Пока разглядывала, он продолжал:

– Сань, я отдал тебе всю мелочёвку от и до! И отдал тебе процент за неё! – каждая фраза звучала громко и чётко, как удар молота по наковальне. – Я скинул этот вопрос целиком, в надежде, что больше не буду отвлекаться на решение таких задач, как оклейка тестовых, мать их, машин. И надеюсь, что ты будешь отвечать за эти вопросы! Сам! – припечатал категорично. – Это ПРОСТАЯ задача. Рядовая! И имеющая очень мало отношения к рекламе. Мне проще избавиться от этих заказов вообще, а соответственно и от всей твоей команды, чем забивать ими голову… – он помолчал немного, выслушивая Саню, а потом ровно бросил: – Разберусь, – и прервал разговор.

Я уже хватанула воздуха, чтобы представиться, как он выставил вперёд руку, мол, ещё минутку. Я покорно кивнула. Мужчина набрал другой номер. Замер в ожидании ответа, снова возвращаясь ко мне взглядом. Он будто чего-то от меня ждал. В нём читалось задумчивое ожидание и молчаливый интерес. Это было странно и пугающе волнительно. На секунду показалось, что вот сейчас он уберёт телефон и обратится ко мне, вместо разговора с новым собеседником. А потом ему ответили, и он… тут же отвернулся, словно между нами не было зрительного контакта.

Всего секунда! А я растерялась так, точно меня засыпали вопросами на самом сложном выпускном экзамене. И эту секунду я не знала что делать: бояться или гордиться таким вниманием, а теперь снова оказалась в одиночестве без пронзительного взгляда умных, очень внимательных, синих глаз.

Я не на шутку испугалась, что суровый босс, Роман Игоревич, станет опять кричать, срывая злость на мне! Я очень не любила попадать под горячую руку. Всегда становилось обидно за такие ситуации.

 Пока мой-возможно-будущий-босс беседовал, я осмотрелась по сторонам. Являясь совершеннейшим визуалом, всегда отмечала каждую мелочь. Порой ещё с человеком не говорила, а уже, как Шерлок, дедуктивным методом вычисляла, хотя скорее, напридумывала про него всякого. Знакомство с Романом Игоревичем началось с приятного открытия: у нас с ним много общего по части организации рабочего пространства. Всё на своих местах, стол идеально… пуст. Ну, ненавижу я пылесборники. Нефункционально, глупо, вечно грозит превратиться в бардак. Кажется, Роман Игоревич тоже сторонник чистоты и порядка: на столе только телефон для внутренней связи, ультра-тонкий закрытый ноутбук и коврик для мыши, а вот сама мышь отсутствует. Никаких стикеров, никаких “органайзеров” для ручек-карандашей. Прелесть! Точная копия моего рабочего стола-мечты.

 Я окинула взглядом весь кабинет. Панорамные окна, безо всяких шторок-жалюзи и прочей ерунды. Единственное настенное украшение – огромное зеркало, встроенное в стену без всяких рам. Вообще стиль его кабинета можно было одним словом назвать “без всяких”. Ни стеллажей, полочек, ковриков, или цветов в кадках а-ля “домашний уют”. Никогда не понимала этих псевдо-домашних изысков на рабочем месте. Может кто-то и сказал бы, что кабинет безлик и холоден, а мне тут было нереально комфортно, как дома.

 Интерьером нашей с Максом квартиры я не занималась – не позволили, потому жила в музее современного искусства, и на уборку тратила по итогу полдня. Зачем? Кому это нужно? А вот тут и убираться нечего. Пол протёр и стол, зеркало помыл и готово! Идеально. Взгляд зацепился только за переполненную мусорную корзину со смятыми бумагами, будто совсем недавно кто-то в неё прицельно швырялся, да ещё, пожалуй, я бы с освещением поработала.

 Беседа Романа Игоревича, кажется, шла к завершению…

– Да, – пауза. – Нет, – пауза. – Да, – пауза. – Да, – пауза. – Да. Понимаю, – пауза. – Нет, – пауза. – Конечно, – пауза. – До завтра, – пауза. – Надеюсь, – пауза. – И мне.

 Ответы были короткими, чёткими, как выстрелы. Я немного расслабилась, ну хоть с криками покончено.

– Здравствуйте, – поздоровалась, наконец, когда мужчина отложил мобильный на стол и откинулся в кресле, устало прикрыв глаза. Он не ответил, и я с чистой совестью продолжила: – Напряженненько у вас тут… – наверное, болтала лишнего, но молчание напрягало, мне было неуютно.

– Именно, – неожиданно активно ответил мужчина. Встал с кресла и подошёл к панорамному окну, из которого открывался потрясающий вид на вечерний город, всё больше утопающий в огнях.

 Со стороны показалось, что он просто собрал в себе последние капли энергии и теперь работал на них. Вид был усталый, вымотанный морально, будто весь день на его голову только и делают, что сыплются проблемы. Несколько секунд молчаливо смотрел в окно, а потом повернулся:

– Как тебя зовут?

– Кристина… – бодро начала.

– Кристина, – вторил глухо, не дав договорить фамилию, – тебе чего-нибудь налить? – кивнул на мини-бар, который оказался встроенным в шкаф в углу кабинета.

– Нет, спасибо, – немного ошарашенно мотнула головой я.

– А я выпью, – несмотря на вымотанный вид, двигался легко и энергично. Клацнул бокал, мой—возможно —будущий—босс откупорил начатую бутылку дорого коньяка, если верить брендовой этикетке. Я точно завороженная следила за его манипуляциями, туго соображая, как должна себя вести на собеседовании в подобной ситуации. Жидкость тем временем с гулким плеском наполняла снифтер. А я продолжала молча наблюдать за суровым боссом, а он неспешно налив коньяка, так же неторопливо сделал глоток.

– Главное уметь правильно распределять физическую и эмоциональную нагрузку и грамотно выпускать пар… – осмелела я.

Коньяк в руке будущего работодателя, как-то вмиг разрядил обстановку до “относительно неформально” и я решила, что собеседование будет проходить чуть дружественнее, чем я рассчитывала. И это к лучшему!

– Да, выпустить пар – то, что нужно…

– Медитации? – робко уточнила я, будто страшилась нарушить магию странного собеседования.

– Как вариант, – усмехнулся он с таким видом, будто мы оба знаем, что это значит.

 Дверь скрипнула и в кабинет просунулась мужская голова.

– Пр-простите Роман Игоревич, у нас тут пр…

Я стояла совсем близко к заглянувшему, и еле удержалась, чтобы не вытолкать его обратно в холл. И без того долго ждала, чтобы мне уделили внимание. Волновалась. Дождалась. Вроде только контакт налаживать начала. Чего не хватало, чтобы посторонний человек оборвал столь важную для меня и моего взрослого будущего встречу!

Измученный вид сурового Игоревича меня немного напрягал, а работу получить очень уж хотелось. Тем более, мы вроде как “интимную” обстановку устроили. Тет-а-тет! И сам босс предложил выпить. Меня это почти обязывало встать на защиту несчастного босса, кому не давали завершить рабочий день на той ноте, на которой он желал!

Но тут “мужская голова” обратила на меня внимание, и посмотрела как на пустое место. Пустое, но красивое место!

Возмутительно. И обидно! А в такие моменты я набираюсь смелости, храбрости…

– Роман Игоревич не может с вами… – я быстро глянула на сурового босса и он, глотнув коньяка, мне едва заметно кивнул, одобряя инициативу. – …поговорить, – тотчас продолжила я. – Все вопросы откладываются до завтра.

– А-а-а, – слегка опешив, протянула мужская голова и пожевала губу.

– Что-то передать Роману Игоревичу? – вежливо уточнила я, просто брызжа самоуверенностью и профессионализмом. И кто догадается, что это актёрская игра в стиле сериала про «белые воротнички» и полная импровизация? В сумке я всегда таскала блокнот на случай “что-то-быстро-записать”, и тут он как никогда кстати подвернулся.

 Взгляд “мужской головы” изменился. До этого я явно ощущала что-то премерзкое, будто он меня в чём-то подозревал или и того хуже, был в чём-то на мой счёт совершенно уверен. И это что-то глубоко непристойное. Но стоило в моей руке возникнуть блокноту, как голова превратилась в полно рослого человека. Мужчина чуть покраснел, виновато прокашлялся и заверил, что зайдёт утром.

– Ловко вы. Я даже не ожидал, – стоило двери закрыться, ухмыльнулся Роман Игоревич и устроился на диване, с бокалом. – Не затруднит дверь на один оборот закрыть? – головой указал на дверь, ещё и снифером махнув, в котором опасно покачнулся коньяк на грани того, чтобы покинуть ёмкость.

 Я, не задумываясь, щёлкнула замком. Повернулась к суровому боссу с самой доброжелательной улыбкой, на какую была способна:

– И правда, вам, наверное, только так и работать… закрытым…

– И работать тоже, – задумчиво кивнул он и поскрёб едва заметную щетину.

 После ухода “головы”, Роман Игоревич снова стал каким-то чертовски усталым. Мне ему страшно захотелось посочувствовать. По крайней мере, сейчас быть понятливой, ненавязчивой и молчаливой… если он не требовал обратного. А он молчал. Я озиралась, не зная, куда себя деть. В огромном зеркале поймала своё отражение, и как обезьянка качнулась на каблуках, вынудив подол платья обвиться вокруг щиколоток.

Это платье в стиле бохо было у меня счастливым. Хипповатым, конечно, белое кружевное, с макси-юбкой и длинным рукавом, но зато именно в нём мне всегда везло.

Перед выходом из дома от жениха кучу упрёков выслушала, что в “этой твоей одежде, только на “Вудстоке” развлекаться, а не по собеседованиям ходить!”, но честно, я могу, что угодно в себе изменить, но не стиль в одежде!

И никуда без алой помады!

Это у меня с детства, когда оказалось, что у Белоснежки, – мой духовный близнец, – губы алые и это вряд— ли от природы. Мама подарила первую помаду на шестнадцатилетие, и теперь у меня вся красная палитра стоит гордым отрядом на туалетном столике.

А вот волосы нужно было распрямить. Мои выгоревшие тёмные локоны вечно смотрятся так, будто я под дождь попала, и они так и высохли вкривь-вкось. Даже голос бабушки: “Опять как лохудра!” в голове зазвучал, от чего меня передёрнуло.

А ещё, увы, я отчаянно краснела.

Как и сейчас! Опять желание “быть собой” превратило меня в белую ворону, в белом платье. Если бы не коричневый поясок, куча кожаных браслетов и ботинки в тон на низком каблуке, точь в точь была бы невеста.

– Странный выбор одежды. – Словно прочитав мои мысли, подметил Роман Игоревич, нарушив затянувшееся молчание. Потягивал коньяк медленно, дегустируя, чуть покачивая жидкость в бокале до глотка, при этом, не спуская прицельно-внимательного взгляда с меня. – И причёски, – суровый босс скептически нахмурился, изучал меня подозрительно, а потом скользнул взглядом от моих волос к губам. – Ну, хоть губы накрашены.

– Простите, у вас, наверное, дресс-код…

– Можно и так сказать, – вот теперь опустошил снифтер одним большим глотком и задумчиво уточнил: – Вы… вообще сюда пришли?

– Да, – осторожничала я, не понимая прикола. – Это ведь фирма “Программа-Реклама». А вы, – незначительная пауза, – Роман Игоревич Кирсанов.

– Всё так! – подтвердил суровый босс, отставив пустой бокал на журнальный столик около дивана. – Значит сюда! И, как раз вовремя, минута в минуту.

– Опоздала, – искренне повинилась я.

– Да нет, вы должны были прийти в семь, – ничуть не сомневаясь, заявил Роман Игоревич, откидываясь на спинку дивана и закинув ногу на ногу. – Сейчас ровно семь.

– С-семь? – я обрадованно прижала к груди блокнот. – Так это я ошиблась?

 Я стала лихорадочно листать заметки, где цветными ручками и маркером-выделителем был отрисован подробнейший план моего сегодняшнего дня.

– Да нет же, – разочарованно заверила, отыскав обведённую жирным маркером цифру, – Шесть…

– Вы что, составляете график? – суровый босс удивленно вскинул брови. – Потрясающе, – с тихим восхищением, – оптимизация рабочего процесса и досюда дошла. Похвально…

– Досюда до куда? – поинтересовалась я, скорее у самой себя, чем у него и ненадолго замолчала в поисках ответа.

Мне явно устраивали проверку на прочность в новой компании. Первой компании, в которую я устраивалась. Моя профессиональная карьера ограничивалась двумя-тремя подработками “по-малолетке”. Я даже трудовую книжку толком не использовала.

Потому смотрела на Романа Игоревича и выискивала подвох. Что он имел в виду?

 Он про то, что я только-только выпустилась из ВУЗа?

 Или, мол, я не такого высокого полёта, чтобы графики составлять?

– Составляю… – подтвердила дрогнувшим голосом, потом чуть прокашлялась, решив оставаться профессионалом до последнего. – Оптимизация рабочего процесса в любой сфере жизни – залог успешного тайм-менеджмента! – выдала на автомате фразу, которую зазубрила ещё на втором курсе университета.

 Роман Игоревич рассмеялся, звонко и как-то радостно, что ли.

– Это шутка? – уточнил он, сквозь самую лучистую улыбку, какую я когда-либо видела. – Или у меня день рождения, я не знал, а вы мой подарок?

Я покраснела, судя по ощущениям, до корней волос.

Неужели это такая редкость, ответственное отношение к организации своего распорядка дня?

– Не совсем понимаю, – отозвалась я и привычно потянулась, чтобы заправить волосы за ухо, но одёрнула сама себя. Не стоит много жестикулировать. Не понаслышке знаю, как это некрасиво выглядит со стороны. Стоишь, маша руками, как крыльями птица, скрывая волнение, а на деле его только сильнее демонстрируя. Непрофессионализм во всей красе.

– Вы удивительно правильно себя ведёте. Даже подозрительно. Но при этом совершенно неправильно выглядите. Или это новая экзотическая услуга? Подарок фирмы? – продолжал закидывать меня странными вопросами суровый босс.

– Какой фирмы? – теперь и я засмеялась. Но если он понимал в чём дело и смеялся уверенно, то я уже, явно, нервничала. – А-а-а, это тест на стрессоустойчивость, да? – озвучила первую мысль, что пришла в голову. Дома я прошерстила интернет, вооружившись запросом “Чего ждать на собеседовании” и почти каждая страничка вопила – меня на всё будут тестировать!

– Что? – ещё выше взлетели брови мужчины. – Вы ещё и стрессоустойчивая? – улыбка не сходила с его губ и это меня сбивало с разумной мысли.

Я не могла понять, он издевался, или восхищался, потому наверняка, то улыбалась, ему под стать, то хмурилась, сомневаясь в своей реакции. У меня на лице вечно все мысли написаны.

– Может мне вас в секретарши взять? – предложил он со смешком.

– Д-да… – наивно согласилась я, удерживая натянутую улыбку.

– Нет, уж. Лучше я вас не в секретарши возьму, а в качестве секретарши и на этом столе, – кивнул он на свой массивный директорский стол. – Простите, но день, и правда, выдался напряжённый. Если пар не спустить всем прилетит…

Глава 2

Кристина

– Что, простите? – пробормотала я обескуражено. Приняла бы за нелепую шутку, но тон сурового босса рождал вполне уместное сомнение. Мне вообще стало казаться, что мужчина слегка не в себе. Хм, может, он ещё до алкоголя чего-то принял… более сильнодействующего, вот и шутил идиотски.

– Вы меня решительно проверяете! – не то спросила, не то заявила.

– А то, – отозвался он тихо. – Пуговицу расстегни, – попросил чуть громче.

– Зачем? – нет, я не косила под дуру, а реально не въезжала, что это за проверка на вшивость такая?

– Дресс-код, – без намёка на юмор напомнил Роман Игоревич. Я чуть помялась, блокнот в сумочку пихнула и нерешительно коснулась пуговицы, всё больше сомневаясь в адекватности директора фирмы. Ну и своей.

Макс предупредил, что тип со странностями. Может быть грубым, деспотичным, циничным, но про извращения его ничего не говорил. Нужно будет Максиму за это высказать.

– Ещё одну, – с тем же спокойствием велел Роман Игоревич.

– Что-то я… – запнулась. Чёрт! Я готовилась к собеседованию с жутким боссом, которого во всех красках расписал жених, настаивая именно на этой вакансии для меня и именно в этой фирме! Я морально настраивалась больше недели! План составляла. Кучу информации в сети поднимала. В конце-концов, меня приняли несмотря на опоздание! Я обязана попробовать, ведь это вакансия в одну из сильнейших фирм города и области. Чего уж греха таить – всего края!

Я бы может и на меньшую фирму согласилась, но коль пришла, да к тому же обещала Максу. То пройду все ступени этого странного издевательства – собеседования, чтобы потом с чистой совестью сказать жениху: “Я сделала всё, что могла!”

Пальцы легли на вторую круглую пуговицу, но так дрожали, что расстегнуть смогла не с первой попытки, при этом мысленно давая себе зарок, что на большее не соглашусь, и пошлю изверга-босса лесом.

Я смотрела на Романа Игоревича, до трясучки чувствуя, что мы с ним как-то по разному к собеседованию подходим.

И то, как он на меня глядел… Аж во рту пересохло, сердечко припадочно стало биться. А глаза сурового босса таинственно потемнели, усталость ушла с лица – поселилась глубокая задумчивость вперемешку с…

Мелодия рингтона мобильника на столе Романа Игоревича оборвала ход моих мыслей, глубоко погрязших в бездне неуместного разврата. При том, что за мной не водилось приписывать другим пороки и самой же ими страдать.

Звонивший оказался спасением. По крайней мере спасителем моей души, не успевшей до конца погрязнуть во грехе, куда утягивал взгляд сурового босса.

Я с облегчением выдохнула, словно рыбка, сорвавшаяся с крючка, теперь мне уже точно грозила свобода. Покосилась на мобильный. Айфон, хотя, ничего удивительного! Многие уважающие себя люди, предпочитают качество – цене. И этот брендовый аппарат продолжал настойчиво надрываться стандартной мелодией. Теперь с недоумение глянула на Романа Игоревича. Он даже не шелохнулся, чтобы ответить на звонок. Продолжал гипнотизировать меня взглядом, а я не нашла ничего более умного, как озвучить очевидное:

– Вам звонят! – сообщила я и в довесок выдавила скромную улыбку, будто мне стыдно за сказанное.

– Ответь! – дозволительно кивнул.

Я сомневалась всего пару секунд. Потопталась нерешительно на месте, сжимая лямку сумки, а когда убедилась, что суровый босс не шутит и реально ждёт, что я выполню его поручение, подошла к столу со стороны посетителя. Не хотела нарушать личное пространство важного человека. Тем более незнакомого, а в перспективе моего босса.

Сумочку положила на край стола, а вот за трубкой пришлось потянуться. За спиной Роман Игоревич чуть кашлянул, не то поперхнулся, не то был недоволен моей бестактностью или нерасторопностью, поэтому я ускорилась. Взяла телефон, настойчиво продолжавший орать грубую мелодию. Чтобы понять, с кем буду говорить, глянула на экран, где светилось «Ангелина».

Имя-то какое – нежное и мягкое, сразу отдаёт «исчадием ада».

Повернулась было к Роману Игоревичу, да едва в него не воткнулась – он уже стоял за мной и буравил загадочным взглядом, от которого меня окатило волной жара, как пастушку из любовного романа при виде красавца-герцога. Незнакомое чувство охватило с ног до головы. Умыло, испепелило… И здравые мысли тотчас разбежались, оставляя примитивные картинки всё того же порока и разврата.

Допустим, не примитивные, а очень даже оригинальные, и кострище они во мне разжигали нешуточное.

Уф! Едва сдерживалась, чтобы ладошкой вместо веера не помахать, охлаждая вскипевшую кровь на лице.

Ерунда какая-то творилась со мной. С мозгами! С телом. То ли от испуга, то ли от непонимания, что происходит, я терялась и плутала в дебрях волнения. А я не привыкла к подобным штучкам. К ТАКИМ взглядам! И щекотливому молчанию, которое орало громче назойливого рингтона чертового телефона, о том, что на меня смотрят голодным и оценивающим взглядом. Это ведь невозможно. Вернее, не профессионально, не этично, в конце-концов, я же на собеседование пришла, а не на свидание с ролевыми играми! Тем более моё воображение для этого сверх непристойно. При том, что я само очарование и мисс «почти невинность». ПОЧТИ!

Но пуговицу-то расстегнула. Значит, игру приняла. И, стало быть, следующий ход сурового босса. А Роман Игоревич не переступит черту допустимого! Уверена. Это розыгрыш. Он вот-вот скажет, что-нибудь про харассмент. И что всё это просто шутка. Что проверку не прошла, и никакая я не стрессоустойчивая вовсе!

Но Роман Игоревич стоял невыносимо близко и ничего не делал. Его молчание и загадочность меня пугали… и опять толкали на мысли, далёкие от сугубо-рабочих и, уж тем более, далёкие от тех, которые обязаны роиться в голове человека на собеседовании.

Я путалась в паутине волнения, а жаркое дыхание Романа Игоревича, слегка отдающее коньяком, меня сбивало с толку всё больше и больше. И глаза его синющие, просто утягивали в какую-то неизвестную мне до этого глубину, будто я барахталась в необъятном море и не видела ни берега, ни дна. Даже ресницы чёрные рассмотрела – богатый веер на зависть любой девчонке. Брови густые, нос прямой, крылья его трепетали, и меня это завораживало. Губы были плотно сжаты, и именно на них я по непонятной мне причине уставилась в итоге.

Чтобы хоть как-то выправить момент, а он до неприличия затянулся, я между нами вклинила айфон, который за это время успел умолкнуть и вновь заголосить.

– Ангелина, – доложила, придав голосу важности, хотя вышло жутко, потому что я им не владела – не то просипела, не то прошипела.

– Пошли её к чёрту! – ровно приказал мой пока-ещё-не-босс, но я как послушная подчинённая кивнула:

– Угу. – Уже каждой клеткой ощущала себя значимой фигурой не только в фирме, но и в жизни бомбически сексуального босса, о котором столько ходит слухов.

Великого и ужасного Романа Игоревича Кирсанова!

– Да? – прокашлялась в трубку. Мысль пришла дикая, но я была уверена, что в этот раз не нужно представляться ассистенткой, потому тон задала максимально легкомысленный. Уж не знаю, ждал ли от меня именно этого Роман Игоревич, но действовала чисто интуитивно.

– Это кто? – после недолгого затишья, раздался грубоватый голос мадам с явно не ангельским характером.

– Я… любовница Ромы, – имя почти выкашляла, от шока, что осмелилась на такое, и не в мыслях, а вполне реально, – а вы мешаете нашему, – немного совладала с голосом, но от волнения он чуть дрожал, – эротическому, – едва не заплутала в буквах. Создавалось ощущение, что я это слово вообще ни разу в жизни не произносила. – Вечеру, – и поставила жирную точку, сбросив звонок.

Не уверена, что это было идеальным решением, но судя по кривой ухмылке и вздёрнутым бровям сурового босса он был скорее удивлён, чем зол на меня за наглый поступок.

– Простите, если неправильно поняла, – я моментально растратила пыл «любовницы». Мне правда стало неловко, когда прикинула, что это могла быть его жена, а он точно был женат, но если верить сплетням, которыми поделился со мной Макс, они давно в ссоре.

Или любовница – вот с этим уверенности не было, но у такого харизматичного мужчины не могло не быть “паровых машин”– если он любитель «спустить пар». Он же… пышет сексом, куда-то это добро девать нужно, иначе взрыв!

Или это я… с не пойми чего перевозбудилась. Вернее от собственных развратных мыслей, ничем не подкреплённых… или подкреплённых?!

Я забыла, что надо дышать, напряглась суматошно соображая мерещится или нет… Вроде не мерещится – моего бедра коснулись. Неожиданно волна тепла окатила с головы до ног. А следом понеслись мурашки и ударили всем скопом под коленки, точно бараны сносящие ворота, когда суровый босс по моей ноге медленно повёл пальцами, присобирая юбку.

– Ты в чулках? – голосом на интимной частоте ошарашил он и я, не думая, выпалила:

– В колготках, трусах и лифчике, – не врубилась на кой всё это доложила, но, однозначно, если он потребует на работу это не надевать – не надену! Тьфу ты – откажусь от должности! От лакомой вакансии, от обещания Максиму, и даже пошлю и этого брутального соблазнителя с неадекватным поведением, из-за которого мозг плавится, а тело обращается ватой, и женишка, который меня пихнул в лапы сексуальному монстру.

– Жаль, – досадливо качнул головой Роман Игоревич, продолжая сверлить голодным взглядом самца, зажавшего самку в брачный период.

– Я что-то не так делаю? – мой голос скатился до жалобного шёпота. – Чего-то недопонимаю? – теперь пропищала, порывисто остановив ладошкой его руку, которой он край моей разнесчастной, вернее, счастливейшей юбки уже до талии присборил.

– Губы оближи, – хрипло приказал секси —не —мой—босс. Выполнила машинально, запоздало сообразив, что творю нечто из ряда вон выходящее. Роман Игоревич не то рыкнул, не то натужно сглотнул. – Ещё! – грубее отдал распоряжение. – И медленней, – добавил мягче. – И вот это заявление прозвучало на фоне трезвонящего стационарного телефона ЕГО кабинета. Я схватилась за трубку, как утопающий за спасательный круг.

И плевать, что не было приказа. Инициативная я…

– Фирма «Программа-Реклама», – как можно вежливей отчеканила в телефон, при этом попыталась увернуться от Романа Игоревича, но оказалась лишь сильнее прижата к столу. Юбку отпустил, но руками по обе стороны от меня зафиксировал проходы.

– Ты, крашенная с*а, – в трубку ярилась, судя по голосу, всё та же дамочка с нежным именем и дьявольским характером.

– Ангелина, – прижав ладошку к трубке, для отчёта прошептала Роману Игоревичу.

– Девочка находчивая, найди, как от неё избавиться…– велел на полном серьёзе.

– Если узнаю, кто ты… – Ангелина на другом конце провода что-то ещё грозила, плевалась, судя по высоко литературному слог, совершенно не леди.

– Может вы?.. – в ужасе обронила я, ярко представляя, что у сексуального босса возможно банальная ссора с любовницей, а он дико желает её проучить. И тут я, идиотка услужливая, попалась. Не отбиваюсь толком, что-то невнятное лепечу. А потом мне, как третьему лишнему достанется от каждого из них. Так всегда – вмешиваясь с лучшими побуждениями по просьбе одной из сторон, потом оказываешься левым и во всех грехах виноватым.

– Шалава рублёвая, ты хоть знаешь, кто я, – гневно кричала Ангелина, преисполненная важностью за значимость своей персоны в сравнение с моей.

– Да-а-а, – я хотела сказать это деловито, по-секретарски, но голос вильнул аккурат с вопиющей наглостью Романа Игоревича, который меня преспокойненько усадил на стол, махом сдвинув минимальный набор канцелярии, мои вещи и стопку документов, чтобы не мешали.

И это была последняя капля. Я решительно возмутилась:

– Что вы делае… – «те» окончание слова промычала уже в губы Романа Игоревича. Он меня заткнул коротким, но чувственным поцелуем, словно пробовал, не противна ли я на вкус. Секунду осмысливал результат, пока я недоумённо хлопала ресницами, пытаясь собраться мыслями и решить, как выбраться из патовой ситуации, но так, чтобы не слишком задеть самолюбие брутального босса, и при этом, не уронить своей чести. А потом опять наградил поцелуем. Таким сочным, что я ахнула, забыв, что трубка прижата к уху – внимание полностью сосредоточилось на Романе Игоревиче, который протиснулся между моих ног с явным намерением меня поиметь! Я всё также нечленораздельно мычала ему в губы: «Пустите! Кому говорю!», – пока он бессовестно меня лапал и целовал с большей настойчивостью и пылом, чем могла когда-либо представить. Я вообще слабо представляла себя, почти невинную Кристину Кравчик, в подобной ситуации. Может потому сил на сопротивление становилось всё меньше и меньше.

Моё: «Ну же!.. Прошу!»– совершенно, впрочем, невнятное, сексуально-озабоченный синеглазый босс просто жевал, чередуя яростные поцелуи с нежными, в которых было столько страсти и желания, что я чуть рассудка не лишилась. Мозги превратились в кисель, между ног стало горячо и как-то томительно пусто. Потемнело всё вокруг, перед глазами поплыло. И кислорода полнейшая нехватка.

Я захлебнулась чистейшим удовольствием: пьянящим и острым, которого никогда не испытывала. Это была сильно действующая наркота, и я от неё улетала, только сейчас понимая в полной мере, что это значит – улететь.

Судорожно вцепилась в Романа Игоревича, краем уха слыша, как трубка, в которую продолжала орать Ангелина, упала на пол.

Где-то на задворках сознания я сопротивлялась, даже шептала угрозы-увещевания в те секунды-перерывы, что давал ещё-не-мой-босс, но смысл терялся в голодном желании Романа Игоревича взять меня на чёртовом столе!

Я, правда, была против. Категорически… По крайне мере, сильная часть меня, но сейчас, увы, заткнутая слабой и похотливой другой мной, что всё бесстыжей стонала от грубовато-торопливых ласк незнакомого, по сути, мужчины. Сама качалась к нему, ёзрала от нетерпения, не помня за собой подобных порывов, но упорно требующая “здесь” и “сейчас”:

– Ещё! – прогнулась, когда он умопомрачительный поцелуй завершил, укусив меня за губу, одновременно с этим одной рукой придвинул мой зад на самый край стола, а другой пытался стянуть трусики с колготками.

– Твою мать, ты и правда в этой броне! – недовольным рыком выговорил и с большим нетерпением дёрнул свою пуговицу на поясе чёрных брюк. “Вжикнула” молния. – Никаких колготок! – строго велел он на низкой частоте и бархатным тембром, от которого по телу прошла новая волна дрожи. А я, как идиотка, торопливо кивнула. Вот честно! Теперь голая ходить буду!

Почти озвучила свои мысли, как самая исполнительная сотрудница, но мобильный опять заголосил.

– Да что ж за вечер-то такой?! – чертыхнулся в сердцах Роман Игоревич, упорно игнорируя звонок: подступился ко мне и опять увлекся моими колготками и трусиками. При этом грозно пугая своим крупным, стоящим, а в данный момент напряжённо покачивающимся членом.

Он был красив. Не уверена, что такое применимо к члену, но этот ствол был офигительно красив! Потому я и разрывалась между: позволить всё; остановить Романа Игоревича пока не поздно; или для начала нащупать рукой айфон. Рука была проворней, потому я, не отдавая себе отчёта в том, что творю, стала шлёпать по столешнице ладошкой в поисках мерзкого разрушителя напряжённых моментов. Шлёпала, но жадным взглядом с восхищением следила, как без-минуты-мой-любовник-босс ловко управляется с презервативом.

– Да, – выпалила в трубку, даже не посмотрев, кто звонил, но готовясь к новой атаке нежнейшей Ангелины. Мне уже нравилась это дикая игра потому, что куча неизвестных, финал близился, последствия могут аукнуться и это, чёрт возьми, было взрывом в моей бледной, устаканенной серыми буднями жизни!

– А Романа Игоревича могу услышать? – послушался глубокий, презентабельный голос дамы за…

– Он занят, – нашла силы ладонью стопорнуть мужчину в грудь, требуя внимания. Роман Игоревич попытался отобрать трубку, но я не позволила. Увернулась.

– Тогда передайте ему, пожалуйста, – добивала вежливостью звонившая, – что заказ немного опаздывает, но будет с минуты на минуту.

– Хорошо, – кивнула торопливо, совершенно не понимая, о чём речь. И это всё, что успела – Роман Игоревичем нетерпеливо отобрал айфон и отбросил на стол, не дав даже попрощаться с такой воспитанной особой.

– Пора заканчивать. И со звонками, и выпуском пара, – прихватил меня за затылок, притягивая к себе, словно страшился, что сейчас что-то вновь случится, и я сбегу.

Я бы может и сбежала, да только…

– У вас заказ, – едва обронила я, за секунду до нового поцелуя.

И вновь меня подхватил вихрь… Ненадолго – как взлетела, так и ухнула.

– Какой? – с заминкой оторвался от меня недобосс, хотя его член уже был в меня направлен и так томительно-горячо обтирался о мою промежность, что мысли мои уже были там, но пришлось собраться:

– Ваш… – словно это всё объясняло, – заказ запаздывает, – неорганизованно передала, что хоть как-то всплыло в памяти, но фразу закончила аккурат со стуком в дверь.

– Бл*! – почти взвыл Роман Игоревич. – Потрахаться не дают!

И я его понимала, в данный момент, как никто!

А потом мы застыли.

Я трезвела. Он… походу тоже. Покосился на дверь, где нетерпеливо дернулась ручка:

– Ау-у-у, – протянул женский голосок, опять стук повторился. И если первой мыслью было: «Пришла смерть моя – Ангелина!», то очередное: «Есть кто?», – меня успокоило. Это была другая девушка.

***

Роман Игоревич на меня прицельно посмотрел – похоть во взгляде сменилась полнейшим недоумением, растерянностью:

– Ты кто? – как выстрел прозвучало. Я открыла рот, но снова раздался стук:

– Эй, я пришла! – тоненько вопили за дверью.

– Секунду! – грубовато бросил гостье Роман Игоревич. – Замри! – велел мне, донельзя неправильным приказным тоном, словно имел полное право распоряжаться всеми, даже если у него на это, никакого права в действительности не было.

Я от обиды рот закрыла, прикидывая, была бы в данный момент уместна пощёчина увы-не-моему-боссу и гордая фраза: “Да что вы себе позволяли?! Я на вас в суд подам за домогательство!”, – а Роман Игоревич быстро от меня отцепился. Стянул презерватив, швырнул с нескрываемой злобой в мусорку и, размашисто шагая к двери, на ходу привёл себя в сравнительный порядок. По крайней мере, своё хозяйство спрятал в брюки.

В эту секунду я с досадой поняла, что момент упустила, и рукоприкладство было бы не в тему – смотрелось бы, по меньшей мере, заскоком невменяемой особы.

– Привет! – Только распахнул дверь, голос гостьи с нетерпеливого и взывающего перешёл в тональность приветливую и мягкую. Очень даже милую. – Я чуть припоздала, – добавила она слегка виновато. Слегка, потому что, явно, только для вида и из кокетства. – Пробки…

У меня сердце в кишках запуталось. Пока Роман Игоревич на меня не смотрел, торопливо слезла со стола. Поправилась впопыхах, свои вещи загребла, и крабиком, крабиком… вдоль стеночки к выходу двинулась. Дверь была полуоткрыта, её придерживал суровый босс, вот я и решила за ней схорониться. Глядишь, уловка прокатит: Роман Игоревич не глядя, захлопнет… повернётся в сторону стола, а меня там уже и нет. Я-хоп-и за дверку. И бегом, точно пятки горят.

– Заказ отменяется, – припечатал гостью недовольством суровый босс.

– Но… – возмутилась было девица, да только Роман Игоревич опередил:

– Время оплачу, с Антониной договорюсь, и на будущее, – он уже закрыл было дверь, но снова вернул внимание гостьи: – Я не терплю опозданий! – и вот теперь звучный хлопок дверью. Я аж вздрогнула, и как щит, прижала к груди сумочку.

Упс, уловка не прокатила. Я оказалась на прицеле грозного взгляда:

– Ты кто? – вторил чётко точно-не-мой-босс.

– Кристина… – я нервно сглотнула и к своему ужасу поняла, что у меня полный комплект Пред Истеричного Синдрома. И вам дрожащие коленки, и алые щёки, и пересохшее горло. – Кристина Кравчик, – поправилась с самой благожелательной улыбкой, кою смогла из себя выдавить в данной ситуации, но вышло, явно, кривовато.

Роман Игоревич не оценил.

– И что ты тут делаешь, Кристина Кравчик? – процедил он не менее сурово, кратко пробежавшись по мне взглядом и вгоняя в яркую краску смущения. – В такое время, – значимо добавил, словно семь вечера ого-го, какая цифра и существует только для порока и разврата, которыми мне недавно пытались заняться, а я посмела нарушить священное внеурочной явкой невинно чаю попить.

– С-собеседование у меня, – провинилась, запинаясь и не смея на сурового босса в упор смотреть. До сих пор на губах, пылающих адским огнём, ощущала вкус этого мужчины.

– Я не занимаюсь собеседованиями… – гневная тирада оборвалась. Роман Игоревич глаза закрыл, вновь став безмерно уставшим и помятым. Тяжко вздохнул, взъерошил пятернёй волосы: – Мой зам, Вадим Игоревич, вроде сегодня этим вопросом занимался, – разочарованный босс неопределённо качнул головой. – Но время позднее, он уже ушёл.

– Угу, – я кивнула в пол, суматошно придумывая, как бы быстрее убежать. – Я часы не перевела, вот и опоздала, – промямлила оправдание.

– Я не терплю…

– Опозданий, – закончила за него, досадливо кивнув, – я тоже. У меня болезненная пунктуальность, но сегодня… – голос утих, второе после пункта по пунктуальности у меня была нелюбовь к глупым, пустым оправданиям. И сегодня я их нагородила с лихвой. – Простите, – взялась за ручку, чтобы, наконец, ретироваться из этого пекла, но голос Роман Игоревича нагнал в спину, когда уже одной ногой была за порогом:

– Если ты всегда сбегаешь после неудобной ситуации, тебе и впрямь здесь не место, – его голос лился ровно и рассудительно. – Но если работа интересна, – выдержал паузу, а я судорожно пыталась мысли привести в порядок и с силами собраться, чтобы обернуться. – Если с собой пакет документов и резюме…

– У меня всё с собой, – не поверила чуду: заверила горячо, забыв о страхах и сомнениях. Торопливо выудила папку, которую приготовила для собеседования и интервью.

– На стол, – головой указал направление суровый босс. Жест однозначный, но от воспоминаний, что я только что там была, в нём виделось наличие откровенного подтекста. ПОКАЗАЛОСЬ, потому что Роман Игоревич скептически покачал головой, явно понимая причину моего затишья. Я вновь задалась жарким стыдом. Даже вздохнула тяжко, точно бремя влачила и сейчас была секундная передышка.

– И краснеть перестань, а то точно не сработаемся. В нашем бизнесе цветных не приемлют. Не умеют таить секреты и говорить на щекотливые темы. У них всё на лице написано! А с тебя читать можно, как с открытой книги.

– Я постараюсь, – буркнула под нос.

– Клади! – опять повторил жест, уже теряя терпение. – Сейчас изучать не буду, но до утра гляну.

В несколько коротких шажков подошла к почти осквернённому столу, и тотчас вернулась обратно, затратив ровно столько времени, чтобы хватило на «оставить пакет с документами» и ни секундой дольше! И не касаться!

– Я не даю работу абы кому и тем более за то, что едва не трахнул, – отчеканил Роман Игоревич, когда поравнялась с ним. Это было честно и прямо, как я люблю, вот только на последнем его слове меня опять окатило волной ненормального осуждения. Я даже сморгнула усиленно, чтобы помутнение рассудка не допустить.

– Я запомню, – прошелестела, молясь, чтобы наша сцена быстрее закончилась.

– Всё, свободна! – будто прочитал мои мысли и сжалился Роман Игоревич, хотя, как и я, подзавис в обоюдном молчании и разглядывании друг друга. Без пошлости и интимного подтекста, как перед этим, а с глубоким интересом и задумчивой усталостью. Он сверху вниз, я – снизу вверх.

– Завтра к восьми чтобы была на месте, иди, – послал меня уже-возможно-мой-босс.

– До свидания, – не веря ни то счастью, ни то горю, обронила я торопливо, перед тем, как юркнуть прочь из кабинета.

С дико грохочущим сердцем промчалась по этажу. Даже лифта не дождалась – поскакала по ступеням на первый этаж. На улице глотнула жадно воздуха.

– Чё, всё уже? – напугал голос Дяди Вити. Старичок вышел из будки охранника и миролюбиво мне улыбнулся.

– Всё, всё, – болванчиком закивала я, всё ещё толком не придя в ясное сознание.

– Удачно? – допытывался добродушно дядя Витя, подкручивая усы.

– Удачней не бывало, – заверила, не в силах выдавить милому старичку благодарную улыбку.

– Ягоза, – по-стариковски одобрительно покачал головой Дядя Витя.

– До свидания, – махнула охраннику и спешно припустила к машинке, крепко прижимая к боку сумочку.

Глава 3

Кристина

Я стояла в душевой кабине и не решалась полностью войти под воду, хотя домой мчалась как угорелая, чтобы быстрее смыть с себя “прикосновения постороннего мужчины” и следы своего “едва не случившегося греха”. Пока ехала, согласилась с совестью, что повела себя аморально и развязно. Я и правда была, как шлюха, хоть и до последнего себя уверяла, что прохожу идиотскую проверку на вшивость.

О заскоках Романа Игоревича наслышана. Да, это меня не оправдывало, но я ведь правда пыталась отбиться. А потом… потом случился “бум” в теле и мозгах.

Я не привыкла к подобным ощущениям. Не ожидала их испытать – тем паче. Он был убедителен в своём желании, а я вяла в стремлении от него избавиться.

Потому и стремилась быстрее очистить себя: если не мозги, так хоть тело, а теперь смотрела на воду и думала о том, что для кого-то такие “прикосновения” нормальны. Кому-то, очевидно за деньги, дозволено подобное поведение: можно Романа Игоревича обнимать, отвечать на его вольности и поцелуй.

Кому-то!

Мне – нет!

И дело даже не в продажности, не в том, что я пожизненная ханжа – дело в принципах: женихе и наших чувствах. Вот только если раньше я бы ни на миг не усомнилась, в том, что МЫ – идеальная пара, даже если это не так, то теперь в моё сознание вклинились воспоминания о “другом” и его прикосновениях, его ласках и то, как я на это отреагировала. Поэтому уже точно знала, что обязана себя взять в руки. Нет Романа Игоревича в моей жизни! И не будет!

Сердечко предательски затрепыхалось, будто не соглашалось со здравомыслящей частью меня. И я понимала почему – никто не запрещал думать, верно?

Вот теперь тело вновь загоралось, беззастенчиво напоминая, где меня касался не-мой-босс. Красочные картинки – как он это делал. Жгучий стыд – насколько мне это нравилось.

Воспоминания утягивали в неуместные раздумья, и я всё чаще вела с собой спор: между нами была искра, или дело обострилось аморальностью момента?

Так или нет, но с учётом того, что суровый босс считал меня девушкой из эскорта, но при этом был настроен не просто трахнуть, а максимально меня завести, это делало ему чести. Потому, с колокольни нашего незавершённого, но горячего знакомства, могу уверенно заявить: Роман Игоревич удивительно хорош. Я не чувствовала себя потасканной, использованной или обесчещенной. Я бы назвала своё состояние – уважительно облапанная! Не уверена, что такое определение существует, но меня лапали уважительно!

Меня это не оправдывало, даже наоборот впервые оголило жуткую правду о моей легко возбудимости, несерьёзности и откровенной распущенности.

Я ЧУТЬ НЕ ОТДАЛАСЬ НЕЗНАКОМОМУ МУЖЧИНЕ!!!

Где характер? Гордость? Умение постоять за себя?

Стыд и позор…

Я прикоснулась к воде, и она тут же разбилась о мои пальцы, покрыв кожу на животе и груди брызгами. По телу пробежали мурашки.

Я мёрзла! Раньше не замечала, но я замерзала в ЭТОЙ квартире.

 Вода была горячущей. Я всегда моюсь почти кипятком, и прекрасно знаю, что стоит под него войти – станет хорошо. Но “хорошо” совсем не хотелось, хотелось “охренительно”, как было, когда проходила собеседование. Так охренительно, как было на столе, в руках разгорячённого Романа Игоревича.

Почему я раньше не испытывала настолько взрывных чувств? Почему такого не рождал во мне Макс? Сколько я с ним встречаюсь? Год? Полтора? Мне казалось у нас всё хорошо. И секс – хороший. И общение – хорошо. А один нелепый случай с не-моим-боссом на лету разрушил убеждения “хорошо”, теперь мне наша жизнь казалась сухой, пресной и никакой!

Стоп! Зачем я топлюсь в бездне того, что мне больше не светит? Зачем накручиваю? Зачем ковыряюсь в отношениях с Максом? С ним – хорошо. Это ведь замечательно! И раз этого не изменить, на “охренительно”, как БЫЛО с Романом Игоревичем, не надо и думать о подобном. Значит нужно забыть и забить.

Я шагнула вперёд, и по телу тут же разлился приятный жар. Я сильно зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям, молясь, чтобы кипяток выжег воспоминания, но, чёрт возьми, прикосновения этого мужчины, которые помнило тело, не перебить, кажется, ничем.

Я… заплакала. опустошённо и тихо.

Мне нет прощения. И понимала.

Я крупно слажала. Оказалась не готова к взрослой жизни. К собеседованию! К непредвиденным ситуациям.

Я трусиха!

А что хуже, в душе зародился червь сомнения. Жирный такой. И в том, что я должна идти завтра. И в том, что вернусь в эту фирму.

Как посмотрю в глаза Роману Игоревичу? Да я сгорю от стыда!

А как с Максом говорить? Что ему сказать?

“Ой, прости, я чуть было не завалила собеседование. Для начала опоздала. Потом босс принял меня за шлюху. Я думала это проверка на вшивость и креативность, ну и чуть не дала себя трахнуть. Но ты не волнуйся, мы с Романом Игоревичем на одной ноге… Он мне позволял при этом отвечать на телефонные звонки! Это ведь весомо! Правда?”

Одно нелепей другого! Так что спасало то, что Макса ещё не было дома. У меня была передышка, собраться с мыслями, силами. Чёрт! Я даже не могла устыдиться – позвонить Максу и попросить прощение за своё распущенное поведение.

Причём я страшилась того, что могла запутаться в объяснениях и тех чувствах, что испытала. Ранить Макса не желала, но при этом чувствовала себя не менее наказанной. Мне показали шоколадку, дали вкусить крохотный кусочек, а потом отдали её другому ребёнку.

А мне надо! У меня гипогликемия!

Меня обманули, раздразнили. Мой мир взорвали! Почему я не имею права возмущаться?! Хоть немного?

Нет, я себя не жалела. Но плакать хотелось и грызть себя одновременно. Потому что должна стыдиться, унижаться, добровольно пойти в тюрьму, самосжечся и ещё камнями себя закидать. Я ПОРОЧНАЯ СУКА! Я ЕДВА НЕ ИЗМЕНИЛА ЖЕНИХУ! Я аморальная дрянь! Нет… Кристина Кравчик таких слов не говорит, откуда они во мне? Тем более по отношению к собственной скромной наивной персоне.

А у меня ведь было донельзя простое задание! Пройти собеседование и попасть в фирму Кирсанова! А я напоролась на секси-босса, который мои мозги, сердце и душу к херам собачьим перетрусил, вывернул наружу мою развязность, при этом повёл себя более, чем мужчиной, когда открылась правда, что я не его заказ.

Это было странно, ведь Макс говорил, что Роман Игоревич – циничный, беспринципный, грубый тип, которому плевать, кого переехать, унизить, раздавить.

Со мной был очень даже мил после всего. И до всего… тоже.

***

После душа, я сидела за кухонным островком и щёлкала каналы на телевизоре в гостиной. У нас квартира просторная, но перегородок почти нигде нет, даже спальню просто ограничили книжным шкафом, что меня лично, всегда страшно бесило.

Зачем брать сто квадратных метров и огораживать только душ и туалет?

Ненавижу я всё это! Терпеть не могу бесконечные полки и “неловкие” открытые пространства. Никакого уединения, как будто у нас “душа нараспашку” и скрывать друг от друга нечего!

А что на деле?

А на деле, я даже переодеваюсь до сих пор в ванной комнате, как девственница-переросток!

В кружке медленно остывал куриный бульон, подёргиваясь жировой плёнкой. Так велика вероятность, что скоро он отправится в раковину, а вместо него буду игнорировать чай.

Я остановилась на «Матч ТВ» и прижала пульт к щеке, охлаждая кожу. К другой щеке прижала чашку с бульоном, и теперь думала, где встретятся эти потоки: холодный и горячий? Холодный и горячий?

Интересно, если Роман Игоревич горячий, а мне с ним было определённо горячо, то, стало быть, Макс… холодный?

Нет, не ледяной, но с натяжкой бы отнесла к тёплому. Так что да, он скорее холодный. У нас нет взрывов, бахов, страсти на корню испепеляющей, мозги разжижающей и меня доводящей до болезненного желания быть оттраханной. Под Максом я не горела. С ним не улетала.

Чёрт!

Нельзя даже думать о таком!

Роман Игоревич просто жуткий тип, позволяющий себе шлюх на работе, хоть и после рабочего дня! Который… их уважительно… лапает. И которому я, выражаясь языком девушек с низкой социальной ответственностью, чуть не дала прямо на столе!

– Какой счёт? – нарушил моё упадническое самобичевание знакомый голос. Единственный «правильный» мужской голос, на который я должна реагировать сладким замиранием сердца!

– Я не заметила, как ты вернулся, – соскочила с барного стула, привычной манерой поправила пушистый халат, который был готов вот-вот развязаться, и хотела было подойти к Максу, но остановилась.

Я целовалась с другим.

Нет! Другой меня целовал!..

Я чуть с ним не переспала…

Не переспала же!

Макс сам меня туда отправил!

Но он же предупреждал, с кем я буду иметь дело!

Но не говорил, что Роман Игоревич харизматичный, ходячий секс!

Вот как теперь мне реагировать на простого и холодного Макса, когда я испытала пекло и загадочность другого?

Я бы и выбрать не смогла, окажись срочно на распутье, а ведь должна не мешкая отдавать предпочтение Максу!

– Кто выигрывает? – обыденным тоном протаранил внутренний спор Макс, подойдя ближе. Его руки тут же оказались под халатом, на моих обнажённых бёдрах.

Кто выигрывает?.. 

Чуть не поперхнулась, тотчас задавшись жаром.

Он… что-то знает?…

Сердце оголтело долбилось в груди.

Он, что, знает, о чём я думаю??? 

Ударной дробью и гулким эхом в башке.

Макс в курсе, что я в смятении…

Тело дрожью прошибло.

– Крис, ау, – вскинул брови Макс, кривая усмешка коснулась губ. Он привычным жестом подхватил меня за ягодицы, и подгрёб поближе к себе, но увы, его прикосновения не вызывали бури в душе и мурашек на коже.

– «Челси», – поспешно опомнилась я, упираясь руками в грудь жениха.

В голове была настоящая мешанина.

Вот на поле выбегают ребята в синем, но все с лицами Романа Игоревича.

Роман Игоревич на воротах!

Роман Игоревич в защите!

Роман Игоревич в нападении!!!

А на трибуне стоит Моуриньо с помпонами и вопит: “Ро-маш-ка! Ро-маш-ка!”.

Соперниками выбегает команда Максов в красном. За них болеет Клопп: “За Макса мы болеем! Он – настоящий чемпион!”.

Если бы не трагизм ситуации, я бы заржала. Только я могла прописать Романа Игоревича в “Челси”, а Макса в “Ливер”.

Почему? Потому что очень хотела, чтобы Макс оказался выше, значимей, хоть “Ливерпуль” и не люблю.

Дурацкая, больная, женская логика использовать футбольные метафоры в своей жизни. Хотя, иррационально по своей сути и вполне в моём стиле. Я ведь не от мира сего, как часто любит говорить Макс.

И поэтому мы вместе…

– Ты же их не любишь, – не преминул благородно напомнить мой “футболист-универсал”, вновь точно попав в ворота моих мыслей.

– Но я их уважаю, – выдавила улыбку и склонила голову Максу на плечо, хаотично соображая, как себя вести так, чтобы он не догадался, что со мной творится?

– С кем играют? – он потёрся щекой о мою макушку, и я перевела дух. Слава богу, он не замечает моего странного поведения, и моего напряжения. Вообще, Макс и нежности, несовместимые понятия! Поэтому именно сейчас его жест сгладил мою холодность, и в то же время, неприятно растормошил совесть.

Максим именно в тот момент, когда мне это меньше всего нужно, был так мил!

– Кто? – вскинула на него непонимающе глаза.

Кравцов смотрел на меня с какой-то диковатой, но искренней улыбкой. Он всегда был таким, диковато-искренним. И я всегда думала, что мне, пожалуй, достался самый красивый на свете мужчина, именно из-за этой его улыбки.

– Я про футбол, – хмыкнул Макс.

– А-а-а, – торопливо кивнула мыслям. – С «Тоттенх…», нет… с «Лив..», – я запнулась! Дважды!!!

Мой взгляд спешно вернулся к экрану телевизора. Я недоуменно уставилась на счёт, но, как истинная женщина, подловленная на чём-то провокационном, не смогла вспомнить, что значат эти загадочные буковки рядом с циферками.

– Что-о-о? – ещё выше взлетели брови Максима. – Кристина Кравчик не знает, кто с кем играет? Это же АПЛ! – чуть отстранившись, он рассмеялся. – Кому-то встряска нужна, да? – игриво лучились его светлые глаза.

Я кивнула, подставляя щеку под поцелуй.

Да, милый, встряски-то мне и не хватало. Ой, как была нужна и такая, чтобы аж мозги расплавились, и я растеклась.

И встряска от тебя!!!

От Макса пахло знакомо, по-домашнему и на меня ещё сильней накатил жгучий стыд.

Боже!!! Я конченная сука! Я без пары секунд изменница!

Не убежала, не защитилась, ещё и подначивала, мол, ещё давай!

Дура, дура, дура…

– Крис, ты что-то совсем раскисла, – Макс немного встряхнул меня за плечи.

Он был так знакомо красив, каждой чёрточкой мил и близок, но теперь смотреть на него было совсем неприятно.

И тут не в нём дело – во мне и моей глубокой непорядочности.

Вот что значит, правда жжёт.

– Да так, – отмахнулась, не в силах смотреть в честные глаза жениха. – Немного устала, – попыталась срулить с темы.

– Ты устроилась? Всё прошло хорошо? – его тон чуть изменился, больше никакой весёлости, теперь её место заняло искреннее беспокойство. И мне стало ещё стыдливей. Так стыдно, что места себе не находила.

– Не совсем, – призналась тихо. Как назло картинки собеседования подоспели: задумчивый взгляд не-моего-босса, усталость на красивом лице при тусклом свете кабинета, бокал коньяка, почти осквернённый стол и синеглазый совратитель во всей своей харизматичной красоте.

Чуть не заскулила: “Боже! Как выбраться из ловушки собственного разврата?!”

Виновато глянула на Макса и с прискорбием поняла, что он совсем не похож на Романа Игоревича. Кравцов, почти мой однофамилец по иронии судьбы, весь светленький, мягкий, голубоглазый, как ребёночек из рекламы “Гербер”. Ангелочек!

Ему легко доверять. А когда он предаёт, становится нестерпимо больно, но это не навсегда.

До первой улыбки! До первого его тёплого взгляда. До первого: «Да ладно тебе, я не специально!».

Есть такие люди, которым прощаешь всё! Так и я с Максом. Я ему безоговорочно верила. Верила в Макса! Несмотря на некоторые его очень некрасивые поступки.

– Крис, – протянул мой “ангелочек” и его светлые глаза полыхнули арктическими льдами. – Ты ведь помнишь, как это для меня важно? – и голос стал морозней.

– Да! – тотчас ощерилась я, понимая свою глубокую неправоту и даже низость. – Голова болит. Я пойду, лягу, – пробормотала в пол. И тон скатился до жалобного, печального, словно меня жалеть нужно, а не напирать!

Не дождалась ответа, выпуталась из его рук и поплелась в спальню.

Макс так и завис посреди гостиной, потому что я поступала очень ненормально для наших отношений.

Кристина не уходит на полуслове!

Кристина всегда прожужжит уши про свой день, даже если валялась на диване с мороженым!

Кристина не оставит капли воды на столешнице и включенный телевизор в гостиной!

Знала всё это, осознавала и всё равно поплелась в спальню, жалея о том, что у нас нет долбаных стен!!!

Хотелось крикнуть: “А-у -у -у”, – и слушать как эхо отражается от белых поверхностей, которые теперь не казались такими классными и стильными, как раньше.

А у нас всё белое. ВСЁ!

– Я не понял ответа, – недоуменный вопрос нагнал в спину, когда я уже одной ногой была у постели. – Ты не прошла собеседование? – Макс завис на “пороге” спальни.

В темноте его мягкий профиль казался особенно красивым и я хмуро уставилась на жениха, представляя, как он медленно приближается ко мне и подгребает меня под себя.

Прислушалась к своим ощущениям, но так и не нашла честного ответа, насколько меня завораживают мысли об этом красивом мужчине. Насколько сильно сейчас моё к нему желание. И может ли оно вообще быть? Особенно после того, что я испытала с другим… и никогда до этого дня с Максом?

Мне определённо нужно время.

И Макса я этим нервировать не стану!

– Собеседование прошла, но узнать результат смогу только завтра, – тяжко выдохнула и, даже не снимая халата, забралась под одеяло.

Глава 4

Кристина

Ночь проспала как убитая, вернее упорно прикидывалась спящей, страшась, что Макс захочет большего, ну и поговорить… Ни первое, ни второе меня не прельщало, поэтому “ой, как разболелась голова”.

С утра пока собиралась, Кравцов ещё спал. Я на скорую руку приготовила себе чай и пару бутербродов, радуясь, что избегаю лишних «утренних» разговоров. Макс вообще поговорить любил… о себе, о нас, обо мне. Только все это по отдельности. О себе – строго регулярно, перед работой и после работы. О нас – довольно часто, особенно когда я делала что-то неправильно и заставляла его чувствовать, что «нас» совсем не ценю. Обо мне – редко, но метко. И каждый раз становилось понятно, как же мне с Максом повезло. Нет, реально, без него я бы точно пропала!

Так что завтракала, радуясь – не приходится вести задушевные беседы, и тихо настраиваясь на “боевые действия” с Романом Игоревичем. Вчера он меня удивил, поразил, но сегодня мне казалось он отыграется за вчерашнее и не раз ткнёт лицом в грязь. Лишь бы не при всех, такого позора точно не переживу. Как страус голову в песок— и буду заниматься самобичеванием.

Потому упорно настраивалась. Открыла холодильник, спрятать масло и колбасу, и зацепилась взглядом за бутылочку, стоящую в дверце рядом с шеренгой соусов. Её вчера Макс мне дал перед собеседованием, со словами: “Любимая, у тебя нервы ни к чёрту!». Поржал над моей подступающей истерикой, когда я ему несколько минут сбивчиво отвечала на вполне обычный вопрос из резюме: “Почему именно в нашу фирму вы хотите устроиться?”. «Это отличное успокоительное. На, сделай глоток, полегчает”– заверил, услужливо откручивая крышечку.

Хм, средство было волшебным. Реально. Оно помогло, я вчера на собеседовании так не волновалась, как сегодня. Правда и была сама не своя. Но это уже видимо бабахнул побочный эффект.

Потянулась было к бутылке, но всё-таки не решилась. Нет, сегодня не буду принимать заветное средство. Нужно своими силами учиться нервы успокаивать. Сколько в жизни будет подобных моментов? Если вечно что-то успокоительное принимать – так и подсесть можно. А это ну ни в какие ворота не идёт, если хочешь стать профессионалом.

Я сильная! Я смогу!

Может кофе помогло, может новый наряд: длинное льняное платье с облегающими рукавами. Хотела было украсить волосы заколкой, а шею бусами из натурального камня, но так точно за хиппи – наркоманку примут.

А может помогли верные слова… Я давно училась вести правильные душевные диалоги, чтобы вовремя брать себя в руки. Ещё с универа!

Ну или помогло всё вместе взятое. Плевать, главное, что сработало! Даже загордилась собой— собранная, решительно настроенная.

А потом моя решительность разбилась как хрустальный шар, упавший на пол.

Я остановилась как вкопанная перед дверцей своей любимой машинки. Рука предательски дрогнула с брелоком сигнализации.

Боже?! А зачем я вообще собираюсь это терпеть?

Это ведь унижение! Я от стыда сгорю…

Огонь тотчас в лицо бросился, сердце тяжкими ударами напоминало, что я живая и очень совестливая.

Макс! Точно, Максим! Единственное, что двигало мной— обещание жениху, что я во чтобы то ни стало устроюсь в эту фирму! И он почему-то был уверен, что у меня получится.

Дёрнул же меня чёрт за язык согласиться.

Глубоко втянув воздух, распахнула дверцу и села в мою малышку «Пассо». После вчерашнего недоразумения не хотела опять попасть впросак из-за опоздания, потому и решила – лучше выйти пораньше и дождаться назначенного времени близ офиса.

В итоге выехала чуть ли не на полтора часа раньше нужного, а уж сколько раз Часы светила… Ну а что? Вдруг указ по России вышел и время отныне каждый день переводят! В целях безопасности. Чтобы противник как не решит напасть – всегда или опаздывал тли торопился.

Уже сидя в машине и проехав добрую половину пути, я поняла, что меня затрясло пуще. Музыка и та не помогала прийти в себя. Я сделала максимально высокую громкость, чтобы не слышать даже шум мотора.

Да, так нельзя. Это может привести к аварийной ситуации и бла-бла-бла. Но сейчас мне плевать! Если внутри всё дрожит и скручивается от страха, пусть и снаружи всё качается в общем ритме!

И горланила поэтому! Громко подпевала хрипловатому, тягучему вокалу Citizen Cope, активно жестикулируя, как хип— хоп звезда нулевых и изо всех сил пыталась… расслабиться.

 А потом трек повис в воздухе. Ненужный, как новогодняя гирлянда на занятой военными действиями площади. Я застыла на фразе, так и не договорив строчку песни. Мир вокруг зазвенел. Лопнуло моё напускное “всё отлично”. Хотя скорее мыльный пузырь и без того трещал, а когда мои волнения и грохот музыки ушли на задний план, а перед глазами предстало здание с офисами в том числе и фирмы Кирсанова, меня охватили ужас и паника.

Не пойду! Мне машинку негде оставить! Аж в руль вцепилась, свернув к бордюру и выискивая люблю причину, почему мне не стоило идти в треклятый офис.

– Эй, девушка, машину убирайте отсюда! – недовольный голос мужчины вырвал из омута тщедушия. Это был охранник, и увы, не Дядя Витя. – Тут запрещена стоянка! – значимо ткнул на указатель, возле которого я собственно и остановилась. – На закрытую езжай! – кистью подал знак, чтобы убиралась прочь.

– Простите, – мрачно бросила мужчине, нехотя сворачивая, куда послал.

– А не подскажите, куда идти? – я крепко прижала сумочку к боку, несколькими минутами позже, когда уже топталась на первом этаже – в холле огромного зеркального здания. Есть у меня проблема – я отвратительно ориентируюсь. Мне нужно минимум раза три пройти одним и тем же маршрутом, чтобы хоть примерно запомнить что к чему. Одного раза мне не просто мало, а катастрофически! Я как рыбка таращилась на вроде бы знакомые стены, а может и незнакомые…

Черт их разберёт!

Тем более вчера я была в приподнятом “успокоительном” состоянии, и к тому же не одна – меня благородный Дядя Витя провожал, а, стало быть, ответственности за дорогу, я лично, совершенно не несла! По сути, Дядя Витя мог меня куда угодно привести, бросить и там бы я состарилась спокойненько. Из всей дороги помню только, что красиво было в лифте… Потом ЭДЕМ! Ну а затем АД!

И ступеней много, но это уже потом, когда удирала…

– Вы куда и к кому? – меня окинула безразличным взглядом миловидный администратор за светлым ресепшеном-справочной. Я этот ресепшн припоминала, на удивление, только совсем пустым и безжизненным.

– На собеседование в фирму “Программа – Реклама” к Кирсанову…

– Двадцать седьмой этаж весь их, – не дала договорить девушка и кивнула в сторону: – Лифт вон там.

Роман

Вчера день завершился также хреново, как и начался. С самого утра было ощущение, что всё пойдёт не по плану. И правда! Когда Санины ребята испортили “Лексус”, я даже не удивился – ждал чего-то подобного, а вот того, что случилось после… не ожидал от слова “совсем”. Дела я, естественно, разрулил, а вот “пар” так и не спустил. Это выбилось из моего графика, а я терпеть не мог, когда что-то шло не по нему.

Ритм жизни у меня давно “на ходу”, поэтому даже секс строго по расписанию, как бы это смешно не звучало.

Так что после недоразумения в лице НЕэскорт девочки, Кристины Кравчик, переключиться на заказ не было ни сил, времени, или желания.

Я вроде к этой-то долго присматривался. Настроился, поражаясь диковинной покупке, но к собственному удивлению отметил, что она пришлась мне по вкусу. И если наряд в стиле “Я только что плясала на “Коачелле” вызвал лёгкое недоумение, то её губы… они были само искушение. Порок! И меня они возбудили с той секунды, как приоткрылись. Живые, мягкие, сочные. Их не искусственная полнота, их богатый эмоциональный спектр.

При воспоминаний красных губ нелепой девочки Кристины, мне вновь становилось жарко. Удивительно, непостижимо, но она мне понравилась. Хорошая, милая, находчивая, услужливая.

И если бы не казус с собеседованием, возможно, она бы имела неплохой шанс стать моей помощницей или любовницей. Я оценил как лихо она отвечала по телефону, порой действуя на грани и даже гротескно, но в том и была изюминка. Она не была как многие. Органичная, настоящая, смущающая. Этим и улыбнула, а я редко улыбаюсь или удивляюсь. Она умудрилась меня вывести на две эмоции разом.

Хорошо, что не занимаюсь просмотром всех претенденток. У меня реально нет на это времени – и без того полный завал. Потому был рад, когда Вадим за это взялся, пообещав итоговый топ из тех, кто пожелает занять вакантное место. Он знал, насколько я щепетилен к работникам: мои требования, мои заморочки. И несущественное пожелание должен быть учесть: если придёт кандидат мужского пола – его оставить обязательно. Пусть звучит дискриминационно, но пусть лучше парень, чем девушка. Свадьба и беременность для меня, как помеха в их карьере, сразу отойдут на задний план. Так что да – от парня помощника я бы не отказался!

И конечно же главное требование – мне срочно нужен новый “не опороченный прошлыми работами и заслугами” секретарь.

Он ближе к ночи прислал список завтрашних претендентов на должность с краткими пометками, на кого особенно обратить внимание. Это зря, конечно, мне подсказки не нужны. Если возьмусь за дело – сам решу, кто лучше, в чём лучше, но зато пометки дали исчерпывающий ответ, что Кристине Кравчик у меня не место!

Саймон Польски. Двадцать три года. Институт за плечами.

Он уже заранее был у меня фаворитом, я даже проигнорировал приписку: “Только для тебя! Как и требовал!” с обеих сторон отмеченную сердечками, нарисованными карандашом, как и настоящее имя кандидата “Семён Полянский”. Это явно дело рук Вадима. Причина пока непонятна, но я порадовался, что у меня будет возможность выбора.

Это хорошо!

После срыва секса, за который я отвалил крупную сумму, мне вообще Кристину видеть не особо хотелось. Я был зол. Разочарован. Неудовлетворён. И не скрывал этого!

Отправил прочь, с деланным спокойствием, а резюме попросил оставить чисто из-за воспитания и умения в самый “странный” момент вести себя по-деловому рассудительно. Это чисто рабочее, и оно к личному не имело никакого отношения.

Вот только резюме я так и не открывал. Документы нужные в сумку засунул, а офис покинул торопливо, размышляя, как теперь ночь коротать?

На бар не было ни времени, ни желания… Забуриться в клуб? Аж скулы свело от мысли, что со мной окажется не Кристинка Кравчик— эфемерная, потешная и на удивление страстная, но как и прежде НЕэскорт девушка. Которая пока упорно сидела в голове, и от воспоминаний о которой, до сих пор, вскипала кровь. Так что, от мысли о другой в контексте “секс”– желание трахаться на раз пропадало.

Так и поехал домой, снедаемый злостью из-за невыпущенного пара, и вместе с тем, не желающий заниматься сексом с кем-то другим, нежели с Кристиной.

Неправильно это, но девчонка своей непосредственностью влезла в мой мозг слишком быстро, а такого за мной не водилось. Чтобы вот так думать о случайном эпизоде дольше тридцати минут? Чтобы потом представлять её с собой в баре, в постели, дома? Да это же ненормально априори. У меня отсутствует привычка к людям. Вернее, я её искоренил уже давно. Да и избегал я “не разовых” встреч— они могли аукнуться, а это непростительная ошибка, которую стоило не допускать. Что я и делал весьма успешно долгие годы.

Да и какая привычка?!

Не было у меня времени привыкнуть. Это лишь горькое неудовлетворение после весьма жаркого начала.

Ничего, пройдёт. Я умею занимать себя чем-то более важным, чем выпуск пара через секс. Работа! Работа для меня давно стала: женой, домом родным, любовницей и просто подругой.

Остаток ночи крутился в постели, не находя удобного места. И даже холодный душ не до конца притупил мои неугомонные порывы трахаться с Кравчик, поэтому, не дождавшись будильника, встал.

Пока завтракал, листал бумаги, которые захватил с работы и к удивлению наткнулся на “голое” резюме Кристины. От одного имени на титульном листе, что-то перевернулось внутри, непривычно сковало и свело. А потом новый приход, стал себя за такую реакцию отчитывать. А потом ещё один, под названием: “с каких пор мы вообще о таком думаем?”.

“Голое”, потому что точно помнил, что она оставляла свои документы в файлике и только резюме положила сверху, для удобства.

И вот за завтраком я запнулся на нём…

Как оно ко мне попало?

Видимо, нечаянно подхватил со своими документами, а файлик Кристины оставил на рабочем столе.

Собирался отложить, но взгляд непроизвольно зацепился за место учёбы и пустые графы с местом работы.

Хм, симпатичное резюме, неосквернённое заслугами.

Глянул на часы – проверять достоверность информации было рановато. Ещё и семи нет, но дозвониться до университета обязан.

У меня пунктик! Никогда больше не пущу в свою компанию людей, которых собственноручно не проверю. Потому первый этап оставил на заместителя, а дальше претенденты попадут в мои руки.

Вадим поклялся, что в кратчайшие сроки на замену Лики, моей теперь уже бывшей секретарши, человека найдём. И уже сегодня целых шесть претенденток и один претендент, прошедшие анкетирование и беседы с Вадимом, придут удивлять меня своими секретарскими талантами. Я не сомневался, что быстро можно найти помощника, но такого, который бы со мной сработался – это вряд ли. Семь – хорошее число. Этого вполне достаточно для конкуренции, но как показывала практика – могло оказаться недостаточным, чтобы найти подходящего секретаря – помощника.

 Моя “бывшая” меня вполне устраивала, пока не огорошила срочной свадьбой. И, может быть, времени было бы больше, да только Лика собиралась к жениху переехать в другой город. А без помощницы я загнусь. Временные – не вариант. Особенно с моим характером и загруженностью. Тут “акулы-то” не выживали, потому хотел новую работницу или работника, даже если придётся работать с “нулевыми” выпускниками. Но при этом абы кого брать не собирался.

Я знал конкретно, чего ждал от претендента.

Потому прошло уже больше недели, а я до сих пор висел на грани того, чтобы остаться без секретаря вообще.

Да, привередливый!

Есть причины!

Имел право! Я свою компанию создавал с нуля! А едва не потеряв, вновь смог поднять на достойный уровень. Я и только я! Так что только мне решать, кого брать, кого увольнять. И кого учить! Но для этого новичок должен пройти мою проверку.

Лика в своё время прошла, а была сырая, молодая.

Ничего! Меня это не смущало. Помогал если нужно, подсказывал, не гнушался где-то переделать лишний раз. Она девушка хваткая, шустрая, за несколько лет значительно выросла. Я прекрасно знал, чего от неё ожидать. Она тоже приспособилась ко мне. Со временем Лика начала меня с полуслова понимать, никаких лишних вопросов, просто идеальный сотрудник.

У нас была команда, хотя случались и казусы, но за всё время с момента реабилитации компании после того, как её и меня чуть не уничтожили конкуренты, именно Лика сделала самый значимый рывок в своих знаниях и умениях. Если бы не свадьба и не отъезд, я бы предложил ей партнёрство или открыть свой офис, но под моей крышей. Хотел уже было озвучить идею, как Лика честно призналась, что беременна. Моё предложение так и осталось при мне. В нашем бизнесе семья и личные проблемы – самая главная помеха. Тем более женщины с бумом гормонов. Они лёгкая добыча для конкурентов. Да и вообще женщины в психологическом плане слабее мужчин. Могут быть коварней, но и попадаются на удочку хищников куда проще.

Секретарей подкупают, партнёров переманивают, жён, невест соблазняют. Нервная работка, и Лика её до этих пор выдержала.

Если так можно сказать.

С нервами справлялась, а вот от создания семьи – не удержалась, и совмещать не сможет, в чём призналась честно и сама.

Что ж, я потерял ценного работника, верного помощника.

Отпустить?

Это легко. Лику Владимировну – женщину я отпустил в ту секунду, когда она сказала, что собирается замуж. Сразу и без вопросов. Она этого давно хотела, я знал, но очень надеялся, что дальше “сохранёнок” с кольцами и платьями не пойдёт. А вот Лику Владимировну – помощницу…

Это решение далось со скрипом. Даже мелькнула мысль предложить зарплату выше и должность значимей, но нет. Это бы смахивало на крик утопающего. Истеричная попытка удержать, вернуть. Она была мне нужна, но раз сделала свой выбор, я был обязан с достоинством её отпустить.

Что и сделал.

Поэтому теперь хоть и нуждался в работнике, но не настолько, чтобы унижаться и просить Лику остаться. Это я уже проходил, когда-то.

Маргарита… Моя первая секретарша. Тогда не помогло.

А я ведь до последнего себя убеждал, чреда неудач – простая полоса невезения, потом всё наладится. И когда фирма уже было утонула в болоте банкротства, я получил удар! Открылась правда – моя, на тот момент лучшая помощница, Маргарита Светлова СПАЛА с главным конкурентом. И, естественно, сливала ему всю информацию.

А я ведь думал, что она просто не может работать в тех условиях, что у нас тогда случились: максимальная жизнь на работе, минимальная зарплата. Идиот!

С тех пор зарок себе давал – более НИКОГДА не опускаться до подобного.

Сейчас ситуация не такая критичная и патовая, поэтому Лику отпускал хоть и с тяжёлым сердцем, но дело её – её жизнь!

А мне, придётся ОПЯТЬ этот момент начинать с нуля!

Именно нуля!

Мне не нужны опытные помощники.

ТОЛЬКО НУЛЕВЫЕ! Потому что учить всегда проще, чем переучивать. К этому прибавилось пожелание к кандидату: “Мужской пол!” А что ещё хотелось бы видеть в резюме – перечень самых важных качеств хорошего помощника, которые за время работы на этом рынке, выявил для себя:

1. Пунктуальность;

Причём дважды!

2. Умение оптимизировать рабочий процесс;

Без этого вообще никак и никуда.

3. Безоговорочное доверие начальству и полное подчинение;

Да, ибо боссу не отказывают!

4. Быть всегда на связи;

А отсюда вытекает “нет личных проблем”. Ведь семья – увы, не для таких как я, тем паче не для моего будущего помощника!

5. Не иметь глупых предрассудков;

Вспоминаем пункт номер три…

Самому специально выискивать по необходимому перечню кандидатов – нет времени, а вот если к этому списку прибавится графа “Умение готовить хороший смузи или чай”– шанс остаться в моей команде у претендента значительно увеличится. Кофе сейчас никого не удивишь, а вот порадовать с утра сельдереем с яблоком для хорошей работы мозга – не каждая постарается.

На этом мысль оборвалась. Пробегая по строчкам резюме, я наткнулся на шокирующий пункт, который стал решающим: шансу быть! Хотя я уверял себя, что Кравчик в восемь заберёт свои документы, и исчезнет из моей жизни.

“Умею готовить вкусный смузи. Знаю минимум двадцать рецептов для отличной работы мозга и заряда энергией на целый день!”

Уму непостижимо!

Она – моя смерть!

Я даже сразу очнулся от задумчивости, вернее поперхнулся чаем. Кристина вновь меня обескуражила.

Это ни в коей мере не давало ей плюса в сравнении с другими претендентами Вадима, но отменяло первое моё решение, отправить восвояси, не дав испытаний, как другим.

– Что ж, Кристина Кравчик, – пробурчал под нос, салфетками смахивая капли чая со стола, а чашку в мойку ставя, – надеюсь, ты вчера меня умело обвела вокруг пальца, и сегодня промахнёшься во всех ответах и заданиях.

Глава 5

Кристина

Когда створки разъехались, сердечко пропустило удар, хотя всё время моего подъёма глухо билось в груди и так сильно, что рёбра вибрировали! Давненько меня так не накрывало. Зря всё-таки отказалась от успокоительного, не зря Макс оставил в холодильнике.

Светлое фойе, знакомые часы, сегодня показывающие время минута в минуту с моим телефоном.

Оно! Я опять здесь!

Так, Кристина Кравчик, а ну собралась! Вперёд! На эшафот! С улыбкой. Шагнула…

На дрожащих ногах дошла до приёмной Кирсанова. Этот путь мне не надо было показывать – как оказалось он у меня в памяти отпечатался чуть ли не до шага. Сердце неустанно отбивало ритм в унисон с моими шагами, а я спешила. От каждого по венам разливалась горячая кровь, и я уже ни на шутку боялась, что вот-вот упаду замертво от подскочившей вмиг температуры.

Но уже завидя помещение, где за офисным столом работала в запарке девушка, по виду «от» и «до» секретарь, а на диванчике сидело ещё несколько, я решила, что нужно дать о себе знать. Ожидание смерти, страшней самой смерти! И раз Роман Игоревич велел прийти к восьми, значит у меня назначено! Лучше быстро отстреляться и узнать свою судьбу, чем молчаливо ждать не пойми чего.

– Здравствуйте, – обратилась к секретарю и на миг умолкла в ожидании внимания. Только девушка подняла на меня глаза, я продолжила: – У меня назначена встреча с Кирсановым.

“Лика Владимировна”, если верить бейджику на груди работницы вскинула брови:

– На какое время, простите?

– Он сказал, – я чуть замешкалась, но приветливую улыбку удерживала, – к восьми прийти!

– Собеседование? – была прозорлива секретарь. И это придало сил, видимо Роман Игоревич её предупредил.

– Да, – поспешно кивнула я, радуясь, что не придётся вдаваться в подробности.

– Ожидайте, – ровно кивнула Лика Владимировна на диванчик. – У всех назначено! – одарила сухой улыбкой “офисный шаблон” и вновь принялась бойко набивать текст в компьютер.

Я. Тут. Не одна.

Повернулась к остальным претендентам и теперь уже оценивала их как конкуренток. Все, как на подбор, мрачные, строгие, напряжённые. Видимо, лучшие из лучших! Одна даже с каким-то подобием жабо на блузе, зато именно у неё больше всего торчала из под целомудренного жабо, не целомудренная грудь. Впечатление, собиралась произвести.

Ха, неизгладимое!

Произведёт… Если даже я заметила, то Роман Игоревич…

Хотя, девица, с которой я имела честь встретиться минувшим вечером – прибывший заказ, обладательницей таких штуковин, не являлась.

Я тоже. Хотя и у меня бюст тоже подчёркнут, несмотря на пуританскую длину платья. Не собиралась шокировать, провоцировать , напоминать – всего лишь оделась в соответствии со своим настроением и желанием чувствовать себя удобно. И сегодня мне ТАК было удобно! Да к тому же я запомнила, как Кирсанов просил меня расстегнуть пуговки. Поэтому их избегала в наряде, назло и специально!

Вот только глупо получилось, потому что с вырезом видимо просчиталась. Меня природа не то чтобы обделила, но так, сунула не глядя, мол, что нарастёт, то нарастёт. Наросло немного, но гордо!

А у барышни, на зависть. Так что я уже размером ей проигрывала по всем фронтам. Это успокаивало.

Места мне никто не предложил, девицы с напускным равнодушием, как показалось, ещё сильнее размазались по сиденьям, чтобы на меня кусочка точно не хватило. Да и не нужно. Я решила убить время, разглядывая картинки и логотипы на стенах. А тут было на что посмотреть и с чем ознакомиться.

Благодарности и сертификаты осыпали стену, как веснушки. Я с интересом перечитывала названия организаций, номинаций и достигнутых уровней “офисного великолепия”. Целый ряд сертификатов об участии в ежегодной конференции складывался в радугу, только на последних двух что-то пошло не так.

Сначала шёл фиолетовый сертификат, потом синий… Я присмотрелась. Ну, точно, один за прошлый год, другой за нынешний, а висят в обратном порядке. Хотела было поправить, но тут же услышала резкое:

– Не трогать! Только что протёрли! – глаза секретаря метали молнии. Она даже с места привстала, словно была готова ко мне метнуться, чтобы оттащить от стены.

– Простите, тут…– сбивчиво начала.

– Не. Тро. Гать. Ничего! – отчеканила Лика Владимировна, ещё и и пальцем пригрозив. Тон был таким категоричным, что я ей сразу поверила. Если коснусь – это будет сродни Армагеддону. Не уверена в причине, но итог однозначен— смерть! Трогать нельзя!

Она, конечно, имела право рычать на меня, но если у меня пунктик, и я вижу ошибку, я не могу её таковой оставить!

Я только и успела, что открыть рот, чтобы более детально объяснить, почему так, а не иначе, как в приёмную быстрым шагом вошёл эффектный мужчина.

Брюнет, чуть за тридцать. Одет поразительно неформально для такой фирмы, но свои джинсы и светлую футболку с длинным рукавом носил уверенно, мол, мне-то можно!

– Всем привет, – коротким хлопком в ладоши, привлёк внимание. Все девушки тут же заулыбались, а брюнет… одарил участливым взглядом каж-ду-ю!

Словно точно знал, как у кого дела и о чём кто переживает. Нисколько бы не удивилась, если бы он подошёл и у каждой спросил, как бабушки – матушки поживают, и даже с именами не ошибся.

Поразило то, что суровая Лика Владимировна тоже зарделась, когда мужчина обратился к ней со своей обезоруживающей улыбкой и поинтересовался, как подготовка к свадьбе.

– Вадим Игоревич, можно подумать такие вещи вас интересуют! – отмахнулась секретарша.

– Нас, Вадимов Игоревичей такие вещи очень интересуют! – переиначил мужчина, продолжая источать благодушие. – Я буду первым в очереди за подвязкой! – пальцем в сторону секретаря ткнул и подмигнул.

– Ага-а, – протянула Лика Владимировна и оба рассмеялись, какой-то старой доброй шутке.

Итак, это и есть тот, кого я избежала вчера? К счастью или к сожалению…

– Кто не запомнил, – опять всё внимание нам уделил мужчина, – я Вадим Игоревич, заместитель Романа Игоревича. И сегодня вызвал тех, кто прошёл первый этап собеседования. Сейчас вам предстоит познакомиться с Кирсановым и его заданиями, – весело сообщил он, при этом качаясь на пятках и активно жестикулируя. Он был очень активным, во всём: жесты, мимика, слова. И располагал настолько, что такому смело начнёшь рассказывать, что на душе.

Вадим Игоревич опять окатил нас взглядом, а на мне его остановил. В светлых глазах мелькнуло искреннее недоумение и сомнение.

– А вы кто? – с улыбкой смотрел на меня.

– Кристина Кравчик, – я постаралась как можно вежливее кивнуть, чтобы заручиться поддержкой хоть одного представителя “начальственной элиточки”. Пусть видят, что я радостный болванчик, готовый сотрудничать.

– Кравчик, – задумчиво повторил мужчина. – Кристина, – бормотал, ковыряясь в памяти. – Копию резюме видел, даже посмеялся с “рецептов смузи”. Вы даже не представляете насколько это в точку! Смешное резюме у вас, необычное.

За его спиной фыркнула Лика Владимировна.

Конечно, ей-то наверняка в своё время было, что написать, а я выкручивалась, как могла, чтобы набрать хоть на страницу текста!

– Но вы вчера не пришли! – голубые глаза Вадима Игоревича сверкнули сталью, а губы продолжали удерживать улыбку.

– Опоздала, – призналась, задавшись едким стыдом. Терпеть не могу признаваться в таких позорных вещах, как опоздания и забывания! Я же всё-всё записываю. Почему? Потому что себе совершенно не доверяю. Врождённая бедовость заставила учиться планировать.

 Парадокс! Я всё забываю, но ненавижу что-то забывать. Списков у меня столько, что начинаю составлять списки со списками.

– А сегодня вы что? Решили брать напором? – насмешливо вскинул брови мужчина.

– Роман Игоревич сказал сегодня прийти, – было как-то неловко, что я от “Романа Игоревича”, как будто по блату или через постель.

– Да? – ещё выше вскинул брови мужчина. Глянул на секретаря. Девушка тоже на нас с живейшим интересом смотрела, но поймав немой вопрос, мотнула головой “не в курсе”.

– Сожалею, но от Кирсанова не поступало…

– Пусть со всеми пройдёт испытание, – громыхнул голос моего самого страшного и в то же время вожделенного кошмара. Мир сузился до проёма коридора, из которого стремительно появился Он.

В приёмной тотчас стало тесно и темно. Будто над нами тучи грозовые сомкнулись и гром лупанул. Я бы вздрогнула, но меня так парализовало от переизбытка чувств, что просто как вкопанная застыла и во все глаза следила за Романом Игоревичем, невероятным образом затмившим собой милоту Вадима и наполнив просторные светлые квадратные метры приёмной своей властной энергетикой.

Он был шикарней, чем запомнила. Он был мрачнее, чем себя уверяла. Он был равнодушней, чем мечтала. На вид немного нервный, но не такой усталый как вчера.

Волосы аккуратно лежали. Видимо, он позволяет себе снимать стресс, лохматя чёлку, только под вечер, когда официальный тон уже ни к чему.

Я взглядом его пожирала, упорно выискивая отголоски вчерашнего вечера, как будто это должно быть у него на лице написано.

Но не написано, чёрт побери. Ничего!

Эх ты, почти вкусившая разврата, но уже такая испорченная, Кристина Кравчик!

– Но у меня нет на неё документов, – всё ещё держась на дружелюбной ноте, но уже немного натянуто, проворчал Вадим Игоревич.

– Они у меня, – отрезал Кирсанов, и ни разу не коснувшись меня взглядом, дошёл до двери в свой кабинет: – Утро доброе, – машинально кивнул секретарю.

– Доброе утро, Роман Игоревич, – отчеканила девушка, торопливо подрываясь с места.

Порадовало, что никакого намёка на флирт от неё не исходило.

Стоп! Порадовало? Меня?

– У вас сегодня… – её голос звучал некоторое время, и только когда дверь захлопнулась за не-моим-боссом и секретарём, я отмерла. Глотнула жадно воздуха, запоздало осознав, что даже не дышала всё это время.

– Что ж, – озадаченно промычал Вадим Игоревич. – Раз так, все за мной, – я проигнорировала его лёгкое раздражение и то, что обращённая на меня улыбка всё-таки не была такой же искренней, как та, что предназначалась другим.

Только пришла, а уже чем-то насолила? Могу. Умею. Практикую. Не специально, но с завидным постоянством.

Мы прошли дальше по этажу, почти насквозь пока не остановились перед высокими дверьми в конференц-зал.

Заместитель Кирсанова с деланным показушничеством распахнул створки:

– Все сюда! – вошёл первым и широким жестом указал на пустые места за столом, где рядком стояли ноутбуки.

Пока мы рассаживались, дверь распахнулась, и в помещение почти ворвался ураганом Кирсанов. На деле, он просто вошёл, но у меня воображение грозу, вихрь и прочие нелепости нарисовало. А ещё жар и его губы, распутные руки… и доводящее меня до истомы дыхание.

Чёрт! Сердце всё-таки неслабо так ёкало, при явлении Христа народу. А я и без того сегодня в любом встречном видела Романа Игоревича. Наваждение, конечно, но шоковая терапия вчерашнего собеседования оставила на мне глубокий, неизгладимый отпечаток.

Только вот всё это было совсем ненормально.

“Мистер ИКС” являлся на каждом шагу. Я толком не представляла его со всех сторон, потому и в стоящем ко мне спиной мужчине у куллера, и в неясном профиле на фоне окна – мне везде мерещилось ещё-не-моё-начальство!

Озабоченная Кристина – это что-то новенькое!..

– Меня зовут Роман Игоревич Кирсанов, – оборвал поток мыслей его глубокий голос. – Если вы знакомы с требованиями к отбору, то в курсе, что я жду от секретаря – помощника. А стало быть, знаете, я не возьму за красивые глаза, по блату, от нечего делать. Получить должность, можно только её заслужив. Поэтому у меня для вас будет ряд заданий. Кто лучше всего себя проявит – тот, скорее всего, и займёт вакансию.

“Скорее всего”– приписка наводила на мысль, ухватиться за которую не успела. По залу коротко пролетели нервные вздохи. Да уж, обстановку нагнетать Кирсанов – спец. Не только я напряжена, все кандидатки.

– Первое задание…

Голос его звучал властно, требовательно и чарующе, а я мысленно рисовала Макса в форме “Ливера”. И мой Макс забивал… забивал… забивал… на меня. Тьфу ты, голы в ворота Кирсанова.

А Роман Игоревич бежал… бежал… ко мне. Стоп, не ко мне. Он бежал с мячом.

Промахнись, Роман Игоревич, ох, промахнись, родной!

И тут я в образе стрикера, но с алыми губами, пересекаю футбольное поле, завладевая его вниманием.

Он запинается… мяч…

– Кристина Кравчик! – мои фантазии обрушил недовольный тон Кирсанова. – Вам персональное приглашение?

Я аж вздрогнула.

О, боже, вот зачем такой интимный подтекст? Ему что, вчерашнего не хватило?

Не знаю, что прочитал на моём лице, но Роман Игоревич прищурился:

– Если не готовы к серьёзной работе, вам тут не место! – припечатал холодно.

Вот так! Из огня, да в полымя, сразу потом ледяным умылась, а пронизывающий взгляд Кирсанова пробрал до самых костей!

– Простите, – поспешно нырнула в компьютер носом, а глаза скосила на монитор соседки, старательно рассматривая, что нужно делать. Коль прослушала, так подсмотрю. Но у неё пока было пусто.

Ладно, из ничего тоже можно что-то вычленить – я открыла ту же программку.

А потом так и качалась – лево-право, ожидая, когда соседки наконец начнут что-то делать. Начать решила, как обычно с “рабочего места”. Блокнот. Ручка. Телефон, ноутбук поближе, экран чуть шире открыть. Это всё мелочи, конечно, не могу я начать работу, пока всё не будет под рукой.

Откуда фанатизм? Да потому что неоднократно роняла ноутбук, зацепившись за шнур, пока тянулась к блокноту, проливала чай и так далее.

Так что жизнь научила: если ты – Кристина Кравчик, лучше будь аккуратна! Ты точно что-то уронишь!

Поэтому перед работой я обязана быть готова на все случаи жизни! Глазами обшарила своё место, запоздало заметила, что мои серенькие, к слову, соседки, забыли об испытании – глядели на меня обескуражено и с нескрываемым недоумением.

Видимо, решили, что я тут через постель.

Ха-ха-ха! Три раза, и никак не меньше!

Постель – пффф! А вот и нет! Через стол! Почти осквернённый стол самого Тирана Тирановича.

Спасибо, что ОН был! Потому что если бы он не случился, теперь мне думается, я бы вообще не имела шанса на испытание.

Опоздала – вали мимо!

И трусики с колготками – к чёртовой матери сними!

У-у-у, это будет меня преследовать вечно! Как бы перезагрузку мозгов сделать и ничего не помнить?!

И губы оближи!

А-а-а, сделайте мне лоботомию!!!

Чёрт! Чёрт!

Интересно, а Кирсанов о нас вспоминает?

Глянула на него быстро – нет. Даже намёка на то, что я оставила след в его душе или даже памяти. Он с серьёзным лицом, очень сосредоточенно окопался в своих бумагах, видимо убивая двух зайцев разом— собеседование и работа!

Уф, ну и ладно! Рада, что вчера оказавшись в престранном, щекотливом положении, Роман Игоревич просто не смог меня послать грубее. Потому и позволил сегодня быть с другими претендентками в одном ряду. Получи я эту должность за “красивые глаза” непременно бы сгорела со стыда, даже по офису бы пройти не смогла.

Так что я теперь на наше знакомство смотрела по иному, как на эпизод скорее постыдный, нежели способствовавший чему-то.

Не-на-ви-жу слова “Блат”, “Замолвить словечко” и “Я там договорился”. Потому откровенно радовалась, что иду “собеседоваться” на общих основаниях. А если учесть, что Великолепный Игоревич ни разу не подал вида, что мы знакомы, я вообще начинала уверяться в том, что для него ничем не выделяюсь из общей массы дам. А что там сообщало, бешено колотящееся и сжимающееся при каждом его движении сердце, проблемы сердца. Нельзя таким чувствительным особам как я, слушать глупые органы. Качаешь кровь? Вот и качай себе дальше! Нечего вмешиваться в рабочие процессы “Программы – рекламы”.

Успокаивала себя, настраивала и радовалась, что ничем из толпы не выделялась. Если только выбором одежды. Я снова оделась “не в кассу”. Сама знала.

Короткие юбки не люблю и ношу их крайне редко. Предпочитаю из короткого – безразмерные платья-свитера или платья-рубашки, но если уж в совершенно «монашеском», по меркам общества, наряде меня приняли за “девушку с низкой социальной ответственностью”, то какой фурор произведёт юбка-карандаш?

Массовое изнасилование?

Оргия?

Так и вижу, как оголяю ногу по щиколотку, а мужики штабелями так и валятся, так и валятся.

Ха!

Никогда о себе, как о роковой красотке, не думала, но тут самооценке грех не взлететь. Поэтому, так и быть, с массовыми убийствами повременю.

Да к тому же меня никто так и не предупредил по дресс-коду, значит – свободный. Я только запомнила, что боссу особенно пришлась по вкусу моя суперстойкая помада. Поэтому губы опять были накрашены тем же тоном.

Не специально – так вышло. Дело было в привычке, а когда уже нанесла помаду на губы, вспомнила о Кирсанове. Оттирать не вязалась, попробуй-ка, сотри алую помаду, не испортив тон лица. Вот и вышло, что внешне я ну о-очень выделялась из толпы уже-готовых-секретарей, а они все как одна: белый верх, чёрный низ. Строгие причёски, неброский макияж, хмурые лица. Очень важные дамы.

Интересно, а они тут “через что”? Через “отдел объявлений в газетке”?

Или как я?

Сразу представила, как все эти женщины, а некоторым было весьма за сорок, – по очереди приходили в кабинет к Вадиму Игоревичу и сразу садились на стол.

В чулках, при параде, а он им: “Не будем мешкать, раздвигайте ноги! Проверим, всё ли у вас готово к встрече с Кирсановым!”

Мысленно отругала себя за неподобающее веселье при столь невесёлых обстоятельствах, и так и не дождавшись активных действий от соседок, стала думать, что от меня требуется.

Не успела начать вникать, как дверь снова распахнулась.

Да как распахнулась! Сразу обе створки, чуть ли не фанфары зазвенели, и громкий, чёткий голос объявил:

– Саймон! Польски! На собеседование!

Вот он-то точно тут не через постель. И не по блату.

Надеюсь.

Саймон Польски – высокий, худощавый мужчина, с исключительно ухоженной внешностью. Неестественно – идеально кудрявые волосы, зачёсанные назад. Узкий чёрный костюм, а вместо рубашки белая футболка, обтягивающая каждый изгиб щуплого тела. Туфли на небольшом каблуке, через плечо – сумка, а в руке он крутил “Айфон”.

Мужчина вальяжно прошёл мимо нас, претенденток, да прямиком к Вадиму Игоревичу, который устроился рядом с Романом Игоревичем. Остановился рядом, хитро кося лиловым глазом и улыбаясь:

– Вот и я, – протянул, обращаясь по большей части к Вадиму, а второй Игоревич тем временем таращился.

Правда! Неприкрыто! ТАК он даже на меня не таращился, когда настоящая “бабочка” пришла услуги оказывать.

От Саймона Польски прямо-таки тянуло неприкрытой женственностью, харизмой и отчаянным флиртом. И направлен он был на несчастного зама!

Вадим Игоревич стал жестикулировать, переводя стрелки на Романа, а тот всё ещё ничего не понимал.

– Простите, – совершенно не сожалея о содеянном, извинился Саймон. Теперь всё его внимание сконцентрировалось на Романе. – Саймон! Польски! Собеседование! Что делать? – последнее было произнесено таким тоном, что других мыслей быть не могло. Он Гей! И сейчас был реально готов на “что сделать”, даже если это “что” перейдёт за рамки сугубо – рабочего. Да, вот о ком можно было сказать “уверенный, инициативный, активный”, так это о Саймоне.

Тут каждая из нас бы подняла лапки и сдалась, потому что… ну… вне конкуренции! Саймон был прекрасен.

Но только я смотрела на него с восхищением. Больше Саймон ни-ко-му не понравился. К слову, и господину Польскому никто не понравился. Каждую конкурентку он смерил презрительным взглядом, а на мне задержался.

– А ты ничего, – протянул он с кривой усмешкой. – Саймон Польски!

– Кристина Кравчик, – улыбнулась и я.

Восторг неописуемый! Этот тип – просто прелесть. Обстановку разрядил, дай Бог. Мне даже полегчало и напряжение ушло.

– Затусим? – парень, видимо, забылся, что мы не на улице, не в клубе, а вообще-то на собеседовании и он, отнюдь не начальник, а всего лишь один из многих кандидатов. А ещё, что непростительно опоздал!

– Возможно, – кажется, моя улыбка, стала ещё шире. И вот тут я поймала на себе взгляд Романа Игоревича.

Он осуждал?

– Вы опоздали, – прервал неожиданную беседу Вадим Игоревич. – Роман Игоревич этого не терпит. Имейте ввиду. Как и панибратства, неуместного флирта и развязности.

– Буду иметь, – с готовностью кивнул Саймон и подмигнул мне. Ох! Он мне уже нравился!

– Присаживайтесь! С Вас анкеты контрагентов! Полчаса на всё про всё! Программа уже открыта.

Аллилуйя! Если бы не Саймон, я бы так и не поняла в чём суть.

Программка, в которой пришлось работать, оказалась незнакомой. Я-то ждала “Экселя”. Вот тут бы я блеснула знаниями по части формул и смены цвета в ячейках. Глупой вовсе не была, только с современными технологиями держалась на расстоянии… вытянутой руки.

“Новое приложеньице на айфон вышло? Нет, спасибо, я и в старом прекрасно работаю!”

А тут программа с таким знакомым названием “1С” и таким незнакомым интерфейсом.

Несколько минут тыканья – пыканья, на перемотке изучение программы по ютубу. Дедуктивным методом усмотрела подсказки на маркерно – меловой доске, и я догадалась, где вообще искать проклятую базу контрагентов.

Программа была явно выдумана для того, чтобы ни один менеджер при всём желании не понял, что делать.

На выживание программка, не меньше!

Скучища невозможная. Полчаса трудов непонятно на что, невероятные какие-то формы для заполнения и куча ненужной информации.

 Ввела данные, распечатала, поставила печать. Скан. Сохранить. Провести, закрыть. 

Себя не забыть убить…

 Претендентки на роль секретарш, а было их шесть человек плюс один Саймон, не веселились. А у меня что-то после вчерашнего какая-то расслабуха началась. Я даже перестала переживать на тему былого унижения! Состояние: плывём по течению!

Сейчас было мне нужно пройти испытание. Не последней – как минимум, а в идеале покорить сердце всех боссов и сразу же получить должность.

Эх, мечты.

Наименование: Пласт— продукт… 

Нет! Скука!

            Наименование: МЮ

Юр. Лицо

Группа контрагентов… Хм… Боги футбола

Полное Наименование: Манчестер Юнайтед

ИНН: 1878- 1902

Вид деятельности… 

 Забыв, где нахожусь, посмеялась в кулак, а вспомнив, виновато огляделась. Дамы с молчаливой сосредоточенностью вбивали данные, будто за спиной стояла Фрау Ольга с маузером и прямой путёвкой в газовую камеру.

Мда!

Ясненько, продолжаем отыгрывать в “Белую Ворону”.

И я взялась за дело с пущим интересом.

 Наименование: Эвертон

Юр. Лицо

Группа контрагентов… Хм… Чистилище

Полное Наименование: Эвертон

ИНН: 1888— 1887

Вид деятельности… 

Торговля ирисками

“МЮ” у меня поставляли бутсы “Руни-лучше-всех”, а “Сити” навоз колхозу “Скорый закат карьеры”.

Я с упоением создала в 1С целую “Лигу чемпионов” с идеально отлаженной системой подчинения и учтёнными мелочами такого порядка, что любой аналитик бы присвистнул. Знающий человек увидел бы в каждой циферке – особое значение, даже ИНН и КПП были не “с потолка”. Когда все уже отставили ноутбуки и сложили ручки на коленках, как послушные отличницы, я только вошла во вкус.

– Кристина Андреевна… – висящую тишину зала нарушил вкрадчивый голос Романа Игоревича.

– Анджеевна, – вышло машинально и с глотком воздуха. Я привыкла поправлять людей на своём отчестве. Кирсанов смотрел на меня ровно, и это смутило. – Простите, – виновато обронила. – Анджей, как Анджей Сапковский, “Ведьмак”…

– Прошу прощения, Кристина Анджеевна, – он продолжал сверлить внимательным взглядом, словно выискивал ответы. – Вы не успели?

– Дописываю пятнадцатого, одну секунду, – заверила с торопливым кивком и вновь уставилась в ноутбук.

– П-пятнадцатого? – подивился Вадим Игоревич. Встал со своего места, чтобы обойти стол и приблизиться ко мне.

– Милое создание, – посмеялся заместитель “сурового босса”, к слову Роман Игоревич отрабатывал своё погоняло на все 1000000+. – Да вы перевыполнили план! А-ха, это что у нас тут? Контрагент… “Кристал—Пэлас”? – медленно озвучил мною написанное и на названии его голос с утверждающего вильнул к вопрошающему.

– Что-то не так? – с упавшим сердцем замялась я. Посетила шальная мысль, что задача была вполне конкретной и наименования все знали какие писать, а я “выпендрилась” тут.

– Нет-нет… – заверил смешливо Вадим Игоревич. – Просто интересные названия… – опять хохотнул. – Ого, какая группа у вас интересная…– даже присвистнул с тем же позитивом в голосе. – “Ниже только ЦСКА”!.. – декларировал значимо: в зале без его смеха и голоса было пугающе тихо. Никто из толпы не звучал, но на меня таращились с нескрываемым недоумением.

– А это что? – продолжал вгонять в смущение Вадим Игоревич. – “Чистилище?”– он воззрился на меня с безмерным удивлением.

– Ну да, – нервно дёрнула плечом. – Как в “Залечь на дно в Брюгге” … – робко пояснила глубину своей мысли.

А вот теперь в зале была такая тишина, что пролети комар, его писк показался бы гулом реактивного двигателя.

Молчание затягивалось. Я дышать забывала, и уже мысленно вещи в сумочку закидывала, чтобы быстрее смотаться.

– Ты, как бы, и не говно, – наполнил помещение низкий голос Кирсанова, порвав жуткое напряжение, и я тотчас от макушки до пяток покрылась мурашками. Роман Игоревич оторвался от своих документов и глянул на нас исподлобья. – Но и до вершин не добрался…– уголок его рта чуть поднялся в подобие улыбки.

В зале так никто и не засмеялся, хотя мне лично, шутка казалась ужасно смешной. Когда смотрела фильм, впервые хохотала от души, а Макс вот так же молчал.

– Как… “Тоттенхем”, – последнее мы сказали вместе, завершая, видимо только нам известную, цитату. Либо мы оба любили “Залечь на дно в Брюгге”, либо оба следили за английским футболом.

Теперь напряжение спало. Вадим закивал понимающе, не желая выглядеть “не в теме”, хотя на его лице ясно читалось, что ничерта он не понял. И даже кандидатки на должность секретаря вежливо заулыбались – из солидарности. Оно и понятно, тупить, когда начальство улыбается – совсем не комильфо, поэтому лучше выдавливать улыбки и делать вид, что шутка зашла.

Вот только, оказывается, шутку поняли лишь мы: Я и Роман Игоревич!

***

Следующим этапом нам пришлось звонки по значимости распределять. Благо был список, а не работа с аппаратом, потому что от одного упоминания “важный звонок”, я сразу вспоминала вчерашних “Ангелина” и “Товар”.

Вот же память! Не маму и папу на первый план выпихивала, а именно вчерашние телефонные переговоры во время горяченького!

С волнениями справилась. Трудности не заметила, всего лишь проявила смекалку. Пробежавшись по списку вдумчивым взглядом, заметила, чаще всего фигурировали аббревиатуры. Гугл в помощь, и далее раскидала в порядке меньшей значимости, пользуясь логикой. Она у меня хоть и не совсем обычная, но весьма годная.

Третьим испытанием на наши головы свалился перечень “якобы проектов”. И нам было необходимо правильно расставить их по престижности. Для этого тоже пригодился поисковик.

На четвёртом дали график работы “Тирана Тирановича”. По-идее мы должны были рассчитать насколько вероятно успеть в установленные сроки выполнить все перечисленные пункты. Я прекрасно понимала, что тут есть подвохи в виде пробок, обеденных перерывов и человеческого фактора и стала откровенно мучить гугл. Учитывала всё, как будто себе расписание на день составляла.

Гуглила пробки, режимы работы и даже погодные условия. Вертела, крутила встречи, учитывая все факторы, и в итоге к тому моменту, когда все уже сдали куцые листки с переставленными местами задачами, протянула только на две трети исписанный А4, где подробно описала всё, что могла.

Уж не знаю, примут ли мой результат, но я его посчитала достойным. По моим расчётам Роман Игоревич смог бы осилить только четыре дела, но зато сто процентов не опоздал бы ни на одно, и смог даже пообедать.

И на последнем этапе всем пришлось озадачиться списком канцтоваров, который был бы необходим на рабочем месте. Трое из семи заявили, что в век технологий канцтовары не нужны вообще. Мол, подпись давно электронная, блокноты в “айфоне”, архивы в программах. Я же смело зашла на сайт поставщика канцелярии и стала быстро выписывать артикулы своих любимый наименований.

Сюрприз вам, Роман Игоревич, но я – канцелярская маньячка! Могу на час зависнуть в магазине, выбирая стикеры, выделители, маркеры, цветные ручки, многоразовые блокноты со съёмными блоками.

Хм, вот бы ещё испытание “кофе, чай, смузи” я бы точно порвала зал! Но, увы, пришлось торопливо завершать этот уровень. Только мы сдали списки, Кирсанов с присущим ему равнодушием заверил:

– Я проанализирую вашу работу, и завтра с утра извещу того, кто больше остальных мне подходит. – Кристина Анджеевна, – мазнул по мне беглым взгляд. – Ваши документы заберите у моего секретаря. Всем спасибо, и всего хорошего! – сухо попрощался суровый босс. Забрал экзаменационные листы, свои документы и покинул конференц-зал.

Это, наверное, некрасиво, но я вздохнула свободней. Да и все остальные тоже, только дверь за Романом Игоревичем захлопнулась, как в помещении прозвучал единодушный вздох.

– Ну и мужчина…– озвучил общую мысль Саймон.

– И не говори, – кивнула самая великовозрастная из нас, женщина “за сорок”.

Вадим Игоревич даже рассмеялся.

– Рад, что вы оценили харизматичность Кирсанова, и поздравляю, самое страшное завершилось. Все молодцы, показали себя достойно. А теперь можете быть свободны. Как и сказал Роман Игоревич, решение он примет и самого подходящего на место секретаря в его офис – известит, – излюбленным жестом прихлопнул в ладоши и окинул нас таким взглядом, что мне стало не по себе – взгляд опять расходился с его открытой улыбкой.

Меня немного потряхивало. Да какое там, колотило, когда я вернулась в приёмную. Та же миловидная Лика Владимировна меня узнала тотчас. Документы положила на стойку ресепшена, едва вскинув глаза на посетителя.

– До свидания, – доброжелательно выдавила я.

– Всего хорошего, – на автомате отозвалась девушка, методично клацая по клавишам компьютера.

Боже! Она всё время чем-то занята. Это же полная занятость и ненормированный график, несмотря на фиксированный рабочий день. Брр!

Ладно, Кристина, не паникуй. Фирма престижная. Место хорошее. Зарплата не айс, но лучше, чем у многих других секретарей моего уровня и в других компаниях. Подтяну знания, а там…

Стоп! Мне никто работу не предлагал!

Я нервно выдохнула и пнула себя на выход из офиса, вернее к лифтовой…

Глава 6

Кристина

Все претендентки на роль «Секретаря важного босса» разошлись, пока я провозилась с документами и к лифту брела в одиночестве. Разве что на Саймона наткнулась. Он тотчас дружелюбно подмигнул:

– Так как насчёт затусить, подруга? – словно меня и ждал, стенку подпирал в коридоре близ площадки с лифтом.

– У меня вроде как планы с женихом, – призналась с тихой улыбкой.

– Ммм… ту – усовка? – Саймон качнул своим тонким, гибким телом, в незамысловатом танце.

– Нет, бутылочка гевюрцтраминера, – мне нравился этот парень, и отвечала я вежливо, с интересом. С таким бы приятелем по магазинам пройтись или того же вина выпить.

– О – о, если будет скучно – зови! Белое – моя тема! – заверил с жестом “безоговорочно”. – Ладно, чао! – Сделал мне ручкой и скрылся за поворотом, куда, как я поняла, ходят курить.

Печально проводила Саймона взглядом и поторопилась к лифту, который только-только подошёл. Какая-то детская примета вспомнилась, я решила, что непременно должна успеть вклиниться в кабинку, пока не сомкнулись дверцы. Буквально за секунду до того, как створки закрылись, забежала в лифт, и, с чувством выполненного долга, ткнула первый этаж. Только отдышавшись, повернулась к зеркальной задней стенке, и дыхание тотчас перехватило, будто в приступе клаустрофобии.

Нет! Не от восхищения – от страха.

Это тот ещё скример, увидеть в лифте кого-то ещё, когда был уверен, что едешь один! А я была не одна – передо мной стоял Он. Мой экзаменатор. Бог. Судья. И моё личное проклятье!

Сердце пропустило удар и ухнуло где-то в животе. Я даже шарахнулась от испуга:

– Как вы меня перепугали, – призналась, приложив руку к груди. Меня отчаянно продолжало трясти.

Я шумно выдохнула, прогоняя ненужные чувства, но перед глазами помутнело. Стоило лифту поехать вниз, как меня запоздало повело. И когда уже потеряла ориентиры, не находя опоры, упасть не дал Роман Игоревич. Глянул на меня мрачно, а потом ловко поймал за руку, и машинально подпёр собой, не позволяя скатиться по стеночке.

– Всё нормально? – он оказался слишком близко – лицом к лицу.

– Да, спасибо, – нервно не то кивнула, не то качнула головой, не в силах отпихнуть Романа Игоревича: утопая в неожиданных чувствах близости с ним и как токсикоманка травясь его запахом. А пах он приятно. Очень! Не ядрёный парфюм, от которого в носу свербит и режет глаза, как у Макса, который обливался “Хуго Боссом” с ног до головы. Запах Романа был совсем другим. Чистым, свежим. От него пахло дождём, будто он только что был на улице и чуть не промок, а может так оно и было, мало ли. Ещё я чувствовала бергамот, обожаю его. Запах конечно, не Романа – он явно успел выпить чашечку чая за те минуты, что мы не виделись.

Пока разбирала на составляющие его сложный, волшебный запах, Кирсанов задумчиво меня рассматривал. А потом… Я скорее почувствовала, чем увидела – он обратил внимание на мои губы, вмиг задавшиеся жаром. Его взгляд колол их иголками, как будто можно было целовать телепатически, не прикасаясь.

Во рту тотчас пересохло, и я машинально облизнула губы, не думая о том, как это выглядит со стороны.

Это было ошибкой, поняла сразу – синева глаз Кирсанова стала глубже и темнее, губы плотно сжались, словно он хотел что-то сказать, но отчаянно сам же и ставил на это запреты.

Момент был непередаваемо долгий и совершенно неправильный. А Роман Игоревич продолжал меня внимательно рассматривать, вгоняя теперь в жгучее смущение и доводя до томительного трепета. Я засомневалась в его равнодушии, в своей силе воли. В утренних заверениях себя, что ничего такого больше не случится.

Даже его помощь перестала таковой казаться, а перешла в неуместно затянутое и невыносимо интимное объятие? А когда я уже была готова запаниковать, он отступил.

– Вы снова неправильно одеты, – Роман Игоревич, мой мучитель, медленно окинул меня с головы до ног оценивающим взглядом, пока на непростительно долгую секунду не остановился на груди – я тут же прикрыла её руками. Глупый, наивный жест малолетней модницы, вдруг вспомнившей, что у неё есть две штуки под подбородком, которые, по мнению мальчишек, смотрятся “клёво”. Да, грудь была слишком открыта, но и платье было слишком красивым!

– Дресс-код всё же есть? – чуть ли не с вызовом уточнила я. Да, негоже так с возможно-будущим-боссом! Но и ему намекать на глубокое декольте своим “раздевающим взглядом” совсем не стоило.

– Нет, но может появиться, – холодно отрезал Роман Игоревич. – Раньше мне это в голову даже не приходило, – возобновил ход взгляда, изучая меня, как интереснейший экспонат. Без смущения и капли сомнений.

Кирсанов, словно видел меня насквозь, не смотря на то, что я прижималась к стенке лифта, как напуганная дурочка.

По телу пробежались мурашки, и, показалось, будто на обнажённую кожу кто-то направил ледяной поток кондиционированного воздуха. Одеться бы, или обнять себя руками.

 Никогда такого чувства не возникало! Я всегда предельно избирательна в том, как выгляжу. Никаких оплошностей. В разврате меня не заподозрить! А тут чувство, что стою совсем голая.

Стоп! Но я ведь не голая! Я очень даже хорошо одета! И красиво. И стильно!

Во мне тут же взыграла гордость. Я отцепилась от стенки лифта и посмотрела Кирсанову прямо в глаза, стараясь быть сильнее, чем есть на самом деле.

Гордость, гордость, гордость, чтоб её.

И где она была вчера?

– И каким будет дресс-код?

Никаких трусов и колготок? От этой мысли даже смешно стало. И правда, о чем он может попросить?

Роман Игоревич ещё раз окинул меня задумчивым взглядом, и когда я уже думала, что сейчас точно набросится, чтобы снова пустить в ход своё уникальное умение “лапать”, он, увы, отвернулся.

– А давайте поэкспериментируем? – его тон вдруг стал таким лёгким, что я почувствовала укол разочарования. – Если вы пройдёте собеседование, конечно…– добавил значимо и с насмешкой.

Меня чуть отпустило. Лицезреть его спину, всё же не так напряжительно для нервов, как таранить друг друга прямым взглядом. При том, что я в нём упорно и озабоченно читала до неприличия много желания по отношению к своей скромной персоне, а Кирсанов при этом был сдержан и более не делал ко мне развратных порывов.

– В чём суть эксперимента? – ровно приняла вызов. Была уверена, Роман Игоревич не предложит что-то мерзкое или пошлое, по крайней мере, я на это надеялась.

– Будете ходить каждый день в принципиально разной одежде, пока я не скажу, что именно соответствует моим требованиям, – прозвучало немного странно: вполне допустимо, но что-то интимное читалось, неразумное. Так или иначе, я уже совсем не понимала, что к чему.

Но одеваться перехотелось однозначно.

И переодеваться перехотелось категорически.

На том разговор был окончен – кабинка остановилась, двери лифта открылись.

– Прощайте, Кристина Кравчик, – напоследок обронил Роман Игоревич, даже не обернувшись. Не дожидаясь моего воспитанного “До свидания”, чётким шагом покинул лифт.

***

А квартира меня встретила тишиной.

Макса не наблюдалось, а я торопилась, даже один раз на жёлтый-мигающий проскочила. Я очень надеялась на этот вечер. И на НАС с Максом, потому что мне это было необходимо.

Мне были жизненно необходимы МЫ!

“Буду завтра. Срочное дело! Уехал по работе! ЛТ”

 Я стояла перед холодильником и смотрела на чёртову записку под фотомагнитиком. Бумажка из блокнота Кравцова. Такую я видела очень часто в нашей совместной жизни. И это значило, что не будет гевюрцтраминера. Не будет магии вина. Не будет НАС!

А у нас есть традиция такая, нет-нет, да отмечать совсем несерьёзные события, самой лучшей бутылочкой белого. Макс сразу размокает как кот, становится открытым, ласковым, и с ним можно забыть про мир за окном.

Мы говорим. Очень много. Он меня обнимает за плечи, глупо шутит, как школьник, а я смеюсь в ответ. И это всё щемяще – нежно.

Это вовсе не значит, что он неприятен, когда трезв. Просто он часто как-то напряжён. В глазах вечная мысль, метания, будто постоянно о чём-то думает. Меня это неимоверно раздражает— я ведь не могу прочитать ЕГО мысли, потому и бешусь, закрываясь в своём мире. Он бесится, что я закрылась, и потому не отдаюсь ему на все сто процентов. Я нервничаю, когда он на меня бесится, а когда нервничаю, он впадает в неспокойное состояние напряжения и “вечной мысли”.

И так по кругу, по кругу. Замкнутому…

Неужели, мы превращаемся в пару, которая застряла в цикле ссор и недовольств? Которая беседует и трахается “под вино”? Мне дьявольски захотелось исправить, понять, разобраться, сравнить…

“ЛТ”– люблю тебя.

 Любит же!

 И я его люблю.

 Я открыла гевюрцтраминер и оставила дышать на столе. Достала сыр, понюхала и вернула обратно. Нет, такое вино нужно закусывать грамотно. Перебрала содержимое полок и достала пачку охотничьих колбасок. А на ней стикер: “Ешь свою гадость, пока я не вижу!”.

 Французское вино и охотничьи колбаски. Пошлая безвкусица, но такой правильный подарок одинокой девушке вечером после работы.

Спасибо, милый. Всё же ты у меня самый лучший!

Я вскрыла пачку и с наслаждением откусила копчёную колбаску, а потом запила её вином. Совсем, как в тот день, когда мы с Максом познакомились.

 Он Кравцов. Я Кравчик. И встретились мы совсем банально.

 Нас заселили в один номер, решив, что кто-то ошибся и мы на самом деле муж и жена.

 Дело было в соседнем городе. У Макса что-то по работе, я приехала слушать нудные лекции по обучению тендерам, вместо того, чтобы радоваться каникулам.

Остановились в одной гостинице.

Дождь в тот вечер лил как из ведра, а я побежала в круглосуточный супермаркет, страстно пожелав колбасок. Выходила из гостиницы жарким летним вечером, а возвращалась под осенним ледяным дождём. Мимо стойки пробежала и прямиком в лифт, меня даже не предупредили, что приехал мой “муж”. Когда ворвалась в номер, Макс стоял без рубашки и офигевал от того, что горничная не убрала за кем-то номер – так он решил, по крайней мере. На кровати халат, на батарее в ванной мокрое полотенце, покрывало смято, на полу вырвало содержимым сумочку – это я деньги искала.

– Вы что тут забыли, мужчина?

– Это мой номер, – он повернулся ко мне. И как в фильмах замер.

Сейчас, конечно, понимаю, что выглядела глупо. Тонкое белое платье намокло и облепило тело. Тушь потекла, с волос ручьи бежали на ковёр. А в руке сжимала пачку охотничьих колбасок.

– А я за колбасками ходила, будете? – протянула ему пачку и рассмеялась.

– Знаете, а мне коллега вино подарил. Гевюрцтраминер, французское. Только к колбаскам, наверное, не пойдёт, – нахмурился мужчина.

Я подумала, что он очень красивый, как Иво из “Дикого Ангела”. А ещё, что это всё как в кино, а я любила кино. Пришла к мысли, что никогда не пила какого-то там “траминера”, и черт с ними с колбасками, которые к нему не подходили!

Вот так мы и встретились. И теперь я сидела в нашей белой, просторной квартире и пила вино. Одна! И думала о том, что всё ещё очень может быть как раньше, просто мне нужно научиться так жить! Изучить себя, разобраться, повзрослеть. А потом мы выйдем на новый этап.

Как там говорится? Кризис трёх лет?

Мысль потревожил звонок.

– Да, Макс, – бросила в трубку, откусывая от очередной колбаски.

– Привет, лопаешь свою гадость? – был до неприличия бодр и проницателен Максим.

– Угу, – кивнула, запоздало осознав, что он этого не увидел. – Лопаю, – буркнула с набитым ртом.

– Как прошло? – продолжал источать позитив жених. – Ты была умничка? – понизил до интригующего тона голос. – Всё получилось?

– Умничка… – эхом подтвердила я, уже утопая в воспоминаниях второго дня собеседования. К своему стыду, я бы не сказала, что была на высоте. – Конкуренция большая, но думаю, есть шанс.

– Конкуренция? – машинально уточнил Макс. – Ну – ка рассказывай, что там за конкуренция… – очень чисто и бодро заинтересовался. Причём искренне, в том не сомневалась.

Он вообще любил болтать по телефону. Иногда казалось, что большая часть его жизни проходит именно с трубкой.

Сам позвонил – ему звонок. Он кого-то беспокоит, а следом и его достают. И порой, делал несколько дел разом, при этом ещё и по телефону с кем-то разговаривая. И даже в секс вот так нелепо мог вторгнуться ЗВОНОК и ВАЖНЫЙ разговор.

– Да так, ничего серьёзного…

– Точно? Ты молодцом держалась?

– А тебя, как будто только это и волнует, – ляпнула, понимая, что Максу очень нужно, чтобы я получила это место. Только мне говорить на эту тему уже не хотелось.

Он словно понял моё неудовольствие и перевёл разговор в другое русло.

Мы долго болтали о том, о сём, темы прыгали от незначительного до важного. За это время я успела натрескаться колбасок, а остатки спрятать в холодильник. Выпить почти всё вино, и не смотря на то, что Макс всё время возвращался к теме собеседования, я ему была благодарна за общение.

Он разрывался между работой и тем, чтобы меня развлечь. Это было очень благородно с его стороны и мило. Он уставший, запаренный, а думал обо мне.

Я гадкая, развратная, испорченная, а он хороший у меня.

Кравцов напротив – продолжал ободрять: заверял, что я лучшая и умелая. Мне это было приятно слышать, но, увы, хотелось больше, чем слышать – мне до нетерпения хотелось ощутить себя самой-самой. Той, о ком он с таким пылом говорил. Той, на которую с таким голодом смотрел… Кирсанов.

Я хотела знать, что Макс меня любит.

Что он меня ЖЕЛАЕТ!

Не как невесту, которая ему оказалась полезна и удобна, а как девушку, которая вызывает бурю в душе и лаву в венах. И второе к моему развратному удивлению всё сильнее волновало особенно после столкновений с Романом Игоревичем. Я горела желанием убедиться, что чувства, которые он во мне рождал не такие, которые может разжечь Макс.

Знаю глупо, мы с ним давно и я выучила даже последовательность нашего полового акта. В принципе всегда по одной схеме, но до последнего себя уверяла, что серость и унылость наших отношений – кризис, усталость.

И я виной этому! Я не предлагаю. Я не импровизирую.

Что если Макс в силу своего воспитания не лезет с играми и задумками? Я ведь даже никогда не намекала, что готова к экспериментам.

А сегодня, когда Роман Игоревич одним взглядом разжёг во мне пламя, едва не доведшее меня до истления, была готова на игры с Максом! Я хотела поговорить, предложить, учудить, да только Кравцов умудрился мой порыв прервать своим отсутствием.

– И что этот очаровашка? – задумчиво хохотнул Кравцов. – Прям вот так и заявился? – это после того, как я поведала о харизматичном Саймоне.

– Угу, – зубами о бокал клацнула, пытаясь глоток сделать, и ответить на вопрос. – Харизмы в нём хоть отбавляй.

– Но ему это не поможет, – глухо поржал в трубку Максим, – даже если он будет гением и удивит результатами.

– Почему? – недоумённо оторвалась от бокала.

– Кирсанов не терпит геев, – шарахнул новость жених.

– М— м— м, – замычала я. Уже весьма пьяная и тяжко соображающая. – У него личное? – запнулась на шальной мысли. – Или просто пунктик очередной? – наморщила нос, в ожидании ответа, который бы меня не шокировал.

– Нет, просто не приемлет однополой любви! – блеснул осведомлённостью жених.

– Хм, – дурашливо улыбнулась я, очередной идиотской мысли по нетрезвому, и к собственному изумлению радуясь, что насчёт ориентации Кирсанова не ошиблась. Он гетеросексуален! – Думаешь, это только на геев распространяется? – озвучила путанно, поэтому поправилась:

– Две лесбиянки бы его не привлекли?

И саму от фантазии на тему расплющило смехом. И ведь, главным героем бурного разврата был стол. Всё происходило на нём! Крепком, устойчивом, дубовом, так и не познавшим нашего с Кирсановым разврата!

– Малышка, ты пьяна! – как всегда был очень проразлив Максим. Не упрекал – любовно потешался.

– Угу, – мурлыкнула я. – Вот именно. Представь, – томно понизила голос. – Я одна. Пьяна. В хорошем настроении и даже с желанием поиграть, пошалить, – икнула, – а тебя нет, – деланно упрекнула и губы надула, запоздало пожалев, что Кравцов не видит, а стало быть, не оценит моего актёрского мастерства.

– Соблазнительно, – подхватил мой настрой Кравцов.

– Вот и я о чём. Если учесть, что я была не на высоте, а так среднячком держалась, думаю, меня бы наказать следовало, ошибочку указать. – Несло куда-то в сторону разыгравшихся фантазий.

– Крис, – сглотнул Макс. – Ты точно только винцо пьёшь?

– Ага? – кивнула рьяно, осушив бокал и тотчас вылив в него остатки вина из бутылки. Ещё и потрясла, словно это могло ускорить “кап”. – Накажешь меня, если не стану секретаршей Кирсанова?

В эфире повисло напряжённое молчание. Мне почему-то ярко предстал образ недовольного Макса. Как поджал губы и упёр взгляд прямо, но в никуда. А у меня крик души.

– Может, ну его, – вяло протянула в трубку, прошлёпав с бокалом до ванны.

– Ты же помнишь, как мне это нужно? – напомнил тихо Макс.

– Угу, – воду включила, пены налила. – Но мне как-то не комильфо там, – призналась как на духу. – Я не смогу там работать. – села на край ванны в ожидании, когда она наберётся, и медленно потягивала вино.

– Ты же в курсе, как мне нужно, чтобы ты туда устроилась, – лёгкость из голоса Кравцова слизало.

– Боюсь, если он меня возьмёт, мы не сработаемся, – выкручивалась точно уж на солнцепёке. – Он сложный. Мне с ним трудно. Всё время кажется, что я глупая, нелепая и ни к месту! – в памяти ярко слова Романа Игоревича всплыли.

– Ты у меня и правда особенная, – буря прошла, не начавшись. Максим опять перевёл разговор в мягкое русло. – Мне с тобой бывает сложно, но ничего – уживаемся и вроде очень даже, – бальзамом на душу полил. – Если выгорит дело, я бы… – Кравцов значительно умолк. – Мы бы тогда смогли… – Я затаилась, слушая его молчание. Была уверена, что не договорил специально. Знал, как не любила подвешенные фразы, особенно, когда окончание маячило настолько личное и судьбоносное. А то, что судьбоносное – точно! Он о предложении умолчал!

Моё сердечко забилось сильнее, улыбка на губах расползлась.

– Так что, не волнуйся, – продолжил на своей волне Макс. – Мне и не нужно, чтобы ты там работала, – успокоил категорично. – Меня волнуют только кое-какие доки и пару мелочей, с которыми сориентируемся на месте.

– Ты скучаешь по мне? – сама опешила от своей смелости.

– Конечно, – после секундной заминки отозвался жених.

– Нет, не так… ты скучаешь по мне, как по женщине? – не могла точно сформулировать мысль, но в пьяной голове лучшего и чёткого не отыскалось.

– Не понимаю о чём ты…– проворчал Кравцов.

– Я тебя удо… влетво… ряю? – путалась в буквах, по обычаю смущаясь собственной отважности.

– Что? – брякнул Макс.

– Тебе со мной хорошо? – переиначила на выдохе.

– Да! – вот теперь не мешкал.

– И тебя всё устраивает? – продолжала странный разговор.

– Да! – очередное уверенное заявление. – К чему этот разговор?

– К тому, что мы с тобой столько лет… – жевала слова, – у нас всё… ну шаблонно, что ли… – самой было стыдно в подобном признаваться.

– Шаблонно? – вторил глухо Макс. – Ты о чём?

– О том, что сегодня я дико хотела с тобой предаться незапланированной любви! – горячо выпалила. Во мне вино говорило, по трезвому бы я вряд ли осмелилась на подобное. А так разболталась, да к тому же уже в ванную забралась, прорезая пенное облако.

– Ого, – присвистнул жених. – Детка, да ты горишь? – интимно понизил голос.

– А то, – икнула, поднеся бокал к губам и сделав осторожный глоток. – И трусики влажные, – и плевать, что их на мне уже нет. – Жаль, тебя нет. – Я отсалютовала бокалом подёрнутому паром отражению в зеркале, с тоской понимая, что правда хотела бы Макса тут, рядом. И не из-за вина, не из-за неудачного дня или одиночества. Просто хотела, и всё тут.

– А если бы я приехал?

– А ты можешь?

– Нет.

– Тогда пошёл к чёрту! – буркнула я, и мы оба знали, что это значит.

– Ты нарываешься? – хохотнул Макс.

– Тебя тут нет, ты ничего мне не сделаешь! – шутила я, а сама жутко досадовала на то, что Макс не из тех, кто сорвётся и приедет, как рыцарь. Как озабоченный рыцарь, желающий немедля наказать зарвавшуюся принцессу. Вызволить из плена одиночества и наказывать… наказывать всю ночь, а можно и день напролёт!

Увы, не рыцарь! А я так каждый раз надеялась, довести нашу вот такую игру до конца. Раззадорить его, чтобы сел в машину и примчался, распахнул дверь, ворвался в квартиру и…

– Но если бы был, – зазвучал подчёркнуто игриво, – непременно бы…

– Наказал? – обронила мысль, с надеждой мечтая услышать “Да! С особым пристрастием! И так, чтобы ты молила тебя отпустить! Молила закончить пытку. Наказание, чтобы сжалился…”

– Зачем? – недопонял Макс, слёта уничтожая хрупкую надежду. – С тобой можно действовать куда мягче, верно? – муркнул с таким тоном, словно знал лучше меня, что мне нужно.

– Тебе виднее… – осторожно поддакнула я, уже прикидывая, что сейчас он сольётся с темы. И страшась обидеть правдой – что ни разу Кравцов не угадал с моими желаниями и тайными мечтами.

Но Макс удивил. Чуть ли не впервые удивил!

– Конечно виднее. Я могу пригнать часов за шесть.

– Мне бы это польстило, – призналась, чуть опешив, – но, увы, уже не спасло. Я сгорю за это время.

Не лгала, разговор меня и правда возбудил. Скорее это из-за новизны ощущений и своей откровенности. Вот и ёрзала, пытаясь найти место, более удобное для лежания. Даже бокал осушила и в раковину поставила.

На заднем фоне показался женский голос, и я лениво уточнила:

– Ты не один? – чуть напряглась тишине в эфире. Макс как-то замешкался, но в трубку просипел:

– Один. Это я телик включил, а тут фильмец какой-то, – отмахнулся безразлично.

– Горяченькое? – пошутила, конечно, но Макс хохотнул:

– Типа того, и знаешь, – задумчиво промычал, очень даже в тему.

– Правда? – обронила хмельно. – Балуешься, значит, без меня?

– Не совсем, но малышка, коль ты горишь, а я далеко, держись крепче, я покажу тебе любовь на проводе.

– Да… а… а? – моё удивление вильнуло в вопрос.

– Это будет весело, если конечно не боишься познать себя.

– Познать? – эхом вторила. – Я только за…

А сердечко уже глухо стучалось, грудь напряглась, и глупости в голове роились.

– Тогда скажи, во что ты одета? – тоном, я покажу тебе СЕКС, потребовал Макс.

– М? – окинула ванну, в которой сидела, оценивающим взглядом. – В пену и воду.

Секундная пауза сменилась тихим подвыванием:

– У-у-у-у.

Меня бы это шокировало, если бы не повеселило.

– А я…– запнулся тотчас Макс, – сейчас это исправлю.

Судя по шуршанию и пыхтению в трубке, Кравцов принялся устранять недочёт.

Запоздало мелькнула мысль: “Надеюсь, он уже в гостинице, иначе будет палево!”

– Телефон поставь на громкую связь, от воды подальше, чтобы не случилось аварии, и ты его в порыве нашей ролевой не утопила.

Пока торопливо, насколько это было спешно по пьяни, выполняла его указания, с громкого динамика прилетало:

– Закрой глаза, малышка и слушай мой голос. И было бы неплохо, если бы ты не забывала звучать?

– Звучать? – уточнила, не совсем понимая, о чём Кравцов.

– Блин, ну не так топорно, любимая, – с лёгким упрёком. – Помни, что я рядом и тоже хочу отдачи. Твой голос, шёпот, стоны мне бы помогли с импровизацией.

Хм, интересно, я закатила глаза, прислушиваясь к ощущениям, подмытым вином. И мне показалось эта проказа весьма забавной. Я закрыла глаза…

– М-м-м, – протянула томно, но в следующий миг хихикнула своему идиотскому голосу.

– Пусть так, – радовался вызову жених, и меня больше сейчас заинтересовало, чем он занимался и почему его голос стал хриплым. Теперь я зажмурилась, представив стройного Макса обнажённым.

Потом мысль стала более отважной – его член оказался в его руке. И это не на шутку окатило меня волной возбуждения. Я чуть не булькнула в воду от неожиданного открытия.

Мне реально нравилась игра!

– Если бы я был там, я бы непременно омыл тебя пенной губкой, особо заостряя внимание твоей упругой груди. Чувствуешь, как она напряглась, как соски стали твёрдыми точно вишенки, – к удивлению ощутила это под своими руками.

– Я бы их массировал, чуть сжимал и опять массировал, пропускал твёрдые горошины между пальцев. – Его голос скатился до такого тембра, словно смычок по натянутым струнам играл. И я внимала, слушала, и гладила себя, выполняя все его вольности, но моими руками.

– Мой член… – бормотал Макс, чередую слово с шумными вздохами и рычанием, словно сам был настолько возбуждён, что коснись я его, он бы кончил как есть, даже не войдя в меня.

– Твои губы на нём… я бы скользил… А потом бы усадил тебя на стол…

Ой, мамочки! НЕТ!!! Меня так шарахнуло, что утопилась и пены наелась, пытаясь удержаться на плаву. Пока Макс там что-то бурчал, выдавливая из себя секс, я смаргивала картинку моего собеседования на столе Романовича, моментально затмившую все развратности, которые виртуально со мной проделывал жених.

– Упёр бы член между твоих ног, во влажную щель, готовую меня принять.

Мне поплохело. Но самое жуткое, что внутри пульсировало. Момент не секса по телефону, а именно ТОЙ судьбоносной встречи с не-мои-боссом растревожил моё тело, и теперь меня не просто мучило неудовлетворение, оно болезненно сжимало лоно.

Сжимало, пока я не накрыла его ладонью, стремясь усмирить голодные позывы. Это меня ошеломило: чувственная точка словно того и ждала, а может я настолько пьяна и заражена желанием, что уже не могла остановиться. Продолжала себя познавать, слушая надсадный шёпот Макса, вот-вот готового кончить, а перед глазами разыгрывалась безудержная страсть на столе, увы, не с Кравцовым.

Кирсанов, минуя уважительные лапанья, уже между моих ног. Его крепкий ствол направлен в меня, но эротик-босс не спешит… Мои губы пальцем обводит с томительной неспешностью. А потом припадает с поцелуем медленным и смакующим, напоследок прикусывая нижнюю. И в тот момент, как отпускает, но не для того, чтобы отстраниться, а чтобы более жадно меня поцеловать, его ладони оказываются на моих ягодицах.

Глубокий поцелуй на грани из меня забрать жизнь… и толчком в меня проникает, продгребая ближе, чтобы оказаться как можно глубже.

И я позорно всхлипнула.

– Да, малышка, – в голове едва слышные стоны лишнего в моих грезах голоса.

– Оближи их! – а вот этот голос заставил мой язык совершить пробег по губам.

– Ещё, – требовательно, толчками подталкивая к обрыву.

– Ещё…

Врывается в меня с дикой жаждой, оказаться болезненно глубоко. Наказывая, что опоздала. Наказывая, что не его товар. Наказывая, потому что неправильно одета. Наказывая, что не была лучше на собеседовании…

Кравцов на интимной частоте шуршал какие-то нелепости, а я, уже забыла, что на проводе жених – меня пьяную, взволнованную и не до конца удовлетворённую теперь только воспоминание – фантазия кормило. Насыщало мощными и грубоватыми точками, пока я с моей грезой вместе не кончили в унисон, стеная в голос.

Я долго не могла прийти в себя. Водоворот крутил нещадно и звёздно. Всполохи оргазма гуляли по телу нет-нет, да и жаля в чувствительное место и вынуждая меня раз за разом содрогаться от новой волны ослепительного удовольствия.

Это было непередаваемо хорошо.

– Малышка, – протаранил помутневшее сознание чуждый моему нутру голос, – ты была неподражаема! – хрипло хохотнул Макс. – Нужно бы повторить, как-нибудь. Согласна? – продолжал бормотать, а я, закусив губу, клеймила себя самыми гадкими словами, которые были в моём лексиконе. Какая же я гадкая.

Так хотела с Максом испытать “бум”, а вместо этого позволила фантазии затмить старания жениха.

– Крис? – протянул Кравцов, явно стараясь до меня дозваться.

– Да, – торопливо подалась к мобильному. – Это было круто, спасибо, – путалась в мыслях, но старалась не лажать на словах. – Ты потрясный, – тошно стало, даже поморщилась своей лицемерности. – Не дал мне сгореть.

Глава 7

Роман

Это не было делом принципа – во что бы то ни стало завалить на тестах Кристину Кравчик. Я себе не враг – мне нужен грамотный сотрудник. И, тем более, ей не враг – она мне никто. Но был рад, когда из общего числа претендентов, она не оказалась первой и лучшей.

Да, её подходы немного удивляли. Приписки и заметки, которые она оставляла, будто боялась, что останется непонятой, вызывали тихую улыбку. Она соблюдала аккуратность при оформлении документов и списков. Чёткость и логичность выдавали “вчерашнюю студентку”, которая ещё ждёт оценки в конце страницы.

А вот любовь к разноцветным маркерам и выделениям. Это как-то слишком женственно, что ли, но не мог не признать – даже цвета выбирала в порядке моего понимания важности: красный, зелёный, пурпурный, синий, жёлтый, розовый.

То ли мы дышим и видим в одном цвете, то ли… это хорошо заученная информация.

Я не был предвзят, потому всё же отзвонился и по месту её учёбы, и по месту практики. Больше информации мне на данном этапе не было нужно, поэтому на этом исследование – проверку достоверности поданных сведений закончил.

Кристина Анджеевна.

Свой великолепный список из игроков «Лиги Чемпионов» она просто не сохранила. Перепутала, ткнула не туда, не знаю что случилось, но, увы. Недопустимо!

По обрывкам двух-трёх введённых контрагентов, я понял только, что она разбирается в футболе, и это было… поразительно и нереально для такой эфемерной девушки.

Спросить, мол, за кого топишь?

Нет, ещё со вчерашними студентками-девочками-припевочками я манкунианцев не обсуждал, хотя, судя по её «любви к Сити», она тот ещё Красный Дьявол!

Она прекрасно разбиралась в канцелярии. Я не особенно доверяю технике. Оттуда можно скопировать, скачать, удалить, взломать – научен горьким опытом. А вот заметка от руки на банальной «Снегурочке» лежащая в папке – уже задача посложнее. Чтобы это выкрасть, нужно ещё до меня добраться. И пройти мимо Крис… Лики Владимировны.

Одним словом, на канцелярии барышня явно повернута, синдром отличницы. Ярко нарисовал себе пятнадцатилетнюю Кристину из девятого «а», которая сидит вся такая чистенькая, ухоженная, за партой и увлечённо перебирает цветные ручки в пенале.

Мило – да, но непрофессионально. Она должна была ручки премиум класса искать, а не стикеры и маркеры. Ещё бы магнитных закладок заказала. Удобно – не буду отрицать, но не для офиса рекламного агентства!

График дня составила превосходный, всё учла вплоть до среднестатистического балла автомобильной пробки, но слишком уж много времени оставила на обеды/ужины/ланчи/бранчи. Явно не привыкла к рабочему ритму жизни. А вот другая претендентка справилась не хуже и везде прописала «еду в дороге».

Дело было не в ошибках, а в том, что та самая “другая”, Светлана Евгеньевна, была чуть лучше и логичней, а неординарность Кристины Кравчик… Уверен, пригодится в другой сфере и на другом рабочем месте. Девушка милая и находчивая!

– Здрав, – звонок Вадима застал, когда я окончательно принял решение, сидя на заднем сидении машины, по дороге на важную встречу. Уже собирался набрать Лику и сказать, чтобы Светлану Евгеньевну известила о моём выборе. Пусть завтра приходит на стажировку.

– Здра, – устало выдохнул, листы с работами кандидатов запихивая в сумку.

– Ну как, есть подходящая кандидатура?

– Да, спасибо, выбор был таким хорошим, что я решил двоих оставить.

– Да ну? – настроение посмеяться надо мной, а звонил он явно с этим умыслом, что было по тону видно, значительно исчерпалось.

– Ага, – кивнул я, клацнув замком сумки и откидываясь на спинку сидения. – Светлану Евгеньевну – на место моей помощницы, а Саймона, – сделал короткую паузу, – тебе. У тебя ведь нет помощника, – продолжал удерживать строгую тональность. – Работы прибавляется…

– Не-не-не, – тотчас в трубку завопил Зайцев.

– Как это «нет»? – деланно изумился я. – Ты сердечки нарисовал, возле его имени. Приписки сделал в его резюме. Я не приемлю отношений между сотрудниками, но раз тебя так пробрало, а особь ты свободная, хер знает с какой ориентацией, так и быть…

– Да иди ты! – в сердцах гоготнул Вадим, уже просчитав, что я откровенно стебался над ним. – Это тебе был подарок! А то ты всё… парня, мужика… хочу, – голосом играл, словно пытался мои интонации передать.

Зайцев знал, как мне хотелось в помощники секретаря мужского пола, и впихнул это чудо в перьях. Ладно бы он реально был толковым, а так… И ориентацией подкачал, пунктуальностью, знаниями, и умением не выпячивать свою половую НЕОРДИНАРНОСТЬ.

– А ты был так благороден, что подыскал самого подходящего на эту роль! – нарочито грозно буркнул я. – Засранец!

Не знаю, почему терплю этого кретина. Зайцев – не самый лучший в нашем деле, но он имел удивительную способность располагать к себе всех вокруг. Улыбка у него была лучистая, болтать мог без умолку. Это, пожалуй, все его рабочие качества. Если вдруг у меня не получалось куда-то попасть, запаздывал… я отправлял Вадима. Пусть не по делу, но зам мог задержать гостей на столько, сколько мне требовалось, чтобы добраться до места.

И да, Зайцев единственный, кто мне не дал утонуть, когда первая компания рухнула. Он тогда был секретарём моего партнёра, а только начался конфликт сразу, перешёл на мою сторону и помог не опустить руки окончательно. Пришёл в мой полупустой кабинет и заявил, что клиент не за названием фирмы идёт, а за профессионалами. А мы – профессионалы! И что наша программа минимум – качественная реклама, а не жирные заказы. “Программа – реклама”. И клиент пришёл. За его лучистыми глазками и моим профессионализмом, но пришёл. И сейчас, как никто, Вадим справлялся с этой задачей. Коммуникабельность – его конёк!

– Он такой милый, – пропел дурашливо Зайцев. – И готовый на сотрудничество!

– Нарвёшься, я его реально тебе в помощники пропишу! И проекты дам в этом направлении, – миролюбиво пригрозил я. Вадим отлично знал, что я не толерантен. Особенно, когда интерес такой особы на меня обращается, а ведь Саймон Польски, а на деле обычный Семён Полянский, всё своё нетрадиционное обаяние на меня переключил, только Зайцев ему дал сигнал.

Шутка!

Ясное дело Вадим надо мной шутканул. Юморист хренов! Мне сейчас не до игр, но чего не отнять, обстановку разрядил. Я даже глаз на кандидатов не поднимал, своими делами занимаясь – не хотел перекреститься взглядами с Польски. Я не толерантен, но не невменяем – страшился, что нервишки не выдержат, и я его пошлю с чувством и подальше.

Так что в чём-то плюс был – благодаря Сёме, я не пилил взглядом Кравчик, а её губы теперь для меня стали магнитом. И даже не видя, её полные алые губы всё одно стояли перед глазами.

Так что нет! Кристины быть в помощниках у меня не должно! Я не смешиваю работу и личное! А на личное рано или поздно перейду, если она будет маячить передо мной.

Кристина

Когда заветного звонка на следующий день не поступило, я поняла: работа в фирме Кирсанова мне не светит. Я бы могла отмахнуться, мол, не хотела, не волновалась. Враньё, я спать не могла, особенно после игры с Максом-боссом. Мне квартира пустой и холодной казалась. Постель невыразимо огромной, и вообще одиночество, как никогда, угнетало.

Я снова была одна. Позвонить снова Максу?

Нет, это было бы подло и некрасиво с моей стороны, особенно если учесть пережитое в ванне. Максим так старался, а я… Вот знала, что дело во мне, а не в нём! Он вон какой шажище сделал, а я всё испортила. Своими фантазиями – эх, голова больная!

Так и крутилась всю ночь. Губы кусала, тяжко вздыхала, а утром вскочила ни свет ни заря. Долго стояла под горячим душем и гипнотизировала телефон, предусмотрительно оставленный на стиральной машинке.

Но он молчал.

Потому призадумалась, не ошиблась ли, когда оставляла номер, но нет… Исключено.

Просто не судьба!

Попытка заняться домашними делами под музыку, оказалась совершенно провальной. Через каждые пять минут я всё равно падала на диван и проверяла почту и соцсети.

Когда в очередной раз разблокировала несчастный телефон, повисла тишина. Одно мгновение. Так бывает перед тем, как раздастся звонок. И за этот миг сердце обычно успевает дойти до предынфарктного состояния.

И звонок раздался.

Только звонил Макс. Снова!

– Перезвонили? – поинтересовался сходу.

– Нет, – настроение упало окончательно.

– Ммм… Почему? – задумчиво мычал в трубку жених.

Как будто я знаю ответ!

– Я не знаю, в голову монстру не залезу!

Монстром его назвала не просто так. Это любимый эпитет Макса в отношении Романа Игоревича.

– Монстру? – вторит задумчиво Кравцов. – Кирсанову?

– А кому ещё? Помнится, только об этом монстре мы с тобой говорим с утра и до вечера вот уже несколько месяцев, – бурчу, не скрывая раздражения.

– Пф, так не он тебя принимать-то будет. Такая важная шишка. За него явно решает какая-нибудь сошка! Зам, наверное. Ты его видела в первый день, – ни на минуту не сомневался, ведь о фирме Кирсанова и правилах, знал куда лучше моего.

– Вадим Игоревич? – пробубнила я, понимая, что так и не призналась жениху, что в первый день слажала. Если он, то мои дела ещё хуже. Этот мужчина меня невзлюбил сразу же, а потом неприкрыто насмехался, зачитывая мою работу! Но об этом Максу тоже не сказала. Пусть останется моим очередным грешком.

– Да, этот клоун! – хмыкнул Кравцов. Была у жениха идиотская манера с ходу всем грубые клички приписывать. А в фирме Кирсанова, если судить по красноречивым погонялам, нормальных, априори, не водилось.

– Не паникуй раньше времени – оба кретина падки на твой типаж.

– Макс, ты меня словно подкладываешь, – буркнула я недовольно. – Помниться условие было другим.

– Да-да, конечно, – торопливо перебил жених. – Не паникуй и голову глупостями не забивай. Это я так сказал, чтобы тебя взбодрить, – выкрутился как обычно.

– Нет, – постаралась вернуть разговор в безопасное русло, – насколько я поняла, Кирсанов сам будет всё решать.

– Милая, ты совсем не сечёшь в большом бизнесе! – снисходительно протянул Макс тоном “как же ты такая глупая и столько живёшь?”– Ладно, – благосклонно муркнул, – подождём ещё! Жди с ужином, не раскисай. Попробую что-нибудь пробить, – заверил мягко.

– Макс, а может не судьба?.. – робко закинула в очередной раз удочку. – Ну, я же не такая уж и…

– Какая не такая? – голос вдруг стал ледяным. Подозрительным. – Ты что, где-то оплошала? – словно “плохой коп” бил точно в цель. – Была хуже других? – перебирал варианты. – Отвлекалась? – почти рыкнул. – Бляха муха, Кристина, только не говори, что протупила собеседование, я же просил! – теперь совсем стал грубым и требовательным. Таким я его не любила и даже порой побаивалась. Хищный, опасный и безжалостный. Зато именно такой тип и мог выживать в том мире, в котором крутился. – Я же говорил, что это важно! – чеканил каждое слово, будто вдалбливал в мою неразумную голову.

– Да с чего ты взял? – хотела ощериться, а вышло, как всегда, когда я чувствовала свою вину, нечто невзрачное.

– С того, – припечатал гневно Макс, – что знаю тебя, как облупленную, Крис! Ещё скажи, что они тебе понравились! – укором. – Эдакие обаяшки и няшки. Улыбками приветствуют, галантно провожают… – давился ядом Кравцов. – Я говорил тебе, что эти козлы – лицемерные твари! Они могут пустить пыль в глаза. Могут мозги запудрить, особенно таким неопытным, милым девушкам, как ты. Могут показаться порядочными и вежливыми, НО НЕТ в нашем бизнесе ангелов! – рычал в трубку, а у меня и без того настроения не было, а теперь вообще жизнь была не мила. – Это я хотел по-честному с ними конкурировать! Хер там! – в моей руке мобильный вибрировал. – Они меня подставили! Почти уничтожили всю мою работу, а Кирсанов подло украл мои наработки! Теперь я прыгаю на задних ролях и питаюсь мелочёвкой, а он, сук*, жирует, – шумно перевёл дух. – Не смей верить ни Кирсанову, ни его ушлёпку – партнёру. Они гандоны продажные. И если забудешь об осторожности, на глотку твою наступят, тебя разжуют и выплюнут за ненужностью! Я не просто так Кирсанова назвал МОНСТРОМ! Он – самый что ни на есть монстр!

Я имела свою точку зрения на этот счёт, но с мнением не полезла, ведь то, как увидела Игоревичей в квадрате, как раз походило на то, о чём говорил Макс – вполне нормальные люди. Стало быть, озвучь я хоть что-то – сразу получу ещё большую порцию агрессии от жениха. Ко всему прочему ядерную нотацию по поводу моей полной не компетенции и неискоренимой наивности.

Потому упорно молчала и выслушивала бурю Кравцова. А она разыгралась не на шутку, грозясь вылиться в цунами эпического масштаба.

– Если я верну свои эскизы, – более спокойно, но по – прежнему решительно звучал Макс, – смогу убедить клиента вернуть меня в проект! Мне это нужно! НАМ! – давил на больное, и в особенности на мою совесть. – Но я сам не могу! – тональность сменилась на осторожно напоминающую. – Ты же понимаешь. Кирсанов меня и на порог офиса не пустит. А вот тебя… Он не знает! Если ты мне поможешь, у нас будет ясное будущее. Блестящее, и огромные перспективы! Так что хватит хандрить и нюни пускать, помни, я только на тебя могу рассчитывать! – эту песню слышала не в первый раз. И речь его знала наизусть. Даже в точности могла сказать, в какую фразу Макс вставит ругательство, мат. В какой момент пристыдит меня, мол, я вот такая нерасторопная неумеха, неблагодарная идиотка. Он для меня всё, а я даже пустяк провалила.

– Или ты моей смерти хочешь? – продолжения ожидала, поэтому ничего в своё оправдание не говорила. – Тебе понравилось меня откачивать? – риторически, но с вызовом, чтобы побольнее меня ужалить. – Что ж милая, в следующий раз такое не прокатит, – категорично заявил с едким смешком. – Если желаешь от меня избавиться, лучше сразу пошли, да подальше. Так будет менее болезненно, для нас всех! – поставил жирную точку. Я лишь тяжко выдохнула. Иногда мне казалось, ему доставляло искреннее удовольствие напоминать тот жуткий вечер несколько месяцев назад, когда он подловил меня на “согласии” ему помочь.

Макс пришёл домой убитый, едва ли не в прямом смысле слова. Вернее не пришёл, а дохромал, доковылял, придерживаясь стеночки. Избитый, пьяный ничего вразумительного тогда из него не вытянула. Всю ночь выхаживала, даже хотела скорую вызвать, но он отказывался. С утра носилась возле него, спасая от похмелья, синяков и депрессии. И вот ближе к вечеру двумя днями позже, когда он немного оклемался, пуская скупые слёзы, Макс нехотя поведал жуткую историю. Про то, как его обманули. Украли наработки по дорогому проекту, буквально вырывая из рук и выбивая из головы. Как клиент, который на него рассчитывал, забрал у него всё до последней мелочи, включая пустяковые проекты. Как он остался ни с чем, как вместе с этим клиентом ушли все перспективы, потому что это был бы настоящий прорыв! Прыжок выше головы. А потом Макс плавно перешёл к плану, как это исправить, ну и я, БУДЬ ДУРОЙ, заявила, что если бы смогла, обязательно ему помогла.

И вуаля, спустя несколько месяцев я пытаюсь его грандиозный и безопасный со всех сторон план привести в исполнение. Магия? Нет никакой магии. Принцессы уже давно не ждут принцев в башне. Они варят им борщи и выслушивают не только комплименты, но и нотации. А ещё залечивают раны, которые принцы заслужили в сражении с безжалостными драконами и людоедами. Ну для проформы берут копьё и несутся мстить подлым тварям за любимых!

И да, да! Это всё ради моего и нашего общего блага.

Исключительно!

Роман

– Почему в ролике брюнетка? – голосила в трубку хозяйка “Самого модного салона в стране”.

– Потому что вы лично её выбирали, – спокойно, насколько мог, отозвался я, уже находясь на грани.

– Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ЭТО! – вежливо чеканила хозяйка “салона”, причём, судя по тону, не “красоты”, а как минимум “Анны Павловны Шерер”. Я быстренько перебрал документы и поперхнулся, а хозяйка-то и впрямь Анна Павловна, только не Шерер, а Поросюк.

– Анна Павловна, тут подпись ваша красуется, на каждом листочке. И вы совершенно согласны на модель, снятую в ролике. Мы не можем за свой счёт переснимать готовый материал.

– Я же просила! – судя по глухому удару и истошному визгу клаксона, Анна Павловна стукнула по автомобильному гудку. – Блондинку!

– Абсолютно точно брюнетку. Передо мной техзадание, тут чёрным по белому, с ваших слов: “Брюнетку! Ну, цвет, как вот у меня!”, – процитировал запись.

– Но я ПЕРЕКРАСИЛАСЬ! – праведно возмутилась клиентка.

Это был полный абсурд. Я бы заржал, да мне зверем реветь хотелось.

Планы на день срочно менялись. А это значило, что придётся ломать весь рабочий график к чёртовой матери! Это без малого перенос нескольких встреч, отмена приглашения на открытие одной из фирм знакомого, остаться без обеда, а то и без ужина. И масса важных мелочей в промежутках между главными пунктами.

 Снова зазвонил уже угомонившийся телефон.

– Лер, занят, перезвоню, – бросил скупо. На том конце понятливо отключились.

Хоть кто-то не клюёт мозги.

– Срочно один билет до Питера! – отдал указание, стремительно войдя в приёмную. Звонок от “крашеной блондинки” меня застал уже в машине по дороге на работу, поэтому я решал дела, пока ехал в офис. – И сверку по “ИнСтрой”. И отправь мне все их макеты!

– Билет туда – обратно? – уточнила Лика.

– Да, только номер на ночь забронируй. Думаю, придётся там провести день. И на сегодня по моему графику, что можно – перенести, что не получается – отменяй!

Рядом с экс-помощницей сидела новенькая и испуганными глазами водила от меня до моей секретарши и обратно. Светлана Евгеньевна под чутким надзором Лики Владимировны справлялась неплохо, хотя я постоянно видел на её лице застывшую маску волнения и страха. Уже который день! Меня это напрягало. Её тем более, а это могло стать проблемой. Мои клиенты не должны видеть внутренней кухни и некомпетентных работников, не умеющих брать себя в руки. Пусть ссыт – страх сложно перебороть, это ещё понять можно. А вот напряга и нервозности – нет. Памперс – вместо трусов, а на лице обязана быть маска приветливости и спокойствия!

Если не справится в ближайшее время со своими нервами – мы распрощаемся!

Пока собирался, ко мне заглянула Лика:

– Роман Игоревич, самолёт через два часа семнадцать минут. Дорожный комплект уже собрала, – сумка стояла возле выхода. Лика в этом плане была идеальной и быстрой. Да и она предложила сменный комплект рубашек и прочих мелочей держать в офисе. Я сначала отнекивался, но это прижилось. Раз, два… спасало на ура, поэтому за такое введение в нашу работу был благодарен.

Секундой погодя понял, что она ещё в кабинете.

– Ты что-то хотела? – поднял глаза и тотчас обратно нырнул в тех. задание “крашеной блондинки”, ища, к чему она прикопается, когда побежит разбираться.

– Да, – замялась экс-помощница. – У меня сегодня репетиция свадьбы, и мне бы уйти пораньше.

– Во сколько?

– После обеда и до конца, – кивнула торопливо Лика. Нет, она не боялась, но знала, как я строг к опозданиям и отлучениям не по рабочим делам.

– Думаешь новенькую можно оставить?

– Я Александру, попрошу, чтобы она подстраховала.

– Надеюсь, репетиция обойдётся без происшествий, и завтра ты будешь на месте. У тебя ещё неделя! – напомнил мрачно. Я не собирался вымещать злобу на Лике и омрачать её последние дни, всё-таки она почти член семьи, многое вместе пережили, но терять контроль над ситуацией, ой, как не хотелось. Тем более мне сейчас не до слежки за новенькой, которая совсем не походила на Лику, а ведь к моменту, когда останется одна – должна стать точной копией! Чтобы мимо прошёл и не заметил отличий.

Это мечты, конечно, но приблизиться к ним желательно максимально за столь минимальный отрезок времени.

– Роман Игоревич, – в голосе Лики прозвучал укор, но это не тронуло моего сердца, я продолжал ворошить листы, выискивая заветные строки по заказу и выполнению. – Я никогда вас не подводила.

– Я знаю, – холодно бросил. – Светлане дай точные поручения и наставления. Вадим хоть и здесь, но я уеду, не хочу, чтобы офис развалился. Тем паче, у него свои заморочки, – цыкнул своим мыслям.

Глава 8

Кристина

Я ехала на очередное собеседование. Казалось, весь мир, кроме меня понимает, какая это трагедия, не попасть в такую великолепную фирму. А я вот не понимала.

Да – да, Максу это нужно позарез. Да, я обещала попытаться!

Но его логика меня убивала! С чего бы меня кто-то куда-то взял? Если даже я подходила по каким-то пунктам Тирана Тирановича, кто, с щепетильностью маньяка-перфекциониста, себе подбирал сотрудников, то он не глупый мужчина. Зачем брать никакую меня, даже толком не имеющую практики, хоть и окончившую универ на “хорошо” и “отлично”, когда у других, вероятно, было чем покрасоваться? Макс объяснял, что у монстра бзик и паранойя, но я бы не назвала её не обоснованной. Против него затевали игру – взять хотя бы нас и Кравцовым, пусть и “отыграться” за его нечестные дела, но всё же. Видимо правильно в народе поговаривают: “Осторожен тот вдвойне, у кого рыльце в пуху!” И судя по всему, Кирсанов к отбору кандидатов подошёл максимально дотошно, стараясь избежать подлогов.

Я не подошла! Вот и всё! НЕ плохая, НЕ хорошая, просто в его фирме нет для меня места!

Да, чуть обидно, чисто по-человечески, но я перестала расстраиваться уже через пару дней. Чувствовала себя паршиво, но в конце концов убедила себя, что место заняла достойнейшая. Не то чтобы я о себе невысокого мнения, но как-то не гладко всё сразу пошло с этой фирмой.

Тем более оказаться в одной упряжке с такими маститыми акулами… Бррр, мне было бы не по себе.

Так что, мне даже полегчало, если честно. Зато больше не увижу Романа Игоревича. Моя жизнь войдёт в свою колею.

Убеждала себя до последнего, да только Макс начинал на мозги капать и реально выбешивал своими: “Не понимаю, как ты могла не пройти собеседование?! Может и не ходила? Ты же говорила, что всё хорошо! Так и знал, что ты протупила!”.

Хотелось на него обидеться за неучастие и откровенное равнодушие к моей душе и нервам. А потом решила – найду другую работу, лучше и денежней! И тогда он не сможет меня клевать тем, что обеспечивает, а я не смогла устроиться на самую вакантную должность, куда подходила со всеми своими НИКАКИМИ знаниями и бедовой головой.

Пару дней обзванивала разные фирмы, даже смоталась в пяток мест, и на сегодня ещё было запланировано пару. Если уж и эти не выгорят – тогда считай у меня и правда проблемы с организацией жизни и умением расположить к себе людей.

По обычаю, я выехала чуть раньше нужного, чтобы не опоздать к назначенному часу. Пробки огибала сторонними дорогами, подпевая музыкальным подборкам радио, пока перед глазами, как в замедленной съёмке, не застыла проезжая часть объездной дороги, куда я свернула, чтобы сократить путь.

Не знаю, как это случилось. Мультяшно, ломано, потусторонне. Все хорошо, лихачей нет, довольно свободно – и тут “бах»! – на дороге оказывается девочка!.

Момент как в фильме хорроре. Малышка выбегает не пойми откуда, но меня не видит – ко мне спиной. Резко оборачивается. На милом личике большие глаза становятся огромными как блюдца. Она сжимается в комочек и зажмуривается, стискивая крохотные кулачки, будто это может её спасти от неминуемой гибели.

Я ударила по тормозам, виляя в сторону – подальше от обочины. Колёса взвизгнули. Машину нещадно дёрнуло, стопоря на соседней полосе. Следом – удар в мою машину, скрежет металла – и меня так лихо встряхнуло, что головой об руль ударилась, звучно клацнула зубами. В груди боль прострелила от ремня безопасности, которым благоразумно всегда фиксировалась. Потом меня обратно мотнуло, с неменьшей силой прикладывая о жёсткий подголовник. Теперь боль молнией прогулялась по спине и затылку.

Мир бултыхнулся, да так, что темнота перед глазами пронеслась.

Секунды тикали. В голове ещё гулко отдавалось эхо разнесчастного сердца. Я не знала радоваться или материться, что подушка безопасности не сработала. За такую погрешность я, конечно, спросила бы у дилера “Тойоты”, да только мой Пассо такой древний, что за него надо у Господа Бога спрашивать.

Меня колотило от пережитого ужаса. Тошнота накатывала волнами, голова гудела и я силилась вспомнить, что же такое произошло секунду назад? Может я чокнулась? Может мне показалось, и девочки никакой и не было? Я заморгала, прогоняя шок. Судорожно выдохнула, всё ещё сжимая руль и не веря чуду.

Жива!

Девочка сидела на асфальте сбоку моей машины. Целая и невредимая! Блондинистый хвост, пышная юбка из фатина вырви-глаз-розовая. Футболка с какой-то мультяшной парашей, вроде розовой лошади или оленя, черти что, одним словом.

И я… вроде тоже жива. Прислушаться к себе не успела – вздрогнула, когда всюду разом ожили гудки, чуть ли не пробивая перепонки своим мерзким визгом. Звуки улицы оглушили и спешащего по тротуарам народа. Тут и волнения разом накатило – сердобольные свидетели засуетились, мужской голос совсем рядом:

– Ты, бл*, совсем что ли???

И я следом очнулась.

Дрожащими руками не с первой попытки расстегнула ремень безопасности, всё время шипя из-за боли в голове. Шатаясь словно пьяная, выскочила из машины. Протаранила мужика, продолжающего на меня орать, и на негнущихся ногах подбежала к девочке.

– Ты как? – придерживаясь за края капота Пассо, упала на колени рядом с мелкой.

Девочка всхлипывала, но была без видимых повреждений, а вокруг уже начиналась настоящая звуковая высокочастотная война, вызывали скорую, ДПС, ругались. А когда мелкая на меня глянула хоть и зарёванными, но хитрющими глазами, меня осенило – она понимала, что натворила! И тогда я рявкнула:

– Ты в своём уме? – аккуратно встряхнула малышку за плечи, но больно самой стало – голова раскалывалась сильнее. – Это же дорога!

 Девочка была похожа на всхлипывающее розовое пятно на тёмно – сером асфальте, но глаза… чёрт! Она действительно сделала это специально! Стоило бы её сурово наказать, только сдавать почему-то совсем не хотелось.

– Проезжая часть! – продолжила я голосить, потому что испугалась не на шутку, и не знала, как себя вести. Я теперь соучастница преступления этой малолетней красотки.

– Эй, коза, тачку убери, если аварии не случилось!!! – надрывно горланил мужик из Мерса и подтверждал своё нетерпение частым нажатием на клаксон.

– Вы слепой, вон тачки стоят!!! – рыкнула я, тыча пальцем в Пассо печально стоящий между двумя полосами и Ниссан, въехавший моей машине в зад.

– Идиотка, – плюнул мужик, – кто права тебе дал? – скорее риторически прозвучало, но вывело неимоверно.

– ГИБДД. Да в чём дело? Вам дороги мало?

Мужик что-то проворчал, а я вернулась к девочке, которая меня очень внимательно изучала.

– Тебя как зовут? – без сюсюканья бросила я.

 Она вытерла остатки слёз с пухлых щёк, оставляя грязный след и судорожно вдохнула:

– Лера.

Я спешно стала раздумывать: нормально ли в её возрасте… Стоп, а сколько ей? Понятия не имела, потому что не имела дел с мелкими. Но, на вскидку, она была где-то… метровая? И на вид ей… лет семь? Или пять?

Чёрт! Что-то очень мелкое и неразумное – это точно! Или наоборот неправдоподобно разумное…

– Значит так, Лера! – начала строго, как мамаша, включающаяся в воспитательный процесс непослушного чада, но голос предательски дрожал. Я из последних сил держалась на плаву, чтобы не пасовать перед девчонкой. – Ещё раз увижу, как ты носишься по проезжей части, – запнулась, хаотично соображая, чем можно пригрозить малолетнему человеку?

Но наткнувшись на непробиваемо – серьёзный взгляд девочки, рассудила, что «уши надеру» – в её ситуации уже не сработает, потому отчеканила:

– Хвостик твой отрежу! – вкрадчиво, не спуская с неё глаз. Ещё и кивнула значимо. Пусть лучше думает, что я злая тётка, чем опять учудит подобное. А потом меня перещёлкнуло – сказать из “воспитательного” больше нечего, зато я чётко представила, каково бы мне было, если бы девочка была моей дочерью и оказалась на проезжей части.

– И… и… – О, привет, паническая атака. Я хватала ртом воздух и махала перед лицом ладошками, высушивая щиплющие слезы. – Боже! Я так испугалась! – призналась с шумным выдохом. – Нельзя так делать! – уже смахивало на истерику. Теперь не девочка мелкой казалась, а я. И невменяемой. – Дурная ты… и я… – сгребла Леру в объятия, понимая, что рыдаю в отличие от неё. – Никогда, никогда так больше не делай! – повторяла как мантру.

Сколько просидели, не знаю, но машины уже начали движение, толпа частично рассосалась, и гомонили они больше ворчливо, чем переживательно. Самые грубые водители, бибикали и, с нелитературными выражениями, огибали место происшествия.

– Не плачь, – раздался нежный голосок Леры. Я громко шмыгнула носом, а малышка замерла в моих руках. Осознав, как это странно выглядело со стороны, я чуть отстранилась. Девочка ткнула меня пальчиком в плечо:

– Эй, ты что, рёва-корова?

Это заметно меня успокоило. Даже скорее безмерно удивило и привело в чувство.

– Так, вообще, дети уже не говорят! – пробурчала я и повторила недавний жест малышки – тыльной стороной ладошки смахнула слезы с лица. – Ты точно из этого мира?

– Ага! Из этого, конечно же, – кивнула девочка с театральным вздохом. – Но лучше бы меня не было.

– Зачем ты такое говоришь? – мои слёзы тоже просохли. Показалось неправдоподобным, когда столь юный человечек говорил так по – взрослому. Эта маленькая суицидница будто груз мира на плечах держала.

– У тебя кровь, – ровно заявила малышка и досадливо вздохнула. – И ты бледная как поганка. Наверное, умрёшь… – тоном сведущего врача.

– Не дождёшься, – буркнула я и коснулась виска, где и правда сильно болело. На пальцах отпечаталась кровь. – Чёрт, – сглотнула я пересохшим горлом. Сморгнула наступающую темноту. – Где твои родители?

Девочка ещё несколько раз шмыгнула носом, а потом вскинула на меня удивительно большие и глубокие синие глаза:

– Работают, – похлопала длинными ресницами, с которых на щёки капнули последние горошины слёз. Ответ вновь прозвучал взросло, хоть с толикой грусти.

– И что ты тут делаешь… одна? – боль в затылке не на шутку мешала, я кое – как огляделась на предмет “есть тут кто-то из взрослых, отвечающих за девочку”, но так и не нашла. Зато толпа возле нас на меня кивала, махала, что-то бурчала, и никто не спешил на помощь, по ходу рассудив, что раз кровищи нет, мы говорим – значит ничего страшного.

– Ты же не одна? – мой голос дрогнул в сомнении. Окинув малышку придирчивым взглядом, я пришла к мысли, что Лера хорошо и дорого одета, для того чтобы быть беспризорницей. Может просто сбежала из дома.

Озвучить догадку не успела – улицу прорезал надрывный женский вопль:

– Ва-ле-ри-и-и-и-и-я!

Я оглянулась, глазами отыскать безответственную мамашу, и нашла. Из бутика на углу дома, явилось чудо-юдо-рыба-кит. Взъерошенная дамочка с куцым пучком и редкой чёлкой, из тех что “Я сама знаю, женщина!”.

Она торопливо врезалась в толпу зевак на тротуаре:

– Пустите, прошу. ЛерА-а-а-а! – Бежала к нам, стуча каблуками, как скоростная электричка: – Ле-е-е-е-е-ерА-а-а-А-а-а! – бесслёзно запричитала женщина, уже ступив на проезжую часть. Пересекала дорогу в неположенном месте и наглым образом тормозила машины, которые к нашему месту подъезжали осторожно.

– Лерочка!!! – Миловидное лицо исказилось гримасой ужаса и отчаяния, словно девочка не живая сидела на асфальте, а её размозженный труп в крови и месиве плоти плавал.

– Женщина, не кричите! – буркнула не по-детски разумно Лера и деловито закатила глаза, всем видом выражая “боже, как сложно с этими нервными женщинами!”

Я даже тяжко усмехнулась. Удивительный ребёнок! А потом запоздало ухватилась за мысль, что так маме не скажет любящая дочка. Развить это не получилось – в следующую секунду я получила сумкой по голове.

– Тво-ою мать! – невольно ахнула, вжав несчастную голову в плечи.

– Нет, – наморщила носик Лера, – не моя! – буркнула, отвечая не то моим мыслям, не то ругательству.

 Опешив на миг, хотела было вступить в схватку с дикой бабой, но на смену воинствующему настрою пришла разумность. Тётка испугалась. Ещё бы, малышка пропала. Обнаружилась на дороге, перед машиной, а ведь могла трупом быть или сильно покалеченной. Так что я её смутно понимала. Понимала, но и осуждала. Если кто и виноват в ситуации то, эта самая дама, которая подопечную свою из-под взора упустила.

– Э-э-э, – кое-как увернулась от очередного удара сумочки, – Успокойтесь! – выставила руку, пытаясь затормозить невменяемость тётки. Но это не сработало, у неё явно были проблемы с нервами.

– Лера! Лера! Лера! – каждый выкрик сопровождался ударом сумкой по чему-то, включая мою и без того пострадавшую машину. Мужчина, въехавший в меня, смотрел на картину в одном со мной недоуменном порыве.

Даже приехавшие представители закона не понимали, что за спектакль тут самоорганизовался силами “Псевдо Актрисы Большого Драматического Театра”.

Они бы может её образумили, но первой не выдержала девочка:

– Людмила Викторовна, я жива, – одёрнула “актрису” Лера тоном “да сколько можно?”. Встала на ноги, отряхнула кукольное платье, поморщилась, разглядывая чуть сбитые коленки и, к очередному моему удивлению, не принялась рыдать, перетягивая одеяло страдающей на себя.

Людмила Викторовна, как по команде, перестала истерить. Запыхавшись, огляделась, много ли зрителей и на всех ли произвела впечатление. А увидев кровавые царапины на коленках подопечной, побледнела, закатила глаза и красиво, если это применимо к обычному падению, шлёпнулась на асфальт.

Мы все замерли.

– Какой-то цирк, – задумчиво буркнул мужик, въехавший в мою Пассо.

– Давненько такой дичи не видал, – мотнул головой один ДПСник.

– Я, конечно, тоже женщина. Но такого…– неопределённо кивнула я, внезапно ощутив, как боль сдавила грудь, перед глазами поплыло, и тошнота к горлу подкатила. Последнее что запомнила – стремительно накатившую темноту.

***

На собеседование я так и не попала. Очнулась уже в больнице, в палате, где нас было трое. Я, как понимаю, с самыми безобидными увечьями. Хотела встать, да не тут то было. Оказывается у меня сотрясение, потому на голове бинты, и хлыстовая травма шеи. Всё это богатство в лёгкой степени – ремни безопасности, защитили позвоночник, грудь, но не голову и не шею. Поэтому её зафиксировали специальным ортопедическим воротником. Не смертельно, но коль уж я тут лучше подлечиться. Так что несколько дней придётся побыть под наблюдением специалистов – не более трёх суток.

Всё это мне разъяснила сердобольная медсестра, которая судя по тону, считала себя тут чуть ниже главврача, но точно выше лечащего.

Только собралась позвонить Максу, как ко мне заявились серьёзные мужчины в форме.

Анатолий Васильевич, крепкий брюнет, ближе к сорока, и его напарник, Константин Сергеевич, худощавый, лысеющий представитель закона, примерно тридцати лет.

Они долго и нудно меня допрашивали, потом я подписала свои показания, которые записывали от руки, как бы невзначай уточнив, как дела у Леры. Они заверили, что девочка жива – здорова, но раз в аварии участвовал ребёнок, даже если он не пострадал – оказание медицинской помощи было безоговорочно.

Валерия в этой же больнице, только в детском отделении травматологии.

Мою машинку, – так заверили полицейские, – забрал эвакуатор. Вернуть смогу после оплаты всех квиточков.

Вот так… милота, как бы не расплакаться за участие и помощь.

С няней чуть сложнее, а эта невменяемая особа оказалась её няней – даму уместили в сердечно-сосудистое отделение, где она отходила после “сердечного приступа”. Как успела поддакнуть медсестра – доктор Хаус, не приступ у няньки, а брожение мозгов. Чтобы не значил этот диагноз, я его приняла, и спорить не стала.

Показаний Людмилы Викторовны они пока так и не дождались – она была до сих пор под лекарствами, и тогда я осведомилась:

– А родители девочки уже в курсе?

– Дозвонились только до отца, но он будет лишь к вечеру, – Анатолий Васильевич, крепкий брюнет, складывал документы в папку и закреплял, чтобы листы не развалились.

– Как так? – не то ахнула, не то охнула, но однозначно изумилась, не понимая, как можно оттягивать приезд к дочери.

– Вот так, – цыкнул Константин Сергеевич, второй из милых мужчин. – Его нет в городе.

– А меня к ней пустят?

– Это вряд ли, – категорично мотнул головой первый, уже сложивший документы себе в кожаную сумку – портфель. – Вы ей никто!

Я понимающе умолкла, но меня не покидало чувство, что Леру нельзя оставлять одну. Это неправильно, чисто по-человечески!

То же самое я сказала и лечащему врачу, который пришёл ко мне и попросил стражей правопорядка выйти.

Геннадий Петрович отмахнулся:

– Вам о себе волноваться нужно. Девочка жива, под присмотром. Скоро приедут родители, и всё у неё будет отлично!

Мне показалось холодным такое заявление. Понятно, Геннадий Петрович привык к травмам, болячкам и даже смертям, но не я…

Тем более за Леру было реально волнительно. Она и без того одна, а теперь в палате, где нет никого знакомого.

Я подорвалась, чтобы немедленно её найти. Только встать не получилось всё равно. Тело казалось невыносимо тяжёлым, перед глазами продолжала маячить темнота, а самое мерзкое, что тут же накатила такая тошнотная волна, что с ума сойти можно.

Минутку! Полежу минутку и приду в себя. А потом найду способ, как пробраться в детское отделение “травмы”.

– Рёва-корова? – тихий детский голос нарушил мой поверхностный сон. Я тяжко открыла глаза и попыталась отыскать причину моего пробуждения, но с воротником для шеи это было очень неудобно.

Нечёткий силуэт девочки обнаружила возле двери.

– Лера? – мой голос больше на шуршание смахивал. Я прокашлялась. – Зачем ты пришла?

– Как зачем? – переспросила она, слегка утратив пыл улыбаться. – К тебе зашла. Ты больная, тебя навещать нужно!

– Ничего я не больная, – в лёгком недоумении мотнула головой и тотчас поморщилась боли. – Как ты сумела?..

– Да так, – улыбнулась Лера, как будто знала какую-то тайну, и, переступив с ноги на ногу, шагнула ближе к моей койке. – Врач всегда знает, как и когда приходить к пациенту! – поумничала с таким видом, что я не нашлась с ответом. – Я должна тебя осмотреть! – в очередной раз огорошила Валерия.

С серьёзным личиком вытащила из-за пазухи стетоскоп. Не розовенький со стразиками, а самый настоящий с чёрным звукопроводом и тяжёлой металлической головкой.

– Где ты его взяла? – я хотела было сесть в кровати, но Лера, приговаривая: “Нет, нет, больная! Вам вставать категорически противопоказано”, – коверкая слова, уложила меня обратно.

– Что? – обронила изумлённо я, не понимая как реагировать на подобное. Не огрызаться же…

– И не говорите! – строго пальчиком мне погрозила. Причём жест у неё вышел таким правдивым, словно в своей жизни она его видела очень часто, потому и выходил органичным.

Не знаю, что прочитала на моём лице Лерка, но смилостивилась, привычной манерой закатила глаза:

– На посту медсестры, конечно же! Мне он нужнее! – кивнула с таким видом, будто и правда работает в больнице и взять на посту медсестры стетоскоп – дело привычное.

– И тебе его разрешили взять? – с сомнением уточнила я, наблюдая за тем, как девочка карабкается ко мне на койку, усаживаясь рядом. Она даже ногу на ногу закинула, на манер взрослого и делового человека.

– Разрешила, конечно же! – заверила Лера, вставила оливы в уши и припечатала к моему лбу головку стетоскопа. Я вздрогнула от ощущения ледяного металла на коже, но отворачиваться не стала.

– Дышите! – велела Лера, войдя в роль. – Не дышите!

Я послушно выполнила указания “врача”.

– Ну что там? – без улыбки поинтересовалась у доктора – Леры, отыгрывая сценку до последнего.

– У-у-у, – досадливо протянул “врач”, – да у вас ангина! – сняла стетоскоп и за ненужностью бросила его на кровать. – Давайте-ка, укольчик поставим! – серьёзность на лице повергла меня в испуг.

– Не хочу укольчик! – категорично мотнула головой, тотчас зашипела от боли в шее.

– Хотите! – Валерия убеждала с видом “я лучше знаю, что вам нужно”.

– Лучше бы поесть принесла, доктор-Лера, – тяжко выдохнула я и перевернулась на бок. На спине лежать уже было невмоготу, а на боку волны тошноты отступали. Только ортопедический воротник портил и ощущения, и делал меня не такой подвижной, как привыкла. Но ничего, пока медсестра и врач не видели, пару минут полежу на боку.

Только Лере теперь было неудобно смотреть мне в глаза, и она тут же примостилась рядом, бесцеремонно заняв мою подушку.

– Ты, как маленькая, рёва-корова, – с кислым лицом вздохнула девочка, когда я осознала, что лежать на боку была плохая идея. Да спина и зад отдыхали, зато позвоночник и голова начинали болеть сильней.

– А ты, как взрослая, – проворчала я. – Это я тебя навещать должна. Большие навещают мелких!

– Ну, значит ТЫ маленькая, а Я большая, – рассудила с улыбкой Лера. – Я буду о тебе заботиться.

– Я тебе никто, мы даже не родственники, – попыталась внести ясности в театр абсурда.

– Хм, – задумалась мелкая, прикусив губу. – Это не страшно. Будешь моей дочкой?

Я на миг задумалась, наша игра зашла далеко и глупостью была несусветной, но глядя в синие озёра глаз Леры, в которых плескалось неприкрытое ожидание, даже страх быть отвергнутой, серьёзно кивнула:

– Буду.

Если мелкая хотела поиграть, и её это отвлекало от слез и грусти, почему нет?

– Где расписаться? – уточнила на всякий.

– В ЗАГСЕ, с моим папой! – ещё серьёзнее меня отозвалась Лера.

– Ну, тогда твоей мамой буду я, а не ты моей, – поумничала в свою очередь.

– А ты будешь моей мамой? – и столько во взгляде застыло надежды, что я замялась.

Хотела спросить, куда денется настоящая мама, если с её папой распишусь я, но решила что это совсем нетактично. Тем паче мы играли, и влезать с такими ремарками, не стоило.

– Лучше ты моей, – нашла, как выбраться из щекотливого положения.

– Хорошо, – Леру это нисколько не смутило, она тут же пустилась сама с собой в беседу. – Только если я твоя мама, имей в виду, рано или поздно, я уйду!

– Уйдёшь? – изумлённо вскинула брови я. – Не уходи, – я могла бы начать кривляться и деланно обижаться, но почему-то казалось, что с этой девочкой лучше по – взрослому. Да и я сама по-детски не особо умела. Мне стало слишком печально, не столько при мысли, что Лера уйдёт из палаты, сколько от того, что она считает мам такими ненадёжными женщинами. Неужели от неё мама ушла?

– Уйду! – с сожалением кивнула девочка – Мамы уходят, – обронила без тени печали, и мне стало совсем уж страшно.

Как так?

Что это за ребёнок, считающий, что мамы всегда уходят? Ребёнок, который не верит в маму? Для которого мама, как Дед Мороз, про которого вредный мальчишка разболтал всю правду?

– Мамонтёнок, – тихонько брякнула я, отчасти себе, а не Лере, но она услышала и улыбнулась. А потом удивила, коснувшись моего лба ладошкой.

– У тебя жар! Я девочка, а не мамонтёнок! А у тебя есть дочка?

– Нет, нету.

– А почему? – чуть нахмурилась малышка. – Ты вроде бы старая уже.

– Ну, спасибо, мам, – теперь я закатила глаза.

– А парень-то у тебя есть? – на полном серьёзе, и не сомневаюсь, скажи я, что “нет”, она бы подосадовала: “Ну как так, горе ты луковое!”

– Есть… – призналась как на духу.

– Значит, за папу не выйдешь? – с лёгкой грустью в голосе.

– Прости, но, наверное, нет, – совсем скатилась в печаль. А в душе колыхнулось новое чувство – жалость к малышке и безумная нежность. Глупо, но чтобы стать мамой такой замечательной девчонки, вышла бы хоть за монстра!

– Ты меня бросишь теперь? – уточнила тихо я, стараясь нарушить тишину.

– Куда ж я тебя брошу? – вскинула светлые брови Лера. – Нет, конечно же! – окончательно удивила, зарываясь в мои объятия. – По крайне мере, пока ты болеешь, – добавила секундой позже, пока я пребывала в шоке и пыталась мысли собрать в кучу, впрочем, как и эмоции.

– А как тебя зовут, дочка?

– Кристина…

– Кристина, конечно же, – с улыбкой протянула девочка.

Это её неуместное “конечно же”, кажется, было дурной детской привычкой. Такой милой, что сердце щемило. Маленькая старушка Лера.

– Давай песенку споём, чтобы ты поправилась? – прошелестела мне на ухо Лера.

– Какую? – выдавила, впервые находясь в ситуации навязанного тепла и участия, от которого не было сил избавиться. Легла обратно – на спину, но Леру из объятий не выпускала – она голову примостила на моей руке и дышала куда-то мне в подмышку.

– Давай уж про твоего мамонтёнка! – благосклонно позволила Лера? Только не реви! – зевнула сладко, ещё удобнее умещаясь рядом.

Роман 

Звонок из полиции меня застал в Питере на встрече. Мы не то чтобы ругались, но заказчик на повышенных тонах объяснял, что в итоге получил не то, что желал.

Я не понимал, как такое могло быть. Мы не сдаём проекты сырыми. Только до конца выполненную работу, и именно по этому делу я был уверен на все сто, что заказ завершён. Я его не только вёл с нуля, но сам сдавал! Я, мать его, собственноручно файлы на печать готовил и на подрезку добавлял к стендам. Детский дом. Благотворительный заказ. Наша первостепенная задача прошлого месяца!

Зная, что никто за благотворительность зарплаты не получит в том объёме, какой заслужили, львиную долю работы брал на себя. Каждую запятую расставляли на пару с Вадимом по вечерам, а теперь передо мной был сущий треш. В фирме по любому завелась крыса!

Стенды были испорчены, и ладно бы проблемы с доставкой, это можно пережить, перепечатать, но тут кто-то нагло влез в файлы. Размеры, цвета, текст, карманы под документы. Даже вывеска и та не подошла под козырёк над крыльцом. Телевизионщики заряжены открывать новый детский дом, упакованный как игрушка и обласканный “Программой – Рекламой” пробно, а открывать нечего!

И всё это в последний момент!

Крест на добром имени? Как минимум бочка раскалённого свинца на наши головы, а там и о кресте подумают.

Мысли о том, что делать дальше и как выкручиваться неожиданно отошли на второй план:

– Это Кирсанов Роман Игоревич? – гулко фонил голос в мобильном.

Либо звонивший был в огромном пустом помещении, либо зона действия сети подводила.

– Да! – отозвался машинально.

– Младший лейтенант Агейков Сергей Александрович. Кирсанова Валерия Романовна ваша дочь?

Я ещё в глубоких раздумьях с недоумением смотрел на баннеры, прикидывая, как бы натянуть трёхметровое полотно на четырёхметровую раму, как вдруг до меня дошло… не звонят младшие лейтенанты по поводу пятилеток просто так!

– Что простите?

Мужик с завидным спокойствием повторил имя, и у меня сердце оборвалось.

Разговор был коротким.

Рыдающей директрисе детского дома бросил ровно:

– В кратчайшие сроки всё будет переделано. Займусь сам и доставлю сам! – помещение покидал размашистым шагом, спешно набирая офис.

– Лина…– пауза, потому что на проводе был голос другой работницы, и я запоздало вспомнил, что сегодня в офисе хозяйничала новенькая. – Светлана, – я хотел быть спокойным, но тональность отдавала металлом. Я был готов рвать и метать. – Почему мне никто не сообщил…

Ругаться с женщинами, даже с такими непроходимыми тупицами, я не любил, но сейчас меня просто разрывало от негодования. Да и вообще у меня в голове не укладывалось, как девушка не смогла отреагировать на звонок полиции?!.

Это же какой курицей надо быть, чтобы сообщить им, что я занят!

Занят. Занят. Занят!

Приговором звучит до сих пор голос звонившего.

Пресловутое “Занят!” Раздельно и обвинительно.

Вот я и получил чёртов звонок – пинок от судьбы за все конференции, встречи и командировки! Звонок, в котором мою Лерку называли “Кирсанова Валерия Романовна”. Как будто ей не пять, а двадцать пять!

Так и хотелось перебить младшего лейтенанта и крикнуть:

– Дочка у меня “Лерка, конечно же!”, а не Валерия Романовна. Она мамонтёнок. Правда, так её зову про себя. А ещё она мелкая тиранка, хвостатый генерал в розовой юбке! Моя тиранка не попадает в ДТП!!!

Хотя, как выяснилось, она в него и не попала, она его организовала.

Чёрт!

В кого ты такая, тиранша? 

Надеюсь, в меня!

Билет до дома взял, но тут не поторопить – рейс в определённое время, вот и мерял шагами зал ожидания в аэропорту, и висел на телефоне, пытаясь узнать подробнее, где дочь и что с ней.

Даже успел договориться о платной палате, чтобы её не волновали и не дёргали.

К больнице гнал на такси, всё время поторапливая водилу. Даже сдачу не взял, вещи схватил и бегом в здание.

По этажам мчался, чуть ли не сбивая всех, кто попадался и, ворвавшись в палату, заорал: “Лер”, – так и застыл в немом изумлении. Пусто! Постель аккуратно заправлена. В этом дочь в меня, ни складочки, ни бугорка. И даже неудобная больничная подушка и та взбита идеально и лежит в изголовье кровати.

– Где она? – рявкнул медсестре, сидевшей на посту.

 Девушка подняла на меня испуганные светлые глаза и недоуменно моргнула. Один раз. Второй. Вся серенькая, бледненькая, с мышиными волосами, в сто раз застиранном халате.

Антонина Васильевна Старова, как гласил бейджик, явно волновалась даже больше положенного. Да все тут так себя вели, стоило войти, будто лично мною будет каждый уволен.

– Была у себя, – сбивчиво ахнула девушка и тоже в палату заглянула. – Ох, чёрт! – побледнела ещё больше. – Мы её найдём! – заверила горячо. Выудив из кармана телефон, на ходу пальцем по экрану водя, побежала по коридору. Конечно же, я за ней.

Нужно отдать должное, поднимать на уши в больнице умели, только толку от этого было мало. Валерию найти не могли, пока медсестра себя не хлопнула по лбу:

– Она спрашивала про ещё одну пострадавшую, – девушка на меня уставилась взволнованным взглядом.

– Людмилу Викторовну? – уточнил запыхавшись, хотя мысленно уже размышлял подавать в суд за потерю ребёнка или нет? И что делать, если она, правда, потерялась? А что если её выкрала Ангелина. Если так, то я не знаю, что сделаю…

– Нет, – медсестра торопливо шла по коридору, шлёпая по полу мягкими тапками. Свернули к переходу, потом на лифте – выше на несколько этажей, пока не оказались в отделении “Травматологии”, но для взрослых.

– Лен, – Тоня окликнула другую медсестру, когда мы уже по коридору отделения бежали. – Ты девочку в розовом платье не видела?

– Нет, – нахмурилась Елена, метнув на меня оценивающий взгляд.

– А девушка после аварии не сбежала?

– Нет, была в палате, – махнула на длинный коридор с множеством дверей медсестра. – Пятьсот двадцатая.

– И что, сильно пострадала? – уже возле двери уточнил, понимая, что придётся за выходку дочери женщине оплачивать лечение. – Женщина! – пояснил на немой вопрос – взгляд Антонины.

– Нет, – заверила медсестра, и без стука вошла в палату. И я следом заглянул, а увидев знакомый белокурый хвостик, шумно выдохнул:

– Лера! – меня охватила безмерная усталость и счастье, что тиранша нашлась. Но голос скатился до шёпота – дочь, свернувшись калачиком, спала на руке пострадавшей.

Смутно знакомыми показались глаза. А потом сердце ударной дробью пробило: “Быть не может!” Но с каждым шагом я убеждался в своей догадке: Кравчик! Пострадавшая – Кристина!

Это была неуместная шутка судьбы.

Девушка меня тоже узнала. В огромных глазах мелькнула паника, недоумение. Она даже встать попыталась, но моя дочь на её руке была помехой, да и ошейник белый, фиксировавший шею – не способствовал удобству, поэтому Кравчик одумалась.

– Здравствуйте, – пробормотала, испуганно посматривая то на меня, то на Антонину.

– Ну вот, – пробормотала Тоня с улыбкой, – что я говорила, мы её найдём!

Глава 9

Роман

Не бывает таких совпадений. Эта девушка слишком часто стала мелькать в моей жизни.

Обшарив дочку взглядом на наличие страшных травм, с облегчением убедился, что она и правда не пострадала. Разве что коленки ободраны и то – не сильно. Но подобные “травмы” так часто у тиранши, что уже и не кажутся чем-то жутким и страшным. Скоро буду удивляться, если локти и коленки, наоборот, окажутся целыми и невредимыми.

А потом более пристально глянул на знакомую.

Она – на меня.

– Так это вы чуть мою не сбили? – выдал, прежде чем подумал, как это нетактично звучало.

– Нет, – моргнув недоумённо, слегка растерялась Кавчик. – Я та, кто вашу дочь НЕ сбила! А будь на моём месте кто-то другой…

– Вы меня преследуете? – очередная моя бестактная фраза, прозвучала как выстрел. – Какой-то метод себя навязать? – я умел выбивать почву из-под ног.

– Не мечтайте! – возмущённо шикнула девушка, но так, чтобы не потревожить сон Леры, которая сопела у неё под боком, как ручная, мягкая кошечка.

Этого не мог игнорировать, но если бы раньше приревновал, то сейчас осознал, что картина меня внутренне улыбнула. Дочь НИКОГДА ни к кому сама не ластилась. Кравчик первая на моей памяти. При том, что Лерка любила ласку, когти выпускала с завидным постоянством. Потому у нас няни и не задерживались. Потому я и страшился привести домой другую женщину. И, конечно, потому, в моей жизни мелькали только разовые проституки ВНЕ ДОМА!

Моя любимая тиранша, адмиральша, кошка и мамонтёнок в одном лице. Лерка до одури разная и характерная, редко актёрствует, просто темперамент у неё такой своеобразный. Она никогда и никого не принимала, и никого не подпускала ни к себе, ни ко мне. Маленький сторож нашей маленькой семьи.

Так что Лера пока единственная женщина в моей жизни.

Потому чуть опешил, увидев её в объятиях незнакомой ей женщины. Картина настолько шокирующая, что не мог не спросить:

– Решили меня достать через дочь? – уличительно прищурился.

Кравчик на миг подзависла. Опять поморгалась недоумённо, побледнела.

– Какая низость?! – ещё сильнее вознегодовала Кристина. Теперь лицо покрылось красными пятнами, а глаза заметали молнии. – Тоже мне пуп земли! Да у вас мания преследования! – ещё одна кошка, только эта разъярённая. И она мне нравилась до ненормальности. Вот именно сейчас, когда лежала с моей тираншей в обнимку, бледная, хилая, с ошейником на шее и при этом жутко злющая.

– Не находите, что это подозрительно? – продолжил перекрёстное шипение, через скрип зубов. Не привык ругаться с кем-то при ребёнке, и сейчас просто уточнял важные моменты, а мелкая, вроде как, спала.

– Даже если бы я хотела к вам пробиться, – сделала жадный глоток воздуха, будто выдохлась донельзя от своей тирады, – никогда бы не использовала ребёнка! Это подло и мерзко! Я бы…– нахохлилась…

– Вы бы?.. – не отпускал диалога и затаился в ожидании признания. Сам дышать забыл. Магию нашей милой ссоры нарушила медсестра:

– Вы знакомы? – вклинилась с идиотско натянутой улыбкой, готовой в любую секунду стать настороженной ухмылкой.

– Есть немного, – подтвердил задумчиво. – Вы бы не могли нас оставить? – метнул красноречивый взгляд на медсестру, понимая, что лишние уши нам с Кравчик не нужны. Если честно, вообще про медсестру забыл. Был уверен, что в палате нас только трое. А уж тот факт, что в палате с Кристиной ещё и другие люди имелись, вообще как-то выпал.

– Не думаю, что это хорошая идея, – Антонина замешкалась. То на меня косилась, то на Кристину. Я на лице Кравчик чётко видел сомнение, возмущение, но так как выставить насильно Тоню я бы не посмел, Анджеевна благоразумно внесла ясности:

– Будьте добры, – зажато кивнула, скривив лицо, явно от боли. Но тотчас, быстро глянула на Леру, будто волновалась за сон малышки. И я не мог не согласиться – уж больно сладко спала. Я за всю жизнь этот мелкий моторчик таким видел, от силы, раз десять. Обычно она бесилась, изводила нянь и самоуправлялась в спальне без лишней помощи.

– Не волнуйтесь, не думаю, что Роман Игоревич причинит мне вред, – но голос дрогнул, выдавая сомнение в словах. – Мы просто поговорим, – при этом не спускала с меня упрямого взгляда.

Как только дверь за медсестрой закрылась, я бегло осмотрелся – соседи Кравчик были с более серьёзными увечьями головы и спины, потому безмолвно лежали с закрытыми глазами. Что ж, значит, наш разговор хоть и не тет-а-тет, но вполне приватен.

– А что она сейчас делает у вас? – наконец ступил ближе, но Кравчик так испуганно напряглась, глазищи вытаращив, что я торопливо сел на стул подле койки, упреждая опасения девушки по поводу моей вменяемости и желания с ней разобраться силой.

– Спит, – выдала очевидность, несколькими секундами после, с облегчённым выходом. – Она в порядке, – добавила поспешно, – если вас это хоть как-то интересует, – невинно порцию колючести плеснула, я уставился на неё в немом недоумении – какая-то легкомысленная барышня посмела ткнуть меня лицом в равнодушие к дочери?! Подумывал высказаться по этому поводу, но Кристина что-то прочитала на моём лице и милостиво пояснила: – просто меня… лечила, – кивнула на ноги, где близ бугорка ступней в складках одеяла я углядел стетоскоп. – Устала от работы и уснула.

– Да, лечить она любит, – сдавленно усмехнулся, пытаясь уложить в голове: МОЯ колючая дочка! Посторонняя женщина! Лечение посторонней женщины моей колючей дочкой! А последним гвоздём ещё и мирный сон в чужих руках! Это всё какое-то нереально и несовместимо! Но глядя на милое личико тиранши, пухлые губы, которых сейчас касалась мягкая улыбка, ямочки на пухлых щеках. Моё сердце дрогнуло. Оно всегда билось мягче и нежнее, когда дело касалось дочери. С той самой секунды, как увидел её новорождённой.

Впервые за всё это время её сон казался безмятежным и крепким.

– Спасибо, – это было искренне. – И простите…

Вот теперь повисло молчание. Кравчик тоже растерялась. Потому палата погрузилась в непривычную тишину. Она не было неудобной, щекотливой – больше покоя было и окутывающего тепла.

– Я честно не знала, что у вас есть дочь, – тихий голос Кристины вторгся в мои пустые мысли. Я поверил. Мне не было стыдно за свои обвинения, но свою неправоту я умел признавать:

– А я не знал, что вы подрабатываете спасителем, – чуть вперёд подался, поместив руки на коленях и скрестив их замком. – И часто приходится спасать?

– В перерывах между поиском работы, – приняла шуточную манеру общения с кривой усмешкой Кравчик, но умело ударила под дых. Я понятливо опустил глаза, рассматривая свои руки.

– Странно, – обронил задумчиво, ничуть не кривил душой, – у вас хороший потенциал, – чтобы не думала, что избегал прямого контакта, поднял взгляд, – быть не может, что его никто не оценил.

– Это мне говорит тот, кто первым меня отшил! – Кристина опять поразила умением давать словесную сдачу. Причём не страшилась за последствия и была собой.

В душе опять шевельнулось что-то сродни вины.

– Первым?

– Да, ваша фирма – была первая в моём списке желаемых работ.

– Мне жаль, ведь вы не не подходили, – признался ровно, – просто другая на тот момент казалась более удачным кандидатом.

Опять секундное молчание.

– Что ж, я рада, что вы нашли лучшее и достойное. Надеюсь, вы выбрали Саймона, – вздохнула Кристина и улыбнулась так искренне, что я глазам не мог поверить. Она, правда, не держала зла! Она была неподражаема своей естественностью! Ну, и конечно, убила наповал, решив, что я мог взять чудо – Польски!

– С чего вы так решили? – в недоумении шикнул.

– Ну как же, – часто заморгала Кравчик, будто я её поразил. – Он неординарная личность. Общительный. Открытый, – пылко чеканила. – Мыслит вне рамок рутинной жизни, – задохнулась от чувств, но только мелкая зашевелилась, Кристина виновато понизила голос. – Он сидел рядом на испытаниях, и я краем глаза видела его ответы. Да, они не всегда были стандартными, – кивнула торопливо, словно и за это ей было чуть стыдно. – Но именно это, как по мне, и есть, один из показателей гибкости человека. Именно из такого как Польски можно слепить одного из лучших помощников! Да, подрезать углы придётся, – согласилась на моё немое молчание, – но он – потрясающе интересная и многогранная личность! – выдала так безапелляционно, что у меня не сразу нашлись возражения:

– Это меня и остановило. Его трудно будет обуздать и заставить работать в команде. Быть одним из, а не тянуть одеяло на себя!

– Это обманчивое, напускное, – упиралась Кравчик. – Защитная реакция, казаться вот таким поверхностным и откровенным, потому что ему в жизни тяжко пришлось, – говорила так убедительно, будто давно знакома с парнем и понимает его ситуацию близко к сердцу. – Думаю дело в ориентации и окружении, не думаю, что ему везде приходилось легко и просто!

И я их понимал, как никто! Не хотел говорить об этом. Момент спасла дочка. Подняла голову и, сонно моргая, уставилась на меня.

– О-о-о, – с толикой грусти вздохнула дочь, – привет, пап, – личико стало разнесчастным, будто праздник кончился, и её забирают домой.

– Привет, хвостатая генеральша, – я торопливо встал со стула и подступил к койке.

– Я НЕ ХВОСТАТАЯ! – заупрямилась тиранша, ещё толком не продрав глаза.

– От чего же? – проворчала наигранно задумчиво Кристина, поддержав меня, – генеральша, и хвостик на месте, – ловко и в то же время нежно перебирала светлые волосы моей дочери.

– Вы вообще в девочках не разбираетесь? – Лерка скептически глянула сначала на меня, потом на Кравчик. – Оба! – тоном “ау, кто из нас взрослый и разумный!”

– Окей, – примирительно вздохнула Кристина, – тогда мамонтёнок! – ловко поддела нос Лерки.

Я и до этого момента уже впал в прострацию. Ещё первый жест у меня вызвал такие удушливые и волнительные чувства, что на лишний миг завис, рассматривая девчонок. Они были не знакомые и знакомые, но какие-то неразделимо близкие. Открытие поразило. А ещё больше то, что ершистая Лерка не взбрыкнула, по обычаю, когда её касались другие люди, а с обожанием, широко открытыми глаза смотрела на Кравчик позволяла себя трогать, обнимать. Я невольно усмехнулся. Правда внутренне, а внешне – страшился, что момент рассеется, и я опять останусь один со своей колючей, но такой любимой дочерью. А что страшнее – и Лерка опять останется без объекта восхищения.

А теперь вообще оглох. Кравчик назвала дочку мамонтёнком!!! Это невозможно. Я никому не говорил, что нет-нет, да сам её так называл.

Не знаю, что прочитала на моё лице Кристина, но тотчас руки от Лерки убрала.

– Ну знаете, она… предложила мне стать её дочкой. – сбивчиво забормотала, то краснея, то бледнея. – Потом вашей женой. – ещё сильней разволновалась. – Потом мамой и мне показалось на секундочку, – перевела дух, – что она как… мамонтёнок из мультика, – короткую паузу выдержала, будто извинялась за свои мысли и ассоциации. – Ищет маму, – теперь смутилась, понизив голос, – а найти не может.

– Маму ищет? – эхом вторил я, метнув взгляд на притихшую Лерку. Дочка губу закусила и с недетским интересом следила за нами.

Я всегда замечал, что тиранша у меня отличалась от других детей. Со сверстниками в детском саду мало играла, а если и была замечена в коллективе то, в роли воспитателя или заводилы.

Она взрослее их была что ли. Выделялась из толпы – смотрела глубже, задавала очень каверзные вопросы, и поражала, всегда поражала ходом своих мыслей.

Я так радовался, что тема матери её не волновала, ведь дочь никогда при мне не поднимала этого вопроса. Я себя успокаивал, генеральша принимала как есть, что мы вдвоем! Что Ангелина, её биологическая мать, в жизни дочери появлялась редко. И не я, сама Лера была против встреч с ней. А теперь оказалось, она ищет… мать…

– Ищет, – обронила тихо Кристина, опять подтвердив мои мысли. – Увы, пока нашла только меня.

– Рад, что нашла…– кивнул задумчиво, хотя в голове ничего толкового не родилось. – И вы мамонтиха? – невинная глупость сорвалась со смешком.

– Это ещё почему? – озадачилась Кристина. А дочка засияла как солнышко и, даже в ладошки хлопнув, забиралась выше по койке, чтобы дёрнуть Кравчик за волосы:

– Вот же хвост! – не обращала внимания на то, как исказилось лицо псевдо – родительницы. Тиранша с умилительной нежностью ещё пару раз потянула её за пряди. – Конечно же, хвостатые бывают коты и эти ваши…– мотнула головой, ковыряясь в памяти, – мамонтята! – наконец выудила из закромов памяти долгожданное слово.

Я больше не мог удерживать серьёзность разговора. Пшикнул. Меня поддержала приятными смехом Кристина. Сначала робко и коротко, потом смех усилился, затем мы уже засмеялись дружнее.

– Вы надо мной смеетесь? – насупилась мелкая.

– Нет, – синхронно покачали головами, но продолжая смеяться.

– Мамонтёнок, – опять пшикнули дружно.

– Хорошо, – со снисхождением кивнула тиранша. – Если я – он, – продолжала рассуждать деловым тоном, – а у тебя хвост, значит ты – моя мама!

– Прости, – Кравчик вроде слезинку пустила от смеха. – Просто ты как нельзя подходишь на роль мамонтёнка, а я на маму – нет, – пояснила с улыбкой. – Так что прости…

И мой радушный настрой как рукой сняло. Так не хотелось, чтобы дочка опять стала букой и колючкой. Не по возрасту серьёзной и задумчивой. Но, как и предчувствовал, Лерка нахмурилась:

– Тогда я не мамонтёнок! – твёрдо и сухо. – Мамонтёнок маму нашёл, а я не найду! – тиранша торопливо спрыгнула с койки. Магия момента растворилась в напряжении, которое моментально повисло в палате. – Очень жаль, что вы не мама. С вами бы я и мамонтёнком не отказалась быть. Выздоравливайте! – попрощалась и, по – взрослому развернувшись на пятках, решительно зашагала к двери.

– Простите, – я следом подорвался, но уже у порога бросил через плечо: – Спасибо за дочь. А убытки я возмещу: ремонт машины и ваше лечение, – и, пока Кравчик не стала упираться, а судя по открывшемуся рту, она это собиралась сделать, быстро покинул палату.

Роман

Лера меня в коридоре ждала. Стояла у стеночки, по – взрослому сложив руки на груди, и недовольно перед собой смотрела.

Антонина уже ушла – то и понятно, ей пост надолго покидать нельзя. В коридоре хоть и было пусто, если не считать медсестры на посту этого отделения, но я не желал устраивать разборок тут, лучше дома поговорим, поэтому коротко бросил:

– Пошли, – я до одури хотел тираншу обнять, встряхнуть, отчитать, расцеловать, но понимал, что потакать её выходкам не стоит. Когда поговорим, когда я выскажу своё негодование, тогда и расцелую.

На Генеральшу хвостатую не смотрел, зашагал вперёд, но судя по тихому шелесту туфель, дочь за мной поспевала.

– Не подскажете, как нам вернуться…– обратился к Елене.

Девушка быстро дала чёткие указания, куда нам идти, и вот уже через несколько минут, мы вернулись в отделение, где была плата Леры.

– Наш врач на месте? – теперь у Антонины поинтересовался, стопорнув возле поста.

– Аркадий Владимирович у себя, но ему скоро домой, – доверительно сообщила медсестра. – Дальше по коридору, – махнула на левое крыло. – Предпоследняя…

– Спасибо, – кивнул торопливо. И поспешил к кабинету врача.

– Посиди здесь, – указал дочери на кресло с диваном в небольшом кармане между левым и правым крылом отделения. – И ни ногой! Ты приклеена к этому креслу на суперклей, поняла?

Лера обиженно надула губы, но послушно села в мягкое кресло, чуть ли не утонув в нём. Игра в “суперклей” была единственным мало-мальски рабочим способом удержать девчонку на месте. Прибегали к методу редко: в самых крайних случаях, чтобы не приелось, и когда дело у меня намечалось архиважное!

– Можно? – вежливо постучал, прежде чем заглянуть.

– Да, – устало вскинул на меня глаза невысокий, крепкий мужчина в синей робе врача. На подоконнике валялся головной убор, который был явно сброшен в том же усталом порыве.

Светлый кабинет, большой шкаф с папками и книгами, стол врача, пара стульев для посетителей и уголок для отдыха и переодевания: диванчик, вешалка и зеркало с тумбой.

– Я, Кирсанов… – в несколько предложений обрисовал суть дела и задал вопросы, которые меня интересовали.

– Мы провели обследование, сделали ряд снимков, но ничего страшного не обнаружили, – заверил Аркадий Владимирович. – Из повреждений – сбитые коленки, если только. Поэтому у меня нет показаний для того, чтобы задерживать её в больнице далее, – неспешно разложил по полочкам врач. – Но выписку сейчас уже не сделаю, только завтра.

– Но дочь я могу забрать?

– Конечно, а завтра документы и обязательно по месту проживания в поликлинику, – отдал рекомендации врач.

– Но с ней точно всё в порядке? – ещё раз осведомился я.

– К лежанию в больнице показаний нет, а шок от пережитого может случиться чуть позже. Она у вас очень сильная и стойкая девочка, но организм может среагировать против желания ребёнка. И конечно, если вдруг что-то будет не так – приезжайте.

– Вы так говорите, словно я весь день с ней сижу, – грустно усмехнулся я. – Не хотелось бы, чтобы “что-то” случилось, когда меня нет. Понятно, бурчал от страха за дочь и волнение.

– Спасибо, – кивнул благодарно.

Дверь открыл и тотчас услышал гулкое шлёпанье подошв туфелек, и конечно успел увидеть пятки удирающей Леры.

Зараза! Подслушивала! Что-то от общения с Кравчик слишком осмелела, даже “суперклей” не помог, а такое ну очень маловероятно при обычных обстоятельствах.

В больнице пробыли недолго. Оплачивать счета уже было поздно, поэтому и это пришлось перенести на завтра. А ещё мы побыли в отделение кардиологии пару минут, узнать, как дела Людмилы Викторовны. Ей тоже пришлось платную палату выписать, а когда я заглянул, женщина мирно спала. Переживал ли я за неё?

Наверно я слишком черствым стал, но не сильно. Это уже не первая няня на счету тиранши, которую она довела до сердечного приступа. И в отличие от других, Людмила Викторовна, хоть и имела квалификацию высшей категории и кучу документов об образовании и рекомендаций, повела себя непростительно безответственно. Неосмотрительно. Повестись на капризы своенравной подопечной – забрать из сада и вместо того, чтобы отвести девочку домой, гулять по бабским магазинам!

Это мне “по секрету” Лера рассказала, а “по секрету” она никогда не лжёт. Честно призналась, что попросила няню сводить в торговый центр, и няня не отказала, в то время, как я, настоятельно это дело запрещал.

Что ж, лечение завершит, и пусть другую работу ищет.

Я немного постоял возле койки Лериной няни, тиранша рядом топталась, меня за руку крепко держа. Понимала, что натворила, но в своей вине не признается. Слишком для этого горда и неуправляема. И о таком даже “по-секрету” не расскажет!

Покидали больницу в глухом молчании.

И домой ехали на такси тоже молча. Я даже на звонки не отвечал, поставил телефон на беззвучный режим, но по вибрации понимал, что разгребать завал непринятых и смс буду долго.

А дома, только дверь закрылась, обувь была снята, я включил строго родителя:

– И что это было?

Дочь с гордым видом, шлёпала босыми ногами по полу в сторону лестницы на второй этаж, который полностью был в её распоряжении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.