Ирма Гринёва
Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Голубые глаза встречаются примерно у 20% населения Земли.

Голубые глаза означают холодность натуры, отстраненность и обособленность от окружающего мира. Чем чище цвет глаз, тем сдержаннее в проявлении своих чувств их обладатель. Часто такие глаза встречаются у талантливых, оригинальных, одаренных людей с неординарным подходом к действительности. Голубоглазые люди – это творцы. Их интеллект выше, чем у представителей с другим цветом глаз.

Голубоглазые молниеносно, без тени сомнений принимают решения, а при изменении обстоятельств не теряются, быстро адаптируясь к ним. Они довольно требовательны, строги по отношению к себе и окружающим. Для достижения цели они готовы на все. И дело не только в упрямстве, которое, несомненно, им присуще. Голубоглазые люди не получают, да и не ждут подарков судьбы. Они не выигрывают в лотерее, у них нет нужных влиятельных знакомых. Они всего достигают сами.

Под внешней отстраненностью может скрываться сентиментальность, романтичность, однако не всем удается пробиться к ней, поэтому часто голубоглазые остаются непонятыми, одинокими. Таким людям свойственна обидчивость, даже по пустякам, ранимость, повышенная чувствительность, которые они тщательно пытаются от всех скрывать.

Не пора ли решиться? (продолжение рассказа «Куда смотрят мужики?» из сборника «Зеленые глаза»)

А сколько ещё неизведанного! или Игра в кошки-мышки

Настоящая итальянская жена

Найду! Обниму! Не отдам никому!

Любовь стоит того, чтобы ждать

Чистой воды блеф

Всё, возможно, будет не так уж и плохо!

Ты ворвалась в мою жизнь непрошено…

А если это любовь, то…

Наш неоконченный роман

Так вот она какая – любовь!

Пять слов на букву «Л»

Все цветы в твоих руках

Кто бы мог подумать?

Молчун ты мой любимый!

Она сказала: «Нет!»

Наш неоконченный роман¹

1

Тоня сидела за столиком в ресторане и ругала себя последними словами. Ну, какого чёрта, она влипла в эту авантюру?!? Любопытство её одолело, понимаешь! Восемь лет… Да нет, какие –восемь?! Все девять не видела и ничего не слышала о Романе, и тут позвонила его нынешняя жена, и она, как оголтелая, сорвалась и поскакала к нему на встречу. Может, конечно, сыграл элемент неожиданности. Столько лет ни слуху, ни духу, никаких контактов, да ещё и просьба о помощи… Да ладно! Что, уж, перед собой лукавить? Так захотелось его увидеть… И это не смотря на то, как

по-свински он с ней поступил! Практически выгнал из дома, беременную, и ни разу не поинтересовался, где она живёт, как себя чувствует. А потом прислал своего юриста. Понадобился развод, вот и прислал…

Проблемы в их семейной жизни начались, как ни странно, когда у Романа «попёр» (так он выражался) бизнес. Казалось бы, должно было быть наоборот: оба здоровы, любят друг друга, финансовых проблем – никаких. Живи да радуйся! Они продали свою однокомнатную квартирку на окраине Москвы в Бирюлёво, полученную Ромкой, как воспитанником детдома от государства, и купили большую трехкомнатную в центре Москвы с толстыми стенами и высокими потолками. Тоня с удовольствием наводила там уют. Каждый уголок квартиры был продуман и с любовью обустроен. На новоселье пригласили сослуживцев и Тониных родителей. Так прекрасно прошедший, по Тониным ощущениям, праздник, закончился первой крупной размолвкой. Почему-то через несколько дней оказалось, что квартиру Антонина обставила «по-мещански», по выражению Романа, и за те деньги, которые он «вбухал» в устаревшие, несовременные «финтифлюшки», можно было нанять грамотного дизайнера и не позориться перед партнёрами, выставляя напоказ «деревенщину».

Тоня так была ошарашена кардинальной переменой настроения мужа (на новоселье он светился от счастья и гордости за себя и жену), что не нашлась с ответом. И даже не обиделась, не обратив внимания, на его слова о «деревенщине». А зря! Оказывается, они относились не только к её допотопному вкусу, но и к её родителям тоже. Господи, ну, какая «деревенщина»! Родной Тамбов – большой областной город. Родители – учителя. Папа – истории, мама – русского языка и литературы. Самая что ни на есть интеллигенция! Они тонко уловили отношение к себе зятя и прекратили ездить в Москву. Тоне ничего не сказали, сослались на здоровье: «Знаешь, дочка, приезжайте лучше вы к нам в гости. Нам, старикам, уже трудно переносить дорогу». Она приняла их отговорку. А, может, ей было так удобно? Чтобы поменьше думать об изменениях в муже?

Одна из последних размолвок между Романом и Антониной произошла после их возвращения из отпуска. И ведь ничего, ни-че-го-шень-ки, не предвещало, что такой удивительный, сказочный, богатый на впечатления отпуск в Иордании обернётся для Тони новой порцией ворчания и критики. Фигура у неё, видите ли, не та – расплылась, обрюзгла, ноги забугрились целлюлитом. Про целлюлит было явным преувеличением, а в остальном Тоня частично согласилась с мужем и купила абонемент в фитнесцентр, где усиленно крутила педали на велотренажёре и сгоняла жирок с бёдер и живота качанием пресса. Одно только ей было непонятно – если она уж так плохо выглядит, то почему весь отпуск Ромка доставал её своей ревностью, зеленея от взглядов мужчин на неё, особенно на пляже? И не только местных арабов, но и своих русских, невольно провожавших каждый её заход в воду. И с чего бы это? С маской на глазах и дыхательной трубкой во рту на миловидное лицо и пышные волосы не сошлёшься, с ластами на ногах грациозной походкой с кокетливым покачиваем бёдрами по песочку не пройдёшь. Тоне льстила ревность мужа, на взгляды остальных мужиков ей было наплевать (кокетство было не в её натуре). Она со смехом отбивалась от угроз Ромки заковать её в паранжду и не пускать на пляж. Тем более что каждый приступ его ревности заканчивался жаркими занятиями любовью. Когда они, опустошённые, уставшие от ласк, тающие от неги, засыпали, обнявшись, переплетясь руками и ногами, как ветвистое дерево, никаких претензий к её мягкому телу муж не высказывал, наоборот, нежно терся щекой об её плечо, ласково проводил ладонью по бархатистой коже от спины через пухлую попку по бедру до колена (дальше рука не доставала) и вырубался, мыча от удовольствия, как объевшийся сметаной мартовский кот.

Отпуск в Иордании оказался последним светлым пятном в семейной жизни Ромки и Тони. Там Ромка расслабился, много шутил, вернулся к себе самому, такому, каким Тоня его встретила и полюбила. Он даже на одну экскурсию уговорился, хотя перед отъездом жестко сказал, что будет только валяться на пляже и плавать.

Сказочная Петра² покорила своей красотой обоих. Сначала они долго шли по дну узкого извилистого каньона, любуясь фантазией природы, раскрасившей его стены то горизонтальными, то вертикальными разноцветными полосами, придавшей скалам очертания то гигантской рыбы, то головы слона в натуральную величину, то зайца с огромными полосатыми ушами. А потом, неожиданно, выскочили на широкое пространство, где остановились, поражённые мастерством рук человеческих, тактично и искусно вписавших свои творения в окружающую действительность, умудрившихся не только ничего не испортить, а ещё и добавить величественность.

После Петры Ромка так раздухарился, что уже без всякого сопротивления согласился ещё на одну экскурсию – к Мертвому морю. И, хотя, маслянистая вода Мертвого моря не понравилась, а погружение в реку Иордан не вызвала трепета в их атеистических душах, впечатления от экскурсии были исключительно положительные, а фотографии получились сочными, яркими, по-восточному пёстрыми.

Тоня как раз рассматривала на компьютере фотографии из Иордании, пытаясь выбрать самые-самые красивые для печати (получалось слишком много: и разноцветные и причудливые скалы каньона, и Храм-мавзолей Эль-Хазне, внесённый ЮНЕСКО в список «Новых семи чудес света», и яркие и пёстрые рыбки, которых они наблюдали, плавая среди кораллов), когда домой заявился вздрюченный Ромка, и, в ответ на её восторженные воспоминания, начал с места в карьер предъявлять к ней претензии. Ну, ладно, по поводу располневшей фигуры… Да и то, что об этом говорить, если она и так уже над этим работает? Но дальше пошёл полный бред: она должна бросить работу, заняться своим самообразованием в области моды и косметики, выучить хотя бы один иностранный язык (можно подумать, что он их знал несколько! Ни одного ведь не знал!). Видите ли, он выходит на такие горизонты, что спутница его жизни должна соответствовать. Чему соответствовать? Кому соответствовать? Этого, похоже, Ромка и сам не знал. А последней каплей в Тонино терпение стало требование сменить имя: ни Тоня, ни Антонина не звучат современно, надо найти что-то поблагозвучнее! Нет, ну, скажите, разве это не бредятина? Слово за слово, они круто поссорились. И даже постель не смогла их помирить. Ромка злился, демонстративно взял себе отдельное одеяло, и засыпал, плотно в него завернувшись. И отвернувшись от неё.

Ей бы уже тогда задуматься и понять, что у Ромки кто-то появился. Кто-то, кто его постоянно накручивает против неё. Кто-то, кто пытается влезть в его сердце, выталкивая из него её, жену. И кто уже успешно заменил её в постели… Но тогда Тоня ни о чём таком не думала. Просто была растеряна, сбита с толку, пыталась найти оправдание поведения мужа в его загруженности на работе. Шутка ли, становление и развитие собственного бизнеса! Да ещё в Москве! Да ещё без какой-либо поддержки, родственных или дружеских связей! Откуда им было взяться у парня из детдома? И Тоня копалась в себе, пытаясь найти компромисс, чтобы и мужа не расстраивать, и себя не потерять. Конечно, любимую работу она не бросит! И в моде разберётся, и с макияжем справится, и даже иностранный язык выучит, раз уж для него это так важно. Но вот что делать с именем, она так и не придумала.

А потом для неё всё отошло на второй план, даже дальше. Показались такой ерундой их ссоры. Тоня узнала, что беременна. 5-6 недель. Да здравствуют жаркие ночи Иордании! Почему-то она решила, что и для Ромки это будет также важно и значимо, как и для неё. А оказалось… Оказалось, что его узкие колючие глаза, которые с ненавистью метали молнии при их последней ссоре, ничто по сравнению с его пустым взглядом и холодным голосом, которым он сказал… Нет! Приказал ей сделать аборт, поскольку ребёнок не входит в его планы на ближайшие пять лет.

Вот тогда Тоне стало по-настоящему страшно! Она проплакала всю ночь, а утром, после ухода Ромки на работу, позвонила на свою, получила разрешение задержаться, тихо собрала свои вещи и ушла из своей семейной жизни. Благо, что было куда пойти. К Иришке, к кому же ещё? К единственной своей подружке.

Там, правда, тоже было не особо сладко. Деятельная натура Иришки рвалась помочь Тоне не только словом, но и делом – вправить Ромке мозги веским словом, даже нанять кого-нибудь, чтобы его отметелили как следует, подать на алименты в суд. Тоня от всего отмахивалась.

Иришка же уговорила Тоню отказаться от идеи вернуться к родителям в Тамбов. «Ты что, с дуба рухнула?! – наезжала на подругу Иришка, – Люди в Москву рвутся, ищут пути-выходы, чтобы зацепиться за столицу, а у тебя и прописка, и работа есть. Чем ты там заниматься будешь? В аптеку за гроши пойдёшь работать? Или в школу учителем химии нервы на кулак наматывать? Сядешь на шею своим родителям-пенсионерам? Ишь, чего удумала! В Тамбов она вернётся! Чем тебе тут плохо? Крыша над головой есть. Даже если твой ирод не одумается, даже если не получится оттяпать у него часть квартиры, так чем тебе у меня плохо? Живи. И мне веселее, и тебе помощь! И потом. Ты же его, скотину, любишь до сих пор! Любишь-любишь, не отпирайся, я же вижу! Хотя, по мне… Ух, я бы глазёнки его бесстыжие повыцарапывала… А ты, небось, простишь сразу, как появится. И что ж ты думаешь, он в Тамбов за тобой поедет? Нашла декабриста! В Москве-то оно сподручней ждать!»

Последний аргумент подруги, это про то, что оставшись в Москве, есть хоть какая-то надежда помириться с Ромой, был для Тони весомее всех остальных аргументов вместе взятых. А ещё она загадала на удачу: если начальник, узнав, что она беременна, не уволит её, она останется. А, если уж скажет – иди-ка ты, девочка, лесом, то уедет.

Начальник, Сергей Иванович, посмотрел на неё с недоумением, когда она доложила ему о своей беременности. Зачем ему эта информация так и не понял, а потому посоветовал сходить в отдел кадров, чтобы ей разъяснили её права и обязанности согласно Трудовому Кодексу. Тоня поняла, что никто увольнять её не собирается, и воспряла духом. И начала ждать. Ждать, что Ромка одумается и придёт за ней. Но день проходил за днём, месяц за месяцем, а он так и не появился. А потом пришёл его юрист.

Тоня ещё за дверью услышала рассерженный голос подруги, и сердце её ёкнуло. На кого ещё Иришка могла так наезжать, как не на Ромку? Но Ромки в квартире не было. За их столом на кухне сидел незнакомый кряжистый мужчина, а над ним нависала красная от праведного гнева Иришка. Когда Тоня появилась в дверном проёме кухни, подруга подняла на неё взгляд и с возмущением сказала: «Нет, ты представляешь! Твой благоверный развестись с тобой хочет! И при этом оставить тебя голой, как липка! И чтоб без претензий с твоей стороны!»

Вот тогда Тоня поняла окончательно, что с Ромкой всё закончилось бесповоротно. Дмитрий Андреевич, так звали Ромкиного юриста, как-то странно посмотрел на Тоню, (видимо, её явно выпирающий живот стал для него неожиданностью), позадавал какие-то вопросы и отчалил, так и не дав на подпись Антонине документы, которые так разозлили Иришку.

А второй раз появился только через два месяца, когда Тоня уже родила Полинку. С документами на развод, но на кардинально других условиях. Тоня с удивлением прочитала о вполне приличной сумме, ежемесячно выделяемой на неё и ребёнка, и обязательствах по покупке двухкомнатной квартиры на её имя в любом выбранном ею районе Москвы, в обмен на отказ от притязаний на долю в их квартире и в его бизнесе. Она без звука подписала документы, и эта страница её жизни, жизни, в которой они были вместе с Ромой, была перевернута. Как ей казалось – окончательно. А оказалось, что – нет.

За прошедшие девять лет Тоня, кажется, ни разу и не вспоминала о Романе. Растворилась в любимой доченьке – Полинке. А ещё в её жизни была любимая работа. Она даже умудрилась, не смотря на полуторогодовой перерыв и частые больничные, продвинуться по служебной лестнице, доросла до заведующей лабораторией. А ещё в её жизни была любимая подруга, с которой вместе и в театр можно сходить, и в отпуск вместе съездить, и на кухне за жизнь потрындеть. С новой любовью вот только не сложилось. Так и что? Плакать что ли из-за этого? Вон, у Иришки тоже не сложилось. Да и сколько их, красивых, умных, образованных женщин, у которых тоже не сложилось? Тьма! А у неё и дочка, и прекрасная двушка рядом с парком, и работа, и друзья! Счастье, да и только!

А вот, подишь, ты, случилась с Ромкой беда – страшная авария, в которой он чуть не погиб, много чего переломал, получил сотрясение мозга и даже потерял память (всё это со слов его нынешней жены. Интересно, той, из-за которой ему понадобился развод, или это уже следующая?), и она, Антонина, тут же откликнулась на призыв помочь ему. В первую очередь восстановить полностью память. Но видно, основательно Ромка вытравил из головы те пять лет, что они прожили вместе. Как ни вглядывалась Тоня в его глаза, в его, так и оставшийся родным, облик, но так и не смогла уловить не то что искорки узнавания, но даже намёка на неё…

¹ – первая строчка из стихотворения неизвестного автора под ником Конвалия

Наш неоконченный роман

Мне не дает уснуть ночами.

Вы так красиво обещали…

Я слепо верила в обман.

Страницы прожитой любви…

Мы не поставили в них точку.

И Ваши клятвы, между прочим,

Мне в душу прочно залегли.

В квартире старенький диван

Скрипит пружинами устало…

Но как-то вдруг там Вас не стало

И не окончен наш роман…

² –  древний город, столица Идумеи, позже столица Набатейского царства. Расположен на высоте более 900м над уровнем моря и 660м над окружающей местностью, долиной Аравы, в узком каньоне Сик. Название «Петра» означает «камень». Жители Петры, построившие город, с терпением высекали дома, склепы и храмы из каменных глыб. А с помощью терракотовых труб создали сложную систему водоснабжения и, несмотря на засушливый климат, никогда не нуждались в воде. Часть водопроводной системы сохранилась до сих пор.

2

Роман сидел за столиком ресторана напротив бывшей жены и пытался понять её место в головоломке «Кто хотел меня убить?» А в том, что произошедшая с ним авария не была несчастным случаем, а тщательно разработанным планом, который, к его счастью, дал сбой, он был уверен на все сто процентов. Он уже почти ответил для себя на этот вопрос, и тут появляется его бывшая и путает весь расклад…

Роман выплывал из полусна-полунебытия после аварии несколько раз, пока не выплыл окончательно. И вытащили его на поверхность два момента: неприятный женский голос, сочившийся ложью, и голос мужской. И если женский голос царапал его сердце не тем, что говорила его обладательница, а то как она говорила, то мужчина зацепил подсознание тем, что сказал. А сказал он, что у больного после аварии возможны провалы в памяти. Роман разволновался, но, поскольку его возвращение в сознание было пока эпизодическим, додумать мысль не успел. Но зато при следующем пробуждении начал думать о том, с чего закончил в прошлый раз (явный признак восстановления).

Ромка проинспектировал свою память и понял, что помнит всё. Ну, или почти всё. Например, женский голос, который так его раздражал, принадлежит его жене Инге. И надо, кстати, поразмыслить, почему информации о его возможной потери памяти так ей не понравилась. В том, как она выспрашивала об этом врача, не было любви, переживаний за любимого мужа, даже элементарного человеческого сочувствия не было. А была… была… досада. Да, это слово подходило больше всего!

Единственного, чего Ромка не помнил совершенно, это – как и почему он оказался в больнице. Он помнил, как сел в машину после деловых переговоров. Потом провал. И дальше сразу больница. То, что он попал в аварию, Ромка понял только со слов врача, выхваченных сознанием во время кратковременных всплытий из полусна сквозь вязкую вату окружающей его действительности. Но саму аварию не помнил совершенно. Ни визга тормозов, ни боли. Ни-че-го. Об этом тоже надо было крепко подумать, и Ромка решил притворяться овощем без сознания, пока не придёт к какому-нибудь выводу.

Но долго притворяться не получилось. Доктор, Александр Николаевич, раскусил его во время первого же визита. Правда, пока в палате находилась Инга, ничего не сказал. Но, как только она и медсестра ушли, обратился к Роману:

– Молодой человек, мы с Вами в палате одни. Можете смело открыть глаза… Ну, вот, отлично, – продолжил доктор после того как Ромка его послушался, – Взгляд чистый. Как Вы себя чувствуете, Роман Алексеевич?

– Вроде, неплохо…

– Вы помните, как Вас зовут? Дату своего рождения? Какое сегодня число?

– Роман Алексеевич Алексеев. Десятое октября. Какое сегодня число не знаю, – отчеканил Ромка.

– Отлично! – восхитился доктор, как будто больной ответил ему на экзамене на кучу заковыристых вопросов, – Вы помните, что с Вами случилось?

– Нет, – покачал Ромка головой, – Этого не помню совершенно. Это из-за потери памяти?

– Возможно, – задумчиво ответил доктор. – Такое количество травм, которое Вы получили, плюс сотрясение мозга, могли привести к частичной потери памяти. Но это выходит за рамки моей компетенции. Мы пригласим к Вам профильного специалиста. Да, и ещё. Следователь и Ваша жена ждут, не дождутся, когда Вы придёте в сознание. Вы свою жену-то помните, Роман Алексеевич?

– Помню, – проворчал Ромка, – но лучше бы забыл. А ещё лучше бы вообще не знал!

– Ну, это я заметил, – усмехнулся врач.

– Что, современная медицинская аппаратура позволяет определять, кто как к кому относится?

– Ну, откуда в областной больнице может быть такая аппаратура?! Просто жизненный и профессиональный опыт, – горько рассмеялся доктор, а потом, посерьёзнев, добавил, – Я в любом случае обязан сообщить в следственные органы и Вашим близким, что Вы пришли в себя. Это же и в Ваших интересах побыстрее разобраться и вспомнить, что с Вами произошло.

– Доктор…

– Александр Николаевич.

– Александр Николаевич, а Вы могли бы не говорить моей жене, что я её узнал? – попросил Ромка, в голове которого вызревала какая-то идея. Она пока была не ясна ему до конца, но он чётко ощущал, что связана она была именно с Ингой.

– За это можете не беспокоиться. Врачебная тайна. И Вашей жене, и следователю будет сообщён только необходимый минимум.

– Спасибо! – от души поблагодарил Ромка своего врача. И сделал зарубку на память – если дальше всё пойдёт хорошо, купить в больницу какой-нибудь современный крутой аппарат в знак благодарности.

Следователь прискакал к Ромке в этот же день. Был он молодой, лопоухий и белобрысый. Ромка сразу понял, что толку от него не будет никакого.

Инга прилетела утром на следующий день. Разыграла бурную радость, кинулась с объятиями и поцелуями. Как же Ромке противна была её игра! Но он сделал вид, что не узнал жену. И обеспечил себе прекрасное настроение на целый день, вспоминая какой растерянный и обиженный вид был у Инги, когда он отодвинул её от себя здоровой рукой и спросил:

– Женщина, а Вы кто?

Во-первых, не узнал, а во-вторых, «женщиной» назвал вместо «девушки». Двойной удар.

В дальнейшем Ромка пользовался преимуществом потери памяти направо и налево. Что хотел – помнил, что не хотел – «забывал». Кое-что полезное добавил для себя из интернета. Ведь логично было пациенту с таким диагнозом изучать своё заболевание? Вот он и изучил, что позволило не скрывать свою убежденность в подстроенности аварии. Так что его поведение на работе, где он придирался к каждому, был подозрителен и непредсказуем, вполне объяснялось перенесёнными травмами.

Фирме уже исполнилось пятнадцать лет и, конечно, в ней появились люди, которые были балластом. Вот Ромка и занялся «чисткой». Безжалостно увольнял не только тех, чьей работой он был не вполне доволен, но и тех, кто ему просто не нравился, как человек. Причём, логику увольнений сотрудники постичь не могли, поскольку шеф шерстил фирму от уборщиц до своих замов, от лизоблюдов до заядлых строптивцев. Летели головы и тех, кто позволял себе с ним спорить, и тех, кто оказался в его кабинете в первый раз и стоял, втянув шею в плечи от страха. С другой стороны, главбуха, которая никогда не скрывала своего мнения, пусть оно даже шло вразрез с мнением руководства, не тронул, хотя разговор у них вышел крутой – гневный голос шефа был слышен далеко за пределами его кабинета. И секретаршу Мариночку, уже сутулую от постоянно втянутой шеи, не тронул тоже.

С новичками, желающими устроиться к нему на фирму, Ромка разговаривал лично, на какую бы должность они не претендовали. Никогда раньше такого не было. Но зато позволило ему отловить приход Антонины в качестве очередной соискательницы, а то устроилась бы на работу, и он бы знать об этом не знал, пока нечаянно в коридоре бы не столкнулся.

Какого черта она припёрлась? Насколько он помнил, она обожала работу в лаборатории своей фармацевтической фабрики, из-за чего они не раз ссорились, когда он начал требовать стать домохозяйкой. Где её любимая химия и где его строительная фирма? Неужели подстроенная автокатастрофа её рук дело? Месть, как говорят, должна быть блюдом холодным, но через десять лет?!? Это, уж, как-то слишком. И абсолютно противоречит здравому смыслу, ведь она потеряет своё нехилое ежемесячное содержание в случае его смерти. Или кто-то третий, кто в этом заинтересован, посулил ей несравненно большее? Да не похоже это на Антонину! Насколько он помнил, она была простой, непритязательной девушкой, без амбиций и уж точно не злобной фурией. Если характеризовать одним словом, то – «простушка» подходит больше всего. Вернее, подходило. Сейчас простушкой она отнюдь не выглядела. Умело наложенный макияж, стильная стрижка, правильно подобранная одежда на телесных формах отнюдь не манекенщицы (всё-таки она освоила то, что он с неё требовал. Интересно, английский тоже выучила?), прямая спина – и вот перед нами уверенная в себе, независимая, интеллигентная, красивая женщина, знающая себе цену. Такой увидел её Ромка, когда взглянул на бывшую жену через десять лет расставания.

А с другой стороны… Не подала виду, что они знакомы, не напомнила о себе, когда вошла к нему кабинет. Глазом не моргнув, согласилась пойти вместе на обед, как будто это нормально, когда возможный работодатель проводит собеседование в ресторане. Что же за игру ты затеяла, Антонина? В какую авантюру влипла?

Ох, не случайно раздался этот звонок из прошлого. И ведь оказался не первым. Это он тогда, когда молоденький зеленый следователь закрыл дело о покушении на него, Ромку, написав в Заключении, что авария произошла по вине самого Романа, заснувшего за рулём, и утомлённый Ромкиными наездами, выдал ему визитку частного детектива, к которому посоветовал обратиться, Ромка подумал, что это просто совпадение. И за частным детективом Дмитрием Андреевичем Андреевым (им всем, кто попадал в детдом без имени, давали простые фамилии: Иванов, Петров, Андреев, Николаев, Алексеев и, чтобы не заморачиваться, вписывали и отчества под фамилию) скрывается его бывший друг, а потом бывший юрист его фирмы, предавший его, Ромку, с позором уволенный и с болью вычеркнутый из жизни. Но с появлением второго человека из прошлого – Антонины, стало понятно, что это не было простым совпадением. И скорей всего, Димка Андреев из детдома в прошлом и окажется Дмитрием Андреевичем Андреевым, частным детективом в настоящем. Вернее, наоборот, но суть не в этом…

И не пора ли ему запустить руку в это осиное гнездо?

3

Роман сделал заказ официанту, отложил меню в сторону и накрыл руку Тони своей. Та сидела ни жива, ни мертва, но руку не отняла. Роман перевернул Тонину руку ладонью вверх и нежно провёл большим пальцем по её мягкой внутренней поверхности. А потом и вовсе наклонился и поцеловал. Не отпуская её руку выпрямился, прижал Тонину ладошку к своей щеке, поймал её взгляд и произнёс:

– Тонечка! А я ведь не смогу взять Вас на работу. Вы же не сможете работать у меня, когда станете моей женой. А если откажете – тем более. Мне будет слишком мучительно знать, что Вы совсем рядом, но не сметь дотронуться до Вас.

– А ничего, что Вы женаты, Роман Алексеевич? – с иронией спросила Тоня и отняла свою руку. Его высокопарно-приторная речь тут же погасила душевный трепет, который охватил её в ответ на неожиданную ласку бывшего мужа.

– А что жена? – пожал плечами Роман, – Сегодня она есть, завтра её нет.

– Как, оказывается, у Вас всё просто! – с горечью отозвалась Тоня, – А если я замужем?

– А Вы замужем?

– Нет, но…

– Ну, вот, видите, – перебил Тоню Роман, – с этой стороны никаких препятствий нет. А знаете, если бы муж был, было бы даже лучше! Мы бы с Вами были в равном положении. Тогда и разводиться не понадобилось. Мы бы стали любовниками. Знаете, я очень хороший любовник. Так как, принимаете моё предложение?

Ромка понимал, что говорит и действует уже на грани фола³, но как иначе вывести Антонину на эмоцию? Снять маску, которую она на себя нацепила? В принципе, её реакция ему понравилась. Тоня посерела лицом и сухо ответила:

– Нет!

– Нет – это ответ на что? На предложение стать любовницей или выйти замуж?

– На оба. Первое не приемлемо в принципе… Да и второе тоже, пока Вы женаты. Кроме того, у меня есть ребёнок, – ответила Тоня и замерла в ожидании реакции Ромки на упоминание о ребёнке.

Роман никак не отреагировал. Даже про пол ребёнка не спросил, настолько ему это было не интересно, с горечью отметила про себя Тоня. Сказал равнодушно:

– Ну, на «нет» и суда нет.

Остаток обеда прошёл в молчании. Тоня еле дождалась его окончания. Желая побыстрее покончить с этой авантюрой, тут же позвонила Инге, как только машина Романа скрылась за поворотом, и сухо доложила, что он её, Тоню, не вспомнил, и пусть она ищет другие способы вернуть ему память, а её больше ни во что не впутывает. Про то, что замуж предлагал выйти при живой жене, не рассказала. И про то, что любовницей не прочь был сделать, не упомянула. Это их семейные проблемы, вот пусть сами и разбираются.

А Роман отложил пока мысли о бывшей жене и её роли в этой запутанной истории в сторону, решив зайти с другого конца. Пришла пора разобраться с Димкой, Дмитрием Андреевичем Андреевым. Обиженный человек с юридическим образованием гораздо опаснее любой женщины, тем более такой порядочной, как Антонина.

Роман перебрал в уме те единицы людей, на которых он сейчас может безоговорочно положиться, и понял, что придётся-таки обращаться к кому-то на стороне. К такому опасному врагу не сунешься без тщательной подготовки, а собственный юрист, который занял в своё время Димкину должность, не входил в число тех, кому Ромка сейчас доверял.

³ – действовать рискованно, на грани допустимых правил, на грани приличий

4

В принципе, к Димке можно было не ехать. Под него месяц копало частное детективное агентство по заказу Романа, но ничего, связывающего его с Антониной, Ингой или Ромкиной строительной фирмой не выявило, кроме того факта, что он там работал полтора года до своего увольнения. Потом вернулся в Пензу, откуда, собственно говоря, и приехал опять в Москву. В Пензе, оказывается, он жил со своими приёмными родителями (Ромка не знал, куда уехал друг после усыновления). Два года назад его родители ушли из жизни один за другим, и через полгода после этого Димка перебрался в Подмосковье, где создал частное детективное агентство «Честный детектив». Агентство еле держалось на плаву, да и состояло всего из одного Димки да двух мутных личностей, работающих не на постоянке, а по договорам.

Но месяц потерянного времени и кругленькая сумма гонорара стоили того. Попутно выяснилось, что, всё-таки, связь между Ингой и появлением Антонины есть. Они созванивались, и не один раз. Первой позвонила Антонине Инга, и было это три месяца назад. Ромка прикинул и понял, что было это примерно в тоже время, когда он был вынужден «вспомнить» жену. Восстанавливающееся тело требовало регулярных порций секса, к услугам проституток Ромка всегда относился с презрением, новую подругу искать, шкандыбая на одной ноге с костылём, было затруднительно, да и опасно – вдруг подсунут кого-то, кто доведёт недоделанное дело по его устранению до конца. Так что вариант с женой показался самым разумным и безопасным.

А последний звонок был от Антонины Инге. И было это в тот день, когда они с Ромкой встретились, а по времени, когда завершили обед. «Доложила результаты», – догадался Ромка. Только вот чего они хотели добиться, так и осталось неясным. Эх, жалко, что не удалось достать расшифровку разговоров! Но, судя по тому, что больше контактов между ними не было, Инга желаемое получила.

Конечно, можно было бы продолжить столь плодотворно начатую работу с московским детективным агентством, но Ромка всё же решил поехать к Димке. Зачем он это делал, сам себе внятно объяснить не мог. Вдруг потянуло встретиться с бывшим другом, а тут такой повод подвернулся.

Ведь, если разобраться по честноку, то не так уж Димка его и подставил. Да, с разводом юлил, тянул время и, в итоге, оформил уже после рождения ребёнка. Если подойти по-человечески, то просто не стал мотать нервы беременной женщине на последних месяцах беременности. Ну, да, выбил из него содержание и квартиру для Антонины с ребёнком. Но ведь ребёнок-то его, Ромкин, так что всё правильно. Не так уж много и выбил. По суду она бы больше получила. Другое дело, что, как разъяснил Роману новый юрист фирмы, должно было руководствоваться чисто его, Ромкиными интересами и до суда дело не доводить. Как на суде, так и до него, у ловкого юриста есть куча приёмов в рукаве, чтобы сделать как можно лучше для своего клиента. Антонине, например, можно было сказать, что её бывший муж сомневается в своём отцовстве, и для исключения факта возможной супружеской неверности с её стороны требует проведения генетической экспертизы. Ну, какая мать будет подвергать своё дитя такой опасной процедуре? На этом фоне можно было её заставить подписать любые бумаги – и о разводе, и о мизерных алиментах. А можно и вообще без алиментов, ведь после развода Ромка имел полное право не согласиться дать ребёнку свою фамилию и отчество.

Где-то в глубине души Ромка и тогда понимал, что это несправедливо, и больше, чем материальные потери, его возмутило в поведении друга не то, что он предал его интересы, а то, что он предал их дружбу. Не пришёл, не поговорил по душам, не сказал прямо, как другу положено: «Что ж ты, гад, делаешь?!? Неужели хочешь своему ребёнку такого же детства, как себе, в нищете, голоде и холоде? Ты ж мужик! Так и поступай соответственно! Ну, кончилась любовь, что ж – не редкость, сплошь и рядом бывает. Так ребёнок-то чем виноват? Ты его обеспечь, а потом делай, что хочешь!» Но ничего этого Димка не сказал, провернул всё за Ромкиной спиной. Пудрил ему мозги сначала, что не может Тоню найти, потом, что она отказывается разговаривать на тему развода. А параллельно убеждал Ромку, что при его амбициях выхода на зарубежные рынки, надо иметь кристально чистую биографию. Мол, у иностранцев сейчас модно придерживаться семейных ценностей и традиций, и, если уж развода не избежать, то надо сделать так, чтобы к его, Ромкиному, поведению никто не мог подкопаться. Когда всё вскрылось, Ромка почувствовал себя лопоухим зайцем, на уши которого навесили тонны лапши. А Димка ушёл молча. Даже не посчитал нужным не то, чтобы извиниться, а, хотя бы, объясниться.

Может, поэтому он к Димке и поехал? Чтобы дать ему эту возможность? И ещё. За прошедшие после аварии девять месяцев Ромка остро почувствовал вокруг себя вакуум. Ну, не нажил он за прошедшие пятнадцать лет жизни в Москве друзей. Партнеры по бизнесу были. Десятки. Сотрудники, на которых можно было положиться, были. Единицы. А друга – ни одного. Случилась беда, и не оказалось рядом ни одного человека, которому можно было довериться…

Димка встретил бывшего друга и работодателя не ласково. Выражение его лица с отстранённо-вежливого сменилось холодной маской, как только он узнал человека, переступившего порог его офиса. Даже сесть не предложил (Ромка ходил уже без костыля, но ещё опирался на палку). Ну, ничего, мы и так сядем, без приглашения.

– Ну, здравствуй, Димка! Давно не виделись, – по-свойски начал Ромка.

– Здравствуйте, Роман Алексеевич! – не поддержал дружеский тон Дима.

– Что так официально?

– Предпочитаю с потенциальными клиентами держать дистанцию.

– А если я не как клиент пришёл?

– Тогда нам с Вами вообще не о чем разговаривать!

Ромка даже обиделся. Ведь это Димка его подвёл, а не наоборот. А держится так, как будто Ромка – исчадие ада, а он, Димка, гордый мученик, полный праведного гнева. Ну, ничего, мы эту маску с тебя снимем. За время становления собственного бизнеса Ромке со многими личностями пришлось общаться. Его сфера деятельности – строительный бизнес, никогда не был и никогда не будет, чистым и пушистым. Так что за прошедшие годы Ромка поднаторел в вопросах определения типажа своих собеседников, что не только приводило к процветанию дела, но и, зачастую, спасало жизнь, или, по крайней мере, облегчало её. Димка никак не тянул на твердый орешек, и внешняя шелуха не могла обмануть Ромку. Но тон свой он сменил на чисто деловой:

– Я тут с полгода назад в аварию попал в ваших краях. Следователь попался неопытный. Желторотик, одним словом. Не смог до конца в деле разобраться. Закрыл, как несчастный случай. А когда я начал настаивать на продолжении следствия, посоветовал в «Честный детектив» обратиться. Ну, вот я и обращаюсь.

Ромка для убедительности даже визитку выложил перед Димкой на столе.

– Чем же Вам может помочь наше агентство, если официальные органы закрыли дело?

– Я не собираюсь добиваться его открытия. Хочу разобраться, кто подстроил аварию. Кто хочет моей смерти? Знаю точно, в этом замешаны моя нынешняя жена Инга и моя бывшая – Тонька. И мне важно найти их кукловода.

– Почему именно они? Это могут быть, например, и конкуренты по бизнесу.

– Вот ты в этом и разберись.

Димка прикрыл глаза, откинулся на спинку стула и несколько раз качнулся на его задних ножках.

– Я хорошо заплачу, – добавил для весомости Роман.

– Дело не в гонораре, – откликнулся Димка, – Мы с удовольствием помогаем хорошим людям, – продолжил он, напирая на слово «хорошим», – но занимаемся, в основном, бытовыми проблемами. В уголовщину, да ещё в таких крупных сферах, как Ваша, Роман Алексеевич, предпочитаем не соваться. Если Вы заметили, то мы называемся «Честный детектив». Не боитесь, что попутно можем натолкнуться на скелеты в Вашем шкафу?

– Это на что же ты, друг мой, намекаешь? – разозлился Ромка и уставился на своего визави сузившимися от гнева глазами.

Ромка, конечно, не был в бизнесе, да и в жизни, ангелом во плоти, но и грязными делами не занимался, деньги миллионами в оффшоры не выводил, партнёров по бизнесу не подводил, конкурентов не отстреливал.

Димка предпочёл на поставленный вопрос не отвечать. Сказал холодно:

– Вынужден Вам отказать! Мы не будем браться за Ваше дело.

Ромка выровнял дыхание, встал и похромал прочь. У двери остановился и не выдержал, сказал, впервые обращаясь к другу на Вы:

– А Вы, оказывается, чистоплюй, Дмитрий Андреевич, и трус! Потому и в бизнесе своём не летаете, а ползаете!

И вышел, хлопнув дверью. Да, не получился разговор.

5

Об этом же думал и Димка, когда Ромка ушёл. И чего его понесло? Чего вызверился? От неожиданности что ли? Или это вина его перед другом обернулась агрессией? Димка и сам понимал, что, мягко говоря, некрасиво поступил по отношению к Ромке, и как к другу, и как к работодателю, а потому был полностью согласен с обвинениями, которыми сыпал, как из рога изобилия, новый Ромкин юрист: некомпетентность, предательство интересов клиента, нарушение юридической этики и так далее по списку. Но случись всё опять – поступил бы точно также. Общечеловеческое понятие о справедливости всегда в нём превалировало над должностными обязанностями. Он поэтому и из Пензы уехал.

На какую должность мог устроиться работать начинающий юрист, не имеющий опыта работы и связей? Только на должность государственного адвоката. А это означает, помимо мизерной зарплаты, работу, в основном, с опустившимися элементами общества да всякая бытовая чепуха. Ораторскими способностями, как у Плевако⁴, Димка не обладал, удовлетворения от оправдательного приговора, если сам был уверен, что его подопечный виновен, не испытывал. Для того чтобы выйти на уровень, когда дела себе можешь выбирать сам, нужно было пройти полосу, где, вывернувшись наизнанку, выигрывать правые и неправые дела налево и направо. Димке этого не позволяла совесть. Да и что бы изменилось? Как только бы он вышел на такой уровень, за него ухватились бы толстосумы и матёрые уголовники. Деньги бы потекли рекой, но получал бы он удары по своей совести ещё более весомые. По всему было видно, что специализироваться Димке надо было по судейской стезе, а не по адвокатской. Но пока он до этого додумался, у него уже такая была аллергия на весь судебный процесс, что проще было вообще наплевать на годы, потраченные на юридическое образование и приобретение опыта, и податься в какие-нибудь продавцы пивного ларька. Это если ты ещё туда устроиться сможешь. С работой в Пензе, также как и в других нестоличных городах России, было не ах.

Родители, видя, что сын всё больше замыкается в себе, погружаясь в депрессию, начали уговаривать его уехать в Москву или Питер, попытать счастья в крупных городах. Димка долго сопротивлялся (не хотел бросать пожилых людей без сыновней поддержки), но, в конце концов, уговорился. С возвышенными намерениями найти себя в Москве и как можно быстрее перетащить туда и родителей, Димка отчалил покорять столицу.

В Москве ему сказочно повезло: он ещё не успел опустить руки, когда наткнулся на объявление о вакансии юриста в одной строительной компании. Пришёл на собеседование и узнал в будущем работодателе своего друга по детдомовскому детству – Ромку Алексеева. Но главное, что и Ромка узнал Димку! Бурно обрадовался, тут же взял на работу с очень даже приличной зарплатой. И даже служебную жилплощадь выделил.

Димка рыл землю копытом, буквально вгрызаясь в хитросплетения строительного бизнеса, чтобы не подвести друга. Обзаведение собственным жильём и переезд в столицу пожилых родителей замаячили на горизонте совсем уже не туманной перспективой. И тут Ромка поручил ему заняться своим разводом. Никаких подвохов в этом деле Димка не ожидал. С текущей женой босса он был не знаком, но, если судить по его нынешней пассии, ожидал увидеть такую же стерву, жадную до добра, заработанного чужим трудом. А потому горел энтузиазмом не дать ей возможность поживиться за счёт друга.

Первое, что его смутило, это дом, в котором жила Ромкина жена, Антонина Васильевна Алексеева, – обычная панельная пятиэтажка, в народе именуемая «хрущёбой». Его встретили вежливо, но с настороженностью, провели на тесную пятиметровую кухоньку. Пока молодая женщина, всё больше хмурясь, знакомилась с подготовленными им документами на развод, Димка рассматривал жену Ромки и недоумевал. Высокий рост, спортивная фигура, пусть и не модельных размеров, открытое, с правильными чертами лицо. Настоящая русская красавица, которая и пожалеть, и плечо подставить умеет, и в доме уют поддержит (вон как у неё чистенько), и вкусно накормит (в квартире обалденно пахло свежей выпечкой. У Димки, который ужасно соскучился по домашней еде, аж под ложечкой засосало), и за детьми присмотрит, и мужа приголубит. Дурак Ромка! Да за такую надо держаться руками и ногами! Такая же – одна на сотню, а если Москву брать, так одна на тысячу, а то и две!

Благостные Димкины рассуждения прервал возмущенный голос женщины. Он даже не сразу врубился в суть того, что она говорила, поскольку к возмущению был готов и вслушиваться не собирался. И только когда женщина хлопнула в сердцах папкой по столу и обратилась к кому-то за его спиной, до Димки дошло, что общался он не с женой Ромки, которую тот жаждал побыстрее сделать бывшей. А когда обернулся… Тут-то и потёк окончательно. В дверях стояла ещё одна настоящая русская красавица с таким кротким выражением лица, что Димке показалось, что оно светится. А, может, так оно и было. Женщина была, что называется, глубоко беременна.

Вся стратегия поведения, которую Димка тщательно выстраивал перед встречей, полетела в тартарары. В голове крутилось только то, что статистика явно врёт – настоящих русских женщин гораздо больше! Антонина усмирила гнев подруги, присела за стол и готова была подписать все бумаги, не читая. Но Димка не стал ей их подсовывать. Так, спросил о чём-то незначащем, и отчалил. Да и что-то подсказывало ему, что её темпераментная подруга не позволила бы ей это сделать.

Сначала рванул на работу, но потом сам себя остановил. Засел в кафе, привёл мысли в порядок, и только после этого пошёл на разговор с Ромкой. У Димки выстроились два варианта своих дальнейших действий. И выбор одного из них зависел от того знает или не знает Ромка, что его жена беременна, его или не его это ребёнок. К сожалению Димки, ему пришлось выбрать вариант, который не делал ему честь, как юристу, но оставлял его совесть незапятнанной, как человека. Ромка знал, что жена беременна, был уверен, что от него, но был к этому совершенно, абсолютно равнодушен.

И Димка сделал то, что сделал. Тщательно скрывая свои телодвижения от Инги, которая коршуном вилась вокруг Ромки. Хладнокровно продумывая каждое слово в разговоре с ним. И у Димки всё получилось! Всё-таки, какие-то способности у него были!

Слава богу, что его партизанские действия вскрылись через несколько месяцев, когда задний ход дать было уже нельзя. Но и его юридическая карьера в Москве на этом закончилась бесповоротно. С работы уволили, со служебной квартиры выгнали, да ещё и пригрозили устроить жёсткий прессинг, если не уберётся из столицы за двадцать четыре часа. И пришлось Димке вернуться к родителям в Пензу.

Об одном он только жалел – о том, что не высказал Ромке всё, что он думает о его «драгоценной» Инге (вот, уж, точно, что обойдётся она ему дорого! И на мно-о-о-го больше получит в случае развода, чем то, что смог выбить из него Димка для нынешней) и о том, кого он теряет в лице Тони. Может, смог бы посеять в нём семена сомнения? А то, ишь, что удумал – заговор между жёнами! От Инги можно было ожидать чего угодно, но такое подумать про Тоню!?! И как Ромка смог свой бизнес построить, если столь плохо разбирается в людях?

Димка решил взяться за Ромкино дело. А то наймёт кого-нибудь, кто будет мотать Антонине нервы. Да и Ромку стало жалко. Ведь, если он прав, ему грозит реальная опасность. Не последнюю роль в принятии этого решения сыграл и шанс вновь увидеть Иришку, Тонину верную подругу, чьи такие прекрасные, даже в гневе, глаза до сих пор снились ему иногда по ночам…

⁴

–

Плевако Федор Никифорович -

выдающийся адвокат, научный деятель и публицист. Вел гражданские и уголовные дела, многие из которых выигрывал блестяще. В 1880-х годах стал настолько популярен, что почти все его речи публиковали в печати, а москвичи специально приходили в суд, чтобы его послушать. Вот один из примеров его речи на суде, которая привела к оправдательному приговору: Суд рассматривает дело старушки, потомственной почетной гражданки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать её будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног, и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование. Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе зиждется мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать. Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако. Он сказал: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали её, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Всё вытерпела, всё преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…»

6

Димка позвонил Ромке через неделю и предложил встретиться для обсуждения условий договора. Если предложение ещё было актуально, конечно. Ромка ехидничать не стал, но в Москве встретиться отказался. Сказал, что сам приедет в Одинцово, когда сможет.

К разговору Димка подготовился основательно. В первую очередь пообщался с подполковником полиции Глебом Михайловичем Матвейчуком. Подполковник был первым, с кем Димка наладил контакт, когда решил осесть в Одинцово. Частному детективу без поддержки или, хотя бы, лояльного отношения со стороны местных правоохранительных органов никак нельзя. Уж этот урок он крепко усвоил, набив синяки и шишки и в прямом и в переносном смысле, при организации своего первого частного сыскного бюро в Пензе после возвращения из Москвы.

Глеб Михайлович направил Димку к следователю, который вёл дело Алексеева. Здесь Димке крупно повезло, потому что следователем-«желторотиком», как выразился Роман, был Валера. Старший лейтенант Валерий Игоревич Курков. Димка не только шапочно знал Валеру, но и дружил с ним, поскольку оба были из одного теста – правдолюбы-правдорубы, на чём и сошлись.

Старший лейтенант на многих, с кем его не связывали деловые или личные отношения, производил несерьёзное впечатление, здесь Ромка был не одинок. Белобрысый, круглолицый, он казался намного младше своих лет. А на самом деле был въедливым, внимательным, упорным следаком. И честным до щепетильности. Так что Димка вполне мог доверять его выводам по делу Ромки.

– Помню я прекрасно твоего клиента, – сказал он Димке, – Я его, конечно, понять могу – автомобильная авария всегда дело подозрительное, тем более, когда ты бизнесмен и деньги в кармане водятся. Наследники, конкуренты, партнёры – многие бы хотели отправить тебя к праотцам. Но поверь, я уж это дело со всех сторон рассматривал. Даже Кольку с Тарасом привлекал. Помнишь, отпрашивал их у тебя на неделю?

(Колька и Тарас и были теми самыми «мутными» личностями на договорах, которые фигурировали в отчёте московского детективного агентства. Их к Димке привёл, как раз, Валера. Колька был его младшим братом, гением по компьютерной части. Валера очень боялся, что от безделия и по глупости Колька влипнет в какую-нибудь авантюру. Прецеденты были. Последний, когда взломали компьютерную сеть Префектуры и личную переписку префекта. Три дня руководство ездило по ушам Глеба Михайловича, а он, в свою очередь, по головам своих подчинённых, пока сам же Колька и не признался брату, что сделал это он. Под стать ему был и его дружбан Тарас. Тот мог любую вещь заставить работать, даже ту, что не могла работать по определению. Когда Валера присмотрелся к Димке – привёл пацанов к нему. Пусть делом занимаются! Опять же, под двойным присмотром: своим и работодателя)

– Так это для этого дела?

– Ну, да. Роман твой так был убежден, что на него совершено покушение, что я решил проверить всё ещё раз «независимыми», так сказать, экспертами. Тарас облазил всю машину, прощупал каждый миллиметр, ты же знаешь, какой он умелец по части железа. А Колька мне составил кучу компьютерных моделей возможных аварий по разным причинам, но ничего не подошло. Только один вариант вписывался и в следы от протектора шин, и в скоростной режим. Пострадавший сам заснул за рулём, нога надавила на газ, а руль развернуло. Машина сделала крутой поворот на скорости, её закрутило и перевернуло несколько раз.

– Анализы крови делали?

– Обижаешь! А как же! И на алкоголь, и на наркотики, и на снотворное, и на примеси. Ни-че-го!

– А где он лежал?

– Скорая отвезла его в ближайшую районную больницу. В Москву везти побоялись. Ему и так повезло, что машину заметили на просёлочной дороге. И, судя по разбитым часам, до приезда скорой прошло не меньше трёх часов с момента аварии. Представляешь, как ему повезло, что бензобак не взорвался?

– С его лечащим врачом ты, конечно, общался?

– Конечно! Александр Николаевич Борисов – местный светило. Вытащил, считай, твоего клиента с того света.

– И что он сказал?

– Да ты с ним лучше сам пообщайся, напрямую. Я тебе дам его координаты. Он, кстати, тоже считает, что Алексеев заснул за рулём. Ехал с переговоров, один, накопившаяся усталость, стресс. И то, что он абсолютно не помнит ни момента аварии, ни того когда и зачем свернул на просёлочную дорогу, тоже точнёхонько укладывается в версию о сне. Случись авария на трассе, он бы такую мясорубку спровоцировал. Ему бы радоваться, что из пострадавшего его не переквалифицируют в виновника ДТП, а он упёрся, как баран, покушение да покушение. Тогда я его на тебя и скинул. Если не нароешь чего новенького, так хоть деньжат подзаработаешь, мужик-то при деньгах, сразу видно.

(Это было не в первый раз, когда местные следаки подкидывали работу «Честному детективу». Димка в долгу не оставался. Помогал, когда просили, чем мог)

От Александра Николаевича, по сути, ничего нового Димка не узнал. Папка с делом Ромки обогатилась только перечнем травм, полученных им в результате аварии: сотрясение мозга средней степени тяжести, трещины в трёх рёбрах справа и одного ребра слева, перелом со смещением большеберцовой и малоберцовой костей левой ноги, вывих правого плечевого сустава. Многочисленные ушибы и ссадины – это уже так, по мелочи. Что касается амнезии, то здесь в медицинской карточке Ромки стоял вопросительный знак. На вопрос об этом «вопросе», доктор ответил, что пациент категорически отказался обследоваться у невролога, а, поскольку он правильно себя идентифицировал, заставлять его никто не имел права. Ещё они абстрактно поговорили о возможных последствиях черепно-мозговых травм: кратковременной, фрагментарной или длительной амнезии, развитии мнительности и подозрительности, агрессии, головных болях вплоть до мигрени.

7

Объём проделанной Димкой за неделю работы впечатлял. Роман закопался в фотографиях, схемах, документах и 3D реконструкциях. Димка наблюдал за рассеянно перебирающим бумажки Ромкой, прекрасно понимая, какое внутреннее опустошение он сейчас испытывает. Больше девяти месяцев Ромка выкарабкивался из последствий аварии под гнётом уверенности, что его могут убить в любую минуту, а, оказывается, бояться было нечего. Всё – плод его разыгравшегося воображения. Это чуть позже Ромка сможет вздохнуть полной грудью, почувствовать вкус бытия – свободного от химер. А пока…

Чтобы как-то прервать затянувшуюся паузу, Димка сказал:

– Видишь, Ромка (они оба незаметно в процессе разговора вернулись к «ты», хотя начали его с официального «Вы»), тебе незачем даже меня нанимать. Всё и так предельно ясно.

Ромка коротко взглянул на друга и, вдруг, задал вопрос, совершенно не по теме:

– Давно хотел узнать, почему тебя усыновили? Ведь они, кажется, тебя даже не видели ни разу? Да и взрослый ты уже был. Лет двенадцать, кажется?

– Моя фамилия, имя и отчество полностью совпали с их погибшим внуком, вот и усыновили.

Димка понимал, что Ромка старается собрать свои чувства в кулак, а потому ответил терпеливо. Терпеливо, но коротко. Если бы Ромка спросил об этом ещё тогда, больше двенадцати лет назад, то Димка рассказал бы целую историю о своих приемных родителях.

О том, с каким предвкушением счастья они ждали приезда сына с семьёй к себе в гости. Сын служил на Дальнем востоке, выбраться с которого за вменяемые деньги можно было только раз в три года. В прошлый раз приехать не получилось. Незадолго до запланированного приезда, у Натальи, супруги их сына Андрея, случился выкидыш, она попала в больницу, и совместная поездка в отпуск с заездом к старикам не состоялась. Так что они видели внука Димочку только трёхлетним, а в этот приезд ему уже девять – совсем взрослый. Они его, поди, и не узнают. Но и эта встреча не состоялась. Самолёт попал в облако вулканического пепла нежданно-негаданно проснувшегося вулкана Ключевской (его извержения повторялись один раз в 5 – 6 лет, а тут прошел только год, а он опять начал свою активность), ушёл в вертикальный штопор и разбился у его подножия. Родственникам даже хоронить толком было нечего. Валентина Сергеевна слегла в больницу. Василий Семёнович держался из последних сил. После сорокового дня немного отпустило. Через год пришло смирение.

А потом придумалось усыновление, и старики засуетились – возраст-то уже на пределе, ещё чуть протянуть и никого им не позволят усыновить. По каким критериям делать выбор и сами толком не понимали. Когда пришли в первый же детдом, на них с такой жаждой любви уставились пары разноцветных глаз, что им пришлось с позором ретироваться, дабы не заработать по сердечному приступу на пару.

Больше в детдома не ходили. Спасибо, соседка помогла. Она, недавно освоившая компьютер и интернет, с удовольствием практиковалась, списываясь с детдомами. Получала списки и фотографии по почте. Когда старики увидели в списках фамилию, имя и отчество, полностью совпадающие с их внуком, они не стали смотреть ни на возраст, ни на фотографию, ни на характеристики…

– А жили-то хорошо? Дружно? – опять задал бестактный вопрос Роман.

– Да.

И опять Димка не стал вдаваться в подробности. Даже, если бы захотел, то не смог – ком встал в горле. Прошло уже больше двух лет, как тихо, один за другим, ушли родители. Сначала отец. Едва отметив сороковины, мама. А его, Димку всё не отпускало. Сказать, что они любили друг друга – ничего не сказать. Сказать, что они понимали друг друга – это мало. Это была такая смесь из взаимоуважения, заботы, любви… Димка ведь был уже взрослый, когда его усыновили. Понимал и был готов, что видеть в нём будут не его, безродного Димку из детдома, а того, незнакомого ему мальчика Диму, жизнь которого так рано оборвалась в полёте. Но этого не случилось! Родители так заинтересованно узнавали его, принимали таким, как он есть, любили, что он и сам не заметил, как быстро улетучились мысли о его роли заменителя. Он потому и не смог оставаться в Пензе после их ухода. Всё давило – стены, воспоминания, сам воздух. В одночасье собрался и рванул опять в столицу. Осел в Одинцово. И не потому, что помнил о Ромкиных угрозах, а потому что в Подмосковье дешевле было снять жильё…

– А каким ветром тебя в детективы занесло? – перескочил вдруг Ромка на другую тему.

Димка замялся. Короткий ответ не формулировался, а отвечать подробно не хотелось. Это надо было рассказывать о своём внутреннем конфликте между буквой закона и совестью. Так совсем недалеко было и до причин, почему он так, а не иначе поступил с Ромкой. Выяснять отношения сейчас не хотелось. Да и Ромка к этому ещё был не готов. Даже непонятно, слышал ли, что ему говорили или нет. И Димка решил ответить нейтрально:

– Детективы получают больше…

– Неужели больше, чем я тебе платил? – встрепенулся Ромка.

«Чёрт! – ругнулся про себя Димка, – Надо как-то уйти от этой темы!»

– Я имел в виду больше, чем государственный адвокат, которым я работал в Пензе.

– А какого чёрта ты из Москвы тогда подался? – проявил Ромка знания о биографии Димки, полученные от московских детективов, – В Москве, по-любому, вариантов работы больше и платят лучше.

– Так ты же мне пригрозил, что я ни в одну, даже захудалую контору в Москве не устроюсь, – не выдержал нейтральную линию поведения Димка.

– Я?!? – искренне удивился Ромка, и в его глазах впервые за всё время разговора промелькнула жизненная искорка.

– Ну, может, не ты лично, – ради справедливости решил уточнить Дима, – скорее, твой новый юрист. Но ты промолчал, а, значит, был согласен.

Димка ждал продолжения, уже смирившись, что выяснения отношений не избежать, но Ромка после короткой вспышки эмоций как-то опять поник. Помолчали. Ромка задумчиво крутил в руках ручку и, кажется, не думал уходить. А Димка уже не знал, как закончить этот бессмысленный разговор. Может, в ресторан Ромку пригласить? А что? Напьёмся. Проспимся. А на утро Ромку и отпустит. Но Димка не успел выложить предложение на стол, Ромка опять задал вопрос, сменив тему:

– А семья у тебя есть?

– Родители умерли два года назад, – сухо ответил Димка

Но Ромка на тон не обратил внимания, махнул рукой:

– Это я знаю. Я имел в виду – жена, дети?

– Нет, – покачал головой Димка.

– А что так?

Опять Ромка пытается ковыряться в его душе! «Хорошо, что не успел пригласить в ресторан, а потом домой. Пьяный он бы точно из меня всю душу вытряс», – подумал Димка. Ну, не готов он был никому рассказывать о своих мечтах сблизиться с Иришкой! Конечно, после того, как с разводом Ромки бы всё утряслось. И о том, как мечты эти разбились вдребезги, когда его Ромка выгнал с работы. И что прикажешь делать? Звать едва знакомую девушку за собой в Пензу? «Вы меня совсем не знаете, но я Вам предлагаю бросить работу, забить на Москву и поехать со мной в Пензу. Там у меня «шикарная» малогабаритная квартирка есть. Я Вас познакомлю со своими родителями. Жить будем все вместе, вчетвером. В тесноте, да не в обиде. Работы у меня, правда, нет, но я что-нибудь обязательно придумаю!» И жили они долго и счастливо, и умерли в один день… Да… Весело, однако. Пенза, конечно, не Тобольск, но и ожидать повторения подвига декабристок всё равно не приходится… И Димка решил отделаться банальностью:

– Не встретил свою единственную!

– Зато я, аж, двух встретил! – неожиданно взорвался Ромка. – Так что рано ты, мой друг, решил умыть руки! (Оказывается, Ромка всё слышал, – удивился Димка). Я хочу точно знать, что эти две стервы против меня задумали!

Вот, черт! – сокрушался Димка после отъезда друга, – Ну, никак не может Ромка съехать с теории заговора! Но кто платит, тот и заказывает музыку. Хочется Ромке тратить свои деньги на ерунду – его воля.

8

У Ромки вошло в привычку ежедневно запираться с трёх до четырех часов в кабинете. Входить к нему или звонить в этот промежуток времени было запрещено под страхом смертной казни. Ромка слушал, а с недавнего времени и наблюдал за Тоней и Полинкой…

… Поначалу прослушивать Антонину было скучно. Пока она была на работе, на записи всё время что-то шуршало, булькало, свистело. Разговоров почти не было. Она уходила на обед с сослуживцами или по вызову к начальству, где, наверное, можно было почерпнуть что-нибудь интересное, но сумочку с собой не брала.

В три часа Тоня забирала Полину из школы. И вот здесь начиналось для Романа самое интересное. Ну, во-первых, он узнал, наконец-то, что у него дочь. И что Тоня назвала её Полиной. А что? Красивое имя. Какое-то весеннее, радостное. Полина Романовна. Очень даже неплохо звучит.

Полинка радостно бросалась навстречу матери (её голос на записи звучал всё громче и отчётливее) и начинала щебетать о своих школьных успехах. Каждый её рассказ заканчивался неизменно: «Мамочка! Я молодец?» «Конечно, молодец, солнышко!», – также неизменно отвечала Тоня, и они, если была хорошая погода, примерно час гуляли на детской площадке (слышались голоса других детей, поскрипывание качелей). А, если погода была плохой, сразу шли домой.

Из дома слышимость была никакая. Видимо, Антонина оставляла сумочку в коридоре. Так что у Ромки и был всего один этот час – с трёх до четырёх часов дня. И вскоре ему этого стало мало…

Димкино расследование связей между Ромкиными жёнами, бывшей и настоящей, ничего нового не выявило. Он, так же, как и московские детективы, установил факт того, что они перезванивались непродолжительное время. Но о чём говорили, выяснить не представлялось возможным.

Чтобы хоть как-то продвинуться в этом деле, Димка предложил установить прослушивающие жучки. Антонине жучок подкинули в сумку, благо, что она была у неё одна и всюду с собой. С Ингой этот номер не прокатил – сумки та меняла чаще, чем перчатки. Единственное, что у неё всегда было при себе – это её собственное тело. Но вживляемых жучков не было в арсенале Димки. Пришлось устанавливать жучки в телефонах Инги, их у неё оказалось три, чего Ромка не знал. Один использовался только для связи с ним. Второй – подруги, салоны, магазины и прочая дребедень. Третий – с неизвестным абонентом.

Про разговоры на первом телефоне Ромка и сам всё знал. Слушать её трёп по второму быстро наскучило. А вот третий… Здесь оказалось о-о-очень интересно. Неизвестным абонентом оказался… юрист фирмы Олег Нахабин. И с Ингой его связывали отнюдь не платонические отношения.

Ромка даже сам не ожидал, что это известие вызовет в нём только брезгливость и ничего больше – не ревность, не уязвлённое самолюбие. Он приказал Димке оставить аудиозаписи на хранение и заснять не менее трёх видео на будущее. Для развода, по которому Инга шиш что от него получит. После этого Димка прекратил слежку за Ингой, велев снять все жучки, поскольку разговоры любовников, в основном, сводились к определению времени очередной встречи, а слушать их стоны во время секса было противно.

Примерно в это же время Ромка потребовал установить видеонаблюдение в квартире Антонины. Димка не понимал, зачем ему это было нужно, но, скрипя сердце, согласился. С Ромки станется нанять для этого кого-нибудь другого, если бы Димка отказался. «Лучше, уж, я, – решил Димка, – Так хоть буду держать руку на пульсе!»

Квартиру Антонины решили не взламывать, хотя, замки у неё – булавкой можно открыть! Но вешать на себя и своих ребят уголовную статью, Димка не собирался. Они и так с этими жучками ходят по краю административных нарушений. К Антонине пришёл Тарас под видом профилактических работ по сантехническому оборудованию. Тщательно проверил ванную, туалет и кухню. Как раз на кухне установил первую видеокамеру. По ходу дела подтянул краны, прочистил подводящие трубы в ванной, заменил спусковой механизм сливного бачка и выровнял разболтавшиеся дверцы шкафов на кухне. Квартира без мужских рук, что говорить! Обрадованная Антонина сама позвала Тараса помочь с незакрывающейся дверью на балкон в комнате Полинки и мигающей люстрой в большой комнате. Тарас и там прошёлся мужскими руками по мебели, исправил неполадки, попутно установив ещё одну видеокамеру в большой комнате. Уходя, вручил Антонине номер своего мобильника, наказав звонить ему лично, если что потребуется, поскольку «в ДЭЗе он на испытательном сроке, конкуренция большая, возьмут его или нет, не известно». Тоня горячо уверила, что такого рукастого парня обязательно возьмут, и насильно всучила Тарасу тысячу рублей.

И с этого времени Роман не только слышал, но и видел жизнь Тони и Полины. На работе усилием воли позволял себе только один час с трёх до четырёх часов дня, а дома включал видеотрансляцию онлайн, и участвовал в их жизни виртуально. Собственно говоря, ничего особенного там не происходило. Обычные домашние мелочи. Пришли, переоделись, покушали, сделали уроки, пообщались. Потом разошлись. Полинка смотреть мультики по телевизору. Тоня – или вместе с ней, или оставалась на кухне готовить еду. (Как оказалось, Ромка даже помнил запах и вкус тех блюд, что готовила Тоня, когда они ещё жили вместе. Особенно, домашних чебуреков⁵. Так захотелось! Аж под ложечкой засосало! И это у него, привыкшего кушать в ресторанах с высокой кухней!) Почитали на ночь сказку, легли спать. Но почему-то притягивали эти мелочи сильнее магнита. Ромка, как наркоман, уже не мог без них обходиться и ужасно раздражался, когда Инга возвращалась домой раньше обычного, и он вынужден был прерывать сеанс до того, как Полинка, а за ней и Тоня, укладывались спать.

Через какое-то время Роман поймал себя на мысли, что называет Тоню и Полинку своей семьёй, а из определения статуса Тони, как жены, исчезло слово «бывшая». Поневоле начал задумываться, почему так взбеленился, когда Тоня объявила, что беременна, и потребовал сделать аборт? Холодным потом прошибла мысль, что его голубоглазой, как Тоня, и светловолосой, как он, дочери могло и не быть, если бы жена тогда его послушалась…

А как он поступил с ней потом? Ведь совершенно не задумывался – куда она ушла, где живёт, как живёт. Сначала думал – побесится и вернётся, куда ей деваться? Потом равнодушно пожал плечами – ну и дура! А потом бывшая жена и вообще растаяла в воздухе, как будто её и не было. Если бы не штамп в паспорте, который срочно надо было аннулировать, чтобы жениться на Инге, Ромка бы вообще об Антонине не вспомнил.

Потом был скандал с разводом. А ведь получается, что поступок Димки, который он тогда посчитал предательством, вовсе таковым и не был. Просто Димка поступил по-человечески и тем самым спас его, Ромку, от угрызений совести сейчас. Впору другу в ножки кланяться, что не совсем, уж, Ромка свиньёй выглядит в глазах Тони и Полинки.

Копаться в себе оказалось достаточно утомительным занятием. Ромка никогда не понимал рефлексирующих героев Достоевского из школьной программы, но, кажется, сейчас сам попал в их число. «А здорово меня башкой приложило!», – впервые подумал он.

⁵ – рецепт домашних чебуреков:

Ингредиенты:

для теста:

мука – 450г,

вода (кипячёная, теплая) – 150мл,

1 яйцо

1 ч.л. соли,

растительное масло – 20мл

*************

для начинки:

свинина (шейка) – 400г,

жир – 50г,

перец душистый и жгучий – по 3г,

репчатый лук – 150г,

соль,

кефир

Способ приготовления:

Воду, соль и масло довести до кипения. Всыпать неполную норму муки, перемешать, не снимая с плиты. Тесто должно завариться и образовать плёнку на дне кастрюли. Остудить 2 мин. Переложить в миску и размешать с яйцом. Замесить тесто с оставшейся мукой. Накрыть плёнкой и отложить в сторону.

Замесить начинку.

Тесто сформировать в колбаску, разрезать на 10 кусочков. Раскатать в лепёшку. На одну половину выложить начинку. Сложить чебурек, выдавить воздух и запечатать.

Жарить в большом количестве растительного масла с двух сторон. Готовые чебуреки выложить на бумажные полотенца, чтобы убрать лишний жир.

9

Ромка очередной раз вслушивался в то, что делают Тоня и Полинка после школы, как неожиданно в ровный детский гул ворвался голос Димки:

– Здравствуйте, Тоня!

– Здра… Дмитрий Андреевич?! Здравствуйте! – растерянно отозвалась Тоня после заминки.

Ромка разволновался. Димка звонил ему утром и сказал, что он кое-что придумал для прорыва в деле выяснения причин кратковременного общения Ромкиных жён, но и представить себе не мог, что тот будет ломиться напрямую.

– Как у Вас дела? – как ни в чём не бывало, продолжил Димка.

– Всё нормально, – нейтрально ответила Тоня.

– А это Полинка на качелях?

Видимо, Тоня кивнула, поскольку Димка продолжил:

– Какая уже взрослая! В школе?

– Да, во втором классе.

С каждым ответом в голосе Тони всё больше нарастало напряжение. Димка этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

– И как ей, нравится учиться?

Тут Тоня не выдержала и сухо произнесла:

– Дмитрий Андреевич! Не надо делать вид, что Вас интересует моя дочь! Вас Роман прислал? Что ему от нас нужно?

– Нет-нет! Никто меня к Вам не посылал. И я уже давно не работаю у Романа Алексеевича. Извините, Антонина Васильевна, что так неуклюже начал с Вами разговор… Я тут недавно узнал, что Роман Алексеевич попал в серьёзную аварию, хотел узнать у Вас о его здоровье. Вы же с ним общаетесь?

– Нет, – с явным облегчением в голосе ответила Тоня, – Я сама узнала об аварии совсем недавно. Мне его жена, Инга рассказала.

– Инга? – очень натурально удивился Димка, – Так Вы с Ингой поддерживаете отношения?

– Да какие «отношения»? – возразила Тоня, – Просто она мне позвонила, рассказала об аварии и попросила о помощи. У Романа было тяжелое сотрясение мозга, он даже память потерял. Не совсем, а так, какие-то куски не помнил. Даже жену не узнавал. Вот она и попросила меня с ним встретиться. Надеялась, что это поможет восстановлению памяти.

– Так Вы с ним встретились?

– Да, один раз. Но это не помогло. Роман меня не узнал.

– Печально, – протянул Димка.

– Печально, но не удивительно, – с ноткой горечи отозвалась Тоня, – Глупо было надеяться, что, если он любимую жену не узнал, то узнает бывшую.

– Ну, а в остальном он как? Каким Вы его нашли?

– Внешне выглядел нормально. Только ходил, прихрамывая, с палочкой. И, видимо, плечо болело. Всё время разминал его другой рукой.

Ромка поразился – надо же, заметила! Плечо побаливало до сих пор. Не помогали ни уколы, ни физиотерапия. Только когда показали в ЛФК элементарные упражнения, полегчало, и дело пошло на поправку.

– Спасибо, Вам, Антонина Васильевна за информацию, – закруглился Димка, – И ещё раз извините, что невольно заставил Вас понервничать.

Ромка отключился от прослушки и задумался. Что касается Тони, то тут стало всё кристально ясно. А вот Инга… Зачем ей, всё-таки, было нужно, чтобы к нему вернулась память в полном объёме? Насколько он помнил, к тому времени её он уже «узнавал». Или он что-то путает? И почему ему не даёт покоя этот вопрос?

10

Ромка тосковал. Видимо, действительно, сотрясение мозга не прошло бесследно. У него появились эмоции, которых раньше и в помине не было. Дело в том, что Тоня с Полинкой улетели на майские праздники в Казань. Димка с Ромкой, посоветовавшись, решили жучок с Тониного телефона снять – в аэропорту рамки, мало ли, заметят, проблем не оберёшься. Но Ромка, таким образом, остался без своего ежедневного виртуального общения с семьёй, и очень скучал.

Свой законный час на работе развлекал себя разглядыванием фотографий Тони и Полинки, нащёлканных Димкиными архаровцами. Вот Тоня и Полинка на беговых лыжах. Вот с хохотом катятся на ледянке с горки. Вот Полинка на коньках вместе с тренером – поза неуклюжая, даже на мелкой фотографии видно, что вот-вот брызнут слёзы. Ну, зачем Тоня мучает ребёнка??? Обязательно что ли осваивать всё? Полинка и так и на велосипеде катается, и на доске, и на лыжах… А вот радостная Полинка несётся по коридору (это в школе, наверное). А это с детской площадки: взлетают качели, крутится карусель, Полинка задом наперёд скатывается со спиральной горки.

Ромка задумался. На работе и дома он уже предпринял шаги к «легализации» своей бывшей семьи, то есть к тому, что он их «вспомнил». Пришло время придумать, как восстановить отношения с Тоней и познакомиться с дочерью. Ромка так глубоко погрузился в свои мысли, что не услышал, как в кабинет вошла секретарша Мариночка.

Каждый рабочий день ровно в 16.05 Маринка заходила в кабинет начальника с подносом, на котором дымилась чашка ароматного кофе и благоухал ванилью только что испечённый круассан. Вот и сегодня она поставила поднос перед Романом Алексеевичем и невольно обратила внимание на фотографию светловолосого мальчика, красующуюся во весь экран монитора. Фотограф поймал напряжённый момент футбольного мачта. Мальчишка готовился нанести удар по воротам. На его сосредоточенном лице были плотно сжаты губы, а брови сдвинуты к переносице. И так он с этим выражением лица был похож на босса! Ну, просто вылитая копия! Мариночка умилилась:

– Ой, Роман Алексеевич! Какой сынок у Вас симпатичный! И на Вас так похож!

Ромка вздрогнул от неожиданно прерванных мыслей и уставился на подчинённую своим фирменным взглядом через узкие щелочки глаз:

– Разве в Ваши обязанности, Марина Николаевна, входит пункт лезть в мои личные дела? Что-то я такого не припомню!

У Маринки от обиды аж нижний подбородок затрясся. Ну, что такого она сказала?!? Только решишь, что босс стал чуточку человечнее, он тут же тебе и нахамит.

Нет, объективности ради, надо сказать, что настроение у него последнее время явно улучшилось. Не то, что первые месяцы после аварии. Тогда головы летели направо и налево. А сейчас, особенно после часового перерыва с трех до четырёх часов (интересно всё-таки – чем он в это время занимается?), босс, как правило, находился в благодушном настроении. Что быстро заметили и чем не преминули воспользоваться его сотрудники. Обычно, к этому времени в секретарской выстраивалась очередь из тех, кто желал решить свою проблему, личную или производственную, с наибольшей вероятностью положительного исхода. Впору было талончики с номерами в очереди выдавать, как в эпоху тотального советского дефицита.

Но случались и рецидивы. Недавно он, например, так орал на главбуха, Ольгу Ивановну, что отчётливо было слышно каждое слово не только в секретарской (просителей как ветром сдуло). Господи! И из-за чего?! Она, видите ли, не обратила его внимание на строчку в ежемесячных тратах, касающихся его алиментов бывшей жене, которую он даже не помнит! И откуда главбух могла знать – помнит он об этом или нет? Ольга Ивановна, как всегда, кротко взяла вину на себя, чем выбила из-под босса основание продолжать экзекуцию, и с достоинством покинула его кабинет.

Маринка никогда не слышала о существовании у босса первой жены и ребёнка, поскольку устроилась на работу в Ромкину фирму уже после его развода, и даже после женитьбы на Инге. Она, собственно говоря, и сменила Ингу на посту секретарши. И местом своим обязана была Инге не только в силу того, что она его освободила, резко превратившись из подчинённой в хозяйку, но и благодаря её капризу. Инга потребовала от мужа взять на эту должность женщину в возрасте. Маринка, проработавшая секретаршей всю свою сознательную жизнь и больше никакой профессией не владеющая, только что была с почётом выдворена на пенсию. Она горестно размышляла – на что она будет жить и чем занимать своё свободное время? А тут такое счастье привалило! Когда она увидела объявление о вакансии секретаря для женщины 55+, то не поверила своим глазам. Не поверили, решив, что в объявление вкралась типографская ошибка, видимо, многие, поскольку конкуренцию Маринке составляли сплошь молодые, грудастые и длинноногие. А взяли именно её!

Только вот характер у босса оказался – не дай бог! Маринка искренне завидовала Ольге Ивановне, которая умудрялась всегда выходить с достоинством из любой ситуации. Маринке это никак не удавалась. Уж как она старалась угодить боссу! И всё равно получала периодически на орехи. Каждый раз решала окончательно и бесповоротно, что это последняя капля, и завтра она обязательно напишет заявление об увольнении. Но каждый раз откладывала своё твёрдое решение на потом.

Вот и сегодня, босс остыл, вполне миролюбивым тоном через 20 минут попросил забрать освободившийся поднос, а когда она с ним уходила, пробурчал, вроде, как и не ей, а в пустоту кабинета:

– У меня девочка, а не мальчик. Полинкой зовут.

Это было равносильно объявлению о перемирии. А его следующая фраза вообще прозвучала как извинение за допущенную грубость:

– Правда, так сильно на меня похожа?

– Правда, – тихо ответила Мариночка, боясь сказать лишнее слово.

И увольнение опять было отложено на неопределённый срок. А у Ромки резко поднялось настроение. Пока всё шло по плану: он якобы заметил ежемесячно выплачиваемые алименты, заинтересовался – кому? И «открыл» для себя существование первой семьи. Появилась возможность напрямую поговорить с Ингой.

– Представляешь! – возмущённо начал он после удовлетворения своей потребности в сексе, – Изучаю наш отчёт за месяц и замечаю странное назначение – Алексеевой А.В. Я к главбуху – кто такая? Почему не знаю? Может, я её давно уволил, а ты зарплату мыльным пузырям начисляешь, а денежки себе в карман кладёшь? А она мне и говорит: мол, это алименты Вашей бывшей жене и ребёнку. Я в ауте – какая жена? Какой ребёнок? Почему меня об этом не предупредила? В общем, наехал на неё по полной программе.

– И правильно сделал! Давно пора прекратить тратить деньги на бывших жён!

– А что, у меня ещё есть бывшие? – искренне удивился Ромка.

– Да, нет! Слава богу, только одна. Это я так, образно. Это же тебе твой бывший дружок подсуропил, который ошивался вокруг тебя в качестве юриста. Ты не помнишь?

– Как-то смутно… Напомни!

– Димка, твой знакомый по детскому дому. Ты ему велел подготовить документы для развода, а он тебя развёл на деньги и квартиру. Мы с Олегом Николаевичем потом открыли глаза на его афёру, и ты его выгнал.

– Так помимо алиментов, я ещё и квартиру бывшей купил?

– Представляешь, жадная стерва, хоромы в Москве от тебя поимела! Господи, а приехала-то из глухой провинции.

– Да, уж! – протянул Ромка, – Ну, ладно, алименты – копейки…

– Не скажи – тридцать тысяч вполне приличные деньги! А за эти десять лет, представляешь, в какую сумму они вылились?

Ромка на это ничего не сказал. Подсчитать общую сумму за год было не сложно. Но Ромка думал не о том, сколько денег он потерял за десять лет, выплачивая алименты, как думала Инга, а о том, что сумма на жену и дочку за год меньше, чем то, что тратит Инга за месяц. Вот такая арифметика…

Разговор с женой прошёл впустую. О своих контактах с Антониной Инга так ничего и не сообщила. А, поскольку Инга уселась на своего любимого конька – о деньгах, бесполезно было от неё ждать какой-либо новой информации.

11

В воскресенье Ромка помчался в аэропорт Внуково встречать Тоню и Полинку из Казани. Пора было уже выйти из тени. Да и соскучился так, как будто год их не видел, хотя и прошла всего неделя.

Тоня, увидев бывшего мужа, который вёл себя как любящий супруг, встречающий семью, от неожиданности впала в ступор и безропотно позволила усадить себя и Полинку в машину, но уселась на заднем сиденье рядом с дочерью, а не на переднем, как рассчитывал Ромка. Разговаривать при таком раскладе было неудобно, и Ромка только иногда позволял себе поглядывать на семью в зеркало.

Полинку всегда в машине укачивало, а после перелёта, пусть и короткого, но поздневечернего, она и тем более так устала, что пристроила голову на кресле и задремала. Тоня смотрела в окно. Там, правда, почти ничего видно не было, поскольку дождь лил как из ведра. «Надо же! Расстояние от Казани до Москвы всего ничего, а какая резкая разница в погоде! Там – теплынь и солнышко, а здесь – холодрыга и ливень», – мысленно уцепилась Тоня за погоду, пытаясь отвлечь себя от мыслей о поведении бывшего мужа…

Поездка в Казань получилась чудесной не только благодаря погоде. Город оказался таким уютным, чистым, красивым, что влюбил в себя сразу. Только один вид с одного берега Волги на другой чего стоил!

Тоня старалась каждый год на майские праздники выезжать куда-нибудь с Полинкой. В первый раз им даже удалось заграницей побывать. Многоэтажный белоснежный паром отчалил из Питера по маршруту Таллинн – Стокгольм – Хельсинки и обратно. Шли ночью, а день проводили в городе, каждый раз новом. Полинке хоть и было всего пять лет, но путешествие ей очень понравилось. А Тоня поняла, что с дочкой можно выезжать и на целую неделю. Потом они дважды были в Питере, поскольку в этом удивительном городе и месяца мало, чтобы его весь обойти-изучить. В этом году были планы отправиться в Данию, на родину Андерсена, но – увы! Поездка оказалась очень дорогой, и пришлось срочно что-то придумывать по России. Так возникла идея с Казанью. О чём ни Тоня, ни Полинка ничуточки не пожалели!

Тоня так старалась составить маршрут, чтобы и ей, но, в первую очередь, и дочке, было интересно. Они вместе рассматривали красочные фотографии дворцов Казани, скачанные из интернета, похожие на замки из восточных сказок. Широкий, основательный, твёрдо стоящий на земле, собственно говоря, как ему и положено в соответствии с его назначением, Дворец Земледелия с мощным ветвистым деревом в середине, крона которого магически начинает светиться в темноте зелёным цветом.

Гордо стоящий на высоком обрывистом берегу Волги Казанский Кремль с его изящной мечетью Кул-Шариф, шапки минаретов которой и центрального купола такого синего цвета, что сливаются с небом в любую погоду. Мечеть – единственная достопримечательность в мире, которая попала в список охраняемых памятников ЮНЕСКО ещё до того, как была построена, настолько была красива ещё на этапе чертежей. С трогательно наклонённой башней Сююмбике, названной так в честь царицы, которая по легенде сбросилась с неё вниз, чтобы не достаться живой врагам, осаждавшим Казань. И, хотя башня наклонилась из-за прокладки под Кремлём метро, легенда тут же обросла новой подробностью, что именно из-за прыжка Сююмбике так получилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.