Привет, Петровна!
Наталия Ермильченко

Иллюстратор Наталия Ермильченко

© Наталия Ермильченко, 2022

© Наталия Ермильченко, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0056-4903-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Альфа-уровень

Когда Петровна в первый раз приехала к нам на дачу, она вызвала грозу. Встала у куста венгерской сирени, на солнышке, – я там обычно загораю, – и вдруг спрашивает:

– Хотите, вызову грозу?

Мы говорим:

– Давайте.

Петровна кивнула и замолчала, а мы пошли накрывать на стол – к обеду. Не успели расставить тарелки, слышим – шум. Какой-то очень знакомый, как будто строители на соседнем участке ворочают листы кровельного железа. А это гром!

Тут пришла Петровна и скромно так села за стол. За окном погромыхивало и посверкивало – потихоньку, застенчиво, прямо в Петровну. А она хлебала супчик, наворачивала кабачки, как будто и ни при чем. К чаю гроза уже закончилась; только похолодало сильно – пришлось кофту надевать.

Я у Петровны спрашиваю:

– А как это вы?

Она говорит:

– Да никак! С облаками поговорила, попросила, они сделали.

– Вы же им не кричали. Почему тогда они вас услышали?

– Им отсюда не докричишься. Это я выходила на альфа-уровень.

Я сначала и не удивилась даже. Мало ли куда можно выйти.

– Ну, вышли, – говорю, – а там что? Облака?

– Там, – отвечает Петровна, – фиолетовый свет.

– Фиолетовый как что?

Петровна задумалась.

– Наверно, как аметист. Да! Точно. Как аметист.

Аметист я знаю – из него украшения делают. У нас дома есть аметистовый кулон на цепочке; его почему-то уже давно никто не носит. Я иногда вынимаю его из коробочки – посмотреть. Он прозрачный – и не подумаешь, что камень. Если с него долго не сводить глаз, начинает казаться, что в него можно войти. А положишь на стол – он словно капля фиолетового света. Я сразу представила: вот так открываешь дверь на балкон – и попадаешь как будто внутрь аметистового кулона. Красиво там, на этом альфа-уровне. Только у нас балкона нет, жалко.

– А как вы туда выходите, – спрашиваю, – как на балкон?

– Нет, – смеется Петровна, – нет, миленькая. Надо просто закрыть глаза и услышать…

И прислушивается.

– Это вы уже там?

– Нет, это я пока не знаю, как тебе объяснить, – объясняет Петровна.

Я жду.

– Это похоже на мелодию, – говорит она.

– Спойте!

– Не-ет, – качает головой Петровна. – Что ты! Ее голосом не передашь.

– А глаза обязательно закрывать?

– Не обязательно. Но я закрываю, чтоб лучше слышать.

– Она справа или слева?

– Внутри.

Тут у меня внутри не музыка заиграла, а словно съехала с железной крыши ворона. Так у наших соседей однажды было; у них крыша на доме крутая и блестящая, и скользкая, наверно, как ледяная горка.

«Вот почему, – думаю, – все слушают музыку! Потому что вдруг попадется та самая мелодия, и включится аметистовый свет, и можно будет говорить с облаками! А композиторы ее, наверно, слышат – внутри, но не знают, для чего она, и хотят передать, чтоб другие тоже услышали и объяснили, – а выходит не то!»

А Петровна-то! Ничего себе Петровна! Так только волшебники могут. Но если Петровне об этом сказать, она сразу начинает шуметь:

– Да ты что! – кричит. – Смеешься, что ли! Какая я волшебница – обыкновенная пенсионерка. Хожу на рынок, плачу за квартиру, ничем особенным не занимаюсь.

Ага! Я-то понимаю – я еще говорить не умела, а одна наша родственница про меня сказала: «Надо же, какая понимущая!» Кто попросил облака потушить дождем пожары в Калифорнии? Они еще ответили: «Послезавтра». Петровна отвлеклась на другие дела до конца недели, потом спохватилась – а в Калифорнии три дня идут дожди, и все промокло, так что огонь больше не страшен. А ураган во Флориде? У него еще имя какое-то было – не помню точно, какое: то ли Джастин, то ли Михельсон. Стоило Петровне выйти на альфа-уровень, как он свернул в болото и там увяз.

Мне тоже хочется на альфа-уровень. Он мне даже снится. Как будто высоко над Москвой тянется аметистовый тоннель вроде надземного перехода.

Я подолгу сижу, закрыв глаза, прислушиваюсь. Вот нарастает, потом затихает гул проезжающего мимо трамвая, переговариваются дворники, звякают какие-то железки. А мелодии все нет – разве что во втором подъезде кто-то принимается играть на трубе «Неаполитанский танец» из «Лебединого озера».

И за Петровной давно наблюдаю. Я уже столько про нее историй знаю, что могу книжку написать. А выходить на альфа-уровень, как она, все равно не умею.

Полярная звезда

Петровна любит пироги с капустой. Без пирогов с капустой ее в гости просто не зазвать. Такое бывает. У нас есть знакомая, для которой надо готовить картофельное пюре. Ей с юго-запада Москвы к нам на восток добираться два часа – на автобусе, метро и трамвае. Но если она думает о пюре, то дороги не замечает. Очень у нас большой город, проще по телефону дружить.

А Петровна живет на севере. Раньше она вообще жила на улице Полярной. На севере Москвы, да еще на Полярной улице! А Петровна радовалась. Не потому, что у нее характер вьюжный. Конечно, когда она расшумится, всех так и сдувает с места; но холоднее-то не становится.

Просто Петровне нравится представлять, будто она – Полярная звезда.

Это такая звезда, которая всегда светит на севере. А если точно знаешь, где север, можно встать лицом в ту сторону, и тогда слева будет запад, справа – восток, а сзади – юг. Иногда это надо – точно знать, где север. Особенно в открытом море, где не у кого спросить дорогу. И особенно если компаса с собой нет. Раньше путешественники дожидались ночи и находили в небе Полярную звезду – путеводную. «Ага!» – говорили они и поворачивали штурвал в правильную сторону.

Конечно, было бы лучше, если бы они находили в небе Петровну. Я – за! Так и вижу, как она стоит слева от созвездия Кассиопеи в своих белоснежных кроссовках, у которых шнурки завязаны морскими узлами, машет:

– Сюда, сюда! Север тут!

А я бы летом, в августе, когда раньше темнеет, приезжала на дачу, выходила перед сном за калитку, сразу поворачивала направо, потом поднимала бы голову – и вот она, Петровна! И я бы шла с фонариком по улице, точно на север, до самого забора, который огораживает наши садовые участки, а в небе передо мной плыла бы Петровна, тянула за собой двух Медведиц, Большую и Малую. И мы бы кричали друг другу на весь космос:

– Что? Да! Вижу, вижу! А? Хорошо, у нас все хорошо!

Хотя, с другой стороны, тогда Петровне некогда было бы жить в Москве, ходить к нам на пироги с капустой.

Петровна меня старше. На столько старше, что я с ней на «вы», а она со мной – на «ты». Но все равно мы друзья. Она у нас друг семьи.

Это мы между собой зовем ее Петровной. Я придумала! Скажешь: «Петровна» – и все понятно.

Мне раньше казалось, что это у нее игра – в Полярную звезду. А она-то, и правда, путеводная! Но это не всегда заметно, а только если не знаешь, как быть. Так вот смотришь в окно – тополь растет, на нем ворона сидит… а все равно как будто в открытом море без компаса. И это очень странно. Потом поговоришь с Петровной – и ты уже не заблудилась.

И я решила: Петровна у нас будет дневной Полярной звездой, а та, что на небе, в созвездии Малой Медведицы, – ночной.

По-моему, путешественникам так намного спокойнее.

Правда, не очень-то ее найдешь – у нее все время занят телефон.

Сто-олько заблудившихся – с ума сойти!

А я думала, такое только со мной бывает!

Главная тайна жизни

Как только начинается лето, Петровна спохватывается:

– А где ж у меня сачок-то? Ба-атюшки! Опять не помню, куда сачок засунула!

Раньше Петровна сама шила сачки из марли. А теперь у нее магазинный – шикарный, говорит она, с бамбуковой ручкой.

Сачок у Петровны не для бабочек и стрекоз. Он у нее для мух.

Заслышав, что по дому летает муха, Петровна берет сачок. Идет на жужжанье, накрывает муху в воздухе марлевым колпаком, тут же отводит в сторону бамбуковую ручку – и все.

– Уж это-то я умею! – смеется Петровна.

Потом Петровна несет сачок на балкон и выпускает муху на волю.

– Полетела! – радуется она.

Я так думаю, что мухи нарочно прилетают к Петровне – как в парк на аттракционы. А может, на спор врываются: кого дольше ловят, тот выиграл. «Не бойтесь, ребята, – передают они друг другу, – ничего не будет. Главное, почаще на что-нибудь садиться».

А когда я к Петровне приезжаю, они не появляются: наверно, понимают, что ей при гостях некогда.

– Я мух ловлю – только в полете, – с гордостью говорит Петровна. – У меня очень точно получается – с одного взмаха.

– Это, наверно, у вас талант, – отвечаю я.

А она:

– Скажешь тоже! Это я просто натренировалась. Какой же это талант – мух с балкона выпускать!

– Разные бывают, – уговариваю я. – У меня вот – к иностранным языкам.

– Замечательный у тебя талант! – восхищается Петровна. – А у меня-то какой же? Ведь должен быть! У каждого хоть один талант да есть.

– Может, на альфа-уровень выходить?

– Ну, это просто. Не то, что переводить с английского.

– Зато с облаками по-английски не поговоришь.

– А с древнегреческим у тебя как? – спрашивает Петровна.

– Еще не учила.

– Слово «космос» придумали древние греки, – говорит она. – Его можно перевести на русский. Знаешь, как? «Порядок»!

– Да?

– Да! Представляешь? Космос – это порядок, там все на своем месте. А у меня дома – ужас, что творится! Стричься собралась – не могу ножницы найти.

– А вы в парикмахерской постригитесь.

– Я в парикмахерскую не хожу, – говорит Петровна. – Мне не нравится, как меня там стригут. Дело в том, что мне обычные стрижки не идут. Меня надо стричь по-другому, а мастера не понимают. Приходится самой. Куда ж я ножницы-то задевала? А то ведь завтра последний день!

– Почему последний? А потом что будет?

– Потом луна начнет убывать, – объясняет Петровна. – Я стричься люблю на растущей луне, но ближе к полнолунию. Оно будет завтра. Если ножницы не найду, придется еще четыре недели до следующего полнолуния ходить лохматой.

Я смотрю в окно и вижу на углу соседнего дома, совсем близко, круглое, возмущенное лицо луны. Понятно, почему Петровна стрижется в полнолуние. Потому что луна на нее так недовольно смотрит, словно говорит: «Что-то ты, Петровна, обросла!» И Петровна тут же спохватывается: «Батюшки, и правда! Бегу за ножницами!»

Плохо, если не найдет. Просто неловко будет смотреть луне в лицо. Приятно, что ли, когда тобою недовольны? И придется несколько дней прятаться вечером за шторами, ждать, пока луна превратится в месяц и отвернется.

Утром я звоню Петровне:

– Ну как, ножницы нашлись?

– Не-ет, – отзывается она грустным голосом, – нет, миленькая, я уже тут все перерыла. Может, мне половину вещей выбросить? Меньше будет уборки.

– А если гостей пригласить?

– Это я уже пробовала, – говорит Петровна совсем печально. – Я тогда все с поверхностей собираю и по шкафам распихиваю, а потом не могу вспомнить, где что лежит. Еще хуже получается.

– А может, вам не хватает шкафов?

– Дело не в шкафах, – отвечает Петровна. – Мне надо разгадать главную тайну своей жизни, и я сразу наведу кругом порядок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.