Дмитрий Левчик
ПАНДЕМИИ И ОБЩЕСТВО
Социальные и политические последствия главных пандемий
в истории человечества от «юстиниановой» чумы до ковида

ВВЕДЕНИЕ

Вирусы и бактерии это — мельчайшие и древнейшие обитатели нашей планеты. Их много. Миллилитр океанской воды содержит в среднем 160 видов бактерий, а грамм почвы — от 6 400 до 38 000 видов. Эти существа древнее нас. И, скорее всего, многие из них нас не очень любят, потому, что часть этих существ — болезнетворные. Мы болеем при контакте с ними, с этими вирусами и бактериями. Иногда болеем всей планетой. Это называется пандемия.

В предлагаемой Вашему вниманию работе, я не собираюсь выступать как врач, вирусолог или бактериолог. Не обучен я этим искусствам.

Мы будем говорить о влиянии пандемических заболеваний на наше общество.

Предлагаемая работа носит научно-популярный характер, а потому прошу заранее извинения за возможное неглубокое знание особенностей медицинской литературы и иногда поверхностный анализ источников, исходящих из среды специалистов по вирусам и бактериям.

Историография истории борьбы с чумой, холерой и другими массовыми эпидемиями, пандемиями обширна. Можно написать отдельную книгу. Есть современные зарубежные прекрасные и очень интересные работы Дж. Келли, Д. Херлихай, Ф. Зейглера, С. Коэна, Дж. Альберта о чуме и борьбе с ней. Есть ставшие классикой истории эпидемиологии отечественные труды Михаила и Надежды Супотницких о всех пандемиях, коснувшихся нашей страны. И это только вершина айсберга исследований по истории эпидемий.

А главный методологический вопрос, на который надо ответить, приступая к даже к научно-популярному исследованию истории пандемий: отличается ли технология исследования влияний пандемий на общество от других исследований историков?

Конкретнее:

1. Каковы особенности пандемий прошлого как предмета исследования?

2. Годен ли современный терминологический и критериальный аппарат историков для изучения пандемий прошлого?

3. В какой мере соотносится периодизация истории развития пандемий с традиционной периодизацией истории?

4. Насколько полна источниковая база об истории пандемий прошлого и в чём её специфика?

5. Можно ли поставить уже сейчас вопросы о полной или частичной реинтерпретации каких-либо периодов истории развития человечества?

Как определить для историка в данном случае предмет его исследования? Историки не врачи. Они не могут и не должны подменять медиков, биологов, эпидемиологов и любых специалистов по выявлению, лечению и профилактике заболеваний. Историки не должны спорить о симптомах, ходе болезни, лечении и передаче заболевания. Историки не должны вмешиваться в споры, например, о характере чумных пандемий. Очаговая была чума или нет. Есть ли палеоочаги чумы или нет. Что перед нами: чума, туляремия, чума и сибирская язва, геморроидальная лихорадка, вирус Эбола и т. п. — не предмет для исторического исследования. И вмешиваться в споры эпидемиологов, вирусологов, бактериологов, медиков историку нелепо. Можно лишь отметить, что и у них в трудах согласья нет! Появляется ли вредная заразная болезнь из какого-то очага («очаговая теория» появления заболеваний) или в мире появляются сразу условия для массового возникновения болезни («теория разлома», теория «одновременного» появления заболеваний в результате активизации «реликтовых», древних очагов болезни) — историк знать не может и не должен. Все версии хороши.

Правильно диагностировать чуму научились лишь в 1894 году, холеру в 1883 году, грипп в 1931 году. Есть версия, что чумы в древности не было, а в хрониках, летописях и мемуарах описывается туляремия, оспа, вирус Эбола, геморроидальная лихорадка или десяток других не менее тяжёлых заболеваний. Должны ли историки вмешиваться в этот спор? Нет. Предмет исследования должен быть иной. И предмет исследования должен быть очень точно определён. Им не может быть заболевание. Для историка, изучающего пандемии, предметом исследования могут быть только социальные процессы, вызванные заболеванием. Мы изучаем поведение людей прошлого, вызванное болезнями, но не сами болезни. Объект моего исследования — поведение не возбудителя болезни, а человека и человеческого общества во время пандемий и эпидемий, поведение не вируса или бактерии по отношению к человеку, а человека по отношению к вирусу и бактерии. Это как раз — дело для историка и политолога, каковым я и являюсь.

Какую терминологию использовать? Вопрос не праздный. Терминология, связанная с историей пандемий, беллетризирована до предела. Что уж говорить, если самым значимым источником и исследованием по истории лондонской чумы XVII века, например, является «Дневник чумного года» Даниэля Дефо, автора бессмертного образа Робинзона Крузо! А современным историкам надо отделить зёрна терминологии исторического исследования о пандемиях от плевел беллетристики и мемуаристики. Насколько адекватны, например, термины «юстинианова чума» или «чёрная смерть»? Можно ли вообще называть период с IV по VII века временем «юстиниановой чумы»? Особенно, если основная часть заболевания проходила не на территории византийской империи и не во времена Юстиниана? Не пора ли историкам выработать единый терминологический аппарат, исключающий спорные термины со спорной периодизацией. То же самое можно сказать и о любом упомянутом заболевании. Может быть, историкам надо найти иные термины для обозначения этих явлений?

Думается, что пора поставить вопрос и об иной периодизация исторических эпох. Если посмотреть на всю историю человечества, положив в основу критерий взаимоотношения человека с болезнетворными бактериями и вирусами, то мы очевидно увидим три периода, три эпохи: эпоху чумы, эпоху холеры и эпоху гриппа. Можно ли назвать эпохой чумы период со времён античности до начала XIX века? В тот период чума была главным врагом человека и косила его ряды больше, чем любая армия любого завоевателя. Смерть от чумы в то время — страшная смерть. И чума воспринималась многими как злой рок, плата за грехи, Божья кара.

Можно ли назвать эпохой холеры время с начала XIX века по начало века XX? Пять пандемий холеры в те годы (1817–1824, 1826–1837, 1846–1860, 1863–1875, 1881–1896 годов) вынуждают признать первенство холеры по уничтожению людей того времени. Шестьдесят один год холерной пандемии в XIX веке!

Наконец, не возникла ли на наших глазах в XX веке эпоха гриппа? Человечество, вроде, нашло от него лекарство, но вирус гриппа — хитрый мутант. Он почти ежегодно подкидывает нам свои новые неизвестные разновидности. И убивает людей. Не знаю, наступит ли эпоха ковида. Хотелось бы верить, что нет. Не наступит.

Но, мне кажется, что нельзя отрицать эпохи чумы, холеры и гриппа. Повторяю — это главные массовые убийцы людей и писать я буду о них. Отвлекаться на оспу, брюшной тиф и аналогичные болезни не буду, потому, что они людей поубивали меньше и зачастую носили характер эпидемий, а не пандемий. Не буду говорить я и о ковиде, потому, что пандемия его ещё не окончена, а Клио начинает говорить только о том, что прошло. Пандемия ковида — не предмет изучения историков.

Источниковая база исследований о древних заболеваниях состоит из археологических данных и данных письменных источников. В чём специфика археологических данных о пандемиях прошлого? Они опасны физиологически. Никто не может потребовать от археологов проведения раскопок чумных или холерных кладбищ, никто не потребует эксгумации, например, мощей святого митрополита Феогноста в Успенском соборе, скончавшегося от чумы 1353 года. Это небезопасно. Корпус письменных источников о пандемиях прошлого вряд ли увеличится. Полагаю, что источниковая база изучения истории пандемий в настоящее время полна. Просто потому, что расширить её всерьёз мы не сможем.

Можно ли в связи с этим поднять вопрос об острой необходимости реинтерпретации известных данных источников? Может быть стоит серьёзнее отнестись к самым необычным сообщениям источников о начале пандемии чумы XIV века, даже к самым экстравагантным, даже таким: «На востоке, рядом с Большой Индией, огонь и вонючий дым спалили все города», а «между Китаем и Персией пошел сильный дождь из огня, падавший хлопьями, подобно снегу, и сжигавший горы и долины со всеми жителями», и сопровождаемый зловещим черным облаком, которое «кто бы ни увидел, тот умирал в течение половины дня»? Может быть, это описание какой-то природной катастрофы, породившей пандемию чумы?

Возможно, многим исследователям, античникам и медиевистам, а также специалистам по новой истории придётся пересмотреть часть критериального аппарата исследований в части изучения факторов, влияющих на историю человечества. Возможно стоит признать эпидемиологический фактор не дополнительным или незначительным (как в подавляющем большинстве общих работ по истории древности, средневековья и нового времени), а как решающий?

Может быть, пора говорить о необходимости реинтерпретации традиционных и устоявшихся взглядов на исторические периоды, в котором были отмечены пандемии, однако, при исследовании которых решающими факторами развития считаются военно-политические и социально-экономические? Не исключено, что, говоря о постпандемийном времени, мы будем вынуждены пересмотреть известный силлогизм о том, что последовательность событий не означает наличие причинно-следственных связей между ними. Может быть, после пандемий происходит обратное? Современные события нам говорят, что это именно так! А почему в древности должно быть иначе? Поведение многих людей сейчас определяется страхом перед коронавирусом. Возможно, специально созданным страхом. Возможно ложным страхом. Но от этого он не перестаёт быть социально стрессирующим фактором развития современного человечества. И потому я пытаюсь сформулировать важные вопросы об исследовании истории пандемий. Пусть на уровне научно-популярного исследования. Сформулировать честно и, как мне кажется, профессионально. И именно потому я настаиваю на актуальности поставленных мной вопросов, хотя и допускаю отрицательный ответ научного сообщества на все эти вопросы.

1. И потому, например, мы имеем право поставить вопрос о том, что кризис и распад империи Юань, наследницы империи Чингиз-хана, которой в начале XIII века принесли омаж и правители Персии, и ханы Золотой Орды (а, следовательно, и Руси) связан с пандемией чумы, так как произошёл в 60е годы XIV века после пандемии чумы 40х годов того же века. И не пандемия ли является главной причиной этого распада?

2. Мы можем поставить вопрос: не чума ли виновата в том, что монголы потеряли основную массу своих боеспособных войск и отчасти управляемости империей во время пандемии?

3. Можно ли поставить вопрос о том, что именно пандемия чумы прервала нормальную связь между регионами огромной империи монголов?

4. Можно ли рассматривать уход баскаков с Руси в 40е годы XIV в. как событие, произошедшее после пандемии чумы или как следствие чумы и прерывания нормальной связи между регионами империи?

5. Можно ли сказать, что «великая замятня» в Золотой Орде вызвана предшествующим кризисом коммуникаций в империи и частичным управленческим параличом, а уход монголов из ранее пострадавших от чумы районов Средней Азии в 60е годы XIV в. — следствие пандемии чумы? Или это — события после пандемии чумы?

6. Можно ли утверждать, что восстание красный повязок в Китае и вытеснение в Монголию династии Юань в 60е годы XIVв — события после пандемии чумы или это всё же следствие пандемии?

7. И, наконец, не носила ли Великая китайская стена, реставрированная во времена империи Мин, которая довела её на востоке до Ляодуна, а на западе до Уйгуристана, в том числе функцию карантинного барьера? И не было ли и это тоже следствием пандемии чумы?

8. И не является ли следствием пандемии чумы XIV века усиление на Руси реальной власти митрополита всея Руси Алексия?

9. Не вызван ли перерыв в Столетней войне (точнее — в Эдвардианских войнах) в 1347 году следствием пришедшей в Европу чумы?

10. Не является ли усиление королевства Арагон, последовавшее после вымирания от чумы рода Рендаццо (Джовани и Федериго Афинского и Неопатриоского и Людовика Сицилийского) и последующего присоединения к Арагону огромных по европейским меркам территорий (Сицилии и Афин) следствием чумы?

11. Не являются ли смерти от чумы принцесс: Бонны Люксембургской, Элеоноры Португальской и Иоанны Английской причинами кризиса в международных отношениях между Англией, Францией, Кастилией и Португалией?

12. Не является ли прекращение авиньонского пленения пап, а также Великая западная схизма — следствием пандемии чумы?

13. Можно ли говорить о том, что взлёт династии Люксембургов и создание супергосударства, объединившего не только Священную Римскую империю германской нации, но ещё и Хорватию, и Венгрию — следствие пандемии чумы?

14. Ну, и разве не следствием пандемии чумы уже 60х годов XVII века является Андруссовское перемирие, оставившее в юрисдикции Речи Посполитой огромные территории, ранее захваченные Россией?

15. Можно ли говорить, что именно пандемия чумы начала XVIII века изменила ход Северной войны? Можно ли утверждать, что в Прибалтике шведские войска добил «генерал чума»?

16. А можем ли мы реинтерпретировать оценку холерных и чумных бунтов XVIII–XIX веков? Не являются ли эти бунты предшественниками ковидодиссидентства, социального движения отрицателей пандемии, сторонников конспирологического взгляда на историю, считающих пандемию коронавируса — крупной пиар-кампанией, служащей для создания новой системы эксплуатации человека человеком? Можем ли мы говорить о наличии пандемодиссидентства как социального движения последних трёх столетий?

17. Не является ли следствием пандемии холеры приостановка экспансии николаевской России в тридцатые годы XIX века в Среднюю Азию и на Ближний Восток?

18. Не холера ли виновата в том, что декабристы вынуждены были начать неподготовленное восстание?

19. Был ли значимым эпидемиологический, «холерный» фактор в Крымской войне?

20. Не холера ли тормозила колониальные захваты в середине и конце XIX века?

21. Какова роль холерной пандемии в распаде крупных колониальных империй, например, испанской?

22. Не стало ли изобретение вакцины от холеры стимулом для активизации колониальных захватов?

23. Почему человечество «прозевало» начало эпохи пандемий гриппа в то время, когда были изобретены все необходимые инструменты для его диагностики?

24. Пытались ли накануне Первой мировой войны изобрести оружие массового поражения, основанного на болезнетворных бактериях, вызывающих пандемии?

25. Не стал ли грипп («испанка») основной причиной прекращения Первой мировой войны?

26. Не стала ли «испанка» основной причиной прекращения экспансии большевиков на Запад, т. н. «мировой революции»?

27. Что спасло Россию от первой, самой разрушительной, волны пандемии «испанки»?

28. Разрабатывали ли военные бактериологическое оружие на основе вируса гриппа?

29. Не стал ли «гонконгский» грипп одной из причин прекращения агрессии США во Вьетнаме?

Уважаемые друзья! Я не желаю слыть реинтерпретатором истории, неуважительно относящимся к своим предшественникам. Нет! Однако моё (и наше) преимущество (впрочем, весьма сомнительное) состоит всего лишь в том, что до 2019 года все мы, историки, жили в допандемийное время. И нашим предшественникам не были очевидны многие вещи, которые очевидны нам.

В предлагаемой Вашему вниманию книге будет много иллюстраций. Не графических. Я — не художник. В качестве иллюстраций выступают мои рассказы и даже сказки о пандемиях, о чуме, холере, гриппе, смерти и победе над ними, ибо это — главная идея моей книги: победа разума над эпидемией.

И об ответственности автора. Я очень хорошо понимаю, что занимаюсь исследованием «двойного» назначения. Я понимаю, что пишу работу «на грани» мирных и военных исследований. Я знаю, что на вооружении ведущих стран мира есть бактериологическое оружие. Мне хорошо известно, что одним из поражающих факторов бактериологического оружия является психологический. Как специалист в сфере пиар-технологий я понимаю, что любые работы о влиянии бактерий и вирусов на социум, о вольном или невольном массовом применении бактериологического оружия в древности или в новое время усилят гермофобию (болезненный страх перед микробами), мизофобию (болезненное состояние, для которого характерен страх перед загрязнением рук) и элармизм (болезненное «кликушество»). Мне печально сознавать, что ряд выводов моей работы может быть использован для усиления этих факторов. Я не хочу работать на военных. Я лишь надеюсь на стрессоустойчивость, здравый смысл моих читателей и верю в стремление человечества к миру.

ЭПОХА ЧУМЫ

Уважаемые читатели! В предлагаемой Вашему вниманию книге медицинских текстов не будет. Но совсем без описания чумы писать книгу о пандемиях нельзя, а потому я приведу описание этой болезни из «Большой медицинской энциклопедии», но, клянусь, что ограничусь только этим.

Итак:

«Чума (pestis) — острая инфекционная болезнь, проявляющаяся тяжелой интоксикацией, поражением кожи, лимфатических узлов, легких и других органов. Она относится к карантинным болезням.

Различают следующие клинические формы чумы: кожная, бубонная, кожно-бубонная, первично-легочная, вторично-легочная, кишечная первично-септическая и вторично-септическая.

Возбудитель чумы — Yersinia pestis. Это — полиморфная мелкая неподвижная с закругленными концами палочка размером 1-2x0,3–0,7 мкм. Хозяевами возбудителя чумы являются грызуны. Возбудители чумы обнаружены также у зайцев, хищников (шакалов, лисиц, хорьков и др.), насекомоядных (ежей, землероек). Из домашних животных чумой болеют верблюды и кошки. Путь заражения людей от грызунов и кошек — трансмиссивный (через блох), от верблюдов — контактный (во время убоя, снятия шкуры, разделки туши верблюда, больного чумой) и алиментарный (употребление недостаточно термически обработанного мяса больного верблюда).

Инкубационный период колеблется от нескольких часов до 6 суток, чаще 2–3 дня. Он наиболее короткий при первично-септической и первично-легочной формах чумы — до 1–2 суток. Независимо от клинической формы заболевание обычно начинается внезапно. Лишь в редких случаях наблюдаются недомогание, слабость, снижение аппетита, раздражительность, иногда незначительное расстройство функции желудочно-кишечного тракта. Как правило, среди полного здоровья появляется сильный озноб, часто сочетающийся с нарастающей головной болью, мышечными болями, разбитостью, иногда с тошнотой и рвотой. Озноб может продолжаться до получаса и более и повторяться несколько раз в течение суток. Температура повышается до 39–40°, отмечается беспокойство, суетливость, больные мечутся «как бы в поисках лучшего места». Лицо гиперемировано, выражен конъюнктивит, глаза лихорадочно блестят. Язык покрыт густым белым налетом (меловой), отечен, поэтому речь невнятна. В тяжелых случаях черты лица заостряются, лицо цианотично, выражает невыносимое страдание и ужас (facies pestica). Развивается бессонница, бред, галлюцинации. В бреду больные особенно беспокойны, соскакивают с постели, стремясь куда-то бежать; оставшись без присмотра, могут уйти довольно далеко. Походка шатающаяся, что вместе с другими особенностями внешнего вида больных придает им сходство с пьяными. Характерна мучительная головная боль («в виски стучит как молотком», «разрывает голову»); отсюда одно из народных названий чумы — «головная болезнь».

Рано определяется поражение сердечно-сосудистой системы: выраженная тахикардия, пульс слабого наполнения, аритмия, глухость тонов сердца, резкое падение артериального давления, особенно систолического, цианоз и одышка. У больных отмечаются увеличение печени и, особенно, селезенки, запоры, метеоризм. На коже часто наблюдаются геморрагические высыпания. Локализуются они главным образом на туловище. Геморрагии имеют обычно темно-красный или темнобурый цвет, иногда даже черный. Черная сыпь появляется у больных чаще всего незадолго до летального исхода (отсюда название «черная смерть»).

Всё. Больше медицинских текстов о чуме в книге не будет.

Исследователи считают, что примерно 10 тысяч лет тому назад безобидная псевдотуберкулёзная палочка в результате случайного обмена генами с другим микроорганизмом, обитающим в почве и вызывающим лёгкое расстройство желудка, приобрела несколько генов, позволяющих ей проникнуть в лёгкие человека. Потом по непонятным причинам у той же ранее безобидной палочки произошла замена одной аминокислоты и она получила способность разлагать белковые молекулы в лёгких и распространяться по организму человека через лимфатическую систему.

До начала XXI века самой «древней» чумной бактерией, найденной в останках человека считали чумную палочку, обнаруженную археологами в Армении, в останках человека, умершего в 951 году до нашей эры, но в начале нашего века международная экспедиция палеогенетиков обнаружила в останках представителя ямной культуры из Поволжья бактерию возбудителя бубонной чумы «возрастом» 3,5 тыс. лет.

Есть предположение, основанное на анализе геномов возбудителя чумы из останков представителей ямной культуры, что именно масштабная эпидемия чумы в Центральной Европе 4,8 тыс. лет назад могла стать причиной миграций населения с востока на обезлюдевшие территории

Это говорит о том, что первые штаммы современной чумы появились между IV и V тысячелетиями до нашей эры. И история её уходит корнями еще во времена Древнего Египта.

Повторю вопросы, на которые хотелось бы получить ответ, изучая историю вторжений чумы в наш мир:

1. Был ли кризис и распад империи Юань связан с пандемией чумы, и не пандемия ли является главной причиной этого распада?

2. Потеряли ли монголы основную массу своих боеспособных войск и отчасти управляемости империей во время пандемии?

3. Прервала ли пандемия чумы нормальную связь между регионами империи Юань?

4. Можно ли рассматривать уход баскаков с Руси в 40е годы XIV в. как событие, произошедшее после пандемии чумы или как следствие чумы и прерывания нормальной связи между регионами империи Юань?

5. Можно ли сказать, что «великая замятня» в Золотой Орде вызвана предшествующим кризисом коммуникаций в империи и частичным управленческим параличом, а уход монголов из ранее пострадавших от чумы районов Средней Азии в 60е годы XIV в. — следствие пандемии чумы? Или это — события после пандемии чумы?

6. Можно ли утверждать, что восстание красный повязок в Китае и вытеснение в Монголию династии Юань в 60е годы XIVв — события после пандемии чумы или это всё же следствие пандемии?

7. Не носила ли Великая китайская стена в том числе функцию карантинного барьера? И не было ли и это тоже следствием пандемии чумы?

8. И не является ли следствием пандемии чумы XIV века усиление на Руси реальной власти митрополита Алексия?

9. Не вызван ли перерыв в Столетней войне (точнее — в Эдвардианских войнах) в 1347 году следствием пришедшей в Европу чумы?

10. Не является ли усиление королевства Арагон следствием чумы?

11. Не являются ли смерти от чумы принцесс: Бонны Люксембургской, Элеоноры Португальской и Иоанны Английской причинами кризиса в международных отношениях между Англией, Францией, Кастилией и Португалией?

12. Не является ли прекращение авиньонского пленения пап, а также Великая западная схизма — следствием пандемии чумы?

13. Можно ли говорить о том, что взлёт династии Люксембургов следствие пандемии чумы?

14. Не следствием ли пандемии чумы уже 60х годов XVII века является Андруссовское перемирие?

15. Можно ли говорить, что именно пандемия чумы начала XVIII века изменила ход Северной войны? Можно ли утверждать, что в Прибалтике шведские войска добил «генерал чума»?

16. Можем ли мы реинтерпретировать оценку чумных бунтов XVIII–XIX веков? Не являются ли эти бунты предшественниками ковидодиссидентства?

Рассуждать о чуме невозможно, не упомянув самую первую почти полулегендарную пандемию чумы, «юстинианову», которая в силу своей полулегендарности социальных последствий почти не оставила. На наш взгляд, это — вообще не чума. Возможно, оспа. Возможно, другое инфекционное заболевание. Но уж очень много о ней пишут, как о чуме, и мы в нашем научно-популярном исследовании не можем не сказать об этой болезни.

Полулегендарная «юстинианова» чума

Если бы мы воспользовались услугами машины времени и перенеслись бы в VI век нашей эры, то увидели, что в мире нет государства более могучего, чем империя ромеев, Византийская империя. Она унаследовала от древнего Рима и систему управления, и императорскую власть, и славу, а главное — мощную, непобедимую армию. И нет в империи человека, могущественнее императора Юстиниана. Он воцарился в Византийской империи в 527 году. Он мечтал объединить расколотую великую римскую империю, покорить варваров, что посмели поднять руку на великий Рим, разбить язычников на всех границах, а особенно — на восточной, где огнепоклонники-персы не давали ромеям покоя. Современник императора мог бы нам рассказать примерно такую историю (в скобках я буду пояснять слова современника):

«По повелению деспота (деспот — в Византии синоним термина «император») в 528 году непобедимые турмы и банды (банда — не оскорбление, а название подразделения в армии византийцев) цезаря (это — тоже синоним термина «император») под командованием военного гения, непобедимого полководца Велизария вторглись в Персию, сметая на пути войска сасанида Кавада Первого, сектанта-маздакида из манихейской зорастрийской секты, проповедовавшей и общность имущества, и общность жён, покровителя христианских еретиков-несториан, тех, которые Исуса Христа человеком считали до крещения, а после — только богом. В Византии за это таких еретиков казнили и сажали в тюрьмы, а в Персии, куда они бежали от гнева императора, — привечали.

Несколько лет шла война и закончилась она в 532 году «вечным миром» с наследниковм Кавада, его сыном Хосровом Первым. Закончилась война не победой Божественного (один из главных титулов византийского императора). Императора вынудил перебросить войска в столицу уставший от воинских поборов плебс, мятежники, чей клич «Ника!» стал символом восстания. Не понимали восставшие Порфироносного (ещё один титул императора Византии)! Но император подавил внутренних врагов, разгромил мятеж, утопил в крови Константинополь, столицу империи, спас корону. Себя после этого он считал почти равным Богу. И верно! Кто как не Бог спас его, когда почти весь Восточный город (Ист-полис. так в быту византийцы называли свою столицу, а отсюда и Истамбул), кроме дворца, был в руках негодяев! Как вовремя подошёл Велизарий! Теперь точно цезарь сможет воссоздать великую римскую империю! — так думали приближённые императора.

Да! Войска ромеев успешно разгромили на Западе и присоединили к империи королевство вандалов (533–534 годы). Через два года, в 536 году тот же Велизарий вторгся в королевство остготов, в Италию, и победно шествовал от одного захваченного города к другому. И василевс (император) уже решил, что остготы разбиты и надо бы опять обратить взор на восточные рубежи страны. В 540 году возобновилась война с Персией.

Но басилей (император) забыл, что нельзя воевать с сектантами-маздакидами, находящимися в Персии у власти! Им людей не жалко и воюют они не честно!

В разгар войны в 542 году как по мановению злого мага или по Господнему попущению в Царьграде вспыхнула болезнь, которую большинство считают чумой. Тогда на рынках и площадях столицы говорили, что привезли её специально, заражая столицу, угрожая императорской чете персы-шпионы под видом купцов из Александрии. Начался мор. Стало не до войны на восточных рубежах. В 542 году, пользуясь слабостью империи, персидский правитель Хосров взял Антиохию и пересилил жителей в Ктесифон под Багдад. В 545 Юстиниан заключил перемирие. К 546 году чума утихла, и император опять возобновил военные действия. Но злая болезнь вспыхнула вновь и больше не стихала всё его правление. Погибла почти половина населения империи.

Да что там империи! В 548 году эта болезнь пересекла Ла Манш и попала на Британские острова, где от неё умер самый нечестивый король Англии и Уэллса Мальгон Высокий, клятвопреступник, женоубийца, развратник, любитель менестрелей, грабитель монастырей и просто вор. Так его описывает средневековый хронист Гильдас Мудрый в книге «О разорении Британии». И считает его смерть от чумы в 549 году достойной карой Господа за бесчисленные грехи короля. Однако Господь от той же чумы в той же Англии в том же году забрал к себе двух святых (равно почитаемых и у католиков, и у православных): святого Финиана Клонардского, основателя Клонарда, крупнейшей миссионерской школы в Ирландии, учителя тридцати двух святых, выдающегося средневекового просветителя, и его ученика святого Киарана Клонмакнойсского, основателя аббатства Клонмакнойс на таинственном острове Инишмор (где до сих пор стоит мощнейшая крепость друидов Дун-Энгус).

В то же время в Средиземноморье в 554 году, после изнурительной войны, войска императора ромеев (уже под командованием другого видного византийского полководца Нарзеса) всё же покончили с итальянскими варварами. В 557 году Византия заключила перемирие с персами. Потом опять начала с ними войну, потом опять в 562 году заключила никчёмное пустое перемирие. В итоге император Юстиниан персов так и не разбил. И всех варваров не победил. И имя его в памяти людской запомнилось не блестящими победами, а «юстиниановой» чумой».

Но «юстинианова» чума, конечно, не прекратилась с прекращением правления Юстиниана. Историки считают, что эта чума в 571 году вторглась с Лигурию, в 596 и 690 годах посетила Рим, а в 664, 672, 679 и 683 годах опять переместилась на Британские острова. Бедняги англо-саксы и ирландцы очень страдали от чумы. При этом очевидна связь чумы с усилением римского христианского влияния. Полагаю, тот же монастырь Клонард, центр подготовки проповедников, стал её рассадником. Так что пусть на торговлю как источник заразы современные историки не слишком пеняют.

Возможно, «юстинианова» чума чумой вовсе и не была. Слишком быстро её в Константинополе победили в 544 году. Странно, что последующих вспышек не было. Вряд ли её «родиной» был Египет, где в то время была только одна вспышка без рецидивов. Странно и то, что в Италии наблюдались неоднократные вспышки заболевания. При этом заметен парадокс: в одной и той же Италии у остготов, лангобардов и бургундов чумы нет, а у соседних с ними византийцев есть! И у франков тоже была чума в Провансе и на юге их владений. Непонятно, почему она не пошла на север современной Франции, хоть и передвижение войск франков по всей её территории отмечены неоднократно. При этом с удивлением отмечаю, что в то время, к 541 г., по свидетельству Сигберта Гемблоурскрого, в Галлии свирепствовала эпидемия, описание которой, по мнению ряда экспертов, соответствует натуральной оспе. Так, может быть, перед нами предстаёт не «юстинианова» чума, а «юстинианова» оспа?

Примерно в то же самое время у арабов, напавших на Византию и север Африки, не наблюдалось ни одной вспышки чумы. Будто армия благословенного халифата шла не по регионам, где недавно бушевала чума, а по дезинфицированной территории! У арабов был иммунитет? Или источники об арабском завоевании африканских территорий Византии недостоверны? Удивительно! Так или иначе, чудом или не совсем, но чума в Средиземноморье к VIII веку как-то сама собой затихла.

И появилась смертельная «гостья» только через семьсот лет!

«Чёрная смерть» не приходит одна

С ней приходит сибирская язва, проказа, психозы и гибель империй…

А империи умирают масштабно, и на их обломках всегда неспокойно. Я расскажу о гибели самой крупной мировой империи в истории человечества — империи Чингис-хана. И эта гибель была не от внутренних раздоров, как говорят историки. Нет! Это была смерть империи от чумы!

Обычно говорят о быстром создании империи Темучина (Чингис-хана), о стремительности монгольского воинства и быстроте побед Чингиза. И о том, что сам Чингиз покорил полмира. Но это не так.

Чингиз-хан прожил 65 лет и умер, примерно, в 1225 или в 1227 году, по сути, не покорив ни одного царства. Все великие победы монголов были после его смерти.

По своей значимости фронтом номер один для монголов был Китай. Завоёвывать монголы его начали в 1213 году. Точнее — начали завоёвывать северное китайское государство Цзинь, государство чжурдженей. Китайцы завоевателей-чжурдженей недолюбливали, а то и попросту ненавидели. Постоянные войны с соседями (особенно южными), восстания, измены полководцев, заговоры делали государство Цзинь несложной добычей. Китайцы были настроены промонгольски. Ещё бы! Выгнать одних кочевников при помощи других! Хитрая и абсолютно китайская тактика!

Войска чжурчжэней в Китае сражались с монголами примерно до 1235–1237 годов и были разбиты и истреблены только преемником Чингисхана Угэдеем. А война за южный Китай для монголов окончилась только в 1271–1279 году. То есть монголы завоёвывали Поднебесную почти шестьдесят лет! Два поколения воинов трудились над этим завоеванием!

В 1205 году был открыт «второй фронт» монголов — Средняя Азия. Началось завоевание государства тангутов Западное Ся. Последний крупный город тангутов Харо-хотто пал лишь в 1226 году, уже после смерти Чингиза толи накануне её. Борьба с тангутами заняла у монгольской империи двадцать один год!

К осени 1219 года началась война монголов с серьёзно ослабленным предыдущей войной с кара-киданями Хорезмом, начальный этап которой продолжался до весны 1223 года. В этот период была завоёвана основная часть государства Хорезмшахов от Инда до Каспийского моря. Однако последний правитель Хорезма, хорезмшах Джелал ад-Дин Манкбурны, ещё несколько лет оказывал сопротивление монголам и был побеждён только в 1231 году. Война с ним заняла двенадцать лет.

Территорию современного Ирана и Ирака (Багдадский халифат) монголы начали завоёвывать в 1220 году, а закончили в 1258. Война шла тридцать восемь лет!

Весьма небольшую Волжскую Булгарию войска Батыя завоёвывали четыре года! С 1235 по 1240 с перерывом зимой 1237–1238 годов на поход против Рязанского и Владимиро-Суздальского княжества.

Даже половецкую степь татарам удалось захватить только к 1240 году. А начали они её захватывать в 1223 году!

И только одна страна (если верить учебникам) была захвачена монголами меньше, чем за два года. Причём малыми силами.

Это — Русь.

Диалог автора с внимательным читателем о Батые

Здесь внимательный читатель возмутится и потребует у автора объяснения сей «нелепицы»! Разве малые силы у Батыя были?! Что ж, уважаемый внимательный читатель, вынужден сделать отступление от рассказа о чуме и объясниться с Вами.

Действительно, ссылаясь на летописи, большая часть российских историков сообщает читателям, что зимой 1237 года на Рязань обрушилась 150-тысячная армия хана Батыя, что она осаждала город три дня и что первый приступ рязанцы отбили.

Но как?! К 1237 году Рязань была самым слабым городом Руси. Археологи считают, что в городе после трёх разрушительных войн с соседями 1207, 1219 и 1232 годов и битве на реке Воронеж, в которой дружина рязанского и муромского князей безуспешно пыталась остановить Батыя, осталось никак не более 8 тысяч человек, а это значит, что даже при всеобщей мобилизации выйти на стены могло не более 2 тысяч человек. И эта группировка отбила первый штурм 150 тысячной армии? Нереально!

Вывод прост и очевиден. Татар было мало. Настолько, что даже небольшая рязанская армия смогла дать им отпор.

— Позвольте! — возмутится внимательный читатель. — Все летописи, говорят о том, что татаро-монгол было много. Тьма! Пятнадцать туменов!

Да. В монгольской армии тумен, «тьма», — это 10 000 всадников. Мы об этом хорошо знаем. Но об этом не знали летописцы. Они не могли разбираться в организации монгольского войска. И описывать его в монгольских терминах не могли. Для описания армии они использовали либо русские термины, либо византийские. Потому термин «тьма», встречающийся в русских летописях при описании татарского войска, не может иметь монгольского происхождения (тумен).

А византийское происхождение может! И означает «турма». В византийской армии XIII века турма насчитывала примерно 300–500 всадников. 15 турм — не более 7500 человек!

Но Бог с ней, с «тьмой» — турмой! Давайте посмотрим, сколько историки «нагнали» на Русь «поганых татар».

Цифры «пляшут» от 45 тысяч до 600 тысяч. Ну, в среднем, 100 тысяч. Хорошо! Пусть будет сто тысяч. А теперь давайте побудем квартирьерами татаро-монгольской армии.

Задача. Нам надо пройти зимой по безлюдной местности от реки Северный Воронеж до Рязани. Итак, пройти надо примерно 500 км. При скорости 25 км в день это — 20 дней.

Начнём с суточных норм питания. Питание лошадей. Для начала напомню банальную истину: лошади кушают овёс. Лошадь — животное зерноядное, а не травоядное. Не корова. И потому странную идею о том, что боевая лошадь (подчёркиваю — боевая!) может довольствоваться только травой из-под снега, полученной в ходе тебенёвки — нелепа. К тому же риск джута (падежа) из-за наста в климате Поволжья огромен. Ни один полководец в мире не решится идти по воронежско-рязанским землям без запаса корма для лошадей. Итак, 20 кг пищи в день съедает лошадь. Человек съедает в день 1,5 кг пищи. Итого всадник с конём должен съесть 21,5 килограммов. Так сто тысяч всадников требуют ежедневно 2 150 тонн еды. Сколько нужно коней для транспортировки этой еды? Кони-тяжеловесы могут тащить по 1,5 тонны, но это — не обычные лошади. Максимум на подводу нам придётся грузить 500 кг. При этом надо учитывать, что обоз пойдёт по льду реки. Надо, чтоб лёд не треснул. Так для транспортировки еды нам потребуется 4300 подвод. Соответственно — 8600 тягловых лошадей (по 2 на подводу).

Двадцатидневный поход в зимнее время по безлюдной территории потребует соответственно 86 000 подвод и 192 000 тягловых лошадей. Для обслуживания этих лошадей и подвод требуется не менее 192 000 человек. То есть сто тысяч всадников, идущих в 20-дневный поход, нуждаются во вдвое большей численности обслуги. Длина такого обоза будет около 360 километров. Плюс надо везти стенобитную технику. Сколько для этого требуется лошадей и подвод, я не знаю, но предлагаю просто округлить получающееся число в большую сторону. Я обращаю внимание также на то, что армия Батыя идёт по лесной зоне, которая тогда начиналась севернее современного Воронежа, и любое продвижение параллельными колоннами было невозможно. Иначе надо рубить просеки.

Теперь о ночёвке. Нам надо искать место для 20 лагерей. Для организации лагеря мы попробуем исходить из опыта Рима. Римский каструм на 5 тысяч человек занимал 30 га. Значит, для 300 тысяч человек нам потребуется… 18 квадратных километров!

Я ещё не упомянул ежедневный водопой для ста тысяч боевых и двухсот тысяч тягловых лошадей. Представили себе в зимнее время такую прорубь?

Приведу ещё пару косвенных доказательств правоты моей гипотезы. Первое косвенное доказательство. Есть подробное описание похода русской армии на Хиву в зимних условиях в ноябре-декабре 1839 года под командованием генерала Василия Перовского. Маршрут — почти «обратный» батыеву: от Урала до Хивы. Итак, для перехода подразделения численностью 8851 человек при 32 орудиях потребовалось 7500 телег. Я не думаю, что логистика передвижения конной армии всерьёз менялась с XIII по XIX век. Лошадей и людей кормить, поить, лечить и одевать в степи надо было в XIX веке примерно так же, как и в XIII. Повторяю — описание подготовки и провала похода есть. Логистика рассчитана. Почему эти расчёты игнорируют историки-медиевисты? Ведь вывод прост и очевиден! Не может из Средней Азии в Россию или наоборот в зимних условиях идти крупное воинское конное подразделение, ибо на 1 бойца приходится 1 телега.

Второе косвенное доказательство. Вспомните, что только войско Батыя вторгается в русские земли — происходит необыкновенное! Навстречу свежим силам Батыя выдвигается отряд рязанского и муромского князя, усиленный пронскими войсками. Явно — только княжеские дружинники, так как времени на сборы полноценной армии не было. При полной мобилизации дружины, эти небольшие княжества не могли выставить в экстренный поход более пяти тысяч человек (максимум историки насчитывают пятнадцать тысяч). А дальше происходит ещё более невероятное! Русские атакуют противника где-то в районе реки Воронеж и чуть не разбивают войска Батыя! Или даже разбивают несколько туменов! По крайней мере, такая оценка даётся рядом военных историков. Что за чудеса?! Рязанцы и муромцы не знали о колоссальной численности войск противника? Не провели разведку? Не нашли ничего глупее, чем атаковать в чистом поле кавалерию татаро-монгол? Они безумцы? Или супергерои, которые с честью решили погибнуть, как Фарамир при атаке на орков? Обожаю этот эпизод из «Властелина колец», но это сказка. Не верю! Наши предки были толковыми и умными полководцами и опытными воинами. И атаковать без предварительной разведки не стали бы! И явно атаковали, только убедившись в малочисленности армии Батыя! По крайней мере, в примерном равенстве сил сторон! Атака рязанско-муромского войска на Батыя именно это и доказывает!

Надеюсь, вы поняли, что ни о какой стотысячной армии татаро-монгол и речи быть не может!

Так сколько их было? По той же методике подсчёта полагаю, что на Русь двинулось не более 15 тысяч человек, из которых ударной, боеспособной силой было не более 5 тысяч. Те же 15 турм!

В конце концов, сошлёмся и на Рашид ад-Дина, арабского летописца, жившего как раз в это время. Он прямо говорит о том, что из всех монгольских войск Джучи, старшему сыну Чингисхана, отцу Батыя, подчинялись лишь четыре тысячи человек, которыми командовали Мунгур, Кингитай, Хушитай и Байку. Именно эти люди и составили основу армии Батыя.

Татары дрались не числом, а умением!

Но! — Продолжит возмущаться добросовестный читатель, — как же такая маленькая армия взяла столицу Руси — стольный град Владимир?!

Да, дорогой мой читатель! В то время любое русское княжество могло выставить такое же число воинов, что и у Батыя. А Владимирское — даже больше!

И владимирские княжичи, сыновья великого князя Юрия Всеволодовича, Всеволод и Мстислав, которые руководили обороной Владимира, предлагали дать бой Батыю в чистом поле, под стенами города, где русские ратники могли драться под прикрытием стрел русских лучников. Они видели, что татар мало! И что у них, во Владимире, есть силы для открытого боя!

К сожалению, трус или предатель воевода Пётр Ослядюкович настоял на иной тактике. Принять бой на стенах. Убедил он и князей. Татарам это и было нужно (потому, скорее всего, воевода — предатель). Татары без особого труда подожгли город-деревяшку. Во Владимире началась паника, войска вынужденно отвлекли на борьбу с паникой и тушение пожаров. В районе Золотых ворот состоялся прорыв татар. Город пал.

Татары его чуток пограбили, совсем немного. Археологи почти ничего не нашли в золотоордынских городищах из богатств Владимира. И после этого татары выдохлись. Они не смогли дойти ни до Новгорода, ни до Смоленска. Естественно, никакой «битвы на Сити» не было! Сколько ни вскрывали археологи курганы на Сити — всё не воинские, да и не русскиe. Не было и штурма Козельска. В 90е перерыли археологи всё козельское городище — нет остатков крепости и боя XIII века.

Никуда, видимо, после Владимира не продвинулись татары. Ушли! Ни о каком «покорении Руси» речь не шла.

Однако! — разозлится добросовестный читатель, — Ну, Рязань мала и слаба, Владимир предательством взяли, но Киев! Киев то как малая армия Батыя заняла?!

Да так же, как и Владимир! Предательством!

Во Владимир в том же 1238 году приезжает один из младших сыновей Всеволода Большое Гнездо Ярослав Всеволодович из Киева. И становится там князем. Не по праву становится. И не с добром приезжает. Он привёл с собой киевскую дружину и фактически оккупировал раненный татарами стольный Владимир. При этом его брат, великий князь Юрий Всеволодович исчезает. Летописи говорят, что уехал он накануне штурма татарского. Куда уехал — неизвестно. Историки уверяют, что уехал готовить несуществующие войска для несостоявшейся битвы на Сити. Исчез князь. Вот только не пал ли он на самом деле жертвой братоубийства? Про то — неведомо.

Полагаю, что массовое захоронение владимирцев, обнаруженное археологами в 2011 году рядом с Ильинской церковью и датированное 1238 годом, и есть захоронение перебитой войсками Ярослава Всеволодовича семьи его старшего брата. Напоминаю. В яме рядом с Ильинской церковью найдены тела 37 взрослых, в основном, женщин, и 14 детей. Полагаю, что среди них и есть те самые якобы сгоревшие в Успенском храме владимирские святомученники Агафья, Феодора и Христина, то есть жена, невестка и дочь великого князя.

Киев же Ярослав сдал Даниилу Галицкому, который занял его в 1240 году. Там Даниил оставил тысяцкого Дмитра с малой дружиной (примерно триста человек). Повторяю — собственных войск тогда в Киеве не было. Их увёл Ярослав Всеволодович. 300 дружинников Дмитра и киевское ополчение отстоять город от натиска второго похода Батыя, естественно, не могли.

Ну, кому после этого должны сдавать татары в 1240-м в управление Киев? И кому после этого ярлык на великое княжение давать? Только Ярославу! Что и было сделано ими в 1243 году. Неприглядное поведение Ярослава Всеволодовича наводит на мысль о сговоре между ним и татарами, о том, что для захвата власти призвал он татар и ослабил оборону Руси.

Итак, после Батыева нашествия никакого «татаро-монгольского ига» на Руси и в помине не было.

Кто же тогда его установил? — продолжит задавить вопросы добросовестный читатель. Увы! Так называемое «татаро-монгольское иго» русские князья установили сами. Более того — большинству князей это было выгодно. Татары контролировали Волгу — единственный крупный торговый транспортный путь Руси, единственное её «окно» во внешний, кредитоспособный мир Ближнего Востока и Средней Азии. Хочешь торговать — принимай татарские условия. Потому, чем больше было связано княжество с поволжской торговлей, тем большим сторонником власти татаро-монгол был русский князь этого княжества. В этом смысле самыми-самыми большими сторонниками власти Орды были князья ярославские, владимирские, тверские, городецкие, костромские, переславль-залесские, а также Господин Великий Новгород, который без Волги не мыслил свои торговые дела. Вот почему великий князь владимирский и новгородский Александр Невский, ставленник новгородских торговых людей в 1257 году установил уплату дани татарам во Владимирской, Муромской и Рязанской землях, а в 1259 году добился и от новгородцев согласия на перепись и дань.

Это и было то самое татаро-монгольское иго.

Повторяю — поход небольшого (не больше пяти тысяч сабель — больше насчитать не позволяет логистика снабжения и передвижения конной армии на большие расстояния в зимнее время по безлюдной лесостепной и лесной зоне) отряда внука Чингиз-хана, Бату в 1237–1238 годах был попросту союзной поддержкой для князя Ярослава, младшего сына Всеволода Большое Гнездо, в его борьбе со старшим братом Юрием. Очевидно — это были союзники или наёмники. Татаро-монголы отдали объединённую их копьями и саблями Русь князю Ярославу Всеволодовичу в 1242 году и из Руси ушли, не оставив ни гарнизонов, ни данников. Дань русские начали платить позже, при князе Александре Невском, который утвердился на Руси исключительно благодаря татарской поддержке.

Но не о Руси сейчас речь!

В 1259 году внук великого Чингиз-хана, правитель огромной империи, которая занимала почти половину Евразии (современные Монголию, северный Китай, Среднюю Азию, южную Сибирь, Иран, Закавказье, восточную Европу) великий хан Мункэ (Менгу) умирает. Задуманный им южный поход против Египта, начатый в 1254 году под командованием брата великого хана, хана Хулагу, несмотря на захват Багдада, Дамаска и Халеба, вскоре останавливается. Отчасти из нежелания Хулагу продолжать завоевания (он считал, видимо, что ему вполне достаточно управления Персией и Средней Азии), отчасти — из-за сопротивления мамлюков египетского султана Бейбарса, разбивших монголов в Палестине под Айа-Джалуштой в 1260 году.

Как после смерти любого великого хана, так и после смерти Мункэ, начинаются свары между наследниками. Сначала просто ссоры, потом — драки с применением оружия, переходящие в настоящие бои. Эти бои приводят к разделу империи Чингиза на две крупные части: западную империю Хулагу (с основой в Персии) и на восточную империю другого брата великого хана Мункэ, Хубилая (с опорой на Китай). Хулагу, будучи христианином несторианского толка‌, основывает несторианскую, христианскую и буддистскую поначалу династию хулагуидов в Персии, а язычник-тенгрианин Хубилай — династию Юань в Китае. Неискушённому наблюдателю, равно как и большинству историков кажется, что огромная империя монголов развалилась. В конце XIII века, кажется, что это действительно так.

Всем понятно, что империя монголов была мировой империей, и грохот, с которым она рухнула, был поистине грохотом мировой войны — по тогдашним, естественно, меркам. На полях сражений этой войны, которая продолжалась примерно двадцать лет, столкнулись два блока: северный и южный. Потому условно мы эту войну можем назвать первой мировой войной Севера и Юга.

Кто входил в блок, который мы условно назвали северным? На первых порах (примерно до середины 60-х годов XIII века) — Золотая Орда (северо-западная часть империи, где с 1257 года правил сводный брат умершего в 1255 году хана Батыя, правоверный последователь ислама и по матери внук хорезмшахов, хан Берке), чагатайский улус (современный Казахстан) и государство ещё одного брата великого хана Мункэ, тенгрианина Ариг-буги, претендовавшего на трон своего брата, великого хана, и контролировавшего южную Сибирь. На западе благожелательный нейтралитет к ним проявляли папа римский, католические крестоносцы латинской империи, захватившие в 1204 году в ходе IV крестового похода Константинополь, и одна из наследниц разгромленной крестоносцами Византии, данница конийского султаната, трапезундская империя, занимавшая север Анатолии. На юго-западе союзником северного блока выступал мамлюкский Египет. Все основные государства этого блока были экономически слабыми. Они не контролировали главных торговых путей того времени. Там было немного городов. Населения, по сравнению с южным блоком, на севере тоже было немного. Соответственно южный блок состоял из государства хулагуидов (Персия и Средняя Азия), восстановленной Византийской империи (с 1204 до 1260 года бывшей малоазийской Никейской империей, «обломком» разгромленной крестоносцами Византии, отбившей таки в 1260 году у латинян Царьград) и китайского государства хана Хубилая, который также претендовал на трон великого хана. В отличие от северных, эти государства были экономически сильны. Они контролировали практически весь Великий шёлковый путь и большую часть крупных городов Азии.

Экономическая слабость не остудила воинственный порыв северян. Смогли же Чингиз и Угэде завоевать южные народы! А разве Берке и Ариг-буга не потомки Чингиза? С этой мыслью, видимо, упомянутые ханы и ринулись в бой. На первых порах золотоордынский правитель мусульманин Берке даже формально присягнул своему сводному далёкому монгольскому двоюродному брату-язычнику Ариг-буге (и напечатал в Орде монеты с его именем), а господствовавший над Ираном и Хорезмом христианин Хулагу — правящему в Китае брату тенгрианину Хубилаю. Хотя при этом никакой дани они, естественно, своим «сюзеренам» не заплатили. Первый этап войны длился примерно до 1265–1270 годов. Можно полагать, что сначала её движущими силами были взаимная ненависть претендентов на престол великого хана. Но это не совсем так.

Говоря сциентичным, научным языком, системообразующими конфликтами войны стали противоречия внутри сибирско-китайской части империи Чингиза и внутри её поволжско-среднеазиатской части. В ходе конфликта (на его первой стадии) Хубилаем был разбит Ариг-буга, а Хулагу отбил наступление Берке на Закавказье. То есть экономически сильный южный блок нанёс поражение северному. Что и следовало ожидать. Но война не прекратилась.

Война сильно измотала Золотую Орду. Несколько поначалу казавшихся удачными наступлений на Закавказье оказались напрасными. Золотая Орда раскололась надвое.

В 1270 году от ослабевшей в результате войн с южным соседом Золотой Орды откололся Дунайский улус хана Ногая. С усилением Дунайского улуса начинается второй этап этой «мировой» войны. На этом этапе южный блок переформатировался. Его мотором стало уже не государство хулагуидов и не государство Хубилая. Хубилай вообще вышел из этой войны и сосредоточил свои усилия на строительстве империи Юань. Мотор войны переместился на берега Босфора. Там император Никеи Михаил VIII Палеолог, абсолютно случайно, в силу оплошности крестоносцев, захвативший в 1260-м году Царьград, начал борьбу за восстановление Византийской империи.

Для начала он продумал хитрую блоковую тактику. Он решил использовать для усиления своего влияния и восстановления Византийской империи соседей. Тем самым подлил масла в потухающий было огонь мировой войны. За восточного соседа (хотел за Хулагу, но пришлось за его сына Абагу) Михаил выдал свою дочь Марию, тем самым попытался снять опасность восточного вторжения в пределы империи, чужими руками разделаться с южным врагом — Египтом, а также укрепить союз двух крупнейших христианских монархий Востока: православных императоров Византии и несториан-хулагуидов. За северного соседа Ногая он выдал другую дочь, Ефросинью, и попытался его руками разбить главных северных противников Византии: Венгрию, Русь и Орду. За болгарского царя Асеня (правда, весьма слабого владыку) выдал дочь Ирину. С папством он подписал лионскую унию, публично признал примат римского престола, чем обеспечил нейтралитет папы в своих собственных войнах за восстановление империи — в войнах на Балканах и в Греции. Однако организационно-идеологически православной византийской церковью с этого момента начали руководить соглашатели с римскими схизматиками. Продолжалось это недолго, с 1274 по 1282 годы, но ущерб для православия был нанесён огромный. Начался раскол, появились то ли два, то ли три альтернативных патриарха на неконтролируемых византийцами территориях. Начался конфликт императора с Константинопольским патриархом. Посыпались и военные неудачи. После военных неудач Михаил передумал выполнять условия унии с латинянами. Папа в отместку пытался наслать на Византию рыцарей и пиратов Неаполитанского короля Карла Анжуйского, да без особого успеха.

Как всё это отразилось на Руси? До тех пор, пока империя Чингиза и одна из её наследниц — Золотая Орда — была сильна, никто из русских князей и не думал ни о независимости, ни о сепаратизме, ни о византийских кознях. Правившие после Александра Невского в качестве великих князей его братья Ярослав Тверской и Василий Костромской, а также старший сын Александра Невского, Дмитрий Переславль-Залесский свято соблюдали все договорённости с Ордой, платили дань.

Вслед за князьями лидерство татар признала русская православная церковь. На мой взгляд, это её идейное поражение. Поражение русская православная церковь компенсировала стяжательством земель и ордынскими фискально-налоговыми льготами. Уже в 50-е годы XIII века, при Батые, прекращаются налёты татар на православные храмы и монастыри. При Берке (в 60-е годы XIII века) подобные действия объявляются преступлением и караются смертью. При Менгу-Тимуре (в 70-е годы XIII века) все монастырские владения освобождаются от дани.

В ответ православная русская церковь начинает верой и правдой служить Орде. Канонизирована почти вся семья Менгу-Тимура (дочь, зять, внуки). Канонизируется Александр Невский, самый протатарский из всех русских князей. Переяславльская епархия переезжает в Сарай. Сарайский православный архиепископ выполняет функции ордынского посла при дворе униата Михаила VIII Палеолога и лоббирует там интересы Орды.

Но вот Орда ослабла, и появился Дунайский улус, альтернативная сила. Начались конфликты и на Руси.

Конфликты, естественно, начались в правящей династии, когда средний сын Александра Невского Андрей Городецкий решил не подчиняться старшему — Дмитрию Переславль-Залесскому. Повод нашёл простой. Дмитрий, видя ослабление Золотой Орды, решил делать ставку на Ногая. И прогадал. Памятуя папу своего Александра Невского, договорившегося с ордынцами о свержении своего брата и приведшего на Русь карателей Неврюя, Андрей сделал то же самое. Он уговорил хана Менгу-Тимура передать ярлык на великое княжение ему, Андрею, а для подавления строптивого Дмитрия послать на Русь золотоордынских карателей. Было это в 1281 году.

Дмитрию ничего не оставалось, как бежать к Ногаю. Тот дал ему войска, и в 1283 Дмитрий вернул себе великокняжеский престол. И «перенаправил» русскую дань Ногаю. Золотую Орду это взбесило! Была послана вторая карательная экспедиция. Опять под руководством того же проордынского Андрея Городецкого. Но Дмитрий и в 1285 году разбил Андрея и отстоял свои права на княжение.

Однако победа вскружила ему голову. Он решил, что теперь может стать независимым и от Ногая, и от Орды государем. И поплатился за это. В 1293 году на Русь и ханом Золотой Орды Тохтой (поставленным Ногаем), и самим ханом Дунайского улуса Ногаем была послана огромная совместная Дюденеева рать, в составе которой были не только татары, но и войска Андрея Городецкого, и войска Фёдора Чёрного (ярославского князя, святого, кстати). Минимум 14 городов были сожжены дотла. Дмитрий разбит. На татарских саблях в качестве Великого князя воцарился Андрей Городецкий. Северо-Восточная Русь попросту разорена. Южная Русь опустошена в результате конфликта Дунайского улуса хана Ногая и Орды.

Однако бесконечная война с Русью Орду не усилила. Наоборот. Ослаб в борьбе с Ордой и Иран. А в Чагатайскои улусе и Синей Орде наследники Чагатая и Ариг-буги никак не могли выяснить, кто главнее. Шла гражданская война.

В 1294–1296 годы наследник Хулагу, Газан-хан проигрывает войну Тэмуру, наследнику Хубилая, а потом та же участь настигает Дуву, наследника Чагатая. Окончилось это тем, что к 1304 году и улус Чагатая, и Золотая Орда (а значит и Русь), и хулагуидская Персия признали свою вассальную зависимость от Тэмура, сына Хубилая. Так империя Чингиза была восстановлена!

И никакого её распада нет при великом хане и императоре Хайсане (1307–1311), не при великом хане и императоре Буянту (1311–1320), не при великом хане и императоре Шидэбалла (1320–1323), не при великом хане и императоре Ёсун-Тимуре (1323–1328). Реально все евразийские государства: и Персия, и Русь, и Орда — вассалы империи Юань.

Но тут происходит страшное — в Китае начинается чума. Та самая Великая «Чёрная Смерть». Возможно, чума шла не одна, а вместе с сибирской язвой и лепрой. Возможно, что её породил даже какой-то природный или даже космический катаклизм, например, падение астероида на Землю. В средневековых источниках есть указание на это. Правда сии сообщения большинством историков считаются недостоверными. Но, вдруг, именно это сообщение правдиво: «На востоке, рядом с Большой Индией, огонь и вонючий дым спалили все города», а «между Китаем и Персией пошел сильный дождь из огня, падавший хлопьями, подобно снегу, и сжигавший горы и долины со всеми жителями», и сопровождаемый зловещим черным облаком, которое «кто бы ни увидел, тот умирал в течение половины дня».

Первые признаки серьёзного заболевания обнаружились в конце десятых — начале двадцатых годов XIV века.

Болезнь проявлялась в «непрерывной лихорадке». Больные бились и бредили. Возбуждение сменялось чувством угнетённости, страха и тоски, болями в области сердца. Дыхание было коротким и прерывистым, часто сменяясь кашлем с кровохарканием или мокротой. Моча и кал окрашивались в чёрный цвет, кровь темнела до черноты, язык высыхал и покрывался чёрным налётом. На теле возникали чёрные и синие пятна, бубоны, карбункулы. Следующим этапом была «гнилостная горячка», сопровождаемая головной болью и помрачением сознания. Потом человек умирал. Очень похоже на чуму.

Уже в конце двадцатых годов чума набрала силу. В 1331 году, согласно китайским источникам, от чумы катастрофически пострадали провинция Хэбэй и Хэнань, в которых умерло 90 % жителей. Это был удар в самое сердце империи Юань. Потом почти вымер зачумлённый восточный и центральный Китай. Арабский историк Аль-Макризи писал: «Триста племён сгинуло без ясной на то причины в своих зимних и летних лагерях… и шестнадцать представителей ханского рода умерло вместе с Великим Ханом и шестью из его детей. Посему Китай совершенно обезлюдел». Наступила сумятица.

Действительно — от чумы умер в 1332 году император и великий хан Туг-Тэмур. В череде переворотов сгинули императоры и великие ханы: 1328 — Раджапика, 1329 — Хошипа, 1332 — Иринджибал.

Чума прервала нормальную связь между регионами империи. Великий шёлковый путь перестал функционировать, ибо в 1338–1339 годы заражена территория в районе озера Иссык-Куль. В 1340 и 1341 годах вспышки чумы произошли в Беласагуне и Таласе на территории современной Киргизии.

В 1346 году чума появилась в низовьях Дона и Волги, опустошив столицу золотоордынских ханов Сарай и близлежащие города. Во всей Орде вспыхивает эпидемия. Торговля по Волге замирает. Это временно спасает Русь от наступления чумы.

Особо сильно пандемия ударила по Крыму, где, согласно арабским источникам, погибло восемьдесят пять тысяч человек.

Рухнули и союзники монголов. Весной 1347 года вспышка болезни произошла в Константинополе, столице Византийской империи. Одной из жертв чумы стал тринадцатилетний Андроник, младший сын императора Иоанна Кантакузина. Империя уже не может держать в повиновении даже ближние земли. В 1349 году фактически провозглашается автономия Мореи (Греция). А в начале шестидесятых годов XIV века турки султана Орхана I из недавно возникшего небольшого анатолийского государства османов, берут под контроль стратегически и экономически важный объект — Дарданеллский пролив, ранее находившийся у византийцев.

Пандемия нарушила сбор налогов на окраинах. При хане Узбеке, в тридцатые годы XIV века с Руси ушли баскаки — и явный признак ослабления имперской власти, и признак того, что из центра империи через зачумлённые районы никто дань вести не хочет!

В шестидесятые годы монголы вообще покинули зачумлённую обезлюдевшую Прикаспийско-Аральскую степь. А в 1361 году остатки Синей Орды захватывает Урус-хан из Золотой Орды.

В самом Китае вспыхнуло восстание «красных повязок» и в 1368 году восставшие освободили от монголов Пекин.

Разрыв с центром империи, нарушение связей вследствие пандемии привело к кризису улус Чагатая, который в середине XIV века разделился на два самостоятельных государства: Моголистан, в состав которого вошли Кашгария и Семиречье, и Чагатайское ханство в Мавераннахре.

Чуть позже в Золотой Орде началась «великая замятня», некогда единое государство распавшейся на шесть ханств.

По соседству, с центром на территории современного Узбекистана возникла империя Тимура, позже захватившая Иран, Закавказье, северную Индию и сначала объединившую Золотую Орду под рукой своего ставленника Тохтамыша в восьмидесятые годы XIV века, а потом уничтожив и его, и её в начале девяностых.

Вот здесь, в конце шестидесятых — восьмидесятые годы XIV века, после чумы и наступил реальный конец империи Чингиза.

На востоке её сменила империя Мин, которая отгородилась от всего мира карантином и государственным изоляционизмом. И не просто отгородилась, а реставрировала Великую китайскую стену, доведя её на востоке до Ляодуна, а на западе до Уйгуристана. Стена была построена на славу! Через неё никто не мог пройти! Ни человек, ни болезнь! Очевидную карантинную функцию стена играла, отгораживая империю от степных очагов болезни. Сегодня в мире обсуждают возможность строительства карантинных стен. Но под Луной ничто не ново. В Китае такая стена была.

И династии Мин за Великой стеной не было дела ни до Персии, ни до Руси …

Кстати о Руси.

Сказ о смерти великого князя

О любви этой пары знают немногие. Он был князем. Она — княгиней. Православная церковь не считает их брак образцом семейной любви. Церкви интересны бездетные монахи Пётр и Феврония. Маститые историки не написали фолиантов об этом князе. Он не совершал больших злодеяний, не казнил друзей, не предавал братьев. Историкам он не интересен.

Известные поэты не написали поэм об их любви. Поэтам интереснее веронские тинейджеры.

Однако именно любовь этого князя к этой княгине помогла остановить вендетту, сопоставимую с войной Монтекки и Капулетти в той же степени, в какой битва при Ватерлоо может быть сравнима с разборкой таксистов. Эта вендетта остановилась. Ненадолго. Всего на шесть лет. Так бывает. Не всегда любовь побеждает смерть. Иногда наоборот. Между княжествами князя и княгини долгие годы шла война. У них были тысячи причин ненавидеть друг друга. Княжна могла ненавидеть его за то, что его отец разорил и сжёг её родной город. По навету его отца были казнены в Орде её дядя, брат и отец. Узнав о страшной смерти своего мужа, покончила с собой её тётя. Князь мог ненавидеть её за то, что её дядя лично убил его дядю. Её дядя уморил в плену его тётку.

Князь присутствовал на казни её брата. И, когда ордынцы тащили того на муки, князь слышал, как её брат проклял его. Его и всё его потомство. У них были тысячи причин ненавидеть друг друга.

А они полюбили.

Он влюбился в молодую пятнадцатилетнюю статную белокурую княжну из вражеского города. Влюбился так, что забыл про то, что она — дочь врага, про то, что он женат, про свой возраст, про всё на свете. Он развёлся с женой. Просто отправил жену к отцу, к соседнему князю. Без объяснений. Не испугался межгосударственного скандала. И через год предложил своей ненаглядной руку и сердце.

Митрополит, ярый противник её города, отказался освятить этот брак. Но князь был слишком горд, чтобы упрашивать митрополита. Он пошёл против митрополита. Говорят, что он нашёл где-то в новом монастыре на горе Маковец молодого монаха, основателя этого монастыря, Сергия, чтобы тот их венчал. О Сергии потом будут говорить и писать много, очень много, но о том, как он венчал влюблённых, остановивших войну и распрю, все забудут.

Она презрела проклятие своего брата. Она без памяти влюбилась в тогда ещё женатого мужчину, и потом, после его развода, согласилась уехать к нему и венчаться тайно. Из её родного города её увёз верный слуга князя со смешным прозвищем Кобыла, о котором тоже потом будет написано и сказано очень много, но вовсе не о том, как он увёз юную влюблённую княжну навстречу её счастью.

У них было четверо сыновей. Двое умерли ещё крохами, в младенчестве. Тогда такое случалось. Двое выжили.

Князь и княгиня прожили вместе всего шесть лет. Эти шесть лет их княжества не воевали. Но, может, сказалось проклятие её брата. Может — неприятие церковью их брака. Князь и княгиня умерли в один год. Может, в один день. Вместе со своими детьми. От чумы, которая свирепствовала в Москве в 1353 году. Смерть иногда побеждает любовь. Митрополит всё же признал брак князя и княгини накануне их и своей смерти. Митрополит, как и венценосные супруги, тоже заразился чумой. И умер, как и они, в том же 1353 году. Тогда ему было не до лицемерия и политических интриг, он понял, что не повенчать любящих людей, уже тайно венчанных, он не может. И он вторично совершил таинство.

Я очень жалею, что я не художник и не могу нарисовать эту картину…

Представьте…

В тёмной домовой церкви княжеского терема, который похож уже на чумной склеп, смертельно больной, с трудом творящий молитву и харкающий кровью Митрополит Всея Руси венчает смертельно больных, обезображенных чумой великого князя и великую княгиню. Беременная княгиня держит на руках умирающего двухгодовалого княжича. Рядом держится за мать и едва стоит на ногах поражённый смертельным недугом другой княжич, четырёхлетний. «Пока смерть не разлучит нас». Брачующиеся очень хорошо знают цену этих слов… Жерико и Гойя позавидовали бы такому сюжету! Но такой картины нет.

Смерть иногда побеждает любовь.

Известные поэты не написали об этом поэм.

Маститые историки не написали фолиантов о них.

Православная церковь не считает их брак образцом семейной любви.

Я считаю.

Влюблённые! Помяните имена этого князя и княгини: великого князя Симеона Ивановича Московского по прозвищу Гордый и его супруги, великой княгини Марии Александровны, урождённой княжны Тверской.

(Да. Я придумал, что Сергий Радонежский венчал Симеона и Марию. Да. Я придумал, что они умерли в один год. Мария пережила своего венценосного супруга. Да. Была там и ещё одна жена у князя. Но, если властям и церкви можно сочинять сказки о вечной любви бездетных монахов, то почему мне нельзя хоть чуточку посочинять сказку о вечной любви реальных персонажей истории? Как это здорово: они любили друг друга вечно, с первого взгляда, жили счастливо и умерли в один день. Простите меня за сказку.)

На Руси начинается возвышение Москвы. Оно произошло в том числе из-за более-менее благополучной эпидемиологической ситуации во Владимире. Владимир чума не затронула. Но об этом не знали в Византии. В Константинополе после смерти от чумы московского митрополита Феогноста были уверены, что вся Русь больна. Претенденты на должность митрополита отказывались от столь высокой чести! Тогда московиты (или московитам) было предложено назначить митрополита «из своих». Выбор пал на Алексея из боярского рода Бяконтов. Ходили слухи, что Бяконты даже проплатили патриарху за назначение. Но, так или иначе, Алексий Бяконт стал митрополитом. И тут же уехал из больной Москвы в здоровый Владимир. И случилось чудо! Туда чума не пришла. Соответственно митрополит Алексий получил «карт бланш» в глазах народа как реальный святой, а в глазах ордынцев как целитель. Благодаря своей репутации, Алексий в годы «великой замятни», в 60е годы XIV века договорился о снижении дани десятикратно, и о разделении её на две части (в Сарай и в Перекоп). Почему? Может быть, даже потому, что людей-данников стало в десять раз меньше, да и татары сами не знали, какой центр останется в живых после пандемии.

Изменения в геополитике меняют религиозную картину мира. Если старые боги допустили чуму в Среднюю Азию — то помогут избавиться от неё новый бог! Тем более он есть! И рядом! Это — Аллах! И в Золотой Орде при хане Узбеке в тридцатые годы XIV века начинается массовая исламизация.

Так чума в Азии поменяла всё!

Первое. Вместо империи Чингиза стало три-четыре крупных государства: Золотая Орда, хулагуидский Иран, позже захваченный империей тимуридов и минский Китай.

Второе. Почти по всей территории Азии распространился ислам.

Третье и главное для нас. Началось возвышение Москвы, вокруг которой началось собирание русских земель.

А чума, Великая Чёрная Смерть, разрушив империю Чингиза, начинает своё шествие из Азии в Европу…

Европейская «чёрная смерть»

Если в Азии чума громила огромные империи, то в Европе наоборот — создавала!

Итак, чума пришла в Европу в XIV веке, аккурат в его середине.

В какую Европу она пришла? В раздробленную.

На западе маленькая Португалия практически закончила Реконкисту, отвоевание от мавров своей территории. По соседству короли Кастилии и Арагона выгнали арабов в Гранаду и пока именуют себя «королями трёх вер» (потом будут только «католическими королями», но до этого более ста лет!).

За Пиренеями — Франция. Точнее — полуанглия, ибо добрая половина французского королевства принадлежит английскому королю Эдуарду III, который даже неоднократно присягал на верность своему французскому родственнику-Валуа, хоть и плевать хотел на сии клятвы. Смачно плюнуть удалось в 1337 году, т. е. попросту потребовать французский престол себе. Французы, естественно, ответили отказом и начались Эдвардианские династические войны между Англией и Францией, которые современные историки считают частью Столетней войны.

В Германии потихонечку объединяются Австрия, Штирия и сопредельные земли под эгидой в будущем могущественных Габсбургов (пока они присматриваются к Чехии).

Да. Раздробленность. Единства нет. А почему? Да потому, что в 1309 году единственные крупные политики-стратеги Европы, папы римские, из вселенских превратились в региональных и вынуждены прозябать во французском захолустье, в Авиньоне. Это было так называемое «авиньонское пленение пап». «Пленили» их французские короли, точнее, римский папа Климент V, который был французом переехал в домен своего сюзерена после победы французского короля Филиппа IV Красивого над его предшественником папой Бонифацием VIII. Теперь папам дать пощёчину даже король французский приказать может (упомянутому папе Бонифацию, как только тот попал в плен к французам, по приказу того же короля Филиппа рыцарь Шарой Колонна нал по физиономии, папа от этого и умер). Ужас!

А как хорошо было им всего лет пятьдесят тому назад!

Эпоха крестовых походов! Первый, второй, третий…и так до девятого! Разгар эпохи крестоносцев пришёлся примерно на первую половину XIII века. Золотое время римских пап! По сути папство в те годы — огромная военизированная структура, ведущая крупную организаторскую работу по посылке своих отрядов во все стороны света. На западе в современной Испании — Реконкиста и громкая победа христиан над мусульманами в 1212 году под Лас-новос-де-Талосса, на востоке — разгром католиками конкурентов из православной Византии. После четвёртого крестового похода в 1202–1204 годах её попросту нет. Есть католическая Латинская империя. Держатся и государства крестоносцев (Иерусалимское королевство и графство Триполи) на Ближнем Востоке, несмотря на относительные неудачи шестого и седьмого крестовых походов в 1228-29 и 1248-53 годах. Потрясающе удачно развивается кампания на севере, где в 1219 году католизированы крестом и мечом эсты, а в 1232–1240 годы — часть финнов и чуди. Неудача вышла с вторжением на Русь, но это — мелочь. Чисто от еретиков стало во Франции, ибо в ходе крестового похода 1209–1229 годов истреблены альбигойцы. Точнее — истреблена почти вся южная Франция.

«Как отличить добрых христиан от еретиков?» — спросил в ту пору один рыцарь-крестоносец папского легата. «Убивайте всех, Господь на небе отберёт своих!» — ответил слуга Божий. Так гласит легенда. Возможно, правдивая легенда.

Апофеозом удачи папского престола можно считать конец 50х- 70е годы XIII века, когда действия папской дипломатии в 1256 году спровоцировали «жёлтый крестовый поход» монголо-татар, удар несториан-хулагуидов в тыл арабам и действия умницы-дипломата Григория X, который вынудил подписать византийского Палеолога унию с католиками в Лионе в 1274 году!

Но вот в конце века удача отвернулась от папства! Началось с того, что в 1252 году тормознулась Реконкиста. В 1261 году монголов «жёлтого крестового похода» разбили мамлюки Бейбарса. В 1268 году под Раковором крестоносцев разбили русские. В 1270, 1271-72 годы бесславно провалились восьмой и девятый крестовые походы. Рыцари восьмого крестового похода, включая французского короля-антисемита Людовика Святого IX, попросту были уничтожены «генералами» цинга и дезентерия в Тунисе. А девятый крестовый поход превратился в серию мелких набегов крестоносцев на владения египтян и византийцев, от который всерьёз эти державы не пострадали. В 1291 году крестоносцев выбили из Святой Земли. Крестоносные рыцарские ордена, верные боевики папы, разбежались по Европе: госпитальеры — на Родос, тевтонцы — в Прибалтику, а тамплиеры — во Францию. Это был провал…

Денег папам на их авантюры давать перестали. Пришлось переквалифицироваться если не в управдомы, то в приживалы французского короля и даже выдать в 1307 году своих верных бойцов-тамплиеров французскому королю Филиппу IV на расправу (ибо тот богатых и вооружённых конкурентов на своей территории терпеть не мог) и смиренно ждать в Авиньоне изменения ситуации…

Она изменилась. Вместе с чумой…

На Европу навалилась страшная чума, «чёрная смерть» 1346–1353 годов… Церкви были завалены умершими, повсюду рыли братские могилы, в которые тела укладывались слоями. Иногда трупы попросту сваливали в реки. Выросли цены на продукты, лекарства, свечи, погребальные услуги. Торговля замерла, деятельность торговых и ремесленных гильдий прекратилась, закрылись таверны и мастерские, оставались открытыми лишь церкви и аптеки. Нищали все. Богатели лишь могильщики, попы, врачи да аптекари….

Большинство современных историков винят в начале европейской чумной пандемии генуэзских купцов, которые привезли в 1346 году из зачумлённой Кафы (Феодосии) болезнь на родину, в Италию. Кафу де осаждал золотоордынский хан Бердибек, который обстреливал её чумными трупами. Оттуда и заболевание. Многие в это не верят и обоснованно критикуют сию версию. Ну, хотя бы потому, что войско Бердибека должно было бы тоже вымереть от той же чумы в ту же пору. А оно осталось живым и боеспособным.

Для нас не имеет значение, как чума перекочевала в Европу. Нам надо выяснить социальные последствия пандемии.

Первыми под ударами чумы пали черноморские и средиземноморские порты и острова: 1347 год — Трапезунд, Александрия, Константинополь, Мессина, Антиохия, Сиракузы, Генуя, Марсель…Зачумлены острова: Кипр, Сицилия, Эльба, Сардиния, Корсика, Мальта.

1348 год — зачумлена Венеция, Барселона и остров Майорка. Чума высадилась в Англии, оттуда двинулась в Шлезвиг-Голштейн и Ютландию. Потом болезнь пошла вглубь континента: в Италии — в Тоскану и Умбрию (видимо, с купцами), во Франции — в Авиньон (скорее всего, с паломниками), в Кастилию, Арагон, Наварру. В её «списке» Пиза, Перуджа, Пистойя, Сиена, Орвието, Флоренция, Валенсия, Бордо, Париж, Руан, Саутгемптон, Бристоль, Лондон. К ужасу англичан начался падёж скота, ибо чума на британских островах сопровождалась то ли ящуром, то ли сибирской язвой. Естественно король со свитой из Лондона бежал, а парламент приостановил свою работу. Враждебные Англии шотландцы решили было воспользоваться слабостью соседей и развязать войну. Собрали армию, но болезнь перекинулась и на них. И на валлийцев тоже. В тот же год продолжилось заражение средиземноморского побережья Европы. Жертвой чумы стала Далмация.

В 1349 году чума из Англии перебралась в Ирландию. Впрочем, по непонятным причинам, к тому времени она начала ослабевать и остров святого Патрика не особо пострадал. По крайней мере, горные районы чума не затронула. Зато чума начала лютовать в Скандинавии. Виноваты в этом как всегда морские пираты, которые сдуру захватили несколько зачумлённых английских кораблей. Вместе с награбленным викинги принесли в Норвегию и Швецию чуму.

В 1350 году зачумлена была вся Германия, Австрия, Швейцария, Венгрия, Польша и Литва, в 1352 году — Псков. Тогда же чума перебралась в русскую глубинку: в Белоозеро, Тверь, Москву, Смоленск, Киев и Чернигов.

Сказка о чумe

Идёт Чума. Навстречу ей Господь. «Куда идёшь, костлявая?» — спрашивает Бог Чуму. «Иду из Генуи в Перуджу людей убивать» — отвечает Чума. «Разрешаю тебе убить в городе Перудже только сотню отъявленных грешников, а остальных трогать не разрешаю!» — молвит Бог. «Хорошо, Господи!» — отвечает Чума. Через некоторое время Господь узнаёт, что в Перудже погибло тысяча человек. «Как ты смогла меня ослушаться!» — обрушился Бог на Чуму. «Нет, Господи! Я убила только сто человек, которых ты разрешил убить! А остальные умерли: кто от страха, кто от неверного лечения, а кто и сам себя жизни лишил!»

Сколько людей погибло в Европе от чумы? Неизвестно. По приказу папы Климента VI сразу после эпидемии был произведён подсчёт жертв. Папе отписали, что умерло 23 миллиона 840 тысяч человек. Треть населения Европы. Католическая церковь и поныне придерживается этой точки зрения на количество смертей от чумы. Достоверна ли эта цифра? Среди современных исследователей по этому вопросу нет единого мнения. Одни исследователи говорят, что достоверна и действительно погиб 31 % от численности европейской популяции, другие даже увеличивают число смертей и уверяют, что вымерла половина континента. Разнобой есть и в абсолютных цифрах: максимальная оценка смертей от пандемии — 25 миллионов, минимальная — 15 миллионов. Однако историки сходятся на том, что больше всего жертв было в Италии, Франции, Англии и Скандинавии. Хуже всего была ситуация в Норвегии и Нормандии, где погибло две трети населения (правда, в Нормандии трудно отделить жертв чумы от жертв начала Столетней войны). Из крупных городов серьёзно пострадал Гамбург, где умерло две трети населения, Бремен, где от чумы погибло 70 % жителей и почти обезлюдел Париж, где вымерло 75 % горожан. Меньше всего — Нюрнберг, где вообще никто не умер. Как правило, страдали торговые и паломнические центры. Очень тяжело чуму пережили небольшие общины. Малочисленное население Оркнейских, Фарерских и Шетландских островов к 1353 году вымерло почти полностью. Потомкам викингов в Гренландии не повезло больше всех — они полностью погибли. Гренландия стала опять закрыта для европейцев. Историки спорят — была ли чума в Исландии. Есть версия, что нет.

Чума искорёжила средневековую европейскую дипломатию и нарушила многие династические планы и браки. Из-за чумы наступило первое неформальное перемирие в ходе Столетней войны (в сущности, пятидесятичетырёхлетней, если вычесть все перемирия).

Тогда для англичан поначалу складывалось всё удачно. Отбив пиратские налёты французского флота на побережье Англии, в 1346 году англичане высадились на континенте и разбили французов в битве при Креси, а в 1347 взяли Кале. Но грянула чума, и война приостановилась!

За время вынужденного перемирия обе стороны: и англичане, и французы — начали искать союзников.

Французы начали искать поддержки от набирающих в ту пору силу богемских Люксембургов. Это они делали через супругу французского дофина Бонну, что из рода Люксембургов, жену будущего короля Иоанна II Доброго. Но в 1348 году от чумы Бонна умерла. Союз Франции и Люксембургов фактически прервался. Этим воспользовался английский король Эдуард III заключил с теми же Люксембургами союз, отказавшись от короны императора Священной Римской империи, на которую с 1346 года претендовали Люксембурги.

И тогда же англичане начали искать возможность ударить по французам с юга, начали искать поддержки у кастильцев, попытались заключить брак английской принцессы Иоанны и кастильского принца Педро. Но опять вмешалась чума. В том же 1348 году от чумы умерла принцесса Иоанна Английская. Союз Кастилии и Англии не удался.

Принцесса Иоанна

Ах, какие это были платья! Красивые! Шёлковые! Модные! Как они облегали стройную фигуру юной принцессы (Отец-король был этим не очень доволен, но любимая дочка настояла на таком фасоне — ведь она предстанет в этих нарядах перед будущим супругом, сыном и наследником могущественного короля соседней южной страны! Надо бы воспламенить его чувства!)

Одно платье — ярко-зелёное, расшитое розовыми кустами. Лучшие швеи королевства трудились над этим платьем! Когда принцесса платье мерила и проходила своей лёгкой походкой по покоям дворца, то казалось, что розы колышатся на лёгком вертерке! Казалось слышался даже аромат цветов! Платье украшали удивительные пуговицы. Спереди — серебрянные, сзади с эмалью. Под платье принцесса при грядущей встрече с мужем хотела надеть корсет. У неё на выбор было пять корсетов, вышитых золотыми нитями. Особенно ей нравился тот корсет, что был вышит звёздами с полумесяцем и украшен лучшими в королевстве бриллиантами. Да! Именно этот корсет украсит её перед первой брачной ночью! Как она ждала этой ночи!

Другое платье было тёмно-коричневого шёлка. Оно было более строгим, почти официальным, потому что его расшили золотыми львами, символами мощи и величия её отца. Это платье принцесса хотела одеть уже после брачной ночи, когда в её чреве будет зреть плод любви — будущий наследник огромной империи! Каким он вырастет? Конечно, благородным, как Роланд! Конечно, умным, как Цезарь Август! Конечно, мудрым, как Карл Великий…Нет! Как её отец!

Но больше всего принцессе нравилось её подвенечное платье! Сто шестьдесят четыре ярда китайского белого шёлка! Такого белоснежного платья не было ни у одной принцессы мира! Боже! Как оно будет прекрасно выглядеть во время обряда венчания! Все гости многолюдной свадьбы будут восхищаться этим платьем!

Рассматривая платья, принцесса задремала. Она плыла на встречу со своим будущим супругом по морю на четырёх кораблях (один из которых доверху был набит приданым принцессы — от золотых кубков для питья, кроватей, штор до одежды для верховой езды и коробочек из слоновой кости для рукоделия) в сопровождении огромной свиты и ста верных лучников, Принцесса моря не боялась. Она уже дважды пересекала его, когда ездила на учёбу в соседнюю холодную страну, где её даже хотели выдать замуж за местного принца, но отец-король передумал и вернул дочку домой. Зачем нужен такой великолепной принцессе какой-то бедный принц! А вот принц южной великой державы! Это — совсем другое… Он молод, богат и, наверное, хорош собой! В сладких грёзах принцесса была уже там, далеко в замке её любимого мужа…

Её разбудил голос: «Подплываем госпожа! Виден берег и город!»

Это был берег сопредельной страны, половина которой тоже принадлежала её отцу.

Принцесса сошла по трапу. На пристани её встретил мэр, лучшие люди города… и чума.

Друзья! Давайте помянем добрым словом принцессу Иоанну Английскую, невесту принца Кастилии Педро Справедливого, которая скончалась от чумы в 1348 году в возрасте четырнадцати лет. Вместе со свитой….

Её хрупкое тело было сожжено из боязни заражения. Вместе с платьями.

Вообще чума серьёзно осложнила положение Кастилии.

В 1348–1355 годах вымер весь род Рендаццо (Джовани и Федериго Афинский и Неопатриоский и Людовик Сицилийский). Результат — Сицилия и Афины отошли Арагону, конкуренту Кастилии на Иберийском полуострове. Арагон усилился настолько, что стал по мощи равен Кастилии. Кастильцам стало не до интриг во Франции. Арагонцы уже готовы были начать войну со своим соседом, для чего заручились поддержкой Португалии, поженив португальскую принцессу Элеонору и престарелого короля Арагона Педро IV. Но и тут вмешалась чума. Бедняжка Элеонора умерла в 1348 году. У арагонцев планы сорвались.

Наконец, в 1350 году в своём военном лагере под Гибралтаром от чумы умер король Кастилии Альфонсо XI. В результате затормозилась Реконкиста, ибо его наследники начали выяснять отношения между собой и католическими соседями. Кстати, и с Англией тоже. Англичанам стало совсем не до войны с Францией.

Сначала чуму восприняли как обычное заболевание и попытались лечить. Как лечили чуму средневековые люди?

Во-первых, они занялись санитарно-гигиенической профилактикой. Будучи уверенными в воздушно-капельном характере переноса чумы, средневековые люди очищали как могли заражённый воздух. В качестве абсорбентов использовали всё, что рекомендовала тогдашняя эпидемиология: от молока до кала и трупов собак. Прогревали воздух кострами и окуривали благовониями или дымом сожжённых специй. Ароматизировали воздух в домах при помощи цветов и курений. Устраивали колокольный перезвон и канонаду, искренне веря, что громкий звук отпугнёт чуму. Не пускали в дом «дурной воздух», накрепко запирая и промазывая воском окна и двери. Не помогало. Разводили пауков. Они должны были «ловить» чумные миазмы. Проветривали душные узкие улочки средневековых городов: прогоняли по ним стада, а то и птичьи стаи. Не помогло.

Во-вторых, болезнь приписывали неверной диете («это вы съели что-нибудь!») и врачи в качестве профилактики чумы предлагали курс диеты: не потреблять птицу, питаться супами и бульонами. В-третьих, четвёртых и пятых рекомендовалось сомнологическое, психосоматическое и сексологическое лечение: не спать после рассвета, воздерживаться от секса, а главное — гнать прочь мысли о смерти и страха, и во что бы то ни стало сохранять бодрое настроение духа. Запрещались траурные одежды и оплакивание умерших. В качестве дополнительной защиты рекомендовался «хороший глоток вина со специями». Пьяному, как известно, море по колено и чума не страшна! Не помогло!

Наконец, как средство борьбы с чумой был изобретён карантин. Карантин — венецианское изобретение, которое, увы, Венецию не спасло

Когда «чёрная смерть» XIV века пришла в жемчужину Адриатики, то приказом венецианского совета, в городе была создана санитарная комиссия. По её приказу, все входящие в Венецию суда досматривались, и в случае обнаружения чумных товаров или зачумлённых людей — сжигались. Подозреваю, что эта мера использовалась не столько против чумы, сколько как протекционистский барьер дошлых венецианских купцов в борьбе со своими конкурентами, а потому была абсолютно неэффективной. Корабли и товары уничтожались, но чума свирепствовала в городе нещадно.

Для захоронения умерших был отведён один из островов в венецианской лагуне, причём могилы предписано было рыть на глубину не менее полутора метров. Этот жуткий остров получил название Лазаретто, благодаря от монахам обители Святого Лазаря, которые до последнего дня ухаживали за больными и сами героически умирали от чумы. Здесь же был организован сорокадневный карантин для купцов и товаров, прибывавших в Венецию. 40 дней были выбраны в память о сорокадневном пребывании Христа в пустыне, «карантин» — от итальянского quaranta, «сорок».

В городе был введён сухой закон. Запрещались азартные игры, производство игральных костей (впрочем, ремесленники сумели обойти этот запрет, придавая костям форму молитвенных чёток). Закрывались публичные дома, своих любовниц мужчинам предписывалось либо немедленно отсылать прочь, либо столь же немедленно брать в жёны.

Не помогло ничего! В Венеции умерло две трети жителей.

Увидев, что ни лечение, ни карантин не помогает, людей охватило недоверие к врачам. Кстати, это объясняет, парадоксальное явление — почему после такой страшной болезни не были массово открыты медицинские факультеты — а толку то!

Потом людей охватила паника! Люди бежали из зачумлённого места.

Расскажу историю Белозёрска.

Белоозеро — важный пункт на торговом северном «пушном» пути, по северным рекам Сухоне и Двине волоками в Новгород. Его ещё первые князья-варяги контролировать пытались. Трувор якобы там сидел князем. Белозерское княжество было специально создано сразу после татарского нашествия и первым русским гураганом (князем, женатым на чингизидке) был князь Глеб Белозерский. Татары княжество не трогали. Всей Руси было очень плохо, а в Белозеру — хорошо! Да только чума город не пощадила. В середине XIV века город был уничтожен болезнью. Люди средневековья знали, что это — Божья кара. Кара за грех пособничества оккупантам. Люди ушли из проклятого зачумлённого места. И заново был построен город рядом под названием Белозерск.

Страшная чума 1347–1353 годов показалась средневековому человеку началом Апокалипсиса.

Грядёт Страшный Чуд! Надо каяться в грехах!

Покаяться надо громко, публично, истязая плоть. Так возникло движение флагеллянтов, бичующих себя за грехи, публично кающихся в прегрешениях, истязающих себя до иступления, а то и до смерти. Что-то общее с шахсей-вахсей у шиитов. Окровавленные толпы флагеллянтов бродили по зачумлённым городам, бичуя себя, умирая от кровопотери и дико веря, что Бог простит им прегрешения. Увидев раз в Авиньоне эту толпу, папа Климент VI велел инквизиции преследовать их как сатанинскую секту. Преследования лишь смягчили форму публичного людского покаяния — появились бьянки, те же флагеллянты, но не бьющие себя, а лишь бродяжничающие, распевающие псалмы люди в белых одеждах, призывающие всех к покаянию. Но этого мало. Мало петь. Надо было и плясать во имя Божие. Появляется хореомания — массовые неудержимые пляски на площадях городов. Некоторые муниципалитеты, видя, что психоз остановить нельзя — даже нанимали музыкантов, дабы побыстрее утомились пляшущие (ой, как хорошо хореомания показана в недавно вышедшем хорорре «Солнцестояние»!)

Иногда для того, чтобы «остановить» чуму с разрешения церкви проводились какие-то странные полуязыческие эротические обряды с пляской. Во многих городах и деревнях Лаузица, Силезии, Сербии, Трансильвании, Молдавии, Румынии существовал странный обычай преграждать путь эпидемии: обнаженные девушки (иногда юноши) проводили борозду вокруг деревни или танцевали, прыгая через этот магический круг.

Ну, а если Бог ослаб? Да! Если чума — дело рук сильного Дьявола и Бога уже нет?! И Бог уже не спасёт! Тогда средневековые люди вступали для спасения своего тела (ибо душа уже погибла) в сатанинские секты, примыкали к возрождающимся дианическим культам, предавались удовольствиям, разгульному сексу, пиршествам во время чумы. Дамы одевали вызывающие наряды, мужчины напивались и дрались… В Англии и во Франции, в пришествии чумы ввели разнузданную моду, в частности, слишком откровенные женские обтягивающие платья. Впрочем, о разгуле сексуальных излишеств лучше Бокаччо не напишешь! Читайте «Декамерон»: «… самым верным средством от этого ужасного недуга было, по их разумению, открытое злоупотребление вином и развлечениями, дебоши и песни на улицах, всевозможное удовлетворение страсти, смех и шутки по поводу самых прискорбных событий. Чтобы лучше применить этот принцип на практике, они шатались по тавернам, пьянствуя без удержу и меры. В частных домах пили еще больше из-за отсутствия других развлечений и радостей».

Кто ещё виноват в чуме 1347–1353 годов с точки зрения средневекового человека? Иноверцы и инородцы! Это же очевидно! Только своим присутствием они вызывают гнев Господа!

Во-первых, виноваты евреи, во-вторых, мусульмане, в-третьих, прокажённые, в-четвёртых сатанисты, в-пятых…все «не наши»! И в 1349 году началось массовое истребление евреев в Европе: 14 февраля 1349 года были публично сожжены более двух тысяч евреев Страсбурга, остальные изгнаны из города, а собственность их конфискована. 24 августа шесть тысяч евреев Майнца сгорели в огне. В тот же день погибла древняя еврейская община Кёльна. 21 марта в Эрфурте погибло три тысячи человек.

Мусульмане вели себя не лучше христиан! Ибн Баттута, берберский путешественник и купец, автор книги «Подарок созерцающим о диковинках городов и чудесах странствий», описавший чуму в Аравии, рассказывал, что мусульмане обвинили мекканских евреев в том, что те самим своим присутствием в святом городе навлекли гнев Аллаха и истребили их!

На Кипре в 1347 году убивали мусульман, в Мессине — генуэзцев.

Громили лепрозории, ведь прокажённые отмечены печатью дьявола! Более того — они сговорились с евреями погубить род христианский! Такие нелепые слухи распространялись по всей Европе! Особенно в погроме лепрозориев «отличились» венецианцы и арагонцы, что добавило к пандемии чумы вспышку лепры.

В народном сознании укрепилось и то, что существует некая секта «отравителей» и по подозрению в которой могли убить любого! Реальной основой слухов о существовании секты «отравителей» было жуткое народное поверье, что избавиться от чумы можно было, «передав» её другому. И в тщетной надежде выздороветь, больные специально толкались на рынках и в церквях, норовя задеть или дыхнуть в лицо как можно большему числу людей. Зачастую этих людей «разоблачали» и казнили уже как «отравителей» — сектантов!

И самое страшное — даже после окончания пандемии, даже в условиях относительно благоприятной эпидемиологической обстановки конца XVI — начала XVII веков обвинение в распространении чумы будет присутствовать на многих «ведьмовских» процессах Европы. Женева стала лидером таких процессов. При этом и католики, и кальвинисты с одинаковым остервенением искали «тайных агентов чумы». Так в 1530 г. в пока католической Женеве был раскрыт заговор «разносчиков чумы». Среди заговорщиков: заведующий госпиталем, его жена, хирург и священник. Под пыткой все признались, что продали душу дьяволу, который раскрыл им секрет смертельной квинтэссенции болезни. Все они были казнены. Там же в 1545 г. уже при протестантах не менее 43 человек были обвинены в распространении заразы и 39 из них были казнены. В 1567–1568 гг. там же казнят еще 13 «разносчиков чумы», в 1571 г. — 36. Во Франции, в Фосиньи в 1571 г. по этому нелепому обвинению пять женщин были сожжены, шесть отлучены от церкви, а 25 получили разные сроки тюремного заключения по решению суда.

В зачумлённых городах исчезла власть, точнее власть на улицах захватил криминал. Особого рода криминал.

Повылезала мерзость. Для уборки трупов перестали набирать могильщиков. Точнее — те поумирали. Нанимали от безысходности каторжников. Не за деньги. За обещания помилования и свободы. Но те свободу добывали сами. Они убегали со смертельных общественных работ. Никто их не сдерживал — все власти дали дёру из городов! В городах настала власть зачумлённых бандитов! Банды каторжников-могильщиков врывались в дома оставшихся добропорядочных граждан, убивали, грабили, насиловали. От них жители спасались бегством, ибо даже солдаты боялись дать отпор бесчинствующим чумным бандитам, боялись заразиться. Судьба тех, кто не успел бежать была плачевна. Молодых мальчиков, девушек, женщин, живых, больных, мёртвых и умирающих продавали желающим совершить насилие, трупы волокли за ноги по мостовой, специально разбрасывая по сторонам брызги крови, чтобы эпидемия, при которой каторжники чувствовали себя безнаказанными, продолжалась как можно дольше. И этот ужас продолжался до тех пор, пока сами насильники, харкая кровью, покрытые гнойными чумными бубонами не подыхали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.