Эрин Маккарти, Кэти Лав
Альпакалипсис придет, Лама всех спасет

© Измайлова Е., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

1

Я выросла в Лос-Анджелесе, Калифорния, и повидала в этой жизни все. К тому же я была актрисой, пусть недолго, так что да, я определенно видела всякое. Но, честно признаюсь, я ни разу не становилась свидетелем похищения домашнего питомца. Я никогда не могла представить, что кто-то заявится ко мне во двор и похитит мою ламу. Кому это вообще может прийти в голову?

И это даже не Лос-Анджелес. Это произошло в маленьком городке Бухта Дружбы в штате Мэн. Доме ежегодного фестиваля Блюберри, ярмарки и еженедельной викторины в моем собственном пабе «С пылу с жару».

А теперь это дом еще и мерзкого воришки лам.

– Надо организовать поисковую группу или что-то вроде, – объявила я, отодвигая тарелку с нетронутыми жареными мидиями. Вообще я обожаю жареные мидии Джимми. Но как я могу есть, зная, что моя лама неизвестно где? Мой Джек исчез. – Разве не так обычно поступают? Собирают поисковые группы?

Брэнди, моя сотрудница и лучшая подруга, глотнула воды, но я успела заметить улыбку, которую она спрятала за стаканом. Надо отдать ей должное – когда она поставила стакан на место, на ее лице изобразилось подобающее ситуации беспокойство. Хорошо, потому что я не вижу ничего смешного в том, что моя беспомощная лама где-то одна в этом ужасном холодном мире. Хотя стараюсь не драматизировать.

– Ты уверена, что он просто не пошел погулять? Такое уже бывало, – заметила она.

Эта мысль приходила мне в голову, но улики говорили иное.

– Ханна сказала, что загон был закрыт. Джек умный, но не настолько, чтобы запереть за собой калитку. – Ханна – девочка, которая чистит стойло Джека, потому что сама я не могу возиться с какашками. В этом отношении я дочь своей матери.

Брэнди хмыкнула.

– Шериф Пеллетье опрашивает людей. Уверена, он скоро что-то выяснит, – сказала она. – Я к тому, что нельзя же не заметить человека с большой ламой посреди города.

Это правда. Кто-то должен был что-то видеть.

– И я уверена, все будет в порядке. Наверное, глупая шутка. Может, какой-то студент украл его ради пранка – сам или с группой. Сейчас же футбольный сезон. Время красть талисманы и все такое.

Звучит логично. Студенты и не такое вытворяют. Хотя я думала, что обычно они воруют талисманы команды-соперника, но тем не менее… может быть. Мэн – странненькое место. Может, это у них такой местный спорт – воровать крупных домашних животных.

Брэнди пододвинула ко мне мою тарелку.

– Одно я знаю точно – от того, что ты будешь морить себя голодом, он быстрее не вернется.

Я вздохнула, но покорно бросила мидию в рот. Они немного остыли, но были вкусными. Кажется, я еще не ела.

– Какой талисман у Бухты Дружбы? – спросила я, надеясь, что это прольет свет на гипотезу Брэнди.

– «Рыбожоры», – ответил еще один наш сотрудник, Дейв, выходя из кухни с подносом для кого-то в дальнем конце барной стойки.

– «Рыбожоры», вперед! – провозгласил наш завсегдатай Роско Филбрик, сидевший за баром.

– «Рыбожоры»? – М-да, это, пожалуй, худший студенческий девиз, какой мне доводилось слышать.

Брэнди пожала плечами, явно разделяя мою точку зрения.

– Что ж, рыбная ловля – наше главное занятие. Так что, наверное, в этом есть смысл.

Судя по ее выражению лица, она сама не находила это убедительным.

– Даже не понимаю, что это значит. Как выглядит талисман? Это человек с тарелкой жареной рыбы и картошки? Миска жареной трески у него в руках? Или это просто рыба?

– Это гигантская рыба.

Уфф. «Рыбожоры». Ужас-то какой. Надеюсь, что хотя бы спортивная команда хороша.

Я окунула очередную мидию в соус тартар, приготовленный Джимми.

– Не понимаю, как лама сочетается с поеданием рыбы. Ламы не едят морепродукты. – Если бы это были «Дерзкие Одуванчики» или «Кровавый Клевер», тогда еще куда ни шло, но «Рыбожоры»?

Мой менеджер Дин вынес из кладовой ящик с пивом, чтобы наполнить краны.

– Полагаю, ты должна радоваться, что это не «Ламожоры Бухты Дружбы».

Мидия, которую я только что положила в рот, начала горчить. Я не предполагала, что Джек может быть в реальной опасности.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Брэнди ткнула Дина локтем, когда он проходил мимо.

– Эй, – пробурчал он, хотя, судя по виду, он вовсе не сожалел, что нагнал на меня панику. – Я просто пошутил, расслабься.

– С Джеком все хорошо, – заверила меня Брэнди.

Я снова отодвинула тарелку. Брэнди сердито взглянула на Дина, как будто говоря: «Молодец, придурок».

Дин поставил пиво и вернулся к нам.

– Честно, Соф, я тоже уверен, что он в порядке. И ты обклеила весь город объявлениями. Кто-то что-то сообщит.

Я распространила флайеры с Джеком повсюду. «Разыскивается: белая лама весом триста пятьдесят фунтов. Отзывается на имя Джек Керуак. Любит мятные конфеты, одуванчики и когда ему чешут шею. Иногда плюется».

Может, мне не стоило писать о плевках, но я была уверена, что Джек, скорее всего, испуган, а когда он нервничает, он бывает раздражителен.

– Я все равно думаю, что нам нужен поисковый отряд, – сказала я, вне себя от того, что приходится просто сидеть и ждать новостей. Он пропал почти два дня назад. Разве первые сорок восемь часов не самые важные? Ладно, может быть, я пересмотрела криминальных новостей. Но правда, где он может быть? Если бы он просто потерялся, кто-то бы его встретил, что наводит меня на мысль, что его держат в заложниках.

У меня вспотели ладони. В их интересах хорошо заботиться о моей ламе, иначе загадочному вору не поздоровится. Когда я играла Дженнифер в телесериале «Она запостила убийство», я посещала уроки карате, поэтому я уверена в своих силах.

– С ним будет все в порядке, – повторил Дин спокойно и уверенно.

Я заглянула ему в глаза – завораживающий оттенок между зеленью и золотом. Он улыбнулся, взял мою руку и сжал ее. Сильные мозолистые пальцы. Он выглядел прекраснее, чем позволительно любому мужчине на земле, и на секунду я почувствовала себя лучше.

– Я имею в виду – какова вероятность, что здесь угнездилась шайка контрабандистов, похищающих лам? – уточнил он. – Всякое случается, но это маловероятно.

Я нахмурилась. И снова он все испортил. Обычно, когда Дин открывает рот, он портит все впечатление, которое производит своей привлекательностью.

Брэнди закатила глаза.

– Разве тебе не нужно налить пива?

Он смущенно взглянул на нее, отпустил мою руку и вернулся к работе.

– Не слушай его. Он болтает не думая. Мужчины – они такие, – прошептала Брэдли. Но я заметила, что Дин недовольно скривился, явно услышав ее приглушенный комментарий. Правда, не думаю, чтобы Брэнди это волновало.

Я вздохнула и взяла телефон. Экран включился – никаких пропущенных звонков или сообщений. Разумеется, он зазвонил бы, если бы мне пришло сообщение. Просто надо было чем-то занять себя. Перенаправить нервную энергию.

– Позвоню Джастину. – Сегодня я уже звонила шерифу Пеллетье три раза, но я не могу просто сидеть и ничего не делать.

– Я сам позвоню, – сказал Дин, проходя мимо и вынимая телефон из заднего кармана выцветших джинсов. – Уверен, он не ответит, если снова увидит твой номер.

Дин говорил дело. И я ценила, что он старается помочь. Может, он понял, что его бесцеремонные замечания заставляют меня волноваться еще больше.

Он провел пальцем по экрану, листая телефонную книжку. Я даже удивилась, что у Дина есть номер Джастина. Хотя они всегда ведут себя очень вежливо, я чувствовала, что между Дином и шерифом явно что-то было, причем дело не только в криминальном прошлом Дина. Их отношения явно не относятся к типу «созвонимся и поболтаем».

Но опять-таки всего лишь пару недель назад Дин обнаружил скелет в стене своего, а вернее, моего гостевого дома – Дин живет там, прямо за пабом. Это объясняет, как у него мог оказаться номер шерифа Пеллетье.

Он нажал пальцем на экран и поднес телефон к уху.

Я услышала звонок. Странно. Может, он случайно позвонил мне? Потом я осознала, что звук доносится откуда-то сзади. Я повернулась на стуле и увидела, что шериф Пеллетье, то бишь Джастин, входит в паб.

Звонок оборвался.

– А я тебе звоню, – сказал Дин, засовывая телефон в карман.

Джастин поднял свой мобильник.

– Я знаю. Я подумал, что проще нам поговорить лично.

Я встала.

– Есть новости? Он жив? Его контрабандой увезли за границу? – В конце концов, мы не так далеко от Канады. Все может случиться.

Джастин нахмурился с таким видом, будто я лишилась ума. Потом покачал головой, но улыбнулся.

– Нет.

Обычно «нет» – это не положительный ответ, так что я смутилась.

– Что нет?

Джастин подошел ко мне.

– Нет, его не увезли за границу.

Я выдохнула. Я должна была догадаться, что канадцы слишком милы, чтобы контрабандой возить лам. И я не думаю, что Джастин улыбался бы, если бы Джек встретил безвременную кончину.

– Откуда ты знаешь?

– Я его нашел.

Я облегченно вскрикнула и бросилась ему на шею. Он меня крепко обнял и не сразу отпустил. Можно было бы напрячься, я же знаю, что шериф ко мне неравнодушен, но прямо сейчас я просто радовалась, что Джек в порядке. И что его нашли.

Я отодвинулась и посмотрела на шерифа нашего городка – довольно привлекательного мужчину. Наверное, я полная дура, раз не поощряю его интерес. Тем более что именно он – герой, отыскавший мою ламу.

– Где он? Как ты его нашел?

– Мне позвонил человек, который наткнулся на твое объявление, – сказал Джастин. – Джек в Милбруке.

– В Милбруке? – Этот город находился в двадцати милях от Бухты Дружбы по пути к Бангору.

– Да. Я не был там, где его держат, но я уверен, что это он. У нас тут немного лам. Так что я поеду и проверю, а потом сообщу тебе.

Я покачала головой, не успел он договорить.

– Я поеду с тобой.

– Софи, – начал Джастин.

– Нет. – Я ткнула в него пальцем. – Я еду.

Я вытащила телефон. У меня не было кошелька, но я подумала, что обойдусь без него.

– Вперед.

С тех пор как умерла Санни, моя бабушка и его предыдущая хозяйка, у Джека никого не осталось, кроме меня.

Джек на меня рассчитывает.

– Господи боже мой, – сказала я, когда Джастин свернул с магистрали на длинную дорогу, ведущую к особняку. Настоящему особняку. И я еще думала, что викторианский домик, который я унаследовала от покойной бабушки, большой. Это здание было не просто большим – это был, ну, особняк. В идеальном состоянии, огромный и явно дорогой. Скорее под стать Бель-Эйру, а не Мэну.

– Зачем этим людям красть ламу? – пробормотала я не то себе под нос, не то Джастину.

Огромное здание в георгианском стиле было окружено огороженными пастбищами. На заборе висела резная табличка в бело-зеленых цветах с позолотой – «Усадьба Харрингтон». На роскошных полях паслись лошади, и, хотя я мало что знаю о лошадях, выглядели они прекрасными и дорогими животными. Я знаю достаточно, чтобы понимать: содержание лошадей – развлечение недешевое. Когда мы подъехали ближе к дому, я увидела длинную свежевыкрашенную конюшню слева. Она была раз в пятнадцать больше, чем сарайчик, где живет Джек.

– Кто-то похитил Джека и привез его в «Клаб Мед»[1], – сказала я, глазея на шикарную усадьбу. – Или в Лам Мед.

Джастин либо не оценил мой каламбур, либо просто решил не реагировать.

– Не волнуйся, – сказал он. – Если Джек здесь, уверен, он будет рад тебя видеть.

Я была благодарна за поддержку. Если бы я была ламой, не уверена, что я захотела бы уезжать отсюда. Чувствую, что после такого зрелища мне придется разориться на сено получше.

Джастин припарковал полицейскую машину на полукруглой площадке перед домом, и не успел он потянуться к ручке двери, как я уже выскочила наружу.

– Софи! – крикнул он. – Дай мне все уладить!

Я взглянула на особняк с колоннами. Мне хотелось решительно подняться по ступенькам и потребовать вернуть мою ламу, но, наверное, надо позволить Джастину вести беседу. Кому бы ни принадлежало это место, этот человек более серьезно отнесется к шерифу, чем к обезумевшей женщине, потерявшей свою ламу.

Я кивнула и подождала его, перед тем как подняться на крыльцо.

К моему удивлению, он не попросил меня остаться в машине. Вероятно, он понимал, что я не послушаю его. И, вероятно, он был прав.

Он позвонил в дверь. По ту сторону больших дубовых дверей послышался звук, похожий на удар гонга. Мы ждали. Я думала, перед нами появится дворецкий в смокинге или горничная в черно-белой униформе, но никого не было. Никто не открыл нам.

Джастин позвонил еще раз. Опять звук гонга – и тишина.

Я подождала еще секунду, потом развернулась и начала спускаться по ступенькам.

– Ты куда?

Я оглянулась.

– Джек где-то в этих конюшнях. Поищу его.

Джастин рванул следом за мной.

– Мы не можем это сделать.

– Ты уверен, что тот человек сказал, что Джек здесь, верно?

– Думаю, да, но это был анонимный звонок. Правда, он знал множество подробностей. Но все равно мы не можем бродить по частной собственности. Надо попытаться…

Я подняла руку, заставляя его умолкнуть. Мне показалось, я слышу какие-то звуки. Мы напрягли слух. Опять какой-то шум. Голоса. Определенно голоса.

Я поманила Джастина за собой и двинулась вдоль стены огромного дома. К моему удивлению, Джастин послушался, вместо того чтобы останавливать меня. Мы замерли у угла дома и выглянули из-за огромного куста сирени – должно быть, весной он выглядит потрясающе. Сейчас для нас это была просто маскировка. И да, там были двое – подростки, мальчик и девочка.

– Брэндон, что нам делать? – Девушка нервно оглядывалась. Я дернулась назад, толкнув спиной Джейсона, который тоже высунулся из-за угла, чтобы посмотреть на разговаривающих. – У нас не получится.

Я снова аккуратно высунулась из-за угла дома, пытаясь что-то увидеть сквозь переплетение листьев сирени.

– Это сработает, – сказал мальчик, по крайней мере, мне так послышалось. Разобрать было трудно, потому что он стоял спиной к нашему укрытию.

– У нас будет куча проблем, – сказала девочка, снова оглядываясь. Я опять отпрыгнула назад, на этот раз упав на Джастина. Он подхватил меня.

– Софи, мы должны вернуться и поговорить с владельцами дома, – прошептал мне на ухо Джастин.

Я его проигнорировала и снова сунулась вперед. Мальчик потянул тяжелую большую дверь, ведущую в конюшню. Она распахнулась, открывая длинный проход и стойла. Я увидела, как лошади отреагировали на звук и вытянули шеи, требуя еды, внимания или того и другого. Из глубины конюшни донеслось отчаянное ржание. Явно кто-то голоден или болен. Потом во втором стойле, ближайшем ко мне, над дверью появилась белая голова с длинными вытянутыми ушами. Солнечный луч упал прямо на животное, как будто подсвечивая его и указывая мне путь.

Я знала эти уши.

– Это Джек, – сказала я громче, чем намеревалась. Я замолчала, но дети меня не услышали.

Джастин выглянул поверх моего левого плеча, чтобы рассмотреть животное, как будто усомнился в моих словах.

Явно это лама. И это явно моя лама. Девушка может узнать свою ламу, черт возьми.

Я начала было выбираться из-за куста, когда Джастин опередил меня.

– Привет, – поздоровался он дружелюбно, громко и ясно. – Я ищу мистера или миссис Уинслоу.

Я застыла на секунду. Думала, что Джастин остановит меня, а не начнет действовать сам. Но опять-таки, видимо, он понимал, что меня не остановить. Джек в этой конюшне. Я собираюсь войти. Так что Джастин решил опередить меня.

Я пошла за ним с максимально решительным видом, будто я крутой коп. Вспомнила былые актерские таланты. Хотя я подозревала, что мой оранжево-желто-зеленый вязаный укороченный свитер и темно-зеленые вельветовые джинсы из бабушкиных винтажных запасов (осенняя коллекция) выглядят не очень официально. И вряд ли лишают людей уверенности.

Подростки замерли. При виде шерифской формы Джастина они явно растерялись. Обменялись взглядами. Эти дети были так же убедительны в изображении невинности, как я в попытке сыграть детектива под прикрытием в «Месте преступления». Однажды я участвовала в прослушивании на роль девушки из сестринства для одной серии. Роль я не получила. Видимо, тоже не смогла убедительно выглядеть в роли успешной ученицы колледжа, что просто оскорбительно.

– М-м, отец уехал по делам, – сказал мальчик, нервно ероша растрепанные волосы. – И я не видел маму с тех пор, как вернулся из школы. Должно быть, она катается верхом.

Хорошенькая девушка возилась с затяжкой объемного худи. Она пыталась улыбаться, но выглядело это натянуто. Она снова взглянула на мальчика.

Остановившись в нескольких футах от них, Джастин наклонил голову.

– Значит, это ваш дом?

Мальчик кивнул.

– Как вас зовут?

Секунду казалось, что мальчик не станет отвечать, но потом он сказал:

– Брэндон Уинслоу.

– Я Эшли Харрис, – тихо и испуганно представилась девочка и умоляюще покосилась на Брэндона.

Он откашлялся.

– Я могу попросить родителей позвонить вам, когда кто-то из них будет дома.

Джастин кивнул.

Ну уж нет. Я не собираюсь ждать, пока нам позвонят родители. Здесь моя лама, я без него не уйду.

Я обошла Джастина и ткнула в сторону Джека.

– Это моя лама. У вас моя лама.

Услышав мой голос, Джек выгнул шею, и даже с такого расстояния я услышала его тихое урчание.

– Все хорошо, Джек, – окликнула его я. – Я здесь.

– Это ваша лама? – спросил Джастин у подростков.

Я возмущенно глянула на него.

Он что, намекает на то, что я не могу узнать своего питомца? Но во взгляде Джастина не было сочувствия. Он смотрел решительно и требовательно. Должно быть, он пытается выбить из них признание, что это не их лама. Ну прекрасно, а что, если дело дойдет до моих слов против их? Предполагаю, что у Санни должны быть квитанции от ветеринара, но от какого? Я попыталась вспомнить какие-нибудь отличительные черты Джека. Он белый. И пушистый. Особенно когда погода влажная. У нас обоих есть проблема с волосами и влажностью. Разве что у меня волосы не белые, а рыжие. При высокой влажности Джек явно выглядит милее.

Что еще? На левом глазу у него более длинные ресницы, чем на правом. И хвост похож на мужской пучок, но на заднице.

Потом я вспомнила, что у меня в телефоне много его фотографий. Это же доказательство, верно? Я полезла в карман за мобильным, но не успела сказать и слово, как из-за дома вырулил старый, видавший виды грузовик. Он затормозил в нескольких футах от нас, подняв колесами пыль.

Из него выскочила женщина. Она была в рабочей одежде, волосы собраны в неаккуратный хвост. Под глазами синие тени от усталости, как будто она только что отработала суточную смену.

– Привет, – поздоровалась она с нами. Вернее, главным образом с Джастином. Форма шерифа явно привлекает больше внимания, чем моя одежда в стиле ретро. – Какие- то проблемы?

– Я получил информацию о похищенной ламе, – сказал Джастин.

Должна признать, непросто сказать такое и выглядеть внушительно.

Но он справился.

– Это ваш дом?

Этот вопрос вызвал более любопытную реакцию, чем слова о ламе. Уставшая женщина засмеялась и посмотрела на свою одежду.

– К сожалению, нет. Разве я выгляжу как человек, который может позволить себе такой дом?

– Вы что-то знаете о похищенной ламе? – настойчиво продолжал гнуть свою линию Джастин, предпочитая не отвечать на ее вопрос.

– Похищенную ламу? – переспросила женщина, и в ее уставших глазах я уловила искреннее замешательство. Она взглянула на нервничающих подростков, потом перевела взгляд на Джастина.

– Да, это Софи Лафлер, и у нее украли ламу. У нас есть основания предполагать, что лама здесь, – очень официально объявил Джастин.

Разумеется, я не смогла сдержаться и не вставить свои пять центов.

– У нас больше, чем просто основания так предполагать. Вон он. – Я показала на Джека в стойле. Он медленно моргнул, ни капли не обеспокоенный сложившейся ситуацией.

Все хорошо, Джек. Я здесь, ты в безопасности.

– Я это сделала, – сказала женщина, и из ее голоса частично пропала усталость. Она выпрямилась, упрямо сжала губы и кивнула. – Это я. Я похитила ламу.

– Мама, – вмешалась Эшли, шагнув к женщине. – Это неправда. Не говори так.

– Миссис Харрис не похищала ламу, – внезапно сказал мальчик. – Это я сделал.

Эшли, шагнувшая к матери, замерла, потом бросила укоризненный взгляд на мальчика.

– Брэндон, нет. – Она резко повернулась к Джастину. – Это я сделала. Я похитила ламу.

– Эшли! – воскликнула миссис Харрис. – Нет! – Она промаршировала к Джастину. – Никто из этих детей не похищал ламу. Это была я. Я это сделала, и я была одна.

Они серьезно? Соревнуются в конкурсе на главного похитителя ламы? Наверное, то, что каждый пытается взять вину на себя, чтобы спасти остальных от наказания, свидетельствует в их пользу, но это просто нелепость.

Подростки встали рядом с миссис Харрис, и все заговорили одновременно.

Миссис Харрис положила руки на плечи дочери, как будто пытаясь физически заставить ее сохранять спокойствие.

– Ничего не говори, – сказала она.

Ее лицо побелело от страха. Она производила впечатление человека, который не хочет никаких проблем. Было вполне очевидно, что ламу она не похищала. Она пытается защитить детей.

– Миссис Х.! – взмолился Брэндон.

Джастин пытался перебить их, но безуспешно. Пробираясь к Джеку, я слышала отдельные фразы: «Нет, это я», «Я это сделал». При виде меня Джек заурчал. Лошади в других стойлах производили больше шума, но сейчас я была сосредоточена на моем милом мальчике. Он принадлежал мне совсем недолго, но между нами установилась связь. Он вытянул шею, чтобы я могла почесать ему голову, что я и сделала с чувством превеликого облегчения. Удивительно, насколько сильно я привязалась к этому пушистому парню всего за пару месяцев. Судя по тому, что я видела, он был в полном порядке.

– Мне все равно, кто его взял! – крикнула я через плечо. Мне было очень интересно, зачем, но совершенно неважно, кто именно. – Он в порядке, и я его забираю. Только это имеет значение.

Но я не была уверена, услышал ли меня Джастин, поскольку три потенциальных воришки ламы все еще пытались перекричать друг друга и убедить шерифа, что они преступники.

Так принято в Мэне? Брать на себя вину за преступление, которое ты не совершал?

Дело не в том, что я хочу потребовать компенсации. От двоих подростков и замученной жизнью матери? Меня больше интересует, зачем они его похитили, чем тот факт, что они это сделали. Если вообще это сделал кто-то из них. Во всяком случае, сейчас это выглядит просто как нелепая комедия.

Джек заурчал громче, когда я почесала его любимое местечко под правым ухом. Но мои пальцы замерли, когда над перегородкой соседнего стойла появились рыже-коричневые завитки шерсти, пара маленьких ушек и темные глаза.

– Привет, – сказала я, пододвигаясь поближе, чтобы рассмотреть очаровательное создание. Чтобы увидеть его получше, пришлось встать на цыпочки. В стойле обнаружилась рыже-коричневая уменьшенная копия Джека.

– Ну разве ты не милашка!

Маленькая хорошенькая лама моргнула. У нее оказались такие же длинные ресницы, как у Джека. Она подняла маленькую пушистую головку и высунула язык. Я рассмеялась. И правда милашка.

Я потянулась было, чтобы почесать ее головку, но мне помешал какой-то шум. И производили его не Джастин и компания.

Вот он, источник. Это оказалась лошадь в дальнем конце конюшни. Она переступала с ноги на ногу, вскидывала голову и время от времени пронзительно ржала. До меня дошло, что это те самые звуки, которые я услышала, когда Брэндон открыл дверь в конюшню. Животное было чем-то взволновано. Я оглянулась на трио потенциальных преступников во дворе, но они не обращали внимание на беспокойство животного.

Я оставила Джека и мини-Джека и медленно пошла вдоль ряда стойл. Другие лошади приветствовали меня, вскидывая головы и издавая тихие звуки, но никто из них не казался встревоженным.

Я дошла до стойла, принадлежащего беспокойному коню. Я мало что знаю о лошадях, но этот явно был не в духе. И, честно говоря, он выглядел достаточно большим, чтобы выбить дверцу стойла, если ему приспичит. И было очевидно, что он не хочет тут оставаться.

Когда я подошла ближе, конь вскинул голову и в мою сторону брызнула слюна, но пролетела мимо. Я сделала шаг назад и оглянулась на оставшуюся компанию. Они поутихли, но продолжали разговаривать.

Снова обратив внимание на взволнованного коня, я шагнула вперед.

– Тише, здоровяк. – Я подняла ладонь, пытаясь успокоить его и себя. – Все хорошо.

Я сделала еще шаг. Конь загарцевал, но, похоже, он позитивно реагировал на мое общество.

– Тише, я помогу тебе.

Я понятия не имела, что делала. Но он немного расслабился, так что я продолжила тихо ворковать.

Конь шагнул к стене, продолжая перебирать ногами, но он уже не дергал головой из стороны в сторону. В глазах оставалась тревога, но он потихоньку успокаивался. Я осторожно протянула руку и потрогала его нос. Ноздри раздулись, но конь не фыркал.

– Бедняжечка, – бормотала я. – Что тебя так напугало?

Поглаживая его по носу, я попыталась рассмотреть что-нибудь сквозь щели между досками двери. Может, там змея или еще что-то? В Мэне вообще есть змеи? Я не видела, но наверняка они существуют. Я наклонилась, пытаясь заглянуть внутрь в поисках чего-то, что могло напугать животное, но ничего не увидела – только сено и лошадиный навоз. Ничего необычного. Я начала выпрямляться и тут увидела это.

Лицо, укрытое сеном. Широко открытые глаза и рот.

Не змея. Человек.

Чертовски мертвый человек.

Изумленно вскрикнув, я отпрыгнула и грохнулась задницей прямо на грязный пол. Конь в ответ встал на дыбы. Мне показалось, что он вот-вот вышибет дверь.

Я заслонила голову руками, готовясь также попрощаться с жизнью в этой конюшне.

2

Цепочка событий, последовавших за моим падением, немного смазалась в моей памяти. Все, что я знаю, – запаниковавший конь каким-то чудом не выломал дверь, Джастин с Брэндоном вбежали в конюшню, подняли меня на ноги и помогли выйти на свежий воздух.

Я сидела на заднем крыльце огромного дома, пытаясь сделать глоток воды из бутылки, но мои руки так дрожали, что больше воды попадало на свитер, чем в рот.

– Вы в порядке? – спросила миссис Харрис, усаживаясь рядом со мной.

Я кивнула, а потом отрицательно покачала головой.

– Там кто-то мертвый.

Миссис Харрис похлопала меня по руке. У нее были теплые пальцы. Я мерзла и не могла справиться с дрожью, сотрясавшей все тело.

– Никогда раньше не видела мертвого человека, – сказала я, и мне казалось, что мой голос звучит издалека, будто душа вылетела из тела. – Ну знаете, чтобы он просто так лежал. Не считая похорон. И я видела имитации трупов. Гримеры делают крутую работу, чтобы они выглядели, как настоящие. Но этот же настоящий. – Я поняла, что несу чушь. Замолчала и попыталась поднести бутылку с водой к губам, на этот раз сумев сделать глоток. – Вы думаете, он мертв? Может, ранен? Может, просто ранен?

Но я сразу же поняла, что это неправда. Это было лицо мертвеца. Стеклянные глаза, восковая кожа и багровые губы. Я думала, что скелет в шкафу Дина – это жуть, но сейчас было еще хуже.

Миссис Харрис, которая была лет на десять-пятнадцать старше меня, сочувственно мне улыбнулась.

– Я пошла посмотреть вместе с шерифом. Ей уже нельзя было помочь. Лежала там какое-то время.

– Вы медсестра? – Я кивнула на ее форму, пытаясь переключить внимание на что-то другое. На что угодно.

Она кивнула.

– Да, я работаю в медицинском центре в Милбруке.

Я снова кивнула. Попытки отвлечься не работали. Трудно думать о чем-то другом, кроме жуткого лица в сене. Наверное, мне будут сниться кошмары.

– Говорите, она?

Я была в таком шоке, увидев это лицо с распахнутым ртом, что даже не поняла, мужчина это или женщина.

Она вздохнула.

– Да, это Виктория Уинслоу. Мать Брэндона.

О боже мой, бедный мальчик. Я глянула на него. Он стоял рядом с Эшли спиной ко мне. Можно представить, как ему было больно.

– Что с ней случилось? – спросила я. – Лошадь ударила?

– Понятия не имею, – ответила она.

Несколько секунд мы сидели молча, пока тишину не нарушили гудки сирен.

– Это «Скорая помощь», – сказала миссис Харрис, вставая.

Я наблюдала, как она идет к Джастину. Он с обеспокоенным видом разговаривал по телефону. Тот факт, что не только я выбита из колеи, почему-то успокаивал. Очень странная ситуация. Подростки переместились к видавшему виды грузовику миссис Харрис. Эшли обняла Брэндона и положила ему голову на грудь. Брэндон смотрел прямо перед собой, его рот сжался в тонкую линию, глаза смотрели в никуда. Должно быть, он совершенно раздавлен произошедшим. Может, просто не понимает, что происходит. Бедный мальчик потерял мать. Как ужасно.

«Скорая помощь» и полицейская машина припарковались за особняком. Врачи в сопровождении Джастина скрылись в конюшне.

– Если с вами все в порядке, я пойду посмотрю, как там дети, – сказала миссис Харрис.

– Конечно. – На самом деле я чувствовала себя глупо. Вот она я, потрясенная и дрожащая, а ведь бедный Брэндон только что узнал, что его мать погибла. Надо взять себя в руки.

– Эм-м, – окликнула я миссис Харрис, – меня зовут Софи. А вас?

Она повернулась и улыбнулась, хотя в ее голубых глазах остались усталость и беспокойство.

– Джанин.

Подростки не обращали на нас внимания. Они продолжали держать друг друга в объятиях, и было очевидно, что это первая любовь. Это явно романтические отношения, а не дружба. По лицу Эшли текли слезы, но я опять обратила внимание на каменное выражение лица Брэндона.

Я сидела на ступеньках, пила воду и наблюдала за этими тремя. Когда Джанин подошла к ним, ее дочь отпустила Брэндона и упала в ее объятия, заливаясь слезами. Брэндон стоял, прислонившись к грузовику и глядя в никуда – по-видимому, все еще в шоке. Но потом он сунул руку в карман и достал телефон. Провел пальцем по экрану. Закатил глаза, что-то увидев в телефоне. Потом убрал мобильный обратно в карман. Его действия казались до странности спокойными и абсолютно нормальными.

Если бы я только что обнаружила, что моя мать умерла, я была бы в шоке, рыдала в телефон отцу, тете или моему лучшему другу Оливеру. Я бы не стояла с таким видом, будто ничего не произошло. Я бы растеклась лужицей по полу. Я к тому, что даже я в тот момент была в полнейшем раздрае, а я ведь даже не знала Викторию Уинслоу.

Но все справляются со смертью по-разному. И я последняя, кто может судить, какой должна быть нормальная реакция у мальчика-подростка. У меня нет братьев, и никто из моих друзей в колледже не терял родителя. Я наблюдала, как Эшли и Джанин повернулись к Брэндону и обняли его. Эшли продолжала рыдать, и, хотя со своего места я не могла разобрать, что говорит Джанин, по ее интонациям и поведению я поняла, что она по-матерински приободряет их обоих. Когда Брэндон обнял ее в ответ, я впервые увидела тень эмоций на его лице. Он закрыл глаза и стал принимать соболезнования. Но я заметила, что слез не было.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил подошедший Джастин.

Я пожала плечами.

– Бывало и лучше. Не этого я ожидала, когда мы отправлялись на поиски Джека. Я боялась, что мы найдем его труп, а не тело хозяйки дома.

Джастин кивнул, криво улыбнувшись.

– Я тоже. – Он сел рядом со мной. – Я позвонил в паб, чтобы тебя забрали. Брэнди сказала, что она выезжает, так что скоро будет здесь.

– Ты должен остаться?

Джастин молча кивнул. Мы были давно знакомы, и он знал, что я бываю чересчур надоедлива, так что не могу его винить. Я предпочитаю называть это любопытством, но уверена, что он использовал бы слово «надоедливость». Но я уже сделала вывод, что, если он должен остаться, а «Скорая помощь» до сих пор не увезла тело, значит, они думают, дело нечисто. И значит, я не смогу забрать Джека прямо сейчас. Может быть, с моей стороны это жестокосердно, но девушка и ее лама неразделимы. К тому же сама ситуация странная и даже зловещая. Джеку ни к чему видеть трупы. В его жизни и так было много травм, он потерял Санни и свою лучшую подружку-ламу Дженис Джоплин. Не говоря уже о том, что его обвинили в убийстве старого Клиффа Рибошо.

Я взглянула на Брэндона. Он разговаривал с полицейским из Милбрука. Кивал, но по его лицу ничего нельзя было прочитать. Он все еще не выглядел расстроенным или потрясенным. Опять-таки я не эксперт по мальчикам-подросткам, но что-то явно было не так.

– На самом деле мы не знаем, от чего именно умерла Виктория Уинслоу, – сказал Джастин, снова привлекая мое внимание. – Но на всякий случай полиция Милбрука предпочитает действовать так, как будто это место преступления.

Я кивнула, и хотя мои познания о сценах преступления основывались главным образом на моей роли в детективном сериале, объяснения Джастина казались вполне логичными. Должно быть, они заметили что-то неладное. Но еще я знала, что Джастин не собирается делиться со мной этой информацией. Во-первых, пока ведется расследование, он просто не может. А во-вторых, он знает, что только распалит мое любопытство.

Может, я и правда надоедливая проныра.

– Полицейские должны поговорить со мной? – спросила я. – Это же не связано с пропажей Джека? – Я не видела связи между этими событиями, но, с другой стороны, я вообще не понимала, зачем Джека похитили.

– Очень сомневаюсь. Похоже на подростковые шуточки. Ты уже рассказала мне все, что увидела, и, если у них будут вопросы, уверен, они смогут задать их по телефону или заедут к тебе. Но я считаю, что здесь тебе делать нечего, можешь ехать домой. – Он выразительно на меня посмотрел, но я предпочла этого не заметить.

– А как насчет Джека?

– Его вернут тебе сегодня вечером. Или завтра ранним утром. Я его проведал. Он в целости и сохранности.

Ценю Джастина за это. Но он знает, как сильно я люблю этот трехсотфунтовый комок шерсти.

– Ладно, мне надо работать, – сказал Джастин, вставая. – Брэнди приедет с минуты на минуту. – Он еще раз взглянул на меня. – Сиди тут и никуда не уходи.

Я послушно кивнула, но не думаю, что он мне поверил. И, словно в подтверждение моих мыслей, он пересек двор и снова предостерегающе взглянул на меня, перед тем как войти в конюшню.

Я вздохнула. Джанин и Эшли сидели в грузовике. Любопытно. Я удивилась, почему они не уезжают. Может быть, ждут отца Брэндона. Брэндон все еще отвечал на вопросы полицейских из Милбрука. К сожалению, я не слышала, о чем они говорят. Но это можно исправить.

Я встала, беззаботно потянулась и сделала несколько шагов по направлению к ним. Подобравшись на расстояние нескольких футов, я прислушалась, делая вид, что смотрю что-то в телефоне.

– Значит, ваш отец в отъезде? – спросил полицейский.

Брэндон кивнул.

– Да, он в командировке. Кажется, в Бостоне.

– Когда он уехал?

Мальчик пожал плечами:

– В воскресенье или понедельник. Не знаю точно. Он много путешествует. Я не слежу за ним.

Бедняга. Непохоже, что у него заботливый отец, если ребенок не знает, когда он уехал и где именно он находится.

– Я даже не знал, что мама дома, – добавил Брэндон.

– Сегодня? Или она тоже была в отъезде?

– Да, она тоже была в командировке. Я думал, она вернется на выходных. Во всяком случае, она так сказала, и это было отмечено в семейном календаре.

– Это настенный календарь?

Брэндон посмотрел на мужчину как на умалишенного.

– Что? Нет. Он в электронном виде. Ну знаете, члены семьи дают доступ тем, к кому это имеет отношение. – Он полистал в телефоне и показал им. – Видите? Ее самолет прилетает в воскресенье.

Полицейский нахмурился.

– Значит, ты тут в одиночестве?

Брэндон покачал головой.

– Нет, я с тетей Мэгги. Я как раз вернулся домой и… – Тут мальчик заметил, что я стою неподалеку.

Я улыбнулась, когда полицейский повернулся, чтобы посмотреть, на что или на кого смотрит Брэндон. Я помахала.

– Здравствуйте! Прошу прощения, что перебиваю. Я просто хотела спросить, можно ли мне зайти в конюшню и проведать мою ламу. – Я ткнула пальцем себе за плечо.

Полицейский, мужчина лет сорока с нависающим над поясом животом, нахмурился. Глубокие морщины между густыми бровями, складки по опущенным краям рта. Судя по его морщинам, он явно много ворчал.

– Нет.

Я моргнула. Что ж, у меня осталось мало пространства для дискуссии. Но я вежливо улыбнулась и ушла в сторону, решив потянуть время и делая вид, что меня внезапно привлекли осенние маргаритки, растущие рядом с конюшней. Офицер не заметил мои маневры. Он снова занялся Брэндоном.

– Ты вернулся домой и… – спросил полицейский. Его хриплый голос был таким же дружелюбным, как и грубое лицо.

– Я вернулся домой… – Брэндон снова умолк на полуслове.

Я обернулась, чтобы увидеть, что заставило его замолчать на этот раз. Они оба пялились на меня.

Я снова улыбнулась.

– У вас есть еще вопросы? – хмурясь, спросил полицейский.

Я покачала головой.

– Просто смотрю на цветочки. Думаю, в этом сезоне это последние. Я слышала, ночью возможны заморозки. – Я ничего такого не слышала. Но это Мэн и сейчас сентябрь. Вполне вероятная вещь.

Офицер скривился еще сильнее, явно думая, что я ку-ку.

И Брэндон. Он смотрел на меня совершенно пустыми глазами, и это нервировало.

– Давай поговорим вон там, – сказал полицейский Брэндону, показав на ступеньки, откуда я только что ушла. И обратился ко мне: – Это не ваше дело.

– Я здесь только ради моей ламы, – сказала я, оскорбленно подняв руки. Он что, думает, что я лезу не в свое дело, только чтобы лезть не в свое дело? Боже мой, отчасти он прав, но зачем говорить об этом так откровенно? Между прочим, на моем счету есть парочка раскрытых убийств.

Я повернулась к маргариткам, делая вид, будто я не разочарована.

Задумалась, как снова подобраться к ним поближе. Но вариантов никаких не было, я оставалась на виду и рисковала нарваться на копов. Кроме того, я услышала грохот приближающегося автомобиля. Это определенно был дряхлый, дышащий на ладан седан Брэнди.

В этот момент Брэнди подъехала и остановилась рядом со «Скорой помощью».

Я подумала, стоит ли мне пытаться задержаться и подслушать, о чем полицейский спрашивает Брэндона, но было очевидно, что мне здесь никто не рад. Я подошла к машине Брэнди, и она покрутила ручку, чтобы опустить стекло. В этом ведре не было абсолютно ничего современного или электронного.

– Что происходит? – спросила она, стараясь говорить тихо. Мы с Брэнди не просто стали подругами, она считает себя моей напарницей по детективным расследованиям. И я должна признать, она очень помогла мне, когда я пыталась очистить имя моей покойной бабушки от подозрений в убийстве дедушки. Но, честно говоря, я не была уверена, что я хочу ввязываться в еще одно расследование.

Хотя кого я обманываю? Я только что пыталась подслушать разговор между сыном умершей женщины и копом. Наверное, у меня проблема. Наверное, «пронырливая» – и правда самое подходящее для меня слово.

– Расскажу по пути домой, – сказала я, обошла машину и уселась на пассажирское сиденье красно-коричневого драндулета. Порадовалась, что внутри тепло. Я все еще дрожала и, откровенно говоря, не отказалась бы от бокала вина.

Еще не включив задний ход, Брэнди набросилась на меня с вопросами:

– Ты нашла Джека? Он в порядке? Почему тут копы? А «Скорая»?

Я поняла, что Брэнди все еще считает, что это просто загадка похищенной ламы. Не уверена, как с этим сочетается «Скорая помощь», но думаю, возможно все. Со времени переезда в Мэн я узнала, что мир полон безумия.

– Джек в порядке. Он здесь, но его вернут только сегодня вечером или завтра.

Брэнди бросила на меня возмущенный взгляд, выруливая по извилистой дорожке.

– Они его не отдали? Сволочи!

– Ну после того как мы его нашли, дело усложнилось.

Она снова на меня глянула, потом посмотрела направо и налево перед тем, как выехать на автостраду.

– Усложнилось? Каким образом?

– Я обнаружила труп.

Она уставилась на меня, и машина дернулась в сторону обочины.

– Смотри на дорогу! – завопила я, хватаясь за руль. Но она выровняла машину до того, как мы свалились в канаву.

Несколько секунд мы обе молчали, увидев, как жизнь пронеслась у нас перед глазами.

– Извини, – заговорила Брэнди. – Еще один труп? Ты просто какой-то магнит для трупов!

Похоже на то. Но хотя бы теперь Брэнди следила за дорогой. Мне не доставляет особого удовольствия находить трупы, но еще меньше мне хочется пополнить их ряды.

– Да, в конюшне. Ужасно, просто ужасно. – Я содрогнулась при воспоминании. Я уже видела скелет, пролежавший тридцать один год в стене моего гостевого дома, и это было малоприятно. Но не сравнится с видом мертвой женщины в конюшне. Все равно что эпизод из фильма ужасов.

Брэнди кивнула.

– Могу себе представить.

– Не знаю, от чего умерла эта женщина – от естественных причин или от чего-то другого. Но не думаю, что там бы околачивались копы и врачи, если бы не было вопросов.

Моя подруга покачала головой.

– Да, выглядит подозрительно. Кто это? Ты в курсе?

– Виктория Уинслоу. Хозяйка дома. Ты о ней слышала?

Брэнди отрицательно покачала головой, продолжая следить за дорогой. Слава богу, она тоже не хотела пополнить ряды трупов.

– Нет. Конечно, сам дом я видела. Мы часто ездили мимо, когда я училась в колледже, и придумывали истории о людях, которые там живут, но я даже не знала имен владельцев. Мне кажется, они не общались с местными. По крайней мере, с теми, кого я знаю. Этот дом напоминает поместье из сериала «Даллас», только вопрос не в том, кто стрелял в Джей Ара, а кто стрелял в Викторию Уинслоу. Даже ее имя звучит напыщенно. Нехорошо говорить так о мертвой женщине, да? – Брэнди скривилась. – Можешь представить, что у людей может быть так много денег? Говорю тебе, если Джей Ар выйдет из вертолета, я не удивлюсь ни капли.

– Я не смотрела «Даллас», – призналась я, удивленная, что она смотрела. Брэнди лет двадцать с чем-то. – И я не знаю, стреляли ли в Викторию Уинслоу, но я понимаю, о чем ты. Явно не ожидаешь обнаружить такое место в маленьком городке Милбрук, штат Мэн.

Я видела большие дома на побережье, но это просто какая-то усадьба Вандербильтов. Семья с большими деньгами. А это всегда серьезный повод для убийства.

– Ладно, отложим тему мертвой женщины. Зачем человеку, который владеет таким домом, красть твою ламу? Просто для развлечения?

– Тоже об этом думаю. – И связано ли похищение Джека со смертью Виктории Уинслоу?

Вернувшись домой, я сразу отправилась в душ. Я не подходила близко к трупу бедняжки Виктории, но в самой ситуации было что-то неприятное. И странное.

С чашкой дымящегося «Эрл Грея», переодевшись в уютный свитшот и штаны, я вышла на заднее крыльцо. Устроилась в плетеном кресле, глотнула горячую жидкость и посмотрела на пустой загончик Джека. Без моего пушистого дружочка, щиплющего клевер и маргаритки, все не так.

Скоро наступит зима, и он останется без любимых цветочков. На носу Хеллоуин. Воздух свежий, и листья раскрасились всеми красками осени. Но сейчас мне было трудно оценить этот прекрасный вид. День близился к концу, и я подумала: вряд ли Джек вернется ко мне сегодня. Но я хотя бы знаю, где он и что он в порядке.

– Эй!

Я увидела Дина, который шел ко мне со стороны паба. Мне надо было быть там. Но меня еще не отпустило потрясение после сегодняшних событий.

– Привет! – отозвалась я.

Он подошел к моему крыльцу, и я обратила внимание, что у него в руках контейнер – в такие мы пакуем еду навынос. Я уговорила его заказать экологичные картонные коробки для еды навынос и остатков. Стандартные белые пенопластовые контейнеры определенно дешевле, но я как чувствительная миллениалка не готова экономить ценой вреда окружающей среде. Дин не испытывал беспокойства на сей счет, но сдался. Наконец-то мы с моим менеджером становимся партнерами. Вдохновляющая перемена.

– Джимми приготовил потрясающего фаршированного омара в качестве сегодняшнего специалитета. И Брэнди права, с тех пор как Джек пропал, ты недоедаешь.

При мысли о еде у меня свело желудок. Я улыбнулась своему красавчику-менеджеру и приняла угощение. Открыла контейнер и почувствовала аромат омара и начинки. В желудке забурчало.

– Запах и вид обалденные.

– Может, Джимми – старый нелюдим, но этот мужик умеет готовить.

– Нелюдим. Мне нравится это слово.

Дин улыбнулся.

– Я узнал его из кроссворда в «Ридерс Дайджест». – И подмигнул.

Я рассмеялась, радуясь его шутке. Два дня подряд я была в ужасном стрессе. Смех и еда – то, что надо.

– Тебе что, семьдесят? Кроме того, я знаю, что ты читаешь не только «Ридерс Дайджест». Я вывела тебя на чистую воду, стоило мне войти в гостевой дом. – В доме у Дина горы книг. – Сколько книг в неделю ты читаешь?

Он пожал плечами.

– Точно не знаю. Одну, две.

– Впечатляет. – Я наклонила голову в сторону особняка. – Если тебе понадобятся книжки, у меня много осталось от бабушки.

– Я уже многие читал. Твоя бабушка пристрастила меня и к бит-поколению, и к классике. И, конечно, к Агате Кристи.

Я снова засмеялась, чувствуя, как напряжение уходит из тела. Не думаю, что дело в горячем душе и удобной одежде.

– Я не Дженнифер Флешер, но мне неплохо удавалось разгадывать убийства в книгах тетушки Агаты. – Он снова улыбнулся.

Когда он это делает, он становится самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. Темные волосы, зеленые с золотым отблеском глаза и кривая улыбка, одновременно шикарная и нахальная. Я отвела глаза. Это все равно что смотреть на солнце, не хочу ослепнуть.

– Ты правда знаешь, как звали моего персонажа в «Она запостила убийство».

Он пожал плечами.

– Подумал, что надо узнать побольше о моем боссе. Должен признаться, я никогда не смотрю сериалы. Обычно я слишком занят работой, чтобы смотреть телевизор. А когда я отдыхаю, то предпочитаю книги.

Трудоголик, читатель, красавчик. Я едва сдержала мечтательный вздох. И, что хуже, слюну. Дин – настоящая загадка.

Я переключила внимание на еду, хотя мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и осознать, что у меня нет приборов, чтобы съесть моего восхитительного омара.

Я отставила контейнер.

– Сейчас вернусь.

Но не успела я встать, как Дин протянул мне упаковку с пластиковыми ножом и вилкой. Они не очень сочетались с экологичным имиджем, который я пыталась создать в моем пабе, но Дин умер бы, если бы узнал, сколько стоят биоразлагаемые столовые приборы. Они чертовски дорогие. И я уже выиграла битву за контейнеры, так что начало положено. Я всегда за компромисс.

А сейчас, когда у меня снова заурчало в животе, я была суперрада любым приборам.

– Ты позаботился обо всем, – сказала я, с улыбкой потянувшись за приборами. – Спасибо. Так любезно с твоей стороны.

Он пожал плечами.

– Иногда я на это способен.

На мгновение наши глаза встретились, и, хотя я не могла бы точно сказать почему, у меня запылали щеки. Я сосредоточилась на выуживании вилки из упаковки. Думала, Дин попрощается и вернется в паб. Но вместо этого он уселся на верхнюю ступеньку крыльца.

Я попыталась не показывать удивления, опасаясь, если он что-то заметит, то решит, что я не хочу его здесь видеть. А дело вовсе не в этом. Я наслаждалась его спокойным обществом. За последние недели мы начали ладить. Когда я только приехала, он меня недолюбливал. Но сейчас все стало намного лучше.

– Брэнди рассказала, что ты нашла Джека, – сказал он спустя какое-то время.

Я кивнула, дожевывая первый кусок лобстера – просто рай.

– Да, он в порядке. Но я думаю, его вернут не раньше завтрашнего дня.

Что меня очень расстраивает.

– Она еще рассказала о твоей несчастливой находке.

Я не подняла взгляд, отламывая вилкой очередной ломтик крабовой начинки. Не хотелось думать об этом сейчас. Я попыталась сосредоточиться на вкуснейшей еде, хотя упоминание бедняжки Виктории Уинслоу несколько омрачило мое удовольствие. Сильно омрачило. Я положила ложку в контейнер.

– Да, это было ужасно.

Дин кивнул.

– С тех пор как ты здесь, ты видела больше странных вещей, чем я за всю жизнь в городе.

– Не забывай, ты все-таки нашел скелет в гостевом доме.

– Это правда.

В животе громко заурчало. Я взглянула на Дина. Он делал вид, что ничего не замечает, но получалось у него плохо.

– Знаешь, тебе надо поесть.

Он прав. Я вытащила пластиковый нож и отделила кусочек омара от хвостового панциря.

– Это так вкусно. Уверена, клиенты в восторге.

– Сегодня у нас не так много народа, как хотелось бы. Но среди заказавших он произвел фурор. – Его расслабленное, довольное выражение куда-то исчезло, и я заметила легкое беспокойство в его глазах. Он говорил мне, что посещаемость упала после начала учебы, поскольку туристы уехали из города, но его беспокойство передалось и мне. Мне нужен этот паб и этот дом. Это мое новое начало. Я не могу лишиться бизнеса.

Но не успела я спросить, о чем он думает, как он заговорил:

– Крейг Уинслоу играл в футбол с моим братом в колледже.

Я нахмурилась и сглотнула.

– Кто такой Крейг Уинслоу? И у тебя есть брат?

– Ну на самом деле у меня два брата и сестра. А Крейг Уинслоу – это муж Виктории Уинслоу.

Я задумалась.

– Какой он?

– Мой брат? – переспросил Дин, и я поняла, что он специально делает вид, будто не уловил суть вопроса.

– Нет, Крейг Уинслоу.

Он взглянул на меня.

– Почему мне кажется, что мне не стоило об этом говорить?

Я ухмыльнулась.

– Слишком поздно. Ты уже это сделал.

Дин вздохнул.

– Я плохо его знал. Но он всегда казался хорошим парнем.

– Он вырос в Бухте Билс?

Дин вырос не в Бухте Дружбы, а в городке по соседству. Однажды я была там на экскурсии вместе с Брэнди. Бухта Билс еще меньше, чем Бухта Дружбы, и это настоящая рыбацкая деревушка. Туристов немного. Никаких симпатичных летних домиков, сплошной настоящий рабочий класс. «Другая сторона баррикад», как выразилась Брэнди. У меня не возникло этого ощущения, но я поняла, что она имеет в виду. Немного суровый народ.

– Да, его отец ловил омаров, как и мой.

– Вот это да, Крейг реально поднялся в жизни, – подмигнула я. – Извини, это ужасно грубо с моей стороны.

Спишем это на длинный день.

Я думала, что Дин замкнется и надуется. Тот Дин, с которым я познакомилась, так бы и поступил, но он, к моему изумлению, хмыкнул:

– Ну отец неплохо зарабатывал ловлей омаров, но, конечно, на него не свалилось такое же богатство, как на старину Крейга.

– Свалилось?

Он бросил на меня взгляд, призванный показать, что он уже наговорил лишнего. Встал.

– Брэнди сказала, что Виктория Уинслоу могла умереть не от естественных причин. И я уже вижу, как в твоей хорошенькой головке крутятся шестеренки, так что я лучше вернусь к работе.

Обычно я нахожу комментарии вроде «хорошенькой головки» весьма уничижительными. Но в его голосе не было снисходительности, и не стану врать, на секунду мне стало приятно при мысли, что он считает меня привлекательной. Но меня не порадовал тот факт, что мне мешают добывать информацию.

– Значит, это огромное поместье принадлежало Виктории?

Он закатил глаза, как будто не сомневался, что я продолжу расспросы.

– Да, она из семьи Харрингтонов. Они сколотили состояние на добыче нефти в Техасе, и изначально это был их летний дом.

Я удивленно уставилась на него.

– Летний дом? Божечки.

Он не хуже домов, которые я видела в Хэмптоне.

Дин кивнул.

– И когда Крейг и Виктория поженились, они получили это поместье в качестве свадебного подарка. Больше я ничего не знаю.

Я подозрительно сузила глаза.

– Или не хочешь мне говорить.

Он сухо рассмеялся.

– Если бы я знал, то рассказал, потому что понимаю: ты в любом случае начнешь копать. Но мне правда надо работать.

Разумеется, он прав. Трудно не хотеть узнать больше. Мальчик из рыбацкой семьи в Мэне и дочь миллионера из Техаса. Одно это подстегивало мое любопытство. А теперь дочь миллионера мертва. Любовь и деньги – эти вещи могут отлично сочетаться. А могут и нет.

И если нет, вполне может произойти убийство.

3

– Клянусь, ты мне недавно говорила, что покончила с убийствами, детективами и всеми этими делами, в результате которых ты можешь пострадать. Или вообще погибнуть, – сказал Оливер. Мой лучший друг из Лос-Анджелеса укоризненно смотрел на меня с экрана планшета, который я прислонила к полупустой бутылке вина.

Или скорее наполовину полной. Я определенно скорее человек наполовину полного стакана, чем наполовину пустого.

Я пожала плечами.

– Не то чтобы я хотела ввязаться в эти расследования. Они сами сваливаются на меня с неба. Или, в данном случае, к моим ногам сквозь щели в дверях конюшни.

– Ты можешь просто остановиться на том, что нашла Джека, и порадоваться. И, кстати, я рад, что у тебя получилось. Мне нравится этот комок шерсти.

– Всем нравится. Достаточно сильно, чтобы его похитить.

Хотя я до сих пор не понимала, почему Джека похитили. Но я выясню. Просто хочу узнать чуть больше о том, что случилось с Викторией Харрингтон-Уинслоу.

Я отпила глоток пино нуар и впечатала ее девичью фамилию в поисковик. Нажала ввод, и вывалились результаты.

– А она популярна. Тут десятки статей об этой женщине и ее семье. – Я изумленно уставилась на Оливера. А он на меня.

Я открыла первую заметку, которая оказалась статьей в журнале, – сплошь фото с ее свадьбы в разделе со свадьбами знаменитостей.

– Ее замужество было таким большим событием, что его даже включили в раздел свадеб богатых и знаменитых.

Я повернула ноутбук экраном к планшету, чтобы Оливер мог увидеть статью.

Оливер придвинулся поближе к своему экрану и прищурился. Потом скривился.

– Уф-ф, почему у богатых людей такой жуткий вкус? Ее свадебное платье выглядит так, будто Марта Стюарт склеила его из фильтров для кофе. А тиара? – Он взглянул на меня. – Мне кажется, в этом ужасном тренде надо обвинять королевские семьи. Или сериал «Коронованные детки».

Я пододвинула ноутбук, чтобы тоже посмотреть.

– Мне не кажется, что все так уж плохо. Кроме того, в девяностых годах в Техасе это наверняка был писк моды.

Оливер снова уставился на фотографии.

– Может. Я думаю, что это просто неудачный выбор, сделанный людьми, у которых слишком много денег. – Он опять скривился. – И что это в середине композиции? Похоже на медаль, которую вешают на лошадь, выигравшую дерби в Кентукки.

– И это логично. Она явно любительница лошадей. Вероятно, у нее их больше дюжины.

– Эта Виктория и сама похожа на лошадь.

– Оливер! Какой ужас! – Я придвинулась еще ближе к экрану. Хотя я очень не люблю думать о мертвых плохо, но она была довольно заурядной женщиной с длинным узким лицом и улыбкой во весь рот. Нельзя сказать, чтобы она была совсем непривлекательна. У нее была хорошая фигура, отличные волосы, но все-таки не супермодель. Во всяком случае, эти фотографии помогли мне выкинуть из головы образ ее лица, хотя бы ненадолго. И она выглядела счастливой. Крейг Уинслоу, напротив, был очень красивым, высоким, широкоплечим блондином. Типичная кинозвезда. На фото он тоже улыбался, но выглядел несколько скованным и отстраненным.

– Интересно, привлекла бы она Клиффа Уинслоу без денег? – Опять-таки мне не нравилось рассуждать о жизни этой женщины в негативном ключе. Но вопрос существенный.

– Он выглядит как внебрачный ребенок Брэда Питта и Роберта Редфорда. Так что мой ответ – нет.

Я улыбнулась, поскольку Оливер со своим описанием Крейга Уинслоу попал в точку. Красавец с аурой грубоватого бродяги.

– Красивые мужчины могут влюбляться в обычных женщин, – сказала я.

– М-м, в реальном мире нет. Он ее убил, – уверенно сказал Оливер.

Во мне все запротестовало при мысли, что он может быть прав.

– Возможно. – Я снова повернула ноутбук к себе и щелкнула по следующей ссылке. Эта статья явно была написана перед свадьбой. Светская хроника с рассказом о помолвке Виктории и Крейга в газете Остина. Очень напоминающий репортаж в стиле «Сплетницы». Язвительный и полный инсинуаций.

Я тихо присвистнула, покачав головой. Потом глотнула еще вина.

– Ты нашла какую-то грязь, – понял Оливер.

– О да. Скажем просто, что тут словечки типа «золотоискатель», «охотник за деньгами» и «брачный контракт». И, похоже, все они напрямую соответствуют мнению родителей Виктории о ее муже. Они явно недолюбливали Крейга Уинслоу.

– Любопытно. Прямо «Династия».

Я не смотрела этот сериал, но поняла, что он имеет в виду.

– Что ж, похоже, у нее были деньги и законные способы их защитить.

Оливер кивнул.

– Так что ее пролетарий-муженек мог убить ее, чтобы прикарманить деньжата.

Я кивнула в ответ.

– Вот только я подслушала, как ее сын говорил, что он не в городе. И мы на самом деле не знаем, была ли она убита. Я только знаю, что дело достаточно подозрительное, чтобы полиция там задержалась.

– Все это дурно пахнет, – уверенно сказал Оливер. – Если она убита, Крейг Уинслоу – идеальный подозреваемый.

– Это даже слишком очевидно. Он должен был понимать, что не выпутается в случае убийства.

– Должен признать, это так интригует, – заявил Оливер, но потом бросил на меня строгий взгляд, сдвинув идеально ухоженные брови. – Но обещай мне, что ты предоставишь это дело полиции. Я правда волнуюсь за тебя.

Я улыбнулась и кивнула.

– Ладно, обещаю.

Я слишком быстро замотала головой вверх-вниз, чтобы это выглядело убедительно.

Так что да, мы оба знали, что я вру.

Оливер закатил глаза.

– Хорошо, что ты унаследовала паб, детка, потому что твои актерские таланты оставляют желать лучшего.

– Как грубо. – Я послала ему воздушный поцелуй и отключилась.

На следующее утро, когда я, как обычно, пила чай с тостом, мой покой был нарушен громким звонком в дверь. Я подпрыгнула. Никак не могу привыкнуть к шуму, который производят дверной колокольчик и маленький молоточек, проводок от которого тянется от входной двери к кухонной. В этом есть что-то викторианское. В дверь снова зазвонили.

Я собралась с силами и побежала вниз по лестнице в вестибюль, охваченная надеждой, что мне привезли Джека.

Так оно и оказалось. На пороге стояли Джанин и Эшли Харрис. На дороге был припаркован большой сверкающий новый грузовик с прицепом для лошадей. Явно не та древняя рухлядь, на которой она вчера приехала в поместье Харрингтон.

– Привет, – поздоровалась Джанин. В ее глазах угадывалась неловкость. – Мы привезли вашу ламу.

Эшли уставилась на свои тряпичные кеды, чувствуя себя еще более смущенной, чем ее мать. Наверняка они считают, что после всего случившегося я буду не очень добра. Но дело в том, что я просто хотела, чтобы Джек вернулся домой. Я не собиралась требовать наказания, хотя мне правда хотелось узнать, почему его похитили.

– Привет, – искренне улыбнулась я. – Я так рада, что он вернулся домой.

– Прошу прощения за причиненные неудобства. – Джанин выдавила улыбку, но мне показалось, что мое дружелюбие не растопило лед. И Эшли выглядела так, будто явилась на прием к дантисту, чтобы поставить пломбу.

– Что ж, я ужасно рада его видеть, – сказала я и сделала приглашающий жест, в надежде что они проведут меня к трейлеру.

Я дождалась только того, что Джанин и Эшли отодвинулись в сторону, чтобы дать мне возможность выйти из дома.

– Ух ты, – сказала я, когда мы спустились по ступенькам, ведущим к дороге. – Классный грузовик, классный трейлер. У вас есть лошади?

Джанин сухо хмыкнула.

– Нет. Я бы хотела завести лошадей, но не могу позволить себе содержать их. Я одолжила его у Уинслоу.

– Мне кажется, это инвестиция. Но мне мало что известно о лошадях. Я узнала кое-что о ламах, только когда получила Джека в наследство. Он принадлежал моей бабушке.

– О, в этих краях все знают Джека, – заявила Джанин. – Ваша бабушка приводила его на разные мероприятия. Он очень хороший.

Я засомневалась, стоит ли мне говорить то, что пришло мне в голову, но потом подумала, что хуже не будет. Мы уже ведем неловкую беседу, как люди, застрявшие в очереди в аэропорту.

– Поэтому вы его забрали? Потому что он такая славная лама?

Или это был сарказм с ее стороны? Честно, я не понимала.

Джанин остановилась рядом с трейлером. Секунду она молчала. Я уже была готова к тому, что она не станет отвечать, но потом она кивнула.

– Да, я забрала его, чтобы моя дочь продемонстрировала его на окружной ярмарке Милбрук.

– Мам, – сказала Эшли, впервые поднимая взгляд. Но она продолжала избегать прямого зрительного контакта со мной. Она смотрела только на мать.

Джанин шикнула на дочь.

– Я украла его, чтобы Эшли могла показать его на соревновании 4-Н[2].

4-Н? Я об этом слышала. Но в Лос-Анджелесе не так много детей участвовали в этом состязании. Нашими 4-Н на самом деле были Hollister, H&M, Hot Topic (для самых продвинутых девушек Долины) и в довершение всего чуть-чуть Haagen-Dazs[3].

– Что такого важного в этом 4-Н, что вам понадобилось похищать Джека?

Я никак не улавливала связь. Как и не могла понять, как они умудрились похитить ламу из загончика за пабом, хотя им это удалось. Пришло время заняться системой безопасности.

Джанин улыбнулась моей недостаточной информированности. Учитывая мои познания о 4-Н, я и правда чего-то не понимала.

– На самом деле в наших краях это очень важно. Ученик, который выступает с лучшим животным, выигрывает стипендию в колледже.

– Типа выставки?

Джанин кивнула.

– Именно, и это очень высококонкурентное мероприятие. Эшли подает документы в разные колледжи, и победа дала бы ей больше возможностей. – Она вздохнула. – Она могла бы поступить в такое место, которое мне не по карману. Так что я придумала этот безумный план. Мы выращиваем коз и цыплят. Эшли всегда выступает с ними на ярмарках. Но козы и цыплята не производят впечатления на судей. Мы искали что-то, что поможет ей выделиться.

Объяснение Джанин казалось разумным. Если не брать во внимание то, что у нее нет ламы и что ей пришлось похитить мою, чтобы произвести впечатление, и что в результате у них с дочерью могут быть проблемы. Как минимум дисквалификация с состязаний. В худшем случае арест.

И поэтому я не верила, что настоящим вором была она. Джанин слишком здравомыслящая для такого безумного плана. Кроме того, она сказала, что в этих краях все знают Джека. Джанин Харрис чересчур умна для того, чтобы думать, что это сойдет ей с рук. Воровать Джека – это слишком рискованно.

Я взглянула на Эшли, которая снова уставилась на асфальт и играла со шнурком своего голубого худи. Типичное поведение для тинейджера. Или двух тинейджеров.

– Что ж, все это очень мне льстит. – Надо было что-то сказать для поддержания разговора. – Я имею в виду, должно быть, вы считали, что Джек лучший из лучших и точно выиграет. – Для меня это очевидно, но приятно думать, что другие люди тоже считают его идеальным образчиком ламы на земле. Должна признать, я была польщена, ведь ничего не знаю о параметрах лам-чемпионов. – Хочу, чтобы вы знали: я не собираюсь выдвигать обвинения. Джек снова дома, и это все, что меня волнует.

Секунду Джанин смотрела на меня.

– Вы очень добры.

Но ее лицо говорило совершенно другое. Она что, пытается меня сглазить? Я занервничала.

И тут зазвонил телефон. Мы все полезли по карманам в поисках мобильников, хотя не знаю, зачем я тоже это сделала. На мне были брюки без карманов, а телефон, насколько я помню, остался на кухне рядом с тарелкой с недоеденным тостом.

Это оказался телефон Джанин. Она вытащила древнюю раскладушку из кармана флисовой куртки. Посмотрела на экран.

– Извините. Это по работе.

Я кивнула, и она отошла в сторону, чтобы ответить, оставив меня наедине с недовольной Эшли. Она с тоской взглянула вслед матери, явно желая пойти за ней. Но осталась на месте. Начала теребить завязки худи, избегая смотреть мне в глаза.

Я посмотрела на ее мать, явно увлеченную разговором. Было заметно, что она говорит на пониженных тонах, что не очень обычно для звонка по работе. Но сейчас у меня была возможность переговорить с Эшли.

– Это вы с Брэндоном придумали план по похищению Джека, не так ли? – спросила я.

Эшли вскинула голову, продолжая держаться за завязки. Ее глаза вспыхнули, но не от возмущения, а от страха.

– Не беспокойся, – сказала я, сочувственно глядя на нее. – Я говорила серьезно. Я не стану подавать заявление. Честно говоря, я даже не сержусь. Джек в порядке. – На самом деле я была зла, но зачем ей об этом знать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сеть дорогих отелей.

Вернуться

2

4-H – это сеть молодежных организаций, чья деятельность направлена на то, чтобы «молодежь могла полноценно раскрыть свой потенциал, одновременно способствуя развитию молодежного сообщества». Четыре H официально обозначают «head, heart, hands, and health» («голова, сердце, руки и здоровье»).

Вернуться

3

Hollister и H&M – марки одежды, Hot Topic – компания, которая продает музыку и мерч андеграундных и альтернативных музыкальных групп, Haagen-Dazs – марка мороженого.

Вернуться