Геннадий Ищенко
Неудачник. Книга первая

Глава 1

Четырнадцать лет назад в семье Шеферов появился первенец. Счастливый отец принял хныкающего младенца и нарёк его Клодом. Он хотел отдать ребёнка повитухе, но той было не до него: мальчик был крупный, а жена Ганса не отличалась здоровьем, поэтому разродилась с большим трудом и была в таком состоянии, что могла отдать богу душу. Такой исход лишил бы женщину заработанных денег, поэтому она только отмахнулась от шевалье и занялась его женой. Магических сил у повитухи было немного, но Катерине их хватило. Первые роды она пережила, но муж исправно трудился по ночам, и через год за первыми родами последовали вторые, а потом и третьи. Вот третьих Катерина не выдержала, и Ганс остался вдовцом с двумя сыновьями и только что рождённой дочерью. На следующий день через принадлежавшую ему деревеньку проехал королевский глашатай, и бравому шевалье пришлось оставить детей и хозяйство спешно нанятому управляющему, взять шпагу и пистоли и мчаться в армию короля Франца.

Война с соседями долго не продлилась и закончилась примирением. В единственном сражении Гансу удалось отличиться. Под королём убили коня, и то ли шевалье предложил ему своего, то ли подвернувший ногу король забрал его сам, но эта услуга не была забыта и Ганс Шефер стал бароном. У короля не нашлось лишнего баронства, поэтому он ограничился титулом. Коня новоиспечённому барону не вернули, но ему повезло срезать пару кошелей с убитых корвов, поэтому не пришлось идти домой пешком. Помимо оставшихся после покупки коня денег и баронской грамоты, он привёз с войны шпагу и несколько кинжалов.

Сюзереном Ганса был граф Зерт Родней, замок которого располагался в десяти лигах от деревни. Побывав дома, барон отправился к нему.

– Вы здорово влипли, Ганс! – сказал граф. – Титул – это прекрасно, но как вы думаете выполнять свои обязанности? К следующей драке у вас потребуют десять бойцов, а в вашей деревне всего два десятка хозяйств. И денег откупиться у вас нет. Или есть?

– А нельзя ли эту грамоту как-нибудь…

– Что вы, барон! – усмехнулся Зерт. – Это воля короля. Меньше нужно было геройствовать. У вас ведь вроде есть дети?

– Два сына и дочь, – мрачно ответил Ганс, – но старшему нет и трёх лет.

– У вас в роду были маги? – спросил граф.

– В моём не было, – ответил Ганс, – а у жены были.

– Я направлю к вам своего мага, – пообещал Зерт. – Если в ком-нибудь из детей есть сила, отдадите его мне в обучение, а я выставлю за вас солдат. Если это сын, можете отправить его в королевскую школу магии. Тогда у вас будет льгота.

Ганс поблагодарил графа и вернулся домой, а на следующий день к нему приехал обещанный маг. Старик выбрался с помощью конюха из кареты и был отведён в самую большую комнату баронского дома.

– Показывайте своих отпрысков и принесите вина, – велел он Гансу. – Лучше прохладного, а то я запарился, пока до вас добрался.

Ему принесли из подвала бутылку вина, а когда она наполовину опустела, привели старшего сына.

– Вам повезло! – сказал захмелевший маг. – У мальчишки большие способности!

– Я не заметил в нём ничего магического, – усомнился Ганс. – Обычный ребёнок.

– Вы мне не верите? – возмутился старик. – Сейчас я вам докажу!

Он допил вино и недолго сидел с закрытыми глазами, а потом, довольный, откинулся на спинку стула и сказал шевалье:

– Я освободил его силы! Этого не делают таким малолеткам и ждут до десяти лет, но я считаю такой подход заблуждением! Чем раньше провести инициацию, тем сильнее будет маг! Вы ещё скажете мне спасибо. Показывайте остальных.

Мага не заинтересовал годовалый Варин, а принесённую кормилицей Алину он осмотрел внимательней, но не смог сказать ничего определённого.

– Вроде что-то есть, но она слишком мала, чтобы я смог оценить силу. Ладно, вам хватит и одного сына. Что вы решите, барон? Отправите в школу или отдадите графу? Я советую последнее. В школу его возьмут только через семь лет, а война может случиться раньше.

– Конечно, я выбираю графа, – решил Ганс. – И не потому, что это освобождает меня от повинности, а из чувства долга!

– Это очень благородно! – торжественно сказал маг и демонстративно посмотрел на пустую бутылку.

Барон сделал вид, что не заметил намёка, поэтому старик заявил, что выполнил повеление графа и уезжает. Ему помогли сесть в карету, кучер взмахнул кнутом, и она покатила по пыльной дороге прочь от деревни. Как Ганс узнал днём позже, маг прибыл в графский замок мёртвым.

До пяти лет за Клодом не замечали никакой магии, отец даже усомнился, есть ли она в нём вообще. Первое подтверждение словам покойного мага получили от знахарки, которую барон собственноручно привёз из соседней деревни лечить простудившуюся дочь.

– Вы знаете, господин барон, что ваш сын маг? – спросила она, получив плату за лечение.

– Да, прежний маг графа говорил что-то такое, – ответил Ганс. – А ты видишь в нём магию?

– Я вижу странное! – сказала женщина. – У него очень много силы, но она почему-то свободна! Я не знаю, как такое может быть у маленького ребёнка, но это очень опасно.

– А в чём опасность? – спросил он. – Старый маг говорил, что открытие силы не навредит, а позволит ей вырасти.

– Так это его работа? – поразилась она. – Вот осёл, да простит меня господь! Точно у старика вино отняло последний ум! Такого никто не делает детям до десяти лет.

– Чем это опасно? – повторил вопрос Ганс. – Прошло два года, и мы не видели никаких неприятностей.

– У вас на стене висят два пистоля, – сказала она. – Вам от них тоже нет вреда. А если вы их зарядите и дадите играть сыну? Так и его сила. Если повезёт, он не потянется к ней до нужного возраста, а если нет? В вашем сыне столько силы, что он может превратить в могильник всю деревню! Мне страшно подумать, что может случайно сделать такой маленький мальчик!

– А если отдать его на обучение?

– Не знаю, – ответила она. – Я только знахарка. Могу посоветовать поговорить с новым магом графа. Это необязательно делать прямо сейчас, но если ваш сын начнёт играть с силой…

Клод не оправдал этих опасений и до девяти лет играл не с силами, а с деревенскими мальчишками. Осенью барон подсчитал своё серебро и уехал в ближайший город. Вернулся он с учителем, который на следующий день после приезда начал вколачивать науку в обоих его сыновей. Обучение длилось полгода. За это время мальчишки выучили грамоту, счёт и обучились имперскому языку. Учитель предлагал за отдельную плату научить их стихосложению, но Ганс никогда не сочинял стихи, поэтому решил, что и сыновья без них обойдутся. Пусть дам охмуряют языком те, у кого больше нечем их привлечь. Сыновья обещали вырасти статными и красивыми парнями, да и то, что болтается между ног, будет не стыдно показать. А что ещё нужно женщинам?

После отъезда учителя Клод в первый раз обратил внимание на силы.

– Отец, а почему Алинка вся светится, а остальные тёмные? – спросил он Ганса.

– Как светится? – не понял тот.

– Вот тут, тут и тут, – начал показывать на себе Клод. – И всё разными цветами.

– А у тебя есть такое свечение? – спросил Ганс, вспомнивший, что маг говорил о его дочери.

– Тоже есть, – засмущался сын. – Только мне неудобно смотреть себя, а в нашем зеркале не видно света.

После этого разговора барон оседлал коня и поскакал в графский замок. Граф недавно прибыл из столицы, находился в прекрасном расположении духа и сразу же принял гостя.

– Господин граф! – обратился к нему Ганс, после того как они обменялись приветствиями. – Помните, вы посылали ко мне мага? Ну он ещё после этого помер.

– Не без вашей помощи, барон, – сказал Зерт. – Разве можно было подпускать его к вину? Но я тоже виноват в том, что не предупредил. Ладно, это дело прошлое. Так о чём у вас разговор?

– Он нашёл у старшего сына много силы, да и у дочери что-то было, но она ещё сосала грудь…

– Прекрасно! – сказал граф. – Я вас поздравляю. Вашему старшему ещё нет десяти?

– Скоро исполнится, – ответил Ганс. – Тут вот какое дело… Ваш маг перебрал вина и открыл сыну силы. Мне потом сказали, что это может быть опасно, поэтому, как только мальчик обратится к силам, мне нужно показать его магу.

– И он обратился? – посерьёзнел граф.

– Он сказал, что видит у сестры яркие цветные пятна вдоль спины. Сам он тоже светится, но о себе говорит неохотно. Вот я и подумал…

– Я дам мага, только с условием, что не станете его спаивать. Вы верхом или в карете?

– Я не завёл карету, – смутился Ганс. – До сих пор в ней не было необходимости, иначе я не утруждал бы вашего мага, а привёз детей сюда.

Видимо, ему удалось заинтересовать графа, потому что маг приехал в тот же день.

– Вам крупно повезло, господин барон! – сказал он Гансу, когда после осмотра детей уединился с ним в одной из комнат. – У вашей дочери необычайно яркие потоки силы. Такие женщины – это огромная редкость. Вы можете пристроить её при королевском дворе, но я советую отправить в империю. Для того чтобы поступить в Академию, ей нужно быть старше на семь лет и получить хорошее образование. У нас учат девочек, но её не примут в Академию даже после окончания столичной школы.

– И зачем это нужно? – не понял Ганс. – Женщине надо выгодно выйти замуж, нарожать детей…

– Вы не понимаете, – сказал маг, – империя – это…

– Я понимаю, что наши королевства – это её бывшие задворки, – возразил Ганс. – И что это меняет?

– Сильный маг с имперским дипломом ценится там наравне с нашим герцогом, а вы хотите лишить дочь такой завидной судьбы!

– Я не потяну эту завидную судьбу, – мрачно сказал Ганс. – Сами знаете цену моему баронству!

– Вам может помочь граф, – предложил маг. – Конечно, придётся заключить договор, а вашей дочери потом отработать.

– А почему мы говорим об Алине, а не о Клоде?

– Мой предшественник оказал вам плохую услугу, – ответил маг. – Он слишком рано открыл вашему сыну силу, дав ей возможность для неограниченного роста. Сейчас в нём силы во много раз больше, чем во мне. Я не представляю, как он сможет научиться ею управлять. В магии нужно не только сплести заклинание, но и влить в него силу всех семи потоков. При этом важно точно рассчитать, сколько зачерпнуть из каждого, а он захлебнётся в своих потоках! К такой силе нужно идти сотню лет, терпеливо выращивая её в себе и учась управлять, а не получать в готовом виде в самом начале пути. Никто ведь не посадит трёхлетнего малыша на боевого жеребца! Здесь то же самое. Я не просто боюсь за вашего сына, я боюсь его самого. В тот миг, когда он надумает учиться, я хотел бы находиться подальше от места его учёбы. Может быть, найдутся желающие его учить, но я в их число не войду!

– И что вы можете посоветовать? – спросил расстроенный Ганс.

– Я не могу посоветовать его убить, – сказал маг. – Вы не выполните такой совет, а меня осудит церковь. Хотя это был бы не самый плохой выход. Могу предложить следующее. Я дам учебник, по которому учат в первых двух классах школы, а вы отдадите его сыну. Не думаю, что у него получится, но кто знает? Во всяком случае, это для него шанс. Только предупредите, чтобы уходил учиться куда-нибудь подальше от деревни и не спешил с учёбой. Если что-то не получается, нельзя бросать и заниматься тем, что написано дальше. А насчёт дочери подумайте.

Он уехал, а на следующий день из графского замка прискакал слуга, который привёз небольшую книгу в потёртом кожаном переплёте. В тот же вечер состоялся разговор с Клодом, которому отец постарался максимально доходчиво объяснить ситуацию. Мальчик взял учебник и дал слово не заниматься магией поблизости от деревни.

Наступила осень, быстро вымочившая всё на свете и превратившая дорогу в болото. В это время все в деревне сидели по домам и выходили из них только по необходимости. Клод по большей части лежал в своей комнате с книгой в руках и лишь иногда выходил на находившийся неподалёку луг пробовать заученное. Всё шло прекрасно, пока он не обращался к силе, а потом в построенное заклинание врывались её потоки, которые он не мог контролировать. Результаты таких заклинаний были очень далеки от написанного в книге. В первых двух классах изучали стихийную магию и основы ментальной. В большинстве заклинаний использовались силы нескольких потоков, но были и такие, в которых достаточно одного. Вот они-то и начали получаться к весне, когда мальчик уже начал отчаиваться. Только, к сожалению, даже самые простые действия получались через раз. Он не знал, почему так происходит, заметил только, что стоит хоть немного поволноваться – и за магию лучше не браться.

Его занятия скоро перестали быть секретом, и теперь на них часто присутствовали зрители, в основном мальчишки, с которыми он водил компанию. Сначала это нервировало Клода и пагубно сказывалось на результатах занятий, но постепенно он привык и перестал обращать внимание на посторонних.

Отец ничего не ответил на предложение помочь с учёбой дочери и прекратил поездки к графу. Осенью, когда Клоду исполнилось одиннадцать лет, их вторично навестил маг. Поговорив с бароном, он захотел посмотреть, чего Клоду удалось достигнуть за год. На луг отправилась вся семья, правда, далеко заходить не стали, а остановились возле дороге. Маг предусмотрительно отошёл дальше других.

– Ну-ка покажи нам, сын, свою силу, – сказал отец.

Клод, недолго думая, вызвал простое и безотказное заклинание огня. В него нужно вливать только силу красного потока. Обычно он старался быстро перекрыть поток, но сейчас не стал этого делать. Столб огня рванулся в сторону реки, почти мгновенно испепелив луг и пару примыкавших к нему огородов. Никто не увидел лежавших в траве мальчишек, которых не задело только чудом.

– Я могу и потише, – виновато сказал мальчик отшатнувшемуся отцу, – но ты попросил показать…

– Мы видели достаточно! – отозвался Ганс. – Жаль луг, теперь на нём несколько лет не пасти коров. Пойдёмте мыться, а то все закоптились. Ну как вам, ваша мудрость, мой сын?

– Если бы использование огненной магии в войнах не запрещалось договором с империей, он один заменил бы два полка, – ответил маг, сплюнул чёрную слюну и добавил: – Книгу я передам, как и обещал.

Речь шла о книге «Основы ментальной магии», которую на следующий день привёз слуга графа. Клод взялся за её изучение и сразу же столкнулся с двумя трудностями. Первая заключалась в том, что для этой магии требовались очень небольшие силы, а вторая – в отсутствии объектов воздействия. Нечего было и думать тренироваться без помощников. Он хотел использовать животных или птиц, но с удивлением вычитал, что от них сложно чего-нибудь добиться. Проще было подчинять не имевших защиты людей. Отставив пока управление, мальчик перешёл к чтению мыслей. Ничего сложного в нём не было, но существовало много ограничений. В книге было подробно написано кто, у кого и в каких случаях мог это делать. Решив, что в деревне его не поймают, юный маг развлекался, слушая, что думают односельчане. Скоро это надоело, и он занялся ментальной связью. Потребовался один вечер, чтобы научить сестру. Ей некому было открыть силы, но и без этого они могли переговариваться на пол-лиги. А зимой из-за него впервые умер человек. Отец одного из его приятелей регулярно бегал в соседнюю деревню развлекаться с бабами, и это бесило его собственную жену. Мало того что ей доставалось меньше ласки, так ещё бабы брали за раз по три медяка! Не сильно большие деньги, но когда они платятся регулярно… По понятным причинам Волда не могла излить свою злость на мужа, а вот старшему сыну частенько перепадало. Клод решил помочь приятелю, а заодно потренироваться, и просидел целый вечер, составляя нужное заклинание. Клос должен был после каждого визита к сговорчивым девкам на два дня терять мужскую силу. Мальчик думал, что хватит двух-трёх таких визитов, чтобы даже тупой мужик понял, с чем связана его немочь. Ганс тоже время от времени ездил в ту же деревню к одной приятной вдове, но поездки отца никому не мешали. Он даже купил своей полюбовнице амулет, чтобы, не дай бог, не родился бастард. Всё приготовив, мальчик выждал, когда Клос вышел со двора, и, до предела ослабив зелёный поток, напитал заклинание силой. Он ни к кому не применял ментальную магию, поэтому волновался. В этот же вечер у Клоса был выход к бабам. Заклинание сработало на славу, и на следующий день мужик опять побежал к соседям, но на этот раз к знахарке. Клод не видел, как он вернулся, а обо всём произошедшим в семье приятеля узнал утром. Знахарка долго возилась с мужским достоинством Клоса, натирая его мазями и пробуя поднять своей невеликой магией, но ничего не получилось. Она рассмотрела воздействие Клода и поразилась вложенной в него силе. Знахарка сказала отчаявшемуся мужику, что если его не вылечит сильный маг, то несколько лет придётся обходиться без женщин. Он вернулся домой, отлупил жену, пошёл в хлев и повесился. На сильного мага нужно золото, откуда оно у Клоса? А жизнь без баб потеряла для него всякий смысл.

На следующий день знахарка приехала в их дом и уединилась с отцом, а после её отъезда состоялся откровенный разговор, после которого Клод впервые был бит. Скорее всего, она сказала о своих подозрениях не только отцу, но и кому-то в деревне, потому что с этого дня Клода стали сторониться. Из случившегося мальчик сделал два вывода. Первый заключался в том, что лучше без необходимости не использовать ментальную магию, второй был более важным. Он решил, что не стоит откровенничать ни с кем, включая отца.

К весне Клод взялся за последний раздел в книге – воздействие на тело. Тщательно прочитав теорию, мальчик решил применить её к себе и сотворил заклинание, способствующее росту мышц. Уже через декаду он заметно подрос и набрал вес. Мышцы нужно было нагружать, поэтому Клод прогнал со двора слугу и занялся рубкой дров, тасканием воды и другой чёрной работой. Отец посмотрел на это умаление достоинства и за ухо увёл сына в дом.

– Если некуда девать силы, я найду им применение! – сказал он. – Рано тебе заниматься со взрослой шпагой, но мы попробуем. Магия магией, но ты дворянин и должен уметь постоять за себя сталью. Я хотел заняться через пару лет, но ты вон какой вымахал! Ничего, чем раньше начнём, тем лучше. А дрова пусть рубят те, кому я плачу за это деньги.

Теперь Ганс треть дня уделял сыну, гоняя его без всякой жалости. Магия продолжала действовать, а изматывающие нагрузки дополнительно подхлёстывали мышцы, которые увеличивались и приобретали рельефность. Когда мальчику осенью исполнилось двенадцать лет, он выглядел на два года старше и весь бугрился мышцами. К счастью, уже к зиме действие заклинания сошло на нет, иначе Клод превратился бы в урода. Он выучил наизусть обе книжки, но по-прежнему мало чем мог пользоваться. В день рождения состоялся важный разговор с отцом.

– Тебе тринадцать, сын, – сказал барон. – Обычно становятся самостоятельными в шестнадцать, но может так случиться, что тебе придётся сделать это раньше. Ты ведь знаешь, что в случае войны я обязан уйти в армию короля с десятью солдатами?

– У нас двадцать дворов… – начал Клод, но был прерван отцом.

– Воистину знания не заменят ума! – сказал он. – Советуешь взять по одному мужику с двух дворов? Это можно сделать, хотя у нас не хватит денег, чтобы их вооружить. Но, допустим, мы их найдём, дальше-то что? Мужиков вырежут в первом же бою, а меня, когда вернусь, зарежут их родичи.

– А если отказаться от баронства? – спросил сын.

– Я задал такой вопрос графу, – невесело усмехнулся отец. – Он мог бы уговорить короля, а меня к нему не пустят. Но графу выгодно держать меня за горло, поэтому он отказался помогать. Как же, решение короля нельзя отменять! Он рассчитывает, что, если меня прижмёт король, я не буду таким неуступчивым и отдам ему дочь!

– Он это требует? Да как он посмел!

– Угомонись, – сказал Ганс. – Ничего он не требует, наоборот, хочет помочь нашей Алине встать вровень с герцогами королевства. Только в его предложении есть небольшое условие, которое меня не устраивает. Граф помогает дочери окончить Академию магии в империи, а она должна эту помощь ему отработать. И хоть отработка не передком, а службой, я всё равно не согласился.

– Но почему? – спросил Клод. – Ему придётся сильно потратиться. Мне понятно его желание получить что-то взамен.

– Только не мою дочь! – сказал Ганс. – Ты просто не знаешь таких, как граф. Алина не отделается магическими услугами на небольшой срок. Надо с тобой побеседовать и кое-что рассказать. Тебе это будет полезно и поможет распрощаться с детской наивностью. Но вернёмся к тому, с чего я начал разговор. У нашей семьи есть ещё один выход – отправить тебя в королевскую школу магии!

– Кто же меня примет? – закричал сын.

– А почему нет? Ты барон, к тому же наследник и маг не из слабых. Я не сомневаюсь в твоём зачислении, а для нас это главное, потому что позволит не приводить солдат. Если тебя позже отчислят, это уже ни на что не повлияет. И ещё я надеюсь на то, что кому-нибудь из учителей удастся научить тебя контролировать силу. Тогда у тебя появится шанс пробиться на самый верх. И в этом случае ты сможешь помочь нам, особенно сестре.

– Отец, я боюсь! – признался мальчишка.

– А вот этого не нужно! – сказал Ганс, обнял сына и взъерошил ему волосы. – Среди Шеферов никогда не было трусов! К тому же этот разговор у нас на всякий случай, чтобы ты знал и был готов. А войны может не быть много лет. Продолжишь заниматься магией и шпагой…

– Я уже выучил свои книги.

– Купим другие, – пообещал отец. – Потом будет легче учиться в школе, а если в неё не попадёшь или выгонят, тем более пригодится. Знания в твоём случае – это сила!

За новыми книгами отец поехал в ближайший к ним город Эссет только в начале зимы, когда подморозило и выпал первый снег. Вернулся он на следующий день и вручил сыну две книги.

– Это всё, что удалось достать. Толстая называется «Магия смерти». Звучит жутко, но на самом деле в ней нет ничего страшного. Это что-то вроде временного оживления покойников и вызов духов умерших. Церковь такого не одобряет, но и прямого запрета нет. Иной раз даже на ярмарке показывают оживших животных. А вот эту книжонку я даю не насовсем, а только на время. В лавках такую не купишь, потому что ими запрещено торговать. Это «Демонология». В ней описаны известные миры демонов и то, как этих демонов призвать на службу. У нас этим можно заниматься одному королевскому магу, да и то под присмотром епископа.

– И где же ты её достал? – спросил сын.

– Дал городской маг Рабан, – ответил Ганс. – Мы познакомились на войне. Не на последней, а на той, которая была до неё. Я у него заночевал и немного поговорил о тебе. Он рассказал, что в империи уже пытались делать сильных магов, освобождая силы малышам, но не получилось ничего хорошего. На одного справившегося со своим могуществом приходилось десять бедолаг, которых потом убили.

– Значит, кому-то удалось? – воспрянул духом Клод.

– Удалось, – кивнул отец, – и я очень надеюсь, что удастся тебе. Слушай дальше. В магии остаются три раздела, но по ним я ничего не достану. Я мог бы купить книгу по лечению, но Рабан отсоветовал. Книга дорогая, а медицину никто не изучает самостоятельно. Там всё сложно, поэтому большинство магов используют только простые лечебные заклинания. А с твоим управлением силами лучше вообще не заниматься лечением. Два других раздела вообще нигде не изучаются. Трансформация материи требует огромных сил и опыта и является достоянием немногих высших магов. Судя по нашим пришельцам, портальная магия существует, но достоверно известно, что ею может пользоваться только главный маг императора.

– А почему не узнали о порталах у самих пришельцев? – спросил сын. – Ментальная магия…

– На многих пришельцев не действует наша ментальная магия, – объяснил Ганс. – Кроме того, они попадают к нам не по своей воле и не знают, как это происходит. Они все маги, хотя некоторые об этом не догадываются. Иногда чужаков удаётся использовать, чаще они бесполезны. Церковь не преследует пришельцев, но их часто убивают из-за золота и тех диковин, которые приносят из своих миров. Занимайся, сын, но будь осторожен! Не вздумай пойти на наше кладбище, а то мужики тебя там же и закопают. А «Демонологию» изучай, но без практики! Рабан сказал, что святые отцы не зря её запрещают. Можно такого натворить по неопытности или из-за недостатка сил, что потом уцелевшие будут долго тебя помнить. Эта магия на крайний случай, когда нечего терять.

Мальчик с жадностью набросился на некромантию и выучил книгу за какой-то месяц. Отец запретил ходить на кладбище, да Клод и сам туда не рвался, но на ком-то всё-таки нужно было тренироваться. Начал он с кур, которых два раза в декаду приносила работавшая у них кухаркой соседка. Теперь ощипанные курицы, перед тем как отправиться в суп, расхаживали по кухне и пытались долбить клювами пол. Со свёрнутыми шеями это получалось плохо, но больше они ничего не умели. В первый раз соседка перепугалась до обморока, но потом привыкла. Не захотела привыкать сестра.

– Если не перестанешь над ними издеваться, я не буду кушать суп! – заявила она брату. – Поймай ворону, сверни ей шею и пусть она у тебя летает по комнате, а зачем гонять бедных курочек? И Ирма их боится.

Сестра дала неплохой совет, которым Клод не преминул воспользоваться. В деревне вороны были редко, но в дубовой роще, в лиге от дома, этих птиц водилось столько, что трудно пройти, чтобы потом не пришлось чистить одежду. Мальчик набрал мясных обрезков и обработал их той отравой, которую использовали для крыс. Одевшись теплее, он взял с собой лыжи и один из отцовых кинжалов и отправился за воронами. Вернулся замёрзший и в загаженном полушубке, но с двумя птичьими трупами в сумке. Дохлые вороны ожили и даже смогли летать, но подчинить их почему-то не получилось. Птицы противно орали, летали по комнате и пытались пометить своего убийцу. Когда его вторично обгадили, Клод открыл окно и выгнал их во двор. Как оказалось позже, сделал он это зря, потому что дохлые вороны и не подумали улетать. Птицы не боялись людей и кошек, а вот в деревне их боялись, особенно женщины. Хоть и мёртвые, вороны тянулись к теплу и очень скоро начали смердеть. Ни для кого не было секретом, чья это работа, но Клод уже давно не общался ни с кем из мальчишек и научился не замечать неприязненных взглядов их родителей. Весной птицы начали терять перья, не смогли больше летать и были окончательно добиты кем-то из мужиков.

В конце весны мальчик закончил изучение «Демонологии» и вернул книгу отцу. Магию он больше не учил, а фехтование занимало мало времени, поэтому юный барон не знал, чем себя занять. Приятелей больше не было, а младший брат его побаивался и старался держаться подальше. Помогла сестра, которая тоже скучала и увлеклась неподходящим для баронессы занятием – охотой. Этим летом Алина могла заниматься чем хотела, а осенью, когда ей исполнится двенадцать, должна приехать дама, которую уже наняли для обучения всему, что положено знать благородным девицам. В четырнадцать девушек уже выдавали замуж, поэтому нельзя было медлить с обучением. Деревенские дети обычно охотились на уток в заболоченной пойме реки, туда же, взяв с собой охотничьи луки, отправились брат с сестрой. До места охоты было неблизко, а Алина не умела долго молчать.

– Клод, у меня к тебе просьба! – сказала она, когда деревня скрылась за поворотом дороги. – Мне скоро двенадцать, а никто так и не освободил силы. Отец не хочет обращаться к магу графа, городской маг далеко, а я не хочу ждать. Знаешь, как завидно на тебя смотреть? И мне всё равно нечем заниматься!

– Скоро приедет нанятая отцом мымра, она найдёт занятие, – ответил брат. – Нас мучили полгода, а у тебя будут ещё музыка, танцы и это… вышивание.

– Не будь противным! – начала настаивать сестра. – Чем позже освободят силы, тем меньше их будет!

– Ты права, – согласиться Клод. – Понимаешь, Алинка, мне не жалко, только боюсь. Это очень тонкая работа, а с моими способностями можно такого наделать, что ты потом будешь маяться всю жизнь. Зачем это нужно? Давай попробуем уговорить отца. Один раз можно обратиться к магу, нас это ни к чему не обяжет.

Разговор пришлось прервать, потому что, перевалив через невысокий холм, они увидели у его подножья окруживших какого-то путника мужиков. В руках у некоторых были топоры и вилы.

– Это же настоящий пришелец! – присмотревшись, сказал брат. – Бежим быстрее, пока они его не убили!

Дети сбежали с холма и остановились в двадцати шагах от толпы.

– Немедленно прекратите! – крикнул Клод мужикам. – Я вам приказываю!

– Вы собрались охотиться? – сказал ему мужик, которого мальчик раньше не видел. – Вот и идите на охоту, пока с вами не приключилось какое-нибудь несчастье!

– Хочешь заработать в грудь стрелу? – спросил разозлившийся Клод. – Или тебя угостить магией? Так это у меня быстро! Могу даже вырвать язык за дерзость!

Остальные мужики были из их деревни и сильно не наглели, но и они были недовольны вмешательством мальчишки и бросали на детей сердитые взгляды.

– Это пришелец, – сказал один из них. – Он вне закона, и мы вправе делать всё, что захотим. Шли бы вы, господин Клод, своей дорогой! Мы не собираемся вас обижать, но и не обязаны защищать от других!

Глава 2

«Держись сзади!» – мысленно сказал Клод сестре и заглянул в мысли незнакомого мужика. То, что узнал, не понравилось.

– Вы меня знаете, – обратился он к своим мужикам. – Мне ничего не стоит вас спалить. Скажу, что хотели убить и пришлось защищаться, и сестра подтвердит, тем более что он так и хочет сделать. Убыток, конечно…

– Если он хочет, его и жгите! – сказал один из них, поспешно отходя от чужого. – Он не наш, а из соседней деревни.

Крестьяне отбежали подальше и ждали, чем всё закончится, а на дороге, рядом с детьми, остались только чужак и пришелец.

– Что же это ты, Храбан, так обнаглел, что забыл своё место? – спросил Клод струсившего мужика. – Или это от жадности?

– Пощадите, господин! – закричал тот, упав на колени. – Дети без меня пропадут!

– Нет у тебя детей, – сказал мальчик. – Убирайся с глаз, и чтобы я больше не видел тебя возле нашей деревни!

– Откуда ты о нём всё знаешь? – спросила Алина, глядя вслед удирающему Храбану. – Я никогда его раньше не видела.

– Прочитал мысли, – ответил брат, – а потом задал вопросы и получил ответы. Он этого не заметил. Давай поговорим с пришельцем.

– А сможем? Смотри, какой он зелёный. И уши торчат, как у волка! А мешок у него большой, наверное, потому и хотели ограбить.

– Все пришельцы понимают язык той страны, куда их выбрасывают, – объяснил Клод. – Мне о них говорил отец. А этого выбросило к нам.

– Почему ты думаешь, что к нам, а не к соседям?

– Он не смог бы далеко уйти, – ответил брат. – С такой рожей и этим мешком… Его обязательно ограбят и убьют, не здесь, так в следующей деревне.

– Значит, ты считаешь, что лучше бросить мешок? – гортанно спросил услышавший его пришелец. – Тогда я не уйду далеко без своих вещей и пищи.

– Тебе нужно в город, – ответил Клод. – Там не убьют и сможешь найти какое-нибудь занятие. Ты ведь маг?

– Маг, – подтвердил он, – как и ты.

– На будущее запомни, что не всем можно тыкать, – сказал мальчик. – Ты пока никто, поэтому многие не простят такого обращения. Тех, кто богато одет, называй господами. Так будет безопасней.

– Я не сказал бы, что у вас богатая одежда, – заметил пришелец. – И как я должен обращаться?

– К моему отцу – господин барон, а нас называй господином и госпожой. Когда знаешь имя, можешь добавить и его. А одежда у нас для охоты. Кто богато одевается для лазанья в камышах? Ты давно к нам попал?

– Я не знаю ваших мер времени, – ответил он. – Если примерно, то этой ночью. Не скажешь, почему я здесь очутился?

– Этого никто не знает. У нас уже тысячу лет появляются пришельцы из разных миров.

– А были такие, как я?

– Не знаю, – ответил мальчик. – Я не видел ни одного пришельца, только слышал о них от отца. Не такие уж вы частые гости.

– Понятно, – нахмурился он. – Спасибо за то, что помогли. Без вашей помощи мне пришлось бы многих убить.

– А почему не разогнать внушением? – не понял Клод. – Это же проще, и не нужно проливать кровь.

– Ты прав, – согласился пришелец, – только я не могу внушать вашему виду. Пробовал, но не получилось. Давайте я кое-что подарю. И у вас останется память, и моя сумка станет поменьше. Может, не вызовет в людях такую жадность.

Показав жуткой улыбкой, что пошутил, зелёный развязал свой мешок и вытащил два предмета.

– Держи, – протянул он Клоду чёрную блестящую полоску. – Этот предмет надевается на глаза и позволяет видеть в полной темноте. Там есть выступ, на который нужно нажать. Потом вернёшь его на место. Это не магия, но тоже использует силу. Он заряжается сам и никогда не перестанет работать, нужно только постараться ни обо что сильно не бить.

– Вам самому это пригодится, – отказался мальчик. – А я у меня ничего нет для ответного подарка.

– Мне ничего от тебя не нужно, – сказал начавший сердиться пришелец. – Раз даю, значит, бери. А это тебе, девочка.

– А для чего это? – спросила Алина, взяв из его рук лёгкую блестящую дугу с искрящимся камешком посередине.

– Это такая штука, которая защитит от чтения мыслей и подчинения, – улыбнулся он, опять показав порядочных размеров клыки. – В ней тоже нет магии, и магия её не пробьёт. Закрепишь в волосах, как украшение.

– Для чего вы это носите? – полюбопытствовал Клод. – Вы ведь не знали, что попадёте к нам.

– Я вроде торговца, – ответил он. – В сумке заказы, которые нужно было разнести. Конечно, я не знал, что попаду к вам, иначе взял бы другие вещи.

– А вы не могли бы открыть мои силы? – спросила Алина.

– Попробую, – согласился пришелец. – Всё, центры сил открыты. Поздравляю, теперь ты маг!

– Не хотите зайти к нам? – предложил Клод. – Отец помог бы добраться до города.

– Благодарю, но я пойду сам. В какую сторону город?

– Вон там, – показал рукой мальчик. – Если будете идти быстро и без остановок, до ночи дойдёте. Найдите городского мага Рабана и скажите, что за вас попросил барон Шефер. Он приятель отца и должен помочь. Скоро увидите деревню, постарайтесь её обойти.

Зелёный ещё раз улыбнулся ребятам жуткой улыбкой, закинул мешок на плечо и зашагал по дороге в сторону города.

– Давай вернёмся, – предложила Алина. – Мне расхотелось охотиться. Клод, научи меня магии! У нас до осени впереди целое лето. Отец не пошлёт меня в школу, а мне страшно хочется стать сильной! Вот ты сейчас разогнал толпу мужиков, а меня никто из них не стал бы слушать. Я даже немного испугалась. Как они зыркали глазами! А от тебя побежали, потому что у каждого перед глазами стоял сгоревший луг. Я тоже так хочу! Ну что тебе стоит?

– Ладно, – сдался он. – Только всё равно будем ходить на охоту.

Когда пришли домой, отец увидел их с пустыми руками и ехидно поинтересовался, сколько настреляли уток.

– Мы сегодня спасли половину деревни! – гордо ответила дочь. – Твои мужики хотели ограбить пришельца вот с такими клыками, но Клод их разогнал.

– Так вы мужиков спасали или пришельца? – спросил Ганс.

– Вступились за пришельца, а потом узнали, что он всех убил бы, – объяснил Клод. – Я сделал бы то же самое, если бы меня окружила толпа с вилами и топорами.

Отец потребовал подробного рассказа, осмотрел подарки, а потом собрал мужиков.

– Совсем растеряли ум от жадности? – напустился он на них. – Или не знаете, что все пришельцы маги? Тот, которого вы хотели грабить, сам собрался вас убить! Скажите спасибо моему сыну, за то что он вас оттуда прогнал. Этот зелёный не стал бы вам угрожать! Я ищу способ рассчитаться с королём, чтобы никого не брать в солдаты, потому что не хочу убытка! И убыток не в том, что нужно покупать оружие, а в том, что вас перебьют и у меня не будет работников! А вы сами подставляете свои глупые головы!

Он сильно напугал мужиков, и потом Клод долго ловил на себе их уважительные и испуганные взгляды. Летом он занимался с сестрой, объясняя ей всё, что выучил сам. Возясь с Алиной, мальчик понял, что магия не всем даётся так легко, как ему. Сестра была умной, но осваивала книжку в три раза медленнее, чем учился он. И это при том, что Алина легко управляла своей силой и могла обратиться к нему за разъяснениями. Клод без труда выучил три сотни заклинаний, описанных в его книгах, и мог в любой момент показать их рисунок и схему управления потоками, а сестре приходилось подолгу учить, а потом ещё возвращаться и повторять заученное. Зато у неё получалось всё, а он мог пользоваться немногим, да и то без гарантии, что получится удержать силу.

Жизнь юного барона изменилась, когда возле их дома остановился отряд кавалерии. Шёл второй день осени, но стояла по-летнему жаркая погода. Отец не отпустил на охоту, потому что к обеду ожидался приезд учительницы. Алина разучивала очередное заклинание, а Клод сидел во дворе и пытался управлять стайкой воробьёв. Маленькие птахи упорно сопротивлялись его попыткам заставить их летать кругами над домом. Они собрались на поленнице, взъерошили перья и возмущённо чирикали, посматривая на мага. Наверное, в переводе с воробьиного это должно было означать: тебе надо – сам и летай! Мальчик первым из семьи увидел идущий рысью отряд и то, что всадники свернули к их дому.

– Где я могу найти господина барона? – спросил его офицер. – Я не вижу замка, а ваш дом самый большой в этой дыре.

– Это мой отец, – ответил Клод. – Подождите, сейчас я его позову.

– Я не буду задерживаться и сообщу вам. У нас война с королём Аделриком, поэтому вашему отцу необходимо прибыть в столицу с положенным для вас числом солдат! Неявка приравнивается к измене короне!

– Отец поедет, но без солдат. У нас льгота.

– Какая у вас может быть льгота? – спросил офицер. – Вы поставляете оружие в армию? Так я не видел ни одной кузницы.

– Я еду поступать в королевскую школу магии, – объяснил Клод.

– Не поздновато вам туда поступать? – насмешливо спросил офицер. – Вам уже пора брать в руки шпагу! Позовите отца, а то мы только теряем время.

Его слова объяснялись тем, что рослому и мускулистому мальчику можно было дать шестнадцать лет вместо тех четырнадцати, которые ему должны были исполниться через несколько дней. Клод не стал спорить и что-то доказывать, а, как просили, сходил за отцом.

– Завтра мой сын отправится в школу, а я – к королю! – сказал Ганс. – У меня нет сомнения в том, что его примут. Возраст, положение и сила – всё соответствует требованиям!

– Зато у меня есть сомнения! – уставился на него офицер. – Хотя мне безразлично, приведёте вы солдат или нет: спрашивать будут с вас!

– А если мой сын вытурит вас отсюда, и тогда останутся сомнения? – спросил барон. – Клод, сможешь их прогнать, не покалечив?

– Конечно, отец, – ответил мальчик. – Прогоню одним страхом.

– Ха! Хотите пари? – расхохотался офицер.

– Ставлю своего жеребца, – предложил отец. – Я вижу, что у вас есть заводные кони. Один из них не помешает моему сыну.

– Принято! – воскликнул офицер. – Надеюсь, что у вас нормальный конь, а не такой же, как остальное баронство. У нас защитные амулеты работы самого Горста, так что можете выводить своего коня. Вы его ставили на кон вместе со сбруей?

– Конечно, – ухмыльнулся отец. – Привяжите лошадь к коновязи. Если победят амулеты, вы её отвяжите и я выведу коня, а если сейчас драпанёте, то сделаете это вместе с лошадьми. Мне придётся за вами гоняться, чтобы забрать выигрыш.

– Разумно, – вынужден был признать офицер. – Джервас, привяжи любую из лошадей.

– Я не лишусь коня? – тихо спросил барон у сына. – Ты уж постарайся их напугать, только никого не убей.

Один из солдат привязал к коновязи заводную лошадь и вернулся в отряд. Как только он сел на коня, Клод сотворил заклинание ужаса и начал потихоньку вливать в него силу зелёного потока.

– Клод, у меня получилось! – закричала выбежавшая на крыльцо сестра.

Её попытка поделиться своим успехом с братом сбила контроль над силой, и он выплеснул в заклинание всю, какая была. Клод не знал, кем был этот Горст, только, несмотря на его амулеты, люди и лошади обезумели от страха и в едином порыве рванули по дороге прочь от дома. Отца и привязанную лошадь зацепило самым краем, и то бедняжка заржала и попыталась оборвать повод, а Ганс отступил от сына бледный, с покрытым потом лицом. Одна виновница этого переполоха ничего не почувствовала из-за подарка пришельца, который она теперь постоянно носила на голове.

– Что здесь только что было? – спросила она брата. – И откуда эта лошадь?

– Закончилась наша учёба, Алинка! – сказал Клод. – У нас опять война, поэтому мы с отцом завтра уезжаем. Он едет в армию, а я – учиться.

– А я? – растерянно спросила девочка. Было видно, что она вот-вот заплачет.

– А ты останешься хозяйкой, – сказал барон, обнимая дочь, – да и Варин никуда не уезжает. Я опять найму управляющего, а твоё дело учиться. Сегодня приедет учительница, поэтому у тебя не будет времени грустить, а мы рано или поздно вернёмся. А сейчас я с твоим братом поеду к графу. Клод, оденься прилично и садись на наш выигрыш, а я сейчас оседлаю Зубастика.

Когда Клод надел свой единственный приличный наряд, состоявший из новых кожаных штанов в обтяжку, белой рубашки с шитым золотом воротником и колета, отец вывел из конюшни жеребца и дал повод сыну.

– Подержи Зубастика, мне нужно кое-что взять.

Клод не любил его коня, и тот отвечал юному барону взаимностью, не упуская случая цапнуть зубами, за величину которых и получил от отца свою кличку. Сейчас он вознамерился проделать то же самое, получил по морде и обиженно заржал. Отец отсутствовал недолго и вышел уже при шпаге.

– Надевай, – сказал он, передавая сыну перевязь. – Цепляй шпагу. Надо было переделать её под твой рост, но я надеялся, что ты хоть пару лет побудешь дома.

– Кто бы тогда принял меня в школу! – возразил Клод. – Этот офицер и так ржал из-за моей учёбы.

– Приняли бы, – сказал отец. – Я узнавал. За каждый лишний год с меня содрали бы двадцать монет штрафа. Неприятно, но мы это пережили бы. Садись на коня, и поехали. Дочь, если в моё отсутствие приедет госпожа Гретта, встреть её как подобает.

Клод давно не забирался на лошадь и никогда не делал этого со шпагой, поэтому провозился, вызвав неудовольствие отца.

– Я думал, что если ты нормально ездишь без седла с одной уздечкой, то легко поедешь на осёдланной лошади. Надо тебя потренировать, чтобы никто не ржал на постоялых дворах.

До замка графа добирались три часа, никого не встретив по дороге. Замок поразил юношу, который видел такие сооружения только на рисунках.

– Выше подбородок и больше презрения во взоре, – тихо сказал отец, когда они оставляли лошадей на конюшне. – Растерянность не украшает мужчину. Идём, я представлю тебя графу.

Граф не понравился. Красивый и сильный мужчина с едва заметной сединой на висках отнёсся к ним благожелательно, но при виде сюзерена мальчику почему-то стало тревожно.

– Эта война продлится дольше, – говорил Зерт. – Аделрик крепкий орешек! А вы оставляете свою дочь чужим людям. Не лучше ли ей побыть у нас, пока вы в отъезде? Алина ровесница моей Леоне, и они могут подружиться, а Хрод занялся бы с ней магией. Домашнее обучение ничем не хуже королевской школы. Вы могли бы привезти и младшего сына. Стефану скоро шестнадцать, но в замке живут дворяне, у которых есть дети подходящего возраста.

– Я поговорю с дочерью, – сказал Ганс, – хотя не думаю, что она согласится. В доме безопасно, управляющим будет надёжный человек, а для дочери нанята учительница. Но за предложение спасибо.

– Значит, всё-таки отправляете сына? – спросил недовольный отказом граф. – Не боитесь, что он развалит школу?

– Пусть этого боятся учителя, – пошутил барон. – Льготу я получу, и есть надежда, что сына смогут научить справляться с его силой.

– Жаль, что я уже отправил свой отряд королю, – сказал Зерт, – а то могли бы поехать с ним. Сам я приеду немного позже. Вы когда выезжаете?

– Завтра утром, – ответил Ганс, – а к вам приехали не только проститься, но и по делу. Так получилось, что я не завёл печать, а сыну нужна грамота.

– Сейчас скажу секретарю, и вам всё сделают, – кивнул граф.

Он взял колокольчик и позвонил. Дверь открылась, но вместо мужчины вошла необыкновенно красивая женщина лет тридцати в богато украшенном золотым шитьём платье.

– У нас гости, дорогой? – спросила она у графа. – Кажется, это барон Шефер? Вы так редко у нас бываете, что немудрено забыть. А это что за красавчик? Случайно, не жених для нашей Леоны?

– Это старший сын барона, – сказал Зерт. – Только ему до шестнадцати ещё два года. А понравившаяся вам женщина, молодой человек, моя жена графиня Илма.

– Я не говорил, что она мне понравилась! – смутился Клод.

– Значит, я вам не понравилась? – сказала графиня. – Интересно чем? Спрашиваю, потому что дочь очень похожа на меня. Не понравилась я – не понравится и она. Пожалуй, мы не будем вас знакомить. Зачем расстраивать девочку?

– Вы красивая, – выдавил из себя покрасневший мальчик. – И вообще…

– И вообще у тебя есть всё, чтобы заинтересовать самого взыскательного мужчину, – усмехнувшись, сказал граф. – Но ты зря примеряешь Клода к нашей дочери. Завтра он уезжает поступать в столичную школу магии, а это шесть лет учёбы, если он не окончит раньше срока или не выгонят. Дорогая, скажи Арману, чтобы бежал ко мне, а то он оглох и не слышит колокольчика.

Им быстро оформили грамоту на Клода, после чего барон поблагодарил графа и стал прощаться. Он отказался от предложенного обеда, сославшись на то, что дома ещё много дел. Когда подъезжали к деревне, начало смеркаться.

– Рассёдлывать лошадь будешь сам, – сказал Ганс сыну, – и завтра сам оседлаешь. Если не справишься, скажешь. На постоялых дворах это будут делать конюхи, но может получиться так, что заночуешь один под открытым небом, да и в конюшне школы никто не станет этого делать.

Когда вошли в конюшню, там уже стояла чья-то лошадь.

– Интересное дело, – сказал отец, заводя Зубастика в денник. – Что же это за учительница, которая больше десяти лиг едет не в карете, а верхом?

Он быстро расседлал жеребца, который оживился, оказавшись в обществе двух кобыл, и помог сыну, после чего они вошли в дом. Учительницу нашли в самой большой комнате, где она вместе с Алиной угощалась пирожками. При взгляде на неё отец застыл столбом, да и Клода бросило в дрожь. Он не помнил матери, но у отца сохранился портрет, нарисованный бродячим художником. Так вот, вставшая из-за стола стройная красивая женщина была копией умершей Катерины.

– Гретта Кранц, – приятным голосом представилась учительница, изящно присев. – Алина уже показывала мне портрет вашей покойной жены, господин барон. Сходство поразительное, но хочу заверить, что я здесь ни при чём. В этом вините своего друга, который нанимал меня для вашей дочери. Господин Рабан наверняка знал о сходстве, но чем бы он ни руководствовался, вы должны знать, что я нанялась только как учительница и ни в каком другом качестве…

– Да, конечно, – сказал Ганс, поедая её глазами. – Вы можете не беспокоиться: я завтра уезжаю в армию короля. Война… Я заплачу вам за два месяца, а если не вернусь, платить будет управляющий.

– Как это не вернёшься? – вскинулась дочь. – Только попробуй!

– Я ненадолго уйду, – сказал он всем. – Нужно сговориться с управляющим.

– Где Варин? – спросил у сестры Клод. – Почему он не с вами?

– Спрашивай у него сам, – сердито ответила Алина. – Познакомился, набрал пирожков и ушёл читать свои книги! Сколько раз я говорила отцу, чтобы их не покупали! Нет в них ничего интересного, только перевод денег!

– У тебя есть магия, а ему тоже нужно чем-то заниматься, – вступился за брата Клод. – И потом десяток книг – это не такие уж большие деньги. Госпожа Гретта, я сейчас переоденусь и присоединюсь к вашей компании.

«Какой замечательный мальчик… – услышал он, заглянув в её мысли. – Счастливая эта Катерина! И барон славный. Будет жалко, если его убьют».

Зайдя в свою комнату, он снял пропылённую одежду и надел старую, но чистую. Мысль женщины заставила подумать о том, что отец может не вернуться с войны. И что тогда делать? По закону старшего из сыновей могли признать самостоятельным раньше положенного срока, если ему уже исполнилось четырнадцать лет. Если этого не сделать, они перейдут под попечительство графа. Этого Клод не хотел. Он не мог объяснить причину неприязни к сюзерену, но почему-то был твёрдо уверен в том, что для неё есть основания. Решив поговорить об этом с отцом в дороге, он вернулся к женщинам.

– Кушай пирожки, – предложила сестра, пододвигая к нему блюдо. – Мы уже наелись, а граф вас вряд ли кормил.

– Он предлагал, – сказал Клод, – но отец отказался.

– А что он ещё предлагал? – спросила Алина. – Зачем вы к нему ездили?

– Мне выписали грамоту, – объяснил брат. – А предложений было много, но отец от всего отказался. Тебя предлагали забрать вместе с братом. У них есть дочь твоего возраста. Если она действительно похожа на мать, то очень красивая. Граф сказал, что вы могли бы дружить, а тебя учил бы маг.

– Мне дружить с дочерью нашего графа? – не поверила Алина. – Наверное, хотел сделать из меня её служанку. А его маг мне не понравился. Ты мне помог, а дальше буду учиться сама! Дома лучше, так что отец всё сделал правильно!

– Приятно слышать, когда меня хвалят, – сказал вошедший барон. – Ты уже переоделся? Сейчас и я это сделаю и подойду. Я договорился с Джердом, так что он присмотрит за нашим хозяйством и деревней. По дому будут работать Керт с Ирмой, так что вы не останетесь без присмотра. Ну а в случае необходимости можно обратиться к графине. Граф тоже уедет в армию.

В тот вечер они очень весело провели время и засиделись допоздна. Отец шутил, рассказывал много интересных историй и ненавязчиво ухаживал за Греттой. Женщина тоже вела себя не так скованно, как в начале знакомства, и немного рассказала о себе. Наконец детей отправили спать, а взрослые ещё о чём-то говорили. Клод заснул, едва голова коснулась подушки, и утром проснулся не сам, а был разбужен отцом.

– Вставай, – сказал Ганс. – Завтрак уже на столе, а походные сумки я собрал. Сегодня мы доберёмся только до Эссета и остановимся у Рабана. Как себя чувствует твоя задница после вчерашней поездки?

– Побаливает, но терпимо, – ответил Клод, пощупав бёдра. – Я давно не ездил верхом.

– Поэтому первый день не будем гнать, – сказал отец. – Дам тебе немного отдохнуть, а заодно выполню свои дела. Но уже завтра будем ехать весь день. Остановимся на обед в Любере, а потом до ночи постараемся добраться до Харне. За четыре дня должны доехать до столицы и устроить тебя в школу. Пошевеливайся, сын. Все уже поднялись, один ты до сих пор в кровати.

Клод быстро оделся, заправил постель и побежал умываться. Так же быстро съел ещё горячий завтрак и сказал отцу, что готов.

– Если готов, иди прощаться, – вздохнув, сказал Ганс. – Кто знает, когда удастся свидеться. До окончания школы сестра может выйти замуж и уехать.

– А разве учеников не отпускают домой? – спросил сын.

– Посмотрим, – ответил Ганс, – до этого нужно дожить.

С братом он простился без всякой нежности, а вот Алина обняла и поцеловала в подбородок. Выше она не дотянулась, хоть и встала на цыпочки. Клод тоже обнял и поцеловал в макушку.

– Слушайся Гретту и учи магию, – сказал он сестре. – Ты хотела стать сильной, а твоя сила в тебе самой. Её у тебя больше, чем у графского мага, нужно только научиться пользоваться. Тогда тебя никто не обидит.

Алина расплакалась, и он поспешил выйти из дома, чтобы не разреветься самому. В конюшне пришлось седлать лошадь. Отец стоял рядом и наблюдал, не пытаясь помочь. Только один раз сделал замечание и, видя, что у Клода всё получается, вывел Зубастика. Последними мальчик закрепил дорожные сумки и вслед за отцом повёл безымянную лошадь во двор. Необходимости спешить не было, поэтому ехали рысью, время от времени переходя на шаг. Под утро похолодало, но в разрывах облаков появлялось солнце, поэтому день обещал быть тёплым. Долго двигались молча, а потом Клод задал мучивший его со вчерашнего дня вопрос:

– Отец, а что нам делать, если ты не вернёшься? Может, заранее побеспокоимся о признании меня самостоятельным?

– Этим я и собираюсь заняться в Эссете, – ответил Ганс, – а Рабан должен помочь. Но не нужно заранее переживать. Я участвовал в трёх войнах и не получил ни царапины.

– Отец, а из-за чего мы воюем? – спросил Клод.

– А для тебя есть разница? – усмехнулся Ганс. – Спорные луга, спорный лес, пусть даже спорное болото! Если люди хотят подраться, они найдут повод. А настоящая цель – это захватить что-нибудь у соседей, прославиться и сократить число вторых-третьих отпрысков в дворянских семьях. Наследников редко посылают в бой, наш граф тоже не послал сына, хотя уже можно. А империя поощряет наши войны, потому что мы лупим друг друга, вместо того чтобы собраться и врезать императору. Смотри, деревня соседей.

– Ты ездил сюда?

– Сюда. Давай договоримся, что тех поездок никогда не было.

– Не хочешь, чтобы о них узнала Гретта? – спросил сын. – Ты ей понравился.

– А ты откуда знаешь? Подслушивал мысли?

– Самую чуточку, – признался Клод. – Больше не буду этого делать. Мы тоже понравились, а я, глядя на неё, вспомнил маму. Не портрет в твоей спальне, а настоящую. Захотелось прижаться к её коленям, и чтобы она гладила мои волосы, как когда-то мама. Это плохо, что я раскис как маленький?

– У каждого человека есть свои слабости, – ответил отец, – и временами хочется с кем-нибудь поделиться. Это не плохо, надо только не ошибиться и не открыть сердце не тому. Вы были обделены материнским теплом, вот тебя и тянет к женщине, которая так похожа на твою мать. Но ты должен знать, что Гретта гораздо сильнее Катерины телом и духом.

– Интересно, дошёл ли зелёный пришелец? – сказал сын, чтобы сменить тему разговора. – Я направил его к Рабану и предложил сослаться на тебя.

– Если захочешь кого-нибудь направить, ссылайся на себя, – недовольно отозвался Ганс. – Ты не знаешь этого пришельца, а поручился за него от моего имени. Надеюсь, что у Рабана не будет из-за него неприятностей.

Они замолчали и долго ехали, думая каждый о своём. К обеду потеплело, но погода начала портиться: небо затянуло облаками и задул ветер.

– Как бы не пошёл дождь, – сказал отец, посмотрев на небо. – Плащи мы с тобой взяли, но всё равно промокнем, а лошади быстро устанут идти по грязи. Ладно, это от нас не зависит. Давай пообедаем на ходу, пока сверху не льёт.

Они съели по куску окорока с хлебом, запив немудрёную еду водой из бутыли. Надежда отца добраться до города до дождя не оправдалась. Первые капли упали, когда вдали показались верхушки башен городской церкви и дворца графа Кургеля. Слабый вначале, дождь усилился, когда они достигли предместья. Вскоре копыта лошадей зацокали по булыжникам, и они пошли живее. У ворот отец заплатил стражникам сбор на уборку навоза, и те, пропустив всадников, поспешили укрыться в караулке. Дождь уже лил вовсю, и на городских улицах было безлюдно, но отец знал дорогу и пустил лошадь в галоп. У Клода от долгой езды с непривычки болели бёдра и спина, но и он вынужден был торопиться. Дом мага стоял в центре города. Большой двухэтажный особняк был окружён высокой кирпичной стеной, за которой ветер качал кроны деревьев небольшого сада. Отцу пришлось спешиться и стучать в ворота ногой.

– Не слышат, – сказал он сыну. – Дай им как-нибудь знать магией, что мы здесь, а то я отобью ноги!

– Я знаю только одно подходящее заклинание, – ответил Клод. – Оно из области ментальных и может не понравиться твоему другу. На тех, у кого нет амулета или недостаточно сильная защита, действует вроде оплеухи.

– Давай, – разрешил отец. – Одну оплеуху он как-нибудь переживёт. Если мы ещё немного побудем под этим ливнем, у меня отрастут жабры и хвост!

Глава 3

– Больше никогда так не делай! – сказал Клоду Рабан. – После твоего вызова не помогает никакое лечение. У меня до сих пор звенит в ушах! Надо же было до такого додуматься…

– Дорогой друг, мы должны были утонуть перед вашей калиткой? – возразил Ганс. – У меня тоже звенит в ушах, но уже не так сильно. А вашего колокольчика не было видно из-за дождя. Кто же знал, что он там есть? В прошлое посещение я стучал ногой.

Все трое вымокли под дождём и теперь сидели с горячим вином у камина. Служанка мага унесла мокрую одежду сушиться, а гости надели халаты хозяина.

– Колокольчик вам не помог бы, – сказал Рабан. – Звон идёт в комнату привратника, а сегодня я его отпустил. Нет, наверное, сотворю себе ещё одно лечебное заклинание.

– Может, это сделаю я? – предложил Клод. – Я не изучал лечение, но если вы покажете, что нужно делать… Очень неудобно, что так получилось, а сил у меня…

– Ни в коем случае! – вскочил хозяин. – Никогда не берись за лечение! В нём главное – это равновесие потоков, а твоя сила скорее угробит, чем вылечит. Я уж лучше послушаю звон! Пожалуй, зря я дал тебе вино, сейчас принесу вместо него что-нибудь сладкое.

– Лучше бы мы перелезли через забор, – сказал Ганс, когда Рабан ушёл на кухню. – Ты сказал про затрещину, но это выглядело немного иначе. Я стоял позади тебя и едва удержался на ногах. Странно, что тебе самому не досталось.

– Ментальная магия не действует на самого мага, – буркнул слегка захмелевший Клод. – Я сильно передавил поток и всё равно получил не то, что хотел. Больше не буду ею заниматься!

– Не зарекайся, – сказал подошедший с кружкой в руках Рабан. – Это очень хороший вид магии, особенно с твоей силой. Говоришь, что использовал не всю? Советую тебе идти не в школу, из которой скоро выгонят, а ехать в армию вместе с отцом. Ему после этого простят солдат, а наш король бескровно закончит войну. Будешь идти впереди войска и раздавать свои затрещины врагам. Если вложишь всю силу, солдатам нашего короля останется только связывать тех, у кого не получилось удрать. Пей это тебе вместо вина.

– Ты шутишь? – спросил Ганс.

– Немного, но в этой шутке есть доля истины. Не верю я в то, что Клоду смогут помочь в школе. Но я на его месте не отчаивался бы и постарался извлечь пользу из своей силы. Нельзя использовать большинство заклинаний? Ну и демон с ними! Выбрать те, где сила важнее баланса, ими и пользоваться. В нашем королевстве по силе с ним сравнятся только несколько магов, а это означает, что большинство не сможет ни пробить его защиту, ни отразить удар! А ему нетрудно продавить любой амулет, даже сделанный мастером Горстом.

– У всадников, которых он разогнал страхом, были его амулеты, – сказал Ганс.

– Вот видишь! – воскликнул Рабан. – Ментальную магию редко используют против самих магов или тех, у кого есть амулеты. У большинства для этого просто не хватит сил, хотя для людей без защиты их нужно немного. Этот вид магии не запрещён империей для войны, потому что солдаты не воюют без защитных амулетов.

– Мне хочется спать, – заплетающимся языком сказал Клод. – Наверное, это после вина. Может, применить протрезвляющую магию? Я помню…

– Ни в коем случае! – замахал руками маг. – Я сделаю сам. Ну как, лучше?

– Да, спасибо, – нормальным голосом сказал Клод. – Сонливость пропала. Скажите, ваша мудрость…

– В молодом человеке прорезалась вежливость, – ехидно сказал Рабан. – Говори проще, что хотел. Маги не называют так друг друга, а для меня ты маг, хоть и с заскоками. Но вот твои учителя, если всё же поедешь в школу, потребуют называть их по всей форме.

– Я хотел узнать, добрался ли до вас пришелец.

– Мэт, что ли? – спросил Рабан. – Он ссылался на твоего отца.

– Я не знаю, как его зовут. Зелёный и с клыками. Вы извините, но это я его послал, а не отец.

– Значит, мне нужно благодарить не Ганса, а тебя? Считай, что я это сделал. Ты оказал мне большую услугу, а о нём я вообще не говорю. С такой внешностью, как у Мэта, можно выжить, только к кому-нибудь прибившись, вот он ко мне и прибился. Его хотели ограбить наши стражники и, в случае сопротивления, запросто могли убить, но Мэт сослался на меня, а меня в городе побаиваются. Так что они вместо ограбления проводили его к моему дому.

– И зачем тебе этот зелёный? – спросил Ганс. – Из-за его мешка?

– Нет, мне не нужны диковины его мира, хотя у него были по-настоящему интересные вещи, – покачал головой Рабан. – Пришельцы часто приносят их и потом продают. Он тоже почти всё продал. Особенно хорошо заплатили воры.

– И что же он им продал? – заинтересовался Ганс.

– У него были штуки, через которые прекрасно видно в темноте. Магия может только обострить зрение, но если совсем нет света, ничего не увидишь.

– Такие? – спросил Клод, доставая из кармана пластинку.

– Спрячь и никому не показывай, – посоветовал маг. – Если узнают, украдут или попытаются пырнуть ножом. Магии в таких вещах нет, и непонятно, как они работают. Меня заинтересовала магия Мэта. Я помог ему устроиться, а он в благодарность многое рассказал. К сожалению, мало что работает, в том числе и у него самого, но есть очень интересные заклинания.

– А зачем они? – спросил Клод. – Разве мало тех, которые есть?

– Вон лежит твоя шпага, – сказал Рабан. – Она даст преимущество перед безоружным, но против другого дворянина со шпагой никакого преимущества уже нет. Вы будете равны. Понятно, что я не учитываю уровень мастерства, а только оружие. Но если у тебя за поясом ещё и пистоль, ты опять станешь сильней. Так и в магии. Заклинания, о которых ты говоришь, знают все, а о полученных мной от Мэта не знает никто, поэтому от них не смогут защититься. Конечно, есть универсальная защита, но она доступна только сильным магам, а их очень мало. Кстати, не забудь напомнить о шпаге. У меня сохранилась от сына. Она сделана из отличной стали, немного короче и легче и лучше тебе подойдёт.

– Этот дождь когда-нибудь кончится? – сказал Ганс, взглянув на окно. – Я планировал сегодня зайти к графу…

– А зачем тебе наш граф? – спросил Рабан.

– Хотел оформить самостоятельность сыну. Ему уже четырнадцать…

– Я дал бы шестнадцать, – перебил его Рабан. – Применяли магию?

– Сын применил магию, а я – плётку, – засмеялся Ганс. – Это я выражаюсь иносказательно. Я колотил, но не плёткой, а шпагой. Гонял так, что он к вечеру едва стоял на ногах. Зато теперь сможет за себя постоять.

– Ваше счастье, – сказал Рабан. – Эту магию можно применять, только когда так над собой издеваешься. Если лениться, потом выросшие мышцы быстро выродятся в жир. И согнать его очень трудно.

– А можно я спрошу? – сказал Клод. – Любой сильный маг может изменить своё тело. Тогда почему вы такой…

– Толстый? – расхохотался Рабан. – Договаривай, не бойся, этим ты меня не обидишь. Видишь ли, полнота и низкий рост – это для меня что-то вроде рабочей одежды. К людям моего сложения относятся снисходительно или вовсе с презрением, страха они не внушают. Понятное дело, что я имею в виду тех, кто меня не знает. Когда брошу службу, превращусь в статного красавца, а может, и нет. Я давно привык к этому телу, а за женщинами бегать не нужно: они сами за мной бегают. Значит, вам нужна бумага. А почему не обратились к своему графу? Он же хорошо к вам относится.

– Слишком хорошо, – поморщился Ганс. – Не хочу об этом говорить.

– Не хочешь и не надо, – согласился Рабан. – Отдашь мне грамоту, а я внесу всё, что нужно, и завтра утром заверю печатью графа. Я теперь не только городской маг, но и маг Кургеля. Он найдёт другого, но это случится не завтра. У тебя есть ещё дела?

– Дел нет, хотел спросить, чем ты думал, когда направлял к нам Гретту?

– А что не так? – удивился маг. – Она тебе не по вкусу?

– Об этом поговорим потом, – сказал Ганс, покосившись на сына. – Ты бывал в столичной школе?

– Сам не бывал, но знаю всех, кто там работает. Тебя ведь они интересуют?

– Да, я хотел узнать, с кем лучше говорить.

– Тебе лучше сразу обратиться к директору, – сказал Рабан. – Деньги всё равно вытянут, но так их у тебя останется больше. Директором у них Горст Энгель. Помимо общего руководства, он ещё преподаёт в школе стихийную магию. А Клоду я запишу адреса двух столичных магов, к которым, сославшись на меня, можно обратиться в случае нужды. Понятно, что под нуждой я имею в виду не деньги. Так, твой сын засыпает, несмотря на мою магию. Сейчас я покажу ему, куда лечь, а потом мы обсудим всё, что тебя интересует.

Утром Клод проснулся раньше всех и лежал, обдумывая события последних дней, пока не поднялся хозяин. Отца с сыном накормили вкусным завтраком, после чего пришлось с час подождать, пока Рабан ходил в графский дворец. Вернувшись, он протянул Гансу грамоту с двумя печатями, а тот отдал её сыну.

– Спрячь в одежде и постоянно носи с собой. Свой титул и самостоятельность сможешь доказать только с помощью этой грамоты. Собирайся, сейчас выедем.

– Может, подождёте, пока подсохнет дорога? – предложил Рабан. – После засушливой погоды от одного дождя не будет большой грязи, но всё равно…

– Не можем, – отказался Ганс. – Если задержимся, то не успеем сегодня доехать до Харне. Кони отдохнули, а грязь быстро высохнет. Лишь бы не зарядили дожди, но для них ещё рано.

– Тогда возьмите её, – сказал Рабан и отдал Гансу шпагу. – Это был мой подарок сыну, когда он стал самостоятельным. Ему она уже не нужна, а твоему мальчику послужит.

– Раз получил самостоятельность, значит, уже не мальчик, а мужчина, – вздохнул Ганс. – Дай бог, чтобы она ему не пригодилась! А тебе спасибо за подарок.

Они забрали дорожные сумки и вместе с Рабаном вышли из дома. Привратник, который по совместительству работал конюхом, уже был на службе и подвёл им осёдланных лошадей. Простившись с хозяином, отец и сын через полчаса покинули Эссет и рысью двинулись к следующему городу на пути к столице – Люберу. Небо было безоблачным, и под лучами солнца дорога высыхала на глазах.

До Любера добрались раньше, чем планировал отец, поэтому не только плотно пообедали, но и немного отдохнули. Этот отдых был кстати, потому что у Клода побаливали бёдра. Занятый своими мыслями Ганс молчал, и сын не стал навязываться с разговором. В Харне они в тот день не попали. Уже начало темнеть, когда увидели у дороги небольшой постоялый двор.

– Остановимся здесь, – решил Ганс. – Никто не поставит такое заведение возле самого города, поэтому мы не успеем в Харне до закрытия ворот.

Хозяин постоялого двора встретил их с радостью.

– Подождите, господа, сейчас я скажу сыну, и он займётся вашими лошадьми. На ужин могу дать мясо с хлебом и вино, но если вы согласны немного подождать, жена приготовит что-нибудь получше. Дело в том, что я уже собрался закрываться и отпустил работников. Три дня не было постояльцев, вы у меня единственные.

Они устали и не стали ждать, удовлетворившись тем, что было. После ужина их проводили на второй этаж и показали маленькую комнатку с двумя кроватями.

– Неудивительно, что у него нет постояльцев, – ворчал барон, с трудом укладываясь в маленькую для него кровать. – И я не удивлюсь, если нам не дадут спать клопы.

– Кто-то приехал, – сонно сказал сын.

– Ну и демон с ними, – отозвался Ганс. – Завтра будет трудный день, поэтому давай спать.

Если в комнате и были клопы, Клоду они не помешали. Отцу из-за тесной кровати спалось хуже. Он полночи ворочался, пока не сломал одну из кроватных спинок, после чего нормально заснул. Утром первым проснулся сын. Он замёрз под тонким одеялом, поэтому не стал лежать, а поспешил одеться, разбудив при этом отца.

– Спят они, что ли? – сказал Ганс, когда по скрипучей лестнице спустились в совмещённую с кухней трапезную.

Немного подождали, а когда у отца иссякло терпение, выяснили, что в заведении никого нет. Мучимый дурным предчувствием, барон сходил на конюшню и обнаружил её пустой. От их лошадей осталась только сбруя.

– Нас обокрали, сын, – вернувшись, сказал он Клоду. – До города можно добраться пешком, но я не знаю, что делать дальше. У меня припрятано кое-что для продажи, но вырученных денег не хватит даже на одну лошадь.

– А если продать подарок Мэта? – предложил сын.

– Где будем продавать? – сказал отец. – Вещь, безусловно, ценная, но быстро можно продать только за бесценок, а у нас с тобой нет времени искать выгодного покупателя. Если я вовремя не прибуду в армию, лишусь баронства, и заберут не только грамоту, но и нашу деревню. И нам нужна не одна лошадь, а две. Можно доехать и на одной, но мы не успеем к сроку. Вот же подгадила какая-то сволочь!

– Почему какая-то? Виноват хозяин!

– Я в этом не уверен. Для него рискованно заниматься таким делом. Если бы было время, мы бы его нашли и вынули душу. Сам же говорил, что кого-то принесло после нас. Вот они-то, скорее всего, наших коней и увели, а хозяин просто удрал вместе с семьёй, чтобы не попасть мне под горячую руку. Ладно, нам с тобой нужно не искать виновных, а думать о том, что делать дальше. У меня в голове только одна мысль.

– Что ты придумал? – спросил растерянный сын. – У меня нет никаких мыслей.

– Сейчас берём свои вещи и быстро добираемся до Харне. Потом за любую цену продаем всё, что у нас есть лишнего, и покупаем тебе коня.

– Ты хочешь меня оставить? – спросил Клод, у которого на глаза навернулись слёзы.

– Я затею ссору с каким-нибудь дворянином и вызову его на дуэль. Если раню или убью, по праву возьму коня. Ну, а если ранят меня, тебе придётся ехать одному. Доберёшься до столицы и поступишь в школу, после чего сразу же побежишь в королевскую канцелярию и объяснишь, что я ранен на дуэли, а ты зачислен в королевскую школу магии. Дуэль – это единственный законный повод не явиться на сбор. Для дворянина нет ничего важнее его чести, на этом мы и сыграем.

– Убивать из-за коня? – спросил сын. – А если убьют тебя?

– Сейчас для меня конь – это жизнь моих детей, – возразил Ганс. – Людей убивают и за меньшее, но я постараюсь не доводить до убийства. А если мне не повезёт, значит, судьба. Меня ведь могут убить и на войне.

– А если доехать на чём-нибудь другом? – предложил сын. – Чем крупнее зверь, тем легче им управлять, а в этом лесу их должно быть много.

– Рядом с городом? – усомнился отец. – Хотя мы не рядом с ним, так что звери могут быть. Долго тебе их искать?

– Не знаю, – ответил Клод. – Я никогда этим не занимался. Давай попробуем, это не займёт много времени.

Сын замер, настраиваясь на поиск, и простоял так минут десять.

– Неподалёку есть медведь, – сказал он, вытирая выступивший на лбу пот.

– Это не подойдёт, – отказался побледневший Ганс. – Нас убьют вместе с твоим медведем! Кроме того, они быстро бегают только на небольшие расстояния. И как на нём сидеть? Лошадей не почувствовал?

– Нет лошадей, – ответил Клод, – есть олени. Звать?

– Зови, – вздохнул отец. – Ни разу не слышал, чтобы на них ездили, но эти звери хоть похожи на лошадей и не отхватят ногу. Сможешь с ними справиться?

– Наверное, – неуверенно сказал сын. – Зов я уже послал и вложил в него все силы. Подождём, скоро должны прибежать.

После десяти минут ожидания услышали треск кустов и на дорогу выбралось небольшое стадо из мощного самца и трёх самок. Олени без страха подбежали к людям и обступили Клода.

– Отец, их нужно чем-нибудь подкормить, – сказал он. – Это закрепит магию. Может, что-нибудь осталось на кухне?

– Нам с тобой тоже не мешало бы подкормиться, – проворчал Ганс. – Сейчас посмотрю. Я слышал от одного охотника, что они очень жадные на соль.

На кухне нашлись две буханки хлеба вчерашней выпечки и немного соли. Барон нарезал хлеб и натёр его солью, после чего бросил на дорогу.

– Голодные, – сказал он, глядя, как олени с жадностью расхватывают хлеб. – Ладно, мы с тобой поедим в городе. Надеюсь, что этих рогатых впустят в конюшню. Интересно, подойдут ли им сёдла?

Лошадиные сёдла не подошли, поэтому решили ехать без них.

– Уздечки я сделал, – сказал Ганс сыну, – но долго мы на них не усидим. Очень неудобно, и ноги без опоры быстро устанут. Одна надежда на то, что у нас их могут купить. Бывают любители всего необычного.

Отец не ошибся, и олени оказались плохой заменой лошадям. Скакали они быстрее, но было трудно удержаться на спинах без нормальной упряжи. До города добрались очень быстро. Впавшие в изумление стражники даже не взяли с них сбор на уборку навоза. Горожане тоже застывали на месте, провожая глазами рогатого красавца, который гордо нёс на спине рослого дворянина. Следовавшему за ним на одной из самок Клоду перепало меньше внимания, а на двух бегущих без всадников олених его почти не обращали.

Остановились возле первого же трактира. Дежуривший у коновязи слуга сбежал, поэтому они привязывали свой транспорт сами. Забрав дорожные сумки, барон зашёл в трактир и сел за свободный столик. Минутой позже к нему присоединился Клод, который дольше провозился с оленихой.

– На улице собирается толпа, – сказал он отцу. – Давай быстрее поедим.

– Наоборот, не будем спешить, – возразил отец. – В этой толпе могут найтись желающие приобрести твоих оленей. Мне не хочется быть посмешищем, да и ноги устали после короткой скачки.

К ним подбежал слуга, который принял заказ и тут же принёс еду. Оба были голодны и набросились на неё, на время забыв обо всех неприятностях. Когда закончили есть, к столу подошёл богато одетый мужчина лет пятидесяти, при шпаге, наличие которой свидетельствовало о том, что он дворянин.

– Я вижу, вы уже закончили с едой, – обратился он к отцу. – Позвольте представиться. Я шевалье Вим Фюрст. Вот уже два десятка лет я являюсь главой этого города. Могу я узнать, кто вы и куда держите путь?

– Барон Ганс Шефер, – представился отец, – а этот молодой человек – мой сын Клод. Я еду в войско по призыву короля, а сын направляется в столичную школу магии.

– А почему вы передвигаетесь таким странным образом? Я надеюсь, что вас не оскорбил мой вопрос?

– Нисколько, шевалье, – ответил Ганс. – Видите ли, нас с сыном обокрали в лиге от вашего славного города. Есть там небольшой постоялый двор…

– Двор держит Георг Бинкер, – сказал Фюрст. – Но они до весны должны закрыться.

– Не знаю, – сказал Ганс. – Он говорил, что собирается закрыть заведение, но нас принял, а утром там не оказалось ни его семьи, ни наших лошадей. Время поджимает, поэтому пришлось вместо разбирательства воспользоваться способностями сына и пересесть на оленей. Вообще-то, они бегут быстро, но я не люблю обращать на себя внимание. В вашем городе все пялились, а представляете, что будет в столице? К тому же под их спины нужны другие сёдла, а без них неудобно ехать.

– А если я дам двух прекрасных лошадей и пообещаю, что мы разберёмся с этой кражей? – предложил Фюрст. – Только хотелось бы знать, как долго эти олени останутся ручными.

– Не меньше чем на десять лет, – пообещал Клод, – а приплод вообще будет ручным.

– Моему сыну можете верить, – поддержал его Ганс. – Он не очень опытный маг, но один из самых сильных в нашем королевстве.

– Я заметил, – кивнул Фюрст. – Я не маг, но имею небольшие способности, и их достаточно, чтобы увидеть силу. Подождите, сейчас я отдам распоряжение, и вам доставят лошадей.

Ждать пришлось недолго, и вскоре они покинули Харне на двух неплохих жеребцах.

– Это другое дело! – сказал барон, когда город скрылся из вида. – На таких красавцах можно скакать весь день, хотя мне жаль Зубастика. Если узнаю, кто его увёл, порву в клочья! А ты хотел взять медведя. Вряд ли этот шевалье купил бы такого зверя. С твоими способностями, сын, хорошо зарабатывать на охоте. Не надо ничего делать, только сидеть и ждать, пока сбегутся звери.

– Я не могу прикидываться другом, а потом убивать, – ответил Клод. – Это… нехорошо.

– Если твоя магия внушает любовь, тогда так нельзя.

– Отец, а кто мог нас обокрасть? Разве такое бывает на постоялых дворах?

– На них всё бывает, – ответил Ганс, – особенно на тех, которые стоят на отшибе и без постояльцев. Но эта кража дурно пахнет. Глава Харне обещал разобраться и, скорее всего, выполнит обещание. Надо заехать к нему на обратном пути.

Два дня путешествовали без происшествий, а на третий их опять обокрали. На этот раз исчезли не лошади, а дорожные сумки. Произошло это днём в трактире города Варм. Если бы ограничились одним обедом, никакой кражи не было бы, но Клод вымотался, и отец решил снять комнату, чтобы дать ему немного отдохнуть. Они отнесли в неё сумки, заперли дверь выданным слугой ключом и спустились в трапезную. Когда барон после обеда отпер дверь, оставленных на кровати сумок не было.

– Я обрежу вам уши! – кричал Ганс в лицо бледному трактирщику. – Видит бог, я не шучу!

– Я не брал ваших сумок, – решительно ответил тот, – и понятия не имею, кто это мог сделать! У моего слуги есть второй ключ, можно спросить у него.

Допросить слугу не удалось, потому что он пропал.

– Демон их побери! – сказал отец, когда остался с сыном в снятой комнате. – Мы остались без всего! Самое главное, что пропали пистоли и твоя одежда. У тебя теперь ничего нет, кроме этого дорожного наряда! У меня тоже ничего не осталось, но я пока перебьюсь. Из трактирщика ничего не выжмем, поэтому придётся продавать золотые украшения твоей матери, а я хотел оставить их для Алины!

– Давай продадим подарок Мэта, – опять предложил Клод. – А трактирщик не даст ни монеты. Он не виноват в краже, и любой маг это подтвердит. Отец, это нормально, чтобы честно проработавший много лет слуга крал сумки у постояльцев? Ведь в них не было ничего по-настоящему ценного, кроме твоих пистолей.

– Похоже, что кто-то задался целью делать нам гадости! – сказал Ганс. – Сейчас отдохнёшь, а потом будем ехать без остановок до Хардгерта. В нём заночуем, а к обеду будем в столице. Очень надеюсь, что нам больше никто не помешает, а то я действительно начну резать уши!

Надеждам отца не суждено было сбыться. До Хардгерта доехали без помех и устроились на ночь в трактире возле городского рынка. Наскоро поужинав, поднялись в свою комнату и легли спать. Ночь прошла спокойно, а утром отца вызвали на дуэль. Дело было так. Барон с сыном спустились в зал трактира и выбрали один из свободных столов. Пока их обслуживали, за соседний столик села красивая девушка в дорожной одежде. Вскоре к ней присоединился высокий и широкоплечий дворянин с надменным выражением лица. Они о чём-то тихо переговорили, после чего дворянин направился к их столику.

– Эй, вы! – обратился он к Гансу. – Не знаю, из какой дыры вы сюда явились, но я не позволю безнаказанно оскорблять благородную даму!

– Ну наконец-то, – сказал барон сыну. – Знаешь, я ждал чего-то такого. Ты помнишь, о чём мы говорили? Тогда сиди и ни во что не вмешивайся! Но если опасность коснётся тебя, убивай, не задумываясь!

– Я с вами разговариваю! – закричал дворянин и схватил отца за руку.

Зря он это сделал, потому что барон сам схватил его руку и рванул на себя, а ударом другой руки отправил наглеца на стол, за которым сидела девушка. На нём уже стояло несколько блюд и бутылка вина, поэтому полёт дворянина не прошёл бесследно для его одежды и платья девицы. Упав на пол, он поднялся уже со шпагой в руках. Барон обнажил свою и отошёл в ту часть зала, где не было столов.

– Господа, прошу вас выйти во двор! – воззвал к дуэлянтам трактирщик, но с таким же успехом он мог пытаться уговаривать мебель.

Отцу было всё равно где драться, а его противник впал в невменяемое состояние и вряд ли слышал, что ему говорили. Клоду было страшно, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не помочь отцу магией. Обнаружить такую помощь было нетрудно, а после этого он очутился бы не в школе, а в тюрьме для магов. Но Гансу не требовалась магия. Он уже выиграл поединок, доведя противника до бешенства. Уйдя от сильного, но неточного удара дворянина, он пробил ему грудь шпагой и выдернул её из падающего тела.

– Уходим, – сказал он сыну, бросив хмурый взгляд на девушку. – Поедим позже.

Им перегородили дорогу недалеко от городских ворот. Из-за поворота улицы выехали два десятка всадников, а стоявшие в воротах стражники поспешно их закрыли, задвинули брус засова и, схватив арбалеты, побежали по ступенькам лестницы на стену.

– Сдайте оружие и слезайте с лошадей! – крикнул им возглавлявший солдат офицер. – Вы арестованы за убийство барона!

– Я сам барон, – возразил Ганс. – И это была законная дуэль. Откройте ворота! Я следую по вызову короля и не могу терять время!

– У меня приказ! – крикнул офицер. – Взять их!

– Действуй, сынок! – сказал отец. – Помнишь пари?

Клоду не понадобилось много времени, чтобы обратить в бегство бросившихся на них солдат. Взбесившиеся от ужаса лошади вставали на дыбы и сбрасывали людей, которые тоже в панике бежали прочь. Трое тех, кто сильно расшибся и не мог бежать, удирали ползком. Через несколько минут улица опустела, лишь на камнях осталось брошенное оружие и чей-то плащ. Но приблизиться к воротам не удалось, наоборот, они вынуждены были от них отступить, потому что сбежавшие стражники принялись стрелять из арбалетов.

– Хорошо, что у них нет мушкетов, – озабоченно сказал отец, – но скоро их подвезут те, кого ты прогнал, тогда нам не поможет никакая магия. Ты можешь достать до этих стрелков?

– Слишком далеко, – ответил Клод. – Болты бьют дальше магии, а здесь нечем прикрыться. Отец, может, мне разрушить стену? Если прибегнуть к магии земли…

– А дома не пострадают? – спросил Ганс. – Одно дело развалить стену и убить напавших на тебя стражников, и совсем другое, если ты разрушишь треть города, погубив при этом уйму народа!

– Я не знаю! – закричал Клод. – Я только читал, но никогда не пробовал сам! Решай скорее! Можно попробовать ветер!

– Ветер пробуй, – согласился отец. – Нас не унесёт?

– Нет, духи воздуха нас не тронут, но ветер поднимется не сразу. Сделал, теперь нужно ждать!

Первый порыв ветра сдул с дороги пыль и понёс её в сторону ворот на стрелявших в них стражников.

– Зря переводят болты, – сказал о них Ганс. – Послушай, неужели ветром можно…

Клод уже не расслышал его слов. Загудевший ветер заглушил все звуки. Он набирал силу, огибая стоявших на дороге всадников. Вот один из стражников бросил арбалет и попытался скрыться в башенке, вот то же сделал второй. Третий не успел сбежать и был переброшен ветром через стену. Ворота, в которые пришёлся основной удар стихии воздуха, трещали, но пока держались. Крыши находящихся неподалёку домов начали разваливаться, а обломки черепицы, как шрапнель, ударили в стену и ворота. А ведь дома задело самым краем.

– Прекращай! – заорал отец Клоду в ухо. – Сейчас здесь не останется ни одной целой крыши!

– Не могу! – крикнул тот в ответ. – Это же духи воздуха, а не моя сила. Нужно ждать, пока они угомонятся сами!

В этот момент у ворот не выдержали петли, и они, кувыркаясь, отлетели от городской стены на пару сотен шагов. Сразу после этого ветер стал быстро стихать.

– Ходу! – приказал отец. – Когда они очухаются, мы должны быть далеко! Арестовывать нас теперь не будут, просто застрелят.

Они с полчаса гнали лошадей, потом перевели их на шаг.

– Отец, а что нам будет за мою магию? – спросил Клод. – Один стражник точно убился.

– Можешь не бояться королевского правосудия, – ответил Ганс. – С помощью магии нетрудно убедиться, что все обвинения против нас лживы и мы защищали свои жизни. А вот в Хардгерт нам теперь лучше не попадать. Им наплевать на нашу невиновность, главное, во что она им обошлась. А то, что виноваты не мы, а они, никому не интересно. Жаль, что не было времени потрясти ту девицу, а то мы могли бы узнать, кому это понадобилось.

– А ты не догадываешься?

– Даже не знаю, что тебе сказать, – потёр лоб отец. – У меня, как и у любого человека, есть те, кто мог бы при случае сделать гадость, но посылать по следам своих людей, тратя большие деньги… Я таких не знаю. Есть мысль насчёт нашего графа…

– А ему какая выгода? Или он тебе за что-то мстит?

– Не за что ему мне мстить, – ответил Ганс. – Не было у меня с ним никаких дел, а моя деревня ему не достанется. Да и что для него мои двадцать дворов! Нет, здесь может быть другое. Он очень настойчиво пытался заполучить в свой замок нашу Алину и был расстроен отказом. А до этого его маг говорил, что такие, как она, – это величайшая редкость. Говорят, что у женщин почти нет силы. Ты возился с сестрой и должен знать, много у неё магии или нет.

– Алина – очень сильная, – ответил Клод, – но силу мага нельзя оценить на глаз, можно только сказать, сильный он или нет. Я читал, что для этого есть заклинания, но в моих книгах их не было. А вот маг графа Хрод мог их знать.

Глава 4

– И куда мне девать этого переростка? – сердито спросил полный старик с пышной седой шевелюрой и приятным лицом. – Не могли вы, барон, привезти сына на пять лет раньше?

– Не мог, – сказал Ганс. – Пять лет назад вы его не приняли бы. Прочитайте грамоту.

Он протянул директору дворянскую грамоту сына.

– Четырнадцать? – удивился Горст Энгель. – Я думал, что он на два года старше. Но всё равно и это много. К тому же вы поздно его привезли: уже две декады идут занятия.

– Так получилось, – пожал плечами Ганс. – Вы зря беспокоитесь, ваша мудрость. Мой сын самостоятельно изучал магию, и я не думаю, что он отстал от тех, кого вы приняли в этом году. К тому же он будет у вас по силе одним из первых.

– Вот, значит, как! – сказал директор, переведя взгляд с отца на сына. – Самоучка. Мы не поощряем самостоятельное изучение магии, потому что её редко учат правильно и таких прытких приходится переучивать.

– Проверьте, – предложил Ганс. – Я думаю, что это нетрудно и не займёт много времени.

– Какие знаешь заклинания? – спросил директор у Клода.

– Многие, ваша мудрость, – ответил он. – Всего около трёхсот. Но применяю меньше из-за трудностей с контролем силы. У меня её слишком много.

– Вот как! – притворно восхитился старик. – Всем не хватает, а у тебя избыток! Триста заклинаний. У нас столько знает не каждый выпускник. И чему же тебя учить? Ладно, что можешь показать из стихийной магии?

– Я не хотел бы показывать её здесь, – ответил Клод. – Мне не всегда удаётся контроль, поэтому работать с этим видом магии в помещении опасно. Может, я вас напугаю?

– Ну развеселил! – расхохотался директор. – Давно я не видел на приёме такого нахала. Ладно, попробуй напугать.

– С вашего позволения, я пока выйду, – сказал Ганс. – Он пробивает мой амулет, даже когда пугает других.

Клод подождал, пока выйдет отец, сформировал заклинание ужаса и начал вливать в него силу зелёного потока. Директор сломался, когда он приоткрыл поток наполовину. Увидев, как исказилось лицо старика, он поспешно погасил заклинание.

– Сколько ты использовал силы? – вытирая лоб платком, спросил директор.

– Примерно половину, ваша мудрость.

– Не врёшь, – с удивлением сказал он. – Значит, силы у тебя в два раза больше, чем у меня. У нас в школе с тобой может сравниться только один ученик из третьего класса. Конечно, мы тебя примем. Сходи за отцом.

– Я его принимаю, – повторил он Гансу, когда тот вместе с сыном вошёл в кабинет. – Мы даже не возьмём с вас штраф за четыре лишних года. Сейчас я вызову кого-нибудь из учеников, который ему всё у нас покажет. Вы оставляете сыну деньги, барон?

– Я думал сделать это позже, – ответил Ганс. – Нас в пути обокрали, поэтому мне сначала нужно продать драгоценности, а потом я ему принесу купленные вещи и деньги.

– Купите только одну смену одежды и что-нибудь тёплое на зиму, – сказал директор. – В школе ученики ходят в форме, за которую платит король. И много денег не оставляйте, это не пойдёт ему на пользу. Отдадите их мне, а я передам нашему казначею. Когда вашему сыну понадобятся деньги, он их получит.

Отец простился и ушёл, пообещав Клоду навестить его сегодня или завтра, а сразу же после его ухода в кабинет прибежал мальчишка, одетый в серую шерстяную мантию, на две ладони не достающую до пола. На вид ему было лет двенадцать.

– Вы звали, учитель? – спросил он, бросив в сторону Клода любопытный взгляд.

– Это новенький, – сказал директор. – Отведёшь его к Алоису, а потом всё покажешь. У тебя сегодня только последний урок, так что успеешь.

– Пошли! – обратился мальчишка к Клоду, бесцеремонно схватив его за руку. – Шевели ногами, а то я провожусь с тобой до ужина.

Они прошли коридором до выхода из школы.

– Мы живём вон там! – мальчишка показал рукой на двухэтажный дом, почти скрытый деревьями парка. – А там находится площадка, на которой тренируются старшеклассники. Ещё есть баня, но её посмотришь, когда будем купаться. Ты кто?

– Барон Клод Шефер, – представился он.

– А я Колин Гросвер, – назвал себя его провожатый. – Мой отец – один из трёх герцогов нашего королевства.

– Ты поэтому так обратился к директору? – спросил Клод.

– Не назвал его «мудростью»? – засмеялся Колин. – Это только для младших классов. Ученики, начиная с третьего класса, считаются магами. Ты почему так поздно пришёл учиться?

– Так получилось, – повторил Клод слова отца. – И мне только четырнадцать.

– Врёшь! – не поверил Колин.

– Не был бы сыном герцога, заработал бы в ухо! – рассердился Клод. – Разве ты не умеешь определять, когда врут?

– За драку обработают розгами, – предупредил Колин, – и вовсе не из-за моего отца. Здесь не делают скидок на происхождение. Меня один раз отхлестали, правда, не за драку. Я чувствую, когда врут, если при этом не прикрываются магией, но с тобой это почему-то не получается. Ты не поставил защиту, а заклинание не работает. Но если ты только на два года старше меня, почему вымахал таким дылдой?

– Магия, – ответил Клод, решив не обращать внимания на манеры малолетнего герцога. – Делается легко, но нужно вкалывать, иначе потом растолстеешь. Меня отец гонял со шпагой.

– Шпагу сдашь Алоису, – сказал Колин. – Ученикам выдают оружие, только когда отпускают в столицу.

– А почему ты не на занятиях? – спросил Клод. – Директор говорил о последнем уроке…

– Когда начнёшь учиться, поймёшь. Я пришёл в школу год назад, а уже закончил два класса и скоро отчитаюсь за третий. Отец хотел, чтобы учился дома, но я настоял на школе и не жалею. Здесь веселее и нет воспитателей. Но я не собираюсь сидеть шесть лет за партой. Учёба рассчитана на тупиц. Первые два года нужно учить только теорию по стихиям и основы ментальной магии. В конце первого года от учеников требуют сдать десять заклинаний, а после второго – ещё двадцать. Если не дурак, сдашь всё это за полгода. А если сдашь, выбьешься из общих занятий и до следующего года будешь заниматься сам и ходить только на отдельные уроки. Урок, о котором говорил Энгель, – это фехтование. Если тебя хорошо обучил отец, учитель может освободить.

– Много учеников? – спросил Клод.

– У нас шесть классов, – ответил Колин. – В первый набрали пятнадцать учеников, если не считать тебя, а в моём третьем их двадцать три. Всего около сотни. За тебя платит отец или король?

– Отец ничего не платил, – ответил Клод. – Директор даже не взял штраф за четыре лишних года.

– Значит, не дурак, – сделал вывод мальчишка, – иначе Энгель не стал бы делать поблажек. Здесь многие учатся за счёт короны и потом должны будут отслужить королю, но есть и такие, за которых платят. Это дубы, которые иначе сюда не попали бы. За меня тоже платит отец, но только для того, чтобы я потом не отрабатывал. Учти, что над тобой будут смеяться. В первом одни малолетки, а теперь и ты. Не вздумай использовать магию, а то обработают розгами.

– Драться нельзя, – сказал Клод, – действовать магией тоже нельзя. А если кто-то начнёт первым?

– Тогда можно, – разрешил Колин. – Розгами обработают зачинщика. Только смотри, не перестарайся. Если тебе магией разрежут пояс на штанах, а ты в ответ отправишь шутника на лечение, может попасть и тебе. Пришли, это наша коллегия.

Алоиса нашли в его комнате, в самом конце длинного коридора.

– Новенький, господин педель, – обратился к нему мальчишка. – Господин директор приказал устроить его в отдельную комнату.

– У меня такая только одна, – раздражённо сказал педель. – Придётся тебе жить рядом с Сентой. Держи ключ от двадцать седьмой комнаты. Вещей я у тебя не вижу, поэтому давай мне свою шпагу и забирай учебники.

Клод взял ключ, снял перевязь со шпагой и забрал у Алоиса две тонкие книжки.

– Потом спустишься сюда за формой, – добавил ему педель. – По территории школы можно ходить только в ней.

Комната Клода располагалась тоже в конце коридора, только на втором этаже. В ней стояли четыре кровати, стол с четырьмя стульями и шкаф. У единственного окна был громадный подоконник, и над каждой кроватью висела небольшая полка.

– Книги клади на полку, – сказал Колин, – тогда за ними не нужно вставать. Здесь чисто, потому что постоянно убирают. Даже одеяла вытряхивают. А вот белья не дают, у меня оно своё. Но если купишь сам, будут стирать. До тебя один в комнате жил только я, да ещё Сента, в остальных комнатах нет свободных мест, разве что у шестиклассников. Но к ним тебя не поселят.

– А кто эта Сента? – спросил Клод.

– Единственная девчонка в школе, – засмеялся Колин. – Ей, как и тебе, четырнадцать. Она не тупица, хотя за обучение платит отец. Просто с её силой в школу не принимают.

– Красивая?

– Страшнее демона, – опять рассмеялся мальчишка. – Лицо славное, но худая, как скелет. О фигуре ничего не скажу: по костям не видно. Говорят, что, когда поступала сюда три года назад, была стройной. В её худобе виноват отец. Он решил, что на такую никто не посмотрит, поэтому дочь ничего не отвлечёт от учёбы. Правильно решил, урод.

– Почему, урод? – не понял Клод.

– Потому что его маг перестарался и эта худоба не уходит. Наши учителя пробовали убрать, но отступились. Вот ты бы сделал такое с дочерью?

– Наверное, нет, – сказал Клод. – А где у вас едят?

– Уже проголодался? – спросил Колин. – Терпи. Едим в школьной столовой по сигналу колокола. Один удар – это начала урока, два – его окончание, а после трёх нужно бежать в столовую. Учти, что ты спишь один и некому будить, а за опоздание на урок могут наказать. Поэтому лучше ложись пораньше. И не нужно оставлять в комнате ничего недозволенного, потому что у Алоиса есть второй ключ. Осмотрелся? Тогда беги за формой, а я тебя подожду. Переоденешься, и сходим в школу. Покажу, где столовая и всё остальное. Советую поговорить с Энгелем, чтобы освободил от занятий. Не понял? Видел книжки? Неужели ты не выучишь их сам?

– У меня проблемы с контролем силы, – признался Клод. – Трудно её ограничивать и балансировать потоки.

– Ну и что? – не понял Колин. – Тебе нужно за два года сдать только три десятка заклинаний. Выбери те, где один поток, и можно наплевать на баланс, а величина силы не оговаривается. А когда перейдёшь в третий класс, будешь решать свои проблемы. И ржать над тобой никто не будет, да и вообще к старшеклассникам другое отношение.

Клод спустился в комнату Алоиса и получил у него мантию и надеваемые под неё нательную рубашку и штаны. Вернувшись в свою комнату, он быстро переоделся и убрал дорожную одежду в шкаф.

– Пошли быстрее! – поторопил его Колин, – а то я и так потратил много времени, а нам ещё осматривать школу. Кстати, на следующий урок можешь пойти со мной. От занятий фехтованием тебя не освободит даже директор. А сразу после урока будем ужинать. Советую спереть из столовой чашку, а то у тебя с собой ничего не было, а у Алоиса не допросишься: жмот ещё тот. Он выдаст всё, без чего ты не обойдёшься, а остальное зажмёт.

Когда они вышли из коллегии, начал накрапывать мелкий холодный дождь, поэтому к школе припустили бегом.

– Скоро так не походишь, – посетовал Колин. – Придётся надевать тёплый плащ с капюшоном. Не люблю холод! Вот на юге империи красота: круглый год лето! Когда стану самостоятельным, перееду туда. Там тёплые моря, корабли и много женщин!

– Женщин и здесь хватает, – сказал Клод. – Ты не наследник?

– Конечно, нет, – ответил мальчишка. – Стал бы мой отец отпускать наследника! Смотри, здесь мы занимаемся фехтованием. Это самая большая комната после столовой. Пошли дальше. На первом этаже классные комнаты, зал для фехтования и кухня со столовой, а на втором – кабинет директора, комнаты учителей и лечебница.

– Зачем лечебница, если есть маги? – не понял Клод.

– Тебя когда-нибудь лечили магией?

– Сестру лечила знахарка, – ответил Клод, – но больше травами, чем магией.

– Какая у женщин магия! – пренебрежительно сказал мальчишка.

– У моей сестры её больше, чем у тебя, – сказал Клод.

– Врёшь! – не поверил Колин. – У меня её больше всех в школе! У Энгеля и то меньше!

– Ладно, может, я ошибся, – сказал Клод, решивший, что о сестре лучше помалкивать. – Значит, директор говорил о тебе.

– А что он говорил?

– Я смог продавить его защиту, вот он и сказал, что по силам со мной может сравниться только какой-то третьеклассник.

– Слушай, не хочешь после школы поработать на моего отца? Он дал мне задание присмотреться к ученикам и подобрать для него кого-нибудь посильнее. А чтобы ты не вкалывал на короля, он оплатит обучение.

– Поговорим об этом, когда я перейду в старшие классы, – ответил Клод. – Ты давно видел отца?

– Семь дней назад. От столицы герцогства сюда три дня пути, а я в школе четвёртый день. А что?

– Не знаешь, что он думает о войне? У меня отец уходит с войском…

– Он не разговаривает со мной на такие темы, – ответил мальчишка. – Для этого есть мой старший брат. Знаю только, что он был недоволен и не пошёл в войско короля, а отправил кого-то из офицеров. А в прошлую войну отец сам возглавил нашу дружину. У тебя есть старший брат или только одна сестра?

– Брат младше меня. В отличие от тебя, я сам наследник, поэтому отец на всякий случай оформил самостоятельность.

– Я учил баронские роды, но не помню среди них Шеферов, – задумался Колин. – Ты барон в каком поколении?

– Отец стал бароном десять лет назад, – ответил Клод, – только не нужно об этом болтать.

Где-то неподалёку раздался гулкий удар колокола, за ним последовал второй.

– Конец урока, – сказал Колин. – Сейчас с тобой начнут знакомиться. Мой тебе совет: наплюй на придурков и не обращай внимания на насмешки. Словами или кулаками никому ничего не докажешь, а розги заработаешь.

Легко ему было советовать! Когда из комнат вывалила орущая толпа ребят, Клоду пришлось выслушать столько ничем не прикрытых насмешек, что ему стоило больших усилий удержаться от раздачи подзатыльников. Особенно старались младшие, которые чувствовали его злость и знали, что он ничего им не сделает. Старшие, узнав, что новичок будет учиться с молодняком, сразу потеряли к нему интерес. Вскоре прозвучал ещё один удар колокола, и все бросились по классам. Когда Клод вслед за Колином забежал в фехтовальный зал, там уже собрались ученики третьего класса.

– Господин Эггер, можно новенький побудет на нашем уроке? – обратился мальчишка к учителю. – Он сдаст оба класса досрочно, а среди первоклассников для него нет партнёров.

– Пожалуй, – согласился тот. – Все сели, а я проверю новичка. Бери шпагу!

Невысокий и коренастый учитель был очень проворным, его шпага мелькала так быстро, что Клоду пришлось напрячь силы, чтобы успеть отражать сыплющиеся на него удары. Сильно мешали мантия и взгляды зрителей, но ему удалось долго продержаться.

– Удивил! – сказал Эггер, опуская шпагу. – У меня мало таких бойцов даже среди выпускников. Где учился?

– Отец учил, – ответил Клод. – У него тяжёлая рука, пришлось научиться.

– Самый лучший способ, – под смех учеников одобрительно сказал учитель. – Жаль, что я не могу так же гонять этих разгильдяев! Ну ничего, погоняю как смогу. Если хочешь, я освобожу тебя от занятий, но не советую бросать. Приходи заниматься с этим классом, и я не накажу, если пропустишь урок.

Когда прозвучали два удара колокола, учитель вышел из зала, а ученики обступили Клода.

– Ты действительно думаешь нас догнать? – спросил его самый рослый из них. – Сил у тебя много, а как с головой?

– Я учил всё, что у вас преподают в младших классах, – ответил Клод, – а если чего-то не знаю, нетрудно прочитать.

– И ментальную магию выучил? – не поверил другой парень.

– Её ещё легче учить, чем стихийную, – ответил он. – И сил нужно немного.

– Докажи! – сказали ему. – Можешь нас напугать?

– Я в последнее время только и делаю, что всех пугаю, – отозвался Клод. – Давайте, лучше рассмешу. Колин, выйди.

– Если тебе удастся пробить их защиту, мою не пробьёшь, – возразил мальчишка, – а мне интересно посмотреть. Только делай быстрей, а то сейчас будут бить к ужину.

– Как хочешь, – согласился Клод, сформировал заклинание и выплеснул в него всю свою зелень.

– Говорил же, чтобы ушёл! – сердито выговаривал он изнемогавшему от хохота Колину, вытаскивая его из зала, в котором на полу в конвульсиях лежал третий класс.

– Что с ним? – спросил остановившийся рядом мужчина. – Куда ты его тащишь?

– Ученики третьего класса попросили развеселить их магией, – пробормотал Клод. – Я помогаю Колину добраться до столовой.

Учитель открыл дверь в зал и в изумлении застыл, а Клод не стал ждать, пока он опомнится, и быстро свернул за угол коридора.

– Прекращай ржать! – сказал он мальчишке и, не обращая внимания на удивлённые взгляды идущих к столовой учеников, дал ему пару пощёчин.

Это подействовало: Колин прекратил хохотать и оттолкнул Клода.

– Не нужно меня обнимать, а то будут зубоскалить. Никогда в жизни так не смеялся. Кто тебя этому научил? Я вызубрил весь учебник, но в нём не было смеха.

– В моей книжке он был, – ответил Клод. – Как ты думаешь, ваши не сильно обидятся?

– Я не обиделся, хотя ты дал мне по морде, – ответил мальчишка. – Три удара! Побежали быстрей, а то придётся ждать, пока поедят другие. У нас не хватает столов.

Они ворвались в столовую и осмотрели её в надежде отыскать свободный стол. Единственный, который можно было назвать условно свободным, находился в дальнем углу помещения, и за ним сидела девушка.

– Опоздали! – с досадой сказал Колин. – Теперь нужно ждать.

– Зачем ждать? – не понял Клод. – Вон же свободный стол с этой, как её… Сентой.

– Мало того что будут ржать из-за того, что ты меня лапал, так дать им ещё один повод? – возмутился мальчишка.

– Советовал плевать, вот и плюй, – сказал Клод, – Ты как хочешь, а я пойду есть. Если я живу рядом с ней, почему не могу сесть за один стол? Из-за этих придурков или твоего отношения к женщинам? Так кто-то недавно о них мечтал. Не ты?

Он встал к раздаче и взял тарелку с кашей и чашку с фруктовым отваром, после чего, не обращая ни на кого внимания, направился к столу Сенты.

– Я не помешаю? – спросил он, садясь напротив девушки.

– А если скажу, что помешаешь? – справившись с удивлением, спросила она. – Уйдёшь?

– Конечно, – с полным ртом ответил он. – Только сначала доем кашу.

Потом об этом вечере говорили несколько дней. Болтали о том, как новичок рассмешил третий класс, и о смехе, который впервые за последние два года услышали от Сенты. В отличие от учеников третьего класса, которых приводили в чувство два учителя, девушка смеялась недолго.

– Ты кто? – спросила она Клода. – И почему поступил в таком возрасте?

– Дай поесть, – попросил он. – Я живу рядом с тобой, так что у нас будет возможность поболтать.

– А это тебя не отпугивает? – спросила она, помахав рукой, на которую было страшно смотреть.

«Бедняжка, – подумал он. – Убил бы этого мага».

– Спасибо за «бедняжку», – дрогнувшим голосом поблагодарила Сента. – Здесь все маги, поэтому, если не хочешь, чтобы кто-нибудь лез в твои мысли, ставь защиту.

– Колин сказал, что не может меня прочитать без защиты, поэтому я её не поставил. И ещё потому, что почти не сталкивался с магами. Почему это получилось у тебя?

– Не знаю, – пожала она плечами. – У меня нет трудностей с чтением твоих мыслей. Ты мне не ответил.

– Никому не скажешь, если я стащу чашку? – спросил он. – Меня обокрали, а отец вряд ли догадается купить. Колин посоветовал позаимствовать здесь.

– Оставь, я уже позаимствовала две и могу одну отдать тебе. Поел? Если не боишься разговоров, пойдём вдвоём, а можешь ещё посидеть…

– Пошли, – сказал он. – Плевать на сплетни. По пути отвечу на твои вопросы.

Они прошли мимо Колина и вышли в коридор, когда к дверям столовой подошли третьеклассники.

– А он не теряется! – сказал остальным тот здоровяк, который начал разговор в зале. – Уже захомутал нашу Сенту!

– У вас есть желание посмеяться? – спросил он в испуге отшатнувшихся парней. – Идите лучше в столовую, вас там ждёт Колин.

Они вышли из школы под холодный дождь.

– Пока добежим, промокнем! – крикнул Клод. – Подожди… всё, пойдём.

– Что ты сделал? – удивилась она. – Дождь перестал…

– Есть заклинание, которое удерживает воду, – объяснил он. – Только оно не из водной стихии, а из воздушной. Дождь продолжает идти, но где-то там, – он махнул рукой в небо.

– Сколько же для этого нужно силы? – удивилась девушка.

– У меня её много. Проблемы с балансировкой, но здесь она не нужна. Заклинание не требует много силы, но и защищает только одного или двоих. Но мне проще не пережимать поток, а пустить его весь. Сейчас это никому не причинит вреда.

– А у меня почти нет силы, – грустно сказала она. – Наверное, я в школе последний год. Отец хотел, чтобы в семье был хоть один маг, но ничего не получилось. У женщин почти нет магии.

– У моей сестры её много, – сказал Клод, решивший, что с этой девушкой можно говорить откровенно. – Я в последнее время занимался магией и не дружил с мальчишками. Деревенские меня боялись, а брат завидовал, поэтому я дружил с сестрой, а потом с ней занимался магией. Она на пару лет младше тебя.

Они не спеша подошли к коллегии, и Клод, пропустив в дверь девушку, вошёл сам. При этом он погасил заклинание. Результатом этого был поток скопившейся холодной воды, обрушившейся на вышедших из школы учеников. Досталось и кому-то из учителей. Прекративший на время дождь вновь начал поливать вымокших до нитки мальчишек.

– Кто к нам сегодня приехал? – спросил один из учеников шестого класса стоявшего рядом учителя. – Вы никогда не говорили, что можно магией вызвать такой ливень.

– Он вымочил младших за зубоскальство, – добавил его товарищ, – а нам попало за компанию.

– Я разберусь, – пообещал растерянный учитель. – Быстро бегите в коллегию и переоденьтесь, а то у нас не хватит сил вас лечить!

Клод с Сентой поднялись на второй этаж и стали решать, к кому идти.

– Мне нельзя к себе приглашать! – покраснев, сказала она. – Моя комната – это спальня, а девушки приглашают в неё только…

– У тебя в голове тараканы, – вздохнул он. – Пойдём ко мне.

– Пойдём, – согласилась Сента. – Теперь всё равно будут болтать.

– А почему тебя не вылечили? – спросил он, открывая дверь в свою комнату.

– У нашего мага не хватило сил, – всхлипнув, ответила она, – а здесь только посмотрели и сказали, что ничего не будут делать без согласия отца.

– Садись на любую кровать, – предложил Клод. – Я пробовал действовать магией на себя, и всё получилось. Только при этом отец так гонял, что я полностью выкладывался. Зато быстро подрос и нарастил мышцы. Там несложное заклинание, и сил у меня достаточно…

– Сделаешь? – с надеждой спросила она. – Я не боюсь подрасти.

– Дело не в росте. Знакомый маг сказал, что если сделать заклинание и не нагружать мышцы, то они вырастут, а потом превратятся в жир. И уже не получится свести его магией. Сейчас ты худая, а станешь толстая. Что, по-твоему, хуже?

– Всё хуже! Не хочу быть ни жирной, ни худой. Знаешь, какая у меня была фигура? А теперь я похожа на смерть! Как тебя звать? А то мы так и не познакомились.

– Барон Клод Шефер, – привстав с кровати, представился юноша.

– А я баронесса Сента Штабер. Послушай, Клод, а если ты будешь меня гонять? Я согласна выкладываться!

– Девушки не дерутся на шпагах, а я не знаю, как тебя гонять по-другому.

– Я же советовала ставить защиту, – отвернувшись, сказала она. – Тогда не придётся краснеть. В голову может прийти любая мысль. Главное не мысли, а дела. А ради того чтобы поправиться, я готова полдня скакать со шпагой!

– Я подумаю, – пообещал Клод. – Послушай, Сента, можно мысленно общаться с вашим директором?

– Учителя между собой общаются, – сказала она, – а из учеников это делают немногие. Ты вроде подружился с Колином? Тогда можешь спросить у него, он общается с директором.

– А какая у него комната? Он говорил, что живёт один, а я не узнал номера.

– В двадцать первой, – ответила Сента. – А зачем тебе его комната? Колин ещё ужинает, поэтому проще спросить мысленно.

– Точно, я об этом не подумал, – смутился Клод. – Сейчас спрошу.

Колин откликнулся сразу:

«Энгель держит защиту, поэтому свяжешься с ним, если её пробьёшь. Для тебя это несложно. Если потревожишь по делу, старик не рассердиться. Только он должен уехать, поэтому поспеши. Из учителей здесь никто не ночует. Ты чем занят?»

«Потом», – отмахнулся от него Клод и попытался связаться с директором.

«Это ты, Клод? – отозвался Горст Энгель. – Не скажешь, для чего вымочил учеников?»

«Никого я не мочил, – ответил он. – Я хочу попросить вас, ваша мудрость, разрешить не ходить на занятия, чтобы я смог подготовиться и сдать вам всё за первые два класса. Я ещё не смотрел учебники, но они очень тонкие, и я думаю, что быстро подготовлюсь».

«Дозрел, значит, – мысленно усмехнулся директор. – Сам решил, или подсказал Колин?»

«Колин, но я и сам так решил бы».

«Можешь не ходить на уроки, кроме фехтования, – разрешил директор, – а по этому уроку решай с учителем. У тебя всё?»

«Спасибо вам», – поблагодарил Клод и разорвал связь.

– Договорился с директором о досрочной сдаче, – сказал он Сенте. – А потом займёмся тобой. Только вначале нужно поговорить с учителем фехтования. Здесь не получится заниматься.

– Я тебя поцелую, когда от меня перестанут шарахаться, – пообещала девушка. – А сейчас я побежала!

Через десять минут после её ухода в дверь постучал Колин.

– Не скажешь, зачем ты всех облил? – спросил он. – Я понимаю, что тебя достали младшие, но промокли и старшеклассники! Они сказали, что вымок Джакоб Флоран. Он преподаёт ментальную магию.

– Никого я не обливал…

– Что замолчал? – возмутился мальчишка. – Все видели, как ты обнял Сенту и зашёл с ней в дверь, а после этого как хлестануло! Говорят, ещё немного – и можно было захлебнуться!

– Вот демон! – выругался Клод. – Понимаешь, я прикрыл нас от дождя, поэтому шли не спеша, а вода наверху никуда не делась. А потом убрал заклинание… Я никого не собирался мочить, тем более учителя! Вот ведь влип!

– Всё зло от женщин, – философски сказал Колин. – Не переживай. Флоран не злой, а остальные тебя зауважали. Поэтому лучше не говори, что это вышло случайно.

Он убежал, а Клод лёг на кровать и, пока не стемнело, читал учебник по стихийной магии. За исключением общих сведений, это была сокращённая версия той книги, которую он изучал дома. Если и со вторым учебником так же, он подготовится за несколько дней. Когда стало темно, Клод положил учебники на полку и лёг спать. Для магического светильника нужно было балансировать целых три потока. Пока это было за гранью его возможностей.

Глава 5

Сегодняшний день начался с трёх ударов колокола. Вскочив с кровати, Клод быстро сбегал в находившуюся рядом туалетную комнату, после чего тоже бегом отправился в столовую. Такой способ передвижения себя оправдал, и он сел завтракать одним из первых, выбрав тот же стол, за которым сидел вчера. Сента пришла, когда он уже почти закончил с едой.

– Привет! – поздоровался он с девушкой. – Я не стал тебя ждать, потому что всё равно сейчас разбежимся. Тебе в класс, а я пойду читать учебники.

– Привет, – отозвалась она. – Ты знаешь, что вчера говорили только о тебе? Оказывается, ты многих искупал. И сейчас все тоже пялятся на наш стол.

– Ну и демон с ними, – сказал Клод. – Это получилось случайно, но так даже лучше. Вчера они зубоскалили, а сегодня молчат. Смотри, к нам идёт Колин.

– Привет! – поздоровался севший за их стол мальчишка. – Договорился с Энгелем?

– Да, меня освободили от занятий. Когда фехтование? Это единственный урок, на который нужно ходить.

– Только через два дня, – ответил Колин. – У нас три таких урока в декаду. Клод, покажешь то заклинание, которым всех облил?

– Покажу. Вы ешьте, а я побежал. Хочется быстрее взяться за учебник.

Учебник по ментальной магии был тонким и не содержал ничего такого, чего бы он не знал. Ментальную магию в школе изучали и в старших классах, а младшим давали только основы. Клод перелистал страницы, положил учебник на полку и задумался над тем, какие заклинания демонстрировать Энгелю. Он успел подобрать полтора десятка, когда был мысленно вызван директором.

«Беги в школу, – приказал тот. – Возле моего кабинета тебя ждёт отец».

Клод примчался к школе, взлетел на второй этаж и увидел стоявшего в коридоре отца.

– Покажись, – сказал Ганс, когда сын подошёл ближе. – Выглядишь не хуже других. Почему не на занятиях? Ещё не допустили?

– Не поэтому, – ответил Клод. – Договорился с директором, что самостоятельно сдам первые два класса. Для меня в них нет ничего сложного. А потом займусь балансом. А как дела у тебя? Пойдём ко мне, а то сейчас закончится урок и будет много шума.

Он повёл отца в коллегию, а тот по пути рассказал, чем занимался в столице. Когда поднялись в комнату, Ганс положил на одну из кроватей две сумки.

– Здесь праздничная одежда и тёплый шерстяной плащ, – сказал он. – Я продал твою лошадь и отдал вашему директору двадцать золотых, которыми ты можешь воспользоваться. Только не спеши их тратить. Мы сегодня уезжаем из столицы, и я вернусь не раньше чем через месяц, так что на другие деньги пока не рассчитывай. Возьми золотые серьги. Это всё, что удалось сохранить. Постарайся не продавать и привезти их сестре.

– Ты ведь вернёшься? – спросил Клод.

– Не знаю, – ответил отец. – Не хочу тебя обнадёживать. Аделрик собрал большое войско и настроен решительно, а у нас многие вельможи до сих пор не привели своих солдат. Король спешно собирает новую армию, а нам предстоит продержаться до её подхода. Вряд ли мы проиграем войну, но можем проиграть сражение, а проигравшая сторона всегда несёт большие потери. Будем надеяться на лучшее, но на всякий случай давай простимся.

– Что мне делать, если не вернёшься? – справившись с собой, спросил Клод.

– Твоя главная задача – научиться управлять своей силой. Если это получится, равных тебе будет немного. Тогда для тебя не будет смысла сидеть в школе. Если война закончится, отправляйся домой. Советую всё продать и увезти родных в империю. Титул и деньги у тебя будут, поэтому сможешь устроить судьбу Алины. И твою силу не стоит сбрасывать со счёта. Даже если не помогут учителя, ты останешься сильным магом. Наше путешествие показало, что твоей силе можно найти применение. А в общем, смотри сам. Ты очень умён для своего возраста, жаль только, что обделён жизненным опытом. И будь осторожен с нашим графом. Я думаю, что наши неприятности связаны с ним. Это очень расчётливый и хитрый человек. Если он нацелился на мою дочь, то уже не отступится. Он сейчас в столице, но с нами не идёт. Ладно, сын, мне пора.

Барон обнял Клода и не оглядываясь вышел из комнаты. С его уходом у юноши пропало желание чем-нибудь заниматься. На душе стало тяжело, мысли были далеки от учёбы, и всё валилось из рук. Хотелось бежать вслед за отцом, обнять его и вместе вернуться домой к сестре. Для того чтобы стать взрослым, мало вырасти и накачать мышцы. Для этого мало даже записи в грамоте, заверенной печатью графа Кургеля. Можно стать взрослым и в четырнадцать, но для этого нужно самому с кровью вырвать из себя детство, или чтобы это сделали другие. От грустных мыслей отвлёк сигнал на обед. На этот раз он не спешил. За их столик никто не садился, так зачем торопиться? Пока добрался до столовой, Сента уже поела, но продолжала сидеть за столом. Рядом с ней, к удивлению Клода, обедал Колин.

– Что-то случилось? – спросила она. – Почему ты такой грустный? Это из-за отца?

– Армия уже выступила, а война будет тяжёлой. Отец сказал, что у Аделрика намного больше воинов.

– Империи не выгодно, если он нас завоюет, – оторвался от каши Колин, – поэтому император не позволит этого сделать. Нашему королю придётся заплатить или откупиться каким-нибудь баронством.

– Очень это утешит Клода, если он потеряет отца! – сердито сказала Сента. – У императора война с кочевниками и постоянно совершают набеги южане, поэтому ему не до наших разборок. Если Аделрик нас захватит, император не станет с ним воевать! Виноваты графы, которые вечно тянут с помощью королю. Когда-нибудь они доиграются до беды. Адельрик найдёт, кого посадить на наши земли, а прежних хозяев просто вырежут.

– Скажешь тоже… – неуверенно возразил мальчишка. – Так не бывает…

– У соседей на севере так было, – сказала она.

Удар колокола прервал спор и погнал всех в классы. Клод закончил с обедом и вернулся в свою комнату. Слова Сенты заставили задуматься о последствиях поражения в войне. До сих пор беспокоила только возможная гибель отца. Если королевство захватят корвы, будет плохо. Для тех простаков, кого не ограбит войско, не изменится ничего, кроме хозяев. Вряд ли налоги в Корве сильно отличаются от виренских, и язык можно понять, а вера во всех королевствах была одна. Вот дворянству не поздоровится. Кто-то сбежит, кому-то повезёт стать полезным новым хозяевам, а остальные исчезнут. У дворян Корвы много своих сыновей, которых нужно куда-то пристроить, кому нужны проигравшие? Оставит ли им деревню новый хозяин графства Родней? Клод в этом сомневался. Мало того что не на что жить, могут отобрать сестру. Магия не поможет, разве что удастся стать полноценным магом и устроиться на службу к победителям. Но тогда лучше, как советовал отец, податься в империю.

Решив, что о плохом можно подумать позже, он заставил себя заняться делом. К тому времени, когда закончились занятия в школе, были отобраны тридцать обязательных заклинаний. Услышав два удара колокола, он связался с директором.

«Извините, ваша мудрость, я не помешал?»

«Я уже отпустил учеников, поэтому могу говорить, – ответил Энгель. – Чего ты хотел?»

«Я подготовился к сдаче и хочу узнать, когда это можно сделать».

«Так быстро? – удивился директор. – Учти, что если не сдашь, то повторить сможешь только через год».

«Если будут спрашивать только то, что в учебниках, я отвечу, – уверенно сказал Клод. – Заклинания тоже подготовил».

«Если ты в себе уверен, не будем тянуть, – решил Энгель. – Я отменю завтра последний урок, который посвятим тебе. По традиции смотреть досрочную сдачу могут все ученики. Только учти, что, если будет идти дождь, ничего не получится. Ты ведь создашь стихийные заклинания?»

«Приготовил стихийные, – подтвердил он, но могу заставить всех смеяться или…»

«Обойдёмся стихийными. У тебя проблемы с контролем силы, поэтому их нужно смотреть только на нашей площадке. Да, три заклинания я тебе уже зачёл. Только больше не балуйся с погодой и не применяй ментальную магию к ученикам. От розог тебя спасло только то, что третий класс напросился сам. Два учителя потратили немало сил, чтобы вытянуть учеников из того состояния, в которое ты их загнал. Теперь, даже если кто-то попросит и ты пойдёшь навстречу, всё равно накажут».

«Спасибо, ваша мудрость, – поблагодарил Клод. – У вас не будет из-за меня неприятностей».

Пока он разговаривал, а потом добирался до столовой, все успели поужинать, и пришлось есть в спешке под недовольными взглядами повара и двух кухонных работников. В коридоре коллегии его поджидала Сента.

– К тебе можно зайти?

– Заходи, – разрешил Клод, отпирая дверь. – Я уже подготовился и совершенно свободен.

– Мне бы так, – вздохнула девушка. – Вот скажи, почему такая несправедливость? Ты сильный, умный и красивый, а я слабая уродливая дура…

Он сел рядом с ней на кровати и обнял так, как обнимал сестру.

– Говоришь глупости, – сказал он застывшей в его объятьях девушке. – Ты красивая, а в том, что худая, нет твоей вины. Завтра всё сдам и поговорю с господином Эггером, а потом займёмся твоим лечением. Только ты перед этим ещё раз хорошенько подумай, сможешь заниматься так, как нужно, или нет. И насчёт дуры ты не права. Да, мне очень легко даётся магия, но другие в этом ничем не лучше тебя. А силы… У большинства людей их нет вообще.

– Тебе не противно меня обнимать? – тихо спросила она.

– Да, костлявая, – засмеялся он. – Глупышка, я же тебя не для того обнял. Просто стало жалко. Ты из-за своего отца ни с кем не дружишь. Два года быть одной – это же можно рехнуться!

– А когда ты собираешься жениться? – спросила Сента. – Колин сказал, что ты уже самостоятельный.

– Так! – сказал Клод, отстраняясь от неё. – Опять твои мысли пошли не туда! Какой из меня жених? Ну нарастил мясо везде, в том числе и там, куда ты только что посмотрела. От меня сейчас не будет толку, да и мне пока никто не нужен. А вы хоть и вылетаете замуж в четырнадцать, но остаётесь девчонками. Отец женился на матери, когда ей было пятнадцать лет, и до шестнадцати берёг её и не трогал, а родила только в семнадцать и при этом чуть не умерла. Куда ты торопишься?

– Я никуда не тороплюсь, лишь бы ты сам не поторопился. Ты прав в том, что я очень одинока, но моё отношение к тебе с этим не связано…

– Или мы с тобой только дружим, или разбегаемся! – решительно сказал он. – Никаких других отношений у нас пока не будет. Не тот у меня возраст, да и мысли сейчас о другом. Отец может погибнуть, а на мне останутся младший брат и сестра.

– Чем вы занимаетесь? – спросил заглянувший в комнату Колин.

– Выясняем отношения, – сердито сказал юноша. – Стучать нужно!

– Я стучал, а из-за двери не слышал ответа. А что у вас с отношениями?

– Заходи, – пригласил Клод. – Нечего орать на весь коридор.

– Да я не орал, – начал оправдываться Колин. – Ты обещал показать заклинание, вот я и подумал…

– Сядь и закрой глаза! Сейчас я передам рисунок заклинания, а баланса там нет. Чем больше подашь силы из голубого потока, тем большую площадь прикроешь.

– Как передашь? – не понял мальчишка. – Я думал, что ты нарисуешь. У нас даже учителя не могут прямо в память…

– Всё они могут, только не станет учитель передавать знания каждому по очереди. Ему нужно вкалывать, а вы в это время будете ковырять пальцем в носу. Поэтому поступают наоборот: вы вкалываете с учебниками, а он…

– Ковыряет в носу, – засмеялась Сента. – Хорошо, что ты это умеешь. Мы замучились, когда перерисовывали потоки. Клод, а я смогу это делать?

– Сможешь, только недолго и прикроешь небольшую площадь. Но из столовой добежишь сухая. Тоже хочешь? Тогда закрой глаза. Посидите, это не займёт много времени.

Он недолго постоял возле них, после чего разрешил открыть глаза.

– Здорово, – грустно сказала девушка. – Я учила бы такое декаду.

– Ну и чего ты грустишь, балда? – спросил довольный Колин. – Ты можешь с его помощью быстро выучить минимум за третий класс! И никто не поймает за руку, потому что такому не учат. Ты же не откажешь друзьям?

– Предлагаешь дружбу? – спросил Клод. – А тебе не говорили, что с друзьями нужно делиться?

– А я разве против? Если хочешь, могу поделиться всем, что у меня есть. Только учти, что меня ограничивают в деньгах. Отцу не жалко, просто боится, что я стану шляться по столице и во что-нибудь влипну.

– Не нужны мне твои деньги, плохо, что их нет у тебя. Столица недалеко от западной границы, и если нашему королю не повезёт… Аделрик может и не дойти до вашего герцогства, но тебе самому нужно суметь туда добраться.

– Ты веришь тому, что она сказала? – уставился на него Колин. – Вы оба сошли с ума!

В дверь постучали и открыли, не дожидаясь ответа. На пороге стоял Алоис.

– Темнеет, – сказал он, обращаясь к Сенте. – Порядочным дамам уже пора отдыхать и делать это не на чужой кровати. Я надеюсь, что мне не придётся приходить вторично.

– Я пошла, – сказала она, встав с кровати. – До завтра.

– Я тоже пойду, – поднялся Колин. – Увидимся за завтраком.

Следующий день дался нелегко. Клод был уверен в том, что всё сдаст, но волновался. Он не видел смысла в чтении учебников, а других дел, кроме хождения в столовую, не было. А когда волнуешься и ничем не занят, время тянется мучительно медленно. Директор сообщил, что Клод должен подойти в фехтовальный зал к концу предпоследнего урока, что он и сделал. Возле одной из стен стоял большой стол со стульями для учителей, а остальные должны были позаботиться о себе сами. Послышались два удара колокола, и зал начал заполняться учениками. Последними пришли учителя, один из которых принёс какой-то сложный прибор.

– Тихо! – повысил голос директор и постучал рукой по столу. – Сейчас наш новый ученик попытается сдать программу двух первых классов. При этом могут присутствовать все желающие, а для тех, кому неинтересно, есть дверь. Приготовьте проектор.

Принёсший прибор учитель поставил его на стол, зажёг стоявшую внутри свечу и сотворил какое-то заклинание. Пламя резко усилилось, а вся конструкция принялась быстро вращаться, при этом вращались и каждая из установленных в приборе призм. На белой стене возникло прямоугольное пятно света.

– Когда отвечаешь, мысленно представляй потоки, – сказал Энгель. – Они отобразятся на стене. Таблицу потоков для каждого заклинания будешь читать сам.

Следующие полчаса Клод объяснял назначение заклинаний стихийной магии, с помощью прибора отображал на стене их рисунок и называл соотношение сил. Было видно, что всех удивила скорость и чёткость ответов.

– Замечательная память! – сказал Керт Хаут, преподававший в школе лечение. – Все удовлетворены? Тогда давайте пройдём на площадку. Герд, выключите проектор.

Первыми зал освободили ученики. Дождавшись, пока они выйдут, ушли учителя, вместе с которыми был и Клод. Площадка для испытаний оказалась лишённым растительности квадратом земли пятьдесят на пятьдесят шагов.

– А она не маленькая? – спросил он Энгеля. – Не пожечь бы деревья…

– До сих пор хватало, – ответил директор. – Если боишься, что не справишься с силой, направляй её вверх. С чего начнёшь?

– С огня, – ответил Клод. – Только прошу убрать всех подальше. Я постараюсь, чтобы было видно.

Кто-то из учителей крикнул, чтобы ученики отошли, и они неохотно отступили к деревьям. Клод прекрасно помнил луг и сгоревшие огороды, поэтому решил посильнее придавить красный поток. Ему нужно было демонстрировать заклинание, а не свою силу, поэтому хватило бы и слабой струи огня. Конечно, зрители будут разочарованы, а его высмеют за меры предосторожности, ну и демон с ними!

Равнодушных к его демонстрации не осталось. В небо ударила небольшая струя огня, продемонстрировавшая, что ученик освоил огненную магию. А вот погасить заклинание почему-то не получилось, мало того, стянутый красный поток начал освобождаться. Клод хотел закричать стоявшим неподалёку учителям, чтобы они бежали, но эта попытка лишила его остатков контроля. Как позже рассказала Сента, со стороны это выглядело, как возникший на месте Клода огненный шар, который рванулся во все стороны. По её словам, учителя рванули с площадки ещё быстрее, успев уйти в самый последний момент. У учеников было больше времени, но многие растерялись. Когда их оттащили более расторопные товарищи, почти все оставшиеся имели ожоги лица и рук и лишились волос на голове, бровей и ресниц. К счастью, они успели закрыть глаза, поэтому никто не лишился зрения. Как известно, духи огня не вредят самому заклинателю, иначе от Клода осталась бы горсть пепла. Когда спало пламя, он увидел удирающих людей и пылающие вокруг площадки деревья. Заклинание дождя тоже питалось одним видом силы, а влаги в воздухе было много, поэтому сотворённый Клодом ливень быстро потушил пожар. Духи воды не церемонились с заклинателем, поэтому он промок насквозь, а мокрая одежда плохо сочетается с холодным ветром. Сил в красном потоке не осталось, поэтому он не мог согреть себя магией и, выбивая зубами дробь, побежал в сторону школы. Учителей не пришлось долго искать. Их тоже накрыл ливень, но они себя согрели.

– Ваша мудрость, – стараясь справиться с бившим его ознобом, сказал Клод, – я всё объясню.

– Беги в коллегию! – приказал директор. – Объясняться будешь со зрителями, которые по твоей милости лишились волос. Ожоги мы сейчас уберём, а вот волосы будут отращивать пару декад. Пока не исчезнут лысины, нужно прекратить походы в столицу. Считай, что программу ты сдал.

– Надо было отправить его в поход с королевским войском, – тихо сказал кто-то из преподавателей.

Пробормотав благодарность, Клод побежал к коллегии, обгоняя постанывающих от боли младших. В отличие от старшеклассников, они не умели её снимать. Некоторые узнавали его и шарахались в сторону. В комнате первым делом снял мантию. Мало того что она была совершенно мокрой, так ещё сильно запачканной пеплом. Нижняя одежда тоже промокла, но не запачкалась, и её он повесил на стулья. Клод забыл привести в порядок дорожную одежду, поэтому пришлось надеть праздничную. Немного высушив волосы полотенцем и расчесавшись, он вышел в коридор и постучал в дверь комнаты Сенты.

– Открой, это Клод.

– Я не могу! – расслышал юноша сквозь всхлипывания. – Уходи!

– Немедленно открой! Если не откроешь, уйду и не буду тебе помогать!

Она открыла, замотав перед этим голову полотенцем.

– У тебя есть ум? – рассердился он, увидев на её лице красные пятна ожогов. – Живо в школу! Учителя сейчас всех лечат. Ты почему сбежала?

– Я похожа на чудовище! – заревела она. – Волосы – это единственное, что у меня было красивым, а теперь спереди всё сгорело, а сзади осталось такое, что нужно срезать. Как я в таком виде кому-нибудь покажусь?

– Я не хотел! – сказал Клод, прижимая к себе ревущую взахлёб девушку. – Я помню заклинание для роста волос. Там только зелёный поток, поэтому я помогу тебе отрастить такую гриву, что её будет тяжело носить на голове. Ну, Сента, пожалуйста, не плачь! Ты очень красивая, и я сделаю всё, чтобы ты стала настоящей красавицей. Ты говорила об отношениях, и я понял, что тебе нравлюсь. А если так, то какое тебе дело до того, что скажут другие? Из них многие сами ходят без волос. Главное, что ты нравишься мне!

– Правда? – спросила она, глядя ему в лицо лишёнными ресниц глазами. – Я тебе нравлюсь?

– Очень, – сказал он, прикрывшись магией. – Я выйду, а ты быстро переодевайся, и пойдём в школу, пока не разъехались учителя.

Клод вышел в коридор и увидел возвращавшихся после лечения старшеклассников.

– Я им восхищаюсь! – сказал один из них. – Осмолил нас, как свиней, а сам целёхонек. Мало того, вырядился, как жених, и мотается по девчонкам! И за это директор зачёл ему два года. Интересно, что он выкинет ещё. Вода уже была, огонь – тоже…

– Могу сдуть ветром крышу или устроить землетрясение, – предложил Клод.

– Мы пошутили, – поспешно сказал другой старшеклассник. – Я слышал, как ты просил, чтобы все убрались, просто не придал значения. Так что у нас нет к тебе претензий. А волосы вырастут.

За спиной Клода открылась дверь и вышла Сента. Увидев старшеклассников, она хотела вернуться к себе, но юноша поймал за руку, заставив зашипеть от боли.

– Извини, – сказал он. – Забыл, что у тебя и там ожоги. Я только что разговаривал с директором. Он ждёт, поэтому пошли быстрее.

Когда они вошли в школу, в ней остался один Энгель, а остальные учителя уже разъехались по домам.

– Надо же быть такой дурочкой! – выговаривал он девушке, быстро залечивая ожоги. – Если бы меня не предупредил Клод, я тоже уехал бы, а ты маялась бы всю ночь и завтра не вышла на занятия.

Он искренне сочувствовал Сенте, и Клод решился.

– Ваша мудрость, – обратился он к старику, – я хочу помочь Сенте нарастить мышцы. Я уже делал это себе, поэтому всё должно получиться. Сложность в том, что ей нужны нагрузки, а в наших комнатах неудобно заниматься. Может, вы разрешите использовать фехтовальный зал, когда в нём нет занятий?

– Я понял, о чём ты говоришь, – задумался Энгель. – Пожалуй, для Сенты это единственный выход, вот только сможет ли она так себя истязать? В противном случае станет хуже того, что у неё сейчас.

– Смогу! – выпалила девушка. – Я всё равно не буду жить в этом теле!

– Попробуйте, – вздохнул он. – Я не возражаю. Но учти, что в случае неудачи тебе придётся отвечать перед её отцом. Всё, с лечением я закончил. Идите. И помоги ей срезать остатки волос.

– Я осталась в школе только из-за того, что в третьем классе начинают учить лечению, – поделилась Сента, когда они шли в коллегию. – Это очень сложно и не требует большой силы. Как всё болело, а после лечения нет никакой боли.

– А мне оно недоступно. Знакомый маг запретил лечить. Ты, говорит, всех поубиваешь. Я очень надеюсь, что здесь хоть немного помогут, а то моя сила пригодна только для разрушения. Могу врезать изо всех сил, а остальное получается через раз, да и то очень немногое. А ты мне недавно завидовала.

– Я тебе и сейчас завидую, – сказала она. – Клод, ты поможешь срезать эти патлы? У меня в комнате есть острый нож.

– Помогу. Смотри, кто околачивается возле моих дверей. И волосы у него целые.

– Я не дурак, как некоторые, – сказал Колин, искоса посмотрев на Сенту. – Что, я не знаю твою силу? И ты сам говорил о сложностях с контролем. Я сразу отошёл подальше, а потом удрал раньше учителей. Зато теперь я в классе один с волосами, а остальные лысые.

– Многие пострадали? – спросил Клод. – Я сам ничего не видел из-за огня.

– Из младших – почти все, а из старших – примерно половина, – ответил Колин, – А наши дурни полезли вперёд. Интересно им, понимаешь, что ты ещё выкинешь. Они успели бы удрать, но взялись оттаскивать младших. Не пострадал только Игорь, но он пришелец, поэтому не считается.

– У вас в классе есть пришелец?

– А чему ты удивляешься? Разве не знаешь, что все пришельцы – маги? Магия тех, кто непохож на людей, работает плохо, но остальные ничем не отличаются от нас. В школе таких двое, и оба сильные. Поначалу Игорь попал к профессору в Университет и хотел учить его каким-то наукам, но оказалось, что профессору эти науки давно известны, поэтому он больше мыл грязную посуду и подавал тапочки. А потом его увидел на рынке кто-то из наших учителей, и теперь профессор сам моет свою посуду. Вы чем думаете заниматься?

– Очень интимным делом, – сказал Клод. – Что вытаращил глаза? Сейчас я буду стричь её налысо, так что тебе лучше уйти.

– Ладно, милуйтесь, а я пойду, – сказал мальчишка, – Будет интересно посмотреть на всех завтра. Наверное, такого в школе ещё не было. Ты, Клод, как стихийное бедствие.

Они зашли к Сенте, где юноша, поминая про себя известные ему ругательства, срезал с её головы всё, что пощадил огонь. Делать это приходилось при плохом освещении слабого магического светляка. На сильный у девушки не хватало красного потока. Нож тоже был недостаточно острым и плохо резал волосы, кроме того, Клод страшно боялся поранить.

– На этом закончим, – сказал он, откладывая нож. – Я боюсь резать ниже. Когда вырастут волосы, мы их подравняем. Давай я выполню заклинания для волос и для тела и пойду отдыхать.

– Давай, – согласилась она. – Мне закрыть глаза?

– Закрой. Так, для тела запустил. Учти, что обратного пути у тебя уже нет.

– Я готова тренироваться хоть сейчас!

– Тренироваться костями? Ты сейчас и шпагу не поднимешь. Нужно подождать, пока хоть что-то нарастёт, а уже потом будут занятия. Всё, для волос тоже сделал. Удивительно, но сейчас потоки хорошо управлялись. Может, это из-за того, что нет красного? Завтра попробую поговорить об этом с директором.

Разговор состоялся утром, когда Клод самым последним из всех отправился в столовую.

«Вас можно побеспокоить, ваша мудрость?» – мысленно обратился он к Энгелю.

«Можешь называть учителем, – разрешил директор. – С сегодняшнего утра ты у нас ученик третьего класса».

«Я хотел бы поговорить о дальнейшей учёбе».

«Сейчас у меня урок во втором классе, а после его окончания приходи в мой кабинет, там и поговорим».

Позавтракав, Клод направился к выходу из школы. Проходя мимо фехтовального зала, он не услышал звона шпаг и осторожно приоткрыл дверь. Занятий не было, но Якоб Эггер стоял у одного из окон. Юноша не видел, чем занят учитель, поэтому прикрыл дверь, а потом в неё постучал. Услышав неразборчивый возглас, он вошёл в зал.

– А, это ты, – сказал Эггер. – Жаль, что я не присутствовал вчера на том представлении, которое ты устроил. Лысых учеников у меня ещё не было. Многие восприняли это нормально, даже сами смеются, но учти, что есть и те, кто не простит, затаит злобу и при случае постарается отыграться. Ты для чего пришёл?

– Мне нужна помощь, учитель, – ответил Клод.

– Учитель? Ах да, ты же теперь в третьем классе. И чем я могу помочь?

– Я применил к Сенте одно заклинание, которое раньше пробовал на себе.

– Ты разве не знаешь школьных правил? – спросил Эггер. – Захотелось розог?

– У меня перед этим был разговор с директором, – объяснил Клод. – Он не возражал. Заклинание поможет вернуть нормальным тело, только она должна сильно его нагружать. Меня отец гонял со шпагой, поэтому я тоже хочу…

– Понятно… – задумался учитель. – Хорошо, что обратился ко мне. Девочке не управиться с мужской шпагой, особенно такой дохлой, как Сента. И сразу заниматься нельзя, нужно, чтобы хоть немного набрала вес, иначе она загонит сердце. Я достану шпагу полегче и покажу кое-какие приёмы для женского боя.

– А разве бывает такой бой? – удивился Клод. – Я слышу об этом в первый раз.

– Ты ещё о многом услышишь в первый раз, – улыбнулся Эггерт. – Это преимущество молодости. Редкая женщина сравнится в силе с мужчиной, поэтому их бой имеет свои особенности. И фехтования недостаточно, потому что оно нагружает не все мышцы. Упражнения со шпагой можно дополнить другими, которые девушка сможет делать у себя в комнате. Приведёшь её ко мне – покажу. Не скажешь, ради чего с ней возишься? Просто пожалел или присмотрел для себя?

– А почему вы спрашиваете? – поинтересовался Клод.

– Девушки в таком возрасте очень влюбчивые, а ты сильный и красивый парень, – объяснил учитель. – О ваших отношениях уже много болтают. Пока это сплетни, но если ты поможешь Сенте снова стать человеком, она может влюбиться по-настоящему. Ещё не как женщина, но это будет сильное чувство. Я знал одну девушку, которая, когда не добилась взаимности, перерезала себе горло. Так что хорошенько подумай.

– Поздно мне думать, – ответил Клод. – Я уже не могу её бросить.

Глава 6

– Садись, – сказал директор. – Поговорим о твоих проблемах. Основные ошибки начинающих магов в неправильном балансе сил из-за невнимательности или плохой учёбы, но ты продемонстрировал прекрасные знания и что-то говорил о слабом контроле. Кто тебя инициировал?

– Его звали Хартмут Дитмар, – ответил Клод.

– Постой, – нахмурился Энгель. – Я знал такого, но ведь он давно умер. Ты хочешь сказать…

– Он открыл мне силы в три года.

– Вот оно что! – сказал Энгель, посмотрев на Клода с удивлением и сочувствием. – Теперь мне понятно, откуда у тебя такая сила и сложности с её управлением. Подобное пытались использовать в империи семьдесят лет назад. Получили неплохих боевых магов, но потом почти всех перебили.

– Мне говорили, что кто-то из них смог справиться со своими силами.

– Я о таком не слышал, – покачал головой старик. – В империи не любят говорить о своих неудачах, поэтому просочились только слухи. К тому же такие попытки были давно и о них мало кто знает. Наверное, не знал и Дитмар, или просто не придал значения. Я слышал, что он злоупотреблял вином.

– А почему перебили, если они были хорошими боевиками? – спросил Клод. – Это из-за того, что империя запретила воевать огнём?

– Дело в другом, – ответил Энгель. – У тебя много сил, которые нетрудно использовать в битве, потому что многие стихийные заклинания построены на использовании сил одного потока. Вроде бы здорово ударить противника всей силой, но на самом деле в этом большой недостаток. Если бы ты мог обрушивать её на врагов небольшими порциями, было бы намного больше пользы. Это только то, что касается боя. Но боевых заклинаний мало, и их редко применяют, а остальные для тебя недоступны. Это создаёт большие неудобства и рождает чувство неполноценности. Рано или поздно такие маги начинают пытаться изжить свой недостаток, а это может плохо кончиться, и не для них одних.

– Но ведь огненная магия запрещена…

– Эта магия запрещена для нас, – сказал Энгель. – Сама империя использует её против южан и кочевников. Не понял? Об этом не пишут и не любят упоминать, но триста лет назад все королевства были провинциями империи и ими управляли наместники императора. Сейчас империя уже не та, но у неё ещё много сил, и если она падёт под ударами врагов, это случится очень нескоро. Мы пока вынуждены считаться с волей её императоров, но скоро этого не будет.

– Аделрик может нас завоевать?

– Беспокоишься об отце? Я думаю, что мы отобьёмся, но всё может случиться. Для многих благородных родов это плохо кончится, но тех магов, которые к ним не принадлежат, постараются не тронуть. Но давай вернёмся к тебе. Ты вообще не можешь балансировать потоки или что-то получается?

– Я могу управлять силой одного потока, да и то получается не всегда, – ответил Клод. – Когда волнуюсь, за магию лучше не браться. Но иногда, как вчера на площадке, контроль разваливается без волнения. Пробовал балансировать два потока. Иногда получается, чаще ничего не выходит. А за три я вообще не брался. Не могу даже зажечь светляк. Но вчера, когда полностью использовал красный поток, было очень легко управлять зелёным.

– Интересно… – задумался Энгель. – Это может дать зацепку. Сила огня очень неустойчивая и может нарушать управление. Давай, пока у тебя её нет, попробуем…

– Она уже есть, учитель. Её не было после площадки, но утром поток восстановился.

Его слова привели старика в ужас.

– Никому об этом не говори! – испуганно сказал он. – Маг с твоей силой, которая восстанавливается за одну ночь, – это страшно! Любому другому на это потребовалось бы в несколько раз больше времени! А если учесть то, как ты контролируешь свою силу… Мы не в империи, но тебя и здесь могут убить! Демоны бы побрали этого Дитмара!

– Может, мне ещё раз сходить на площадку? – предложил Клод. – Разряжусь, а потом сразу попробуем.

– И все поймут, что ты уже восстановил силы.

– Когда идут занятия, никто не увидит, – возразил Клод. – Чаще получается контролировать огонь. Если выпустить его не за один раз…

– Сходи, – согласился Энгель. – Когда разрядишь красный поток, попробуй что-нибудь проще с голубым и синим. Я не смогу уделять тебе много времени, поэтому займёшься самостоятельно, как Колин, а мне только докладывай о результатах. Если смогу, помогу советом. И вот ещё что… Возьми эту книгу. В ней много заклинаний, которые ты не встретишь в школьных учебниках. Это тоже учебник, но для академии империи. Его переписали на нашем языке. Сложные заклинания не учи, только простые на один или два потока. Смотри, чтобы она никуда не пропала, и не давай читать никому из учеников. В ней много по-настоящему опасных знаний.

Он поблагодарил директора, отнёс книгу в свою комнату и отправился на площадку. На этот раз сила не вышла из-под контроля и он минут десять разряжал красный поток, направив струю огня в серое осеннее небо. Когда огонь иссяк, Клод сразу же попробовал заморозку. К его удивлению и радости, удалось свести силы голубого и синего потоков, выморозив всё вокруг площадки. Он отбежал подальше от холодного места, а потом связался с Энгелем и поделился своим успехом.

«Я за тебя рад, – ответил директор, – но у меня сейчас урок. В следующий раз отчитывайся после окончания занятий, а в другое время вызывай только тогда, когда есть что-то срочное».

Извинившись, Клод тут же попробовал с другим заклинанием, и опять всё получилось. Он замёрз, к тому же начал накрапывать дождь, поэтому пришлось прикрыть себя щитом из воздуха и вернуться в коллегию. В коридоре второго этажа встретил Колина.

– Почему ты такой синий? – спросил мальчишка. – Неужели похолодало? Когда я бегал завтракать, было тепло.

– Занимался магией, – объяснил Клод. – А ты что подпираешь стену?

– Жду тебя, – признался Колин. – Нужно подготовить три заклинания, вот я и подумал, что ты поможешь…

– Халявщик, – сделал вывод юноша. – Ладно, один раз помогу, но потом учи свои заклинания сам. Никогда не думал, почему так не учат магов? Не так уж трудно посидеть с учеником пару дней и получить готового мага, а не возиться с ним шесть лет, но почему-то так не делают. Не знаешь почему?

– Не знаю. А почему?

– Я тоже не знаю, – сказал Клод, – но для этого должна быть причина. Ты хочешь стать моим другом, а я не хочу вредить друзьям. Вряд ли от одного-двух раз будет большой вред, иначе об этом написали бы в книге, но так учиться наверняка нельзя.

– Ладно, давай хоть один раз. Пойдём ко мне, а то я у тебя был, а ты у меня нет.

Они зашли в комнату Колина, и Клод быстро записал в его голову три заклинания.

– Убери в комнате, – посоветовал он. – Такой бардак, что неприятно смотреть. Раскидал вещи по кроватям. У тебя нет шкафа?

– В нём нет места, – ответил насупившийся Колин. – Тебе хорошо говорить, а у меня намного больше одежды. Мне столько не нужно, но не выбрасывать же! Жаль, что на тебя не налезут мои вещи.

Отвязавшись от Колина, Клод вернулся к себе и с жадностью набросился на новую книгу. Директор был прав в том, что он многого не поймёт, а таких разделов, как магические приборы и лечение, в его книгах не было. Клод уже смирился с тем, что никогда не сможет лечить, но решил, что полезно об этом почитать. Помимо заклинаний, здесь был раздел по демонологии с цветными рисунками разных существ. Наверное, это и были опасные знания, о которых говорил Энгель.

Когда прозвучал сигнал на обед, он с трудом оторвался от книги и бегом бросился в столовую. Причиной пробежки был не аппетит, а желание не терять время. Колина за их столом ещё не было, а Сента уже обедала.

– У меня начали расти волосы, – радостно сообщила девушка то, что он и так увидел. – А остальные не понимают в чём дело и завидуют. Может, им тоже показать?

– И заработать розги, – ответил Клод. – Директор предупредил, чтобы я ни к кому не применял магии. Ты – исключение. Я думаю, что учителям нетрудно сделать это самим, но они почему-то ограничились ожогами. Значит, есть причина.

– Причина в силе, – сказал подошедший Колин. – Это в тебе её навалом, поэтому можешь вырастить Сенте даже хвост, а учителя лечили каждый по десять учеников и хотели в первую очередь избавить их от ожогов. И они весь день использовали магию в школе, а потом тратили её на себя. Ничего, пока не холодно, а волосы вырастут без всякой магии. Сента, ты сейчас смешная, как ёжик.

– Всё нормально, – успокоил девушку Клод. – К завтрашнему утру волосы будут в три раза длиннее. Колин говорит гадости не от злости, а от недостатка воспитания. Герцоги все такие, особенно малолетние, так что не обращай на него внимания.

– Тише смейся! – пробурчал уткнувшийся в тарелку мальчишка. – И так все в столовой смотрят на наш стол.

В подтверждение его слов к их столу подошёл один из пострадавших шестиклассников.

– Привет, – обратился он к Клоду. – Не расскажешь, как ей помог?

– Заклинание из раздела трансформации тела. Мне запретили применять к вам магию, но что мешает посмотреть самим?

– Трансформации тела нет в школьных учебниках, – сказал старшеклассник. – Этот раздел считается опасным и не изучается в школе. Маги учат самостоятельно по книгам.

– Тогда тем более ничем не могу помочь, – отказался Клод. – Поговорите с директором, и если он разрешит, могу сделать всем.

– Мы поговорим, – кивнул он и вернулся за свой стол.

– Энгель наверняка разрешит, – сказала Сента, – и многие будут тебе благодарны. Клод, волосы начали расти, а вес почему-то не прибавляется!

– Ты слишком спешишь. Мясо начнёт нарастать не раньше чем через пять дней, даже позже, из-за того что сейчас силы уходят на рост волос.

Когда Клод вышел из школы, с ним связался Энгель.

«На меня навалились старшеклассники, – недовольно сказал он. – Они хотят поскорее обзавестись волосами, а я не хочу загружать этим учителей: слишком много от них потребуется сил и времени. Ты действительно готов помочь желающим? Это против школьных правил, но заклинание из самых простых, а сил и времени у тебя много. Одним словом, считай, что я дал разрешение. Но оно касается только волос».

Этим вечером в комнату к Клоду выстроилась очередь. На каждого пациента уходило по две минуты, но когда их восемь десятков… Он потерял бы этот вечер, если бы кто-то из старшеклассников не зажёг яркий светляк. Уходя, он забыл его погасить, поэтому после окончания приёма юноша два часа пролежал с книгой.

Клод угадал, когда говорил о пяти днях. Сента каждое утро внимательно осматривала себя перед зеркалом, но результаты увидела только на шестой день. Она торопливо оделась и бросилась сначала к комнате друга, а потом ему на грудь.

– Сумасшедшая! – сказал он, едва удержавшись на ногах. – Кто же так прыгает?

– Это я от радости! – смущённо сказала девушка. – Начала осматривать кисти рук, а на них мясо! Вот смотри!

Он не заметил изменений, но промолчал, чтобы не расстраивать подругу. Раз говорит, что растёт мясо, значит, так и есть. Вот на десятый день заметил и он. К этому времени ученики обзавелись волосами, хоть пока и короче тех, которые сгорели по его вине. Но все заметили, что после магии волосы растут гуще и красиво блестят. В результате сильно поубавилось число бросаемых в сторону Клода неприязненных взглядов, а со многими старшеклассниками возникли приятельские отношения. Одним из таких стал пришелец Игорь из третьего класса. Он начал по вечерам наведываться к Клоду, а когда уходил к себе, зажигал для приятеля светляк.

Больших успехов в занятиях магией не было, наоборот, возникли трудности. После разрядки огнём он смог сводить до трёх потоков, только в результате частых разрядок начала расти сила красного потока.

– Это и хорошо, и плохо, – сказал ему Энгель. – Хорошо, потому что увеличивает твои силы, а плохо, потому что затрудняет управление остальными потоками. Наверное, нужно искать другой путь. Нельзя сильно увеличивать только один поток, ни к чему хорошему это не приведёт. У мага все семь потоков должны быть в гармонии. Ты знаешь язык империи?

– Учили, но я им ни разу не пользовался.

– Вспомнишь. Я дам работу, которая может принести пользу тебе и школе. Я недавно купил очень старые книги из империи. Они посвящены разным разделам магии и содержат немало любопытного. Беда в том, что ими трудно пользоваться из-за ветхости. Займёшься реставрацией, а заодно обновишь знания языка.

– Я никогда не занимался такой работой, – сказал юноша. – Могу сделать хуже.

– Алоис покажет, что и как делать, – успокоил его Энгель. – Обычно этим занимался он. Я думаю, что тебе полезно сдружиться с нашим педелем. Он немного прижимистый, но если освободишь его от нелюбимой работы, это свойство его натуры не будет на тебя распространяться.

Работа с разваливающимися в руках книгами оказалась интересной, а их чтение – трудным. Мало того что он подзабыл сам язык, многие слова в магии означали не то, чему его учили. Поначалу приходилось беспокоить Энгеля, потом он начал справляться сам. Единственным уроком, на который ходил Клод, был урок фехтования. С Сентой он пока не занимался шпагой, но к учителю привёл, и тот показал девушке упражнения. Увидев, что начался рост мышц, она занималась ими всё свободное время. По её просьбе из комнаты убрали три лишние кровати и пододвинули стол к стене. Педель поворчал, но, поскольку за девушку попросил Клод, открыл им подвал и разрешил снести в него всю лишнюю мебель.

– Хватит тебе себя истязать, – сказал заглянувший к подруге Клод. – Ты и так уже мокрая. Во всём нужно знать меру. Так тебе не понадобятся занятия со шпагой.

– Оботрусь, – не прекращая отжиматься, ответила она. – Не хочешь со мной заниматься – и не надо. Я уже договорилась с Эггертом. У него почти каждый день есть свободное время для занятий!

– А откуда оно у тебя? – удивился юноша. – Ты же сама на занятиях, когда он свободен.

– Договорилась с директором. Он разрешил пропускать по уроку в день с условием, что не отстану.

– А ты не отстанешь?

– Ты мне друг? – спросила она, без сил ложась на пол.

– Зачем задавать глупые вопросы?

– А если друг, значит, должен делиться. Ты знаешь много заклинаний, вот и поделишься. Я слышала от Колина, что ты ему говорил, но не боюсь. Передашь только десяток заклинаний из тех, которые сложно запомнить. От этого не будет вреда, а мне сэкономишь уйму времени.

Он не стал спорить с настырной девушкой и выполнил то, что она просила. Теперь с Сентой занимался Эггерт, а Клода не отвлекали на её физические занятия.

– Твоя Сента славная, – сказал Игорь, когда навестил его после ужина. – Ещё худая, но уже видно, что фигурка будет – то что надо. Молодая только, но вам некуда спешить. Сколько ты её лечишь?

– Больше месяца, – ответил Клод. – И она не моя, мы просто дружим. Послушай, Игорь, почему ты не хочешь рассказывать о своём мире? Каждый раз, когда я завожу о нём разговор, ты уводишь его в сторону.

– У нас слишком разные миры, – недовольно сказал приятель. – Нет никакой магии, а вместо неё наука.

– У нас тоже есть наука, – возразил Клод. – Есть даже Университет.

– Много толку от вашего Университета! – отмахнулся Игорь. – Ваши учёные давно ничего не ищут сами, а только спрашивают у таких пришельцев, как я. А из-за магии нет никакой пользы и от того, что они узнали.

– Из-за магии? – не поверил Клод. – И кому она мешает?

– Не только из-за магии, но и из-за неё тоже. У вас здесь всё кустарное. Ты извини, Клод, но по сравнению с нами вы дикари. Очень мало знаете и почти ничего не можете, а из-за магии ещё и не хотите мочь.

– Можешь объяснить?

– Когда-то мы были такими, как вы, только без магии, – начал рассказывать Игорь. – Потом появился порох, и мы начали развиваться. Наше развитие началось с оружия и военного дела, а вам это не нужно, потому что магия во многих случаях сильнее оружия и обходится дешевле. Вы переняли у нас пистоли и мушкеты, но их немного. У вас до сих пор используют арбалеты, потому что мало пороха и он дорог. По этой же причине отказались от пушек. Это такие мушкеты, которые одним выстрелом убивают десятки вражеских солдат и разрушают крепостные стены. Зачем возиться с порохом, перелопачивая горы дерьма, если есть магия? И это при том, что императоры запретили вам огненную магию, а с ней вообще не нужна артиллерия. На самом деле нужна, но вашим этого не докажешь.

– А кому ты пытался доказать? – спросил Клод. – Своему профессору? Надо было пойти к кузнецам…

– Ходили люди умнее меня, – буркнул Игорь. – Я попал к вам после третьего класса, поэтому не знал ничего полезного. Мало того что в этом возрасте ничему толком не учат, так и я не столько учился, сколько валял дурака.

– А как ты попал к нам?

– А я знаю? Сидел дома один за компом и игрался… Объяснять не буду: всё равно не поймёшь. Потемнело в глазах, а когда пришёл в себя, увидел, что сижу на мостовой на окраине столицы. Хорошо, что удалось сразу прибиться к профессору, нашему Сергею пришлось хуже. Из моего мира в ваш попадает не так уж мало людей, а толку от этого чуть. Это ещё и потому, что у всех попавших есть способности к магии и они не столько учат вас, сколько учатся сами. Давай закончим? Не знаю, как другие, а я потерял слишком много такого, чего не заменит никакая магия, и говорить об этом…

Расстроенный Игорь ушёл, но Клод недолго сидел с одной из отреставрированных книг. Скоро прибежал Колин, а следом за ним пришла Сента.

– Я сегодня достала Эггерта! – похвасталась она.

– Врёшь! – не поверил Колин. – Он отобьётся от всего класса, что ему ты!

«Клод! – соединился с юношей Энгель. – Беги к воротам, только тепло оденься. Я уже собрался ехать домой, когда привратник передал, что к тебе гость. Это какой-то офицер. Я распорядился, чтобы его пропустили, а тебе нужно встретить. Когда решите свои дела, проводишь его обратно».

– Мне нужно идти! – сказал друзьям вскочивший Клод. – Приехал какой-то военный, наверное, с вестями от отца. Сейчас он возле ворот. Колин, если уйдёте, запри дверь. И смотри, не трогай книги.

– Беги, – сказала Сента. – Мы дождёмся тебя, а я за ним присмотрю. Только оденься, а то сегодня уже дважды срывался снег.

Офицера он увидел, когда выбежал на усыпанную щебнем дорогу, которая шла от ворот к зданию школы. Высокий военный неподвижно стоял сразу за будкой привратника, держа в руках большую сумку. Юноша невольно перешёл с бега на шаг. Тревога, охватившая после слов директора, становилась всё сильнее, превращаясь в панику. Увидев сочувствие в глазах мужчины, он всё понял и остановился. Офицер подошёл к нему сам.

– Ты правильно понял, – сказал он Клоду. – Я не любитель говорить красивые слова, но рад, что судьба свела меня с таким человеком, каким был твой отец. Мы познакомились десять лет назад ещё на той войне. Тогда он спас мне жизнь, а я так и не смог отдать этот долг. Может, я говорю это зря, но твой отец хотел, чтобы ты знал, как он умрёт. Так вот, его убила в спину какая-то сволочь. Завтра я должен вернуться в армию и, если уцелею, постараюсь найти убийцу. А тебе привёз вещи отца и деньги, которые собрали его товарищи. Возьми.

Офицер отдал ему сумку, потрепал ладонью по голове и пошёл к калитке. Когда Клод выплакался и сильно замёрз на ветру, пришлось возвращаться.

Он не помнил, как добрался до комнаты и что говорили друзья. Придя в себя, обнаружил, что лежит в кровати, а рядом сидит заплаканная Сента. Было темно, и комнату еле-еле освещал её слабый светляк. В памяти всплыла встреча с офицером и всё то, что он сказал. Значит, отца убили в спину. Клод ни минуты не сомневался в том, что это сделал кто-то из людей графа Роднея. Стоило пошевелиться, как девушка сразу же бросилась к нему.

– Слава богу, ты очнулся! – всхлипывая, говорила она, схватив его за руку. – Знаешь, как ты нас напугал? Пришёл, бросил сумку и упал на кровать. На слова не отвечал, а потом то ли заснул, то ли потерял сознание. А взрослые, кроме педеля и привратника, давно уехали, а от этих толку… Старшеклассники хотели помочь магией, но ты так закрылся защитой, что не пробьёшь!

– Сколько сейчас времени? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Сента. – Часы есть в комнате Колина и у Алоиса, но оба спят. Наверное, уже ночь.

– Где сумка? – спросил Клод, садясь на кровати.

– Я положила в шкаф. Здесь побывали почти все ученики, и я не хотела…

– Спасибо, – поблагодарил он. – Я этого не забуду. А сейчас иди спать.

– Может быть, я…

– Твой отец и так узнает о тебе много нового, – сказал Клод. – Учитывая то, как ко мне здесь относятся, недостатка в стукачах не будет.

– Мне всё равно! – вздёрнула она подбородок. – Я тебя люблю и буду любить всегда! Я знаю, что тебе не нужна, но разреши хотя бы быть рядом!

– Твоя комната и так рядом с моей, – сказал он, развернул её за плечи и подтолкнул к выходу. – Сента, я знаю о твоих чувствах, но своих у меня пока нет! Иди, пожалуйста, со мной всё в порядке.

Она хотела что-то сказать, но передумала и вышла из комнаты. Оставшись один, Клод полез в шкаф за сумкой. В ней были: кинжал, смена одежды, пара трофейных кошелей с обрезанными ремешками и большой кошель, о котором говорил офицер. В трофейных было с полсотни серебряных монет и несколько золотых, а в большом лежало только золото. Друзья отца не поскупились для его сына, положив в него сотню монет. Деньги не обрадовали, но вселили чувство уверенности. Обыскав одежду, Клод ничего не нашёл. Отец не оставил ему подсказок, поэтому нужно было что-то решать самому. Для начала он решил не отдавать эти деньги казначею, а спрятать их в комнате. За кроватью в полу была выступавшая плашка, которую он, немного повозившись, достал кинжалом. Обрубив у неё низ, Клод положил в дырку в полу кошель с золотом, и прикрыл его сверху обрубком плашки. Не бог весть какой тайник, но вряд ли его кто-нибудь найдёт. Поставив на место кровать, он лёг и задумался о том, что делать дальше. Итогом этих раздумий стало решение ничего не менять. С силой не разобрался, с войной тоже не было ясности, поэтому рано уходить из школы. Если ничего не помешает, нужно задержится до лета, а потом вернуться домой и выполнить план отца по переезду в империю. Он не хотел оставаться в деревне таким же липовым бароном, каким был отец. В случае новой войны от него потребуют солдат, а денег на откуп может не хватить. И выхода, которым воспользовался отец, уже не будет. Демон бы побрал короля Франца с его баронством!

Досидеть до лета не получилось. С месяц школа жила обычной жизнью, а потом в одночасье всё изменилось. Пришло известие о разгроме сражавшейся с корвами армии, и учителей забрали в ту, которую король собирал уже два месяца.

– Школу закроют! – говорил растерянным ученикам приехавший офицер. – Её вновь откроют после нашей победы и каждого из вас об этом известят. Поэтому тем, кто платил за учёбу, не вернут деньги. Тех из вас, кто живёт в столице и её окрестностях, развезут по домам, остальным даётся месяц. Или вас забирают родители, или добираетесь до дома самостоятельно. Мы можем отправить к ним гонцов, но только за оплату. Ваши учителя сегодня освобождаются от занятий, а завтра они должны пополнить ряды армейских магов. Вопросы есть?

– А если мне некуда идти? – спросил Игорь. – Я пришелец.

– Могу предложить вступить в армию, – ответил офицер. – Ничего другого вы от меня не услышите. На время пребывания в школе вам обеспечат питание, а за порядком присмотрят сержант с солдатами. Да, учебники и свою форму вы обязаны сдать педелю. А сейчас можете разойтись!

«Клод, я отдаю тебе учебник имперской академии, – мысленно сказал Энгель. – Отреставрированные книги отдашь Алоису, а эта моя личная. Считай её подарком. Если мы уцелеем и будешь в столице, заходи».

«Спасибо, учитель, – поблагодарил он. – Пусть вам повезёт!»

– И что будем делать? – растерянно спросил Колин. – Деньги мне не вернут, а своих не хватит даже на гонца! Идти на городской рынок продавать барахло?

– Что тебе плакаться! – тоскливо сказал Игорь. – Сходишь в королевскую канцелярию – и всё. Уж сына герцога они доставят домой. Вот нам с Сергеем идти некуда! Можем отвезти тебя домой, если твой отец это оценит и пристроит двух недоучек. А если нет, так хоть действительно иди в армию. Судя по всему, с Аделриком сцепились всерьёз и надолго. Вряд ли многие уцелеют в этой бойне.

– А что собираешься делать ты? – спросила Клода Сента.

– Посижу положенный месяц и поеду домой, – ответил он. – А там продам всё к демонам и уеду с родными в империю. У меня трения с графом, а всё баронство – деревня в двадцать дворов. Если потребуют солдат, лишусь всего, включая титул.

– Возьми меня с собой, – попросила она. – У меня есть деньги, и я не буду обузой.

– Думай, что говоришь! – постучал по её лбу Колин, заработав при этом подзатыльник. – Чего дерёшься? Я правду говорю! Это будет похищением, а у твоего отца и так не всё в порядке с головой! Может, ты ему не очень нужна, но он из принципа постарается содрать с Клода шкуру. А империя выдаёт преступников, особенно если за это заплатить!

– Может, и нам вместе с тобой рвануть в империю? – задумался Игорь. – У нас есть немного денег, и мы всё-таки какие-никакие, но маги. Неужели не устроимся?

– Можете ехать, я не возражаю, – согласился Клод. – Вместе веселее и безопасней.

– Возьми меня! – попросил Колин.

– Это не будет похищением? – язвительно спросила Сента. – У твоего отца намного больше возможностей содрать шкуру, чем у моего. Ладно, месяц я побуду с вами, а там посмотрим. А с тебя тренировки вместо Эггерта. Ты мне обещал.

– А зачем тебе тренироваться? – спросил Игорь. – И так такая фигурка, что слюни текут. Для женщины даже слишком много мышц. Пора заканчивать, а то получится вторая Зена. Что смотришь? Была в нашем мире такая королева воинов. Значит, решили сидеть здесь до упора. Пойду поговорю об этом с Сергеем. Если он не придумает ничего лучше, мы тоже будем сидеть.

– Наверное, ты прав, – сказал Колин после ухода Игоря. – Меня с тобой сейчас не отпустят и будут искать. Но через три года я стану свободным и смогу ехать, куда захочу.

– Тёплые моря и много женщин? – спросил Клод, заработав удивлённый взгляд Сенты.

– В том числе и это, – согласился мальчишка. – Так что жди, я обязательно приеду.

Колин ушёл, и они остались вдвоём.

– А меня подождёшь? – спросила Сента. – Или не надеяться?

– Я не собираюсь жениться раньше чем через два года, – предупредил он, – а тебя, скорее всего, выдадут раньше.

– Перережу себе горло, – спокойно, как о чём-то давно решённом, сказала девушка. – Ты или никто.

– Я не могу взять тебя с собой и не буду что-то обещать, – решительно сказал Клод. – Ты моя подруга и мне нравишься, но это не любовь. И что со мной будет, не знают даже демоны. Возьми от меня на память эту книгу. Её сегодня подарил Энгель, а я дарю тебе. Это переведённый учебник из империи.

– А как же ты?

– Я уже выучил всё, что посчитал полезным, а полезного здесь много. Есть даже заклинание исцеления на одном зелёном потоке. Только оно хорошо работает, если у человека осталось много сил. Если их нет, лучше не применять, а то оно его убьёт.

– Твой светляк тоже отсюда?

– Это не светляк, а сгусток огня. Духи не занимаются такой мелочью, поэтому он питается от меня. В отличие от ваших светляков, он ещё и греет. Мне он удобен тем, что вызывается только силой красного потока.

– Ты можешь отдать эту книгу сестре, – нерешительно сказала девушка.

– Я и отдаю, – улыбнулся он. – Ты мне вроде сестры, а Алину научу сам. Лечение она не выучит, а остальное я помню. Иди и завтра же отправь гонца к отцу. Я думаю, что ты сильно его удивишь.

– Я хочу тебя поцеловать!

– Поцелуешь, – пообещал Клод, – но только когда будем прощаться, и если меня не задушит твой отец.

Глава 7

Обещанный сержант прибыл на следующее утро вместе с двумя солдатами. Все трое были увечными и страдали от недавно полученных ран. Бывшие ученики их сторонились. Многие жили в столице, поэтому сразу после завтрака открыли ворота, и ребят начали забирать присланные родителями слуги. Старшие собирали свои вещи, забирали деньги у казначея и уходили сами. Те, кто жил далеко, писали записки в канцелярию и вместе с деньгами передавали сержанту. К вечеру в коллегии стало непривычно тихо. Оставшиеся общались с приятелями без обычной беготни и криков.

Клод собрал отреставрированные книги, добавил к ним учебники и вместе со школьной формой отнёс Алоису. К его удивлению, педель был навеселе.

– Что уставился? – невесело усмехнулся он. – Положи это барахло и садись. Никогда не думал, что до такого дойдёт. За последние двести лет эта школа не закрывалась ни разу! Я ведь работаю здесь всю жизнь. Вы считаете меня скрягой, но это не так. Школе выделяли мало денег, поэтому у меня нет всего, что вам положено. Вот ты умный мальчишка, к тому же барон. Здесь я тебе тыкаю, а за этими стенами буду кланяться. Скажешь, как теперь жить? Через месяц вас отсюда турнут, а от меня избавятся раньше. Вот приму у вас форму и учебники, закрою всё под замок и уйду. Да что там я, похоже, настает конец нашему королевству! Конечно, Аделрик не зверь и можно прожить под корвами. Когда-нибудь ими станут и наши дети, но до этого я не жду ничего хорошего. Участь побеждённых всегда горька, потому что победители проливали свою кровь и теперь захотят пролить нашу. У нас не будет прав ни на имущество, ни на жён, ни на саму жизнь. Пока они вволю не награбят и не потешат душу и плоть, порядка не будет. И никуда не уйдёшь от своего дома и добра, да ещё зимой. Ладно, тебе самому плохо, а тут я расплакался. Не убегай, хочу сделать подарок.

Алоис вошёл в комнатку, где хранились книги, и вскоре вернулся со стопкой учебников.

– Возьми, – сказал он, протягивая их Клоду. – Это тебе от меня. Здесь учебники за шесть классов. Может, они тебе пригодятся. Плох тот педель, у которого нет ничего лишнего. Только не болтай об этом даже друзьям.

Юноша поднялся в свою комнату и сложил неожиданный подарок в отцову сумку. За окном густо повалил снег, и устроившийся на подоконнике Клод бездумно следил за тем, как летят и кружатся снежинки.

– Люблю на них смотреть, – сказала вошедшая без стука Сента. – Я тебе не мешаю? Тоскливо одной. Я и так наелась одиночества, а теперь, когда появились друзья, когда появился ты…

– Не надо, – попросил он. – Сейчас у всех ломается жизнь. Я только что вернулся от Алоиса. Сидит пьяный и не знает, что делать дальше. Он считает, что мы проиграем войну. Если так и будет, твой отец всё потеряет, а с тобой может случиться что угодно. У меня тяжело на сердце, но что я могу сделать?

– Взять меня с собой… – сказала она, прижавшись к его плечу.

– Куда? – спросил он. – Я могу взять Игоря, потому что ему некуда идти, но не тебя! Сам не знаю, удастся ли уцелеть и спасти сестру и брата! И надо не просто спасти, но ещё как-то устроиться на чужбине. У нас есть очень сильный враг, который постарается этому помешать. И Колин прав в том, что твой отец не смирится с пропажей дочери и займётся поисками.

– И самое главное, что ты меня не любишь! – добавила она. – Если бы любил, не прикидывал бы, что может случиться и кто будет меня искать. Посадил бы на коня и увёз!

– Наверное, и это тоже, – согласился он.

– К вам можно? – спросил ворвавшийся в комнату Колин.

– Нельзя, – сказал Клод. – Что у тебя случилось?

– Одевайтесь и бегите к казначею! – выпалил он. – Его увольняют, поэтому тем, кто не получит свои деньги, придётся идти за ними в королевское казначейство.

– У меня деньги с собой, – отозвалась Сента. – Я взяла ещё вчера.

– А я схожу, – сказал Клод, соскочил с подоконника и полез в шкаф за плащом.

Друзья разошлись по своим комнатам, а он запер дверь, спустился к выходу и побежал к зданию школы. На пургу хорошо смотреть с подоконника, а пробежка не доставила удовольствия. Сняв в школе плащ, юноша выбил из него снег и поднялся на второй этаж, к комнате, в которой работал казначей. Когда после стука открыл дверь, увидел не только казначея, но и сидевшего рядом с ним сержанта.

– Хорошо, что ты пришёл, – сказал казначей. – Все взяли свои деньги, одному тебе они почему-то не нужны. Вон на столе кошель. Раз я рассчитался, пойду за конём. А вам, Робер, счастливо оставаться. Да, Клод, раз уж ты здесь, помог бы сержанту. Он пролил свою кровь в бою, а вы воротите от него морды. Ты знаешь хоть какое-то лечение? Вот и примени свои знания, чтобы у него быстрее зажила нога. Господин Робер не виноват в ваших бедах. – Он простился и ушёл.

– Меня зовут Клодом. Что у вас за рана? – обратился юноша к сержанту.

– Рассечены мышцы на ноге, – ответил тот. – Будете смотреть?

– Я не умею нормально лечить, – сказал Клод. – Знаю заклинание, которое заставит вашу рану быстрее зажить. Только я ничего не буду делать просто так.

– И сколько вам заплатить? У меня мало денег, иначе не мучился бы с ногой, а обратился к магу.

– Мне не нужны ваши деньги, заплатите рассказом о войне. У меня погиб на ней отец. Всё, я уже сделал своё дело. В книге написано, что должно быстро подействовать.

– Садитесь, – сказал сержант. – Об этой войне не расскажешь в двух словах. Меня зовут Робером Хазе. Понимаете, господин маг…

– Зовите Клодом, так проще. Я ещё не маг, а в стенах школы не принято упоминать титулы.

– Как скажете, – согласился сержант. – Мы постоянно с кем-нибудь воюем, но эта война с самого начала не походила на другие. Обычно о драке договаривались заранее, после чего сходились в условленном месте и решали, кто сильней. Проигравший откупался золотом или землями, и на какое-то время наступал мир.

– Неужели Аделрик напал на нас без предупреждения? – спросил Клод. – Я о таком не слышал.

– И не услышите. Формальности были соблюдены, только напали на нас сразу после предупреждения. Корва в два раза больше нашего Вирена, и у Аделрика два года назад была удачная война с одним из северных королевств, которая принесла ему кучу денег. Он сумел хорошо подготовиться, собрав огромное войско. Пока мы собирали своё, корвы успели захватить несколько городов. Обычно воюют летом, но их король и в этом поступил против правил. Когда у обеих сторон одинаково обученные и вооружённые солдаты, исход сражений решает их число. Каким бы опытным ни был генерал, он не сотворит чуда. Наш тоже не сотворил, хотя сумел использовать слабость корвов.

– Какая же это слабость, если их было больше? – не понял Клод.

– На западе сплошные леса и мало открытых мест. И дорог там немного, а армию не поведёшь лесом. Аделрик разделил её на большие отряды и часть сил оставил в захваченных городах. Поэтому поначалу у врагов не было большого превосходства, тем более что мы нападали из засад, но потом какая-то сволочь провела корвов по редколесью, и они нас чуть было не окружили. Успели уйти в самый последний момент. Там были два города, так мы их заняли, опять перекрыли дороги и ждали, когда подойдёт подмога. Неправильно поступил король. Что толку от новой армии, если разбили ту? Теперь Аделрик точно так же разобьёт и эту. А многие дворяне совсем потеряли рассудок. Отделались от короля положенным числом солдат, а с остальными заперлись в своих замках и думают в них отсидеться. Потом станут кусать локти, да будет поздно. А кое-кто, говорят, пошёл на прямое предательство. Где сражался ваш отец?

– Я не знаю, – ответил Клод. – Может, слышали о бароне Шефере?

– Пятая рота, – уверенно сказал он. – Лично не знаком, но видел. Так его убили?

– Какой-то офицер привёз его вещи и деньги, – сказал Клод.

– За вами есть кому приехать? – спросил сержант. – Спрашиваю, потому что от вас не было записки в канцелярию.

– У меня остались только брат и сестра. Они младше меня, поэтому из дома помощи не будет. Это я поеду им помогать.

– А дружина? – спросил сержант. – Или ваш отец всех взял с собой? Хотя я не заметил при нём солдат.

– Король дал отцу только титул, – откровенно сказал Клод. – Наше баронство – это двадцать крестьянских дворов.

– А ваш граф? По закону он должен вас опекать.

– Отец оформил мне самостоятельность, хотя граф вряд ли об этом знает, – объяснил юноша. – Я не могу рассчитывать на графа, наоборот, есть основания подозревать его в смерти отца. Он нас преследует, а офицер сказал, что отец был убит в спину.

Клод не мог бы сказать, что вынудило откровенничать с этим немолодым военным, который вызвал симпатию. Просто чувствовал, что это не навредит, а совет опытного человека мог пригодиться, особенно в положении, когда он сам не знал, что делать.

– Плохо! – сказал сержант. – Какое у вас графство?

– Графство Родней, – поколебавшись, ответил Клод. – А почему вы спрашиваете?

– Ничего не знаю о вашем графе, – ответил сержант, – но примерно представляю, где находится графство. Зимой туда нелегко добраться. Дней семь в морозы по лесным дорогам… Я один не поехал бы: легко можно стать добычей волков или ватаг дезертиров. Вы, правда, маг…

– У меня нет выхода, – сказал Клод. – Со мной собирались ехать друзья, но даже если они передумают, поеду один. Без меня граф разделается с родными.

– А с вами не разделается? – спросил сержант. – Конечно, это не моё дело, просто вы помогли мне, а я хочу помочь вам. Я не понимаю, как недоучившийся маг без дружины сможет помешать могущественному графу. Вам остаётся только взять родных и уехать.

– Именно это я и сделаю. Отец советовал продать деревню и уехать в империю.

– Насчёт империи он посоветовал дельно, а с продажей деревни я не связывался бы. Если граф настроен враждебно, он не позволит вам уехать, а продажей земли вы предупредите его о своих намерениях. Я не знаю причин вашей вражды, но если он отправил в армию убийцу, то они должны быть достаточно весомыми.

– Я думаю продать её нашему управляющему, – сказал Клод. – Больших денег не даст, но всё можно сделать быстро.

– Вам можно дать совет? – спросил сержант. – Не обидитесь?

– Приму с благодарностью, – ответил он. – У меня, господин сержант, в таких делах нет никакого опыта.

– Можете звать просто Робером. А совет такой. У вас есть печать?

– Отец не успел её сделать. Мою грамоту заверял граф.

– Если у вас её не будет, придётся заверять у него и сделку по продаже земли, поэтому выберите время и съездите к гравёрам. Сделаете печать, а потом зарегистрируете в канцелярии. А заодно неплохо там же сделать копии вашей грамоты. Если с бумагой что-нибудь случится, будет трудно доказать права на титул и самостоятельность. Заодно можно сделать дворянские грамоты на брата и сестру, если этого не сделал ваш отец.

– Спасибо за советы, – поблагодарил юноша. – Я так и сделаю. Только у меня пока нет коня…

– На поездку возьмёте моего, – разрешил Робер. – Мне он пока не нужен. С раной не больно поездишь.

– Ещё один вопрос, – сказал Клод. – Те, с кем я говорил в последнее время, боятся, что наш король проиграет войну…

– Он её уже проиграл, – ответил Робер. – Корвы захватили треть страны и так укрепились, что мы до весны их не выбьем, а когда к лету подсохнут дороги, их армия удвоится. К тому же в средней части королевства много дорог, и нам просто не хватит сил все перекрыть. Я думаю, что королевство завоюют до осени.

– А император?

– Аделрик умён. Он не затеял бы войну, если бы не рассчитывал в ней победить. Он напал тогда, когда империя занялась отражением очередного набега кочевников, поэтому императору пока не до нас. Кроме того, наверняка подкуплено его окружение. Конечно, он будет недоволен, но не станет вмешиваться.

– А что вы сами собираетесь делать, Робер? – спросил Клод. – У вас есть семья?

– Ни семьи, ни дома, – ответил сержант. – За двадцать лет службы скопил небольшие деньги, которых надолго не хватит. В королевстве не останусь, а куда уехать – пока не решил. Как только начнёт заживать нога, уволюсь из армии.

– Не хотите поехать вместе со мной? Я оплачу дорогу, а вы поможете добраться до империи. Победа Аделрика вряд ли понравится соседям. Дать ему укрепиться – значит повторить нашу судьбу, поэтому и у них не будет спокойной жизни. У меня много силы, да и у сестры есть способности к магии, поэтому мы должны неплохо устроиться. Захотите – останетесь с нами.

– Соблазнительно попасть в империю, – сказал Робер, – только уж больно неподходящее время для такого путешествия, а у вас ещё проблемы с графом. Нас двоих может оказаться мало, а на наёмников у вас вряд ли хватит денег. Не знаю, я пока не готов дать ответ. Вы сможете жить здесь месяц, поэтому ещё будет время решить. Я не советую ехать сейчас. Позже усилятся морозы, но ляжет хороший снег и можно ехать в санях. Это намного лучше, чем путешествие верхом. И у меня к тому времени должна зажить рана. А позже я съезжу в столицу и попытаюсь больше узнать о вашем графе. Только если мы сговоримся, вам придётся быть откровенней.

Пурга не закончилась, и обратный путь в коллегию Клод опять проделал бегом.

– Почему ты застрял в школе? – спросил встретивший его Колин. – Пересчитывал деньги?

– Познакомился с сержантом, – ответил он, не обратив внимания на насмешку. – Подлечил ему рану, а он рассказал о войне.

– Что интересного он мог рассказать?

– Я ничего о ней не знал, – сказал Клод, – поэтому было интересно всё. Знаешь, он не верит в нашу победу.

– Дашь денег на гонца? – спросил помрачневший мальчишка. – Верну, когда за мной приедут.

– Мог бы не спрашивать. Завтра поеду в столицу и заеду в канцелярию, так что пиши записку, а я за тебя заплачу.

Платить за друга не пришлось, потому что за ним приехали. На следующее утро, после завтрака, когда их троица собралась в комнате Клода, без стука открылась дверь и вошёл мужчина, одетый в короткую меховую шубу, удобную для езды верхом.

– Барон! – удивлённо воскликнул Колин. – Как вы здесь оказались? Я ведь ещё не посылал гонца.

– Собирайтесь, герцог, – сказал вошедший. – Меня прислал ваш отец. Ему не нужен гонец, чтобы решить, что сейчас не время для вашей учёбы. Я стал готовиться к поездке, как только мы узнали о разгроме армии. Нетрудно догадаться, что наш король не оставит в вашей школе сильных магов, а это означает её закрытие. Ничего, позанимаетесь с нашими магами. В такое время вам лучше быть дома.

– Я зайду попрощаться, – сказал Колин друзьям и вышел из комнаты вместе с бароном.

Вернулся он через десять минут с часами в руках.

– Это мой подарок на память, – сказал он, протягивая их Клоду. – Помни о том, что я тебе говорил. Три года. А если случится худшее, я постараюсь приехать раньше. Клод, ты извини, но Игорь с Сергеем хотят ехать с нами. Барон обещал, что их устроят и доучат вместе со мной. Ты не сильно на меня обиделся?

– На тебя-то за что? – улыбнулся юноша. – И они вправе распоряжаться собой. Ничего, я найду попутчиков. Давай прощаться!

Они обнялись, после чего мальчик с мокрыми глазами выбежал из комнаты.

– А со мной не простился, – заметила Сента.

– Он сильно волновался и боялся разреветься, – вступился за друга Клод. – А Игорь, наверное, вообще не придёт. Не из-за того, что не захочет проститься, просто ему стыдно, что меня оставили одного. Друзья разъехались, остались только мы с тобой.

– Я пока не буду отправлять гонца, – сказала девушка, – а то приедут через три дня, и ты останешься один. Хочешь, я поеду с тобой в столицу?

– У тебя нет лошади, а ехать на одной неудобно, – отказал он. – Я постараюсь быстро управиться.

У гравёров он действительно не задержался. Гербов у дворянства не было, поэтому печати готовили заранее, изображая на них замысловатые рисунки, и перед продажей вырезали только имя владельца. Заплатив восемь серебряных монет, он забрал печать и поехал в королевский дворец. Вход в канцелярию был отдельно от парадного, и в него беспрепятственно пускали всех дворян. Быстро сделать не получилось. Сначала Клод выстоял небольшую очередь, а потом ждал, пока зарегистрируют печать, выдадут на неё свидетельство и изготовят копию его грамоты и документы на брата и сестру. Всё это обошлось ему в два золотых, но заверенные малой королевской печатью бумаги придали уверенность. Забрав у коновязи лошадь сержанта, он заехал на городской рынок и купил для Сенты вяленые фрукты. На обед позвонили, когда Клод поставил лошадь в школьную конюшню и хотел её расседлать.

– Идите обедать, господин маг, – сказал ему солдат. – Я всё сделаю сам. И спасибо вам за нашего сержанта. Ему сильно полегчало.

– Я и вами займусь, – пообещал он. – Хотел это сделать с утра, но приехали забирать друга.

В столовой обедали только три десятка ребят – все, кто остался в школе. Сента сидела за их столом и нехотя ела кашу.

– Сделал всё, что хотел, – сказал он, садясь на своё место. – Что ты ковыряешься в тарелке? Невкусно приготовили?

– Нормально приготовили, – ответила она, – просто не хочу есть. Что-то давит в груди. Кажется, что сейчас за мной придут и жизнь кончится, потому что без тебя…

– Женщины все такие? – спросил Клод, с аппетитом налегая на кашу. – Посмотри на себя, какая тебе сейчас любовь? Вся из острых углов, а на грудь только намёк. Вот через два года точно будешь красавицей, тогда и ищи свою судьбу. Куда ты так спешишь?

– Дурак! Зачем мне сейчас грудь, если я не собираюсь рожать? Я и год ждала бы, и два, но где и как буду тебя искать? Это вы можете ехать куда захотите, а кто отпустит меня? Даже если убегу, я до тебя не доберусь. Не помогут ни шпага, ни моя хилая магия! Разве я виновата в том, что полюбила? Если бы ты обещал прийти, я и дольше ждала бы!

Предчувствие не обмануло, и за Сентой пришли на следующий день, когда она была в комнате Клода и сидела рядом с ним на кровати. Дверь опять распахнули без стука, и на пороге появился здоровенный дворянин, чью могучую фигуру не смогла скрыть меховая одежда. За его спиной стоял высокий худощавый мужчина, который оказался магом.

– Так! – сказал он, посмотрев на Клода. – Это кто же соблазнил мою дочь?

– Отец! – вскочила Сента. – Как ты здесь очутился?

– Похорошела, – посмотрел на дочь барон, – и уже округлилась в нужных местах. Я не говорю о пропавшей худобе. Ребёнка ещё не носишь? Чья это работа?

– Моя это работа! – сказал Клод, поднявшись с кровати. – Вы изуродовали свою дочь, а я вернул ей нормальное тело. Если ваш маг ещё раз такое сотворит, я постараюсь, чтобы это было последнее, что он сможет сделать.

– Ух ты! – ухмыльнулся барон. – А сможешь? Кто ты такой?

– Первым представляется гость, – сказал юноша, – а вы мало того что этого не сделали, так даже не постучались.

– Барон Кай Штабер, – представился он. – Мне выйти и постучать?

– Барон Клод Шефер, – сказал Клод. – Можете остаться здесь. Учитывая, что вы отец Сенты, я вас прощаю.

– Ты мне нравишься, парень! – расхохотался барон. – А что, неплохая партия. Высок, хорош собой, да ещё барон. И дочь в тебя втюрилась – это сразу видно. Я не возражаю против свадьбы. Тебе уже есть шестнадцать?

– Сента, выйди! – сказал Клод девушке и повернулся к магу. – Вас это тоже касается!

Сента молча вышла, а маг это сделал только после приказа барона.

– Мне четырнадцать лет. Тело усилено магией примерно так же, как и у вашей дочери. Отец оформил самостоятельность, но это ничего не значит. Сента влюбилась, но мне пока не нужны женщины. Для меня она только подруга.

– Вот оно как! – сказал барон. – Значит, твои мышцы – это магия?

– Не совсем так. Магия только помогает. Если не нагружать мышцы, они потом превратятся в жир. Отец целый год занимался со мной фехтованием, а ваша дочь ходила на занятия шпагой к нашему учителю. Она очень настойчивая и способная и после каких-то трёх месяцев занятий уже может за себя постоять не только магией, но и сталью.

– Что настырная – это точно! – довольно сказал барон. – Вся в меня. Ладно, женщины тебе пока без надобности и с моей дочерью ты не спал – это я понял. Но она тебе хотя бы нравится?

– Как она может не нравиться? – ответил Клод. – Сента уже сейчас очень славная, а через пару лет станет настоящей красавицей.

– Так в чём же дело? – спросил барон. – Я вас обручу, а свадьбу сыграем позже. Надеюсь, что твои родители не будут возражать против нашего родства.

– Некому возражать. Мать умерла родами, а отца убили на этой войне. Он предполагал такой исход, поэтому и оформил мне самостоятельность раньше времени.

– Жаль, – сказал барон. – Но ты-то согласен?

– Нет, – отказался он. – Выслушайте, а потом шумите. Мне нужно ехать к оставленной семье, а потом вывезти родных в империю. Деньги у меня для этого есть, хоть и немного.

– Ничего не понял! – почесал затылок здоровяк. – Ты хочешь бросить баронство и бежать в империю? Это из-за войны?

– Нет никакого баронства, – хмуро сказал Клод. – Мой отец был шевалье и владел небольшой деревней. Десять лет назад ему не повезло оказать услугу королю. Титул, которым его наградили, не принёс ничего, кроме неприятностей. Чтобы избавиться от повинности солдатами, он отправил меня сюда на учёбу. Мне неоткуда взять солдат и некого посылать учиться. Но дело не только в этом. У нас вражда с графом, и я не могу оставлять своих близких на его милость. К тому же, по мнению всех, с кем я говорил, наш король проиграл Аделрику. Вы представляете, чем это может грозить?

– Одно проигранное сражение ничего не значит, – неуверенно возразил барон. – Насколько я знаю, Франц собрал другую армию.

– Наши дворяне отдали ему столько солдат, сколько положено по вассальным договорам, а на наёмников нужны деньги, – сказал Клод. – У корвов уже сейчас в три раза больше бойцов, чем у нашего короля, а к весне его армия увеличится.

– Если наш король проиграет, можно принести клятву верности Адельрику.

– Не знаю, – сказал юноша. – Может, он у кого-то её примет. Только подумайте о том, почему дворяне Корвы так охотно дают бойцов своему королю. Наверное, они рассчитывают получить что-то взамен. Просто земля никому не нужна, её и в Корве много. Нужны пашни и крестьяне, которые на них трудятся. А это можно получить, только отобрав у вас или других землевладельцев. Если вы помогли королю и нужно пристраивать сыновей, вас сильно обеспокоит то, что для этого нужно вырезать семью какого-то чужого барона?

– Ты меня озадачил, – уже без прежней весёлости сказал Штабер. – Не хочу сказать, что поверил в твои слова, но, пожалуй, задержусь в столице и узнаю, как идут дела.

– У меня к вам просьба. Если случится самое страшное, пошлите Сенту с надёжным человеком в империю. Пусть попробуют меня найти. Даже если это не получится, поможет ей там устроиться. Здесь долго не будет нормальной жизни.

– И ты на ней женишься? – спросил барон.

– Не знаю, – ответил Клод. – Даже если не женюсь, помогу устроить судьбу. У меня есть сестра, будут две.

– Я подумаю. Сейчас дочь соберёт вещи, и мы уедем. Наверное, она захочет проститься. Я не буду вам мешать и подожду внизу.

Он ушёл, и тут же зашла Сента.

– У меня всё давно собрано, – сказала она Клоду. – Отец отпустил проститься. Ты что-то мне обещал?

Девушка подошла к нему, положила руки на плечи и поцеловала в губы, потом отстранилась и выбежала из комнаты. Когда он вышел в коридор, её дверь оказалась запертой, а в коллегии было тихо и пусто. Наверное, во всём доме не набралось бы и двух десятков ребят.

«А ведь я не просижу один целый месяц, – подумал Клод. – Без друзей здесь, как в могиле».

Прошли пять дней, а на шестой в школе появился Родней. Он прибыл в сопровождении мага Хрода и пяти дружинников. Они зашли в школу и поговорили с сержантом, который направил графа в коллегию. Клод не ожидал его появления и в первый момент растерялся.

– Я приехал за тобой, – сказал Зерт. – Твой отец погиб, и теперь я опекун вашей семьи. Собирай вещи, мы возвращаемся в графство.

– Я самостоятельный и не нуждаюсь в опеке, – отозвался он, доставая копию грамоты. – Можете почитать.

– Копия. А где оригинал?

– Какая вам разница? – спросил Клод. – Вы не верите канцелярии короля? У меня есть здесь дела, поэтому сейчас никуда не поеду. Да, не нужно беспокоиться о моих близких, я это сделаю сам.

– Я не знаю, чем вызвано твоё отношение, – сказал граф. – Может быть, ты действительно не нуждаешься в моей помощи, но этого нельзя сказать о твоих сестре и брате. После нашего поражения в лесах скрываются дезертиры и мародёры, людей грабят и убивают. Корвы в двух днях езды от нас, а твоя семья живёт без охраны. Долго ли до беды? В моём замке им будет безопасно.

– Алина сильный маг и справится с любой шайкой, – сказал он, – а от короля Аделрика вы не отсидитесь за стенами. Я здесь долго не задержусь, и, когда вернусь, мы продолжим этот разговор.

– Ты сильно изменился, – заметил граф. – Рассуждаешь, как взрослый. Надеюсь, что ты и поступать будешь ответственно, а не как мальчишка. Твоя грамота – это только лист бумаги, для настоящей самостоятельности ещё много чего нужно. Прощай. Приедешь – поговорим.

Он повернулся и вышел из комнаты. За ним последовал маг, бросив на Клода удивлённый взгляд. Послышался удаляющийся топот копыт нескольких лошадей, и наступила тишина. Клод постоял в коридоре и вернулся за тёплым плащом. Одевшись, он спустился к выходу и направился к школе. Возле входа юноша столкнулся с тепло одетым сержантом.

– Я к вам, Робер, – сказал он. – Как ваша нога?

– Рана почти затянулась, – ответил Хазе. – Вы пришли, чтобы узнать моё решение?

– Да, – подтвердил Клод. – Друзья разъехались, и мне теперь тоже нечего здесь делать. Граф не посмел предъявить на меня права, но я не уверен в том, что он не тронет моих родных.

– Если всё так, как вы говорите, он обязательно что-нибудь придумает, чтобы вы не вернулись, – сказал сержант. – Я поселил бы для этого своего человека в одном из придорожных трактиров. Есть такие, которые не минуешь, если не хочешь ночевать в лесу. Зимой в мороз…

– А дорога одна. Есть и другая, но она в два раза длинней. Так что вы решили?

– Я поеду, – сказал Робер, – но при условии, о котором уже говорил. Если будете откровенным, я сегодня же напишу рапорт и начну готовить поездку. Такая подготовка займёт не меньше трёх дней. И нам надо нанять хотя бы одного опытного человека. Сейчас в столице много увечных солдат. Многие из тех, у кого нет семей, будут рады уехать из королевства и хоть к кому-нибудь притулиться, и их услуги обойдутся дёшево. Если вы такого подлечите, он и одной рукой завалит двух-трёх разбойников или выпустит кишки слуге вашего графа. Нам придётся долго ехать на морозе и нужно сменяться на лошадях, а вдвоём это очень трудно.

– Хорошо, я вам расскажу, – согласился Клод. – Дело в моей сестре…

Глава 8

– Обуете это, – сказал Робер, отдавая Клоду обувь из войлока, подшитую снизу кожей. – В сапогах ноги замёрзнут даже под мехом.

– Смешная обувь, – отозвался он, обувая валенки. – Никогда раньше такой не видел.

– Может, и смешная, зато тёплая, – пожал плечами бывший сержант. – Дворяне такую не носят, предпочитая морозить ноги в сапогах, но нам с вами не до красоты. Шпагу возьмите в руку, а то вы с ней нормально не сядете.

– Жалко ребят, – сказал Клод. – Они даже печь в коллегии топят сами.

– Всех жалеть – никакой жалости не хватит, – ответил Робер. – Пусть скажут спасибо за то, что для пятерых оставили повара. Через шесть дней истекает срок, и школу закроют. Давайте, я возьму сумку.

– Я донесу сам, – отказался он. – Идите, Робер, я сейчас подойду.

Хазе вышел, а Клод задержался, прощаясь со школьной жизнью и своей комнатой. За полгода он к ней привык и знал, что больше никогда не увидит. Тяжело вздохнув, взял с кровати шпагу, поднял с пола сумку и вышел из комнаты. Дверь не запер, потому что педеля уволили и некому было отдать ключ. С оставшимися ребятами прощаться не стал и быстро пошёл к выходу. Сани стояли не у коллегии, а возле школы, к которой в снегу была протоптана дорожка. В них была впряжена пара лошадей, а сзади за повод привязали лошадь Хазе.

– Садитесь, господин, – сказал Аксель Клер, отбросив с сидения медвежью шкуру. – Сейчас подойдёт Робер и поедем. Хорошо укрывайте ноги.

Акселя Робер нанял вчера, когда уже отчаялись найти спутника. Желающие были, но либо они казались недостаточно надёжными, либо не подходили из-за ранений. У Акселя тоже было увечье, но оно мало мешало. Срезанный ударом шпаги палец послужил бывшему капралу поводом для получения компенсации и увольнения из армии, но не мешал держать саблю.

– С нашим генералом я ещё послужил бы, – говорил он Роберу в кабаке, где они познакомились и вместе выпили несколько кружек пива, – а с герцогом Меснером пусть служат другие. Наш король совсем рехнулся, если доверил ему армию.

Год назад за подобные высказывания о его величестве посетители кабака скрутили бы Акселя и доставили куда следует, но сейчас никто из них не отреагировал на оскорбление. Уцелевшие ветераны прошедшей компании были злы на короля Франца и говорили ещё не такое. Некоторые пострадали из-за такой болтовни, но это мало повлияло на остальных. Из-за снегопадов и морозов боевые действия прекратились, но они должны были возобновиться с приходом тепла, и все ждали этого со страхом.

Робер вышел из школы и забрался в сани.

– Простился с парнями, – сказал он Клоду. – Их отсюда убирают. Обоим некуда идти, поэтому вернутся в армию. Натягивайте шкуру выше. Нам ехать до самого вечера, а мороз не слабый.

Почти всю дорогу до города Ланжа юноша проспал, накрывшись шкурой с головой. Аксель с Робером два раза менялись местами и один раз остановили лошадей и перекусили. Хотели накормить и Клода, но он отказался. На ночлег остановились на единственном в городе постоялом дворе. После сытной еды и тепла хорошо натопленной комнаты сразу потянуло в сон. Утром позавтракали и впрягли в сани отдохнувших за ночь лошадей. Клод опять забрался под шкуру, но на этот раз долго смотрел на проплывающие мимо присыпанные снегом ели, пока не уснул. В этот день остановились на обед в придорожном трактире. Лошадей не распрягали, только надели им на морды торбы с овсом.

Вечером въехали в Хардгерт – город, где он ветром вышибал ворота. Клода никто не узнал, и они нормально переночевали на постоялом дворе. До Харне тоже добрались без происшествий. Погода стояла морозная, но не было сильного ветра. Вскоре после того как выехали из города, Клод увидел трактир, в котором у него с отцом украли лошадей.

Когда начало темнеть, до Любера было ещё далеко, поэтому остановились на ночлег в первом же встреченном, очень маленьком трактире, в котором были только две комнаты для постояльцев, к счастью, обе свободные.

– Зимой вы не успеете добраться до города, – говорил им хозяин. – Летом, если едешь верхом, можно попробовать, да и то с риском загнать коня. Ничего, комнаты у меня хоть и небольшие, но тёплые, а кухня отменная! Недавно нанял парня, который так вкусно готовит, что пальчики оближешь! Могу вам накрыть в трапезной, но в ней сейчас прохладно, а вы и так с мороза. Может, принести ужин наверх?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.