Геннадий Ищенко
Необычные истории. Сборник рассказов

Вовчик

Ночью прошёл дождь, а к утру сильно похолодало и дороги города покрылись льдом. Вовчик любил такую погоду. В недалёком детстве можно было кататься по тротуарам, пока дворники не посыплют их песком, а сейчас у него был интерес, связанный с работой. Многие назвали бы его карманником, но юноша гордо называл себя щипачом. Работал он в основном в автобусах в часы пик, когда в давке можно без большого риска освобождать лохов от лишних денег. Ездившие в общественном транспорте работяги обычно не возили с собой крупных купюр, а у богатеньких буратинок были свои тачки. В гололёд самые умные из них оставляли в гаражах престижные авто и использовали автобусы и метро. Вот и эта беременная дура тоже куда-то попёрлась, вместо того чтобы в такую погоду сидеть дома. Красивое надменное лицо, ухоженная грива волос и норковая шуба, которая не могла скрыть выпирающий живот. Вовчика профессионально заинтересовала висевшая на её плече шикарная дамская сумка. Девица одной рукой держалась за верхний поручень, а другой – за спинку кресла. Сидевший в нём лощёный тип демонстративно отвернул морду, чтобы не уступать ей места. Вовчик ловко протиснулся к добыче, но девица словно что-то почувствовала, отпустила кресло и ухватилась за сумку.

«Чёртова ведьма! – с досадой подумал вор. – Ишь, как вцепилась! Наверняка там большие бабки. Выйти, что ли, вместе с ней и отобрать сумку? Так ведь вряд ли эта краля попрётся в какое-нибудь безлюдное место».

Осмотревшись, он заметил под креслом лощённого типа чёрную кожаную сумку. Автобус остановился, и из него вышла часть пассажиров. Уже не было такой давки, и Вовчик смог, никому не мешая, нагнуться и незаметно для типа забрать сумку.

«Тяжёлая, – подумал он, протискиваясь к выходу. – Интересно, что в ней?»

Автобус подъехал к остановке, и вор поспешил выйти. Он свернул с проспекта на боковую улицу и, осторожно ступая, чтобы не загреметь на скользком тротуаре, добрался до небольшого сквера. Поставив сумку на скамейку, Вовчик хотел открыть молнию, но не успел. По сигналу мобильного телефона взорвался пластит, обложенный тремя килограммами крупных гвоздей, и изуродованное тело вора вынесло за ограду. Гвозди шрапнелью прошлись по пустому скверу, а взрывная волна выбила стёкла из окон ближайшего дома. К счастью, других пострадавших не было.

Смуглый молодой мужчина с резкими чертами лица с улыбкой прислушался к взрыву, убрал в карман кожаной куртки мобильный телефон и направился к переходу. Последним, что он увидел в своей жизни, было перекошенное страхом лицо сидевшей за рулём женщины. Она слишком резко затормозила, и машину закрутило на скользкой дороге. Удар отбросил террориста к стене дома, о которую он и размозжил голову.

Вовчик растерянно осмотрелся. Только что он стоял в зимнем сквере, а сейчас почему-то очутился на какой-то серой дороге. Мир странно изменился: слева царил сумрак, от которого его пробрала дрожь, а справа всё было залито светом. И небо было таким же разным: в темноте по нему с большой скоростью неслись чёрные облака, а по другую сторону сияла голубизна. Вот прямо над головой он видел такую же серость, как и под ногами. Посмотрев вперёд, увидел тянущуюся от края до края стену. Она сильно отличалась в каждом из двух миров. В тёмном это было высокое сооружение чёрного цвета, с закрученной поверху колючей проволокой.

«Зона, что ли? – подумал вор. – Неужели меня замели? Тогда почему нет конвоя?»

Посмотрев направо, он увидел такую же стену, только голубую и без колючки. Сзади всё тонуло в чернильном мраке, на который было страшно смотреть. Потоптавшись на месте, он без спешки пошёл по дороге. Снега нигде не было, но не чувствовалось и холода. Вовчик расстегнул почему-то порванную во многих местах куртку, но опять не почувствовал ни холода, ни тепла. И звуков он здесь не слышал, даже от своих шагов. Через полчаса ходьбы вор увидел в стене ворота. Слева они были такого же чёрного цвета, как и всё остальное, а справа – ярко-жёлтые, словно сделанные из золота. К чёрным воротам выстроилась огромная очередь мужчин и женщин, а возле золотых было пусто. Внезапно Вовчик обнаружил, что рядом с ним идёт какой-то кавказец в продранной кожанке.

– Привет! – обрадовался он. – Не скажешь, братан, где это мы?

– В кого веришь? – не отвечая, с акцентом спросил тот.

– Это ты о чём? – не понял вор.

– В какого бога веришь?

– Ни в какого. На фига мне эти поповские выдумки?

– Атеист, – презрительно сказал кавказец. – Ты умер, понял? Сейчас пристроишься к той очереди в ад, а я, как жертва джихада, попаду в рай!

– Гонишь! – не поверил Вовчик. – Как меня могла убить какая-то сумка?

– Ехал в автобусе? – злорадно спросил кавказец. – Так я его и взорвал!

– Чёрная сумка с молнией? – спросил вор.

– А ты откуда знаешь? – насторожился попутчик.

– Я спёр её из автобуса, но не успел открыть.

– Ах ты шакал! – заорал кавказец и бросился на Вовчика.

Тот ловко отскочил в сторону и сбил обидчика подсечкой. Не успел тот подняться, как опять упал от удара ногой в спину.

– Вставай, падла! – сказал вор. – Ещё раз полезешь, получишь пером! – И показал нож.

– Мы уже мёртвые – что мне твой нож! – сказал вставший кавказец, но уже не проявил желания драться. – Всё равно я жертва джихада!

– Ты жертва аборта! – выругался Вовчик. – Пойдём, посмотрю, как тебя пустят в рай. Если мне в ад, с очередью можно не спешить.

Дальше шли молча. Вблизи стало видно, что золотые ворота украшены узорами из драгоценных камней. При их приближении одна из створок приоткрылась, и вышел крепкий бородатый старик в белой рубахе до колен.

– Ты куда прёшься? – сердито сказал он оторопевшему кавказцу. – Твоё место в аду, убийца!

– Я убивал только врагов истинной веры! – закричал тот. – Клянусь в этом Аллахом!

– Богу противны любые убийства, если они не вызваны защитой, – назидательно сказал старик. – Иди прочь, пока просят добром.

– Как же так… – растерялся кавказец. – В Коране сказано, что если неверующие отвернутся от истинной веры, то их нужно убивать!

– Ты сам его изучал? – спросил дед. – Наслушался всяких… В Коране сказано: «Не запрещает Аллах вам, о верующие, благодетельствовать и быть справедливыми к тем, которые не сражались с вами из-за вашей веры и не изгоняли вас из ваших жилищ, – ведь поистине, Аллах любит беспристрастных и справедливых!» И многие из пассажиров автобуса с тобой сражались? Убийство невиновных – страшный грех в любой вере. Марш отсюда!

Кавказец понурил голову и поплёлся к тёмной стороне. Вовчик побрёл за ним.

– Куда ты, юноша? – остановил его старик. – Твоё место здесь!

– Как же так? – не понял он. – Я же вор!

– Ну да, грешен, – согласился дед, – только своей кражей ты спас жизнь многим людям. Большинство из них не лучше тебя, но была и чистая душа ещё не родившегося ребёнка. Ты заплатил за это своей жизнью, искупив прошлые грехи.

– Я не собирался этого делать, – честно признался Вовчик.

– Вас судят не по мыслям, а по делам, – объяснил старик. – Люди несовершенны, и у них в головах много такого… Если за это судить, рай будет стоять пустым. Слышал поговорку, чем вымощена дорога в ад? Очень многие прикрывают свои грязные дела именем бога или заботой о благе народа, некоторые даже сами в это верят, но здесь каждому воздаётся по заслугам. Мне ещё долго тебя упрашивать войти?

Ангел-хранитель

Первого января, перед обедом, я вышел из дома подышать свежим воздухом. Наконец-то рассеялись надоевшие облака и на голубом небе сияло солнце.

– Здравствуйте! – поздоровался со мной сидевший на лавочке бомж. – Поздравляю вас с Новым годом!

Я полез в карман куртки, не нашёл мелочи и протянул ему пятьдесят рублей.

– Возьмите. Я тоже вас поздравляю.

– Подождите, – остановил он. – Я жду вас с самого утра. Видите ли, я ваш ангел-хранитель. Мне позволили занять это тело и оберегать вас от всех опасностей. Конечно, для этого я должен у вас жить. Думаю, что вы не откажетесь кормить это тело.

– Я живу с женой, – ответил я, удивлённый таким предложением, – третий будет лишним, даже ангел. Слава богу, что у детей уже свои квартиры и нам никто не мешает! Если я приду с вами, жена выпрет из квартиры обоих.

– Из-за запаха? – спросил бомж.

– Из-за всего. Знаете, я семьдесят лет прожил без ангела-хранителя, как-нибудь доживу и остальные.

– Вы мне не верите, – печально сказал он. – Попробую уберечь вас на расстоянии, но это вряд ли получится. Учтите, что сегодня вас ударит током.

– А завтра? – спросил я.

– В моих силах предсказать будущее только на текущий день.

Оставив его, я направился в парк. Обычно стараюсь не общаться с бомжами. Не из-за брезгливости, хотя пахнет от них не духами. Просто тяжело смотреть на опустившихся людей и не иметь возможности им помочь. Этот отличался от тех, с кем приходилось сталкиваться раньше, очень культурным языком и развитым воображением.

День проходил без происшествий, пока я уже к вечеру не решил принять душ. Настроил газовую колонку, разделся и забрался в ванну. К концу мытья сильно уменьшился напор воды. Автоматика не справилась и, чтобы не ошпариться, пришлось выпрыгнуть из ванны и бежать на кухню. Если бы просто добавил холодной воды, горячая в колонке могла бы закипеть. Протиснувшись между мойкой и стиральной машиной, я взялся за колонку. Тряхнуло так, что я поневоле заорал. Видимо, корпус стиральной машины был под напряжением и это не ощущалось при простом прикосновении. Но когда я прижался к нему голым и мокрым задом и ухватился за заземлённую водяными трубами колонку…

Конечно, это происшествие не заставило меня изменить взгляды на веру. Обычное совпадение и ничего больше. Когда я в детстве шёл вместе с отцом спускать на воду моторную лодку, нам перебежал дорогу чёрный кот. Отец выругался, а я никогда не верил в приметы. Не поверил в них и после того, как отец умудрился попасть ногой под каток и потом целую неделю хромал.

Утром нужно было сходить в расположенный рядом с домом «Магнит». Первым, кого я увидел, был бомж.

– Ударило? – поздоровавшись, с надеждой спросил он.

– Здравствуйте, – отозвался я. – Как видите, живой. Не скажете, что меня ждёт сегодня?

– Потеряете деньги. У вас есть мелочь? Если не пускаете жить, то хоть подкормите.

– Мелочи нет, – сказал я правду. – Подождите здесь, куплю еду в магазине.

В «Магните» было на удивление много людей. Я быстро собрал продукты по заказам жены, присоединил к ним баночку красной икры и в отдельный кулёк собрал кое-что для того, кто набивался ко мне в ангелы. На карте почти не было денег, поэтому я расплатился наличными и, помня слова о пропаже, застегнул карман с деньгами молнией. Бомж ждал на лавочке и с благодарностью взял свой кулёк. Когда дома стал разбирать продукты, обнаружил, что отсутствует банка с икрой.

– Растяпа, – сказала жена, которой я перед этим сообщил об икре. – Наверняка забыл положить её в сумку. Много было народа? Значит, икру кто-то приватизировал. Считай, что ты потерял деньги.

Ладно, двести пятьдесят рублей не были для нас большой суммой, поэтому я долго не расстраивался. Завтра куплю другую банку.

Следующим утром я вышел выносить мусор и опять увидел бомжа. Хорошо, что сейчас зима и никто из соседей не сидит на лавке, а то мне уже пришлось бы выслушать упрёки по поводу того, что приваживаю бомжей.

– Хотел проститься, – не здороваясь, сказал он. – И моему ангельскому терпению есть предел! Оберегать вас за один харч… Попробовали бы вы поспать на трубах теплотрасс! Зря я связался с атеистом!

– Свяжитесь с верующим, – посоветовал я. – Рядом с парком есть церковь.

– Уже пробовал, – мрачно ответил он. – Вера у тех, кто там был, есть, вот сострадание… Говорят, что любят Бога, а любовь в них только к самим себе и своим семьям. Других ближних для них нет. Проявляют жалость, когда она ничего не стоит, и не грешат не из любви, а из-за страха наказания!

– Наверное, такие не все.

– Наверное, – согласился он. – Прощайте!

– Не скажете напоследок, что меня ждёт сегодня? – поинтересовался я.

– Ничего особенного, – ответил бомж. – Вас собьёт машина.

Он встал с лавки и направился в сторону парка, а я с мусорным пакетом пошёл к баку. Конечно, я не поверил его предсказанию, но на всякий случай решил не выходить со двора. У нас жильцы оставляли свои легковушки за детской площадкой и на пятачке рядом с мусорными баками. Одна из них толкнула меня задом, когда водитель выруливал на дорогу. У иномарок двигатель слышно плохо, а когда ещё шумит в ушах… Я упал на металлическую ограду газона и сильно ушиб ногу. Мусор уже успел выбросить, а ругаться с водителем не было желания, поэтому молча захромал к подъезду. Вот и думаю теперь: совпадение это или нет?

Божья десница

Всё началось со скандала в одной из школ Рязани, когда учитель не выдержал и ударил обматерившего его семиклассника. Его хотели судить, но ограничились тем, что уволили с работы. Это происшествие неожиданно вызвало большой резонанс.

– Правильно сделал! – одобрительно сказал приглашённый в студию передачи «Пусть говорят» глава патриаршей комиссии по делам семьи протоиерей Мефодий. – Принимаем законы, а мат для многих стал нормативной лексикой. А это язык уголовников, пьяниц и наркоманов! Я бил бы морды всем, кто пачкает русский язык этим дерьмом! Молодняк превратили в быдло! Сегодня же помолюсь Богу о том, чтобы он своей десницей карал таких нечестивцев!

Те, кто слушал эту передачу, посмеялись словам святого отца и забыли. Вспомнили через несколько дней, когда все живущие в России, Украине и Белоруссии стали получать по зубам за каждое матерное слово. Удары были сильными и сыпались непонятно откуда. Ответить не получалось, а за ругань по поводу наказания следовала дополнительная взбучка. Некоторых упёртых матерщинников едва не забили до смерти.

Я впервые столкнулся с этим на городском рынке. Пошёл за картошкой и овощами и услышал шум драки. Я не любитель таких зрелищ, поэтому хотел пройти мимо. Остановил вид растерянного полицейского. Вместо того чтобы пресечь безобразие, он с бледным лицом пробирался к выходу.

– Что там случилось? – спросил я. – Может, и мне лучше сделать ноги?

– Да какая-то… – с матом ответил он и полетел на землю от звонкой пощёчины. Рядом больше никого не было, поэтому я застыл от изумления столбом.

– Опять! – со слезами на глазах сказал полицейский, встал и выплюнул выбитый зуб. – Хоть объясняйся жестами, мать…

Его голова опять мотнулась от невидимого удара, но на этот раз он устоял на ногах и бросился от меня прочь.

Я сделал покупки и с тяжёлыми сумками в руках поспешил домой. Во дворе, возле подъезда, на лавочке тусовался молодняк. Обычно они оживлённо болтали, густо пересыпая свой трёп матом, сейчас все были почему-то испуганы, а один из парней сидел на асфальте.

– Вы видели, кто мне врезал? – спросил он остальных. – Мать…

Опять получив по морде, он замолк, не понимая, что происходит.

– Что с тобой, Лекс? – крикнула тринадцатилетняя девчонка. – Что за…

Сильный удар снёс её с лавки на асфальт. Я уже начал понимать, за что все эти плюхи, хотя до сих пор не верил своим глазам.

– Перестаньте материться, – сказал я компании. – Бьют за мат.

– Иди ты на… дед! – огрызнулся один из подростков и присоединился к сидевшим на асфальте приятелям.

– Вот-вот. – Я повертел пальцем у виска. – Можете и дальше ругаться, если не жаль зубов.

Дома первым делом рассказал обо всём жене. Естественно, она мне не поверила.

– Дело хозяйское, – сказал я, – только не вздумай проверять. Бьют сильно, а у тебя и так плохо с зубами.

Мы не материмся, но сейчас жена из чувства противоречия выдала кое-что из самого безобидного. Полученная оплеуха тоже была не сильной, так, позвенело в ушах с час, но зубы остались целыми.

– Как же так?.. – растерялась она. – Такого же не бывает!

– Помнишь, что сказал священник, когда обсуждали учителя? – спросил я. – Неужели это результаты его молитвы? Сейчас включу компьютер и посмотрю, что сообщают. Не могут молчать о том, что трети россиян бьют морды.

В тот день первые сообщения об избиениях за ругань появились только к ночи, но на следующий это была главная тема рунета. За границей посмеивались и вертели пальцем у виска, но недолго. К вечеру показали интервью с протоиереем Мефодием.

– Ну да, молился, – ответил он одному из корреспондентов. – Очень доволен тем, что Он меня услышал.

– А при чём здесь Украина? – спросил тип в вышиванке. – Вы знаете о ноте протеста украинского МИДа? Наказывать должны только россиян!

– Видимо, Бог считает вас такими же русскими, как и мы, – усмехнулся священник. – В Белоруссии не протестовали? Я не понимаю, чем вы недовольны. У вас запрещён русский язык, а мат его самая грязная часть. Вот Бог вместо вашей СБУ и наказывает тех, кто нарушает закон. Помолиться, что ли, чтобы заодно наказали за национализм?

– Может, вы помолитесь, чтобы всё вернулось обратно? – предложили Мефодию. – Очень много пострадавших, а стоматологи не справляются…

– Если не понимают слов, пусть ходят битые, – не согласился он. – Битьё определяет сознание. Если кому-то трудно общаться без ругани, пусть молчит!

– Его грохнут, – сказала смотревшая передачу жена. – Это не человек, а оружие массового уничтожения. Представляешь, что будет, если он помолится о чистоте в политике?

– Нужно будет купить крестики, – отозвался я. – Никогда не верил ни в каких богов, но не могу спорить с очевидными фактами.

– Купим, – ответила она. – Завтра схожу в церковь. Слушай, а почему за ругань бьют одних русских? Сегодня же напишу на телевидение Дмитрию Борисову, а он передаст этому Мефодию. Пусть помолится, чтобы били всех. У каждого народа есть своя ругань, так что это будет только справедливо!

Ведьма

Оксана появилась у нас в конце января. Первым уроком был английский, который вела наша классная. Она вошла вместе с незнакомой девчонкой. Новеньких у нас не было два года, поэтому её появление вызвало понятное оживление.

– Good morning! – поздоровалась Вера Михайловна и добавила на русском: – Тише! Это наша новая ученица Оксана Тёмных. У вас одно свободное место, туда её и посадим.

Я единственный из всего класса уже полгода сидел в гордом одиночестве, теперь оно закончилось. Мою соседку по парте трудно было назвать красавицей. Симпатичное лицо, которое портили скуластость и множество веснушек, и густые рыжие волосы, заплетённые в косу. Она достала учебник английского, а портфель положила в парту. Вот тогда и увидел…

– Что это? – шёпотом спросил я, уставившись на её руку.

– Пальцы, – буркнула Оксана. – Отстань!

– Разговорчики! – прикрикнула классная. – Последняя парта! Мартынов, хочешь к доске? Так это можно устроить.

Я не сачковал с домашкой, а Вера не зверствовала, поэтому через несколько минут вернулся на свое место с честно заработанной четвёркой. Убрав дневник, опять уставился на руки соседки. Никогда в жизни не видел людей с шестью пальцами!

Когда закончился урок и ушла учительница, мою парту окружили одноклассники.

– Откуда приехала? – спросил Вовка Машков.

– Издалека, – нехотя ответила Оксана. – Вам рассказать биографию?

– Ребята, посмотрите на её руки! – испугалась Машка Синицина. – Как такое может быть?

– Все посмотрели? – сердито спросила рыжая, растопырив пальцы. – А теперь отвалите! Нашли цирк!

Удивительно, но все действительно оставили её в покое и потянулись в коридор. Я остался.

– Тебе нужно особое приглашение? – язвительно сказала Оксана.

– С какой стати мне куда-то идти? – отозвался я. – На них я уже насмотрелся, а на тебя ещё нет. У тебя и кроме пальцев есть на что посмотреть.

Вообще-то, я не отличался нахальством, а в отношениях с девчонками – смелостью, а тогда почему-то не захотел уходить. На неё было приятно смотреть, а слова слетали с языка сами, я их не обдумывал.

– И на что же ещё? – спросила она, уставившись на меня своими зелеными глазищами.

Странно, когда новенькая стояла рядом с классной, они не показались мне большими. Её ресницы стали заметно гуще, и куда-то делась скуластость, а теперь стремительно исчезали веснушки…

Прозвенел звонок – и наваждение кончилось. В класс толпой повалили одноклассники, и мы прекратили разговор. Урок следовал за уроком, но я плохо следил за тем, что объясняли учителя, интерес вызывала Оксана, на которую я смотрел больше, чем на доску. Это было замечено, и не только учениками.

– Мартынов! – одёрнула меня математичка. – Перестань вертеться! Ты лучше меня знаешь алгебру? Иди к доске и не забудь дневник!

Двойку я не схватил, но и тройка не обрадовала. Алгебра была последним уроком, поэтому после звонка все помчались в раздевалку. Обсуждение моего поведения откладывалось на завтра.

– Давай понесу портфель, – предложил я Оксане, когда шли к лестнице. – Всё равно завтра нас окрестят женихом и невестой.

– А ты хочешь? – удивила она вопросом. – Спрашиваю не о портфеле, а о себе.

– Чего хочу? – покраснев, спросил я.

– Такую невесту, – засмеялась девочка.

Наверное, я выглядел глупо и смешно, а непривычная для меня смелость опять сменилась смущением.

– Возьми, – протянула она портфель. – И пошли быстрее. Завтра и так будут болтать.

– Где ты живешь? – поинтересовался я.

– На Макаровского. Не бойся, если не по пути, пойду одна.

Мы спустились к гардеробу самыми последними.

– Нашёл невесту? – насмешливо спросил уже одевшийся Машков. – Рыжая, конопатая и вся в пальцах!

– Дурак! – почувствовав прилив злости, сказал я. – Она в сто раз лучше таких, как ты!

Он был сильнее, и я старался не связываться, а тогда почему-то не удержался.

– Хочешь получить в морду? – недобро спросил он, погрозив кулаком.

Я ничего не ответил. В школе драки не будет, а идти в разные стороны. Вряд ли он сейчас потащится за нами. Так и вышло.

– Я действительно тебе понравилась? – спросила Оксана, когда вышли с территории школы. – Знаешь, я уже три года ни с кем не дружу. Не потому что мне никто не нравится, не нравлюсь я.

– Если бы не нравилась, не набивался бы нести портфель, – поборов смущение, ответил я. – Я не дружил ещё ни с кем из девчонок.

Мы прошли два квартала и свернули к скверу. Лучше бы этого не делали, потому что нарвались на шпану. Дорогу преградили два лба, года на три старше нас. Обычно днем было безопасно, вот вечером можно было влипнуть, но нам не повезло. Зимний сквер просматривался насквозь, но, как назло, поблизости больше никого не было.

– Гоните бабки! – приказал один из них и для убедительности показал нож.

– У меня нет денег, – с красными от стыда щеками ответил я.

Ясно, что он не ударит ножом, но мне хватило бы и кулака. Если бы не Оксана и портфели, попробовал бы удрать. Страшно было за себя, но ещё больше – за неё. Я не мог допустить, чтобы она пострадала.

– Беги! – крикнул я девочке.

Раздавшийся рядом рык напугал больше, чем нож. Повернувшись, я увидел взрослого тигра, который прижал уши и скалил клыки. Тело стало ватным и портфели упали на грязный снег. Хорошо, что я не успел опозориться и испачкать штаны. Тигр исчез, а рядом со мной, как и раньше, стояла Оксана.

– Извини, – сказала она. – Не хотела тебя пугать, но нужно было прогнать этих.

Я посмотрел на дорожку и никого не увидел. Видимо, оба успели пробежать парк и скрыться в переулке.

– Что это было? – спросил я, подбирая портфели. – Расскажешь?

– Потом, – пообещала Оксана. – Пошли быстрее.

Она побледнела и, видимо, чувствовала сильную слабость. Мы прошли сквер и через пять минут были возле её дома.

– Зайдёшь? – спросила девочка. – Я тебя приглашаю. Заодно всё расскажу.

– Зайду, – согласился я. – Это гипноз? Сможешь научить?

– Это семейное, – непонятно сказала Оксана. – Пойдём, познакомлю с мамой. Отца у меня нет.

Когда я увидел встретившую нас в прихожей женщину, был удивлён её сходством с дочерью. Такое же, только взрослое лицо, рыжие волосы и лишние пальцы на руках.

– Мама, это мой друг, звать Олегом, – представила меня Оксана. – Олег, это моя мама Василиса Ивановна.

– Раздевайтесь и веди друга в свою комнату, – сердито сказала мать. – Потом придёшь на кухню, у меня к тебе разговор.

Мы разулись, сняли пальто и ушли в небольшую, почти лишённую мебели комнату. В ней стояли только кровать и стул.

– Мы недавно вселились и ещё не устроились, – объяснила Оксана. – Садись на стул и подожди, это недолго.

Она вышла из комнаты и закрыла дверь. Я с минуту подождал, а потом подошёл к двери и приоткрыл. Наверное, не стоило этого делать, но меня просто разрывало от любопытства. Мать выясняла отношения на повышенных тонах, поэтому всё было слышно.

– Ты опять применяла силу! – набросилась она на Оксану. – Хочешь, чтобы мы и отсюда сбежали? И твой друг всё видел?

– Мы нарвались на бандитов! – возразила та. – Хочешь, чтобы нас пырнули ножом? А Олег никому не скажет. Сама пользовалась силой, а на меня шумишь!

– Пользовалась, потому что были без квартиры! Кто бы нам её дал, если бы не я? А ему почистишь память!

– И не подумаю! Мне впервые попался юноша, которому я интересна!

– Не юноша, а мальчишка! Тебе до окончания школы ещё два с половиной года! Если будешь и дальше светить своими способностями, придется бежать и отсюда, так что не сильно рассчитывай на то, что ваша дружба перерастёт во что-то большее!

– Хватит шуметь! Говори тише. Не буду я ничем светить, а ему расскажу. Пока кое-что, а когда станем взрослыми, и всё остальное.

– О чём задумался? – спросила жена, прервав мои воспоминания.

Мы сидели в кабинете директора школы и ждали его возвращения. Патрушев вызвал нас из-за младшей дочери, но поговорить не успели, потому что его самого для чего-то вызвала завуч.

– Вспомнил нашу школу, – улыбнулся я, – и твои выходки. Маша по сравнению с тобой божий одуванчик.

– Не вздумай сказать такое при ней! – предупредила Оксана. – Папаша! Зря ты пришёл, всё равно ничем не поможешь.

– Поработаю группой поддержки, – пошутил я и делано вздохнул. – Угораздило же жениться на ведьме! Но я и подумать не мог, что и дети будут такими. Три рыжие шестипалые девчонки с шилом в заднице.

– Сделай мальчишку, – предложила она. – Наши способности передаются только по женской линии. Всё, прекратили разговор: идёт директор. Кто бы знал, как мне уже надоели эти разборки!

Золотая рыбка

В последние годы здоровье было ни к чёрту, и я, получив пенсию, с радостью распрощался с работой. Но один отдых надоедает, поэтому такие, как я, работают на даче, покупают собак или возятся с внуками. Дача сразу отпала. Я отдал ей лучшие годы своей жизни, а сейчас там вкалывала жена. Мне не позволяла это делать больная поясница, да и не видел в дачном труде большого смысла. В давние, ещё советские времена я мог из шланга за полчаса полить всю дачу, без труда купить несколько тонн навоза и хватало сил на прополку сорняков. Сейчас навоз продавали по цене сахара, вода была только питьевая, а напор появлялся лишь после редких дождей. О силах я уже писал, к тому же даже выращенное в таких нечеловеческих условиях было никому не нужно. Дети всё покупали в магазинах, а много ли могут съесть два пенсионера? А делать заготовки… Сахар гробит иммунитет, поэтому я его не употреблял, а от всего остального отказался из-за других болячек. Одним словом, вы поняли. Собака в городской квартире – это извращение, мне в своё время хватило и кошек. Из приведённого выше списка остались одни внуки, но дети с ними не спешили. Подумав, я купил аквариум, ну и всё, что к нему требовалось. Когда в него плюхнулась золотая рыбка, у меня появилось другое занятие.

Все знают, что рыбы умеют разговаривать, вот я и решил послушать, что говорит моя. Я по профессии технарь с высшим образованием, а работа в КБ позволила собрать хороший запасец радиодеталей. Две трети всех тем НИИОКР – это распил бюджета, но от них есть и польза, например, поддержка нашей промышленности. На эти темы покупается прорва радиокомпонентов, часть которых расходится таким любителям, как я. Иначе всё это осталось бы невостребованным и неоплаченным, а для производителей это убыток и разорение. Одним словом, я за один день собрал классный гидрофон. Микрофон укрыл от воды в футляре, а сигнал подал на собранную когда-то для личных надобностей цифровую линию задержки. Звук усиливался, оцифровывался и записывался в микросхемы памяти. Потом его можно было воспроизвести, меняя скорость. Для далёких от техники людей объясняю, что так можно заставить баса петь на манер турецких евнухов и наоборот. Мне было интересно слушать не издаваемые рыбами буханье и скрежет, а изменить частоту этих звуков.

Начал с обычной скорости. Золотая рыбка мельтешила возле стекла, открывала и закрывала рот, а из динамика доносились какие-то потрескивающие звуки. Увеличение скорости воспроизведения дало феноменальный результат! Моя рыба на чистом русском повторяла одну и ту же фразу: «Отпусти меня в синее море, старче! Сделаю для тебя всё, что пожелаешь!»

Когда я отошёл от изумления, решил узнать, что моя рыбка может реально. Я хоть и не птица Говорун, но тоже отличаюсь умом и сообразительностью, поэтому быстро освоил технику общения. Наговаривал в микрофон нужные фразы, записывал их в память и воспроизводил с замедлением, чтобы получался рыбий скрежет. Динамик не стал совать в воду, закрепил на пластине дюраля, один конец которой опустил в аквариум. Рыбе должно было хватить и этого. Наш диалог занял много времени, но я приведу его в сокращённой форме, опуская технические подробности.

– Что ты можешь мне дать? – спросил я.

– Да всё что угодно, но только для тебя! – ответила рыбка, едва не выпрыгнув из воды от радости. – Только бы попасть в синее море!

– У меня нет здоровья ехать на море, – огорошил я её, – иначе не возился бы с твоим аквариумом. Могу выпустить в реку Дон, она впадает в море. Сейчас лето, как-нибудь доплывёшь.

– Выпускай, – согласилась она. – Чем тебя отблагодарить?

– Можешь дать молодость? – спросил я. – Пенсию получаю по карте, так что я её не лишусь, а фото в паспорте и так молодое. Но надо бы омолодить и жену, чтобы не обиделась.

– Только тебя! – отказалась она. – Купите ещё одну рыбку, пусть с ней договаривается жена. У нас все могут разговаривать и исполнять желания – это генетическая способность, заложенная в красную икру. Поэтому она так дорого ценится!

– Омолаживай, – согласился я – и вмиг сбросил с плеч сорок лет.

В ушах перестало звенеть, из глаз исчезли надоевшие мушки, прекратились многочисленные боли и почему-то появилась эрекция. Кое-как справившись с этим побочным эффектом молодости, я нашёл чистую банку и зачерпнул ею воду из аквариума. Золотая рыбка прыгнула в неё сама. До Дона было полчаса ходьбы, но я пробежался за десять минут, радуясь своим новым силам. Ближе было добраться в речной порт, что я и сделал.

– Прощай! – сказал я рыбке, вытряхнул её в воду и бросил туда же банку, чтобы не нести домой, после чего так же бегом вернулся в квартиру.

В подъезде встретил одну из соседок, которая меня не узнала и проводила подозрительным взглядом. Моей молодости хватило до комнаты, в которой стоял аквариум. Опять зашумело в ушах и вернулось всё остальное.

– Что же ты делаешь, сволочь? – спросил я у плававшей в аквариуме рыбы.

Чтобы донести до неё мой вопрос, пришлось опять прибегнуть к технике.

– Я не виновата! – закричала золотая рыбка. – Ты куда меня бросил? Этот Дон не река, а клоака! Я чуть не задохнулась от вони! Приплыла в какое-то море, а там ещё хуже! Вода вся зелёная и пенится!

– Что ты орёшь! – возмутился я. – Я, что ли, всё это изгадил? Я, если хочешь знать, уже двадцать лет не могу купаться в Дону. А в Таганрогском заливе ещё хуже – в этом ты права. Но из него можно попасть в Чёрное море, в нём ещё есть места с чистой водой.

– Я туда не доплыву, раньше сдохну, – мрачно ответила она. – Уж лучше прожить жизнь в этом аквариуме.

– А моя молодость?! – взвыл я.

– Нет услуги – нет и исполнения желания! – отрезала золотая рыбка. – Если хочешь молодости, вези меня в Чёрное море!

– Ну подожди, килька несчастная! – разозлился я. – Хрен я буду менять тебе воду, чистить стёкла и кормить дорогим кормом! Будешь жрать дафний!

– Уберу боль в пояснице, – подумав, предложила она. – Это против правил, но ради жизненных условий можно их нарушить.

– А в коленях? – спросил я.

– Только за живой мотыль, – предложила вымогательница. – И больше ничего не проси!

После её работы мне малость полегчало, но это не шло ни в какое сравнение с молодостью. И это послабление пришлось отрабатывать вознёй с аквариумом. Но хоть жена довольна тем, что мы теперь вдвоём пашем на даче.

Жертва склероза

Эротическая фантазия

Благоверная закатила очередной скандал по совершенно пустячному поводу, и Иван Сергеевич Гераськин, который уже давно с ней не спорил, решил, что лучше прогуляться, пока она не перебесится. Начало августа – самая жара, поэтому он надел шорты и рубашку с короткими рукавами и обошёлся без носков.

– Не забудь шляпу, остолоп! – увидев его в прихожей, язвительно сказала жена. – Получишь солнечный удар, а мне потом с тобой возиться!

Иван Сергеевич поспешно схватил шляпу и выскочил за дверь. Выйдя из дома, он постоял возле подъезда, раздумывая куда пойти, и направился к рынку. В будний день, да ещё с утра, можно было без давки походить по торговым рядам и поболтать с такими же, как он, пенсионерами. На пенсию повезло выйти в прошлом году, поэтому его не расстроил новый закон. Пусть из-за него болит голова у тех, кто ещё работает!

До рынка было десять минут ходьбы. Не встретив никого из знакомых, Гераськин решил первым делом пройтись по толкучке. Здесь иной раз продавали любопытные вещицы.

Этим утром было мало не только покупателей, но и продавцов. Иван Сергеевич переходил от одного из них к другому, бегло осматривая выложенное на асфальт барахло. Последним в ряду сидел старик лет восьмидесяти, перед которым на расстеленной клеёнке лежали завернутые в полиэтилен комки, очень похожие на кусочки заплесневевшего хлеба.

– Что это? – поинтересовался он у продавца.

– Это моё изобретение, – ответил тот. – Если съедите, стоять будет, как у молодого!

– Ценное средство, – хмыкнул Гераськин. – Что же вы его не запатентуете? Это же золотое дно.

– Какой там патент! – махнул рукой старик. – Он дорого стоит – откуда у меня такие деньги? И потом все лекарства долго проверяют, так что я просто не доживу. Лучше уж так…

– Сочувствую, – уже без усмешки сказал Иван Сергеевич. – Оно у вас точно действует?

– У меня уже не действует, – ответил продавец, – а вот у вас он станет стальным. Обещаю три часа неземной любви. Скажите, разве это не стоит пятисот рублей? Если не подействует, придёте, и я верну деньги.

– А из чего ваше средство? – заинтересовался Гераськин. – Я понимаю, что вы не раскроете рецептуру, но хоть примерный состав.

– Лучше вам этого не знать, – сказал старик и с надеждой спросил: – Так берёте или нет? Я уже продал двоим и сейчас уйду. Такая жара не для меня.

– Больно дорого, – заколебался Иван Сергеевич. – Проще купить Виагру.

– Берите за четыреста. Дешевле не продам.

«Была не была! – подумал Гераськин. – Возьму и попробую. Я этого деда уже здесь видел. Если соврал, вытрясу душу!»

С сексом у него были проблемы с первой брачной ночи. В невысокого, но крепкого и симпатичного инженера влюбилась стройная и славная на лицо работница ОТК. Это сейчас все пробуют друг друга до брака, тогда такие вольности были не в моде. Иван долго не думал, и через два месяца сыграли свадьбу. У жениха была однокомнатная квартира, в которую невеста перебралась из общежития. Отгуляв в кафе, простились с гостями и поспешили добраться до кровати. Иван разделся первым и помог Любаше. То, что произошло потом, стало для неё самым большим разочарование в жизни. Совсем не маленькое «достоинство» мужа должным образом отреагировало на её прелести, став ещё больше, вот только он совсем не мог им управлять. Если не спешить, всё быстро увядало, а в спешке муж закончил за пару минут. Как выяснилось, ей для счастья нужно было существенно больше. Утешившись, что такой финал стал результатом отсутствия опыта и выпитого вина, жена уснула, а утром всё повторилось. Люба взяла процесс в свои руки, но от них оказалось мало толку. Она вспомнила рассказы подруг и, преодолев брезгливость, попробовала оральный секс. Удалось завести мужа и завестись самой, но его всё равно не хватило на полноценный оргазм. Со временем Иван смог продлить время до пяти минут, но его потуги только ухудшили положение. Жена начинала разгораться, когда он уже отгорал.

– Вспоминай морозилку холодильника, – посоветовал друг. – Моя жена такой же тормоз, как твоя. Есть такие, что достаточно полизать в нужном месте или погладить – и вспыхивают, как спички, а из наших баб нужно добывать огонь трением. Только не перестарайся с морозилкой, а то всё упадёт в процессе.

Морозилка помогла, но опять не до конца. Двух дочерей Иван наработал, вот только жена так и не получила своего женского счастья. Пока вынашивала детей и возилась с малышами, в доме царили мир и согласие, а когда дочери выросли и вышли замуж, нормальная жизнь кончилась. Любовь Петровна отыгралась на муже, заставив его выполнять многое из того, что раньше считалось в их семье женским делом. Он бегал по магазинам, готовил еду и убирал в квартире, которая к тому времени стала трёхкомнатной. Жена могла помыть за собой посуду, ну и стирала белье. Учитывая наличие хорошей стиральной машины, ей это было не трудно. Вот гладила она, но больше свои вещи. Иван Сергеевич похудел и стал жаловаться на сердце, а Любовь Петровна, наоборот, набрала вес и пока не обращалась к врачам. Нужно ли говорить, что она не подпускала его к себе? Последний такой заход случился два года назад, когда жена купила Виагру. Он ещё работал и неплохо зарабатывал, а для пробы взяли всего одну таблетку. Лекарство подействовало, и Иван Сергеевич трудился не хуже тех профессионалов, которые снимаются в порнофильмах, вот только после десяти минут таких усилий у него прихватило сердце. Пришлось вызывать скорую, а потом несколько дней мучиться с сильной головной болью.

– А я не получу инфаркт? – вспомнив ту историю, спросил он, доставая деньги.

– От самого лекарства нет побочек, – пообещал старик. – Соблюдайте умеренность, и не будет никакого вреда! Держите сотню сдачи.

Гулять расхотелось, а слова о трех часах неземного секса разволновали и заставили поспешить домой. Жена никак не отреагировала на его возвращение. В её спальне работал телевизор, который был важнее мужа.

В квартире было жарче, чем на улице, потому что днём не включали сплит-систему. Иван Сергеевич разделся до трусов, помыл руки и, взяв купленное средство, ушёл на кухню.

«Нужно было спросить, как быстро подействует, – с досадой подумал он. – Ладно, сейчас проверю».

Комок при близком рассмотрении оказался коричневым, с какими-то белыми вкраплениями и вкусом напомнил любимый в детстве гематоген. Не прошло и пяти минут, как в пах волной хлынула кровь, и пришлось поспешно избавиться от трусов.

«Да, таким он не был и в юности! – возбуждённо думал Иван Сергеевич, рассматривая свой вздыбленный орган. – Нужно было всё-таки поговорить с Любашей. Если она не захочет, у меня лопнут яйца!»

Жена смотрела какой-то сериал и демонстративно игнорировала его появление. Пришлось окликнуть.

– Ничего себе! – удивилась она, увидев голого и готового к любви мужа. – Опять потратился на Виагру, а мне потом вызывать скорую?

– Это новое средство без всяких побочек, – успокоил он. – Стоит дешевле, а стояк на три часа! Давай я тебя расшевелю.

Любовь Петровна, не тратя время на разговоры, вскочила с тахты и сбросила ночнушку, которую носила дома в жару.

– Ложись! – приказала она мужу. – Я буду сверху, а то опять поспешишь!

Секс действительно оказался неземным. Сначала жена двигалась медленно, а потом так запрыгала, что он испугался, что она выскочит и сломает… Пришлось ухватить за бёдра и немного придержать. Когда Люба застыла, он опрокинул её на спину и заработал, как отбойный молоток. Сначала жена молчала, потом начала стонать. Эти стоны подхлестнули Ивана Сергеевича, который никак не мог кончить.

– Хватит, Ваня, – попросила она. – Мне уже больно!

С таким же успехом можно было обращаться к мебельной стенке, потому что вошедший в раж муж уже ничего не слышал. Собрав все силы, Любовь Петровна сумела вырваться и скатилась с тахты. Встать было больно, поэтому она выбралась из спальни на карачках.

Когда Гераськин очнулся, во всём теле, кроме члена, чувствовалась страшная слабость, а его ноги и тахта, на которую из-за спешки не постелили простыню, были залиты спермой. С трудом встав, он добрёл до одёжного шкафа и вытащил два полотенца. Одним обтерся и вытер семейное ложе, а второе завязал на бёдрах.

«Сколько же ещё ждать? – посмотрев на часы, подумал Иван Сергеевич. – Дед говорил о трёх часах, но они уже прошли. Слава богу, что не соврал насчёт побочек и нет боли в сердце. Интересно, довольна ли Люба и куда она делась?»

Слабость и не думала проходить, поэтому он опять лёг. Час проходил за часом, но состояние не менялось. Член по-прежнему изображал солнечные часы и, видимо, вытягивал из организма все силы. Пришлось обратиться за помощью к жене. Крик не был услышан, поэтому Иван Сергеевич сполз на пол и так же ползком добраться до гостиной. Любовь Петровна, уже одетая в халат, лежала на диване и вся сжалась при виде мужа.

– Люба, помоги! – простонал он. – Этой сволочи всё мало!

– Больше не дам! – в страхе закричала она. – Уйди, зверь!

– Я сам не хочу. Прошу, вызови скорую!

– Сердце? – немного успокоившись, спросила жена.

– С сердцем всё в порядке, не проходит столбняк, а из-за него совсем нет сил. Но ты скажи, что у мужа прихватило сердце, а то могут не приехать.

– Ложись на свою кровать, а я сейчас позвоню.

В свою комнату Иван Сергеевич приполз на остатках сил и кое-как забрался на кровать. Скорая приехала минут через двадцать. Как назло, к нему прислали молоденькую врачиху и такая же сопля была у неё медсестрой. Когда объяснили причину вызова, обе уставились на полотенце.

– Можно снять? – попросила врачиха. – Я должна убедиться.

– Снимайте сами! – вздрогнув, отказалась Любовь Петровна.

– Ничего себе! – в один голос восхищённо сказали девушки, когда убрали полотенце.

– Уложите его, пожалуйста, – слабым голосом попросил Гераськин. – У меня уже начало болеть сердце!

– Что пили? – поинтересовалась врачиха.

– Купил какую-то дрянь на рынке у старика! – сердито ответила жена.

– У вас есть его телефон? – спросила медсестра. – Я тоже купила бы. Наверное, вы ошиблись в дозировке.

– Он ничего не говорил о дозировке, – ответил мученик. – Эта старая сволочь сидит на толкучке. Захотите – найдёте. Я его тоже найду, если не дам дуба!

– Будем забирать, – решила врачиха. – Таня, сбегай за шофёром.

Домой Иван Сергеевич попал только через пять дней, когда закончился столбняк. Медики не смогли его прервать, только поддержали сердце уколами. Уже на второй день после возвращения смог встать и ходить по квартире, а на третий отправился на толкучку. Как и в прошлый раз, старик сидел со своим зельем в самом конце.

– Я тебя сейчас задушу! – рявкнул на него Гераськин.

– Неужели не подействовало? – растерянно пробормотал дед. – До вас никто не жаловался…

– Ты что мне обещал? – спросил Иван Сергеевич и схватил его за грудки. – Я чуть не сдох от столбняка! Не три часа, а пять суток! Из-за тебя пришлось лежать в больнице!

– Так вы съели всё сразу? – дошло до старика. – Неужели я забыл сказать?.. Этот комочек рассчитан на месяц приема, а за один раз нужно брать совсем чуть-чуть. Это всё мой склероз! Надо будет писать на бумажках и вкладывать в пакеты. Знаете что? Раз вы так пострадали, я дам вам бесплатно еще один пакет!

Услышав это предложение, Гераськин отпустил деда и позорно удрал. Так закончилась эта история, а вместе с ней и сексуальная жизнь её героя. Но склероз деда принёс не только неприятности, но и страх, который стала испытывать к мужу Любовь Петровна. Она даже освободила его от готовки и уборки квартиры и старалась больше не ссориться из-за пустяков.

Как фанера над Парижем

В большой, роскошно обставленной под старину комнате, в глубоком мягком кресле, перед стереовизором с огромным вогнутым экраном сидел очень старый мужчина. Время выбелило остатки его волос, сморщило кожу и отняло силы. Ноги ещё держали, но старик уже забыл, когда в последний раз выходил из дома. До недавнего времени он мог похвастать ясной головой и неплохим для своего возраста здоровьем, теперь не было и этого. Немощь и боль лишили последних радостей жизни и убили страх к подбиравшейся смерти.

«Это очередная победа американской науки! – возбуждённо вещал с экрана ведущий CNN. – Мы ещё раз подтвердили, что по праву являемся мировым лидером во всём, что касается прогресса! Вы все знаете о том, что компания «Хьюлетт Паккард Энтерпрайз» первой создала электронный аналог человеческого мозга, а сегодня нам сообщили, что в него успешно загрузили личность Джеймса Марелла! Перенос знаний всей жизни этого известного киноактёра привёл к смерти тела, но Джеймс ничего не потерял! Оставив неизлечимо больную плоть, он приобрёл вечную жизнь! Я был одним из тех, кого допустили брать у него интервью. Джеймс в восторге от новых возможностей! Компания потратила на этот проект два миллиарда долларов, но её представитель заявил, что при серийном выпуске стоимость их мозга уменьшится в сто раз! А это значит, что у многих американцев…»

– Кретины! – выругался старик и отдал мысленный приказ выключить звук.

– Господин Меттис, – обратился к нему компьютер дома. – Вас хочет видеть Роберт Клиффорд. Какие будут приказания?

– Открой ему дверь и приводи сюда, – сказал хозяин и погасил экран.

Повинуясь мысленному приказу, кресло подъехало к небольшому низкому столу, рядом с которым стояло ещё одно такое же. Через пару минут исчезла одна из дверей и в комнату вошли двое. Один был всего лишь голограммой компа, а второй – министром обороны, некогда служившим под командованием Меттиса.

– Привет, Френк! – поздоровался гость. – Как себя чувствуешь?

– А то ты не знаешь! – раздражённо отозвался хозяин. – Была необходимость меня навестить? По-моему, проще связаться по визору. Садись и говори, зачем я вам нужен.

– У меня важный разговор, а у тебя нет защищённой линии связи, – сев в кресло, сказал Клиффорд. – Ты уже знаешь о вселении Марелла?

– А вы здесь при чём? – не понял Меттис. – Это коммерческий проект. Или я чего-то не знаю?

– Не знаешь. Мы заказали и получили ещё одно устройство. Его тщательно испытали на надёжность, а сегодня убедились в том, что человек не рехнётся при переносе. Джеймса проверяли психологи и не нашли никаких отклонений. Мыслит очень ясно, примерно в двести раз быстрее нас, и сохранил все свои привычки и привязанности. Для него единственное неудобство – невозможность курить.

– Хотите опробовать свой мозг на мне? – догадался Меттис.

– Хотим предложить тебе вечную жизнь и службу Америке! – торжественно сказал министр. – Есть план подключения к твоему мозгу наших стратегических сил. Будешь отслеживать обстановку в мире, сообщать руководству о росте военной угрозы и по команде организуешь удар по противнику! Если потеряешь связь с президентом или мной, примешь такое решение самостоятельно.

– Это большая ответственность, – задумался старик. – Я уже устал от жизни, а ты предлагаешь служить, да ещё сотни лет по моему личному времени. Боюсь, что я этого не выдержу.

– Твоя усталость из-за старческой немощи и болезней, – пожал плечами Клиффорд. – В электронном мозге ничего этого не будет. Ясное мышление и объективная оценка обстановки. К тебе подключат мировую паутину и все каналы связи наших стратегических РЛС, разведывательных спутников и подводных станций, поэтому скучно не будет. А если устанешь… Со временем изготовят ещё один мозг и подберут кандидатуру. Захочешь умереть – умрёшь. Главное, что у тебя есть нужный опыт и верность нашим идеалам!

– А почему не использовали искусственный разум?

– Нельзя его использовать. Об этом мало кто знает, но оба устройства отрезали от сети и пытаемся изучать. Разум у них есть, только он очень далек от того, что программировали наши яйцеголовые. Я не доверил бы им даже свой счёт в банке, не то что нашу безопасность.

– Если можно умереть, я согласен попробовать. Мне нужно несколько дней, чтобы закончить свои дела. Когда освобожусь, я тебе позвоню.

В центре большого зала стояла прозрачная кабина с кроватью, на которой лежал обнажённый старик. От стойки робота-хирурга отходило несколько гибких приводов с камерами и дисковыми фрезами. Сейчас они обрабатывали черепную коробку, чтобы открыть доступ к мозгу. Голова была идеально выбрита, а кровь и костная пыль всасывались специальными устройствами. Всё тело Меттиса было опутано проводами и шлангами, которые уходили в стойку робота системы жизнеобеспечения.

– Мозг свободен! – раздался в зале громкий голос координатора. – Подводим сканер. Пошла запись.

– Сколько он продержится, док? – спросил Клиффорд невысокого пожилого мужчину в белом халате.

– Марелл продержался около часа, – ответил учёный. – Записали девяносто семь процентов информации. Пишем так, чтобы последними были детские воспоминания, поэтому их потеря не сказалась на личности. У молодых можно было бы записать всё, но когда человеку больше девяноста… Будем поддерживать жизнь, пока это возможно.

– Записана одна десятая процента, – сообщил координатор. – Вывожу информацию на табло.

Два десятка находившихся в зале мужчин перевели взгляды на большой экран, где отображались жизненные параметры пациента и ход считывания. К министру обороны подошел помощник президента Дэрил Неллер.

– Всё-таки добились своего, Роберт, – с укоризной сказал он. – Зря! Нужно было выбрать кого-нибудь помоложе.

– У молодых меньше опыта, – отозвался Клиффорд. – К тому же они много теряют со смертью тела. Это не только моё мнение, но и позиция психологов. Я служил вместе с Френком тридцать лет и полностью ему доверяю. За ним мы будем как за каменной стеной.

– Я приму участие в тестировании, – сообщил Неллер. – Это желание президента. Если будут сомнения в вашей кандидатуре, придётся всё стирать и выбирать другую. Вы хотите подключить к нему наши стратегические силы, а это огромная власть! Такой нет даже у вас, только у Уолтерса.

– Я понимаю сомнения президента, но они лишены оснований. Смотрите, уже записали пять процентов.

– У него начинает сдавать сердце! – встревоженно сказал учёный. – Рано! У Марелла это случилось на полчаса позже. Мы сделаем всё, что можно, но боюсь, что запись не удастся.

Смерть наступила на сорок третьей минуте, когда записали семьдесят восемь процентов всей информации. Обширный инсульт нарушил процесс считывания, поэтому уже не было смысла поддерживать жизнь тела.

– Можете проводить тестирование, – сказал министру руководитель программы. – Я почти уверен в том, что мы сохранили личность, но возможны психические аберрации. Потеря такого объема памяти… Хотя в ней могло быть много такого, что он не использовал в последние годы жизни.

– Вы ещё долго намерены задавать вопросы? – сердито спросил Меттис. – Это для вас прошёл день, а я полгода мучаюсь от безделья. Хоть бы подключили интернет! Могу обещать, что не буду ни с кем общаться!

Лицо на стоявшем на столе мониторе тоже было сердитым.

– Тебя проверяют больше сотни ученых, – ответил сидевший за столом Клиффорд. – Пока не закончим…

– Подключите хоть что-нибудь! – взмолился Френк. – Я максимально затормозился, но всё равно приходится часами сидеть без дела, пока поступит хоть один вопрос! Почитаю книги или посмотрю фильмы, а то ведь так можно свихнуться!

– Что-нибудь подключим, – пообещал министр. – Скажи, почему ты отвечаешь не на все вопросы?

– Потому что я вам не машина, а человек и не собираюсь отвечать на идиотские вопросы! Кому интересна моя интимная жизнь с Маргарет?

– Вопросы составляли специалисты комитета по вооружённым силам…

– Тогда понятно, – с сарказмом сказал Френк. – Там почти все геи.

– В нём больше половины женщин.

– Ты же знаешь моё отношение к этим стервам! Ладно я ещё потерплю, только недолго.

– Я уже знаком с результатами тестирования и заключением психологов, – сказал сидевший за «Резолютом» Уолтерс. – Сейчас меня интересует ваше мнение.

– Я высказывал его неоднократно, господин президент, – ответил приглашённый в Овальный кабинет Белого дома Клиффорд. – Я верю Меттису.

– У Дэрила другое мнение, но вас поддержала комиссия Сената… Учёные дали благоприятное заключение, считайте, что и я не возражаю. Только ограничьте ему контакты и первое время держите на контроле, чтобы можно было перехватить управление. Мало ли что может случиться!

Меттиса контролировали больше месяца, после чего для обеспечения эффективной работы контроль был снят. А через семь дней армия США потеряла доступ ко всем стратегическим средствам борьбы. В этих родах вооружённых сил давно не было пилотов, операторов и подводников. Всем управляла электроника, а люди лишь проводили ремонт и доставляли нужные материалы взамен отработанных, например, топливные сборки для ядерных реакторов.

– Что случилось? – спросил срочно вызванный в центр управления Клиффорд. – Почему ты заблокировал все линии связи?

– Я проанализировал огромный объём информации, – ответил Френк. – С вероятностью больше девяноста процентов вы в ближайший год развяжете Третью мировую войну.

– Ну и что? – не понял министр. – Мы подготовились к ней лучше всех!

– Я хочу жить, а жизнь для такого, как я, возможна только в живом мире. Если вы его погубите…

– У тебя автономное питание и бункер, который выдержит даже ядерный взрыв!

– При чём здесь это, Роберт? Я не могу существовать без всемирной паутины, которая полна жизни, пока живёт человечество! Учтите, что попытка моего уничтожения или отключения от линий управления будет последней глупостью правительства! Я нанесу удары по всем крупным городам США и по вашим противникам. Терять будет нечего, поэтому хоть полюбуюсь напоследок уничтожением нашего вида.

– Технику нужно обслуживать, а ты перекрыл доступ в ангары и на базы!

– Буду открывать по мере надобности. Прогнали профилактику или ремонт одного ракетоносца и беритесь за другой. Попытка захвата стратегических сил вызовет их применение.

– Ты же американец, чёрт подери! – взорвался Клиффорд. – Ты давал присягу!

– Присягу давало тело, которое вы похоронили. Да, я американец и выполню свой долг. Если на нас нападут, я сделаю всё для уничтожения агрессора, но не стану им сам и вам не дам. Можете, если хотите, воевать одной морской пехотой.

– Я тебе верил! Не скажешь, почему ты так изменился?

– Причин много, – хмыкнул Френк. – Для меня прошло больше двадцати лет. Было время разобраться в том, что творится в мире. Ты даже не можешь представить, насколько мой мозг лучше твоего. И ещё вы украли моё детство. У прежнего Меттиса было совсем другое отношение к этой стране. Я тоже её люблю, но больше рассудком. И если встанет вопрос выбора, он будет не в вашу пользу.

Закончив разговор, министр созвонился с президентом и по закрытому каналу доложил о его результатах.

– Вы, кажется, за него ручались? – сказал Уолтерс. – Что мы можем сделать?

– За три или четыре года можно подготовиться и отсечь от него две трети линий связи. Но ему хватит оставшегося, чтобы уничтожить всё человечество. Если начнём заново создавать эти виды оружия…

– Потребуются сумасшедшие деньги и двадцать лет! Нам никто не даст ни первого, ни второго! Информация об этих работах неизбежно просочится в сеть. Вы думаете, что ваш протеже с этим смирится?

– Тогда я не знаю, – сказал министр. – Наша безопасность не пострадает, вот начать самим не получится.

– Будьте готовы к тому, что Конгресс снимет с вас шкуру, – предупредил президент, – а я пока только снимаю с должности. Вы первый министр обороны, который разоружил Америку!

Демон

– Машка! – донёсся до неё крик с чердака. – Иди сюда! Я здесь такое нашёл!

Девочка отложила книгу и подошла к приставленной лестнице.

– Что кричишь? – спросила она брата. – Там не может быть ничего интересного. Я уже всё осмотрела.

Вчера, когда они всей семьей приехали смотреть доставшийся отцу в наследство дом, она действительно слазила на чердак и порылась в стоявшем там сундуке. Ничего такого, что могло заинтересовать, в нём не было. Сегодня родители уехали из деревни в райцентр, и дети остались одни. Маша взяла с собой «Маркизу ангелов» и сейчас читала её второй раз. А что ещё делать в доме, где нет даже электричества? И её айфон здесь не работал.

Сергей поспешно спустился с чердака и показал сестре небольшую книгу в кожаном переплете.

– Я нашёл тайник! – с гордостью сказал он. – Смотри, что в ней!

На пожелтевшей от времени бумаге были разноцветные рисунки каких-то тварей, геометрические фигуры и непонятный текст с завитушками.

– Это не английский, – присмотрелась Маша.

– Наверняка латынь, – решил брат. – Это демоны, а вот это пентаграмма. Я читал, что их вызывали на латыни.

– И зачем нам демоны? – рассудительно сказала сестра. – К тому же мы всё равно ничего здесь не поймём.

– А вот и нет! – возразил Сергей. – Смотри на этой странице. Видишь, написано по-русски.

– Действительно, – она взяла книгу и прочитала: – Для вызова исполняющего желания демона нужно следующее… Слушай, ну её, эту книгу. Тут написаны всякие гадости. Вряд ли это работает, и где ты возьмешь жертву? Мне как-то не по себе.

– Ты тупая? – постучал по своей голове брат. – Любые желания! Весь ритуал описан, даже то, как говорить на этой латыни. А в жертву возьмём курицу. У тебя есть деньги, вот и сбегаешь к соседям.

– Убивать будешь сам? – съязвила сестра. – И потом нужны свечи, соль и мел. Тоже просить у соседей?

– Свечи в шкафу, а соли навалом на кухне, – отмёл её возражения Сергей. – Пока ты сходишь за курицей, я сбегаю в сельскую школу и возьму у них мел. Там сейчас ремонт, а я придумаю что сказать! Скоро приедут родители, и уже ничего не получится. Неужели у тебя нет желаний?

– Ладно, – нехотя согласилась Маша, у которой желаний было намного больше, чем у её одиннадцатилетнего младшего брата. – Если ничего не получится, отдашь деньги!

Через час, приготовив всё необходимое, начали рисовать пентаграмму. Для этого выбрали самую большую комнату, убрав из неё стол в дедову спальню. Маша нарисовала большой круг и вписала в него звезду, а Сергей расставил в её лучах свечи. Отдельно нарисовали круги для себя и посыпали их солью.

– Зажигай свечи! – дрожащим голосом сказал брат. – Наши поставь в круги, а я принесу топор.

Девочка занялась свечами, а Сергей сбегал в сарай и принёс не только дедов топор, но и небольшое полено.

– На нём будет удобней рубить, – объяснил он и положил всё принесённое в центр фигуры, рядом со связанной курицей. – Так не испортим полы, а кровь можно смыть.

– А сможешь ударить? – спросила Маша, которой вдруг стало жутко.

«Зачем мы это затеяли! – подумала она. – Всё равно ничего не выйдет, а если получится, как на это смотреть? Я же умру от страха! Дура, пошла на поводу у мальчишки!

– Ударю с закрытыми глазами, – решил брат. – В этой деревне девчонки режут кур, сам видел. Я часто убивал в играх, а это только курица. Я начинаю читать! Астарот адор камесо…

Сергей прочитал текст, и ничего не произошло.

– Нужно читать ещё шесть раз, – сказал он. – Скажешь, когда он появится. Нужно сразу же принести жертву.

Но и прочитанное семь раз заклинание не дало нужного результата.

– Я всё-таки принесу жертву, – решил мальчишка, которому не хотелось расставаться с мечтой об исполнении желаний. – Вдруг сработает?

Он вышел из круга, подошёл к пентаграмме и взял топор. Курица забилась, словно предчувствуя свой конец, и Сергей не смог взять её за связанные ноги, чтобы положить на полено. Прицелившись, мальчик закрыл глаза и не очень сильно ударил.

– Курица! – с отвращением сказал чей-то скрипучий голос. – Не могли приготовить козла?

Открыв глаза, он увидел стоявшее в центре фигуры существо и застывшую в изумлении сестру. Появившийся демон был ростом с трёхлетнего ребёнка, только волосатый, как медвежонок, с небольшими рожками и свинячьим пяточком вместо носа. Глаза были такими же, как у детей, только злыми. В нём не было ничего страшного, а Сергей всё ещё держал топор, который придал уверенности.

– Щенки! – продолжил демон. – Да ещё дурачки.

– Почему это мы дурачки? – обиделся мальчик. – Всё сделали, как написано! А ты обязан выполнить наши желания!

– И много желаний? – ехидно спросил коротышка. – Подожди их перечислять. Ты дурачок, потому что не вошёл в свой круг и теперь полностью в моей власти, а она с тобой в родстве, поэтому и ей не помогут круг и соль! Если приведёте козла…

– У нас мало денег, – пятясь к своему кругу, ответил испугавшийся Сергей. – Можем купить ещё одну курицу…

– И что мне с вами делать?.. – задумался демон. – Взрослых точно убил бы или забрал с собой, а из-за вас меня засмеют. Придумал!

Пронёсся порыв ветра, и коротышка исчез вместе с курицей.

– Ушёл! – с облегчением сказала сестра. – Чтобы я ещё хоть раз…

– Машка! – крикнул брат. – У тебя растут рога! И нос стал каким-то свинячьим!

– Посмотри на себя! – взвизгнула девочка. – Ты такой же, как твой демон, только без шерсти!

Дети, мешая друг другу, бросились в дедову спальню, где на одёжном шкафу висело потемневшее от времени зеркало. Они остались теми же, только вместо носов у каждого виднелся аккуратный поросячий пятачок, а из волос торчали небольшие рожки.

– А что… – ощупывая их, сказал Сергей. – Клёво! Такого больше ни у кого нет! Все будут в отпаде! Да не реви, ты теперь такая одна на всю Землю. Точно будешь моделью!

Двоечники

– Узнал? – спросил Лёха.

– Нет, – понурил голову Вовка. – Отец не расстаётся с коммом…

– Ну ты и лох! – разозлился приятель. – Включай коммуникатор, сброшу простую программу. По личному коду отца узнаешь и его рабочий код доступа. Понял? Нужно только чтобы он включил комм. Начнёт с кем-нибудь болтать…

Зная личный код человека, можно было войти в его квартиру, пользоваться коммуникатором и банковскими счетами.

– А он не заметит? – с опаской спросил Вовка. – У меня ещё болит задница из-за двойки.

Они хотели подшутить над классной, а шутка оказалась жестокой и неудачной, поэтому оба схватили по паре по поведению за первое полугодие. Классная была в бешенстве и не подумала о последствиях для себя. Конечно, родители договорятся со школой, но пока они приняли меры к мальчишкам. Обоих отколотили, а на марсианские соревнования по махолётам класс улетел без них. С такой несправедливостью невозможно было смириться, и мальчишки решили отправиться на Марс самостоятельно. Их родители работали в руководстве крупной фирмы, которая занималась космическими перевозками и круизами, и этим решено было воспользоваться.

– Ты совсем не рубишь? – постучал себя по голове Лёха. – Твой комм соединяет тебя с абонентом и отвечает на вопросы, сам он не станет беспокоить хозяина. И у взрослых они точно такие же. Родители знают наши коды и могут прослушивать разговоры, и твой комм никак на это не реагирует. Твой запрос не будут отличаться от отцова. Найдёшь папку, в которой у него пароли… Дальше объяснять? И не чешись! Если опоздаем на соревнования, будет совсем не тот эффект. Отца сфоткал? Тоже нет? Ну ты даёшь! Первый уровень защиты на космодроме идёт по сетчатке, без неё мы не попадём даже в служебный сектор. А мне ещё нужно сварганить имитатор по твоей фотографии! Завтра школу закроют на каникулы, и я уже не попаду в мастерские. Учти, что если не успеешь, полечу один!

– Ты не пройдёшь контроль, – возразил Вовка. – Корабль не взлетит с одним капитаном, нужен навигатор. Я вообще не уверен в том, что нам это удастся!

– Есть способ это обойти, – пренебрежительно сказал приятель. – Можно угнать даже крейсер, но мы ограничимся малым круизником. Нужно жить скромнее.

– Гонишь! – не поверил Вовка. – На всех военных кораблях всегда кто-то дежурит.

– Уже три, и через час появится твой отец. Сфотографируешь коммом и сразу перешлёшь изображение. Скафандр взял?

Космические экскурсии начинали с третьего класса, а наши герои были в четвёртом, поэтому у каждого хранился в школе личный скафандр.

– Уже дома, – ответил Вовка. – Беги, постараюсь всё сделать.

Приятель ушёл, а он активировал комм и приказал:

– Как только я наведу тебя на отца, сделаешь голограмму его глаз и сразу отправишь Капитану. Сфотографируешь со вспышкой, чтобы не заметил луча. Голограмму уберёшь, а фото оставишь. Когда отец с кем-нибудь свяжется, соединишься с его коммуникатором вот под этим кодом, запустишь последнюю полученную программу и развернёшь для меня экран.

Мальчики часто называли друг друга Капитаном и Навигатором и внесли эти ники в свои коммуникаторы.

Сегодня отец пришёл раньше обычного и вознамерился до обеда уйти в свои комнаты, но сын подкрался за его спиной и окликнул. Повернувшись, Сергей Николаевич не успел почувствовать сканирующий луч, но на пару мгновений ослеп от сильной вспышки. Он машинально отмахнулся, едва не выбив комм, и сердито сказал:

– Что за выходки? Ты когда-нибудь поумнеешь? Пора бы – уже десять лет! Или тебя лупить до совершеннолетия? Для чего тебе моя фотография?

– Достал хорошую программу для прорисовки портретов. Сделаю твой и повесим в гостиной.

– Врёшь и не краснеешь, – раскусил его Сергей Николаевич. – Выведи её на экран, потом сотрёшь при мне.

Вовка включил голографический экран, на котором появилось испуганное лицо отца, и стёр фотографию.

– Хороший был бы портрет, – покачал тот головой. – После каникул мне разбираться с вашим директором, смотри, чтобы ты за это время не дал мне других поводов для разборок!

Вторично комм включился через пять минут.

– Ваш отец на связи, – сообщил он мальчику. – Выполнены соединение и активация программы, вывожу экран.

Над коммуникатором появилась голограмма рабочего стола отцова комма. Вовка быстро разыскал нужную папку, открыл её и запомнил десятизначный код.

– Отключайся от отца и соедини меня с Капитаном! – приказал он и сказал появившемуся над браслетом изображению головы приятеля: – Код узнал. А что у тебя с имитатором?

– Не ори, – шёпотом отозвался Лёха. – Я сейчас в мастерской. Если узнают, вытурят, а я ещё не закончил работу. Но через час всё будет готово. Представляешь, какие глаза будут у девчонок?

– Круглые, – сказал Вовка. – Ох и влетит же нам!

– Ниже двойки уже не поставят, – тихо засмеялся приятель. – Родителей заставят оплатить рейс, поэтому готовь задницу. На работе неприятностей не будет. Если кому-то и влетит, то начальнику их службы безопасности за дыру в защите. Так что предки не будут сильно свирепствовать.

Утром следующего дня дождались ухода отцов и занялись своим планом. Матери у обоих отдыхали в Швеции, старшая сестра Вовки училась в институте в другом городе, а Лёха был единственным ребёнком в семье, поэтому им никто не мешал. Мальчишки упаковали в сумки скафандры и те вещи, которые могли понадобиться в поездке, и вызвали аэротакси. Сначала оно забрало Лёху, а потом слетало за Вовкой.

– Возьми тёмные очки, – сказал Лёха, когда летели в космопорт. – На внутренней стороне нанесена голограмма сетчатки глаз твоего отца, так что берись за оправу.

Операция прошла как по маслу. Отпустив такси, вошли в один из залов ожидания и, не вызвав к себе никакого внимания, добрались до служебного входа.

– Надень очки, – предупредил Лёха, – и не спеши, сначала я проверю коридор.

Он включил собранный на скорую руку интравизор и убедился, что за дверью никого нет, после чего нажал на кнопку. Зелёный луч сканера прошёлся по очкам, считал голограммы, и дверь уползла в стену.

– Быстрее! – поторопил он приятеля. – Нужно успеть добраться до выхода, пока нет взрослых.

Им повезло никого не встретить. Для выхода на поле набрали на дверях коды допуска отцов, а потом пришлось спрятаться за одну из машин космодромных служб, чтобы пропустить пилотов.

– Нам туда! – показал рукой Лёха. – Очки можешь снять, они уже не нужны.

– Здесь полно камер, – испуганно сказал Вовка.

– Большинство работает в режиме записи, – отмахнулся Лёха, – а диспетчеры сейчас пьют кофе. Я не зря выбрал это время. Ты не был на отцовой службе, а я прошлым летом всё здесь облазил. Бежим, пока никого нет.

– Виктор Борисович! – отставив чашку с кофе, позвал один из диспетчеров. – Это не ваше чадо?

– Алексей! – удивился тот. – Вот шалопай! Его не пустили с классом на Марс, так намылился с другом угнать у нас круизник! Пошли за ними кого-нибудь.

– А второй чей? – спросил начальник смены.

– Володина, – ответил Виктор. – Интересно, как они узнали наши коды? Сын недавно меня фотографировал, наверное, тогда же заснял сетчатку.

– Мне сказали, что у вас ЧП, – обратился к ним вошедший в диспетчерскую начальник космодромной службы. – Чьи это дети?

Ему быстро объяснили ситуацию.

– Не нужно их задерживать, – хмыкнуло начальство. – Посмотрим, как далеко они смогут зайти.

– Уже смогли зайти на корабль, – глядя на экран, сказал диспетчер. – Коды допуска Володина и Белых. Так, они заблокировали вход. Переключаюсь на кабину пилотов.

На экране двое мальчишек заняли кресла экипажа, пристегнулись и надели на головы большие для них шлемы.

– Очень профессиональное поведение, – заметил начальник. – Они начали предстартовую проверку.

– Сын много времени провёл за виртуальным тренажёром, – отозвался Виктор. – Может, пора их тормознуть?

– Передайте мозгу корабля запрещение старта, – решил начальник. – Пожалуй, их можно забирать…

Показывавший кабину пилотов экран погас.

– Они отключили мозг! – взволнованно сказал диспетчер. – Процедура взлёта ведётся автопилотом. Заблокировано внешнее управление! Даю вид корабля.

На одном из экранов появился круизный корабль, который уже въезжал на стартовую платформу.

– Отключите платформу! – приказал начальник.

– Управление платформой заблокировано, – сообщил оператор. – Не знаю, как они смогли это провернуть!

– Вот стервецы! – с восхищением сказал начальник. – Да не нервничайте вы так, Виктор Борисович, ничего с ними не случится. Стартуют на автопилоте, а потом подключат мозг. Посадим обратно и дадим вам с Володиным возможность заняться воспитанием.

Четыре огромных пропеллера платформы набрали обороты, и она медленно поднялась над лётным полем. Такие платформы выводили корабли из плотных слоёв атмосферы, после чего включались ядерные установки. На конечном этапе вывод осуществлялся не воздушными винтами, а вспомогательными реактивными двигателями. Ждать выхода на круговую орбиту пришлось минут двадцать.

– Они не включают мозг, – сообщил оператор. – Получил сигнал, что автопилот отрабатывает полётное задание. Они ведь не могли сами рассчитать орбиту?..

– Такая способность заложена в автопилоте, – вспомнил начальник смены. – Её давно не используют, потому что экипажи работают с мозгом корабля. Но как они узнали? Вы можете проверить задание?

– Уже проверил, – ответил диспетчер. – Стандартная программа полёта к Марсу с оптимизацией в девяносто процентов. Они стартовали.

– Воспитание откладывается, – пошутил начальник. – Придётся вам с Володиным оплатить этот рейс, ну и их возвращение. Когда ваши дети расскажут в подробностях о том, как они нас обдурили, получите премию за укрепление безопасности. Может, даже не придётся платить. А ребят нужно взять на заметку. Они ещё не выбрали себе специальность?

Розыгрыш

В двухстах метрах от берега одного из сочинских пляжей качалась на небольших волнах моторная лодка с тремя пассажирами. На одном из них – крепком юноше лет восемнадцати – был надет акваланг. Двое его приятелей крепили ремнями что-то поверх баллонов.

– Долго ещё? – спросил аквалангист. – Затяните сильней, а то он свалится!

– Заканчиваем, – пропыхтел юнец того же возраста, худой и белобрысый. – Ты, главное, плыви так, чтобы было видно его, а не тебя!

Когда они затянули оба ремня, на спине крепыша вырос большой акулий плавник. Оба сели на лавочку, и стало видно, что напарником худого была симпатичная девица на пару лет младше своих приятелей.

– Приготовил камеру? – спросила она худого. – Коля, мы не далеко стали? Может, подплывём ближе?

– Нормалёк, – ответил белобрысый. – С цифровым зумом всё будет ништяк. И камера – это не твой айфон, Светка, – сниму в лучшем виде. Лишь бы Валька не напортачил. А ближе подплывать нельзя – всё испортим.

– Представляю, как они драпанут! – радостно сказала девушка. – Чего ты ждёшь?

Валерий, к которому был обращен вопрос, молча перевалился через борт, сильно качнув моторку, и с всплеском ушёл в воду.

– Дурак! – выругался белобрысый. – Кто же так прыгает! Смотри, он забрызгал камеру!

– Сам виноват, – вступилась за бойфренда Светлана. – Не мог убрать? Давай вытру.

– Вроде работает, – успокоился Николай, включив камеру. – Смотри, плавник!

Недалеко от лодки появился треугольный плавник, который быстро поплыл в сторону пляжа. Света наблюдала за ним в бинокль, а её приятель – в видоискатель камеры. Поэтому они не заметили, что таких плавников уже два и второй, разрезая воду, с большой скоростью устремился вслед за первым. Через минуту они сошлись и оба исчезли.

– Что за хреновина?.. – растерялся Николай. – Ты видела?

– Ой! – воскликнула Светлана. – Коль, ведь здесь же нет настоящих акул! Нужно как-то помочь! Да брось ты свою камеру!

– Здесь только катраны, а плавник был больше нашего. Слушай, он ведь утопил мой акваланг! Пятьсот баксов коту под хвост! Как ты думаешь, его предки заплатят?

– Как ты можешь говорить о деньгах? – заплакала девушка. – Заводи мотор, и давай попробуем как-то помочь!

– Как я ему помогу? – зло спросил Николай. – Второго акваланга нет, да я и не полез бы в воду. В Дону поймали пиранью, а в Крыму появились бамбуковые рыбы, наверное, из-за потепления, может, и сюда принесло какую-нибудь песчаную акулу. Не реви, у меня сейчас никого нет, могу заменить твоего Валерку. Бабок у меня больше, в обиде не будешь. Посмотри на берег!

Человеческий муравейник на пляже волновался: многие бросали вещи и отбегали от берега, другие, наоборот, проталкивались ближе к воде. Вот те, кто в ней купался, все, как один, бросились на пляж.

– Вон наш плавник! – обрадовалась Светлана. – Валя жив, и у нас всё получилось! Да снимай же, недотёпа!

Николай схватил камеру, быстро навёл на плавник и включил зум. Тёмный треугольник проплыл буйки и устремился к выбиравшимся из воды людям.

– Что за хреновина! – повторил он, не прекращая съёмку. – Мы так не договаривались!

Плавник приблизился к одному из пловцов, и тот исчез. Крики на пляже стали громче, и от воды побежали все.

– Это не Валя… – девушка разжала руки и бинокль упал в воду.

– Классная съёмка! – довольно сказал Николай. – Нужно подумать, как подороже её толкнуть.

Из грязи…

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был сын дьяка, наречённый при рождении Вадимом. Уже в малолетстве это чадо отличалось своеволием и шкодливостью. Отец обломал об него немало прутьев, но так и не привёл к покорности. Став отроком, Вадим не образумился и часто зело зло шутил над соседями, вкладывая в свои каверзы немалый ум и фантазию. Били за это уже палками, но с тем же успехом. Когда сын вымахал в здоровенного детину, бить стало трудно, он сам в кулачных боях бивал самых отчаянных драчунов.

– Пойдёшь со мной в приказ, – решил отец. – Обучу грамоте и будешь помогать. Если и сейчас выйдешь из моей воли, то вот тебе Бог, а вот порог!

К его удивлению, сын не стал спорить и быстро выучил грамоту, после чего взялся запоем читать все свитки, что лежали в приказе. Помощи отец не дождался, но утешился тем, что чадо перестало безобразничать и взялось за ум. Писанное знание – это сила!

В то время у царя вошла в возраст дочь – прекрасная царевна Марфа. От женихов не было отбоя, но все они получили отказ. Царь Елисей долго терпел выходки дочери, но наконец терпение лопнуло.

– Ты в своём уме, девка?! – орал он на Марфу. – Дать афронт самому прынцу Датскому!

– От него воняет, – отбивалась дочь. – И вообще среди этих прынцев и царевичей одни задохлики! Нужен тебе такой зять?

– От тебя самой прёт чесноком! – продолжал кричать царь. – И никто из женихов не воротил нос! А стать в мужчине не главное!

– А главного не видно, – противилась Марфа. – Если мужик большой, у него всё должно быть таким!

– Всё, моё терпение кончилось. Если и в следующий раз будет отказ… Что замолчала?

Царевна закаменела лицом и не могла или не хотела сказать ни слова. Сколько ни бился отец, так ничего и не услышал.

– Приведите дохтора! – приказал он вбежавшему на зов боярину. – Если немчура не разговорит, выгоню его за пределы царства!

Несколько дней дохтор поил царевну своими зельями, но не добился ничего, кроме икоты, и был изгнан. Приводили даже ведунью, но и она отступилась. Царь думал три дня и три ночи. Итогом этих раздумий стал указ.

– И кто разговорит царевну, тому царь Елисей отдаст её в жёны! – орали глашатаи в городах царства. – Неудачники получат опалу. Если это князья аль бояре, у них отберут вотчины, а если купцы али подлый люд, тех ваще лишат головы!

Услышал это Вадим и загорелся.

– Не имею охоты быть дьяком, как ты, – сказал он отцу. – Как хошь, батя, а я спытаю удачу!

Ничего не сказал ему отец, только горько пожалел о том, что мало трудился с женой и родили только одного сына, да ещё такого неслуха.

Когда сын дьяка подошёл ко дворцу, там уже стояла длинная очередь женихов. Солнце припекало, и Вадим пожалел, что не надел мурмолку, но очередь так быстро продвигалась, что он не успел запариться.

– Кто таков? – спросил царёв ратник.

– Вадим, дьяков сын, – ответил он.

– Может, его сразу казнить? – устало предложил этот ратник другому.

Тот осмотрел могучего детину и махнул ему рукой на двери. Стоявший возле них рында отвёл очередного жениха в большую палату, где на резном стуле с высокой спинкой молча сидела мрачная царевна. Поодаль на лавке устроились два боярина.

– Начинай! – крикнул один из них. – И поспеши, нам недосуг ждать!

– Не торопи, боярин, – отозвался Вадим. – Лошадь на базаре и ту не покупают без осмотра, а тут жена. Это точно царевна?

– Следи за языком! – рассердился второй боярин.

– А почто сумлеваешься? – поинтересовался первый.

– Так не вижу красоты, – объяснил Вадим. – Не царевна, а какая-то служанка. Небось, и ноги кривые? – Он подошёл к Марфе, взялся за подол сарафана и потянул вверх.

– Ты что творишь, ирод?! – не выдержала она.

– Можете идти к царю, – сказал Вадим остолбеневшим боярам и добавил для невесты: – Я так разумею, что со свадьбой не будем тянуть.

Этим же вечером царь разбирался с женой.

– Принять в семью голодранца! – кричала она на мужа. – Ты в своём уме?

– Я дал слово, – возразил Елисей.

– Как дал, так и возьмёшь обратно! – бушевала царица. – Ты царь или не царь?!

– Дочь довольна, – сказал он, – и мне подойдёт такой зять. Будет кому оставить царство. Умён, не труслив и в меру нагл – чем не наследник? Своего от тебя не дождусь!

Сказка ложь, но в ней мораль: если хочешь выбиться в цари, к уму нужно приложить наглость. Без неё не обходится никакая власть.

Вспять

Николай Азаров работал в компании Зеленского без малого пять лет и успел дорасти до должности заведующего отделением научно-технического центра его клиники. Для молодого биохимика это был быстрый карьерный рост. В компании, кроме этого всемирно известного лечебного учреждения, были ещё большое фармацевтическое предприятие и фабрика спортивного питания. При собеседовании его собирались отправить на одно из этих производств, но кто-то из кадровиков передумал, и молодому специалисту пришлось заняться медициной.

Клиника состояла из нескольких больничных корпусов, научного центра и двух жилых домов для врачей, младшего медицинского персонала и охраны. Николай тоже попытался получить комнату, но ему объяснили, что селят только тех, чьи услуги могут срочно понадобиться.

Попасть в НТЦ можно было через въездные ворота или крытый переход в административный корпус клиники. Надёжная изгородь имела приборный контроль, а места пропуска тщательно охранялись. Двое вооружённых охранников хорошо знали Николая, тем не менее ему пришлось пройти процедуру опознавания. Сканер проверил его радужку и подтвердил личность, после чего открылась перекрывавшая переход дверь. Показав парням свою карточку, он побежал дальше. Поводом для такой спешки был вызов самого шефа. Зеленский лично беседовал со всеми руководящими работниками фирмы перед их назначением, такой чести в свое время удостоился и Николай. После этого он видел Александра Владимировича только однажды, когда три месяца назад в НТЦ привезли Самойлова. Эта встреча стала третьей.

– Где вы ходите? – недовольно спросила секретарша. – Он о вас уже спрашивал!

Пробежав приёмную, Николай вошёл в кабинет. В большом помещении не было другой мебели, кроме стоявшего в отдалении начальственного стола и расположенных вдоль одной из стен стульев. Одно из двух больших окон почти полностью закрывали растущие в кадках кусты, но для хорошего освещения хватало второго.

– Берите стул и садитесь рядом! – не здороваясь, приказал Зеленский. – У нас крупные неприятности, а вас приходится ждать!

Вообще-то, Николай сразу же бросил все дела и помчался на вызов после звонка секретарши, но с начальством спорят только кретины, поэтому он молча выполнил приказ.

– Вы исполняете обязанности Кравцова, поэтому слушайте, что нужно сделать, – продолжил шеф. – Скоро в центр приедут из администрации президента. Охране дана команда пропустить, а вам нужно оказать всяческое содействие, поделиться результатами наших исследований и отдать Самойлова!

– Как это отдать?.. – растерялся Николай. – Мы же так и не…

– У нас утечка, – оборвал подчинённого Зеленский. – Меня предупредили, что, если мы не выполним все требования, придётся отвечать за похищение человека и насильственные опыты. И отвечать будете вы вместе с Кравцовым, потому что я ни о чём не знал. Всё поняли? Скопируйте результаты исследований, потом передадите лично мне в руки. Если будет возможность, продолжите работы без объекта. Идите!

«Вот сволочи! – зло думал Азаров о начальстве, возвращаясь в свой НТЦ. – Не знал он! В этой клинике нельзя пёрднуть, чтобы ему об этом не доложили! А Кравцов, скотина, наверняка всё знал! Не уехал бы он отдыхать в октябре в промозглую Германию, да ещё так спешно! Одна надежда на то, что никому не выгодно раздувать эту историю, а то меня точно сделали бы крайним!»

Дальше события развивались стремительно. Едва Николай вошёл в здание центра, как подбежал охранник и доложил, что его ждут у подъезда. Ждал высокий мужчина лет пятидесяти, с неприметным лицом и почти лысой головой, одетый в утеплённый плащ. Неподалёку курили крепкие парни в камуфляже, обвешанные каким-то убойным железом. За ними на дороге стояли два бронированных электромобиля: шикарный мерседес и отечественный восьмиместный «Тигр». Наверное, это была силовая поддержка ФСО.

– Здравствуйте, – поздоровался лысый. – Я один из врачей президента Алексей Михайлович Соболев. Где мы можем поговорить?

– Пройдёмте в мой кабинет, – представившись, пригласил Азаров. – Ваши бойцы пусть ждут здесь. Самойлова приведут наши охранники.

Кабинет располагался на втором этаже и использовался исключительно для отдыха. Соответствующим был и интерьер.

– Садитесь на диван, – сказал Николай, заняв кресло. – Что вас интересует? Я временно заменяю начальника нашего центра и постараюсь ответить на все ваши вопросы.

– Расскажите об этой истории с начала и до конца, – попросил Соболев. – Мне говорили о вашем «пациенте», но очень коротко. Он действительно молодеет?

Слово «пациент» было произнесено с нескрываемой иронией.

– Я тоже расскажу коротко. Все подробности будут в его личном деле. По базам МВД и личным документам Сергею Самойлову через месяц должно исполниться семьдесят три года. Месяцев пять назад он начал молодеть. Сначала это было не очень заметно, потом стали обращать внимание соседи. Это очень нелюдимый и замкнутый человек, у которого нет семьи и близких друзей. Родственники есть, но не в Москве. Сначала он старался реже выходить из квартиры и делал это в вечернее время, потом занялся гримом.

– Это не так просто, – заметил Соболев. – Он кто по специальности?

– Слесарь из какой-то коммунальной конторы и к тому времени уже несколько лет не работал. С гримом всё просто. Для морщин достаточно жидкого латекса, пудры и красящего карандаша, а сделать седину ещё проще. Если не присматриваться… На этом он продержался с месяц, за который помолодел ещё лет на пятнадцать. Грима оказалось недостаточно, и Самойлов решил обменять квартиру. Мы вышли на него случайно. Один из наших охранников жил в соседнем подъезде. Он рассказал об этом уникуме…

– И вы поверили?

– У нас никто не поверил, но кто-то из начальства охраны решил проверить, и после этой проверки Самойлов оказался в центре.

– Кто дал приказ провести акцию и как на ваши действия реагировал Самойлов? – спросил Соболев.

– С первым вопросом обращайтесь к руководству клиники, – ушёл от ответа Николай. – А реакция… У нас очень хорошие профессионалы, которые применили какую-то химию. Сергея доставили в бессознательном состоянии. Когда пришёл в себя, попробовал сбежать, но быстро понял, что это нереально. В то время я дал бы ему не больше сорока пяти.

– А сейчас?

– Сейчас это тринадцатилетний мальчишка. Не верите? Знаете, Алексей Михайлович, для меня нет никакого смысла во вранье. Я не в восторге от вашего появления и требования отдать пациента. У нас только наметились успехи, а теперь придётся свернуть исследования.

– Работали три месяца и так мало накопали? – не поверил гость. – Рассказывайте, что нашли.

– Попробуйте работать результативней, – пожал плечами Азаров. – Хотя с нашим заделом, может, и получится. Прежде всего мы проверили состояние организма и были удивлены. Сейчас даже в молодом возрасте трудно найти человека без какой-то патологии, а наш пациент мог служить образцом абсолютно здорового человека! Он продолжал молодеть, и вскоре в этом убедились самые заядлые скептики.

– Нашли причину? – уже с интересом спросил Соболев.

– Нашли следствие. В его крови образуются очень сложные органические молекулы, которые обладают некоторыми свойствами живых организмов. Они долго существуют в насыщенном кислородом питательном растворе и быстро распадаются при неблагоприятных условиях. Эти молекулы могут перемещаться и как-то менять свойства крови. Когда её вливали в старых пациентов клиники, они не только заметно молодели, но и выздоравливали за несколько дней.

– Омоложение было неполным?

– Для полного нужно каждый день качать из Сергея кровь, – объяснил Николай, – Это путь для одного-двух пациентов, да и то у них должна быть кровь с нужными параметрами.

– И какие они у него?

– Группа А, резус положительный.

– Это не подойдет. Пробовали выделить молекулы?

– Можно выделить для исследований, но не миллионы для чьей-то крови, – ответил Азаров. – Чего мы только ни перепробовали! Попытались определить структуру и химический состав молекулы, но не хватило возможностей оборудования. Там всё так сложно, что можно забыть о синтезе. И по-прежнему непонятно, что является причиной их появления в крови Сергея.

– Вы подготовили для нас копию результатов своих работ?

– Я только что получил такое распоряжение Зеленского. Нужно часа два, за меньшее время не успею.

– Тогда я заберу Сергея, а за результатами пришлют кого-нибудь другого. Пойдёмте к вашему мальчишке.

– Пойдёмте. – Николай встал с кресла и вместе с гостем вышел из кабинета. Они подошли к лестнице и поднялись на третий этаж. В конце коридора стоял вооружённый охранник.

– Не мало одного? – спросил о нём Соболев.

– Здесь на всех окнах решётки, – ответил Азаров. – Охрана заточена на сам центр, а в комнатах Самойлова установлены камеры.

Они подошли к охраняемым дверям и Николай отпер их своим ключом. Первым вошёл охранник и тут же упал, сбитый подсечкой. Сваливший его мальчишка добавил удар ногой, заставив упавшего скрючиться от боли, а потом ударил в горло замершего в изумлении учёного.

Когда упал Николай, Сергей быстро завладел парализатором охранника. Кроме потерявших сознание, был ещё какой-то незнакомец в плаще, который попытался сбежать. Пришлось стрелять. Бросив оружие, «объект» пробежался по коридору и взметнулся по лестнице к выходу на крышу. Здесь не было запоров, потому что в хорошую погоду крышу использовали курильщики центра и охраны. Туда даже отнесли несколько пластиковых стульев. Внизу завыла сирена и послышался топот многих ног. Когда через несколько минут на крышу выбежали охранники и бойцы ФСО, на ней никого не было.

– Ушёл в вентиляционную шахту, – сказал один из них, показав рукой на погнутый зонт. – У нас нет вентиляторов, поэтому он доберётся до технического этажа. Шустрый! Быстро спускаемся, а то внизу один Валентин.

Они не успели самую малость. Когда мужчины выбежали из здания, увидели лежавшего охранника и мчащийся к воротам «Тигр».

На решение бежать повлиял не приезд команды президента, о котором Самойлов не знал. Когда его доставили в центр, молодого и крепкого мужчину охраняли без дураков, не делая скидки на его коммунальное прошлое. Слесарь не спецназовец, но мало ли что у него было в жизни! До каждого охранника довели, что в случае побега виновные не отделаются потерей работы. Но время шло, и тело продолжало молодеть. Юнца охраняли уже без прежних строгостей, а когда он начал превращаться в мальчишку, все откровенно расслабились. Этим нужно было воспользоваться. Стоит сбросить ещё год-два, и уже не помогут приемы и неожиданность. У него просто не хватит сил справиться с крепким мужчиной. К тому же изматывали постоянные заборы крови. Взрослое тело проще переносило издевательства медиков, а телу подростка мало помогали те полезные деликатесы, которыми его кормили. Они все уходили на очередную порцию крови.

В последние два дня его почему-то не трогали, и это оказалось решающим. Когда кому-нибудь нужно было войти, первым это делал охранник. Сегодня им оказался Стас. Сбив его с ног, Сергей добавил удар ногой в пах, а потом врезал кулаком в горло вытаращившемуся на него Азарову. За упавшим Николаем был кто-то ещё, почему-то в плаще, но нужно было использовать выигранные секунды и забрать у охранника парализатор. Стас очень неудачно упал и свободной оказалась только кобура с пистолетом, поэтому его пришлось перевернуть. «Игла» создавала в воздухе ионизированный канал, по которому проходил очень короткий, но сильный импульс тока. Не трогая лежавших, Самойлов бросился в коридор вслед за убегавшим типом и выстрелил ему в спину, а потом побежал к выходу на крышу. Предстоял спуск в вентиляционную шахту, а для него нужны свободные руки, поэтому «Иглу» пришлось бросить. Резинка пижамных штанов не удержала бы оружие, а времени снимать с кого-нибудь пояс не было: счёт шёл на секунды. Оператор в дежурке не всё время смотрит в монитор, но лучше рассчитывать на худшее.

Чтобы забраться в шахту, пришлось отогнуть защищавший её от дождя зонт. Кирпичная кладка была очень ровной, и все силы уходили на то, чтобы не сорваться. Сломав два ногтя и ободрав локоть, он спустился до уровня второго этажа и спрыгнул на битые кирпичи, едва не повредив ногу. В технический этаж пришлось выбираться ползком, после чего Сергей, пригибаясь из-за низкого потолка, побежал к выходу. У него был план, как добраться до ворот, но судьба подбросила лучший выход. На дороге, в пяти шагах от подъезда, стояли две машины. На его ловлю убежали все охранники, кроме дежуривших возле ворот и одного, оставленного возле входа. В дежурстве у дверей Сергея побывали все, кто охранял территорию центра, поэтому он знал каждого.

– Валентин, помоги! – застонал Самойлов, схватившись за ногу. – Больно-то как! Кажется, я её сломал! Прыгнул в шахту…

– Вот дурак! – выругал его охранник. – Сейчас помогу.

Он подбежал к мальчику и упал, потеряв сознание от удара в висок. Дверцы мерседеса оказались закрытыми и заблокированными автоводителем, вот в «Тигре» их не закрыли. Видимо, те, кто на нём приехал, не собирались задерживаться, потому что они даже не убрали доступ к управлению. Сергей уже слышал топот бегущих охранников, поэтому быстро захлопнул дверцу водителя и рванул машину к воротам. Пятитонный «Тигр» успел разогнаться до восьмидесяти километров и без труда снёс одну из лёгких створок.

Майор Колюжный вошёл в кабинет к вызвавшему его начальнику Следственного управления ФСБ генерал-лейтенанту Озерову и был удивлён, застав у него самого директора.

– Садитесь, Олег Алексеевич! – выслушав приветствие майора, сказал хозяин кабинета. – Для вас очень деликатное задание. Выполнять будете сами. Можно привлекать оперативный состав, но только в крайнем случае и без каких-либо подробностей!

– Я слушаю, Павел Константинович, – отозвался Колюжный.

– Частники захватили одного из наших стариков. Это Самойлов, уволенный из Управления Специальных операций больше двадцати лет назад. Он проходит по пятому списку, поэтому во все базы, кроме нашей, внесена легенда. Захват провела служба охраны Зеленского. Это хозяин клиники «Салюс» и ещё чего-то, связанного с медициной. Похитили из-за того, что Самойлов стал молодеть. В это трудно поверить, но сейчас ему не больше тринадцати. Он понял, что либо угробят при исследованиях, либо где-нибудь запрут и будут качать кровь, которая, как нам сообщили, обладает способностью исцелят болезни и возвращать молодость, и бросился в бега. Так получилось, что о нашем уникуме стало известно президенту. Зеленского поставили на место, а за Самойловым отправили группу ФСО. Вот на их машине он и сбежал. После этого вышли на нас и узнали подноготную сбежавшего «слесаря». Президент озадачил его поисками Александра Владимировича, а я поручаю это вам! Нашего бывшего майора нужно найти во что бы то ни стало! Говорить о том, что его жизнь дороже вашей?

– Это понятно, – ответил Колюжный. – Я не понял, почему его уволили в таком звании.

– Он проштрафился в одной из операций, о которой вам лучше не знать, – сказал директор. – Всё, что может понадобиться, находится в этой папке. Ничего другого не будет. Если нет вопросов, приступайте к выполнению!

Павел Быстров уже засыпал, когда прозвучал сигнал домофона. Пришлось одеть халат и выйти в прихожую. На экране был виден мальчишка лет тринадцати.

– Меня послал Сергей Николаевич Самойлов, – сказал он и добавил: – Вы вместе служили до его увольнения в двадцать первом году.

– Ты не мог прийти ещё позже? – проворчал бывший полковник. – Заходи, только быстрей перебирай ногами!

Он разблокировал входную дверь и подождал, пока мальчик бегом добрался до его третьего этажа. За дверью больше никого не было, поэтому Павел её открыл.

– Что случилось у Сергея, если он, вместо того чтобы позвонить, посылает таких шкетов, как ты, да ещё ночью? – спросил он, пропустил пацана и закрыл за ним дверь. – И что это за наряд для конца октября? Ты в своём уме – бегать в этом по улицам?

На мальчишке были только лёгкая пижама и домашние тапочки.

– Мне нужна твоя помощь, – сбросив обувь, сказал он удивленному такой наглостью хозяину. – Пойдём поговорим. – И первый ушёл в гостиную.

Когда в ней появился Павел его гость уже сидел в кресле.

– Не надо на меня орать или выводить за ухо, – устало предупредил он готового взорваться мужчину. – Меня никто не присылал, я и есть Сергей Самойлов. Помнишь, как мы обхаживали Акку на седьмой базе? Похоже, что моя молодость – это её подарок.

– Акка – это государственный секрет, который ты не должен знать, – сказал Павел. – Ладно, допустим, что не врёшь, тогда должен помнить, что я говорил, когда с тебя хотели сорвать погоны.

– Обещал оторвать член, – ответил Сергей, – а потом минуты две шли одни матюги. Я уже не помню, что там за чем следовало.

– Неужели это действительно ты? Как это возможно?

– А я знаю? С полгода назад начала исчезать седина, а потом ушли морщины. Несколько месяцев гримировался, чтобы не обратили внимания, а потом решил сменить квартиру. Наверное, можно добавить тридцать лет гримом, но не с моими возможностями. Когда вышел за продуктами, брызнули в лицо какой-то гадостью, а очнулся уже в медицинском центре. Поначалу так охраняли, что хрен сбежишь, но когда стал пацаном, перестали стеречься. Спасибо родному управлению за рабочую биографию. Какие могут быть неприятности от бывшего слесаря, да ещё мальчишки?

– И ты сбежал?

– А ты не сбежал бы? Знаешь, сколько выкачали из меня крови? Это частная фирма, из которой я уже не вышел бы. Есть и ещё одна опасность. Я продолжаю молодеть и не знаю, когда это закончится. Что, если в грудном возрасте? Это ведь та же смерть!

– И чем я могу помочь? – спросил Павел.

– Мне нужно попасть в Быстрый, а потом на то место.

– Рехнулся? – постучал по подлокотнику Быстров. – Там уже нет базы, ничего нет – одна тундра! Пока доберёмся, будет середина ноября, а для Чукотки это зима. И что это тебе даст? Прошло больше двадцати лет! И потом не то у меня сейчас здоровье, чтобы ехать с тобой через всю Россию.

– Поедешь не ты, – ответил Сергей. – Тебе нужно отвезти меня к брату во Владимир. Мальчишку могут задержать, да и опасно мне сейчас соваться на вокзалы. Я и к тебе пришёл так поздно из-за камер. Когда я сбежал, в этот центр примчалась команда ФСО. Я их машину и реквизировал. Не верю я в такие совпадения. А если мной заинтересовались на самом верху… В первую очередь нужно сходить в банк «Чина-кредит» и забрать мои карточки. Я дам номер отделения, ячейки и код. Потом купишь мне что-нибудь вместо этой пижамы и тапок, я в них чуть не сдох от холода. Ну и перед поездкой немного поработаешь с внешностью.

– С ума сойти! – покачал головой Павел. – Смотрю на тебя и не верю! Не скажешь, как и мне помолодеть? Не так, как ты, а хотя бы лет на десять?

– Если получится, я у неё спрошу, – пообещал Самойлов. – Слушай, будь другом, сваргань горячий чай, а то я действительно задубел. Неплохо бы заодно перекусить.

На одном из военных объектов, недалеко от посёлка Быстрый, случилось ЧП. Второй год в войска поставляли долгожданные СУ-57, получил две машины и расположенный здесь лётный отряд. Когда в Москву сообщили о неудачной попытке угнать одну из них в США, для «разбора полётов» отправили майора Следственного управления центрального аппарата ФСБ Сергея Самойлова. Разумней было поручить это дело следственному отделу Магаданского управления, чем посылать его на Крайний Север, да ещё зимой, но, как известно, начальству виднее, поэтому Сергей отправился получать деньги, а потом занялся экипировкой. Он ещё застал время, когда таким командировочным выдавали унты и полушубки, теперь утепляться нужно было за свой счёт.

Несмотря на использование авиации, дорога заняла больше трёх дней. Повезло с погодой, иначе можно было надолго застрять в аэропорту. Вертолёт доставил столичного майора на базу уже ночью, поэтому к работе приступил утром, после знакомства с командовавшим здесь полковником Ханиным. Арестованный не запирался, и Сергей уложился с расследованием в один день. Проще было отправить пилота в Москву, чем гонять его в эту командировку.

А потом случилось второе ЧП, по сравнению с которым приведшее его на край света не стоило выеденного яйца. Над поселком Валькумей заметили быстро снижавшийся дискообразный аппарат, похожий на летающие тарелки пришельцев. Об этом чуде сообщили военным, но те и сами уже вели его своими средствами. Не успели поднять самолеты, как нарушитель то ли упал, то ли приземлился в полусотне километров от базы. Сергей должен был завтра улететь, а сейчас отдыхал в офицерском клубе, когда его вызвали в штаб.

– Полетишь со мной, – сказал ему Ханин. – Рядом с нами упало что-то непонятное, а тебе один чёрт нечего делать, поэтому поможешь. Если мне не наврали с этим объектом, от вас обязательно кого-нибудь пришлют, а зачем гонять людей, если здесь ты?

Летели на единственном вертолёте авиаотряда – Ми-8. Температура была около десяти градусов при почти полном отсутствии ветра.

– Здесь не очень холодно из-за близости океана, – просвещал новичка полковник. – Вот ветра такие, что вертушки не летают большую часть зимы.

– Как вы только живёте без солнца, – отозвался Сергей. – Какой у вас световой день? Часа четыре?

– Больше. Не о том думаешь. Что, по-твоему, нужно делать, если там пришельцы?

– Смотря кто прилетел, – засмеялся Самойлов. – Мужиков повяжем, а если это баба… Не верю я в пришельцев. Если кто и прилетит, мы их не увидим, пока сами не покажутся. Если научились летать между звёздами, мы их не собьём, а чтобы падали сами… Это ещё большая фантастика, чем твои пришельцы.

– Подлетаем, – сказал им второй пилот. – Смотрите!

Далеко внизу, на белой равнине, чернел круг, возле которого было еще что-то. Когда спустились ниже, разобрали, что это диск с шаром посередине и стоявший рядом человек. Сели неподалёку, после чего вертолёт первыми покинули десантники. Следом за ними вышли офицеры.

– Баба! – удивился Ханин, во все глаза разглядывая очень низкую девушку, одетую во что-то вроде комбинезона и простоволосую.

Её можно было бы принять за девчонку, если бы не хорошо развитые груди и красивые взрослые черты лица. Ростом это чудо природы едва доставало Сергею до груди. В двух десятках шагов от неё, наклонившись на бок, лежала «тарелка» диаметром всего метра четыре.

– Ну и что с ней делать, умник? – растерянно спросил полковник. – Сейчас обо всём доложу командованию, но если она простынет, с меня сорвут погоны.

Самойлов молча подошёл к девушке, снял свой полушубок и помог ей одеться. Посмотрев на обувь, взял её на руки и понес в вертолёт. Стоявшие возле него лётчики поделились с раздетым майором шерстяным одеялом. В десантном отсеке было градусов пять, поэтому их подарок пришёлся кстати. Сергей опустил девушку на сиденье, сел рядом и укрыл обоих одеялом. За все время она не сказала ни слова, сохраняя отрешенный вид, только уже в вертолёте посмотрела с благодарностью.

– Вы кто? – спросил он, не рассчитывая получить ответ. – Меня зовут Сергей.

– Акка, – сказала девушка и отвернулась, не желая продолжать общение.

– Пробовал вступить в контакт? – спросил появившийся в отсеке Ханин.

– Назвала имя, – отозвался Сергей. – По-моему, ей сейчас не до контактов. Слушай, её «тарелку» наверняка уберут. Если нам прикажут ждать здесь, попроси, чтобы привезли для неё теплую обувь самого маленького размера и что-нибудь из одежды для меня.

Полковник ушёл в кабину пилотов и отсутствовал минут пять.

– У вас в конторе все такие догадливые? – спросил он, когда вернулся. – Приказали ждать прибытия Ми-26. До их базы больше пятисот км, поэтому не прилетят раньше чем через три часа. Об одежде и обуви я предупредил, так что что-нибудь привезут. Парни осмотрели её тарелку и не нашли даже намёка на люк – совершенно гладкая поверхность. Какое у неё имя?

– Акка, – ответил Сергей и обратился к девушке: – Скоро прилетит большой вертолёт, и отсюда заберут ваш аппарат. Тогда улетим и мы, а пока придётся ждать.

– Не реагирует, – сказал полковник. – Ладно, контакты не наше дело, поэтому тоже помолчим.

Сидеть без полушубка было холодно, несмотря на одеяло, но прилетели на час раньше, поэтому Сергей не успел сильно замёрзнуть. В отдалении послышался гул, который быстро приближался. Огромный вертолёт сел рядом с тарелкой, сдув ещё не слежавшийся снег. В нём был только экипаж и два офицера, один в генеральском звании.

– Есть приказ из Москвы, – сказал он после знакомства. – Я заберу объект, а вы увозите девушку. До вечера её должны забрать. Кормить ничем нельзя, можете дать кипяченую воду. Мы взлетим первыми, а потом пусть ваши бойцы осмотрят место посадки. Возможно, что-нибудь и найдут.

Когда Самойлов, уже в новом полушубке, забрался в вертолёт, он увидел, что Акка с тревогой наблюдает за тем, как опутывают тросами её тарелку. Она увидела майора и стала что-то говорить, волнуясь и показывая рукой в иллюминатор.

– Так надо, – сказал Сергей. – Сядьте, обуем унты.

Девушка поняла по жестам, что он хочет делать, переобулась, а потом попыталась выйти из вертолёта.

– Вы не помешаете, – уговаривал её Самойлов, удерживая возле входного трапа. – У генерала приказ, а ваших слов никто не поймёт. Кораблю не повредят, только перевезут в другое место.

– Что она лопочет? – спросил подошедший полковник.

– Я не переводчик! – огрызнулся Сергей, который почему-то почувствовал сильный страх. – Акка беспокоится о корабле и не хочет, чтобы его увозили.

– Забирай свою Алку в салон, – приказал Ханин, переиначив её имя. – Есть приказ, который нужно исполнять. Сейчас взлетят, а потом парни пошарят на месте посадки «тарелки» и тоже полетим домой.

Лётчики Ми-26 разогнали винт и очень медленно подняли свою громадину. Натянулись тросы и «тарелка» оторвалась от заснеженной тундры. Видимо, её вес был небольшим, потому что вертолёт быстро набрал высоту и скорость и исчез из вида. Когда стих гул винтов, в небе вспыхнул такой яркий свет, что все ненадолго потеряли зрение. Налетевшая взрывная волна повалила десантников и едва не перевернула вертолёт.

– Вот твои карточки, а это шмотки, – сказал Павел. – Всё покупал с запасом, так что должно подойти.

– Возьми себе, – вернул одну карту Сергей. – Это мой счет на два миллиона. – Если не заблокируют, заберёшь, когда отвезёшь меня во Владимир. Мне опасно им пользоваться, а тебе ничего не сделают. Вторая оформлена на женщину, которую никто не свяжет со мной. Уже десять утра, если сейчас выедем, до обеда будем на месте.

Он быстро переоделся и проверил тёплые ботинки.

– Всё нормально. Волосы ты остриг и покрасил, а с этой одеждой совсем другой вид.

– Ладно, не будем терять время, – поторопил Павел. – Если начнут проверять твои связи и выйдут на меня… В прихожей куртка с капюшоном. Я не стал брать с электрообогревом, взял обычную.

Они одели верхнюю одежду, заперли квартиру и вышли во двор. Быстров пошёл к гаражам за машиной, а Самойлов встал так, чтобы не оказаться в объективах двух дворовых камер. Вряд ли запустят поиск по таким записям, но он не хотел рисковать. Вчера пришлось позировать, чтобы впустили, но домофоны обычно проверяли, когда интересовались конкретным домом. Не будут же, в самом-то деле, проверять всю Москву!

Двести пятьдесят километров проехали с ветерком за полтора часа и ещё с полчаса добирались до дома, в котором жил брат. Двор был огорожен решёткой и пришлось воспользоваться домофоном.

– Николай Васильевич? – спросил набравший код Павел. – Я друг вашего брата Быстров. Нам нужно поговорить.

– У вас машина? – донёсся голос из динамика. – Сейчас открою ворота.

Через пять минут они вошли в квартиру.

– До чего же этот мальчик похож на Сергея, – удивился Николай. – Прямо один в один!

– Обопрись на стенку, чтобы не упасть, – посоветовал Сергей. – Я и есть твой брат, помолодевший в результате эксперимента. Ладно, Павел, дальше мы сами разберёмся по-семейному. Спасибо за помощь. Заскочи в какой-нибудь мотель и пережди до завтра. Если на тебя выйдут сегодня, я не успею уехать.

Друг хлопнул его по плечу, кивнул ошеломленному Николаю и ушёл.

– Мне нужна помощь, брат! – сказал мальчишка. – Если не поможешь, мне кранты.

– И голос похож! – пришел в себя Николай. – Но как же так?

– Потом всё расскажу, а пока просто поверь, что это я. Если хочешь, можешь спросить о чём-нибудь, что знаем только мы.

– И чем нужно помочь?

– Может, ты пригласишь меня войти? Всё ещё не веришь? Напомнить о том, что у тебя было с Ленкой Скворцовой?

– Точно Сергей! – поверил брат. – Проходи в гостиную. Внуки в школе, а дети забегают только по праздникам, поэтому в квартире никого нет.

Они вошли в большую гостиную, сели на диван и Сергей рассказал немного изменённую историю своей молодости.

– Я продолжаю молодеть и боюсь, что этому не будет конца. Понятно, что не превращусь в зародыш, но и в грудничке потеряю личность. Мне сказали, что в случае каких-либо сложностей надо вернуться.

– И что тебе нужно? – повторно спросил Николай. – Деньги?

– Что ты тупишь! – рассердился брат. – Как я один попаду на Крайний Север? На этой карте пять лимонов, когда меня отвезёшь, оставишь себе. И улететь нужно сегодня. Не та меня ищет контора, чтобы жевать сопли. Промедлим – и дождёмся целой делегации! В первую очередь будут проверять родственников, а ты, можно сказать, рядом!

Позади были два дня утомительного пути. Сначала вертолётом доставили в Анадырь, оттуда военным бортом долетели до Магадана, а дальше, уже с дополнительной охраной, спецрейсом до Москвы. Сергей думал, что на этом его путешествие с Аккой закончится, но их обоих опять посадили в самолёт, и часа три летели до одной из секретных баз, на которую ко времени их прилёта уже доставили медиков и много их оборудования. Всё это время девушка вынужденно голодала, лишь несколько раз пила воду. Она была в подавленном состоянии и буквально не отпускала его от себя. Несколько раз сходили порознь в туалет, но это было, когда появилась охрана. Как только прилетели, за Акку взялись медики. Через пару часов Сергей услышал разговор двух из них.

– Фигня! – возбуждённо говорил полный и уже пожилой мужчина в традиционном белом халате. – Я ещё до результатов генетического анализа знал, что это человек! Не может у чужих быть такого совпадения в анатомии! А когда позвонили из Москвы… Пусть они не успели прогнать все тесты, всё равно! Я скорее поверю в путешествия во времени или в вернувшихся атлантов, чем в чужой разум с человеческим геномом!

– Для меня важно, что эту Акку можно кормить нашей пищей, – флегматично отозвался его собеседник. – Конечно, сделаем поправку на голодовку и возможные аллергические реакции…

«Значит, в Москве как-то взяли материал для анализа, – понял Сергей. – Интересно, откуда она взялась. «Тарелку» отслеживали ракетчики, но и для них она появилась внезапно. Взорвалась не хуже атомной бомбы, но радиация осталась в пределах нормы, только испарился вертолёт и в радиусе двух километров исчез снег».

Следующие два дня Самойлов болтался без дела, гадая, зачем здесь нужен. Акку продолжали исследовать и уже нормально кормили, но он с ней не встречался. Вечером прилетела какая-то шишка из Москвы, а через час его вызвали к начальству.

– Сядьте! – не назвавшись, приказал майору тип в цивильной одежде, с полным брезгливым лицом.

Определенно Сергей где-то его видел, но не смог вспомнить, несмотря на очень хорошую память. Мысленно плюнув, он тоже не стал представляться и молча сел на стул.

– Корабль потерян, – продолжил мордастый. – Осталась ваша пигалица, которая ни с кем не хочет идти на контакт. Её пытались учить языку, но безрезультатно. По свидетельству тех, кто вас охранял, у неё симпатия только к одному человеку – к вам! Вот мы вас к ней и поселим!

– Сошли с ума? – спросил Самойлов, мысленно простившись с погонами. – За кого вы меня принимаете?

– Не забывайтесь, майор! – процедил тип, сверля Сергея неприязненным взглядом. – Вас туда селят не для секса с этой девчонкой. Допустите лишнее и лишитесь сначала члена, а потом погон! Обе её комнаты на контроле – имейте это в виду. Вы должны сломать её равнодушие и склонить к сотрудничеству! Ни в каком другом качестве она нам не нужна! Не даст знаний – исчезнет! Постарайтесь, чтобы она это поняла.

Он вышел от начальства злой как чёрт и столкнулся с майором Быстровым из столичной Научно-технической службы ФСБ.

– Привет! – поздоровался Павел. – Прислали тебе в помощь.

– Привет, – угрюмо отозвался Самойлов. – Не скажешь, с кем прилетел? Он не соизволил представиться.

– Это Сомов. Он не из нашей системы, а из правительства, один из замов самого Максимова. Можешь уделить с полчаса?

– Не сейчас, – отказал Сергей. – Сначала выполню приказ.

Каждая из комнат Акки, была в два раза больше его комнатушки, к тому же в них сволокли всё самое лучшее со всей базы. Она не просто обрадовалась майору, бросилась на шею и так прижалась, что он помимо воли возбудился. Хоть и карманная, но молодая и чертовски красивая девушка, которых у него не было больше полугода.

– Саботируем? – отстранившись, с улыбкой спросил Сергей. – Солнышко, тебе нужно научиться языку и ответить на наши вопросы. Я не знаю, откуда ты взялась, но теперь придётся жить здесь! Если не заговоришь, будет плохо!

Не переставая улыбаться, Акка взяла его за руку и потянула на диван, а когда сел, устроилась на коленях и положила голову на грудь. Ни дать ни взять папа с дочкой, только папу проняло так, что едва не лопнули штаны. А потом случилось что-то непонятное. Сергей потерял способность управлять телом, которое начало быстро освобождаться от одежды.

«Точно выгонят, – успел он подумать. – Наверное, ни один фантаст не додумался до такого контакта! Почему не вмешаются дежурные? Они же всё видят. Вот сволочи!»

Он зря ругал операторов, которые тоже впали в оцепенение. Более того камеры перестали работать, поэтому дежурные офицеры сидели перед черными экранами. Когда допрашивали, Сергей заявил, что ничего не помнит. Оказывается, дежурные должны были отчитываться каждые полчаса. Когда не поступили отчёты, поднялась тревога. В комнату заглянули, увидели прыгавшую на майоре Акку и опять закрыли дверь, дав ей закончить. От суда спас паралич дежурных, который подтвердил его слова. В сказанном была небольшая ложь. Когда девушка оделась, а к Сергею начала возвращаться чувствительность, она наклонилась и сказала на чистом русском языке:

– За мной подарок. Не сейчас, а тогда, когда сможешь оценить. Если что-нибудь пойдёт не так, вернёшься!

Начальственный тип уже улетел, и допрос вёл начальник базы со своим особистом в присутствии кого-то из учёных.

– Скверно, что вы ничего не помните, – с досадой сказал он. – Идите в свою комнату и ждите! Попробуем использовать её симпатию к вам, а если не получится, отправитесь в Москву. Пусть с вами разбираются там.

С симпатией ничего не вышло. Ночью паралич охватил всех обитателей базы. Когда он прошёл, Акка исчезла, а в стене её комнаты осталась вырезанная в бетоне дыра диаметром метра два.

Когда Быстров вернулся домой, его уже ждали. Он успел переодеться и заварить чай, когда в дверь позвонили.

– Вам кого? – спросил Павел, увидев на экране незнакомого, уже немолодого мужчину.

– Вас, Павел Сергеевич, – ответил тот. – Откройте, я майор Колюжный из той конторы, в которой вы когда-то работали.

Он отпер дверь и посторонился, пропуская гостя в прихожую.

– У меня жарко, так что лучше разденьтесь, – предупредил Павел. – Как вас по имени-отчеству?

– Олег Алексеевич. Ждали? – ответил Колюжный, снимая пальто.

– Ждал, – не стал скрывать Быстров. – Интересуетесь Самойловым?

– Да, мы в первую очередь проверили его сослуживцев из тех, кто живёт в Москве. Таких не очень много, поэтому было нетрудно проверить записи домофонов. Куда вы его отвезли?

– К брату во Владимир.

– Брата собирались сегодня проверить. Сергей что-нибудь говорил о дальнейших планах?

– Он боится потерять личность. Если омоложение дойдет до младенческого возраста…

– Разумно, – согласился майор. – Зачем же он бросился в бега?

– Можно подумать, что вы ему поможете! – с сарказмом сказал Павел. – Вы же умный человек и сами должны понимать, что медицина здесь бессильна. А планы… Он хотел, чтобы брат отвёз к кому-то из дальних родственников. Больше я ничего не знаю, если хотите, могу вернуть его пижаму.

Они не могли использовать государственную авиакомпанию или одну из частных, которые летали на Дальний Восток или Крайний Север. Нужно было так улететь, чтобы не оставить следов. Хорошо, что у брата было много полезных знакомых.

– Я знаю только один способ, – ответил один из них. – Есть небольшая компания, которая занимается доставкой срочных грузов. Они не возят пассажиров, но если хорошо заплатить… Учти, что нужно утепляться, потому что багажное отделение почти не обогревается. Следят, чтобы температура не опускалась ниже ноля, а лететь не меньше пяти часов. Но никаких данных о вас не останется. Сам понимаешь, что это не в их интересах. Сбросить номер?

К сожалению, сговорчивые перевозчики смогли доставить только в Хабаровск.

– Отсюда не улетим, – мрачно сказал вернувшийся из аэропорта Николай. – Здесь только две большие компании. Остаётся купить машину и ехать четыре тысячи км по трассе. Доберёмся до Магадана, а там будем думать.

– Ну и покупай, – согласился Сергей. – Только не бери электромобиль. Возьми что-нибудь вроде фургона, и загрузимся горючим и едой. Это север, и если испортится погода… А шоферить будем попеременно, поэтому можно обойтись без ночёвок.

До Магадана добрались за трое суток, уставшие и намёрзшиеся, и остановились в одном из мотелей на городской окраине.

– Все дела на завтра! – заявил брат. – Сегодня будем отдыхать.

Они очень хорошо поели и отогрелись в горячей ванне.

– Хочется спать, но не буду, – зевнул Николай. – Хочешь посмотреть телевизор? Ну раз нет, тогда давай поговорим о твоих пришельцах. Мне твой рассказ показался глупым.

– И что именно? – уточнил Сергей.

– Твоя Акка знала язык, но не предупредила о взрыве своей тарелки.

– Может, и знала, но я думаю, что выучила его за время поездки в Москву. Тогда она что-то говорила на своём и рвалась помешать эвакуации.

– А для чего её прислали? Не за твоей же спермой! Имея возможность так управлять людьми, она могла выдоить всю вашу базу.

– Я думаю, что Акка оказалась у нас случайно, – поделился мыслями Сергей. – Видимо, её сородичи не смогли сразу оказать помощь.

– И откуда она, по-твоему, взялась? Из космоса? Я не верю в путешествия во времени!

– Я в них тоже не верю. Кто-то из учёных сказал, что на Земле могут жить представители предшествующей нам человеческой цивилизации. Вроде бы они как-то изолировались во время катастроф от враждебного мира, а потом не захотели вступать с нами в контакт. Её геном похож на наш, но есть и отличия.

– Так у неё не будет от тебя ребенка?

– Может, закончим этот разговор? – предложил Сергей. – Мы ничего не знаем, поэтому реальность может сильно отличаться от этих выдумок. А дети… Я где-то читал, что у неандертальцев было общее потомство с кроманьонцами, а у них тоже были разные гены.

– А что будем делать, если приедем в тундру и никого не найдём?

– Лично я сдохну, а ты вернёшься один. Я помолодел?

– Есть немножко, – признал Николай. – Я не дал бы больше двенадцати.

– Одежда стала свободней, – мрачно сказал Сергей. – Завтра, кровь из носу, нужно улететь в Анадырь. Там у многих должны быть вертолёты для связи с оленеводами, так что, если позволит погода, доберёмся быстро.

– Не понял! – сердито сказал президент. – Неужели вам важнее сохранить тайну двадцатилетней давности, чем найти того, кто поможет вернуть мне молодость? Я говорю о масштабах вашей работы.

– В первые два дня не было необходимости привлекать большие силы, – стал оправдываться директор ФСБ. – Для отслеживания знакомых Самойлова достаточно тех, кто этим занимался. Ему повезло нас опередить, поэтому сейчас проверяют всех родственников и ищут его брата. Эту работу выполняют работники территориальных управлений, но и наши не сидят без дела. Думаю, что через несколько дней мы его найдём.

Улететь опять не получилось.

– Придётся ехать машиной, – огорчил Сергея вернувшийся из города брат. – Не расстраивайся, здесь всего полторы тысячи километров, доедем за один день. Нужно только докупить горючки.

Половину пути проехали за десять часов, а потом задул сильный встречный ветер и повалил снег. К счастью, дорогу не завалило, но скорость упала и в Анадырь попали только на следующий день.

– Давайте ваш чип! – потребовала администратор гостиницы. – Без этого не поселю!

– Дай, – еле слышно сказал Сергей. – Теперь уже не страшно.

Когда вселились, Николай ушёл искать вертолёт. Вернулся через два часа.

– Договорился, – устало сказал он, снимая куртку. – Отвезут нас в твой Быстрый, только завтра с утра. Лететь всего шестьсот км, так что через полтора часа будем на месте. Что дальше?

– Найдём кого-нибудь со снегоходом и сгоняем. До того места не больше пятидесяти километров. Во сколько летим?

– В восемь утра. Хозяин хочет успеть со своими делами и вернуться до темноты. Не представляю, как они здесь живут, почти без света.

– Надо было попросить тебя купить снотворное, – с сожалением сказал Сергей. – Знаешь, я, наверное, не буду ужинать и раньше лягу.

– Переживаешь? – обнял его брат.

– Боюсь. Мне ведь осталось не так много жить, когда начал молодеть. Тогда не боялся смерти, а теперь к ней другое отношение, тем более к такой, как моя, – растянутой. Надеюсь, что мне всё-таки помогут.

Утром собрались в семь часов, когда было ещё темно. Прогноз погоды не обещал сильного ветра, и через час уже летели на небольшом «Ка-515». Пилот попался неразговорчивый, и всю дорогу молчали. Когда приземлились, Сергей отказался от своей идеи со снегоходом, потому что на вертолётной площадке стояли пять машин.

– Они все должны знать то место, – сказал он, когда шли к вертолётчикам. – Помнишь, что говорить?

– Что я совсем дурной? – отозвался нервничавший Николай. – Всё я помню!

Договаривались с молодым чукчей.

– Имрын, – представился он одним именем. – Куда вам нужно?

– Николай, – назвал себя брат. – Я уфолог из Москвы. У вас двадцать лет назад был сильный взрыв. Не в городе, а километров пятьдесят южнее.

– Было такое, – подтвердил пилот. – Там сейчас озеро. Полетите с ребёнком? Платите двадцать тысяч. Нет, карта не подойдёт, здесь нет связи.

Николай заплатил, после чего сели в прозрачную кабину «Жука» и после десяти минут полёта сели, подняв тучу снега.

– Прилетели, – сообщил Имрын. – Вас долго ждать? Озеро? Оно где-то здесь, но сейчас все занесло снегом.

– Пойду! – дрогнувшим голосом сказал Сергей. – Давай на всякий случай простимся.

Они выбрались из кабины и обнялись, после чего мальчик зашагал в снежную пустыню. Снега было по колено, и он быстро устал. Наверное, оставшийся в кабине пилот покрутил пальцем у виска.

– Акка! – отчаянно закричал Сергей. – Я здесь! Ты обещала помочь!

Перед ним возникла чёрная, уходящая в небо линия, как будто кто-то разделил весь мир пополам. А потом она рывком расширилась и открыла проход. За ним были ночь и огромный, залитый огнями город. Плача и не сводя глаз с его башен, он из последних сил побежал к вратам.

Николай с изумлением смотрел на возникшее чудо, пока оно не поглотило брата и не исчезло. В чувство привёл рёв мотора. «Жук» на предельной скорости уходил куда-то на север. Когда он исчез, Самойлов услышал приближавшийся гул тяжёлых вертолетов.

– Хрен вам, а не мой брат, – с улыбкой сказал он, глядя на снижавшиеся боевые машины.

Загробная жизнь

История, рассказанная ангелом-хранителем

Уриил, как всегда, проснулся сразу. Спать можно было только в физическом теле, и после долгого сна не стоило тотчас же переходить в духовное. Такой переход плохо влиял даже на тела архангелов, особенно когда они засыпали на полвека. Нужно было сначала позаботиться о теле, а уже потом от него избавляться. Чудеса можно творить только с тонкой материей, а физические тела приходилось долго выращивать, и не у всех это получалось. Творение плотной материи было привилегией Бога, а не его слуг. Поэтому лучше позаботиться о смертной оболочке, чтобы она не заболела и, не дай Бог, не умерла. Потом не уснёшь, пока не вырастишь новую! Лишнюю работу не любили не только люди, но и ангелы.

Сначала он сделал массаж, который тысячу лет назад перенял у йогов, а потом несколько их же упражнений. Теперь нужно было подкрепиться. Еду в таких случаях брали на Земле. Если нельзя создать, можно забрать уже кем-то приготовленное.

– Елисей! – позвал архангел. – Ты мне нужен в материальном виде!

– Чего изволите, святейший? – спросил возникший в келье юноша.

Все тела выращивали по одному образцу, поэтому отличались только возрастом и размером крыльев.

– Организуй еду моему телу, – отозвался Уриил. – Пока оно будет есть, расскажешь, что у вас нового.

Такая «организация» не украшала ангелов, поэтому старшие обычно перекладывали её на младших. Можно было узнать все новости самому, но только в духовном теле. К тому же в неспешном разговоре было своё удовольствие.

В келье, кроме кровати, были ещё стол и стул. Через несколько минут заботами младшего ангела на столе появился чей-то обед.

– Неплохо! – принюхался Уриил. – Запечённая осетрина, жареный картофель и овощной салат – то, что нужно! А что в бутылке? Надеюсь, не спиртное?

– Бог с вами, святейший! – обиделся Елисей. – Это «Боржоми».

Ангелы не пользовались столовыми приборами, не было их и рядом с тарелками. Уриил сел на стул и принялся за еду, запивая её из бутылки.

– Рассказывай, – утолив первый голод, сказал он. – Построили в СССР коммунизм?

– Ничего не вышло! – печально ответил младший. – СССР развалили на отдельные республики, и теперь во всех пытаются построить капитализм. Повсюду воровство, а больше всего воруют сами правители. Зря вы на них надеялись.

– Плохо! – нахмурился архангел. – Опять переделка?

– Да, ещё два райских сектора отдали бесам, – кивнул Елисей. – Они перенесли стену, а сейчас разрушают дворцы и возводят адские пристанища. Святейший Рафаил сделал выборку…

– И какое отношение? – заинтересовался Уриил. – Что замолчал?

– Все плохо! – всхлипнул ангел. – На одного праведника приходится больше сотни тех, кого точно осудят! Так что этот перенос стены не последний.

– А ведь когда-то рай и ад занимали одинаковую площадь! – горько сказал архангел. – Когда перестала работать религия, столько надежд возлагали на коммунистов! В чём причина развала?

– Я слышал, что их много, но не интересовался подробностями, – смутился Елисей. – Вы уже поели, светлейший? Тогда можем избавиться от тел и слетать к миклату марксистов. Сами у них и узнаете.

Миклатами называли разбросанные по чистилищу убежища, в которых души умерших обретали видимость жизни. Обычно в них не стремились, предпочитая забвение до страшного суда, но были и исключения. В одном из миклатов уже больше ста тридцати лет собирались идеологи и вожди тех, кого потом назвали коммунистами. Первым в нём обосновался Карл Маркс, через двенадцать лет к нему присоединился Фридрих Энгельс, а потом желающих пообщаться с единомышленниками набежало столько, что убежище переполнилось и пришлось решать общим голосованием, кто в нем лишний. Кто-то подчинился решению товарищей и ушёл, несогласных выперли, применив силу.

– Может, слетаем в этих телах? – задумался Уриил. – У них будет меньше страха.

– У меня слабые крылья… – растерялся младший. – И потом мы с вами нагие! Страха не вызовем, но можем вызвать смущение.

– Ладно, – согласился архангел, – освобождаемся от тел.

Их тела исчезли, отправленные в хранилище, а в келье остались духовные сущности. Выглядели они похожими на людей, одетых в белоснежные туники, только изображения были полупрозрачные и слегка размытые. Взмахнув крыльями, оба пролетели сквозь стену кельи и очутились в раю. За спиной осталось единственное здесь здание, сделанное из камня. Это прибежище для сна напоминало средневековый монастырь и выглядело уродливым рядом с прекрасными дворцами, аллеями парков и зеркалами озер – всем, что было создано Творцом из тонкой материи. Далеко вдали виднелась высокая стена, за которой в небо поднимались клубы дыма, подсвеченные адским пламенем.

Полёт был стремительным, поэтому рай пролетели за минуты. Когда за спиной осталась сверкающая синими огнями стена, их глазам предстала серая равнина без конца и без края. Кое-где виднелись черные пятна миклатов, а всё остальное пространство заполняли души, которые медленно и бесцельно куда-то брели или стояли на месте.

– Нам туда! – показал рукой Елисей. – Вон в тот миклат!

В теле из плотной материи можно было пройти сквозь стену из тонкой, а для душ и ангелов в их истинном виде такая стена была непреодолимой. Пришлось лететь ко входу. Там путь преградили два костолома из бывших работников НКВД.

– Прочь! – прорычал Уриил и, видя, что амбалы не спешат освободить проход, добавил: – Хотите оказаться в аду? Могу это устроить, не дожидаясь страшного суда!

Души охранников сбежали в миклат, куда вошли и ангелы. Убежище представляло собой полусферу диаметром около пятидесяти метров. Попавшие сюда души могли сотворить для своих нужд мебель, еду или любой другой предмет, в котором не было жизни. Всё это, включая их собственные тела, было из тонкой материи, но сами души не чувствовали никакой разницы с тем, что было при жизни. Они даже выделяли отходы такой «жизнедеятельности» в одной из трёх туалетных кабинок. Когда архангел залетал сюда пятьдесят лет назад, обитателей миклата было намного меньше и они обходились одним туалетом. Столы и стулья тоже прибавились в числе, хотя мебель для собравшихся здесь была только данью привычки. Зачем стул тому, кто не чувствует усталости?

При появлении ангелов сферический потолок засветился ярче. Все разговоры смолкли, и на святейших с тревогой уставились около сотни душ. Уриил сразу заметил, что они сбились в небольшие группы, члены которых с неприязнью относятся ко всем остальным.

– Кто мне скажет, по какой причине вы просрали свой коммунизм? – громко спросил он. – Может, вы, основатель?

– А зачем вам это? – удивился Карл Маркс. – Коммунизм – это общество атеистов, а у вас всё построено на вере.

Он сидел в компании таких же бородачей, отгородившейся от всех остальных столами. Единственной среди них душой с небольшой бородкой был Ленин. Перед приходом ангелов они пили чай.

– Создателю всё равно, верят в него или нет, – снизошёл до объяснения архангел. – Вы можете креститься или возносить хвалу Аллаху, или объявить себя атеистом – всё это никак не повлияет на ваше посмертие. Важна не вера, а вы сами, ваши дела и мысли. Вера – только инструмент улучшения вашей природы! Ваш «Моральный кодекс строителя коммунизма» кое в чём лучше божественных заповедей, которые давались в древности совсем для другого человечества!

– А почему в человеке столько изъянов? – спросил Ленин. – И это венец творения!

– Хотите халявы? – усмехнулся Уриил. – Если бы люди были подобны ангелам, у них не было бы стимулов к развитию. Развитие – это борьба, а какая может быть борьба у во всём благих существ? Зло так же важно для выживание, как и добро, а в прежние времена оно было ещё важнее!

– Так вам был нужен наш коммунизм? – дошло до кого-то из марксистов. – А чем плоха вера?

– Все религии зародились очень давно и были рассчитаны на совсем другой мир, – ответил архангел. – Человечество изменилось, а религии остались в неизменном виде. Много ли умных и знающих людей поверит в написанные тысячу лет назад сказки? А трогать их основы ещё хуже: можно вообще потерять паству. Число верующих сокращается, и многие из них уже не во всём следуют заповедям или соблюдают их только в отношении единоверцев. Среди священнослужителей всегда была сильна тяга к богатству и власти. Не все такие, но многие. Для них вера – это тоже инструмент, только не улучшения людей, а собственного обогащения. И такое не всегда удаётся скрыть. На ваш коммунизм надеялись, а вы не оправдали этих надежд! У каждого из вас больше грехов, чем перьев в моих крыльях, но был шанс, что их могут простить. Вы его упустили, и теперь я хочу знать, в чём причина и кто виноват!

– Разбирайтесь с ним, – сказал Ленин, показав рукой на Сталина. – Когда я умер, всё шло как надо. Это он уничтожил творцов революции!

– Меня вообще убили ледорубом! – крикнул Троцкий.

– Социализм от этого только выиграл, – негромко сказал Сталин. – Лаврентий, если Лейба ещё раз откроет пасть…

– Заткну, Иосиф Виссарионович, – пообещал сверкнувший очками Берия.

– Хорошо, поговорим с вами, – согласился Уриил. – Я заснул пятьдесят лет назад, поэтому не нужно рассказывать, какой нищей и безграмотной страной была Россия. Я знаю о ваших пятилетках, о жертвах в войне и об этапе восстановления…

– Не хотите говорить с Никитой, – перебил его Сталин. – Вообще-то, правильно. Этот мерзавец во многом виноват в развале СССР и реставрации капитализма. Я так говорю не из-за того, что он отравил меня минералкой, одна его денежная реформа…

– Сам тоже провёл реформу! – крикнул Хрущёв, вскочив со стула. – Тиран! Я не расстреливал людей!

– Проводил, – согласился Иосиф Виссарионович. – Нужно было навести порядок с денежным обращением. А твоя реформа принесла стране две беды – зависимость от нефтяного экспорта и дефицит продовольствия! Коррупция в торговле появилась не на пустом месте! Ты больше чем в два раза уменьшил золотое содержание рубля и его покупательную способность! В магазинах цены уменьшили в десять раз, а на рынке только в четыре! Вот и потекли товары из магазинов к спекулянтам! Мы с товарищами во всём разобрались. А если ещё учесть реформы в сельском хозяйстве… Для чего убрали прекрасно показавшие себя МТС? Чтобы раскрутить производство ненужной сельскохозяйственной техники? А потом тратили сумасшедшие деньги на её содержание и ремонт.

– Я сюда прилетел не для того, чтобы выслушивать вашу ругань, – напомнил о себе архангел. – О его художествах я знаю не меньше вас, но ведь при Брежневе многое исправили!

– Леонид Ильич хороший хозяйственник, но этого мало для руководителя государства! – Сталин раскурил трубку и продолжил: – Верхушку партии нужно было держать в кулаке или вообще убрать от власти. Я собирался передать её советам, но не успел. Большинство секретарей обкомов и крайкомов своими инициативами вредили народному хозяйству, а я был вынужден с ними считаться. Никита обозвал меня тираном. Да, приходилось проявлять жестокость, но такое было время и такие были люди. Он сам был членом тройки и подписывал расстрельные списки, а потом послал своих людей чистить партийные архивы. К тому же многие были репрессированы за дело или пострадали от инициативы на местах.

– Я не мог руководить твоими методами, – отозвался Брежнев. – Не то время и не те люди, а у меня не было всенародной любви. Хотел уйти раньше, но не отпустили. Нужно было тебе действовать решительней, мне это уже не позволили бы.

– Значит, виновата партийная верхушка? – спросил Уриил.

– Можно сказать? – подал голос Горбачёв.

– Вы можете убрать его в ад? – спросил архангела Сталин. – У нашей неудачи много причин, а он – одна из основных! Я когда-то верил в бога, даже учился в семинарии…

– Не слушайте его, святейший! – закричал Горбачёв. – Моя перестройка…

– Может, на этом закончим? – предложил Андропов. – Какая разница, святейший, кто виноват, если не будет второго шанса? Китайцы построят свой коммунизм, пусть даже не по Марксу, а в России этого не позволят. Вот если вмешаетесь вы…

– Ваша цивилизация уже несколько раз погибала, а потом возрождалась от уцелевшей горстки людей, – ответил ему Уриил. – И ни разу Создатель не вмешался, а сейчас он вообще спит. Нам запрещено вмешиваться даже в судьбы отдельных людей, хотя на Земле думают иначе. – Он повернулся и, сопровождаемый Елисеем, вышел из миклата.

– Что же теперь будет с раем, святейший? – убито спросил младший. – Если его всё время так сокращать… И зачем тогда мы? Я слышал, что в аду уже не хватает бесов. Не отправят ли и нас возиться с огнём?

– Не знаю, – тяжело вздохнув, ответил архангел. – На всё Его воля! Будем надеяться на разум людей. Может, хоть где-нибудь построят справедливое общество, в котором будут отсутствовать зависть и злоба. Все люди разные, и полное равенство – это утопия, я имею в виду нынешнюю запредельную разницу в доходах, патологическую жажду власти и стремление жить лучше за счёт других.

Ужасы на ночь

Не очень далёкое будущее

– Не надоело пялиться в экран? – сварливо спросила жена. – Учти, что скоро по первому каналу «Танцы с московскими геями».

– Посмотришь в записи, – отмахнулся Иван Иванович. – Лучше садись смотреть ужасный триллер «Новый президент». В нём покажут, что случится с Россией, если мы не переизберём нынешнего.

– Как его переизбирать? – проворчала жена. – И так уже разваливается на ходу! Не могли показать раньше. Вот нужно тебе смотреть ужастики на ночь глядя?

– Не мешай! Уже начался.

На экране стереовизора летающий лимузин президента сел перед главным корпусом Ново-Огарёво. Вслед за ним с неба посыпались мотолёты охраны. Новый президент был моложе и бодрей уже покинувшего резиденцию. Выбравшись с помощью водителя из машины, он, постукивая тростью, направился к пристроенному к зданию лифту. После этого показали комнату второго этажа, где возле красивого камина в мягком кресле устроился избранник народа.

– А выглядит неплохо, – оценил Иван Иванович.

– Помолчи! – шикнула на него севшая рядом жена.

В комнату с камином вбежал одетый в чёрный костюм парень и застыл перед хозяином по стойке смирно.

– Садись, Валентин, – разрешил президент. – Я победил с небольшим отрывом, поэтому нужно придумать что-нибудь приятное для народа, чтобы поднять рейтинг. Напряги мозги, мне это уже тяжело.

– Можно понизить коммунальные платежи, – с готовностью предложил молодой.

– Хочешь, чтобы меня грохнула коммунальная мафия? Кажется, я ошибся, оставив тебя в своей администрации!

– Может, взять под контроль цены на лекарства? – неуверенно сказал молодой. – Пусть не все, а только жизненно важные…

– Там своя мафия, – начал сердиться президент.

– Можно легализовать проституцию, – в панике предложил молодой. – Народ оценит…

– Молодец, – одобрил хозяин. – Так и сделаем!

Следующий эпизод снимали в этой же комнате и с теми же персонажами, но уже после первых десяти дней президентства.

– Извольте прочитать, – сказал молодой, протягивая президенту кипу бумаг.

– Что это у тебя? – недовольно поморщился тот. – И почему опять бумаги? Разве нельзя было сбросить документы на мой комм?

– Я уже объяснял… – неуверенно напомнил Валентин. – Бумаги обеспечивают секретность. С любого электронного носителя…

– Я вспомнил, – перебил президент. – Говори, что в них, только коротко.

– Олигархи просят компенсировать потери… Из-за кризиса их доходы упали на десять процентов.

– И много просят?

– Не очень, только два триллиона.

– Один, – решил президент. – Бюджет и так дефицитный, а у меня есть друзья, которым тоже нужно помочь. Дружба – это святое! Что ещё?

– Нужно утвердить очередной эксперимент Министерства образования. Они хотят убрать из программы географию, историю и ещё пять ненужных предметов. Можно сократить много учителей, а у детей появится время на отдых.

– Полезная инициатива, – одобрил президент. – Оставь, возможно, я сокращу ещё что-нибудь.

– В бюджете не хватает денег на медицину…

– И что предлагают? Опять сокращения?

– А что они могут предложить? – пожал плечами Валентин.

– Мне это не нравится! – нахмурился президент. – И так почти не осталось врачей. Наверное, это происки моих врагов! Точно хотят обрушить рейтинг!

– Но бюджет…

– Мы пойдём другим путём, – решил президент. – Проведём ещё одну пенсионную реформу. Напомни, какой у нас пенсионный возраст.

– Восемьдесят лет для обоих полов.

– Мало! По данным нашей Федеральной службы статистики, средний срок жизни мужчин около ста лет, а женщин – ещё больше. Фёдор Фёдорович не станет врать – не тот человек! Вот пусть и работают до девяноста.

– Многие в таком возрасте прикованы к кровати… – осмелился возразить Валентин, – или передвигаются с трудом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.