Марина Ноймайер
Хранительница небес

Для Софии

Глава 1

Мюнхен, 4 декабря

Лео нет. Лео нет. Лео нет.

Эти два слова – единственное, о чем я могу думать. Они гудят в моей голове, словно оглушительные басы в ночном клубе, беспрестанно и настойчиво – невозможно пропустить мимо ушей.

Я оставила его в прошлом. Он лежал на земле раненый, истекающий кровью и ослабевший; и, что самое худшее, моя попытка перенести его в настоящее привела к тому, что я его потеряла. Портал, в который я его втянула, не только не вернул, но и выплюнул его где-то на полпути. Если бы только все получилось, он был бы сейчас здесь. Со мной.

Но вместо этого он… где-то там.

Я впиваюсь дрожащими пальцами в бедра через влажную ткань платья, но почти не чувствую боли. Ничто не способно продраться сквозь гул моих мыслей.

Лео нет.

Только что мы с ним были в Риме 1500 года. Кажется, что еще минуту назад спускались в подземный акведук, чтобы освободить Чезаре Борджиа из лап Люция… У нас получилось: мы спасли Чезаре от утопления, предотвратив безвозвратное изменение хода истории. Но какой ценой? Зодиак Лео был утерян навсегда… Люций просто вырвал его из тела наживую.

До боли зажмурив глаза, я снова переживала момент, когда Люций приставил нож к запястью Лео. Его крик разорвал меня на части… Как он призывал меня возвращаться назад одной. Без него.

Лора, моя лучшая подруга, все еще стоящая передо мной на коленях вместе с моим братом, утягивает меня в свои объятия. До этого она не решалась прикоснуться ко мне. Вероятно, я слишком напугала ее своим внезапным появлением в коридоре – окровавленная и в слезах. Но сейчас она прижимает меня к себе, безудержно всхлипывая, и я позволяю себе утонуть в этих спасительных объятиях.

Лора продолжает гладить меня по спине, нашептывая какие-то успокаивающие глупости, от которых я начинаю рыдать только сильнее. Слезы жгут глаза кислотой, но легче не становится. В какой-то момент я все же отрываюсь от Лоры, утирая рукавом мокрое лицо, чтобы заметить, с каким ужасом на меня глядит Пауль. Он бледнее обычного, с трясущимися руками, прожигает взглядом дыру в моем теле, где на платье расползается огромное темное пятно крови.

– Нужно срочно осмотреть рану, – чуть заторможенно произносит он. – Лора, поможешь мне?

Ему явно неловко раздевать собственную сестру, но Лора быстро схватывает и принимается расстегивать лиф, чтобы они могли осмотреть рану. У меня словно онемело все тело: я, вероятно, и открытый перелом бедра сейчас бы не почувствовала. Тихо чертыхаясь, Лора возится с влажной тканью, угождая в ловушки старомодного лифа – из-за которого я и сама вечно раздражалась, раздеваясь без чьей-либо помощи, – но в конце концов ей удается расшнуровать верх и обнажить тонкое нижнее платье. На белой ткани пятна крови выделяются еще отчетливее, и, решительно схватившись за прореху, оставленную кинжалом, Пауль ее разрывает.

Лора опускается передо мной на колени рядом с Паулем, и в ее испуганном взгляде буквально читается: «Подружка, ты очень плохо выглядишь», но меня это не волнует. Мне не оставили зияющей раны на горле и не изрезали запястье в попытке отнять зодиак – моя рана ничто по сравнению с тем, что произошло с Лео.

Мне хочется сжаться в комочек от бушующей боли внутри, но Пауль удерживает меня за плечо, сосредоточенно рассматривая рану, а после переводит взгляд на Лору, склонившуюся надо мной так, что ее нос едва ли не утыкается мне в ребра.

– Ты… как?

Постепенно заражаясь их беспокойством, я изумляюсь: насколько, должно быть, ужасно выглядит это ранение, если они так реагируют. Неужели травма все-таки серьезнее, чем я предполагала?

– А что такое? – вместо слов из моего горла вырываются невнятные хрипы. Пауль закусывает губу, подбирая слова помягче.

– Когда тебя так пырнули? – наконец спрашивает он.

Я не совсем понимаю его вопрос: вся моя одежда пропиталась кровью, которая еще не успела запечься, и было видно, что рана совсем свежая.

– Незадолго до моего возвращения. – Я усилием воли выгоняю из своей головы образы грота, от которых снова хочется разрыдаться.

– Просто хотел убедиться, – бормочет Пауль, – потому что рана уже заживает… Края почти сомкнулись и… – Он замолкает, продолжая смотреть на мой бок полным неверия взглядом.

– Это что, чешуйки? – встревает Лора. – Как у… змеи…

– Что?

Я порываюсь вскочить, чтобы посмотреться в зеркало, но головокружение заставляет меня, тяжело дыша, осесть обратно на пол.

– Прекрати, посиди спокойно! – предупреждающе осаждает меня Пауль. – Ты и так потеряла много крови, к тому же еще не отошла от шока.

И пусть слово «шок» даже близко не описывает мое состояние, я послушно остаюсь на месте.

После того как головокружение немного отступает, я осторожно осматриваю свой торс. Для этого приходится извернуться, но, когда наконец вижу рану через дыру в нижнем платье, у меня перехватывает дыхание. Там, где по всем законам физиологии должна находиться рваная рана, уже натянулась тоненькая свежая кожа. Гладкий край покрыт струпьями, и, если присмотреться, это действительно похоже на сухие чешуйки, отслаивающиеся от кожи, словно у линяющей рептилии. Да, Лора оказалась абсолютно права, сравнив меня со змеей…

Меня охватывает приступ иррационального страха. Это выглядит совершенно ненормально: мало того что рана затянулась с безумной скоростью, так еще и эта чешуя, ничего общего не имеющая с отмершими клетками человеческой кожи.

– Странно, – сухо резюмирует Пауль и задумчиво покачивает головой. – Возможно, мне следует взять образец кожи для изучения. Это и в самом деле любопытно…

– Пауль! – фыркает Лора, шлепая его по руке. – Ты вообще слышал, что она сказала?! Лео, возможно, безвозвратно застрял в прошлом, так что, пока у Розали не раздвоится язык и зрачки не сузятся, эти странности с кожей могут и подождать. – Она замолкает ненадолго, прежде чем подытожить: – Нет, не так: все сейчас может подождать.

С решительным блеском в глазах она поднимает меня на ноги под озабоченным взглядом Пауля, а затем, осторожно приобняв за талию, мягко подталкивает в сторону ванны и демонстративно защелкивает за нами дверной замок.

– У тебя вся одежда в крови… – Сморщив нос, она помогает мне окончательно избавиться от платья, которое теперь больше смахивает на мусорный мешок. Я обхватываю себя руками в попытке согреться: холод римских вод из акведука Виа дель Назарено все еще пронзает до костей.

– Тебе нужно принять душ, – мягко сообщает Лора. – Ты сама справишься или мне помочь?

То, как трогательно она заботится обо мне, заставляет глаза снова наполниться слезами. Лора не из тех, кто будет как мамочка-наседка носиться за тобой, но сейчас она в точности предугадывает все, что мне нужно. Никаких разговоров и размышлений – только горячий душ.

– Спасибо, я справлюсь.

Она ободряюще улыбается.

– Я оставлю дверь в гостиную открытой, ты кричи, если что-то понадобится!

Она вручает мне чистое полотенце и выходит из ванной, а я, дрожа всем телом, забираюсь в душевую кабину и включаю горячую воду. Последний раз я была в душе больше двух недель назад, когда вернулась из своего месячного путешествия во Флоренцию. Тогда я с нетерпением ждала момента, чтобы провести наконец пару спокойных дней, не выходя из дома. Сегодня я тоже вернулась из прошлого, но ощущалось все иначе.

Пытаясь убежать от настойчивых мучительных мыслей, я беру первую попавшуюся бутыль и уже собираюсь намылить голову, как замечаю, что это шампунь Пауля. Но у меня не хватает сил даже закатить глаза, вместо этого я медленно сползаю по холодной кафельной плитке на пол, позволяя горячей воде стекать по мне водопадом. Глаза горят от слез, а горло так сжато, что едва получается дышать.

Я безвозвратно потеряла частичку себя там, в подземном акведуке. Частичку, отсутствие которой я осознаю в полной мере, когда Люций придет и за мной. Связь с Лео была неотъемлемой частью наших зодиаков, а теперь она была разорвана. И я чувствую себя так, словно у меня отняли часть тела. Нет, орган. Что-то жизненно важное, без чего я не ощущаю себя цельной.

Интересно, как с этим справляется Лео?

Мой зодиак еще со мной, в то время как Лео потерял вообще все и остался где-то в прошлом совсем один.

Не отправила ли я их с Люцием в одно и то же место? Оставит ли Люций его в живых теперь, когда он бесполезен без своего зодиака? Или травмы Лео в принципе не совместимы с жизнью?

Изо всех сил закусив костяшки пальцев, я подавляю отчаянный вопль боли, поднимающийся во мне от этих мыслей.

Когда выхожу из ванной, через приоткрытую дверь я слышу тихие разговоры Лоры и Пауля, но почему-то не могу заставить себя присоединиться к ним и ответить на все интересующие вопросы. Они желают мне только добра и заслужили получить свои ответы, но сейчас мне хочется сбежать от этих неизбежных расспросов. И, вместо того чтобы напомнить о себе, я осторожно проскальзываю в свою комнату и падаю на кровать прямо так, в полотенце: на поиск пижамы попросту не остается сил. Закутавшись поплотнее в полотенце, я неуклюже натягиваю покрывало на влажное после душа тело, и меня окутывает знакомый аромат кондиционера для белья, обманывая, заставляя думать, что все в порядке. Сердцебиение наконец-то успокаивается, и я проваливаюсь в сон, оставляя все свои тягостные мысли на потом.

Глава 2

Мюнхен, 5 декабря

Просыпаясь, я словно выныриваю на поверхность из бескрайне глубокого, зловещего океана. Сон пытается удержать меня там, внизу, где темно и спокойно, но мое тело неумолимо дрейфует наверх.

Я еще не успела открыть глаза, но уже знаю, что реальность этого утра мне не понравится. В груди ноет от тупой, мучительной боли, которая сопровождала меня даже во сне. Но стоило мне проснуться, и она наводнила мои ребра оглушительной волной. События вчерашнего дня обрушиваются на мою гудящую голову, и я сворачиваюсь в комочек с тихим стоном. Картинки из грота проносятся перед глазами, голос Лео отдается отдаленным эхом в ушах, который призывает меня убираться в безопасное место.

Я в отчаянии зарываюсь лицом в подушку, чтобы отгородиться от этих воспоминаний, однако у меня так и не получается отогнать жуткие образы, возникающие перед внутренним взором. Поэтому продолжаю лежать, парализованная виной и паникой, уставившись в одну точку и позволяя сценам из прошлого снова и снова проигрываться в голове. Я осознаю, что должна встать с кровати и заняться чем-то полезным, а не лежать, осыпая себя бесконечными упреками. Но с того момента, как у Лео отобрали зодиак, все силы разом покинули меня.

В конце концов подняться с постели меня заставляют две вещи: ноющий мочевой пузырь и настойчиво рычащий желудок – и, перекатившись на бок, я все-таки свешиваю ноги с кровати. Каждая клеточка в теле болит так, словно по мне проехался асфальтоукладчик. Все еще завернутая в махровое полотенце, я нашариваю руками комод и вслепую хватаю первое попавшееся нижнее белье, спортивные штаны и свитер. Вид из окна серый и неуютный, и я невольно задаюсь вопросом: какой сейчас месяц? За два продолжительных путешествия в прошлое я совершенно утратила чувство времени, так что, кто знает, может быть, уже предверие Рождества или Нового года. Но арифметические расчеты в уме быстро наскучивают, и я оставляю это на потом: для меня сейчас важнее побыстрее оказаться в ванной.

Через пятнадцать минут, закончив с умываниями, я делаю глубокий вдох и направляюсь по коридору в гостиную. Электронные часы в ванной показывают одиннадцать утра, и Пауль наверняка уже проснулся. Нам предстоял серьезный разговор, а не те жалкие попытки, что я пыталась выдать вчера, сдерживая рыдания. Ноги не хотят нести меня в гостиную, пальцы сводит от холода, но я не могу вечно избегать Пауля. Возможно, он сможет придумать что-то, что мне поможет.

Пауль действительно уже сидит за обеденным столом с телефоном в руке и кофейной чашкой рядом. Его светло-русые волосы беспорядочно торчат дикими вихрами, и от того, насколько нормально и знакомо это выглядит, я тихо вздыхаю. Он оборачивается на этот звук, сканируя меня озабоченным взглядом. С моего места его темные круги под глазами кажутся особенно жуткими, а еще он до невозможности бледен. Виновато закусив нижнюю губу, я отчетливо понимаю, что это моя вина: в последнее время я и правда была не лучшей сестрой.

– Привет, – нарушает молчание Пауль. – Позавтракаешь со мной?

Дотащившись до своего привычного места, плюхаюсь на стул. Позади раздается грохот, и из кухни выплывает Лора с двумя дымящимися чашками. Ничего себе, она все еще здесь?

– Во время твоего отсутствия я частенько оставалась у вас, – чуть нервно оправдывается она. Лора никогда не нервничает. Но я с благодарностью принимаю кофе, невозмутимо пожимая плечами.

– Я рада, что ты была рядом и Пауль не был один все это время.

Эти двое переглядываются, но я слишком занята тем, что делаю первый осторожный глоток своего кофе, предпочитая не обращать внимания на их странное поведение. М-м-м… Я едва не обжигаю язык, но оно того стоит. Кофе поистине эликсир жизни.

– Как твоя рана? – спрашивает Пауль.

– Почти как новенькая.

Пока я одевалась, успела внимательно осмотреть рану на боку в зеркало. За ночь она полностью зажила и не требовалось даже заклеивать ее пластырем. Это скорое выздоровление по-прежнему кажется мне довольно жутким: со мной никогда не происходило ничего подобного. Я поглядываю на Пауля в ожидании, что он хоть как-то объяснит, что со мной происходит и почему мои раны затягиваются так неестественно быстро. Но Лора бросает на него предостерегающий взгляд, а затем подрывается и принимается накрывать на стол. Вообще-то, по-хорошему, я должна предложить ей свою помощь: в конце концов это мой дом, но я только и могу, что сидеть как вкопанная и наблюдать, как она ставит на стол масло, джем и бумажный пакет из булочной. У меня аж рот наполняется слюной при взгляде на логотип – нет ничего лучше свежих французских круассанов «Буланжери». Из лучшей пекарни в Мюнхене! Они что, специально ездили за ними ради меня?..

От этого глаза снова наполняются слезами, но я смаргиваю влагу с ресниц, а Пауль невозмутимо кладет мне на тарелку золотисто-коричневый маслянистый источник блаженства. За последние несколько недель я успела привыкнуть к кухне эпохи Возрождения, но она не идет ни в какое сравнение с этими круассанами.

Я с жадностью отламываю кусочек изделия, отправляю в рот и с наслаждением жую, пытаясь игнорировать бьющуюся на подкорке мысль: я сижу здесь со своим кофе и свежим круассаном, в то время как Лео застрял где-то в прошлом раненый. А возможно, уже и мертвый.

Нежнейший круассан у меня во рту будто превращается в опилки, и, как ни стараюсь, проглотить его не получается. Я вообще перестаю чувствовать вкус еды, когда в моей голове всплывает картинка с Лео, лежащим на дне грота с окровавленным горлом. О боже, нет!

Желудок сжимается спазмом, но я, давясь, все-таки проглатываю свой несчастный кусок круассана.

– Что случилось? – настороженно спрашивает Лора.

– Лео… – всхлипываю я и заливаюсь слезами над своим круассаном. Лора подрывается со своего кресла и огибает стол, чтобы обнять меня со спины. Уткнувшись подбородком в мою макушку, принимается нашептывать мне успокаивающие слова, пока я сотрясаюсь в рыданиях. – Я потеряла его, – вырывается навзрыд, когда истерический спазм немного отпускает.

– Ш-ш-ш… ш-ш-ш… – тихо мурлычет Лора. – Наверняка еще ничего не потеряно. Попытайся рассказать нам все по порядку. Что произошло?

Я благодарно принимаю у нее салфетку и оглушительно высмаркиваюсь, а потом поднимаю глаза на Пауля. Он выглядит таким беспомощным, что, кажется, вот-вот разрыдается вместе со мной. Это заставляет меня немного выдохнуть и срывающимся голосом начать свой рассказ. Лора и Пауль ни разу не перебивают меня, пока я пытаюсь облечь в слова последние несколько недель, начав с нашей ссоры на веранде профессора Киппинга, с которой все и закрутилось. Я рассказываю о том, как сломя голову ломанулась в портал, не подумав; о своей встрече с Леонардо да Винчи и о том, как отправила его в неизвестность, пытаясь спасти от Люция; и до момента освобождения из заложников Чезаре Борджиа. И, конечно, о событиях в акведуке. Вообще обо всем. И чем больше я говорю, тем сложнее мне осознавать, что все уместилось в две недели в Риме. Что я так и не попрощалась с людьми, которые были ко мне добры, помогали и даже успели привязаться. Безусловно, Анджело поймет, что произошло, но остальные так и будут недоумевать: Галатея и ее стервозные девицы, да тот же Леонардо! И мне хотелось бы провести еще немного времени с Чезаре Борджиа – убедиться, что он благополучно вернулся к своей сестре Лукреции, и помочь ему придумать безобидное объяснение своего двухнедельного отсутствия, которое не имело бы никакой связи с похищением неуравновешенным путешественником во времени… В конце концов, до вмешательства Люция в биографии Чезаре Борджиа не предусматривалось никакого похищения, уж я бы об этом знала.

Лора и Пауль некоторое время молча переваривают мой рассказ, пока я продолжаю потягивать кофе. Заново пережив эту историю, я чувствую себя жутко изможденной: веки словно наливаются свинцом. Ничего не хочется так сильно, как забраться под теплое одеяло и уснуть.

Пауль тянется по столу к моей руке и крепко сжимает в своей ладони.

– Мне так бесконечно жаль, что это случилось с Лео, – произносит он настолько искренне, что я буквально чувствую его неравнодушие не только ко мне, но и к Лео.

Поскольку мы почти все время провели в прошлом, Паулю так и не выдался шанс познакомиться с ним поближе. И знания моего брата о Лео ограничивались только моими первыми впечатлениями… Сложившиеся еще во времена, когда Лео вел себя как высокомерный осел. Поэтому сейчас его искреннее беспокойство за судьбу моего парня трогает до глубины души.

– Ты помог ему, когда я сбежала в Рим, – произношу я с вопросительной интонацией, и Пауль кивает.

– Знаешь, я был к нему предвзят. Не только из-за того, как он относился к тебе, но и из-за его появления в Ордене. Но когда в тот день он вернулся с виллы Киппинга и объявил, что ты ни с того ни с сего прыгнула в прошлое, он выглядел так, словно собирался перетряхнуть все время и пространство, чтобы найти тебя. Я не знаю, что он сказал или сделал, чтобы заставить тебя так необдуманно поступить, но он выглядел жутко виноватым. Рвал и метал, когда не смог сразу последовать за тобой. Видимо, он действительно что-то чувствует к тебе, раз готов был горы свернуть, чтобы добраться до тебя.

В глазах снова застыли слезы, и мне пришлось тряхнуть головой. Это прозвучало так безумно трогательно, но я не могла поступить в точности как Лео, пусть теперь и понимала его чувства в тот момент. Ситуации практически идентичные. Если бы я знала, где он находится, ломанулась бы к нему моментально и никто и ничто не помешало бы мне. От состояния беспомощности мне хочется кричать и рыдать.

Подперев голову рукой, я напряженно пытаюсь найти другую тему для разговора, чтобы мои мысли и дальше не втягивало в тот зловещий водоворот.

– Ты что-нибудь слышал об Ордене? – интересуюсь я.

– Да, вчера вечером. Хотел рассказать тебе сразу, как проснешься. – Я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом. – Табула появилась снова. Так же внезапно и необъяснимо, как и исчезла.

И впервые за эти дни я облегченно выдыхаю, откидываясь на спинку стула. Ну хоть на этом фронте я преуспела.

– Это спасло портальные картины, – хриплю я, мысленно вычеркивая один пункт из списка проблем. Если бы и с Табулой что-то пошло не по плану, я бы завыла.

Когда Табула исчезла здесь, в настоящем, сила картин, служивших порталами для путешествий во времени, стала неумолимо таять на глазах. Чем дольше Табула оставалась без вести пропавшей, тем быстрее теряли силу картины. Я действительно рада, что это разрушение удалось остановить. Даже думать не хочу, что произошло бы, если бы я и это запорола!

– Я еще не сообщил Ордену, что ты вернулась, – сообщает Пауль. – Но теперь, когда Табула на месте, Рубины в любом случае ждут тебя. Пару дней мы, конечно, продержимся, пока ты будешь оставаться в квартире и не высовываться, но потом придется с ними связаться.

Камень, только что свалившийся с моей души, снова мертвым грузом опускается мне на грудь.

– Спасибо за это, но мы должны рассказать им. Они должны знать, что случилось с Лео. А потом мы подумаем, как со всем этим разобраться.

Причем… вполне возможно, что судьба Лео сейчас полностью зависит от решения Ордена. И эта мысль не дает покоя. Мне невольно вспоминается разговор, который мы с Лео вели в моей постели несколько дней назад. Строили теории, что у профессора Киппинга есть шпионы в прошлом и он намеренно утаивает от нас львиную долю информации. Неоднократно возникали ситуации, когда он владел информацией, которую не смог бы получить, не имей он доверенных глаз и ушей в прошлом. Еще и тот серебристый блеск в его глазах, который я заметила, возвратившись с предыдущей миссии… Все это отнюдь не вызывало доверия. Я ничем не могла подтвердить свое предчувствие, но что-то мне подсказывало, что профессор Киппинг скрывает нечто большее, чем коллекцию произведений искусства на чердаке.

Я колеблюсь несколько мгновений, решая, доверить ли свои опасения Паулю и Лоре, но тут же осаждаю себя. Это всего лишь догадки. У меня нет никаких доказательств, что подкрепили бы мои слова. И лучше мне помалкивать до тех пор, пока я не буду уверена на сто процентов. Иначе я в очередной раз только встревожу своих близких людей.

Пауль внимательно разглядывает меня некоторое время, словно знает, что творится в моей голове, а затем кивает.

– Тогда я сообщу им, но буду настаивать, что тебе нужен хотя бы день отдыха. Вновь рассказывать все это Рубинам будет слишком утомительно для тебя, а ты и так выглядишь жутко истощенной.

Я закатываю глаза. Хотелось бы отмахнуться от чрезмерной заботы, но после вчерашнего я на самом деле чувствую себя разбитой. Вместо возражения из меня вырывается зевок.

Остаток дня провожу в постели, бездумно уставившись в стену. Пауль и Лора время от времени вертятся у моей двери: вероятно, хотели убедиться, что я все еще дышу. Но стоит мне прилечь, как усталость снова наваливается на меня, прогоняя сон, и весь оставшийся день я чувствую себя несчастной. Теперь, когда прошел первый шок, реальность набрасывается на меня с неумолимой и разрушительной силой.

Реальность без Лео.

Одиночество, завладевающее мной от этой мысли, заставляет меня покрыться холодным потом. Как бы я ни старалась отключить свою глупую голову, у меня не получается приказать собственному разуму прекратить мучения и избавить от самых отвратительных сценариев развития событий.

Что, если я больше не чувствую Лео, потому что он мертв?

Вцепившись пальцами в одеяло, я отчаянно пытаюсь отогнать эту мысль, но она жужжит в моей черепной коробке обезумевшим шершнем, кружит надо мной словно стервятник, злобно кричащий над своей добычей.

Он мертв. Он мертв. Он мертв.

Нет, черт возьми! Пусть связь наших зодиаков безвозвратно разорвана, пусть нас отделяют друг от друга несколько столетий – это не важно! Он все еще со мной. Я цепляюсь за это робкое ощущение, притулившееся где-то в самом дальнем уголке моего сердца, пытаясь вытеснить им все остальные тревоги. Но страх и грызущие мозг сомнения никак не желают покидать меня.

За окном солнце стремится за горизонт, раскидывая по моей комнате резкие тени. Вечер кажется безмятежным, но я только сильнее зарываюсь носом в одеяло в попытке спрятаться от всех проблем этого мира. День позади. Первый день без Лео, который давно стал для меня кем-то большим, чем партнер по путешествиям во времени. Я так и не открыла ему свое сердце и теперь проклинала фальшивую гордость, которая помешала мне сделать первый шаг и открыть ему истинные чувства. Свободно признаться, насколько он мне дорог, не опасаясь возможных последствий. Лео – сложный человек, с ним никогда не бывает легко, и все же он мой антипод, идеальная составляющая пазла. С его помощью я могла бы свернуть горы; он пробуждает во мне неудержимую силу точно так же, как вытаскивает наружу мою сумасшедшую мягкость, когда в его душе бушует шторм. То, что Люциан отобрал нечто, связывавшее нас почти на физическом уровне, ничего не меняет. Люциан отнял у меня партнера по путешествиям во времени, но ему никогда не удастся забрать мое сердце. Потому что оно уже принадлежит Лео.

Прежде чем погрузиться в сон, я прижимаюсь губами к своему зодиаку, всем своим существом желая, чтобы Лео это почувствовал. Чтобы хоть что-то подсказало ему, что я думаю о нем и хочу вернуть его домой как можно скорее.

* * *

Я просыпаюсь без малейшего понимания о том, сколько прошло времени, совершенно измученная и неспособная даже приподняться, чтобы взглянуть на часы. Меня всю ночь разбивала дрожь от туманных снов, в которых меня преследовал Лео. С каждым пробуждением меня охватывала безумная надежда, что Лео рядом – его голос звучал так четко в моей голове. Но, слепо шаря рукой по постели, я неизменно обнаруживала лишь холодную простыню и, свернувшись калачиком, засыпала вновь.

Постепенно свинцовая усталость отступает; и, еще раз прокрутив в голове свои сновидения, я вдруг обнаруживаю, что они разбудили во мне что-то новое. Зажгли искру в моем усталом, отсыревшем от горя сердце. Возможно, все дело в голосе Лео, который сопровождал меня всю ночь, но тем не менее парализующее отчаяние, придавившее меня вчера к кровати, уступает место новой решимости.

Взбодрившись, я наконец-то нахожу в себе силы встать и прошлепать в ванную, чтобы привести себя в порядок. Взглянув на собственное отражение, я невольно стону: волосы свернулись в куриное гнездо. Когда я вообще в последний раз расчесывалась?

Несколько минут я пытаюсь расчесать свои спутанные локоны, проклиная на чем свет стоит свою непослушную гриву. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что на щетке волос остается больше, чем на голове, и с чистым сердцем прекращаю эту пытку и быстренько ополаскиваюсь под душем.

В гостиной меня встречает картина, как две капли воды похожая на вчерашнюю. Пауль сидит за обеденным столом, сгорбившись над какими-то документами, а из кухни доносится какое-то копошение – видимо, Лора снова готовит завтрак. Я удивлена, насколько естественным и знакомым кажется ее пребывание здесь. Мы лучшие подруги, и неудивительно, что она проводит в моем доме много времени. Но сейчас это больше смахивает на то, будто мы живем втроем.

Но все эти мысли тут же улетучиваются, стоит мне учуять восхитительный аромат утреннего кофе. Он ведет меня на кухню, словно гипнотизируя. Лора топчется около кофеварки, тихо ругаясь себе под нос.

– Ты ведь вчера отлично работала. Налей же мне кофе, в чем твоя проблема, в конце-то концов? Давай, ты сможешь!

Я невольно улыбаюсь, подслушивая, как она подбадривает кофеварку.

– Ей нравится, когда ее гладят, и тогда она справится с задачей.

Услышав мой комментарий, Лора вздрагивает, окидывает меня быстрым взглядом, и ее озабоченное выражение лица светлеет. Она смотрит на меня так нежно, что я физически больше не могу впадать в отчаяние.

– Я бариста, – фыркает Лора, откидывая с лица выбившуюся из небрежного пучка прядь. – По крайней мере с утра была. В кофейне я справляюсь с машиной, у которой функций вдвое больше, чем у космического корабля, но эта вредная малышка сводит меня с ума. – Она шлепает ладонью по кофеварке и хмурится, когда на дисплее внезапно загорается красный индикатор.

– Ну, что ты на это скажешь? – Я облокачиваюсь бедрами на кухонную тумбу и наблюдаю, как кофеварка, жужжа, выплевывает ей в чашку горячий кофе.

– Как ты сегодня? – осторожно спрашивает Лора.

– Лучше… – Я на мгновение теряюсь, подыскивая правильные слова. – Честно говоря, у меня голова кругом, и я с удовольствием осталась бы в постели и сегодня, предаваясь терзаниям, но это никому ничем не поможет.

Кофеварка заканчивает с первой чашкой, и Лора, пользуясь ее благосклонностью, тут же подсовывает другую. На этот раз та не упрямится, принимаясь послушно перемалывать зерна.

– Розали, я могу понять, что ты сейчас чувствуешь. И Пауль понимает. Конечно, мы едва знакомы с Лео, но одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, как много он значит для тебя. Я даже не представляю, как сама справлялась бы с этой ситуацией…

– Я не знаю, что делать, я словно попала в ловушку. Это так чертовски больно, но мои траур и жалость к себе не вернут Лео. – Моя улыбка внезапно померкла, и я поспешно берусь за чашки с кофе, намереваясь отнести их на обеденный стол.

Пауль, очевидно, подслушивающий наш разговор, откладывает свои документы в сторонку, когда я останавливаюсь рядом, быстро чмокая его в щеку, прежде чем опуститься на стул. Еще вчера я едва ли смогла запихнуть в себя кусочек круассана, сегодня же ненасытно набрасываюсь на готовый завтрак. Памятуя о том, насколько пересоленной казалась мне в прошлый раз яичница, в этот раз я на всякий случай ограничиваюсь бутербродом с сыром, но даже он кажется мне божественным на вкус. Никогда бы не подумала, что обычный бутерброд доставит мне столько удовольствия. С жадностью проглотив штуки три, я довольно откидываюсь на спинку стула, утолив голод. Пауль разглядывает меня с интересом.

– Ты словно все эти две недели голодала.

– Если бы ты только знал! – фыркаю я, невольно вспоминая домашние равиоли с кухни Галатеи. Господь, как же они были великолепны!

– Я тебя понимаю, – серьезно говорит Лора. – В отпуске я редко когда скучаю по дому, но мне всегда не хватает домашних кренделей.

Некоторое время мы пространно философствуем о жестокости лишения кренделей, пока вибрация телефона Пауля нас не прерывает. На его лице тут же возникает серьезная маска, пока он читает сообщение и быстро набирает ответ.

– Кто-то из Ордена? – спрашиваю я.

– Да, – кивает он, бросая на меня испытующий взгляд, но это не рушит мое ледяное спокойствие.

– Я хочу сегодня заглянуть в штаб.

Пауль вскидывает брови.

– Ты уверена, что готова к этому? Только скажи, и я не позволю Рубинам добраться до тебя, пока ты не придешь в норму.

Я только качаю головой.

– Мне нужно в Орден, это отправная точка в плане по спасению Лео. Рубины веками занимались путешествиями во времени, и если кто-то и сможет помочь мне с поисками, то это они, разве нет? – Я смотрю в глаза брату, с удовольствием находя в них отражение собственной боевой решимости. – Вернуть Лео в настоящее – моя первостепенная задача, а все остальное подождет.

– Я помогу тебе. Что бы ни случилось, ты можешь на меня рассчитывать, – серьезно обещает он.

Лора рядом с ним энергично кивает.

– И я. Будет нечестно, если после всего произошедшего ты не заключишь своего Казанову в объятия.

Глава 3

Планетарный зал

Через час мы втроем садимся в машину, чтобы отправиться в штаб-квартиру Рубинов. Лору мы высаживаем по дороге у кафе «Адельгейд», где она работает, и, хотя она усиленно протестует, что наврет о своей болезни и поедет с нами, мне удается убедить ее не переживать. Хватает и того, что она уже пренебрегает университетом и личной жизнью, ей не нужны еще и проблемы на работе. Кроме того, я не уверена, что Рубины пустили бы ее, даже если бы я настояла. Они так трясутся над своей таинственностью, что вы не найдете ни единой записи об их сообществе в «Гугл». Я уже сто раз все перерыла. То, что Лора вообще посвящена в эту тайну, уже огромное одолжение с их стороны, а допуск в штаб-квартиру – это уже чересчур. Поэтому Лора не стала настаивать, взяв с меня обещание держать ее в курсе событий и ежеминутно строчить сообщения, и выпорхнула из машины.

– До встречи! – В моих ушах до сих пор звенит ее солнечный голосок, а перед глазами стоит «я-слежу-за-тобой» – жест, игриво отразившийся в зеркале заднего вида.

Закатив глаза, я добавляю температуру печки. В начале декабря, как обычно, стоит промозглая и холодная погода, и мне, разбалованной римским теплом, пришлось закутаться в свою самую теплую зимнюю одежду перед выходом из дома. На самом деле я скучаю по своему прекрасному шерстяному пальто, которое оставила в доме Галатеи. Надеюсь, она разберется, куда девать мои пожитки.

Пауль сворачивает на улицу Людвига. Когда мы проезжаем главное здание университета, я впадаю в какую-то странную задумчивость, наблюдая за спешащими на пары или в прилегающую к корпусу библиотеку студентами, что стремятся как можно быстрее спрятаться от пронизывающего ледяного ветра. Всего несколько недель назад я была бы среди них, наверняка не выспавшаяся и пребывающая в радостном предвкушении от рождественских каникул. Теперь эта жизнь кажется мне чуждой из-за моих приключений в прошлом. Словно нормальная студенческая рутина – всего лишь одна из старинных эпох, в которой мне удалось побывать.

Громко вздохнув, я начинаю осознавать, что на этом семестре можно ставить крест. Пауль искоса смотрит на меня на светофоре.

– Если тебя это успокоит… Я тоже уже несколько недель забиваю на пары, так что мы в равных условиях.

Но меня это не только не успокаивает, но и заставляет вовсе почувствовать укол вины.

– Эй, расслабься! – продолжает убеждать он, будто читает мои мысли, даже не глядя в мою сторону. – Я все равно подумываю о том, чтобы сменить специальность.

У меня глаза на лоб лезут, когда я это слышу.

– Извини, что?! – Пауль сейчас в магистратуре на мехатронике и информационных технологиях, и до этой самой секунды я была на сто процентов уверена, что он своим выбором доволен.

Последние несколько недель ты так погрузилась в историю, что даже не удосужилась спросить, как дела у твоего брата, какие у него планы и цели.

Что ж, спасибо, внутренний голос, мне так не хватало твоих едких замечаний в самый неподходящий момент!

Пауль беспокойно ерзает на водительском сиденье.

– Я считал разумным поступать на это направление, несмотря на то что всегда был неравнодушен к физике. Но с тех пор как попал в Орден… Да, может быть, изначально они и завербовали меня только для того, чтобы подобраться к тебе поближе, но работа в Ордене мне действительно нравится. Раньше я время от времени посещал лекции по физике, написал парочку эссе, но среди Рубинов погрузился в практику и постепенно понял, что это… не ощущается как «работа», понимаешь?

Я касаюсь его ладони на рычаге переключения передач.

– У меня было также с историей искусства, – мягко отвечаю я. – Задания, которые я выполняла по учебе, тоже не ощущались как… «учеба». Ну, разве что за исключением рефератов, вот они реально раздражали. – Я показательно морщу нос, и Пауль невольно копирует мое выражение лица. – Помнишь наши разговоры после того, как я поступила на свой факультет?

Пауль строит гримасу.

– Ты называешь это разговорами? Я как сейчас помню эти бесконечные дискуссии. Ты продолжала наседать на меня, пока я не разрешил тебе делать что угодно, лишь бы все закончилось.

– Да. На самом деле ты убеждал меня пойти изучать что-то «полезное». Хотел, чтобы я выбрала какое- то более перспективное направление, чтобы у меня были карьерные перспективы. Ты желал мне добра, беспокоился о моем будущем, но я выбрала тот путь, который точно сделал бы меня счастливой. Даже если после университета меня ждет низкооплачиваемая работа или, возможно, подработка в такси.

– Не говоря уже о встрече с путешественником во времени, с которым ты никогда бы не пересеклась, если бы бесстрашно поступила на экономику.

– Пауль! – восклицаю я. – Что и требовалось доказать, ты прагматик до мозга костей! Тем не менее мы с Лео встретились где-то во Флоренции еще до университета. Мы натолкнулись друг на друга в толпе, и я пробудила в нем путешественника во времени. Неужели ты думаешь, что, если это случилось однажды, судьба не свела бы нас во второй раз? Даже если бы я изучала богословие в женском монастыре.

– Не думаю, что можно учиться в женских монастырях, – неловко возражает Пауль.

– Я пытаюсь сказать… – перебиваю я еще громче, – что поддержу любое твое решение, если оно сделает тебя счастливым. И я рада, что ты осознал, что физика – это твое. Даже если у тебя никогда не будет зарплаты с пятью нулями.

– Не говори так! – ворчит Пауль, но я вижу, что мои слова его тронули.

С тех пор как наших родителей не стало, он взял на себя роль главы семейства и иногда был мне больше отцом, нежели братом. Но он всегда безоговорочно поддерживал меня во всем. Наверное, будь у него возможность отправиться в прошлое две недели назад, он любой ценой вернул бы меня в настоящее. Я бесконечно благодарна за это, но иногда ему требовалось одобрение своей младшей сестренки. Независимо от того, насколько я разбита ситуацией с Лео, сейчас Пауль нуждался во мне куда больше. Он всегда останется для меня на первом месте.

– Так, – начинает Пауль. Мы продвигаемся еще на несколько сотен метров в одной из бесконечных мюнхенских пробок, когда он снова приходит в себя и собирается с мыслями. – Мы скоро прибудем в Орден. Расскажешь, что ты задумала?

– Я расскажу Рубинам о случившемся и потребую, чтобы они бросили все силы на спасение Лео.

Я полна яростной решимости получить ответы на все вопросы, касающиеся Лео и ситуации в целом, даже если перейду кому-то дорогу…

– Не переусердствуй! – предупреждает меня Пауль, догадываясь, кажется, какие мысли вертятся в моей голове. – Я знаю, насколько импульсивной ты можешь быть, но этим только лишишься покровительства Киппинга. И прежде чем начнешь возражать… Я был там, когда Лео рвался отправиться за тобой в прошлое, а Киппинг настаивал на том, чтобы немного подождать и прекратить очертя голову соваться во все порталы подряд. Лео пытался переубедить его всеми возможными способами, но тот оставался непреклонен. Тебе следует помнить об этом, когда начнешь настаивать на своем.

Я не уверена, раздражаться ли на эти поучения или быть благодарной за то, что он так умело тормозит мою взрывную натуру. Однако меня терзает мысль, что Пауль, вероятно, прав. Я могу вести себя довольно вспыльчиво и наверняка с порога бы набросилась на профессора Киппинга. Но, видимо, мне придется вести себя более осмотрительно и проявить изобретательность, если я хочу получить информацию от лидера Ордена Рубинов. Тяжело вздохнув, я подавляю нетерпение и разочарование, грозящие смешаться во мне во взрывной коктейль.

– Хорошо, я очень постараюсь не перегнуть палку, – клянусь я.

– Если кто-то и сможет из него что-то выбить, то это ты, – говорит Пауль и сворачивает на улицу Арканус. Зимой она выглядит еще более отталкивающе, чем обычно, поэтому мы добираемся до здания быстрым шагом.

В отличие от привычной медитативной тишины, царящей в штаб-квартире Ордена во время моих прошлых визитов, сегодня здесь довольно оживленно. В большом круглом фойе никого не видно, но все здание гудит, словно пчелиный улей. Из холла доносится бесчисленное множество возбужденных голосов, со всех сторон раздаются гулкие шаги. Рубины определенно в смятении. И только астрономические часы на стене напротив входа сохраняют привычный ритм, спокойно и размеренно отмеряя время.

– Подумать только! – Я слегка пихаю Пауля в бок, когда мы друг за другом поднимаемся по изогнутой лестнице. – Что за чертовщина здесь происходит? Удивительно, что они не вызвали меня сразу, как только ты им сообщил о моем возвращении.

Пауль бросает мне кривую ухмылку.

– О, они хотели. Но я дал им понять, что тебе нужно время на восстановление, прежде чем ты снова столкнешься с этим безумием. Да, Орден потерял одного из своих путешественников во времени, но ты лишилась своего партнера.

Он берет меня за руку, и я хватаюсь за нее, как за спасительный круг. Есть что-то утешительное в том, как старший брат держит тебя за руку. А знание, что он поможет мне, с чем бы я ни столкнулась, придает мне сил. Кроме того, он прав… Здесь и правда царит полнейшее безумие.

Пауль объясняет мне, что ведет меня в планетарный зал, где обычно хранится Рубиновая Табула, и что он является центральным местом штаб-квартиры. Чем дольше мы идем по бесконечным коридорам, тем сильнее ускоряется мой пульс. Внутри здания отсутствуют окна, что усложняет ориентацию в пространстве и от чего у меня складывается ощущение, будто я все глубже и глубже проникаю в лабиринт, из которого никогда не выберусь. Я была здесь всего дважды. В кабинете профессора Киппинга на следующий день после того, как открылась моя природа путешественницы во времени. И в библиотеке, куда мы с Лео приземлились, вернувшись из Флоренции. Уже тогда я считала коридоры штаб-квартиры извилистыми и запутанными, но сегодня складывалось ощущение, что мы идем по ним несколько лет. Или мне так кажется потому, что я нервничаю? У меня ладошки потеют от одной только мысли о том, что сейчас придется заново все пересказывать Ордену и отвечать на их вопросы. И пусть я уже прошла через это с Лорой и Паулем, рассказывать о произошедшем здесь – совсем другое дело. Орден, безусловно, гораздо строже будет судить мое поведение в Риме. С другой стороны, я единственная оставшаяся у них путешественница во времени и, соответственно, являюсь ценным кадром. Не оторвут же они мне голову, в самом-то деле! О чем бы я ни поведала, им придется это принять, а это уже что-то, в конце концов.

Пауль замедляет шаг и бросает на меня изучающий взгляд. Видимо, мы на месте. От этого осознания у меня сердце пускается вскачь. Задержав дыхание, Пауль стучит в створчатую дверь из полированного черного дерева, и в следующее же мгновение створки двери распахиваются вовнутрь. Мы рука об руку переступаем порог, и… Вау!

Если честно, я даже не пыталась представить себе планетарный зал, сосредоточившись на людях, с которыми мне предстоит общаться. Но эта комната вытесняет все посторонние мысли о Рубинах и Ордене куда-то на периферию сознания, оставляя место благоговейному изумлению.

Ощущение такое, словно я стою на окраине ночного неба и достаточно всего одного шага, чтобы оказаться в невесомости. Отделанные деревянными панелями стены и потолки овального зала окрашены в полуночно-синий, а потолок усыпан бесчисленными золотыми звездами. Присмотревшись чуть внимательнее, я замечаю тонкие золотые нити, объединяющиеся в созвездия. Только это зрелище уже захватывает дух, но есть еще и планеты. Огромные стеклянные шары, что свисают с потолка на нейлоновых нитях, покачивающиеся и плывущие по залу словно в невесомости. Запрокинув голову, я замечаю узкие рельсы в потолочной обшивке, по которым небесные объекты вращаются вокруг своих орбит с помощью тайного механизма. Между восемью большими планетами плавают небольшая луна и сверкающие золотые звезды.

И, когда Пауль подталкивает меня вперед, положив руку мне на плечи, я отрываю взгляд от этой завораживающей планетарной модели. Я чувствую легкое головокружение, как будто слишком долго всматривалась в солнце – которое, кстати, здесь тоже присутствует в виде гигантского стеклянного шара, наполненного таинственным и мерцающим золотистым газом.

В центре зала, прямо под макетом солнца, на изящном золотом пьедестале стоит ларец из стекла. Мое сердце подпрыгивает от радости, когда я замечаю в нем Рубиновую Табулу, целую и невредимую, возлежащую на темно-синей бархатной подушке. Да, Пауль еще вчера подтвердил, что Табула вернулась. Но сейчас, наблюдая все своими глазами, я действительно в это верю.

Перед ларцом стоит чудовищных размеров стол, за которым могут свободно разместиться не меньше тридцати человек, а в задней части зала расположены пульты и письменные столы. Повсюду в нишах и на настенных полках хранятся приборы и механизмы, которые так и тянет рассмотреть повнимательнее.

Но мое внимание сосредоточено на сидящих за столом мужчинах, которые разглядывают меня, словно призрака. Профессор Киппинг, его помощник Виктор и пожилой мужчина, которого я видела всего несколько раз, и то мельком.

– Розали. – Профессор Киппинг резво подскакивает на ноги, чего я от него не ожидала, и за несколько больших шагов преодолевает расстояние между нами. Я стою как вкопанная, когда он кладет руки на мои плечи и вглядывается в лицо. В этом прослеживается искренняя забота, что, честно говоря, сильно удивляет. Почему-то у меня создалось впечатление, что за Табулу он переживает больше, чем за меня. – Я так рад, что с вами все в порядке! Пойдемте, присаживайтесь к нам.

Он приглашающе машет рукой в сторону стола и направляется обратно к своему месту. Пауль уже отодвигает для меня стул, а после, убедившись, что мне удобно, опускается рядом. Мы оказываемся напротив Виктора и неизвестного пожилого мужчины, пока профессор Киппинг занимает позицию во главе стола.

– Думаю, вас с Ольбрихом официально не представили друг другу. Он – моя правая рука, казначей и секундант Ордена.

Ах да, не впервые я слышу это имя, но теперь хоть знаю, как выглядит этот человек. Мы киваем друг другу в знак приветствия, и я невольно окидываю взглядом высший состав Ордена. Я думала, здесь будет значительно больше людей. Или мы ждем кого-то еще?

– От имени общества Рубиновой Табулы могу заверить, что мы невероятно рады снова приветствовать вас в настоящем, – начинает профессор Киппинг, тем самым подтверждая, что больше никто к нам не присоединится. – Мы несказанно обрадовались, когда ваш брат подтвердил, что вы вернулись в свое время в целости и сохранности. – Он ликующе кивает Паулю, но уже в следующее мгновение его лицо мрачнеет. – Но мы были потрясены, узнав, что случилось с Леопольдом. От лица всего Ордена мы осуждаем то, как Люций Морель поступил с ним… и со многими другими путешественниками до него.

За столом повисает гнетущее молчание, и все мои внутренности в очередной раз сжимаются. Если бы только профессор Киппинг не звучал, как крупный акционер, обеспокоенный положением дел на рынке…

– Ваш брат в общих чертах описал случившееся, но я надеюсь, вы расскажете нам более полную версию событий, которые произошли во время вашего последнего путешествия.

Три пары глаз выжидающе уставились на меня и совсем не придали мне уверенности. Настал момент, которого я и ждала, и боялась одновременно. Мне придется выложить все карты на стол перед Орденом. Глубоко вдохнув, я стараюсь не замечать внимательного взгляда Виктора, один вид которого вызывает у меня отвращение, и начинаю свой рассказ.

На удивление, пересказ моих римских приключений членам Ордена занимает куда меньше времени, чем я потратила на объяснение перед Лорой и Паулем. Тем не менее в горле начинает першить, когда я наконец заканчиваю. Над столом повисает свинцовое молчание, и все, что мне остается – безмолвно разглядывать темную полированную столешницу, изучая древесный рисунок. Видимо, для Ордена переварить эти новости оказывается сложнее, чем для моей семьи.

– Хм… – невнятно бормочет Ольбрих себе под нос. – Открывать порталы… невероятно… порталы…

В какой-то момент профессор Киппинг откашливается.

– В высшей степени изумительно! Я не уверен, что вообще когда-либо слышал о подобных способностях у путешественников во времени.

– Серьезно? – Я изумленно поднимаю на него глаза, но он только качает головой.

– Порталы всегда были привязаны к определенным местам, к местам поклонения в древние времена. Как тот, что вы открыли в Пантеоне, или к картинам, что стали использовать с начала основания Ордена. Но портал, самопроизвольно открытый путешественником во времени?.. Нет, такого никогда не было.

Я невольно краснею. Я и сама понимала, что способность открывать порталы – нечто особенное. Предположила, что это редкий, но отнюдь не невозможный дар. Однако профессор Киппинг, очевидно, испытывает глубочайшее недоумение от этой истории, и это кажется мне странным. Даже Виктор, на удивление, потерял дар речи.

И тут меня накрывает разочарование. Если мои способности – из ряда вон выходящее явление, то Орден, вероятно, не сможет мне ничем помочь. А я так на это рассчитывала! Судя по их вытянувшимся лицам, они знают об этом не больше меня. Но ладно, возможно, у меня получится найти другие рычаги давления.

– Что вы собираетесь делать с Лео? – дерзко спрашиваю я.

Профессор Киппинг вздергивает брови.

– С Лео?

– Да. – Я нетерпеливо киваю. – Почему мы продолжаем говорить обо мне? Найти способ спасти Лео и вернуть его в настоящее гораздо важнее. Когда я видела его в последний раз, он был серьезно ранен, к тому же у него отняли зодиак.

Я напряженно наблюдаю за тем, как профессор Киппинг переглядывается с Ольбрихом.

– Розали, мне очень жаль, но, боюсь, мы вряд ли сможем что-то с этим сделать.

– Что это значит? – по-змеиному шиплю я, и в моем голосе отчетливо слышится сталь. Пауль уже открывает рот, чтобы объясниться, уловив мой тон, но я небрежным жестом останавливаю его. Все мое внимание фокусируется на профессоре Киппинге, который, в свою очередь, внимательно смотрит на меня.

– Вы должны понимать, в каком положении мы сейчас находимся, – задумчиво произносит он осторожным тоном. Я буквально ощущаю, что он относится ко мне, как к бомбе замедленного действия, которая может рвануть в любую минуту. – Люций сейчас опаснее, чем когда-либо, и лишний раз доказал, что вовсе не собирается отступать. Если ваши наблюдения верны, он как никогда близок к тому, чтобы объединить в себе все двенадцать зодиаков. И, поверьте, если ему удастся, это повлечет чудовищные последствия для всех нас. Вот почему я не вижу иного выхода, кроме как отправить вас снова в прошлое. Вы должны сделать все необходимое, чтобы остановить его.

Слова профессора Киппинга доходят до меня настолько медленно, что, когда я наконец обрабатываю полученную информацию, ее смысл взрывается в моей голове как та самая бомба.

– Отправить меня в прошлое, чтобы остановить Люциана? – эхом повторяю его слова, услышав, как пронзительно прозвучал мой голос.

Ольбрих оживляется, включаясь в беседу:

– Вы доказали, что вполне можете справиться с ним в одиночку: у вас для этого есть все необходимое. Вам необходимо только поверить в себя.

Он, видимо, считает, что его высокопарные речи заставят меня поверить в собственный потенциал. Мне требуется глубокий вдох, чтобы удержать себя в руках и не выплеснуть на них всю свою ярость, пульсирующую в висках.

– Правильно ли я понимаю, что Орден не заинтересован в спасении Лео?

Судорожно вцепившись в подлокотники, я жду ответа.

– Мне очень жаль, но мы не можем бросить на это все свои силы. У нас попросту нет времени на организацию спасательной операции. Сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы остановить Люция, а Леопольд достаточно умен, чтобы справиться с этой ситуацией самостоятельно.

У меня все холодеет внутри после этих слов.

– Выходит, ценность человека для вас целиком и полностью зависит от наличия у него зодиака, – замечаю я, дрожа так сильно, что уже не могу это скрыть. – Вы знаете, что я могла бы вытащить его, но вы бросаете Лео на произвол судьбы только потому, что он больше не принесет Ордену пользу без своего зодиака. Я права, не так ли?

– Розали, я понимаю, что ты расстроена, но речь идет не об одном человеке. Меня тоже беспокоит судьба Леопольда, но, как глава Ордена, я обязан бросить все силы на достижение высшей цели. Сейчас благополучие мира в наших, а значит, и в ваших руках.

У меня звенит в ушах так громко, что я едва ли могу выхватить одну разумную мысль из жужжащего потока в своей голове.

– Да, вы, как глава Ордена, продолжайте служить высшей цели. А мне важнее спасти человека, которого я люблю, и вместе с ним остановить Люция Мореля. У меня тоже отняли важную часть там, в Аква Вирго, и я верну ее себе, отыскав Лео. И только вместе, как команда, мы сможем что-то противопоставить Люцию. Нам потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, потому что доверчивая натура Лео вечно вставляла нам палки в колеса. И если вы до сих пор этого не поняли, желаю вам удачи в следующем четырехсотлетнем ожидании нового путешественника во времени, с которым, надеюсь, у вас не возникнет подобных проблем.

Я поднимаюсь со стула, не утруждая себя вытереть слезы, беспорядочно стекающие по щекам.

Не могу поверить, какой оборот принял этот разговор. Они вовсе не собирались помогать Лео, смирились с тем, что он застрял в прошлом. Решили отправить меня одну против Люция Мореля, словно Лео был чем-то вроде сопутствующего ущерба!

Даже не оглянувшись, я вылетаю из планетарного зала и, ослепшая от слез, вываливаюсь в коридор. Я так и продолжаю на автомате идти, прежде чем немного прихожу в себя и слышу шаги за своей спиной. К счастью, это всего лишь Пауль, который резко хватает меня за руку, направляя в нужную сторону. Ошеломленная злыми слезами, я вообще не разбираю дороги, а сеть коридоров в штабе настолько запутанная, что даже с ясной головой я с трудом смогла бы отыскать из него выход, но с помощью Пауля нам удается выбраться наружу в кратчайшие сроки. От облегчения чуть ли не падаю на колени, когда в лицо хлещет поток ледяного ветра. Погода заметно ухудшилась за то время, что мы пробыли в штабе, и это как никогда лучше отражает мое внутреннее состояние. Те же кристаллики льда, что ветер бросает мне в лицо, мчатся сейчас по моему кровотоку.

Несколько минут я так и сижу на ступенях, пытаясь успокоиться и отдышаться. Но дикие рыдания рождаются во мне, прорываясь наружу прежде, чем я успеваю их подавить. Да и не хочу.

Надежда, с которой я пришла сюда утром, окончательно угасает от меркантильной рациональности Рубинов.

Эмоции волна за волной захлестывают меня, пока я не чувствую руки Пауля, мягко обнимающие меня за плечи. Зарывшись лицом в грудь брата, я даю волю слезам, пока он крепко держит меня в своих руках.

Не знаю, как долго мы так просидели, но подняв глаза, обнаруживаю на ресницах и бровях Пауля иней. Его серьезный, мрачный взгляд ловит мой.

– Мне так жаль, Рози, – произносит он и замолкает.

– Нет, – бормочу я через некоторое время, когда мои слезы окончательно высыхают. – Я рада, что прояснила ситуацию, и теперь знаю, с чем имею дело. А на Рубинов мне плевать.

Глава 4

Виктор

Когда мы возвращаемся домой, Пауль укладывает меня на диван и заворачивает в два одеяла, а сам незаметно исчезает на кухне. Вскоре он появляется с двумя дымящимися кружками, одну из которых сует мне в руки. Горячий шоколад!

На самом деле Пауля не назовешь богом кулинарии, но его горячий шоколад – вершина мастерства. Лучшее расслабляющее средство. Я делаю осторожные маленькие глоточки, чтобы не обжечься, и мое тело тут же наполняется успокаивающим теплом, избавляя меня от остатков леденящей ярости.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает Пауль. Мы начинаем потихоньку согреваться, и к лицам приливает румянец после моей затяжной истерики на морозе. Я пожимаю плечами в ответ на его вопрос.

– Еще не знаю. Я немного сорвалась в штаб-квартире, но действительно имею в виду все то, что сказала. Если Рубины отказываются спасать Лео, я не собираюсь служить их «высшей цели».

Пауль прикусывает нижнюю губу, внимательно глядя на меня. Видимо, разрывается между своим членством в Ордене и братской привязанностью ко мне.

– Ты сказала, что любишь его. Это правда? – Его вопрос выбивает меня из колеи. Я чуть не проливаю оставшийся горячий шоколад себе на колени, не заметив, как чашка наклонилась в моих ладонях. Я что, сказала это вслух?!

Я пытаюсь прокрутить в голове все, что несла в планетарном зале, но от гнева у меня настолько затуманились мысли, что я вообще не контролировала свои слова.

«Мне важнее спасти человека, которого я люблю, и вместе с ним остановить Люция Мореля».

Вот она, та часть моей пламенной речи.

Я вздрагиваю от осознания. Не потому, что это ложь. А потому что я впервые призналась в своих чувствах перед тремя циниками, которые вряд ли прониклись моими словами.

Потому что у меня не было ни шанса, ни смелости признаться в этом Лео лично.

Пауль все еще ждет моего ответа, и я киваю.

– Да, это правда. И поэтому я не могу позволить Рубинам распоряжаться моей жизнью и сделать из меня убийцу. Как они вообще себе это представляют?! – Я замечаю, что снова начинаю раздражаться, и поспешно делаю глоток горячего шоколада, чтобы успокоиться. Пауль так и продолжает с озабоченным видом меня разглядывать.

– Я помогу тебе, – торжественно объявляет он. – Орден – не моя история, если им плевать на Лео.

Я открываю рот, но не издаю ни звука: впервые за день мне нечего сказать.

– И прежде чем ты снова разведешь сырость… не смей сомневаться в том, что я всегда буду на твоей стороне, как твой брат. Я уже однажды подвел тебя, за спиной сообщив Ордену о пробудившейся в тебе способности к путешествиям во времени. И пусть иногда веду себя как придурок, но я не совершу подобной ошибки дважды.

– Это все, конечно, здорово, – выдавливаю я. – Но ты не можешь говорить мне такие вещи и серьезно рассчитывать, что я не расплачусь.

Пауль криво усмехается, пожимая плечами.

– Ну, как я уже сказал: иногда я веду себя как придурок.

Я смеюсь, сглатывая слезы, которые все равно стекают по моим щекам, и обнимаю брата за плечи. Он нежно гладит меня по спине.

– Я все еще твой должник.

Неудержимо хихикая, я вытираю нос о его плечо.

– О да, это правда.

* * *

Ближе к вечеру, когда смена Лоры в «Адельгейд» подходит к концу, она, нагруженная соблазнительно пахнущими пакетами, вваливается в нашу квартиру.

– Напротив нас открыли ресторанчик вьетнамской кухни, и я подумала, что было бы неплохо вкусно поужинать, – лучезарно объявляет она, выкладывая на стол бесконечные контейнеры. Я как раз помогаю Лоре накрывать на стол, когда она замечает безысходность, поселившуюся в моих глазах, и тут же настораживается, окидывая меня с головы до пят внимательным взглядом.

– Эй! – обвиняюще восклицает она. – В кафе сегодня было слишком людно, и я не успела уличить тебя в отсутствии сообщений! Как все прошло в штаб-квартире Ордена?

– Хм…

Пауль подходит к нам со стаканами и бутылкой воды, которую он бодро опускает на стол.

– Рубины отказались помогать нам вытаскивать Лео из прошлого, так что Рози объяснила, куда они могут пойти со своим Орденом.

У Лоры отвисает челюсть.

Пока мы ужинаем, она выпытывает у меня каждую деталь разговора. Кажется, будто она сейчас сгорит, если не утолит свое любопытство.

– Надо же, не могут они помочь, как же! – сердито фыркает она и так агрессивно вгрызается в рулет, что я слышу скрежет ее зубов. Я рада, что она поддерживает мое решение отказать Ордену и не считает мою реакцию глупой. Хотя, будем честны, обычно это я отвечаю в нашей компании за здравомыслие, а Лора берет на себя все остальное.

Так мы и проводим весь вечер: вынашивая самые безумные планы по спасению Лео, пока у нас не начинают слипаться глаза.

– Скажи, – зеваю я, – а где ты обычно спишь, когда ночуешь у нас?

Лора, собирающая в мусорный пакет пустые коробки, замирает.

– Пока тебя не было, в твоей постели… А потом на диване. – Она поджимает губы, словно ей неловко, и я никак не могу расшифровать причину такой реакции.

– Я не возражаю, что ты спала в моей кровати.

– Мгм… – Она пожимает плечами.

– Не хочешь сегодня поспать со мной? Диван не кажется особо удобным.

Лора соглашается. И вскоре мы лежим бок о бок на моей большой кровати.

Я снова начинаю думать о ее странной реакции на мой вопрос.

– Я так счастлива, что вы оба у меня есть, – бормочу я в темноту. Лора зевает, сворачиваясь калачиком.

– И я. Хотя ты доставляешь много хлопот в последнее время… Но, боже мой, какой же скучной была бы моя жизнь без этого!

* * *

Следующим утром я обнаруживаю Лору, лежащей на животе и тихо посапывающей, и осторожно поднимаюсь с кровати, чтобы не потревожить ее сон. Бросаю короткий взгляд на телефон на прикроватной тумбочке и понимаю, что еще только восемь утра. Удивившись такому раннему по своим меркам подъему, я чувствую себя довольно-таки бодрой. От Пауля еще ничего не слышно, и я решаю для начала принять душ в тишине.

К счастью, сегодня мне хватает ума отыскать нужный шампунь и не пользоваться мужским «три в одном»… Хотя мне, может, и не помешал бы «заряд неистовой мощи», как обещает этикетка. Пока я вытираюсь полотенцем, мои пальцы случайно скользят по ране на правом боку. Шрама почти не осталось, и только кожа в месте удара была светлее и нежнее. Это лишь напомнило о том, как всего несколько дней назад Люций всадил мне кинжал под ребра. Я бы хотела один на один обсудить причины моего чудесного исцеления с профессором Киппингом, но, вероятно, и на этот счет он вряд ли бы сообщил мне что-то новое. К тому же я все еще зла на Орден и невероятно разочарована тем, что они ничего не рассказали о моих новых способностях. Или… они просто не пожелали этого делать? Чтобы я не углублялась в планы по спасению Лео, а переключила внимание на противостояние с Люцием? Пожав плечам, я отбрасываю эти бессмысленные рассуждения. В конце концов, нет смысла ломать себе голову над тем, на что я не могу повлиять. Это все равно ни к чему не приведет. Сейчас нужно сосредоточиться на имеющихся у меня ресурсах для достижения своей цели.

Но для начала я готовлю себе кофе, который по-прежнему кажется мне величайшем достижением цивилизации и одной и самых фантастических вещей в мире. Да уж, мой новый рейтинг повседневных радостей значительно расширился благодаря затяжным командировкам в прошлое. И в то же время я стала замечать, что в настоящем мне не хватает каких-то вещей из прошлого, что довольно-таки странно. Тоска по дому из прошлого… никогда бы не подумала.

Я устраиваюсь в любимом кресле с чашечкой кофе, мимоходом захватив свой мобильник, который Пауль ответственно поставил вчера на зарядку. Несмотря на то что он был затерян в насквозь промокшей сумочке, чудесным образом все еще работает. Проверив сообщения и почту, я принимаюсь листать ленту «Инстаграма», а после переключаюсь на папку с фотографиями. Затаив дыхание, просматриваю снимки, которые незаметно сделала в Риме, пока мы с Лео искали портал. Мы несколько дней прочесывали город вдоль и поперек, и время от времени я позволяла себе фотографировать, если поблизости не было прохожих. Большинство изображений расфокусированы или размыты, но мое сердце сжимается от тоски, когда дохожу до снимка, где Лео идет передо мной по узкому переулку, бросая взгляды через плечо.

Я словно до сих пор нахожусь в том моменте: жара стояла невыносимая, и на извилистых переулках вонь нечистот лишала меня дыхания. Лео рвался вперед с неустанным энтузиазмом и смотрел на меня так пронзительно, что я совершенно забывала обо всех проблемах. Оглядываясь назад, я думаю, что – несмотря на утомительные поиски и тревогу о миссии – это были наши самые счастливые дни. Двумя пальцами приближаю фотографию и вглядываюсь в лицо Лео. Его дерзкий взгляд сияет несравненной смесью зелени и бирюзы. Одна бровь, как это часто у него бывает, взлетела наверх, а на губах застыла загадочная полуулыбка. Кончики моих пальцев зависают над дисплеем: так и хочется к нему прикоснуться, смахнуть со лба темный локон, зарыться носом в изгиб его шеи, вдохнуть аромат… Боже, как же я скучаю по нему! Я импульсивно прижимаюсь губами к собственному запястью, прямо к тому месту, где мерцает связавший нас зодиак, и на какой-то безумный момент мне кажется, что мое запястье – передатчик. Я зажмуриваюсь: возможно ли, что между нами в той или иной форме сохранилась связь? Понимает ли Лео, что я думаю о нем и хочу, чтобы он был здесь? Осознает ли он, что, где бы он ни оказался, мыслями я всегда была с ним?

Я замерла: экран телефона давно потемнел, а кофе остыло в чашке. Наверное, я просидела бы так еще много часов, но звонок в дверь заставляет меня испуганно вздрогнуть и выплыть из своего задумчивого состояния. Однако не спешу открывать, жду некоторое время, прислушиваясь, пока трель дверного звонка не раздается вновь, заставляя меня таки подняться с кресла. Не хотелось бы разбудить Лору и Пауля. Не знаю почему, но все во мне подбирается в боевой готовности, словно предчувствует опасность.

«Наверняка это просто курьер или почтальон», – говорю я себе. Вряд ли Орден отправит кого-то за мной только потому, что я отказалась от сотрудничества. И тем не менее мое сердце тревожно пульсирует, когда я выхожу в коридор и открываю домофон. Я не решаюсь распахнуть дверь и в качестве меры предосторожности оставляю узкую щель, чтобы в случае чего ее захлопнуть. Напряженно вслушиваясь в шаги по лестнице, я предполагаю, что там один человек, и это вызывает хоть какое-то облегчение. Но оно тут же улетучивается, стоит нежданному гостю остановиться на коврике перед входной дверью. Я так озадачена, что забываю захлопнуть дверь, как собиралась сделать изначально, потому что ко мне пожаловал не кто иной, как Виктор Зейдель. Последний человек, которого я ожидала увидеть на пороге своей квартире. Его выражение лица, впрочем, отражает те же мысли. Несмотря на зимний холод, он одет в один клетчатый пиджак, модель британской загородной знати. Лицо, как всегда, бледное: неудивительно, что мы с Лорой прозвали его «вампиром».

Несколько мгновений мы молча таращимся друг на друга, пока я наконец не оправляюсь от шока, увидев его за дверью.

– Что тебе нужно? – сухо спрашиваю я.

Мне и раньше приходилось иметь с ним дело, но это не повод быть с ним вежливой. В конце концов, он тоже никогда не был добр ко мне. Когда я была еще обычной студенткой, он вел себя отвратительно и вполне открыто выражал свою неприязнь.

Виктор заметно сглатывает, удивляя меня этим нервным жестом. Никогда не позволял мне видеть, что он тоже живой человек.

– Я могу войти?

Я невольно вскидываю брови, все еще пытаясь понять, почему Орден прислал именно его. Разве они не могли подыскать более подходящую кандидатуру, чтобы поговорить со мной? Или помимо моего брата Виктор – единственный человек моложе шестидесяти, кому они могут доверить столь ответственную миссию? Я продолжаю выжидательно смотреть на Виктора, и под моим сверлящим взглядом ему, кажется, становится неловко.

– Пожалуйста, – хрипит он. – Орден не знает, что я здесь. Я пришел из… собственного побуждения.

Мне очень сложно подавить свой скептический настрой, но Виктор ведет себя иначе, и это меня обезоруживает. Не помню, чтобы он вообще когда-либо употреблял слово «пожалуйста» по отношению ко мне. Любопытство побеждает недоверие, и я отступаю в сторону, впустив его. Отмахиваюсь, когда он собирается снять ботинки, и веду его в гостиную.

– Хочешь чего-нибудь выпить? Кофе, воды?

Виктор качает головой, присаживаясь напротив меня за обеденный стол. Несколько мгновений он оглядывает нашу квартиру, а затем кладет на стол между нами тонкую кожаную папку. Он выглядит таким встревоженным, что мне едва не становится его жаль. Но только едва.

– Мне было не легко решиться на это. Но после всего, что произошло вчера в штабе, я чувствую себя обязанным сделать это, – наконец начинает Виктор. Он несколько раз откашливается, прежде чем продолжить: – Как вы… Как ты помнишь, я никогда не испытывал к тебе особой симпатии и не прилагал усилий, чтобы это скрывать. Но на то были причины.

Даже так! Я постоянно недоумевала, откуда взялась его неприязнь, хотя я не сделала ему ничего плохого. Это была прямая противоположность любви с первого взгляда – ненависть с первого взгляда. В какой-то момент я смирилась с тем, что не нравлюсь и даже дышу неправильно в его сторону. Но его приход сюда, чтобы рассказать о причинах своей антипатии, прямо-таки интригует. Хотя я никак не могу отделаться от мысли, почему он счел необходимым сделать это именно сейчас.

Молчание затягивается, и я призывно киваю Виктору. Он лихорадочно зачесывает и без того прилизанные волосы назад и делает глубокий вдох.

– Я был одним из претендентов, чтобы стать следующим путешественником во времени.

У меня отвисает челюсть от этого признания. Это… Я просто не могу в это поверить. Виктор Зейдель – потенциальный путешественник во времени?! Партнер Лео?!

– Как… Как это возможно? – Мысли в моей голове проносятся со скоростью света, и я не успеваю ухватиться ни за одну, застигнутая врасплох, чтобы придумать этому какое-то логичное объяснение. Поэтому просто слушаю Виктора.

– Мы с Лео родились в один и тот же день, и я рос, зная, что могу стать путешественником во времени. Такое нельзя предугадать, но в какой-то момент я пришел к убеждению, что это просто обязан быть я. Моя семья была связана с Орденом в течение нескольких поколений; я с детства был посвящен в тайну и с самого раннего возраста считал свою кандидатуру наиболее подходящей на эту роль. А потом ты поступила в университет, стала известна дата твоего рождения, и у меня вдруг появилась соперница. Конечно, я все время знал о других возможных претендентах, но куда проще игнорировать сей факт, когда ты с ними не знаком. И тут ты взялась словно из ниоткуда, маячила перед моими глазами, постоянно напоминала о том, что я – не избранный. Одно твое существование подкосило мою уверенность в себе, и я не нашел выхода лучше, чем на тебе же и отыграться.

Я молча смотрю на Виктора. Это неожиданное объяснение его поведения немного ошеломляет. Пусть его неприязнь и действовала мне на нервы, но я никогда не задумывалась об этом и в какой-то момент просто перестала с ним пересекаться. Меня удивляло и то, что он всегда вел себя как путешественник во времени и был посвящен в их тайну – в отличие от меня. Да, я знала, что он работал в Ордене и тесно сотрудничал с профессором Киппингом, но то, что у нас дни рождения в один день? Никогда бы не подумала. Все в нем кажется таким… старческим. Внешность, стиль одежды, речь, манеры… К тому же он аспирант. Такое вообще возможно?..

– То есть ты утверждаешь, что мы одногодки? Тебе двадцать?! – ошеломленно вырывается у меня.

Виктор кивает, очевидно озадаченный моей реакцией.

– Это невозможно! Ты защитил диссертацию! В двадцать?! – Я даже не замечаю, как повышается мой голос. Виктор страдальчески кривится.

– Ну… Я всегда мечтал стать путешественником во времени. И я, и моя семья считали, что я должен быть максимально подготовлен к этому, поэтому я тратил все свое свободное время на изучение истории, древних языков и географии – всего, что теоретически могло бы пригодиться. Я пошел в школу на год раньше, перепрыгнул один класс в процессе обучения, через два года получил степень бакалавра, а еще через полтора – магистра. Во время обучения вел семинары по лекциям профессора Киппинга. Тогда мне казалось, что приближенность к главе Ордена увеличит мои шансы… Но я совершенно упустил из виду тот факт, что судьбе плевать, насколько сильно ты стараешься.

Это… Вау! Мне хочется его пожалеть: он так долго был увлечен идеей стать путешественником во времени, чтобы потом все его труды с треском провалились. Неудивительно, что, с его точки зрения, мне оказали честь, которой я не заслуживаю.

– И ты решил заранее меня возненавидеть, – сухо подытоживаю я.

– Как я уже сказал, ты была потенциальной соперницей и, как мы теперь знаем, действительно оказалась избранной. – Он тяжело вздыхает и снова запускает пальцы в волосы, но ни одна прядь не выбивается из прически. – И при первой же встрече с тобой я догадался, что это будешь ты. Профессор Киппинг так тобой интересовался, говорил о тебе постоянно, даже завербовал твоего брата. Конечно, он сразу почувствовал твою природу, и это только сильнее меня разозлило. А потом в Орден пришел Лео, и у нас появилась возможность проверить все наверняка.

Он будто заново переживает тот день и выглядит при этом таким подавленным, что у меня невольно опускаются уголки губ. Уму непостижимо. Я никогда и представить не могла, что буду сочувствовать Виктору Зейделю. Но в следующее мгновение он снова расправляет плечи.

– И тогда я совершил большую ошибку.

Ага, значит, история на этом не заканчивается. Я в ожидании скрещиваю руки на груди. Но Виктору, видимо, нужно набраться мужества, чтобы решиться на следующее признание.

– Не знаю, рассказывал ли тебе Лео, но он путешествовал во времени задолго до того, как Орден вышел на него. Трудно уследить за всеми потенциальными претендентами, и поэтому прошел почти год, прежде чем Рубины обнаружили в Миланском университете нового путешественника во времени. Поначалу он не доверял Ордену, но в октябре наконец решился приехать в Мюнхен, потому что деятельность Люция в прошлом распространялась как вирус.

Я невольно усмехаюсь, представляя, как Лео заставлял Орден понервничать своим образцово-показательным недоверием. Немного обидно, если честно, что он ничего не рассказывал мне об этом, но я намерена подробно его расспросить обо всем, если мы снова встретимся. Нет, тут же поправляю я себя, когда мы снова встретимся. Я не согласна мириться ни с какими «если».

Виктор снова продолжает рассказ, и я возвращаю ему свое внимание.

– Итак, Лео приехал в Мюнхен, чтобы представиться Ордену, хотя филиалы существуют по всему миру. Но Мюнхен считается местом основания, и именно здесь происходит посвящение в тайну новых членов и путешественников во времени. Для Лео это было сродни поиску зодиакального партнера. Всегда есть шанс, что заклинание судьбы намекнет на потенциального партнера, и, пока я был основным претендентом, оставалась надежда, что им окажусь я. На самом деле мой дядя должен был присутствовать на обряде и засвидетельствовать слова Лео, сказанные в трансе. Но он лежал в больнице, поэтому я вызвался его заменить. И когда я услышал, что он сказал… – Виктор замолкает, заламывая руки, а я тем временем дергаюсь в его сторону, почти укладываясь грудью на столе.

С тех пор как он заговорил о Лео, я ловлю каждое его слово. Мне кажется, что мы уже подобрались к истинной причине его визита, а все предыдущие откровения были лишь предлогом, чтобы я не захлопнула дверь перед его носом. Теперь же наступает действительно важная и волнующая часть монолога, и я ощущаю это всем телом.

– Когда я услышал его слова, я словно съехал с катушек. Моя мечта буквально на глазах растворилась в воздухе, и я остался у разбитого корыта. Я читал строки, которые судьба произнесла Лео, и мне отчаянно хотелось, чтобы это не сбылось. Я не мог поверить, что именно ты получила то, что отчаянно хотел получить я. Меня терзала такая зависть, и я хотел быть единственным, кто знает, что ты будешь идеальной партнершей для него… ты или кто-либо другой, кому выпадет этот жребий. Поэтому я передал Лео и Ордену только часть услышанного.

Мной овладевает плохое, поистине ужасное предчувствие. Лео, который отвратительно ко мне относился с первой нашей встречи и большую часть времени во Флоренции; который так отчаянно пытался держать меня на расстоянии уже в Риме и все время боролся со своими чувствами, что не раз меня ранило. Лео, который в остальном казался таким бесстрашным и самоуверенным, но впадал в панику перед этим решением судьбы. Решением, которое, по всей видимости, было сфальсифицировано Виктором.

Мне вдруг нестерпимо захотелось схватиться за край стола и перевернуть его, выплеснув тем самым часть своей ярости. Но я заставляю себя успокоиться, чтобы сначала выудить из него как можно больше информации. Еще раз прокрутив в голове то, что сказал мне Виктор, я задаю вопрос:

– Как у тебя получилось исказить его пророчество? Разве никто больше не присутствовал, когда для Лео составляли карту судьбы?

Виктор покачивается взад-вперед на стуле.

– В начале ритуала да, но, когда речь заходит о заклинании судьбы, остаются только путешественник во времени и секретарь, который все записывает, а потом передает Ордену. И в случае с Лео секретарем был я.

– Прагматичный поступок, – шиплю я, не в силах скрывать свой гнев. – Значит, ты сознательно рассказал ему только ту часть пророчества, где мы Лео обречены на погибель из-за своих чувств. Я правильно понимаю? Почему, черт возьми?!

Виктор беспомощно пожимает плечами.

– Да, мне нет оправдания, и ты имеешь полное право злиться, но в тот момент я был в отчаянии. Завидовал Лео и его неизвестной партнерше. Мне хотелось, чтобы им было так же больно, как и мне. Нашел вариант, как повлиять на Лео, и он поступил в точности, как я и рассчитывал. О, как я злорадствовал в тот момент, когда ты стала его партнершей, а Лео начал относиться к тебе с пренебрежением.

Я запускаю пальцы во влажные после душа волосы, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.

– Ты хоть представляешь, что натворил? – злобно шепчу я. – Лео чертовски серьезно относился к этому пророчеству, жил в постоянном страхе, что станет причиной смерти нас обоих, если позволит себе чувствовать.

Я поднимаю взгляд, встретившись с темными глазами Виктора, в которых нет ничего, кроме чувства вины. Но это не вызывает у меня сейчас ни капли жалости. Мне хочется кричать, рыдать и выть от одной только мысли, что мы оба могли спастись, если бы он не вмешался в судьбу Лео!

– Каким было полное предсказание? Оно где-то записано или ты все уничтожил?

Виктор дрожащими пальцами нащупывает ту самую узкую кожаную папку, которую принес с собой, и неловко открывает. Вытягивает из нее лист высококачественной бумаги ручной работы и осторожно кладет передо мной. Затаив дыхание, я хватаю лист, исписанный аккуратным почерком:

Омерзителен тот, кто использует свою силу в одиночку. Чтобы овладеть «вчера» и «сегодня», подчинить себе и то, и другое. Кто объединяет в себе таланты своих братьев и сестер.

Ибо, будьте уверены, настанет день, когда Лев и Водолей будут сгорать в любви. И четыре небесных светила объединят Солнце и Луну и создадут тринадцатый зодиак в хороводе двенадцати. Мощнее всех других.

Бойтесь этого дня!

Ибо в нем они оба угаснут, а их образы навсегда исчезнут с небосвода, когда падающая звезда погаснет в секунду истинного озарения. Из нее новая звезда родится и вознесется наверх, разбивая то, что предшествующая взяла на себя.

Чтобы вечно править над вратами, вчера и сегодня.

Я узнаю обрывки тех фраз, что Виктор передал Лео, но по сравнению с полным пророчеством – это лишь фрагменты. Жалкие фрагменты, рисующие абсолютно искаженную картину. Потому что написанное здесь звучит настолько властно, что у меня волоски на руках и шее встают дыбом. Это пророчество – предупреждение, но не для Лео, а для меня. Той, кто в одиночку осмелилась прибегнуть к силе путешественников во времени. Да, мы будем сиять, чего Лео так боялся, но из этого возникнет нечто новое, великое, что остановит все остальное. По крайней мере, такой я вижу смысл.

Дыхание замирает. Похоже, пророчество описывает, как мы с Лео остановим Люция Мореля: в нас обоих есть сила – могущество, способное победить его. Я не знаю, что преподнесет нам судьба, когда Лео потерян во времени, но не могу не цепляться за этот проблеск надежды.

– Честно говоря, я готова тебя убить. Медленно и мучительно, – сквозь зубы цежу я. Улавливая жажду крови в моем голосе, Виктор вздрагивает, и я испытываю от этого небольшое удовлетворение. – Да, я могу представить твои чувства, когда выяснилось, ты не станешь путешественником во времени, но это ни на йоту не оправдывает твои действия. Во-первых, это было абсолютно незрело, а во-вторых, привело к фатальным последствиям. Ты хотел, чтобы мы страдали, ладно. Но задумался ли ты хоть на секунду, что Люций уже давно потерпел бы поражение, если бы та череда событий, которые ты запустил, не лишила Лео его натуры? Или этот саботаж был устроен для того, чтобы мы его не остановили?

Мое последние обвинение заставляет Виктора вытаращить глаза и яростно замотать головой.

– Поверь мне, Розали, я понятия не имел, какие последствия это повлечет. Я просто хотел вас рассорить, предполагая, что Лео и в одиночку справится с Люцианом.

– Лео – обычный человек, даже если у него самоуверенности и высокомерия хватает на пятерых. Но сейчас это не важно, потому что он застрял где-то в прошлом, а Орден не хочет мне помогать его спасать.

Виктор опирается локтями о столешницу и вдруг выглядит очень решительным.

– Поэтому я и пришел. Твой вчерашний визит в штаб в каком-то смысле открыл мне глаза на ситуацию. Я считаю ужасным то, что произошло с Лео, и хочу все попытаться исправить. Это не должно было зайти так далеко. Я хочу помочь.

Его предложение ставит меня в тупик. В первую секунду во мне возникает порыв категорически отказаться от любой его помощи. Без его вмешательства ничего подобного бы и не произошло. К тому же я не уверена, могу ли доверять ему? Может, это очередная уловка, чтобы получить удовлетворение от несправедливости судьбы.

– Я не работаю на Люция, Розали, ты должна мне поверить. Пусть я не стал путешественником во времени и не могу противостоять ему, но как член Ордена сделаю все, что в моих силах, чтобы ему противостоять тем или иным образом. Пожалуйста, позволь мне помочь!

Виктор второй раз говорит мне «пожалуйста», буквально умоляя меня принять помощь. Но мне требуется некоторое время, чтобы принять решение.

– Мне нужно все обдумать. Слишком много информации зараз.

Виктор кивает на мои слова и лезет во внутренний карман пиджака.

– Вот. – Он протягивает мне визитку цвета слоновой кости. – Мой номер, звони в любое время. – Он поднимается из-за стола. – У меня есть идея, как вытащить Лео. Пока ты все обдумываешь, я продолжу исследование. Возможно, Лео оставил какие-то подсказки в прошлом, чтобы помочь нам определить его местонахождение.

Я коротко киваю, не в силах больше никак реагировать.

– Спасибо, что выслушала меня и не оторвала мне голову, – твердо говорит он.

– Рано радуешься! – бормочу я себе под нос, провожая его в коридор.

Виктор поджимает губы, еще раз кивает мне и выходит. Закрыв за ним дверь, я со вздохом к ней прислоняюсь, и в следующее мгновение дверь моей комнаты открывается, выпуская Лору, сонно шагающую мне навстречу.

– Я не ослышалась? Это был Виктор-вампир или мне приснился кошмар?

Я издаю какой-то неопределенный звук: смесь страдальческого стона и хихиканья.

– О, ты не представляешь, что сейчас произошло.

Глава 5

Астрономические часы

Пауль проснулся следом за Лорой, и, сделав кофе им обоим, я принялась за объяснения. Лора и Пауль сидели, раскрыв рты, пока я все пересказывала.

– К счастью для него, я спала, когда он заявился к вам, – фыркает Лора. – В следующий раз, когда увижу этого жалкого махинатора… – Она угрожающе машет своим маленьким кулачком.

Я пожимаю плечами, все еще колеблясь, стоит ли мне прибегнуть к помощи Виктора или нет. Пауль и Лора разделяют мои опасения, и пусть причины его поступков кажутся разумными, действия не вызывают доверия.

– Хуже всего то, что он действительно сочувствует мне и хочет помочь, – вздыхаю я, отламывая кусочек от своего несчастного круассана, оставшегося еще со вчерашнего завтрака, и принимаюсь недовольно пережевывать сухое тесто.

– Он жалок, – вздыхает Лора. Пауль молчит, перебирая между пальцами лист с расшифровкой пророчества, который оставил Виктор.

– По крайней мере он признался во всем, Рози, – задумчиво произносит брат через некоторое время. – Это пророчество уже может сильно нам помочь. – Нахмурившись, он снова скользит глазами по строчкам.

– Даже если он не заодно с Люцием, его поступок все равно чертовски хорошо сыграл тому на руку. Люций собирает зодиаки путешественников во времени, чтобы присвоить их силу. А Водолей и Лев – те, кто может остановить его, если вспыхнут в любви… Воссоздадут тринадцатый зодиак. – Я невольно вздрагиваю от формулировки. – Звучит так, словно у меня должен быть ребенок.

Лора округляет глаза.

– Ты думаешь? – взволнованно спрашивает она, оглядывая меня с головы до ног. Видимо, после того как я рассказала ей историю наших взаимоотношений с Лео, у нее действительно закрались такие подозрения. Из неловкой ситуации нас, на удивление, спасает Пауль.

– Хм… Нет, думаю, это нужно толковать иначе. Более… метафорически, что ли?

Ох, нет. У меня панически заколотилось сердце. Да, у нас с Лео не было презервативов во Флоренции, но это же не значит, что я беременная! Нет, точно нет! И Лоре не стоит так хитро улыбаться. Если она сейчас хоть слово скажет, Пауль меня убьет.

Я задвигаю эти мысли в дальний уголок сознания, и на их место приходят другие, более тревожные мысли. Этот тринадцатый знак, согласно пророчеству, должен появиться, когда мы с Лео будем сгорать в любви (что, на мой взгляд, звучит чересчур высокопарно). Со своей стороны я сейчас выполняю и даже перевыполняю этот пункт: мое сердце чувствует себя истерзанной боксерской грушей. Я люблю Лео так отчаянно и яростно, что это пугает меня до чертиков, но больше нет сил обманывать себя. С другой стороны… Если Лео чувствует то же самое, не должен ли тринадцатый знак уже проявиться? Может быть, это уже давно произошло, просто никто из нас этого не заметил?

Или… У меня перехватывает горло. Или чувств Лео недостаточно, чтобы исполнить пророчество. Черт возьми! Если бы у меня хватило мужества объясниться с ним раньше! Сейчас мне остается только надеяться, что я ничего себе не навоображала и правильно истолковала его поведение. Но в любом случае… глупое пророчество сейчас не так важно, если оно не может помочь мне спасти Лео.

После завтрака я ухожу в свою комнату. Медленно, но верно меня захлестывает разочарованием: я все топчусь на месте, ни на шаг не приближаясь к своей цели. Каждый час, что Лео проводит в одиночестве в прошлом, – слишком большая цена за мои ошибки. Знай я, куда его занесло моим порталом, сразу же отправилась бы к нему на помощь. Но нам приходится оставаться на расстоянии, пока я не найду решение этой проблемы. Глаза снова наполняются слезами. Это были самые странные отношения на расстоянии в истории… разделенные веками, а не километрами.

Разочарованная, я зарываюсь лицом в подушку, заглушая стоны. Это же смешно!

Я уверена, что Рубины с легкостью смогли бы мне помочь, если бы только захотели. Снова и снова размышляю о том, как обратиться к ним за помощью. У меня не выходило из головы, что они оставили меня в покое, хотя, если верить Виктору, его утренний визит был нанесен без ведома Ордена. Неужели Рубины действительно позволят мне жить спокойно после того, как я отказала им в сотрудничестве? Сильно сомневаюсь.

Вероятно, когда снова выяснится, что Люций натворил дел в прошлом, Рубины снова прикажут мне идти и расхлебывать это. Начнут взывать к моей совести, заставляя меня предотвратить изменение истории и, как следствие, уничтожение портальных картин. Я почти уверена, что именно такую легенду они и используют. Может, следующие преступления Люция и не повлияют на меня лично, но они вполне способны испортить историю поколений других людей: стоит определенным событиям пойти не так, как заложено в истории, и их результаты в настоящем просто-напросто исчезают. Кто знает, коснется ли это каких-нибудь незнакомцев или дорогих мне людей. Лоры, например. Исход не предугадаешь. В мире уже произошло много ужасных вещей, которые нельзя предотвратить, и я не могу нести на своих плечах всю ответственность за то, что история будет переписана. Поэтому мне необходимо решить проблему с Лео до того, как Люций нанесет свой следующий удар. Даже если мне придется прыгнуть выше своей головы.

Поднявшись на постели, я хватаюсь за телефон и визитку на тумбочке и некоторое время мрачно разглядываю ряд ровных цифр. Затем, решившись, набираю номер и вслушиваюсь в гудки. Виктор берет трубку почти сразу же. Неужели, он все это время сидел у телефона в ожидании моего звонка?

– Привет, Виктор, это Розали, – сообщаю я.

– Розали! Не ожидал, что ты позвонишь так быстро. – На заднем плане слышится шорох бумаг.

– Дело не во мне, а в Лео. Ты в первую очередь его должник. – Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы подавить вновь закипающий внутри гнев. Этот разговор должен пройти как можно спокойнее.

– Да, я понимаю. Значит, ты решила принять мою помощь? – Надежда в голосе Виктора звучит почти наивной.

– У меня нет другого выбора, пусть мне это и не нравится. – Я буквально чувствую, как мои слова заставляют его вздрогнуть на другом конце провода, но сейчас меня это не волнует. В конце концов, так он тоже никогда при мне не делал. – Ты говорил, что знаешь способ вернуть Лео.

– У меня есть догадка, – поспешно поправляет Виктор. – Когда ты в штабе рассказала о том, что смогла открыть древний портал в Пантеоне, мне кое-что пришло в голову. Мюнхен ведь является местом основания Ордена, и когда-то здесь располагался один из самых мощных порталов для путешествий во времени.

От его слов у меня перехватывает дыхание.

– В Мюнхене есть портал?!

Как я раньше не подумала об этом! Почему-то родной город не казался мне легендарным. Я даже не рассматривала возможность, что здесь может находиться нечто настолько крутое, как портал для путешествий во времени. В конце концов, здесь нет поблизости ни каменных кругов, ни древних мест поклонения.

– Этот портал отличается от других. Он не привязан к определенному месту, именно поэтому со временем канул в небытие. Но я читал о нем и примерно понимаю, что он собой представляет и где находится…

– Стоп! – нетерпеливо перебиваю его я, когда его монолог превращается в кашу из бессвязных исторических фактов. – Ближе к делу.

– Я думаю, он находится в штаб-квартире, – наконец объясняет Виктор. – Астрономические часы в фойе.

Из меня вырывается невольный вздох. Внутри продолжается сражение между волнением и разочарованием. Оказывается, все же существует портал, с помощью которого я могла бы вернуть Лео назад. Как Леонардо да Винчи, после того как отправила того сквозь временной поток в Риме. Однако не думаю, что Рубины позволят мне войти в штаб-квартиру и воспользоваться порталом.

– У тебя получится организовать мне доступ в штаб-квартиру, чтобы я смогла добраться до портала?

Виктор судорожно втягивает воздух.

– Я… не знаю, смогу ли это устроить.

Я не отвечаю, и Виктор тоже некоторое время продолжает молчать. В телефонной трубке снова шуршит бумага, а затем слышится глубокий вздох.

– Сегодня вечером, – коротко бросает он. – Можно попробовать сегодня вечером. Я поговорю с Мюллером, который отвечает за ночную охрану, и попытаюсь уговорить его подмениться под предлогом срочных ночных исследований. Я в любом случае собирался провести всю ночь в Ордене. Напишу тебе, когда договорюсь.

– Хорошо, увидимся позже, – смягчившись, я заканчиваю разговор на почти дружелюбной ноте и поднимаюсь с кровати. Нужно предупредить Лору и Пауля о планах на вечер.

* * *

В восемь вечера мы направляемся в штаб-квартиру Рубинов. Уговорить Лору остаться дома и в этот раз у меня не получается.

– Если уж тебе удастся тайком туда проникнуть, то и у меня получится, – упрямо настаивает она, пока я наконец не уступаю. И теперь она с нами.

Пауль паркует машину на улице Аркан, которая ночью кажется куда более жуткой, чем днем. Лора выходит вслед за мной. Она выглядит встревоженной, с тех пор как решила отправиться с нами в штаб-квартиру, но я не могу ее винить. Эта улица и правда излучает какую-то необъяснимую отталкивающую ауру, которая вызывает желание развернуться и бежать со всех ног. Вероятно, это является частью охранной системы, предназначенной держать любопытных зевак подальше от Ордена. Я в последний раз бросаю взгляд на Лору, чтобы убедиться, что она действительно готова пойти со мной. Она решительно кивает.

Мы втроем поднимаемся по ступенькам к портику. В сумерках взгляды статуй над воротами кажутся осуждающими, но я поспешно стряхиваю с себя этот липкий страх. Сейчас нужно сосредоточиться на открытии портала и спасении Лео.

Мощная створчатая дверь оказывается приоткрыта, и, когда мы ступаем на последнюю ступеньку, из щели показывается лицо Виктора. Он машет нам рукой, предлагая войти. Узнав среди моих спутников Лору, поджимает губы.

– Нужно было напомнить тебе, что в штаб не допускаются посторонние люди.

Я хмурюсь на это заявление:

– Лора не посторонняя. Она знает об Ордене.

Пауль тоже делает шаг вперед. Весь вечер он был подозрительно молчалив, но теперь хладнокровно останавливается перед Лорой и мной, словно защищая.

Виктор цокает языком. По сравнению с утром сейчас он выглядит как обычно, неуверенно и жалко. Но я могу это стерпеть, если он поможет мне добраться до функционирующего портала, который я никогда бы не нашла без его помощи. Я оглядываюсь по сторонам в пустом фойе.

– Мы здесь одни?

Эхо моего голоса отдается от высоких сводчатых потолков и в тишине звучит оглушительным ревом. Возможно, мне стоило перейти на шепот, но я никогда не была в этом хороша.

Виктор кивает.

– Сегодня прибыли представители Ордена из Италии. В час состоится встреча за пределами штаба. Они хотят поговорить о потере Лео.

Я почувствовала прилив адреналина.

– Он ведь еще жив! – мрачно выдавливаю я, на что Виктор только пожимает плечами.

– Возможно, это сыграет тебе на руку, если итальянцы откажутся списывать со счетов своего протеже. Может, рискованное дело, которые мы задумали провернуть, еще денек потерпит?.. Прецептор итальянского подразделения Ордена мог бы оказать влияние на профессора Киппинга и присвоить спасению Лео более высокий приоритет.

Это начинает меня по-настоящему раздражать, и я подхожу к Виктору ближе.

– Только не надо падать в обморок от страха, что притащил нас сюда. Следовало думать об этом раньше, до того, как изменять предсказания Лео. Утром ты ясно дал понять, что осознаешь свои ошибки и собираешься взять на себя ответственность за их последствия.

Виктор напрягается, заметно замыкаясь в себе от моих слов. Лора подходит ко мне и приобнимает за плечи.

– Розали и так согласилась скрыть твой обман и не сдавать тебя Ордену, так что прекращай ныть и показывай портал!

Я слышу какой-то приглушенный звук за спиной и, бьюсь об заклад, что это Пауль пытается сдержать смешок. Виктор годами вел себя как кретин по отношению к Лоре, вероятно потому, что она – моя подруга и постоянно находится рядом со мной. Что ж, теперь у нее наконец-то появилась возможность отплатить ему той же монетой. Виктор еще некоторое время смотрит на нас со смесью отвращения и упрямства, а затем разворачивается и направляется к центру круглого фойе. Каждый раз, приходя сюда, я восхищаюсь красотой этого места. По периметру стен проходит лестница, ведущая на второй этаж, а напротив входа на стене висят огромные астрономические часы. Все вчетвером мы заглядываем за этот удивительный механизм, наполняющий фойе мягким тиканьем: несколько дисков, украшенных символами, как на циферблате, сцепляются друг с другом в сложном устройстве. Мне всегда было интересно, что именно они измеряют. В ряд выстроились двенадцать знаков зодиака в виде медальонов из металла и цветной эмали.

– Что из этого портал? – спрашивает Лора, прищурившись разглядывая стену. Виктор уже открывает рот, чтобы пуститься в пространные рассуждения, но я его опережаю:

– Вся комната становится порталом.

Запрокинув голову, я рассматриваю стеклянный купол, величественно возвышающийся над круглым фойе. Бинго!

В Пантеоне это было круглое отверстие в потолке, представляющее собой окно в открытый космос, здесь же – это огромный стеклянный купол. Очевидно, для открытия портала нужна прямая связь с небесами. По крайней мере, так было сказано в той Красной Книге, которую мы обнаружили в Риме. Осталось всего одно условие… И сегодня как раз новолуние. Я чуть не свалилась со стула во время подготовки к этому вечеру, когда бросила взгляд на календарь, где отмечены фазы луны. Седьмое декабря, новолуние.

От волнения у меня покалывали кончики пальцев.

– Камень в центре часов – обломок того же материала, из которого сделана Рубиновая Табула, – коротко объясняет Виктор, его голос доносится словно издалека. – Мы называем его «камень вечности». Никто не может точно сказать, что это за минерал, но он практически нерушим и объединяет в себе силы времени.

Пока Виктор истолковывает тонкости геммологии, я ищу центр фойе. И, отыскав его, останавливаюсь, оглядываясь на своих спутников.

– Хм-м… Вы… Поднимитесь, пожалуйста, на лестницу, – прошу я. Я побаиваюсь открывать портал, пока они находятся так близко. Не хочу рисковать тем, что их может поранить или случайно затянуть во временной поток. Все трое, как по команде, взбираются по ступенькам, наблюдая за мной сверху.

Я делаю еще один глубокий вдох, а затем закрываю глаза, сосредотачиваясь. Сейчас я чувствую мощные вибрации этого места гораздо отчетливее, чем раньше. Астрономические часы всегда притягивали мое внимание, вероятно, из-за той силы, что скрывается в них. Но теперь, когда проявилась моя сила самостоятельно открывать порталы, я смогу почувствовать их еще четче.

По моему телу пробегает дрожь, и слова из Красной Книги, выученные наизусть, словно сами слетают с моих губ. Я уверена в этом заклинании, как и в своем имени. Сила потекла сквозь меня вторым кровяным током.

– Эфир смотрит моими глазами. Вечность дышит через меня. Время говорит моим голосом. Я зову тебя по имени, Портал Мюнхена! Отвернись от лица своего хранителя, который привел меня сюда! Покажи мне того, кто потерялся в чужом мире! Позволь ему пройти сквозь врата и вернуться домой!

В ушах шумит ветер. Я вглядываюсь в стеклянный купол, сквозь который смутно распознается ночное звездное небо, и изо всех сил создаю в своей голове образ Лео. Как можно отчетливее вспоминаю его лицо, каждую черту от скул до подбородка, от переносицы к крыльям носа, темные брови, которые всегда приподняты будто в насмешке, красиво очерченный рот, глаза цвета морской волны… Я так четко вижу его перед собой, что все внутренности разрывает тоска, и ничего больше не хочется, кроме как снова оказаться рядом с ним.

Через несколько ударов сердца вдруг осознаю, что сегодня что-то идет не так. Я чувствую силы стихий и ветров, явное присутствие времени, но не настолько сильно, как в Риме. Во мне словно недостает мощности…

– Верни мне Лео! – кричу я в слепой ярости, пытаясь перекричать грохот в ушах. Но ничего не происходит. Небо над куполом крыши остается темным. Ни одна звезда не загорается, чтобы образовать блестящую змею, которую я видела в прошлый раз. Каждая мышца в моем теле дрожит от усердия, пытаясь удержать силовое поле. Этого все равно недостаточно. Портал начинает рушиться, и я падаю на колени под его сокрушительной силой. Слезы стекают по щекам, врезаясь в гладкий каменный пол.

Неудачница! Я не могу вернуть Лео. Я так была уверена в своих силах, убеждена, что сегодня вечером все получится! Лора, Пауль и Виктор продолжают молчать, пока я корчюсь на полу, неспособная отыскать в себе силы подняться. Словно только надежда помогала мне оставаться цельной, а теперь угасла и она, разбив меня на кусочки, как после возвращения из Рима. Все шло как задумано, но почему-то я не смогла полностью открыть портал и добраться до Лео сквозь временной вихрь. Скорее всего, у меня больше никогда не выдастся шанс сделать это, после того как мой партнер потерял зодиак. Взгляд застилают новые слезы, а руки дрожат от слабости. Орден мне не поможет… портал мне не поможет…

По фойе разносится вздох, от которого у меня волосы на затылке встают дыбом. Я стреляю взглядом на лестницу, но звук доносится с другой стороны. Наконец, оглянувшись через плечо, я узнаю темную фигуру, застывшую у входа в штаб.

– Это бесполезно, Розали.

Глава 6

Селеста

Сердце пульсирует так, что это почти больно: быстрые и сильные удары раздирают ребра.

Нас поймали!

И этот голос… он так похож на…

Фигура у двери проходит в комнату, и я узнаю в ней профессора Киппинга, одетого в элегантное пальто до пола и шляпу. Я задыхаюсь: на мгновение мне показалось, что раздался голос Люция. Но сейчас я готова к встрече с ним куда меньше, чем когда-либо. Что я могла ему противопоставить? Однако мое облегчение длится недолго – профессор Киппинг застал нас в фойе с астрономическими часами. Я бросаю взгляд на Виктора, подсознательно подозревая его в том, что он намеренно нас выдал, но тот выглядит таким испуганным, что эту догадку приходится отбросить.

Тем временем профессор Киппинг подходит ближе, позволяя мне разглядеть его лицо. Он грустно улыбается и, что удивительно, протягивает мне руку. И пусть моя обида на него не утихла, я разрешаю ему помочь мне подняться. Пошатываясь, я нахожу точку опоры и всматриваюсь в его изможденное лицо. Так странно. Он всегда казался мне очень старым, Лора даже прозвала его однажды «Носферату», но в последнее время он выглядит еще хуже. В свой прошлый визит сюда я была слишком нервной и расстроенной, чтобы обратить на это внимание, а сейчас это бросается в глаза. Восковая кожа кажется дряблой, а впалые глаза налиты кровью – его лицо больше напоминает череп мертвеца. Дрожь пробегает по моей спине.

– Я предполагал, что мой отказ может привести к чему-то подобному, – устало вздыхает он. – И тем не менее я не думал, что вы приступите к действиям так скоро.

Я вызывающе поджимаю губы.

– Я не позволю вам и Ордену списывать меня со счетов. Для меня сейчас каждый день на счету.

Профессор Киппинг качает головой.

– Наверное, мне стоило предупредить вас, что в настоящее время портал открыть не получится, но вероятно, вы бы мне просто не поверили. Вам не хватает Лео.

Я чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы. Как бы там ни было, но он прав. Я, скорее всего, заподозрила бы профессора Киппинга в том, что он просто хочет отговорить меня от этого плана.

– Я не буду работать на вас, пока Лео не вернется в настоящее, – еще раз уточняю я. И пусть сегодня вечером я оказалась в очередном тупике, черта с два я из-за этого сдамся!

– Я знаю, – признается профессор Киппинг. – Наверно, я слишком стар для подобного и недооценил силу ваших чувств к этому юноше Орланди дель Мацца. Когда дело касается его, вы бываете невероятно упрямы. – Не верю, что он произносит это вслух! – Конечно, у нас есть рычаги давления, способные заставить вас продолжить сотрудничество с Ореном, но это не в моем стиле.

– Да неужели? Вы меня так успокоили! Что же тогда в вашем стиле? – с вызовом спрашиваю я. Профессор Киппинг снова тяжело вздыхает.

– Думаю, нам с вами давно пора поговорить. Пожалуйста, пройдемте за мной. – Не дожидаясь моего ответа, он направляется к лестнице. Заметив, что я так и остаюсь на месте, призывно кивает. – Пожалуйста, Розали, выслушайте меня. После этого сможете покинуть Орден, и я не буду давить на вас и принуждать к сотрудничеству.

Я колеблюсь еще мгновение, но беру себя в руки и шагаю следом за ним. Любопытство побеждает. Если он действительно готов отпустить меня, я ничего не потеряю от этой беседы.

– Виктор, может быть, вам стоит подождать нас в чайном салоне? Наш разговор может занять некоторое время.

Под пристальным взглядом профессора Киппинга Виктор, кажется, приходит в себя и кивает, подталкивая Лору и Пауля вверх по лестнице. Брат бросает на меня последний обеспокоенный взгляд, и я ободряюще ему улыбаюсь. Уж с профессором я как-нибудь справлюсь!

Я следую за ним по темным коридорам до самого кабинета, где он включает несколько ламп, излучающих теплый уютный свет. Комната наполнилась домашней атмосферой, и часть напряжения тут же покинула мое тело. Толстые ковры украшают пол, каждый сантиметр стен покрыт картинами в рамах… Во время моего последнего визита сюда я сидела вместе с Лео за письменным столом, но сегодня профессор Киппинг подводит меня к двум креслам перед открытым ка- мином.

Интересно.

Видимо, он рассчитывает на менее формальный разговор, если решил не разделять нас письменным столом. Я опускаюсь на мягкие подушки и выжидательно смотрю на профессора, чей взгляд устремлен в противоположную стену. Пока он размышляет, я терпеливо жду, но с каждой минутой начинаю беспокоиться все сильнее. Что такого страшного он хочет мне рассказать? Касается ли это того, что он хочет принудить меня остаться в Ордене?

– Я хочу доверить вам, Розали, тайну, которую я бережно хранил уже бесчисленное количество лет, – наконец начинает он. – Я думал раскрыть ее вам и Леопольдо, но последние недели события развивались так стремительно, что у меня не нашлось для этого подходящего времени. Даже сейчас, когда вы вернулись из прошлого без Леопольдо, я продолжаю колебаться. Вы казались настолько расстроенной своей потерей, и мне не хотелось обременять вас еще и этим. Однако в настоящее время я считаю, что вы справитесь с правдой. Простите, что недооценил вашу силу. – Раскаивающаяся улыбка расползается на его тонких губах, и я растерянно киваю. – К сожалению, настал момент, когда вам пригодятся знания, которые я хочу вам доверить. Я больше не вправе скрывать их от вас.

Кажется, я перестаю дышать. Сжав руки на своих коленях, я ловлю каждое его слово, боясь услышать нечто, что напрочь выбьет у меня почву из-под ног. Это откровение… По спине пробегает тревожный холодок. Я в сотый раз вспоминаю тот серебристый блеск, который однажды заметила в его глазах. Я долго сомневалась, но сейчас у меня возникает прямо-таки нехорошее предчувствие. В конце концов, это невозможно…

– Вы Люций Морель? – вырывается у меня. Пусть у меня и не получается представить жесткого преступника из прошлого в роли профессора Киппинга, но других догадок у меня нет. Профессор Киппинг поднимает на меня глаза, и я замечаю это снова… Серебристое мерцание. Его радужка кажется расплавленной ртутью, и я видела такое только однажды.

Я резко подскакиваю и бросаюсь к двери.

– Розали, подожди. – Профессор Киппинг вскакивает вслед за мной, но я уже огибаю свое кресло, едва не споткнувшись о край ковра. – Я не Люций! – гремит голос профессора Киппинга. – Я его брат!

Замерев, я хватаюсь за дверную ручку. Усилием воли расцепляю пальцы и поворачиваюсь к профессору Киппингу. Он… Что, простите? Совершенно сбитая с толку, я продолжаю глупо смотреть на него.

– Что вы сказали? – Мой голос едва ли звучит громче шепота, а язык заплетается. Брат Люция? Зловещий основатель Ордена, о котором никто и ничего не знает? У меня сейчас даже вспомнить имя брата Люция не получается: в голову приходит только сам Люций. Но потом имя всплывает в моем разуме: Фредерик. Брата Люция звали Фредерик Морель.

– Присядьте, – снова просит профессор Киппинг. Которого на самом деле зовут Фредерик, если он не соврал мне. Комната кружится перед глазами, но я возвращаюсь к своему креслу у камина и устраиваюсь на самом краешке, чтобы немедленно вскочить и быть готовой отразить атаку, если он что-то выкинет… В конце концов, я ничего не знаю о Фредерике. Что, если он такой же взбалмошный и вспыльчивый, как Люциан? К тому же было бы неплохо для начала убедиться, что это не сам Люций.

– Покажите свои руки! – настойчиво требую я. Профессор Киппинг выглядит удивленным, но послушно закатывает рукава рубашки, открывая мне совершенно чистые запястья и предплечья. Я наклоняюсь, рассматривая их поближе, но на мраморно-бледной коже нет ни намека на один зодиакальный знак, не говоря уже о нескольких, которые я видела у Люция.

Но… секундочку… Совсем ни одного зодиака?!

– Если вы действительно брат Люция, то где же ваш зодиак? Вы ведь тоже должны быть путешественником во времени. – Скрестив руки на груди, я откидываюсь на спинку кресла в ожидании ответа. Профессор Киппинг вздыхает, и сейчас я остро осознаю, насколько он стар, и задаюсь вопросом, как же ему удалось прожить так долго.

– Люций украл мой зодиак точно так же, как и зодиак Леопольдо. Со временем шрам на запястье полностью исчез, но не проходит ни дня, чтобы я не оплакивал свою потерю. – Его серебристые глаза влажно мерцают.

– Расскажите поподробнее, – прошу я, затаив дыхание, с настойчивостью в голосе. – Мне нужно знать больше.

– Вряд ли кто-то знает об этом, но мы с братом не были партнерами по путешествиям во времени.

– Что? – Я невольно хмурюсь, непонимающе глядя на него. – Но они… вернее, вы… Вы ведь оба были путешественниками во времени, как вы могли не оказаться партнерами?

– Мы близнецы, Розали. Однояйцевые близнецы. И благодаря этому мы разделили не только внешний облик, но и зодиакальный знак. По сути мы являлись одним путешественником во времени в двух лицах.

– Такое возможно?.. – Я не могу в это поверить!

– Это большая редкость, но да, такое возможно. – Профессор Киппинг серьезно кивает. – Нашим зодиаком тоже были близнецы, и мы находили это крайне ироничным. – Потерявшись в мыслях, он потирает свое обнаженное правое запястье, след ужасного шрама на котором можно заметить, если сильно приглядеться. – Мы всегда были близки, а судьба привязала нас друг к другу на более глубоком уровне. Куда бы ни направился один из нас, другой следовал за ним. Это никогда не доставляло нам проблем, сполна хватало друг друга. Пока мы не наткнулись на нашего партнера. На партнершу. – При этих словах выражение его лица становится настолько безутешным, что я невольно проникаюсь атмосферой горя. – Ее звали Селеста, зодиак – Весы, и ей действительно удавалось уравновесить нас обоих. Мы были молоды и вспыльчивы, наполнены желанием действовать, выжать как можно больше из своего таланта. Она сопровождала нас в исследовательских поездках по Венеции, где мы наконец отыскали Рубиновую Табулу. Каким-то образом она появилась там из поместья Леонардо да Винчи, где хранилась до самой его смерти. Изначально она появилась в Венеции из Константинополя во время грабежей, прежде чем оказаться в руках Медичи и продолжить свой путь к Леонардо, но по видимому, ее потянуло обратно в лагуну. Мне, Люцию и Селесте удалось расшифровать Табулу с помощью писаний Аида Пантамегистоса и найти способ открыть порталы снова. Это был час рождения Ордена, и с тех пор мы смогли путешествовать во времени. Несмотря на то что когда-то Аид закрыл все порталы, путешественники во времени продолжали появляться на свет, однако без порталов они не могли контролировать свои силы, что было чрезвычайно утомительно, как вы можете себе представить. – Профессор Киппинг улыбается скорбной улыбкой.

– Это было в шестнадцатом веке, не так ли? – уточняю я, и он кивает в знак согласия. Следующие слова я подбираю очень осторожно: – Как возможно то, что вы и Люций все еще живы?

Профессор Киппинг молчит так долго, что мне начинает казаться, что ответа я так и не получу.

– Мы близнецы, а потому связаны особым образом. Пусть он и отнял мой зодиак, наши кровные узы отнять ему не по силам. Люций поддерживает собственную жизнь, изменяя траекторию времени: каждый переворот, каждая манипуляция историей продлевают его жизнь, а я, как его близнец, вынужден продолжать свое существование вместе с ним. Пока моя половина зодиака – часть меня, которую он отнял, – продолжает жить в нем, у меня нет выбора. Но это имеет свою цену. В последнее время Люций все больше подпитывается моей силой, и это выводит меня из себя. Мне приходится черпать силу из портальных картин, лишая их могущества, чтобы он не поглотил меня целиком. Мне это претит, но из двух зол выбирают меньшее, а я не хочу поступать, как он. Именно поэтому у меня такая коллекция портальных картин. Заметив, что Люциан высасывает из меня силы, я выбрал самые могущественные из них, и теперь они – источник моей жизни. Розали, вы, наверное, видели те полотна, чью силу я полностью исчерпал?

Широко раскрытыми глазами я смотрю на профессора Киппинга, вспоминая те кошмарные картины, что видела на его чердаке. С самого начала мне казалось, что они отвратительны, но я и подумать не могла, что проблема в том, что их силой подпитывают чью-то жизнь. Это открытие воспринимается как нечто дикое, а недавнее сравнение с вампиром становится все более приближенным к реальности.

– Это как в «Портрете Дориана Грея» Оскара Уайльда, – продолжает профессор Киппинг с самоуничижительной улыбкой. – Только у Дориана есть портрет, который стареет вместо него, а я эксплуатирую могущество порталов, чтобы не идти на поводу у своего брата, тем самым разрушая их. – Да уж, неплохое сравнение. – Пока я продолжаю существовать в настоящем, Люций продолжает бродить по прошлому, где у него развязаны руки и можно творить все, что вздумается. Потому что я не могу добраться до него с тех пор, как он лишил меня возможности путешествовать. Последние четыреста лет он торжествовал, поскольку не было пары путешественников во времени, которые проникли бы в прошлое, хотя мы искали их изо всех сил. Вы даже не представляете, сколько войн и переворотов ему удалось учинить, пока я был не в силах добраться до него.

Он сжимает кулаки так, что аж костяшки пальцев белеют. Выглядит таким напряженным, будто от одного неверного движения разлетится, словно гипсовая фигура.

– А что случилось с Селестой?

Почему она не остановила Люция?

На лицо профессора Киппинга снова набегает глубокая тень.

– Она была самым чистым, самым сострадательным существом, которое только можно себе представить. У нее с легкостью получалось сдерживать нас обоих, когда мы оказывались рядом, и какое-то время наша триада прекрасно уравновешивала друг друга. Но в какой-то момент Люций сильно изменился. Когда мы расшифровали Табулу и снова открыли порталы в картинах, он захотел большего. Продолжил углубляться в труды древних путешественников во времени и наконец выяснил причину, из-за которой Пантамегистос закрыл порталы. Оказалось, что, если путешественник во времени соберет все двенадцать знаков зодиака, он станет бессмертным правителем времени в одиночку. Пантамегистос хотел предотвратить это любым способом, и запечатал порталы… Ну, как он думал, навсегда. Но мы снова открыли этот ящик Пандоры, даже не подозревая о последствиях. Власть Табулы – благословение, но в то же время проклятие. С одной стороны, она позволяет путешествовать во времени, поддерживать порталы в картинах, с другой… Только из-за нее моему брату в голову пришла безумная идея захватить власть над временем и пространством. Когда мы активировали Табулу, начали появляться новые путешественники во времени, чье наследие до этого было подавлено. Они-то и стали добычей Люция. Вы должны понимать, Люций не всегда был таким, но жажда власти, незримой силы, продолжала менять его, пока он не зашел так далеко, что отобрал зодиак у собственного брата-близнеца. Это было его первое преступление, и в каком-то смысле я сыграл для него роль опытного образца. Затем он обратил внимание на Селесту… Я был очень слаб, но все равно искал способ защитить ее от него…

Я едва осмеливаюсь дышать, слушая рассказ профессора Киппинга. То, что он на собственном опыте пережил то же, что Лео и Анджело, обескураживает меня. Именно профессор Киппинг… На меня снова сваливается слишком много информации.

– Что вы сделали, чтобы защитить ее от Люция? – почти шепотом спрашиваю я. Профессор Киппинг смотрит на меня, и в его глазах больше нет того серебристого блеска – только давнишняя агония, пугающе напоминающая мне о собственной боли.

– Так много было сказано… Я ухватился за единственный способ защитить ее, даже если это означало, что я больше никогда ее не увижу.

Его боль и горе настолько осязаемы, что я чувствую себя рядом с ним мелкой песчинкой. Я не видела Лео несколько дней, тогда как профессор живет с этой скорбью уже много веков. Мне даже думать не хочется, каково это. При этом он, вероятно, все равно не может быть уверен на сто процентов, что Селеста действительно защищена от его спятившего братца.

– Но… Она действительно в безопасности?

– Я надеюсь на это. Самое тяжелое решение, которое я когда-либо принимал в своей жизни. Но пока Селеста недоступна для Люция, ему не удастся собрать в себе все двенадцать зодиаков. Даже если он заберет твоего Водолея, ему все равно необходимо будет завладеть Весами, чтобы достичь своей цели.

Звук его голоса, полного застаревшей боли, я понимаю одно.

– Вы любили ее, да?

Профессор Киппинг, прищурившись, кивает.

– Больше жизни. И думаю, это было взаимно, хотя раньше я боялся в это поверить.

– Если в те времена вы были похожи на Люция, я могу понять Селесту, – произношу я в попытке разрядить атмосферу. – Он в самом деле возмутительно хорош, если бы не эта безумная одержимость мировым господством.

Профессор Киппинг испускает тихий смешок.

– Мы были так похожи, что даже собственная мать не могла отличить нас друг от друга.

Мгновение мы улыбаемся в молчаливом согласии, а затем мне в голову приходят новые вопросы.

– Знаете, с тех пор как я вернулась из Флоренции, у меня какое-то странное чувство относительно вас. Вы не выглядели таким уж удивленным исчезновением Табулы и смотрели на меня так, словно это я ее украла.

– Ах да. – Профессор Киппинг неловко потирает свою лысину. – Вероятно, это было весьма неосторожно с моей стороны, и я не удивлен, что мое странное поведение не ускользнуло от вас. Как я уже сказал, братские узы между мной и Люцием довольно-таки крепки, и благодаря им у меня иногда возникают некие подозрения. В тот момент я не знал, имеете ли вы к этому какое-то отношение, но очень сильно ощущал вашу причастность. Впрочем, обычно я лучше скрываю подобные вещи.

– А до этого? Вы ведь заранее догадывались, что я окажусь следующей путешественницей во времени? – Он так охотно отвечает на мои вопросы, что они сыплются из меня один за одним.

– Вы определенно были одной из самых вероятных кандидатур, поэтому мне было особенно приятно иметь возможность незаметно наблюдать за вами в роли преподавателя. В октябре мы сознательно спровоцировали вашу встречу с Леопольдо. С момента пробуждения его зодиака прошел уже год, и я подыскивал подходящий момент, чтобы проверить вас как его потенциальную партнершу. Программа наставничества, на которую вас любезно записала подруга, оказалась идеальной возможностью, чтобы сделать это в контролируемых условиях и под моим присмотром. Леопольдо не был в восторге от того, что я заставил его присутствовать на этой встрече, да и вы, к сожалению, отреагировали совсем не так, как я предполагал. Обычно пробужденный зодиак партнера при прикосновении выдает бурную реакцию, но ничего подобного мы не заметили.

Я иронически фыркаю.

– В тот день Лео вызвал у меня только две реакции: гнев и отвращение. Но ведь тогда он только недавно узнал свое предсказание и, видимо, встреча с потенциальной партнершей, с которой ему напророчили жуткую трагедию, заставила его серьезно растеряться.

– Вы имеете в виду предсказание его судьбы, которое настойчиво предупреждало о возможных последствиях романтических отношений с его партнером?

– О да, – вздыхаю я. – Вы уже знаете о том, что это предсказание – дело рук Виктора? Он сегодня признался мне, что скрыл от Лео больше половины его истинного пророчества и передал ему только ту часть, где мы мучительно умираем.

– Я подозревал, что он каким-то образом сфальсифицировал пророчество, но сознательно решил не вмешиваться. Конечно, было крайне досадно узнать, как отвратительно Леопольдо вел себя по отношению к вам из страха перед пророчеством. Но, оглядываясь на свой жизненный опыт, я рассудил, что будет безопаснее, если между вами не возникнет никаких романтических чувств. Это избавило бы меня от многих страданий. И хотел надеяться, что со временем вы возненавидите друг друга достаточно, чтобы предотвратить возможность возникновения каких-либо чувств. Но я недооценил силу судьбы, которая всеми правдами и неправдами старалась вас свести. Теперь вы хоть что-то способны противопоставить моему брату, как и сказано в пророчестве.

От его слов у меня в висках запульсировал гнев. То есть все это время он со спокойной душой наблюдал, как Лео мучается из-за своего предполагаемого пророчества? Как он ведет себя со мной? Все мое сочувствие к профессору Киппингу, вызванное его душераздирающим признанием, сходит на нет, и я снова сердито встречаю его взгляд.

– Какая отличная идея! – шиплю я, с трудом удерживая себя под контролем. – Но я, несмотря ни на что, влюбилась в Лео, не жалею и никогда не пожалею об этом. Однако, если бы вы сразу догадались о том, что Виктор переврал пророчество, у нас с Лео уже давно получилось бы раз и навсегда остановить Люция от мирового господства, вы это понимаете?

– Поверьте мне, я хотел защитить вас обоих своей сдержанностью в этом вопросе, – умоляюще произносит профессор Киппинг. – Когда я увидел полное пророчество Леопольдо, оно показалось мне довольно тревожным и похожим на то, чего так стремится достичь мой брат. Да, возможно, если бы я вмешался, вы победили бы его, но тогда вы стали бы обладателями огромной силы, оценить последствия которой не под силу никому. Хватило бы вам сил сдерживать это могущество? Риск пробуждения тринадцатого знака зодиака казался мне слишком высоким.

Его слова заставляют меня невольно ахнуть.

– Неужели речь в пророчестве идет о тринадцатом знаке зодиака? Вы уверены? – Я как сейчас помню рассказ Леонардо да Винчи о легендарном созвездии тринадцатого знака зодиака и о связанной с ним силе.

– Зная легенду, очевидно, что пророчество ссылается именно на нее. Тринадцатый знак в хороводе двенадцати. – Он поднимает брови и выжидательно смотрит на меня.

Да, это и правда довольно четко сформулировано, но в свою защиту могу сказать, что… Я была слишком занята мыслями о том, что рассказывал мне Виктор, чтобы обращать еще внимание на детали полного пророчества. Кроме того, я всегда считала легенду об Асклепии и ее знаке зодиака не более чем легендой.

– Мне не нужна та сила, которую обещает тринадцатый знак, – отвечаю я, собравшись с мыслями. – Господство над пространством и временем совершенно меня не волнует. Все, что мне действительно сейчас важно, – это вытащить Лео из прошлого. Пожалуйста, скажите, может ли пророчество в этом помочь? Можно ли вернуть Лео, если оно сбудется?

Я откидываю все маски и позволяю профессору Киппингу увидеть мое отчаяние. Черт возьми, да я готова ползать перед ним на коленях, только чтобы он подарил мне надежду – что-то, за что я могу зацепиться после того, как у меня не вышло открыть портал Мюнхена этим вечером. Иначе я больше не знаю, что еще предпринять… У меня нет других идей.

Профессор Киппинг глубоко вздыхает. Голос срывается, когда он начинает говорить:

– Да, это может помочь вам, Розали. Возможно, это ваш единственный шанс, но… – Он повышает голос и пронзительно смотрит мне в глаза. Его слова заставляют меня подскочить в кресле, словно расправившаяся пружина. – Но мы не будем торопиться. Не в этот раз. – Его взгляд пригвождает меня обратно к креслу, а голос звучит непоколебимо. Я впервые вижу в нем главу влиятельного древнего Ордена, а не своего доброго профессора: сейчас он излучает авторитет, который не позволяет мне ослушаться. И я возвращаюсь на свое место, хотя каждая клеточка моего тела вибрирует в ожидании действий.

– Мы не знаем, где Леопольдо сейчас, – продолжает он гораздо мягче. – Еще вчера я поручил Виктору собрать исторические документы и свидетельства, чтобы определить его местоположение. Я уверен, что он догадается оставить нам подсказку, если в состоянии это сделать.

«Если в состоянии…» – проносятся в моей голове слова профессора Киппинга. Намекает ли он, что Лео может быть тяжело ранен?.. Или… мертв? От боли, которая пронзает меня, приходится стиснуть зубы. Я даже думать не хочу о том, что его может не быть в живых, что у меня больше никогда не будет возможности сказать ему о своих чувствах. Я так безнадежно, так отчаянно влюблена в него, что с радостью пожертвовала бы собственным зодиаком, чтобы помочь ему. Чтобы только снова иметь шанс быть рядом с ним…

Я фыркаю, утирая слезы. Главное, не нервничай, увещеваю себя. Как бы мне ни хотелось немедленно броситься в одну из портальных картин, я заставляю себя успокоиться. Как бы мне ни был неприятен Виктор, я очень ценю его помощь в поиске подсказок от Лео. Было бы глупо рыться в прошлом без какой-либо зацепки.

Профессор Киппинг мягко улыбается, понимая, какой хаос сейчас творится в моей голове.

– Я прошу вас только об одном, Розали. – Вырвавшись из пучины размышлений, я снова перевожу взгляд на него. – Этот разговор… То, что вы узнали от меня, должно остаться в тайне. Я знаю, что ваш брат Пауль и подруга Лора – ваши верные спутники, с которыми вы делитесь всем, но я храню тайну своей личности даже в стенах собственного Ордена, с тех пор как в тысяча шестьсот семьдесят втором году инсценировал собственную смерть. Пожалуйста, позвольте мне самому решать, обнародовать ли эту правду, и если да, то каким образом.

Его слова заставляют меня осознать, какое доверие мне оказали. Будет трудно промолчать и не рассказать обо всем Лоре и Паулю, но я даю слово профессору Киппингу, торжественно кивая.

– Я обещаю.

Глава 7

Поиски и находки

На следующий день после разговора с профессором Киппингом – то есть с Фредериком Морелем – я словно оказываюсь в нуарном фильме, наполненном тревогой и волнением. Для разнообразия я сегодня оказываюсь одна в квартире: Пауль уезжает в Орден, а Лору я с горем пополам уговариваю отправиться на пары, чтобы хотя бы одна из нас не завалила зимний семестр. Я уже смирилась с мыслью, что провалила все, что можно, и поход на экзамены ничего не изменит, и в скором времени мне придется наверстывать все семимильными шагами.

Еще утром меня привлекала перспектива побыть наедине с собой несколько часов, но к часу дня одиночество начинает напрягать. Мысли бешено роятся в моей голове, и, чтобы хоть как-то от них отвлечься, я решаю заняться уборкой. Очевидно, в мое отсутствие квартира пришла в запустение, и хотя обычно я не играю роль горничной для Пауля, сегодня я рада этой возможности. До блеска натираю кухню, запихиваю кучу грязного белья в стиральную машину и тщательно вытираю пыль в своей комнате. Когда мой взгляд падает на часы, они показывают уже три. К этому моменту я вычистила квартиру вдоль и поперек и уже грешным делом подумывала помыть окна, но дождь, начавшийся еще утром, испортил мои планы. Поэтому я сдаюсь и устраиваюсь на диване с телефоном.

Видимо, я и правда мазохистка, потому что пальцы снова открывают папку с фотографиями из Флоренции, которые мне прислал Лео. У меня не хватало смелости взглянуть на наше общее фото, и только теперь я понимаю, что этого делать и не стоило. Один взгляд на улыбающееся лицо Лео, и меня вновь захлестывает цунами боли и тоски. Одно дело каждую свободную минуту думать о Лео и гадать, где он сейчас находится, и совсем другое – смотреть в его глаза и спрашивать, увидимся ли мы когда-нибудь снова. Пальцы так и зависают над экраном – мне так сильно хочется к нему прикоснуться… Закрыв глаза, я вспоминаю его запах, мягкость губ и тепло его тела, когда он лежал рядом, обнимая меня во сне. Черт возьми, я скучаю даже по его высокомерно вскинутым бровям и надменному взгляду. Я еще некоторое время позволяю себе прокручивать перед глазами эти картинки, предаваясь тоске, а затем открываю браузер и решительно вбиваю в поиск «Фредерик и Люций Морель», в нетерпении ожидая, когда загрузятся результаты. Я уже гуглила Орден Рубинов и ничего, кроме хитов нулевых, не обнаружила. Но, может, я смогу узнать что-то интересное о братьях Морель. Вчера вечером профессор Киппинг снабдил меня огромным количеством информации, но я не удивлюсь, если он скрыл от меня какие-нибудь захватывающие факты.

Но, к сожалению, меня ждет разочарование. Пока я пролистываю результаты поиска, начиная от платных сайтов для исследования генеалогического древа и заканчивая франкским семейным сантехническим бизнесом, мне в голову закрадывается мысль о том, что Рубины действительно тщательно следят за тем, чтобы о них не было ни единого слова в интернете. Если о них и есть хоть какая-то информация, она наверняка спрятана на каком-нибудь шарлатанском сайте, полном эзотерической чепухи, на который никто в здравом уме не кликнет. Мне так и хочется расспросить Пауля, существует ли в Ордене какой-то особый отдел, который отшивает особенно любопытных людей.

Отчаявшись, я уже собираюсь отложить телефон, как мне в голову приходит еще одна мысль. Я колеблюсь всего мгновение, прежде чем вбить в поисковой строке имя «Орланди дель Мацца» и… Бум! Если поиск про Морелей едва ли принес десять тысяч результатов, то фамилия Лео известна гораздо больше. Я с любопытством перелистываю ссылки. У этой семьи даже страничка на «Википедии» имеется! Заинтригованная, я пролистываю многовековую семейную историю, натыкаясь на исторически значимых личностей и их заслуги, и где-то между прародителями и родословными натыкаюсь на ссылку местной флорентийской газеты.

«Сын и невестка барона Леофорте погибли при загадочных обстоятельствах. Следователи бьются над разгадкой».

Словно загипнотизированная, я кликаю на заголовок.

Флоренция: трагическая потеря для уважаемой флорентийской семьи. В прошлую субботу 56-летний Витторио, единственный сын барона Леоне Орланди дель Мацца, и его жена Ева, 53 года, скончались при невыясненных обстоятельствах. Следователи до сих пор держат в секрете обстоятельства смерти. Тем не менее ходят слухи, что причиной трагедии стал яд. По словам полиции, нельзя исключать из версий убийство.

У пары остался пятнадцатилетний сын.

[20 июня 2013 г.]

Под короткой новостью прикреплена фотография пары, на которой супруги, похоже, сняты во время какого-то мероприятия. Одетые в шикарные вечерние наряды, они улыбаются на камеру с бокалами просекко в руках. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на Витторио: насколько же сын на него похож… Лицо Лео словно лепили под копирку: то же невыносимое высокомерие, а взгляд словно говорит: «Да, я и без тебя знаю, насколько привлекателен». А вот Еву я представляла иначе.

В Риме Лео рассказывал, что она страдала от постоянных интрижек своего мужа, но на фото она сияет и выглядит такой же уверенной, как и Витторио. По-видимому, она хорошо держала лицо на публике, если судить по этому снимку. Хотя наверняка глубоко внутри чувствовала себя совсем по-другому. По крайней мере, теперь я хотя бы знаю имена родителей Лео и могу представить, как они выглядели. Ева и Витторио.

Закрыв вкладку со статьей, я гуглю их имена, и тут же закрываю рот, обнаружив отчеты и сообщения в блоге, что появились в период после их трагической смерти. Мрачные теории об убийстве или самоубийстве Евы, старые сплетни, которые давно были разоблачены и опровергнуты, даже некоторые неуместные догадки об их сыне…

В ярости закрыв браузер, я бросаю телефон на диван рядом с собой. Вместо того чтобы отвлечься, я чувствую себя куда хуже из-за этого онлайн-расследования. Глупое мое любопытство! Разглядывая трещину в потолке, я пытаюсь не думать о родителях Лео, впрочем, у меня не так уж много других вариантов: все мои мысли вращаются вокруг него и автоматически возвращаются к профессору Киппингу. Мне так и не удалось переварить его вчерашние откровения. Ему все эти годы успешно получалось скрывать свою истинную личность от собственного Ордена. Неужели он снова и снова инсценировал свою смерть, чтобы бессмертие не бросалось в глаза? И почему он вообще решил скрываться от организации, которую сам же и основал?

Когда в мою голову приходит хоть сколько-нибудь удовлетворительный ответ, мысли направляются к Селесте. Она была партнершей сразу двух путешественников во времени и влюбилась в одного из них, если верить словам профессора Киппинга. Причем… Нет, боль, отпечатывавшуюся в его глазах, невозможно подделать. Он тоже любил ее. И все еще любит.

Пусть это прозвучит странно, но я вдруг осознаю, что мы с ним в какой-то степени в одной лодке. Люди, которые нам дороги, находятся на недоступном для нас расстоянии. Хотя у меня по крайней мере есть маленький шанс увидеть Лео, а профессор Киппинг продолжит существовать век за веком, зная, что больше никогда не сможет увидеть Селесту. Мне внезапно хочется, чтобы эти двое каким-то образом воссоединились.

«Как только покончишь с Люцием, можешь заняться этим, – напоминает мой совестливый внутренний голосок. – Но тебе это не удастся, пока ты не вернешь Лео».

Я уже говорила, что мой внутренний голос меня раздражает?

Со стоном прижимая кулаки к глазам, я сосредоточенно думаю о том, насколько бессильна бываю против собственной головы, пока жужжание телефона не вырывает меня из этих невеселых раздумий. Оказывается, он соскользнул куда-то между диванными подушками, и мне приходится все перерыть, прежде чем наконец-то взять трубку. На дисплее отображается номер Пауля, и мое сердце тревожно подпрыгивает.

– Пауль?

Какое-то время из динамика доносится только треск, но после я все-таки слышу голос брата:

– Рози? Виктор кое-что обнаружил!

Он говорит приглушенно, видимо, боится, что услышит кто-то еще.

– Что?! – Мой голос подскакивает на несколько октав от волнения, а перед глазами стоит очень четкое выражение лица Пауля, рефлекторно отдергивающего трубку от уха.

– Они еще не до конца уверены, я уловил всего несколько отрывков. Я предложил помочь им в поиске улик, чтобы иметь возможность следить за ними в архивах. Этот мелкий слизняк пусть и рассказал тебе правду об истинном пророчестве, но я все еще ни капельки ему не доверяю.

Если бы он находился сейчас рядом, я бросилась бы ему на шею от радости.

– Ты лучший! – вскрикиваю я, подпрыгивая на мягких диванных подушках. – Ты знаешь, что именно он обнаружил?

– Нет, – вздыхает Пауль. – Как насчет того, чтобы приехать в штаб сейчас? Я побаиваюсь, что они могут утаить от тебя часть информации.

Я не уверена в правильности этой идеи, но тут же вскакиваю на ноги. Какой бы бредовой ни была эта идея, я хочу узнать все лично.

– Поторопись, – увещевает меня Пауль, а затем вешает трубку.

Первый мой порыв – схватить куртку и сразу же выскочить из квартиры, но я заставляю себя задуматься. Если окажется, что Виктор действительно нашел что-то о местоположении Лео, никто не сможет остановить меня от того, чтобы сразу же отправиться за ним. К тому же я усвоила урок после двух последних необдуманных путешествий во времени. Нужно по крайней мере упаковать с собой все необходимое. На всякий случай.

Я молнией лечу в свою комнату, где все еще лежит бабушкина сумочка с вещами, которую Лео привез мне в Рим 1500 года. Ее содержимое я выгружаю в свой рюкзак, чтобы было побольше места, а багаж было удобнее носить. Я упаковываю пару комплектов нижнего белья и носков и отправляюсь в комнату Пауля, чтобы захватить одежду для Лео. Когда вернусь, подарю брату на Рождество пару новых комплектов белья, которым он всегда радуется, словно ребенок. В ванной я открываю дорожную аптечку, пополняю запасы средств гигиены и упаковываю запасную зубную щетку. Рюкзак уже заполнен до отвала, но я с хитрой улыбочкой достаю из шкафчика на кухне маленькую баночку. Растворимый кофе!

Посчитав себя достаточно подготовленной для экстренного путешествия в прошлое, я выхожу из квартиры и спускаюсь вниз по лестнице. Затем бегом добираюсь до станции «Мюнхенская свобода» и проезжаю три остановки на метро до «Мариенплац». Пока поезд покачивается, неся меня от станции к станции, я беспокойно переступаю с ноги на ногу, ощущая себя не в своей тарелке среди людей, спешащих на работу. Внешне меня ничего не отличает от студентов и усталых офисных клерков, мечтающих пораньше расправиться с делами и вернуться домой, но с тем же успехом я могла бы ехать в платье эпохи Возрождения – чувства были бы примерно те же. Я словно выпала из времени.

О господи, из-за постоянных путешествий у меня скоро разовьется кризис отчуждения из собственной эпохи! Выйдя из вагона на «Мариенплац», я нетерпеливо пробираюсь сквозь толпу, чтобы добраться до нужного выхода, и направляюсь к Виктуалиенмаркт, от которого до улицы Аркан всего несколько шагов. Я на ходу вынимаю из кармана телефон и записываю для Лоры голосовое, вкратце пересказывая последние события. И этот урок я тоже усвоила: нельзя эгоистично исчезать, не сказав ни слова лучшей подруге, которая всегда и во всем меня поддерживает. Ладно, в первый раз я мало что могла сделать, но после ситуации с Римом было бы по меньшей мере свинством снова ее не предупредить.

Кто знает, может, сегодня я вовсе и не собираюсь отправляться в прошлое. Тем не менее мой зодиак уже пускает едва заметные электрические разряды по телу, предвкушая приключения. Но я стараюсь ни на что не надеяться, чтобы вновь не разочароваться, если зацепка окажется пустышкой.

Кого ты пытаешься обмануть, Грифиус? Ты экипирована так, словно отправляешься в пеший поход в Гималаи.

Передо мной наконец-то показывается жуткая улица Аркан, и я бесстрашно вздергиваю подбородок. Оглянувшись по сторонам – чтобы проверить, нет ли поблизости пешеходов, и удостовериться, что автомобилисты целиком и полностью сосредоточены на дорожном движении, – я сворачиваю в темный переулок и скрываюсь в тени. Я всегда приезжала в штаб на машине, и должна заметить, пешая прогулка по этой улице еще куда мучительный опыт. Меня охватывает ощущение, что стены домов с каждым шагом все сильнее и сильнее напирают на меня, словно сейчас раздавят. И, если бы я не знала, что скрывается в конце этой улицы, давно бы развернулась и бросилась бежать. Но вместо этого ускоряю шаг, и вскоре передо мной появляется портик штаб-квартиры. Оглянувшись через плечо, я проскальзываю в дверь и оказываюсь в фойе, где астрономические часы наполняют все пространство мягким жужжанием и щелчками. Я коротко бросаю взгляд на этот великолепный механизм… Эх, портал Мюнхена, как подвел ты меня вчера! Что ж, скорее всего, это произошло по моей вине, но меня и так замучила совесть, что проще переложить ответственность на неодушевленный предмет.

Только теперь мне в голову приходит вопрос: а куда, собственно, идти? Пауль упоминал архив, но я даже не представляю, как отыскать его в этом огромном, абсолютно нелогично устроенном здании. Я снова вытаскиваю из кармана телефон и с облегчением обнаруживаю сообщение от брата.: «Напиши, когда будешь на месте».

Отправлено больше пятнадцати минут назад, но я была слишком взволнована, чтобы проверять телефон в дороге. Я быстро набираю ему ответ и юркаю в тень у входа, надеясь, что никто меня случайно не обнаружит и не выгонит. Нервно переступая с ноги на ногу, я наконец-то слышу шаги на мраморной лестнице – это Пауль спускается и машет мне рукой.

– Как хорошо, что ты так быстро приехала! – Он на мгновение прижимает меня к себе, а затем снова начинает подниматься. Я без колебаний следую за ним.

– Спасибо, что сообщил мне! – на ходу выдавливаю я, слегка задыхаясь от подъема: с набитым до отказа рюкзаком делать это гораздо труднее. Пауль сворачивает в коридор, по которому мы шли, направляясь в планетарный зал, но сегодня сворачиваем на лестницу, ведущую вниз под крутым углом. Видимо, мы спускаемся вниз, в подвал штаб-квартиры. Средневековый коридор со своими каменными стенами без украшений и сводчатым потолком неприятно напоминает мне подземный акведук в Риме. Единственное, что отличает эти два места – здесь мы шагаем по мягкому ковру, а не находимся по колено в ледяной воде.

– Профессор Киппинг прибыл пять минут назад. Виктор мог вызвать его, только если наткнулся на что-то стоящее. – Он бросает на меня взгляд через плечо, и я одобрительно киваю в ответ. Думаю, он прав. И то, что Виктор не сообщил мне об этом, заставляет меня медленно, но верно закипать от гнева.

Рюкзак похлопывает меня по спине на каждом шагу, что в конце концов привлекает внимание Пауля.

– Уже упаковала вещи? – подчеркнуто небрежно спрашивает он, но я различаю напряжение в его голосе.

– Если им и правда удалось найти намек на местоположение Лео в прошлом, я не смогу больше ждать, – спокойно отвечаю и резко хватаю его за запястье, вынуждая замедлить шаг. Теперь мы идем бок о бок. – По крайней мере, на этот раз я гораздо лучше подготовлена.

Улыбка немного кривится, но Пауль поддерживающе сжимает мою руку в ответ.

– Мне нелегко тебя отпускать. Последние два путешествия чуть не обернулись катастрофами, и я боюсь, что мне снова придется несколько недель жить в неопределенности и постоянно за тебя волноваться.

– Мне бы очень хотелось иметь возможность держать тебя в курсе, – бормочу я.

Мы не успеваем продолжить разговор, как коридор заканчивается, упираясь в мощную дверь из темного дерева. Металлические засовы толщиной в мою руку отодвинуты. Пауль бросает на меня последний взгляд, а затем достает из кармана брюк связку ключей, поднося чип к датчику на дверной ручке. Слышится тихий щелчок, и он открывает дверь.

Глава 8

Наброски

Мы входим в архив Ордена, и я невольно задерживаю дыхание, быстро осматриваясь. Огромный зал напоминает старый сводчатый подвал, пусть обстановка и кажется ультрасовременной. Между бесконечными рядами металлических архивных шкафов, стеллажей и витрин расположены письменные столы, а недалеко от двери стоит большой ксерокс.

– Ух ты! – вырывается из меня. Если бы моя голова не была забита другими мыслями, я бы осталась здесь на несколько дней, методично обшаривая полки на предмет старинных исторических свитков.

Пауль тянет меня дальше по залу, и вскоре я улавливаю приглушенные голоса, в которых узнаю профессора Киппинга и Виктора. Они стоят, склонившись над столом, спиной к нам. Мы останавливаемся в нескольких шагах от них, и теперь я могу расслышать их разговор.

– Прежде всего спросите себя, как бы поаккуратнее ей это преподнести, – говорит профессор Киппинг. Его голос звучит серьезно и обеспокоенно, а у меня волосы на шее встают дыбом. Я было дергаюсь вперед, но Пауль удерживает меня за локоть, предлагая выждать и послушать.

– Вы же знаете Розали, – приглушенно отвечает Виктор. Я едва могу разобрать его слова: черт бы побрал его тихий голос! – Как только она узнает об этом, тут же перестанет слушать дальше и бросится в омут с головой, и тогда мы точно не сможем ее остановить.

Я крепче стискиваю зубы, призывая себя к терпению. Я хочу знать, в чем дело. Что они там выяснили? Неужели это плохие новости, которых я втайне опасаюсь? Лео?..

Меня охватывает дрожь от прохладного и сухого воздуха архива, и на поверхность снова всплывают страхи, которые я так энергично пыталась подавить. Я не могу позволить им указывать мне, не хочу быть парализована этим ужасом, но контроль ускользает от меня, а паника накатывает сокрушительной приливной волной. Перед моим внутренним взором появляется Лео, и кровоточащая рана на его горле будто специально подсвечена. Что, если Люций и правда его убил? Что, если зацепка Виктора – всего лишь свидетельство его смерти из прошлого?

– Мы больше не можем колебаться, Виктор. Она должна узнать об этом как можно скорее. Ее доверие к Ордену и так уже подорвано, и станет только хуже, если мы промолчим. Опять же, Виктор, вы абсолютно уверены? Если окажется, что вы ошиблись… До сих пор у нас были серьезные основания полагать, что Леопольдо не пережил нанесенных травм. Возлагать на нее ложные надежды было бы опрометчиво.

До меня доносится хныканье, жутким эхом разлетевшееся по купольному своду архива. Профессор Киппинг и Виктор направляются к нам с Паулем, пока я пытаюсь прочитать по их лицам, какие новости они мне преподнесут. Последние слова профессора Киппинга прозвучали зловеще, сбив меня с толку. Он что, хотел убедиться, что хорошие новости достоверны, чтобы не разочаровать меня? Или хотел, чтобы это были действительно плохие новости?

Я пытаюсь твердо стоять на ногах, но от нервов меня покачивает: каждая мышца в теле неконтролируемо дрожит. Пауль приобнимает меня за плечи и мягко подталкивает к столу. Никто ни слова не говорит против того, что он провел меня сюда, и я очень благодарна за это. Профессор Киппинг прав, мне нужно немедленно узнать, что они выяснили. Я смотрю в его восковое лицо, зная теперь, почему он всегда выглядит таким измученным. Люций пожирает его, постепенно лишая энергии и сил. Вчера он также поделился, что, с тех пор как Люций украл зодиак Лео, все стало еще хуже. Сила его брата-близнеца неуклонно растет по мере того, как тот приближается к своей цели – объединить в себе все двенадцать знаков зодиака.

– У вас есть… новости? – отрывисто спрашиваю я. Мое сердце трепещет с бешеной скоростью в ожидании ответа. Я хочу узнать правду, какой бы она ни была. Надежды и тревоги последних дней настолько утомили меня, что я готова сейчас услышать что угодно. Мне нужны факты!

– Виктор кое-что обнаружил. – Профессор Киппинг откашливается, бросая взгляд на своего помощника. – И похоже, это свидетельство того, что Леопольдо жив.

Наверно, если бы Пауль не придерживал меня за плечи, я бы рухнула на колени. Волна облегчения, накрывающая меня в этот момент, так сильна, что темнеет в глазах и голова идет кругом. Мне приходится ухватиться за край стола, позволяя себе медленно осознавать слова профессора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.