Владимир Привалов
Как я провел два месяца на полярной станции, убирая Арктику

Вместо вступления

Я пишу эти строки, сидя в тесной комнатушке здания метеорубки. Вокруг на шатких столах, на потрескавшихся стенах, на скрипучем полу нашли свое место угловатые монументальные электроприборы советских времен: тумблеры, рубильники, телетайпы, рации. В уголке на продолговатой тумбочке приютилась печатная машинка.

Фото: Карп Ермаченков

За окном хмурится Баренцево море, наморщили лбы каменистые пустоши. Деревья здесь не растут; здесь вообще мало что растет. Я на Новой Земле, на старейшей в России метеостанции Малые Кармакулы.

За последние пару недель многое в моей жизни случилось впервые. Я впервые побывал в Архангельске, впервые поднялся по трапу легендарного «Михаила Сомова», впервые пересек Белое море и условную черту полярного круга. Впервые увидел Северный Ледовитый океан, впервые наблюдал радугу посреди необозримого водного простора. Впервые сел на борт Ми-8, который поднялся с палубы и доставил меня на остров Южный.

Как же это произошло?

Это просто везение. На сайте Гудсерфинг инициативные архангельские ребята-организаторы из НКО «Чистый Север – чистая страна» открыли набор пяти волонтеров для эколого-просветительского проекта «Мир Вокруг» в рамках всероссийского движения «Чистая Арктика». Цель – оценить масштаб загрязненности территории полярной станции, собрать то, что возможно собрать силами пяти человек, и приготовить мусор для дальнейшей эвакуации. Желающих оказалось неожиданно много, хотя времени на принятие решения было крайне мало. Мои компетенции писателя-фантаста и кровельщика с десятилетним стажем сломал все шаблоны. Меня приняли.

Главные новоземельские впечатления – яркий контраст инопланетных завораживающих пейзажей вокруг и следов повсеместного разрушительного воздействия человека. Подчас невозможно выбрать удачный ракурс для фотоснимка, чтобы в кадре не очутилась ржавая бочка или остов сгнившей техники. Металлолома здесь скопилось тонны. Десятки, сотни тонн – безо всякого преувеличения! И это только лишь на ограниченном пространстве вокруг метеостанции.

Можно безоглядно ругать советский строй и безответственных людей, которые все это сотворили. Однако такой подход контрпродуктивен. Как ни банально прозвучит, но время было такое:

«Течет вода Кубань-реки,
Куда велят большевики…»

Экологии тогда внимания не уделяли. Главное – трудовой подвиг.

«Пролетарской волей и напором край суровый и отсталый превратим в индустриальный новый Север», – гласит надпись на старейшем в Архангельске советском памятнике «Помор с оленем». И рядовые граждане нашей страны этот подвиг совершили. Выстроили могучую полярную инфраструктуру, которую Россия использует и по сей день. И если наконец-то проявилась государственная воля, поддержанная энтузиазмом экоактивистов, то возможность поучаствовать в таком благом деле – это просто счастье. А также море впечатлений, каждодневный вызов – прежде всего самому себе (один цифровой детокс чего стоит!), интересные знакомства и новый опыт.

Как меня прозвали на метеостанции?.. Писателем, конечно! И попеняли, что не привез пару книжек с автографами. Пригрозили, пока не исправлюсь, обратно не выпускать. Теперь вот думаю… «Почты России» здесь нет.

Вступление

Пару слов о том, что вас ждет в этой книге.

Первая часть – «Арктический дневник» – писалась непосредственно на Новой Земле, во время экологической экспедиции. Это и путевые заметки, и «производственный роман», и описания природы, и рефлексии об увиденном. Исключения составляют лишь небольшие отступления-вставки, написанные позднее.

Записи «Арктического дневника» публиковались онлайн в региональных и федеральных пабликах, а также на авторском телеграмм-канале https://t.me/vladimir_privalov1980

Вторая часть – научно-художественное исследование, посвященное Малым Кармакулам, старейшей метеостанции России, где я провел два незабываемых осенних месяца 2021 года. Страна трижды поменяла название, дважды распалась – а метеонаблюдения здесь не прекращались. У такой знаковой точки на карте непременно должен был быть свой гений места – и я потратил немало времени, роясь в книгах, пытаясь его разыскать…

Третья часть – небольшой сборник статей, публикуемых на портале Гоарктик. Статьи посвящены освоению Русского Севера в XVI–XVII веке и позволяют понять, зачем с такой целенаправленностью российское государство стремилось в эти суровые края, несмотря на все издержки.

В качестве иллюстраций использовались авторские фотографии, а также работы моего товарища по экспедиции Карпа Ермаченкова.

Автор выражает искреннюю признательность архангельскому общественному экологическому движению «Чистый Север – чистая страна», Артему Смолокурову и Александре Усачевой; команде федерального экологического проекта «Чистая Арктика»; ФГБУ «Северное УГМС» и экипажам «Михаила Сомова» и «Профессора Молчанова»; начальнику АЭ «Малые Кармакулы» Филимоновой Н. В.; Чесноковой Е. Н., товарищам-волонтерам Александру, Роману, Павлу, Карпу; моим дорогим друзьям и любимой семье за возможность побывать на краю света и кое-что понять о себе…

Арктический дневник

25.08.2021

«Михаил Сомов»

Жизнь на судне для экипажа идет своим чередом: не первый выход, не второй и даже не двадцатый. Для нас же все в новинку. Мы ходим по палубе, фотографируем, глазеем по сторонам. Когда мешаемся под ногами – на нас рыкают, но беззлобно.

«Михаил Сомов» кажется живым. По переборкам передается движение огромного стального организма, которое ощущается всем телом: биение из машинного отделения, крен при разгрузке, гудение системы отопления. Картину дополняют звуки: стрекот и гул лопастей вертолета, лязг выбираемой якорной цепи.

С погодой везет – волнения в Белом море почти нет, а с подветренного солнечного борта даже тепло. В шапке и в хорошей одежде, конечно.

Ярко-алый цвет судну идет. В отраженных лучах заходящего солнца «Михаил Сомов», везущий нас на Новую Землю, кажется еще прекрасней.

26.08.2021

Ночью, во сне, мы пересекли условную черту полярного круга. Утром вокруг все переменилось. Стало холоднее, пасмурней. По правому борту виден Канин Нос. Вода вдоль темного берега, где солнце выглянуло в разрыве туч, сияет полоской праздничной золотистой фольги. Прощальным приветом показался маяк на высоком берегу.

С левого борта вид неприветливый. Наползает дождевая туча – серая непроглядная хмарь, злой кусачий ветер. Море сливается с небом, и все прячется в серо-свинцовой мгле.

Кормят сытно и много. Дабы не растолстеть, ходим в спортзал, гуляем по палубе. Смотрим в столовой научно-познавательные фильмы, предусмотрительно закаченные на диск. Пришиваем шевроны на амуницию. Надеемся, белые медведи увидят, что мы экологи-волонтеры, и проникнутся уважением.

В мозг ввинчиваются пронзительные гудки. По радио объявляют учебную тревогу. Необходимо надеть спасжилеты и занять места в спасательных шлюпках. Ничего сложного, скажете вы? Без помощи старшего товарища Павла, не единожды ходившего в морские экспедиции, с этим мы вряд ли бы справились так быстро. Ведь сигнал так и бьет по ушам, подгоняет: скорей, быстрей, мы тонем!

Вместе с командой заняли свои места, запустили и проверили мотор – все работает. Всех пересчитали по спискам и отпустили по каютам.

Идем ходко. Совсем скоро Новая Земля.

27.08.2021

С утра новая информация – около десяти часов начнется высадка. Завтракаем второпях, хотя вещи и собраны заранее. Звучит команда сдать белье. Потом – явиться на вертолетную площадку.

Судно стоит посреди водной взвеси и пыли, ветер швыряет одну дождевую волну за другой. Видимость крайне низкая. Выясняем, что первой партией идут строители. Что же – тогда мы успеем на обед. Провожаем вертолет взглядами, спускаемся в тепло.

«Михаил Сомов» неспешно идет по волнам – и вдруг сквозь хмарь и низкие тучи проступает берег. Мы приникли к иллюминаторам. Суровая, пустынная земля. Берег неровный, очертания изрезанные. Встаем на якорь, и мы узнаем новые вводные. Пока груз не будет доставлен на берег, волонтеры остаются на борту.

Новая Земля вновь скрывается в плотном тумане. Точка назначения совсем рядом, но мы все еще не на суше.

29.08.2021

Свершилось! Мы наконец-то на Новой Земле!

Как известно, даже самый долгий путь начинается с первого шага. Когда началось наше путешествие? Когда мы зашли с перрона (Москва, Адлер, Пермь, Санкт-Петербург) в вагон поезда? Когда ступили на Архангельскую землю? Когда взошли на трап «Михаила Сомова»? Или когда сделали первый шаг по Новой Земле?

Если верно последнее, то этот шаг был весьма торопливым, сумбурным – под грозный рев лопастей Ми-8, пригибаясь к земле и придерживая шапку, мы посыпались с борта вертолета. Побросали многочисленную поклажу наземь, уселись на корточки, придерживая вещи – и вертолет тотчас взлетел. Погрузочные работы с «Сомова» на метеостанцию прекращаются только глубокой ночью.

Фото: Карп Ермаченков

Пейзажи вокруг суровые, завораживающие своей пустотой.

«А Новая Земля какая-то совсем не новая», – философски заметил Александр, обозревая окрестности, заваленные ржавыми бочками и железом.

Впрочем, особо пейзажи разглядывать некогда – первый день, как и полагается, выдался крайне суматошным. Перегружаем контейнер с провизией, подсчитываем продукты. Еды должно хватить.

Обживаемся на новом месте: условия спартанские, но экипаж у нас опытный, так что нам не привыкать. Считанные минуты – и дальняя заброшенная комнатка метеостанции преображается.

Впереди множество организационных моментов. Мы только мельком увидели масштаб проблем. Арктика действительно завалена металлоломом по самую макушку, друзья! Давно пора проводить уборку, поэтому проявленная инициатива – крайне благое начинание!

Работы непочатый край – на Малых Кармакулах мы всего лишь первопроходцы. Надеемся, нашему примеру в будущем последуют неравнодушные и отважные энтузиасты.

30.08.2021

День выдался очень насыщенным, переполненным событиями. Нам удалось наконец-то выйти в первый разведывательный рейд. Перед этим мы прошли строгий инструктаж по технике безопасности, получили фальшфейеры. Шутки кончились, в окрестностях станции замечено шесть белых медведей. Сегодня отчаливает «Михаил Сомов»: перестанет раздаваться каждодневный гул лопастей летающего Ми-8, и на острове вновь воцарится тишина. Крупнейший наземный хищник планеты вновь вернется к своему привычному образу жизни.

Впечатления крайне противоречивые: первозданная суровая природа Арктики и повсеместные следы разрушительного воздействия человека. Подчас трудно выбрать красивый ракурс для съемки, в кадр то и дело попадает то ржавая бочка, то остов сгнившей техники, то ушедшие в землю аккумуляторные батареи…

Сотрудники метеостанции давно осознают необходимость долгожданной уборки Малых Кармакул – до сих пор их сдерживало только отсутствие техники и недостаток свободного времени. Мы крайне признательны и сотрудникам аэрологической станции Малые Кармакулы, и ФГБУ «Северное УГМС», и экипажу «Михаила Сомова» за доброжелательность и проявленное участие.

Сейчас, когда звезды сошлись должным образом, у нас всех наконец-то появился реальный шанс навести порядок здесь, в этом знаковом для России месте, где уже 125 лет ведутся метеонаблюдения.

Отступление первое

Малые Кармакулы – от ариев и пресвитера Иоанна до Новой Земли

Когда мы, пятеро волонтеров из разных городов страны, еще недавно незнакомых друг с другом, впервые оказались на Новой Земле, то невольно задумались о странном названии станции. Экологическая экспедиция получилась для всех участников внезапной, собирались мы в спешке, и времени на вдумчивые поиски не оставалось, а поверхностный поиск в интернете ничего толкового не поведал.

Что это за кармакулы такие?

Оставалась надежда на осведомленность старожилов, но и она не оправдалась. Никто из работников не смог утолить наше любопытство. Интернета на станции не оказалось.

Когда мы, малость оглушенные увиденным, оголодавшие от цифрового детокса, бродили по Малым Кармакулам, Павел заметил:

– Ну, ведь если есть Малые Кармакулы – должны быть и Большие?..

Тогда этот вопрос так и повис в воздухе – до конца экспедиции нам не удалось узнать ничего об этимологии столь непривычно звучащего названия.

Вернувшись домой и знакомясь с историей освоения Новой Земли, я наткнулся на строки из рассказа об экспедиции А. К. Циволько. Повествование касалось тех дней, когда отважный полярный исследователь уже нашел свой последний приют на берегах архипелага, а поход возглавил С. А. Моисеев:

«7 августа 1839 года подошли к какому-то острову и по надписи на кресте узнали, что это становище Малые Кармакулы… Моисеев произвел опись расположенного к северу становища Большие Кармакулы. В Больших Кармакулах Моисеев нашел избу, в которой в 1836–37 годах зимовали одиннадцать промышленников с лодьи купца Карнеева. Девять из них умерло».

Следовательно, уже в 1839 году название было известно местным мореплавателям; здесь останавливались в становых избах поморы-промысловики, а Большие Кармакулы действительно существовали…

На один из вопросов был найден ответ, однако само значение таинственных «кармакул» по-прежнему ускользало. Я вновь погрузился в материалы об освоении Новой Земли, которых оказалось немало…

Упорство было вознаграждено. Известный полярный исследователь М. И. Белов (1956 г.) изящно разрешил загадку прозвания этих мест. По его утверждению, становищем издавна владел древний поморский род Кармакуловых из Мезени. Так и появились на старых картах Большие и Малые Кармакулы.

Впрочем, это предположение не раскрыло главного – значения слова «кармакулы». Поиски продолжились…

По неопытности я начал свои изыскания настолько издалека, насколько это было возможно – однако в итоге пришел к нужному результату. Впрочем, сами поиски оказались настолько увлекательными и познавательными, что я решил ими поделиться.

В памятнике древнерусской литературы «Сказании об Индийском царстве, послании пресвитера Иоанна к императору Мануилу» содержится перечисление поражающих воображение индийских богатств далекой страны. Для читателя-современника «Сказания», жителя XV–XVII века, это литературное произведение занимало нишу нынешней фантастики или фэнтези. В тексте трижды повторялись сведения о драгоценном камне кармакуле («камень – имя ему кармакулъ, в нощи же светить камень той драгы…»).

Кармакул – драгоценный камень?

На Новой Земле издавна, начиная с новгородцев, а после – с первых правительственных экспедиций Алексея Михайловича, безуспешно пытались отыскать серебро. Только в новейшее время в районе губы Безымянной геологи обнаружили богатейшее серебросодержащее Павловское месторождение свинцово-цинковых руд. Однако ни единого упоминания о драгоценных россыпях Новой Земли мне до сих пор не встречалось… Предположения об «индийском» происхождении Малых Кармакул пришлось отринуть и продолжать расследование.

Как оказалось, в топонимической лексике Забайкалья с древних времен также использовался таинственный кармакул. В ряде работ утверждалось, что окончания – ул («река») и – кул («река», «вода») характерны для ассанских и арийских названий.

В письменности Сибири уже с XVII века встречались пресловутые «кармакулы»: «а от той мельницы до Колмогорова острова нижней изголови до кармакулов которые кармакулы под Гуляевою гарью нерыболовного места на дватцать верстъ».

После этой информации все стало намного яснее. Открыв поморский словарь «Поморьска гово́ря» (и как сразу не догадался!), я увидел:

Кармакулы – рифы.

Та́йны кармаку́лы – подводные рифы. Они «мыря́т», т. е. над ними видна зыбь и буруны на поверхности воды.

Сухи́ кармаку́лы торчат из воды.

Все объяснялось просто.

Между двумя скалистыми островами мы не раз видели тонкий скалистый перешеек, который то появлялся из воды, соединяя островки, то прятался в волнах. Может быть, речь шла именно об этой гряде?..

Вот так, от ариев и Индии я добрался-таки до Новой Земли. Можно предположить, что в сибирской Мангазее от аборигенов поморы переняли это слово – однако это только предположение…

31.08.2021

Последний летний денек, друзья!

Какая у вас нынче погода на дворе? У нас на территории полярной станции Малые Кармакулы +7, ветрено, временами дождь. Сотрудники станции шутят – лето нынче было так себе, всего два денька +17, и всё.

Сегодня – наш первый полноценный рабочий день. Только при ближайшем рассмотрении становятся очевидными многие организационно-технические моменты грядущей большой уборки.

Усилия пятерых волонтеров могут показаться смешными, а работа – неподъемной, но мы не унываем. Проект «Мир вокруг» не только экологический, но и просветительский. Наша команда состоит из разносторонних участников, у каждого – свои компетенции. Мы стараемся донести непосредственные впечатления от увиденного, без прикрас описать трудности, сделать все для того, чтобы последующая экспедиция была более эффективной.

Вертолет улетел – медведей вокруг становится все больше.

«Вы там осторожней, ребята. Там у дороги двое хомяков прошли», – небрежно говорит Алексей, сотрудник станции.

Хомяки – это он про медведей, если что.

Фальшфейер в кармане, бинокль на груди, в темное время из помещения ни ногой. Такая она, жизнь на полярной станции))

01.09.2021

Осень началась с дождя – мелкую морось сменил унылый дождик, который, впрочем, не помешал нам хорошенько потрудиться.

Что мы делали? Катали бочки!

Металлическая ржавая бочка – вот самый распространенный вид мусора в Арктике. Каждый, кто сталкивался, это подтвердит. В труднодоступной местности нет иного способа добыть электричество и тепло, кроме как сжигая топливо. Северный завоз – это про доставку механизмов, провизии и топлива.

Бочек сегодня было вдосталь! Пустые катали, а наполненные неизвестно чем – выдирали из земли, тащили волоком, вытаскивали из болота. Подступаться к этим тяжеленым бочкам с бензорезом нельзя – если внутри соляра, то от малейшей искры случится большой бадабум.

Специфика Новой Земли, как и любого другого арктического острова, – удаленность и сложная логистика уже собранного мусора. Обмозговываем рабочие моменты на месте, и делимся соображениями с организаторами «на берегу», в Архангельске.

Дорогу осилит идущий, друзья! Россия начинается здесь, на Севере, а чистый Север – чистая страна!

03.09.2021

«Я календарь переверну, и снова третье сентября!» – выйдя утром из здания метеорубки, горланим с высокого берега Баренцева моря. Причина не алкоголь, как можно подумать (у нас сухой закон), а безобидная малость, которая в обычной жизни не замечается: над Малыми Кармакулами яркое солнце и почти полное безветрие. Улыбка на пол-лица: такая погода здесь редкость.

Спустились в ложбину – «поля Армагеддона», как я про себя называю локацию, выбранную для первого приложения сил. Вдоль ложбины тянется дорога, к ее обочине мы и стаскиваем металлолом. Почва заболоченная; посреди поля-болота торчит остов лодки. Обшивка бортов давно сгнила, и лишь ребра-шпангоуты вырастают из топи. Делаем предположение, что некогда здесь располагался искусственный мелководный канал к морю.

Фото: Карп Ермаченков

Утопая в грязи, выдираем из трясины громоздкие детали механизмов, подцепляем ломами ушедшие в мох бочки. К некоторым монструозным памятникам ушедшей эпохи вручную не подлезть: нужна лебедка, манипулятор, техника высокой проходимости, прицеп. Надеемся, это дело последующих экспедиций.

Поднялся ветер, верхушки гор скрылись в пелене тумана. Хмарь наползает со склонов – хорошая погода продержалась недолго. Со слов сотрудников станции, уже на следующей неделе ожидаются сильные ветра. Об этом я наслышан заранее: читал перед поездкой об «острове летающих собак».

Впрочем – о собаках позже. Они стоят отдельного упоминания в полярном дневнике.

04.09.2021

Северные подарки

Полное безветрие, чистое небо. Редкая удача! После работы Михаил тотчас убежал с фотоаппаратом: грех упускать такую отличную видимость.

Следом отправился и я. Водное зеркало бухты неподвижно, только расходятся усы кильватерного следа проплывающих птиц. Тепло – скидываю верхнюю куртку.

Дистиллированный воздух холодит ноздри. Баренцево море не пахнет, хоть среди грифельно-черных сланцевых обломков видны выброшенные волной водоросли. Прыгая с камня на камень, ворошат морские дары длинноклювые малыши-непоседы. Опускаюсь на траву и тотчас ощущаю резкий запах примятой полыни. Улыбаюсь – с обонянием у меня все в порядке.

В разрыве цепи островов виднеется открытый океан. Стоит напрячь слух – и слышится на грани восприятия его могучее дыхание. Сидя на берегу Ледовитого океана, парю вне времени и пространства. Полный покой, звенящее чувство наполненности и цельности бытия.

«И объяли меня воды души моей», – всплывает строка.

Небосклон прочертили когтевидные облака, словно пролетевший невидимый северный дракон процарапал нежное подбрюшье небесной лазури, в обычные дни закованное серой непроглядной броней.

Когтевидные облака… Новое неслучайное знание – на книжной полке радиорубки хранится замечательный атлас облаков.

Сколько еще открытий таит в себе Новая Земля?..

05.09.2021

Боулинг по-малокармакульски

Длинный рычаг из железной трубы выскользнул из-под неподъемной бочки, и Паша мягко осел на мох. Обессиленно раскинул руки.

– Андрей Болконский лежал на земле и смотрел в ясное небо Аустерлица, – подытожил Павел.

Фото: Карп Ермаченков

Местечко, на первый взгляд, выглядело вполне перспективным: тридцать бочек компактно разместились недалеко от дороги. Бери и кати. Однако в реальности все обстояло иначе. Бочки оказались наполнены закаменевшей, слежавшейся за десятилетия известью.

– Известь мешали с цементом, делали штукатурку на месте, – пояснил Рома.

Наши компетенции дополняют друг друга, всегда можно услышать что-нибудь полезное и интересное.

«Дайте мне точку опоры, и я переверну землю!»

Как насчет обыкновенной старой бочки, вросшей в болото, дружище Архимед? Тем не менее, потихоньку-полегоньку, но мы справляемся. Пара длинных рычагов, уложенные по земле доски-рельсы… Лежбище ржавых бочек медленно пустеет.

Пыхтя, толкаем бочки от себя. Все кочки-подъемы известны уже наперечет. С разгона одна бочка глухо стукается о другую.

«Боулинг по-малокармакульски», – шутим мы.

Уборка территории полярной станции продолжается…

06.09.2021

За водой

После нашего приезда ритм жизни гостеприимных хозяев значительно изменился. А ведь помимо нас на станции сейчас живут и работают еще и строители, возводящие новое модульное здание. Немудрено, что питьевая вода кончается в разы быстрее обычного.

Мы, жадные и охочие до неизведанного, напросились в поездку за водой. Вездеход на гусеничном ходу, видавший виды, – пожалуй, постарше многих из нас – принимает дружную команду волонтеров в кузов.

– Комфорта особого не ждите, – предупреждает Алексей. – И головы… того самого… берегите.

Рыкнув двигателем, выпустив два едких облачка сгоревшей солярки, грозная советская техника рывком двигается с места. Позади подпрыгивает на ухабах бочка на колесах. По трафарету строго прокрашено красным: ВОДА.

Поднимаемся к хребту, с легкостью преодолевая глубокие лужи, переваливаем через гребень и спускаемся в ложбину. Эта локация не видна с уже привычных, обжитых нами мест, и мы озираемся по сторонам. С правой стороны виднеется вдали морской простор. Безжизненным асфальтом темнеют каменистые пустоши – резкий северный ветер выдувает всю органику, и на поверхности выщербленного сланца выживают лишь мхи и лишайники, пятная рыжеватыми, серыми оспинами тело острова. Слева равнодушно взирают на случайных путников морщинистые лики гор, а внизу, посреди болота, неторопливо пробирается к бухте извилистая речушка.

Еще рывок – чудо-вездеход разворачивается и, дернувшись, останавливается. Угольные плоские чешуйки сланца уходят в прозрачную, холодную даже на один только взгляд, неподвижную воду. За озером, через холмистую равнину встают стеной горы. Посреди уступов виднеются прошлогодним приветом снежники, так и не растаявшие за короткое лето.

Фото: Карп Ермаченков

Неприветливая местность пугает своей пустотой. Кажется, здесь не выжить никому живому. Впечатление обманчивое – в озере водятся весьма достойные экземпляры. Не всякое удилище выдержит! У небольшого мыска на быстрой зыби ведет рыбалку стайка птиц, очертаниями напоминающих привычных бакланов. Миг – и пернатый рыбак скрывается в озере, чтобы через полминуты вновь показаться над водой.

Перекинув рукав, Алексей запускает мотопомпу, стоящую на самом урезе воды. Движок затарахтел, перекачивая воду в бочку. На всех картах озеро именуется Святым: вода из него хранится очень долго, оставаясь свежей и вкусной. Неудивительно, что первые поселенцы назвали его таким образом. Поговаривают, на дне озера на поверхность выходит серебряная жила. Так ли это – мне неизвестно, однако вечерами чай идет в охотку, его тянешь и тянешь в себя кружку за кружкой, легкий и невесомый, и все никак не можешь напиться.

А может, все дело не в чае, а в радушных людях, нас окружающих, в долгих разговорах и бесконечных историях между людьми, еще пару недель незнакомых друг с другом? Скорее всего – и то и другое; ведь вкусный чай истории не помеха, а подспорье.

07.09.2021

Пробуждение вышло так себе. На улице протяжно завывал ветер, разгонялся, бился о ветхую стену метеорубки. С изрядной долей иронии свое жилье мы прозвали «тикток-хаусом». Разлепил глаза – сквозь мутное стекло виднелось высокое чистое небо.

Фото: Карп Ермаченков

«Прямо как летом», – мелькнула мысль.

Упрямый ветер не унимался:

«Вставай, вставай, лежебока, – гудело снаружи, – вылезай из теплой берлоги. Ты на Новой Земле, не забыл, часом?»

М-да, лето отменяется. Зябко поведя плечами, укрылся спальником с головой. Вставать не хотелось.

– Двадцатник, – после завтрака пояснил Алексей. – Тут два варианта: или стихнет, или так и продолжится…

«Двадцатник», – это он о скорости ветра, порывы которого достигают двадцати метров в секунду. Стоит выйти на улицу – ветер толкает в грудь, мигом забирается за пазуху, щекочет холодными пальцами. А ведь мог бы быть и «сороковник», и такое возможно. Речь о знаменитой новоземельской боре, делающей условия жизни здесь весьма суровыми. На наше счастье, «сороковник» тут задувает, в основном, зимой и может дуть целую неделю.

А «двадцатник»… Его мы переживем – после пасмурных дождливых дней солнце в радость, а ветру можно показать спину.

09.09.2021

Не покидает двойственность: я на острове, на берегу Баренцева моря – но горизонт обкромсали голые скальные острова, приморский ветер не раздражает рецепторы солью, и грозное море-океан съеживается до размеров мирного озера. Вдыхаемый воздух столь свеж, что кажется стерильным, а любой редкий запах – болотной гнили, соляры из бочки, прелой травы – ощущается остро, ярко.

И на фоне всей этой чистоты – каждодневная возня с мусором. Когда-то, работая кровельщиком, я побывал на городской свалке. Гнетущее, тяжелое воспоминание… Огромные, с пятиэтажный дом, терриконы бытового мусора, по которым елозят туда-сюда многотонные бульдозеры. Смрад такой, что с непривычки дышать можно только ртом. Глаза слезятся, к горлу подступает тошнота. Над свалкой носятся жирные чайки, от гвалта закладывает уши. В окружающий веселый лесок текут ручьи, переливаясь радужными разводами…

Конечно здесь, на Малых Кармакулах, «наш» мусор совсем не такой; он на 98 % состоит из железа. Однако эта противоречивость – чистой природы и ядреного пост-апокалипсиса вокруг – щекочет воображение. Разбирая рукотворные завалы, я почувствовал себя археологом-любителем. Ведь для любого настоящего археолога наткнуться в раскопе на древнюю свалку – большая удача.

Шестеренки, алюминиевые мачты, барокамеры, электрощиты, станки, катки, гусеницы, стойки, аккумуляторы, двигатели. И бочки, бочки, бочки… Старейшая из опознанных – аж 1955 года!..

Так и мы раскапываем-разглядываем следы некогда могучей цивилизации, где на металле не экономили. Цивилизации щедрой, удалой, суровой, жестокой, мужественной. Цивилизации, которая превозмогала, строилась, помогала другим, не жалея себя, держалась на упрямстве, на вере в мечту, на покорности и равнодушии. Цивилизации, которая вдруг истаяла в пару дней, разбросав по 1/6 части суши свои богатства.

Время прошло, дары проржавели, превратились в тлен. Пришел черед волонтеров-археологов.

11.09.2021

«Ждут тебя соседи, белые медведи», – то и дело напевал я под стук колес поезда Санкт-Петербург – Архангельск, направляясь в экспедицию. О белых медведях говорилось много при первом же телефонном разговоре с организаторами из «Чистого севера». Про хищников осторожно расспрашивали друзья и родные – «а как там жить-то?» Про хозяина Арктики неустанно напоминали сотрудники Северного управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды. Уже здесь, на берегу, отсняв местность с коптера, фотограф Вера Вакулова на прощание предупредила – в окрестностях станции шесть белых медведей. Глядите в оба! Ну а начальник станции Надежда сказала по-простому: «Ребята, я за вас не отвечаю. А медведь хочет только одного – жрать. Так что думайте сами…»

Кто-то, может, и мечтает о собственноручно сделанной фотографии белого медведя. Зная возможности своей камеры телефона, я предпочитаю медвежий силуэт на жилете «Чистой Арктики». Фото- и видеоисторий сотрудников о зимнем разгуле «хомяков» – так на станции именуют мишек – хватает. Один рассказ, как медведь забрался на склад и сожрал все запасы шоколада (ничто другое его не впечатлило, заметьте!), чего стоит.

Привалов Владимир. Фото: Карп Ермаченков

Однако и с этими страшилками можно жить. Прогуливаясь по берегу, увидел в траве черное продолговатое тело. По привычке замер с поднятой ногой. «Змея! Гадюка!» В этом году из-за жары у нас в лесах как никогда много гадюк. А вот здесь змей нет – мнимая гадюка оказалась обрезком кабеля. А еще на Малых Кармакулах нет клещей, комаров, гнуса. Волков тоже нет. Правда, есть бешеные песцы – но об этом расскажу позже)

А первого медведя я увидел в бинокль, на соседнем острове. Начало экспедиции сопровождалось крайне низкой видимостью, туманом и моросью, но белое пятно на темных скалах не могло не заинтересовать.

«Хомяк, – уверенно определил Алексей. – Сожрал кого-то, вот и лежит. Теперь неделю будет отлеживаться».

Так оно и случилось. Позже я разглядывал этого медведя, разгуливающего по берегу. А еще через пару дней долго провожал взглядом идущих по высокому берегу медведицу с уже довольно крупным медвежонком. Добравшись до мелководной речушки, мамаша плюхнулась в воду и через пару мгновений выбралась на берег. Медвежонок вертел головой, нюхал воздух и в речку лезть отказывался. Однако мать терпеливо ждала на другом берегу, и молодому медведю ничего не оставалось, как преодолеть водную преграду. Вместе они двинулись дальше. Радовало, что парочка удалялась от станции, а не приближалась.

Надеюсь, разглядывать белых медведей мне и дальше доведется только в бинокль. А то знаете… Ну его на фиг.

Отступление второе

Заполнял в свободной форме анкету от организаторов проекта. Получилось информативно, поэтому решил выложить и в дневнике. А уж интересно получилось или нет – это решать вам)

О себе… как узнали о проекте… почему решили поучаствовать?

Владимир Привалов, 40 лет, писатель-фантаст. Давно интересуюсь проблемами экологии, освоения Севера, истории России. По образованию психолог. Мои «места силы» – леса и луга, звериные тропы, извилистые берега озер, бескрайние морские пляжи.

Последнее время вел, в основном, кабинетный образ жизни, постоянно работая над текстами. За это время вышли в свет четыре книги из фэнтези-цикла «Хозяин гор». Когда появилось непреодолимое желание устроить мощную встряску организму, получить новый опыт и побывать там, где никогда доселе не был – на глаза попалось объявление на Гудсерфинге о срочном наборе волонтеров для поездки на Новую Землю. Прямое попадание, в яблочко! То, что нужно! Связался с организаторами, прошел конкурсный отбор – и теперь я здесь.

Какие цели ставите… что эта экспедиция для вас?

Итогом поездки вижу не только чистый берег Малых Кармакул – что бесценно, но и художественное исследование эковолонтерства, экологического сознания, путей развития русской цивилизации на примере освоения Новой Земли. Тоже своего рода личный вызов – ничего подобного я раньше не писал. Это безумно интересно!

Еще перед поездкой в записной книжке я обозначил для себя тезис: «Россия смотрит в Северный Ледовитый океан как в зеркало, чтобы получше разглядеть себя». Теперь я в Арктике в том числе и для того, чтобы подтвердить или опровергнуть эту мысль.

Как повседневная жизнь связана с экологией?

Главный герой книги «Юнцам тут не место» Макс Гречка изо всех сил бьется, чтобы в новом мире выстроить устойчивое общество, разумно используя возможности окружающей среды. Свои многолетние размышления о тупиковости хищнического отношения к нашей планете я ненавязчиво, без фанатичной упертости, изложил на страницах фантастического романа. Одну из сцен книги мои товарищи-волонтеры, сами того не зная, воспроизвели почти дословно – я был изумлен и обрадован до глубины души. Так проявляется родство интересов. Случаются же в жизни такие открытия!

Слоган проекта «Чистая Арктика» – «Для людей с характером». Расскажите, почему это точно про вас.

Про мой характер мне известно немного. Но уж бесхарактерным меня не назовешь. Чему я научился – это помогать тем, кто нуждается в помощи, и не чураться просить поддержки тогда, когда она требуется мне самому. Арктика – это как раз этот случай. Здесь важны усилия всей команды, всего коллектива. Мужественные одиночки здесь не задерживаются)

14.09.2021

Живая природа на Малых Кармакулах довольна молчалива. В безветрие, когда не тарахтит дизель, раздается возмущенное кряканье диких гусей, пасущихся на склоне неподалеку, посвист и чириканье трясогузок, пронзительный крик пролетающей чайки.

Самые громогласные животные здесь – собаки. И то по малолетству, ведь на привязи их никто не держит, и ночью они не заливаются бестолковым лаем подобно своим цепным деревенским собратьям. Нынешнее потомство еще в игривом щенячьем возрасте. С прежними четвероногими друзьями случилась беда – заразились бешенством от песцов.

«В «Сталкере», в игрушке, собак видели? Глаза бешеные, бросаются, слюни кровавые летят во все стороны? Вот и здесь так же. Только не лысые…» – пытается шутить Алексей. За грубоватым юмором скрывается настоящая трагедия – собак пришлось пристрелить. Тяжко. Еще недавно тыкались в ладонь слюнявыми ласковыми кутятами, а теперь… Уцелел лишь один Тайсон, молчаливый серьезный черно-белый кобель, играющий в это время любовь на стороне.

Без собаки на Севере никуда – лучшей сигнализации, чем голосистая собачка, еще никто не придумал. Сколько видео пересмотрено, где собаки самозабвенно обгавкивают белого хозяина Арктики, заявившегося полярной ночью, бесстрашно прикусывают «хомяка» за толстый зад?

Нынешняя собачья «банда» – крайне любопытна, непоседлива, игрива. Собаки абсолютно не агрессивны, дружелюбны. Стоит скинуть рабочую перчатку на землю – глядь, а ее уже уволокли, рвут на части. Выдернешь бочку из трясины, перевернешь, дабы вытряхнуть скопившийся сор – а хвостатые инспекторы тут как тут. Нюхают, ворошат кучи.

Александр обнаружил дикий чабрец, поставил на камень кружку кофе. Сделал пару снимков, протянул руку – а чашка уже пуста, рядом щерится во всю пасть рыжий бандит, крутит хвостом.

А вот о том, есть ли на станции кошачьи, прижились ли они здесь или нет, вы узнаете как-нибудь в следующий раз.

15.09.2021

Поздний вечер, за окном уже давно темень. Сижу в рабочем кабинете в здании станции, тружусь над очередной книгой. В книге жаркая пустыня, дивный восток, зной, город посреди огромного оазиса… А вот в реальности все немного иначе. Пол слегка вибрирует, стол ощутимо потряхивает. За двойной рамой слышно: задувает, и задувает серьезно. Кофе в чашке расходится волнами, словно в дешевом голливудском триллере про землетрясение.

В общежитии тем временем идет обычная жизнь. За стенкой работает телевизор, рядом принимают душ… Ну и я спокоен; раз никто из местных не бегает по коридору с криком: «Все пропало, мы все умрем!» – все в порядке. Здание станции не поднимет, как фургончик юной Элли с Тотошкой, и не унесет в Изумрудный город. Ага, я очень-очень в это надеюсь.

21.09.2021

Сегодня прошел месяц с тех пор, как многие из нас, волонтеров проекта «Мир вокруг», покинули дом, чтобы сесть на поезд и направиться в Архангельск. Многое тогда для нас оставалось неясным – в первую очередь, вопросы быта: где жить, как питаться… Но основная цель была очевидной изначально – убирать Арктику от многолетнего мусора.

Сейчас, когда прошел первый задор, когда мы уже малость пообвыклись, а многие процессы уборки отлажены – можно подводить первые итоги.

Территория полярной станции Малые Кармакулы находится на возвышении, вокруг которого пролегает несколько дорог, наезженных вездеходами. Поскольку организаторы любезно предоставили нам самим право принимать решение (а по-другому и никак: на месте виднее), то мы решили опереться именно на эти дороги, дабы по ним и эвакуировать собранный мусор в дальнейшем.

Первым делом мы выбрали довольно обширное (по местным меркам) поле – ложбину между двумя возвышенностями. Ложбина оказалась заболоченной, и нам пришлось хорошенько поработать ломами, чтобы выдрать бочки и прочий мусор из топи. Достали не все: остались тяжеленные детали механизмов, двигатели, к которым вручную не подступиться. Это – дело следующей экспедиции в будущую навигацию. Отмечаем места на карте и двигаемся дальше.

Фото: Карп Ермаченков

Следующая локация выглядела перспективно: бочки компактно разбросаны недалеко друг от друга. Некоторые из них в ямах с водой – но подумаешь, это мы проходили… Так мы и подумали, с эдаким превосходством уже опытных «уборщиков Арктики», приступая к следующему этапу.

Наивные!

Бочки таили сюрприз: они оказались наполнены известью. Закаменевшей, набравшей влаги за те десятилетия, что дожидались нас… Используя смекалку, русский мат и плечо длинного рычага из толстенной трубы, мы-таки добились своего.

Дорога вдоль холма повернула, подбираясь ближе к жилым и производственным постройкам. Вслед за ней переместились и мы. Сразу же стало больше бытового, мелкого, «несолидного» мусора. Хотелось оставить это грязное местечко и добраться до уже знакомых бочек: там ведь сразу видно, что мы делом занимаемся, не то, что здесь… Однако самые сознательные наши товарищи своим личным примером показали остальным верную дорогу) Две бытовые свалки и расплющенная новоземельской борой (ветром 30–40 метров в секунду) жестяная кровля были разобраны и утилизированы (перемещены в мягкие контейнеры).

Сейчас мы приступили к самому объемному скоплению железного лома. Оно расположено крайне неудобно, вдоль береговой линии. Сюда когда-то как будто бульдозером сгребли и старые механизмы, и обгоревшие стены построек, и многочисленные бочки. Берег крутой, тащить все приходится вверх по склону. Здесь, похоже, мы и встретим окончание экспедиции…

23.09.2021

Северное сияние

Прощальным приветом суетного дня на тускнеющем небосводе повисли легкими росчерками перышки облачков. Притихли горные громады, кутаясь во тьму, засыпая под протяжную колыбельную озябшей круглой луны. Песнь слышна в завывании ветра, в сонном бормотании океана.

Любопытные звездочки приникли к замочным скважинам; одним глазком они подглядывают вниз, любуются…

Фото: Карп Ермаченков

Снежная королева крутит волшебный калейдоскоп, светит колдовским фонариком, посылая во все края непреложную весть – зима скоро! – и завевается-завивается небесной поземкой северное сияние.

25.10.2021

«Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет», —

невольно всплыли в голове пушкинские строчки. Припомнился красочный разворот детской книжки: глубокая синяя вода, белые барашки на волнах, голубое небо…

Шальной ветер-сказочник обещал веселую сказку с самого рассвета: буянил, гудел, бился в старые стены. Сквозь сон слышится скороговорка дежурного в соседней комнате – по рации передают сводку. Я даже не вслушиваюсь – слоисто-кучевые… видимость… и цифры-цифры-цифры – метеомантра действует на меня гипнотизирующе.

Павел, однако, выудил главное:

– Порывы до двадцати пяти… Еще немного – и на завтрак рискуем не добраться…

Стоило выйти на улицу – ветрище рванулся, принялся обниматься, трясти за плечи, вышибать слезу, словно подгулявший знакомец.

«Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет», —

пенные валы обычно виднеются вдалеке, за цепью островов. Сейчас ветер дует от берега – и вся бухта в белой кипени. А вот стихотворного кораблика нет – «Михаил Сомов» ушел давненько, а "Профессор Молчанов" выйдет за нами, согласно последним данным, только двадцатого октября.

После завтрака ветер утих. А когда мы хорошенько разогрелись, вытаскивая ржавое железо из переплетения бетона, обугленных толстенных балок и камней, и вовсе прекратился. Яркое солнце бликует, отражается от морской глади, ласкает обросшее лицо.

Благодать!

Потянуло на образность. Длиннющий вездеходный трак уполовиненным знаком бесконечности оплел бочки, скрылся в земле. Словно сытый змей, охраняющий свои сокровища… Оборачиваюсь. Товарищи снуют среди торчащих балок, раскачивают ломами, выламывают листы железа, выдирают бочки. Красные шапки то появляются над косогором, то пропадают.

«Точно – как гномы в сокровищнице дракона Смауга. И бочкам в «Хоббите…» тоже место нашлось…»

Выкатываю последнюю, сгнившую уже наполовину, ржавую бочку из полосы прибоя. Крохотулечный – меньше двух метров – галечный пляжик посреди обломков черного сланца очищен. Бросаю под пятую точку рабочие перчатки, опускаюсь, приваливаюсь спиной к камню…

Волна накатывает, отступает, шелестит. Солнце греет… Шуршат над головой сухие листья пальмы, слегка раскачивается гамак в теплом океанском бризе, щекочет ноздри терпкий запах пина колады… Стоп-стоп! Какие пальмы? Какая, на хрен, пина колада? Не спать!

Встряхиваюсь, встаю. На ровный участок из береговых камней уже вытащено немало бочек. Нужно катить их к точке сбора. Оглядываю приглянувшийся пляж.

«Ну вот, теперь у нас свое Майами появился… – слышу хмыканье Паши сверху. – Эдак мы здесь и загорим…»

Здорово будет сюда после обеда прийти, с книжкой…

Начинаем катать бочки – до обеда еще есть время. А вот потом можно и позагорать…

Майами не получился. Ветер всего лишь взял паузу на размышление. Подумал-подумал, поменял направление и принялся задувать с новой силой. Переодевшись и натянув капюшон, спешу на обед. Ветер-хулиган бежит сзади, отвешивает пинка пониже спины:

«Майами?.. Пина колада?.. Чеши давай, писатель… Борщ стынет».

29.09.2021

Коты на станции когда-то жили. В памяти сотрудников остался кот по имени Пух. Как и полагается кошачьим, Пух жил сам по себе (на чердаке) и ходил куда ему вздумается – для него даже форточка в кухне всегда оставалось приоткрытой.

Рыбы на станции хватает, и проблем с питанием не возникало. Героический характер кота проявился неожиданно: соседские псы пришли на разборку с местными. Рычание, грызня, обиженный скулеж… Вдруг из ниоткуда выскочил облезлый всклокоченный Пух. Хвост трубой, глаза вытаращены – старый кот бесстрашно вступился за своих, и неприятель бесславно отступил.

Второй кот в памяти сотрудников остался безымянным и дурным. С ним не задалось с самого начала – молодые сотрудники не вынесли полярных тягот и уехали. А кота оставили. Тот так и жил, неприкаянный, на чердаке. А через оставленную приоткрытой по прежней памяти форточку таскал леммингов и птичек, складывал их в столовой аккурат перед обедом.

Меховые шапки в раздевалке при входе кот почитал за конкурентов, всячески их тиранил, и даже мочился на них. Когда этот факт вскрылся, кот был подвергнут обструкции, чего вольная кошачья душа не выдержала. Он удалился в тундру, и дальнейшая его судьба неизвестна.

Кошачий дух на чердаке (где сушат белье) выветривался потом очень долго. Надежда, попивая утренний кофе и глядя на легкий туман над бухтой, мечтательно произносит: «Кошечку хочу…»

Вот только все понимают, что кошечек на станции теперь не будет еще долго – уж слишком они свободолюбивы и бесполезны. Работы для них нет, ведь крысы и мыши здесь отсутствуют. Почему? Об этом расскажу как-нибудь в следующий раз…

01.10.2021

Дорогие читатели!

Став писателем, я легализовался в качестве мечтателя. Как легальный мечтатель, я и буду выстраивать этот пост – ибо делал уже что-то подобное в книжке «Юнцам тут не место».

В научной фантастике немало внимания уделено проблеме терраформирования планет. Не знаю, как насчет планет, – но возьмусь-ка я за Малые Кармакулы!..

При нашем знакомстве Надежда, начальник станции, по-дружески предложила писателю-фантасту нафантазировать ей новый вездеход – уж очень нужно!

С вездеходом все сложно, и потому пост будет о бочках. Писать собираюсь много – можно делать себе какао)

Существует представление, что территории, подобные Малым Кармакулам, убирать вовсе не стоит, здесь следует все оставить «как есть» в качестве техногенного памятника советского освоения Арктики.

Мысль весьма и весьма спорная, однако имеет место быть в качестве длительного научного эксперимента, чтобы ученые (почвоведы, биологи) могли наблюдать за изменениями среды. Малые Кармакулы для подобного эксперимента из-за своей удаленности (и активного использования человеком) не подходят.

Итак, бочки. Куда их применить, если не увозить?

Подобно габионам, бочки можно использовать для активного преобразования ландшафта – формировать из наполненных камнями бочек подпорные ветрозащитные стенки в форме подков, вершиной обращенные в направлении самых сильных ветров (ужасающей новоземельской боры). Возможны и дополнительные упоры. Под укрытием бочек высадить устойчивые для этого климата пионерные растения со свойством азотофиксации (ольха? Лох? Облепиха?). Помимо ветрозащиты, бочки будут служить теплонакопителем, начнет происходить постепенное наращивание почвенного слоя. Такие ветрозащитные стенки стоит возводить друг за другом уступами в самых спокойных от ветра местах, чтобы преобразовательный эффект усиливался.

Также в первую очередь стоит обратить внимание на южные склоны, где каждый градус, под которым падают солнечные лучи, приближает поверхность к условному экватору. В подобном месте может быть устроен огород, где бочки будут использованы в качестве ограждений для грядок, на дно которых в качестве удобрения стоит положить обожженный плавняк, золу и картон. Почва мульчируется водорослями. Выращиваются холодностойкие культуры (салаты, капустные, морковь, сельдерей). Возможны укрытия из поликарбоната, стекла, пленки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.