Дмитрий Бачурин
Налог современного капитализма. Дилеммы и выборы налогообложения добавленной стоимости

Рецензенты:

– Запольский С.В. – доктор юридических наук, профессор, заведующий сектором административного и бюджетного права ИГП РАН;

– Сморчкова Л.Н. – доктор юридических наук, ведущий научный сотрудник ИГП РАН

© Бачурин Д.Г., 2018

© ООО «Юридическая фирма КОНТРАКТ», 2018

Введение

Современный этап развития характеризуется критичной множественностью вызовов, усложняющих социально-экономическое состояние государства, изменяющих характер производства и производственные отношения, уничтожающих многие преграды и ведущих к высокой степени криминализации социально-экономических отношений, расширенному воспроизводству коррупционного перераспределения, контролируемого узким слоем управляющей бюрократии.

В настоящее время все активнее становится воздействие налоговых инструментов и механизмов на общественную жизнь. Все большая часть создаваемого продукта перераспределяется в режиме налогово-бюджетных отношений.

Важнейшая роль в данном процессе принадлежит системе налогообложения добавленной стоимости, где так или иначе взаимодействуют практически все значимые тенденции переживаемой социально-экономической реальности: социальные трансформации переходного периода; формирование настоятельной потребности в национальной идее как основе поступательного развития общества; расширение торгово-финансового капитала и сокращение производственного капитала; внеэкономическое перераспределение имеющейся собственности и вновь создаваемой добавленной стоимости; создание криминальной экономики НДС-мошенничеств; извлечение и транзит коррупционной ренты; коррупция в государственном аппарате; нарастание диспропорций регионального развития; атака на труд и увеличение безработицы.

На все общественных отношения весьма значительное влияние оказывает фактор НДС. Он проявляется в самых разных ипостасях и подчас самым парадоксальным образом. Его роль многогранна и неоднозначна. Его направленность может меняться противоположным образом в зависимости от текущего состояния экономики и характеристик бюджетного перераспределения собираемых налоговых средств. На первый взгляд НДС – лишь инструмент в руках налоговых администраций и финансовых структур (правительственных и неправительственных). На самом деле правовое воздействие налогообложения добавленной стоимости простирается далеко за пределы нормативно-правового поля, очерченного для непосредственного влияния конструкций юридического регулирования НДС.

Настоящее исследование представляет собой попытку выйти за рамки законодательства и осмыслить вторжение НДС в социальную ткань общественной жизни насколько это возможно в проекциях текущих экономико-правовых наблюдений и историко-архивных сведений. Указанные обстоятельства обусловили структуру предлагаемой работы, состоящей из 15 глав, в каждой из которых рассматриваются особенности исследований НДС или выбранная для освящения сфера действия налогообложения добавленной стоимости.

Глава 1
Теоретико-методологические основы исследования правового регулирования налогообложения добавленной стоимости

В пространстве правового анализа следует различать области опыта и горизонты предвиденья. Формируемые представления способны оказать глубокое воздействие на правовую реальность. Результаты систематического администрирования налогообложения добавленной стоимости, даже самого компромиссного содержания, вносят решающий вклад в юридические корректировки имеющихся налоговых структур и конструкции новых форм. Дискуссии[1] и публикации текущего столетия поставляют теоретические интерпретации практических наблюдений в качестве материала для публичных высказываний, что отражается в официально принимаемых концепциях налогообложения добавленной стоимости.

Необходимость углубленного изучения теоретико-методологических основ совершенствования правового регулирования НДС обусловлена прежде всего фактором возрастания его роли в формировании налоговых доходов федерального бюджета в сочетании с усложнением доктринального восприятия системы налогообложения добавленной стоимости в юридическом и экономическом дискурсе, отмечающем распространение воздействия НДС практически на все сферы современной материальной жизни. Налогообложение добавленной стоимости по своей природе – сложный, многофакторный, многоуровневый феномен, транслирующий свое влияние на широкое социально-экономическое пространство. В связи с этим сущность системы НДС не может быть во всей своей полноте осмыслена лишь на основе приложения к ней отдельных определений.

Объекты, структурированные в качестве сложных систем, крайне плохо поддаются изучению без ясно сформулированной методологии, конкретно определенных методологических и теоретических предпосылок исследования. К числу именно таких объектов относится современная система НДС, развитие и функционирование которой выявляет «множество проблем, не решаемых отдельно ни сугубо правовыми, ни сугубо экономическими методами и мерами»[2].

Поэтому методологической платформой исследований должен быть определен системный подход с позициями выявления элементов, внутренних взаимосвязей, качественных характеристик. Его столетие назад предлагал Б.А. Кистяковский (1868–1920), утверждая, что «метод должен быть плюралистичен, т. е. включать в себя систему познавательных приемов, с помощью которых познаваемый предмет (объект) может быть исследован полноценно, доказательно, со всех сторон»[3].

Указанный подход достаточно известен в современном юридическом дискурсе, но редко применяется в налогово-правовых исследованиях добавленной стоимости. К сожалению, приходится констатировать, что научные интересы и эмпирическая база исследований в сфере налогообложения добавленной стоимости для большинства отечественных специалистов ограничены действующим налоговым законодательством и текущей практикой его применения.

В основном теоретики и практики задаются вопросами правовой природы налогообложения добавленной стоимости и ее отдельных элементов, проблематики применения НДС в интерпретациях отдельных финансово-хозяйственных операций и обеспечения контроля за соблюдением законодательства об этом налоге.

Очевидно, что вместе с поиском подобного нормативного подхода особое внимание необходимо уделять исследованию процессов, протекающих во взаимосвязях с налогообложением добавленной стоимости. Этот подход позволяет выделять основное содержание не только в поверхностных, видимых формах правового регулирования НДС, но и в глубинных противоречиях, возникающих при незавершенности переходного периода. Эта же незавершенность трансформации обусловливает и объясняет предварительный (этапный) характер ведущихся в данной области исследований.

В периоды перехода параметры государственно-политического устройства оказывают значительно более существенное влияние на НДС (приводя к его совершенствованию), определяют степень исполнения юридических норм и эффективность траекторий взаимосвязанного влияния налогообложения добавленной стоимости на разные аспекты жизни социума.

Многообразие особенностей феномена НДС обусловливает их рассмотрение с правовых, экономических, социальных, политических, цивилизационных позиций на конкретном историческом фоне продуцирования и перераспределения добавленной стоимости.

Соответственно логика предшествующих и намечаемых изменений в правовом регулировании добавленной стоимости может быть описана с применением исторического синтеза, предполагающего изучение «социально-экономических перемен на широком историческом фоне как результата соединения и переплетения глобальных тенденций развития, личных прав и свобод, социализации общественной жизни и учета своеобразия цивилизационных типов общественного устройства»[4].

Существующая парадигма формирования теоретико-правовых основ государственной политики в сфере налогообложения добавленной стоимости остро нуждается в пересмотре. Необходимо как критическое переосмысление основных приемов науки финансового права, так и определение наиболее приемлемых альтернатив в целях расширения мыслительных горизонтов и методологических возможностей исследований в сфере экономики и налогообложения.

Инициатива заключается даже не в дополнительном совершенствовании имеющегося методологического арсенала, а в уточнении пределов предметной области исследований. В частности, это выражается в изменении круга рассматриваемых отношений посредством его расширения и выхода из ограничений исключительно налоговой сферы в широкое пространство общеэкономических и социальных взаимосвязей с включением в число анализируемых ситуаций, раннее не принимавшихся во внимание.

Базовая тенденция такого расширенного целеполагания видится в фундаментальном переосмыслении оснований юридической науки, способствующем, на наш взгляд, выводу правовых исследований на качественно новый уровень, обеспечивающий создание и текущую перенастройку юридических форм с учетом логики экономического мышления.

Соотношение правового регулирования и экономической науки в известном смысле можно рассматривать как производную от соотношения государства и экономики во всех взаимосвязях и взаимодействиях, когда каждый из субъектов в зависимости от складывающейся ситуации может выступать в качестве ведущего или ведомого. Определяющее значение на длительных исторических дистанциях имеет, безусловно, экономика. Исторический опыт подсказывает, что состояние производственных сил и складывающихся экономических условий выступает базовым основанием для юридического структурирования общественных отношений. Значение обратных связей не менее фундаментально. Его достаточно лаконично характеризует норвежская поговорка, появившаяся во времена освоения викингами Западной Норвегии: «Страна строится правом и разоряется отсутствием права»[5].

Принципиально важны необходимость рассмотрения системы НДС в соединении с внешними факторами за пределами собственно налогового администрирования и оценка их влияния на закономерности возникновения и функционирования правовых отношений и институтов. Общее теоретико-правовое утверждение о том, что «все, что находится за рамками права… активно “вторглось” в правоприменительную сферу»[6] находит свое подтверждение и в логике исследования НДС.

Налогово-правовые формы не только постоянно совершенствуются, но, развиваясь внутри социальной системы наряду с целым рядом других социально-правовых феноменов, становятся типичными для существующего строя. Часть таких форм, доказавших свою эффективность, сохраняется, другие исчезают вместе со сменой общественного уклада.

В связи с отмеченными обстоятельствами нарастает необходимость преодоления узкоспециальных подходов в определении тематики и методологии правовых исследований налогообложения добавленной стоимости и перехода к всестороннему, объемному, междисциплинарному выявлению и рассмотрению проблематики НДС.

Неадекватность узкого нормативистского понимания права имеет своим результатом утверждения о гипертрофии государства и регулятивных возможностей права, что с неизбежностью проявляется в особенностях налогово-распределительного механизма.

Сегодня в отечественной юридической теории под влиянием философии права и социальной философии предложено толкование права в широком смысле[7], которое возникает в связи с очевидной недостаточностью имеющегося методологического инструментария. Активное изменение реальности на скорости, какой еще не знала история, заставляет выйти за рамки официально установленного государством позитивного права и рассматривать предложенную проблематику как совокупность конкурирующих ценностных компонентов и идеологических установок.

Необходимо отметить, что обращение к философскому пониманию права в контексте налогового права в целом и проблематики правового регулирования налогообложения добавленной стоимости в частности позволяет подойти к осознанию принципиальной фрагментарности юридического знания и открывает возможности изучения связей права с действующими в социально-экономической реальности условиями и факторами.

Для постижения закономерностей феноменологии правового регулирования налогообложения добавленной стоимости, ее места и роли в мире разных цивилизаций, связей с человеком, обществом и государством необходима соответствующая методология познания. Типичный подход состоит в использовании совокупности методов и средств исследования вопросов возникновения, функционирования и развития анализируемых явлений, а также в определении их сущности через формулирование содержательных принципов и общих подходов.

Однако можно сколько угодно изучать практику администрирования и законодательных установлений в области правового регулирования НДС, накапливая обширный фактический материал, но так и не прийти к идеям права, которые, обладая синтезирующим началом, имеют достаточно оснований для выявления юридического смысла конкретных фактов.

Необходим поиск методологических средств, способных работать в контексте глубинных диалектических начал жизни людей и постижения права в его бытии. В связи с этим важнейшее методологическое значение также имеют элементы предвосхищения: исходные предположения; концептуальные модели; парадигмальные суждения, задающие смысловые и рационализирующие основы знания. «Для практической научной работы важны не абстрактные истины, а конкретные методы, которые можно применять. Последнее означает: работать с имеющимися данными таким образом, чтобы получать результаты, соответствующие наблюдаемым фактам»[8].

Поэтому в переходные периоды можно наблюдать процессы поиска, отбора и запуска качественно новых форм, необходимых для поддержания старой системы. Институты, создаваемые в условиях жесткой диалектики системного разрушения, обычно обнаруживают удивительную жизнестойкость и в итоге составляют основу следующего социально-экономического уклада. Чем более сложной системой становится следующий общественный уклад, тем шире становится сфера общественных отношений, регулируемая новыми адаптивными формами.

В связи с этим основные доводы представлены по следующим направлениям: соединение экономического и правового знания в исследовании налогообложения добавленной стоимости; применение исторической методологии в экономико-правовых исследованиях; отказ от либеральных канонов, положенных в основу существующих законодательных решений в сфере регулирования НДС, и необходимость разработки обобщающей концепции налогообложения добавленной стоимости с учетом специфики текущего состояния и целей развития национального хозяйства.

Соединение экономического и юридического знания приводит к созданию подлинно гуманитарной науки, рассматривающей материально-хозяйственную жизнь в неразрывной связи с пространством социально-правовых институтов, «интеллектуальном пересечении границ и переходе в сопредельные дисциплины»[9].

В пределе указанная концепция позволяет вести речь о новой отрасли отечественного права – экономическом праве, находящемся в стадии парадигмального становления, формирования научной доктрины и «остро нуждающейся в риторике, которая была бы юридической и экономической одновременно»[10].

При этом мировой опыт исследований в этом направлении достаточно объемен. Уже в конце XIX в. социальная реальность начинает рассматриваться в экономических и правовых проекциях. Экономист Джон Стюарт Миль в 1892 г. посвящает три главы в своей основной работе рассмотрению разнообразия правовых институтов[11] в поле экономической деятельности.

В 1960 г. Рональд Коуз показывает, что система гарантированных законом прав выступает «более действенным средством достижения эффективного использования ресурсов, чем более традиционный рецепт экономистов»[12].

С начала 1970-х гг. вместе со значительным расширением поля исследований, выполняемых на стыке «экономики и права», расширяются и методологические практики авторов. Наблюдается переход от понимания и применения юридических структур в качестве рамок экономических исследований к увеличению влияния экономического анализа на исследования в правовой сфере.

В частности, в 1990 г. Роджер Боулз в работе «Экономика и право» применил достижения экономического анализа к правовой проблематике и разработал правила ответственности при несчастных случаях для защиты от потенциального ущерба[13].

Неоспоримым является необходимость отказа от «кабинетного» творения юридических правил, когда полученный результат в виде сконструированного нормативно-правового блока погружается в океан социально-экономической реальности с последующей констатацией положений о том, что нормы законодательства не работают и даже выступают в качестве барьеров для процессов, которые они должны были обслуживать и обеспечивать.

Возможности преодоления неудовлетворительного положения видятся в переходе к правовому проектированию с выделением предварительных стадий: на начальной стадии проводится комплексное исследование социально-экономической реальности, выявляются возможности уточнения режима правового регулирования, моделируется желаемый социально-экономический процесс с соответствующим механизмом юридического регулирования; на экспериментальной стадии в ходе наблюдений выполняются апробация и корректировка элементов регулирования.

Нет сомнений, что подобный порядок сложен, дорог и занимает много времени, но он с лихвой окупает все затраты с введением улучшенного механизма правового регулирования в масштабах страны.

Долг исследователя – мыслить самостоятельно и подвергать оценке мысли других людей. В 1857 г. Шопенгауэр отмечал: «Совершенно естественно, то явление, что мы занимаем всегда оборонительную позицию и относимся отрицательно ко всякому новому взгляду на предмет, о котором мы имеем уже установившееся суждение. Такой взгляд враждебно вторгается в законченную уже раннее систему наших убеждений, нарушает приобретенное через нее спокойствие и побуждает к новым усилиям»[14].

Разработка и принятие юридических форм подготавливаемых нормативно-правовых актов испытывает влияние множества позиций не только истинных, но и ложных. Особенно это положение характерно для переходной экономики, когда основополагающие идеи предлагаемых изменений воспринимаются упрощенно и одномерно, юридические правила и регламенты подготавливаются без должного учета реальных условий и видимых перспектив, без понимания фактического социально-экономического порядка, побудительных мотивов участников регулируемых правоотношений. В сфере исследований, очерченных проблематикой правового регулирования налогообложения добавленной стоимости, подобная практика распространена достаточно широко.

Историческая методология открывает возможности определения не только того, какие последствия выявляют отдельные факторы, действующие в экономико-правовом поле современной реальности, но и какие глубинные причины порождают и какие явления характеризуют рассматриваемые состояния, на основе последовательности исторических периодов.

Очевидно, что современные юристы могут получить от исторических изысканий большую пользу в сравнении с коллегами, предпочитающими простые приемы исследования, когда прошлому историческому опыту не придается значения. То, что учет исторических обстоятельств представляется необходимым решением в познании нашего собственного положения, утверждали многие авторы:

– Г. Гуго и Ф. Савиньи в своих сочинениях неоднократно вели речь о неблагоприятном влиянии поверхностных устремлений рационалистической философии, игнорировании истории и строительстве здания права из собственных мыслей заново и по своему произволу без последовательного анализа и критики составных частей исторического опыта[15];

– Ф. Шеллинг в 1803 г. предлагал применение к праву философского и исторического исследования для решения задачи «конструирования» государственного механизма[16];

– П. Фейербах в 1804 г. отмечал, что «все позитивное право подчинено великому и вечному закону причинности; как нечто, имеющее происхождение, оно есть продукт времени и связано с предшествующими событиями неразрывной цепью причин и следствий»[17];

– Й. Шумпетер в 1918 г. указывал на важность изучения налоговой истории: «Дух народа, его культурный уровень, его социальные структуры, поступки его политиков – все это и многое другое написано в его фискальной истории»[18].

История предлагает знания, которые невозможно получить в современных условиях и относительно которых юристы и экономисты, как правило, недостаточно осведомлены. В отношении исторического прошлого исследователи сталкиваются с различными ситуациями: когда приходится прилагать значительные усилия для поиска первичных данных; когда во множестве отдельных случаев доступ к необходимой информации о конкретных исторических сведениях обеспечивает более подробные данные в сравнении с аналогичной информацией современности. Отмеченные обстоятельства при изучении процессов принятия решений в сфере законодательства и альтернативном тестировании выдвигаемых гипотез часто требуют дополнительных усилий и исторических навыков. Но полученные результаты достойно обогащают историческим измерением пространство экономико-правового исследования, позволяя осуществлять более качественное моделирование и учет потенциально возможных тенденций в проблемных областях.

При этом необходимо указать на ограничения в применении исторических интерпретаций, которые состоят в том, что «исторические исследования “иллюстрируют” теоретические выводы и “согласуются” с ними, но не подтверждают или доказывают их правоту»[19]. Поскольку накопленный опыт всегда связан чрезвычайно сложным переплетением событий, когда работает бесчисленное множество факторов, и его невозможно наблюдать непосредственно, а лишь в тех или иных мозаиках прошлого, то логично, что история не в состоянии подтвердить предлагаемую теорию и не существует неоспоримых исторических доказательств.

Историческая составляющая методологии исследования основана на утверждении возможности использования не только наблюдаемых и поддающихся измерению фактических данных, но и таких субъективных явлений, как идеи, цели, мотивы человеческой деятельности.

Например, речь может идти об эволюции идей налогообложения оборота и добавленной стоимости в контексте проверки их состоятельности относительно направляющих целей и ценностных приоритетов, а также утверждения о том, что «подлинная история человечества – это история идей. Идеи порождают общественные институты, политические изменения, технологические методы производства и все то, что называется экономическими условиями»[20].

Задача исследователя состоит в выявлении тех мотивов, которые управляют действиями, приводящими к общественно значимым результатам. Первичный аналитический материал он добывает «из истории в узком смысле этого слова, то есть из изучения событий в их связи и последовательности»[21]. Для возможно более полного объяснения рассматриваемых социально-экономических феноменов авторы также используют знания естественных, в том числе прикладных (технологии), и не экспериментальных (математика, логика) наук.

С течением времени меняются подходы в определении объемов достаточного знания. Так, в 1879 г. один из ведущих отечественных правоведов в сфере налогообложения М.М. Алексеенко утверждал: «Критика, научная, объективная – ведется с двух точек зрения: экономической и юридической. В первом случае имеется в виду разобрать соответствие признаков, по которым берется налог, с платежной способностью или ее внешними проявлениями и указать экономическое влияние приемов установления и взимания налога. Во втором случае исследуется определенность законодательной формулировки признаков, по которым конструируется наличность податной обязанности и устанавливаются ее размеры»[22]. Ускорение социально-экономических процессов требует кардинального расширения круга рассматриваемых аспектов с включением элементов ценностного анализа и прогноза.

В аспекте проблематики принятия решений в области НДС текущее разделение задач в русле отраслевых подходов сегодня может выглядеть следующим образом.

Экономист объясняет преимущества НДС, указывая на проводившуюся в ЕС с середины 1960-х гг. политику принятия НДС. Историк должен выявить и оценить значение тех факторов, которые породили и поддерживают идею НДС и в мире, и в Российской Федерации, а также побуждают уполномоченных лиц предпринять соответствующие действия. Юрист обязан заниматься осмыслением идей, положенных в основу правового регулирования налогообложения добавленной стоимости. Он концентрирует свое внимание не на выделении отдельных факторов, а на создании системной парадигмы исследуемого явления, охватывающей максимально полное множество взаимозависимых элементов. Предметом его исследования являются ценностные суждения и их проецирование на возможные изменения социальных структур: кто должен выиграть, а кто проиграть с внедрением столь радикальной идеи налогообложения.

Исторический опыт свидетельствует, что этап идейного осмысления далеко не всегда выполняется даже на минимально приемлемом уровне. В качестве иллюстрации в нашем случае может служить катастрофический дефицит осмысления грядущих социально-экономических изменений в Российской Федерации при введении НДС с 01.01.1992 и его дальнейшем нормативно-правовом регулировании.

Существует опасность логики неверного выбора идей на основе ошибочных теорий или непригодных в конкретных социально-экономических условиях вариантов. Поэтому решение «задач понимания» должно опираться в том числе на принципиально иные «эквиваленты количественного анализа и измерений»[23], чем те, которые предлагаются исключительно правовой или исключительно экономической наукой.

В этом случае оценки каузальных значений мотивов и действий по изучаемому вопросу не объективируются исследователями в виде статистически значимых измерений и догматически определенных канонов, а принимают форму субъективных оценок вероятности будущих последствий. Представляется, что вынесение подобных экспертных суждений, преодолевающих межотраслевые разрывы знания и смягчающих неопределенность будущих событий, достаточно конструктивно, даже когда исследователь «не в состоянии обосновать свои суждения с абсолютной и неопровержимой достоверностью»[24].

Проблема возникает в условиях всеобщей уверенности в непогрешимости выводов из копируемой конкретной модели идеализируемых рынков, предпосылки которой тем не менее абсолютно не совпадают в большинстве характеристик и ситуаций с натурными условиями изменений. То, что работает в одних обстоятельствах, совершенно неприменимо в других. Поклонение «чужим богам», проистекающее из определенного видения мира, обрекает государственную политику на заранее предсказуемые провалы.

К числу подобных заблуждений можно, в частности, отнести утверждения о всеобщей применимости идей «Вашингтонского консенсуса» для стран с переходной экономикой и предложение о введении европейской конструкции НДС в налоговую систему Российской Федерации в качестве опоры фискального обложения.

Сегодня даже ведущие американские ученые подвергают сомнению каноны, положенные в основу законодательных решений по реформированию экономики Российской Федерации. Профессор Школы управления имени Джона Ф. Кеннеди при Гарвардском университете Дэни Родрик, утверждает: «Вашингтонский консенсус обходил вопрос о более глубоких институциональных основаниях рыночной экономики, без которых ни одна из рыночно-ориентированных реформ не могла с надежностью привести к намеченным благотворным результатам», когда в «отсутствие верховенства закона, соблюдения контрактов и достаточно развитого антимонопольного законодательства вероятным исходом приватизации может стать как стимулирование конкуренции и обеспечение эффективности, так и создание монополий в интересах коррумпированных политиканов»[25].

Поразительно, с какой легкостью советские разработчики, еще накануне отвергавшие постулаты буржуазных исследователей, готовили к одномоментному принятию в декабре 1991 г. пакет налоговых законов, содержащих элементы западных налоговых моделей, которые не подвергаются даже минимальной проверке на соответствие нововведений реальному состоянию экономики. Вместо точной налоговой подстройки под особенности реалий экономики и социального контура Российской Федерации в основу проводимых изменений положен набор общих принципов, сформулированных в качественно иных обстоятельствах общественной жизни и национального хозяйства.

Последующие события убедительно доказывают губительность слепого копирования чужих налогово-правовых конструкций, необходимость тщательной экспертизы предложений новых экономико-правовых структур, механизмов их функционирования, организационно-правовых мер перехода к ним. Важно, что культивирование западного опыта порочно даже по причине серьезной ущербности применения рекламируемых моделей в практике развитых капиталистических стран и стран с переходной экономикой.

Содержательные итоги следования неолиберальной идее наглядно демонстрируют следующие результаты: передел доходов и добавленной стоимости в интересах управляющей элиты; деиндустриализация ядра капиталистической системы с прекращением роста численности рабочего класса и падением заработной платы оставшейся части работников; выталкивание государства из экономики; демонтаж внеэкономических основ капитализма – национального государства, системы образования, демократического общества.

Совершенно определенно по этому поводу выразились ведущие западные специалисты:

– Джозеф Стиглиц: «США и другие промышленно развитые страны навязали неопытным развивающимся странам политику либерализации без соответствующих защитных механизмов, побудив их принять политику “Вашингтонского консенсуса”, которая оказалась для них практически бесполезной, зато существенно помогла банкам. Эта политика подвергла развивающиеся страны значительным рискам, в то время как у них не было достаточно ресурсов противостоять последствиям этих рисков»[26];

– Патрик Бьюкенен: «Сегодня Запад наконец начал осознавать то, о чем многие давно предупреждали; начал понимать, что на наших глазах разворачивается экзистенциальный кризис цивилизации. Готовы ли мы справиться с этим кризисом и принять его последствия – вопрос спорный»[27];

– Джек Голдстоун: «На протяжении многих лет европейские экономисты полагали, что для роста вполне достаточно более эффективного использования ресурсов, накопления капитала или доступности кредитов. На деле эти ошибочные взгляды привели к политике, поддерживающей эксплуатацию природных богатств страны или содействовавшей чрезмерным затратам капитала и увеличению задолженности развивающихся стран, а вовсе не к росту»[28];

– Томас Фридман: «Экономизм не просто верит в рынки – он им поклоняется. Незримая рука Адама Смита становится дланью Господа. Требования рынка разрушают узы гражданства, культуры, патриотизма»[29];

– Джон Куиггин: «Политика государств и институциональные изменения эпохи рыночного либерализма почти всегда вели к повышению неравенства. Регулирование корпораций было устранено, шкалы налогообложения стали более плоскими»[30].

Нейтрального знания не бывает. Принятие чужой картины мира без выработки собственных смыслов и собственного понимания мира неминуемо ведет к проигрышу. Тем более, когда вместо разработки широкого спектра представлений о направлениях развития на основе социально-экономических идеализаций правительствам предлагаются в основном канонические модели с логикой восхождения от единичных субъектов микроэкономики к соответствующим макроэкономическим обобщениям, снабжаемые узкими наборами рыночных рекомендаций, которые разрушительно влияют на общественно важные цели.

Экономическая наука зачастую предлагает наборы общих идей, декларативных установок, положений, выдвигаемых в режиме творческих гипотез и озарений, без необходимой проработки конкретных форм, базовых инструментов и механизмов. Оставляя их правоведам, которые могут не обладать комплексным видением социально-экономических феноменов в глубинных проекциях их дальнейшего развертывания, законодатель заранее обрекает принимаемые нормативно-правовые установления на множество вопросов к ним, возникающих в реальном мире, сжигает силу их созидательного воздействия и уводит создаваемые юридические определения и классификации на обочину магистрального пути правового развития.

Накопленный арсенал инструментов налогообложения добавленной стоимости не означает, что годится любой из них. Это лишь показывает, что имеется выбор моделей налогообложения и необходим эмпирический метод совершенствования этого выбора. Исторический опыт непреложно свидетельствует, что в основе проблемы выбора выступает не промышленная политика и налоговая наука, а качество государственного управления. В том случае, если государство правильно определяет цели и осуществляет последовательные шаги для их достижения, можно ожидать положительных эффектов от промышленной политики и налоговых мер. Когда государство коррумпировано, а действия его регуляторов обусловлены клановыми интересами самообогащения, то положение лишь ухудшается. Поэтому так важно выявление контуров коррупционного влияния в управлении государством. На наш взгляд, об этом могут свидетельствовать размеры внеэкономического коррупционного перераспределения бюджетных средств, которое еще 100 лет назад называлось предельно лаконично – «воровство казны». Важнейшее место в методологии определения этого «показателя» занимает анализ сведений о НДС-деликтах, выявленных в ходе совместных проверок со стороны налоговых и правоохранительных органов.

Фактически НДС представляет собой не что иное, как трансформационно-перераспределительный механизм современной экономики, оказывающий мощное влияние на все стороны социальной общественной жизни.

Полувековая история общемирового применения, четвертьвековой отечественный опыт и предшествующее налогообложение оборота позволяют вести речь о том, что применение НДС может осуществляться с разнонаправленной итоговой результативностью, обусловливающей преобладание не только позитивных, но и очевидно негативных социальных эффектов. Все зависит от настройки правовых регуляторов НДС, от степени соответствия их установок текущему состоянию экономики и приоритетам социально-экономического развития. Применительно к Российской Федерации в данном случае необходимо учитывать действие ряда специфических, устойчивых и долговременных факторов, представляющих собой основания национальной экономико-правовой специфики.

Наш подход заключается в том, что учет такой уникальной специфики в синтезе с общемировыми трендами открывает возможности активного совершенствования правового регулирования НДС в целях создания максимально комфортных условий для организации экономики современного типа, имеющей преимущественно социальный, духовный, трудовой, постиндустриальный характер.

Понятно, что НДС в данном случае может выступать лишь в виде части налоговой подсистемы системы основных социально-правовых мегарегуляторов. Но и в этом качестве значение НДС достаточно велико. Сегодня, как никогда ранее, высока актуальность принципиального положения о том, что для решения задачи изменения общества необходимо изменить структуры власти и распределения ресурсов. При этом воздействие механизма НДС имеет зачастую скрытый, не очевидный характер и проявляется на продолжительных временных дистанциях. Характеристики влияния НДС на текущее состояние и направление развития социума подчас трудно оценить правильно, поскольку такое влияние оказывается в зонах воздействия целого ряда других факторов. Игнорирование НДС-воздействий может способствовать развитию серьезных негативных, а в отдельных случаях фатальных последствий. Поэтому анализ фактичности на основе объективно складывающихся детерминант налогообложения добавленной стоимости выступает необходимой составляющей настоящей работы.

Видится разумным, что для продуктивных исследований налогообложения добавленной стоимости и соотносимых с ним эффектов должен быть применен комплексный подход, предполагающий получение знания на основе:

1) систематизации существующего теоретического и практического знания и накопленной нормативно-правовой информации в историческом и географическом горизонтах;

2) расширения имеющейся предметной области за счет рассмотрения налогообложения добавленной стоимости в проекциях:

– проблематики государственного управления,

– вопросов социально-экономического развития,

– криминализации экономической жизни общества, коррупции в аппарате управления и выработки мер противодействия деструктивным НДС-тенденциям;

3) прогностического моделирования, когда методологические подходы в правовом регулировании налогообложения добавленной стоимости должны закладываться с учетом перспективного видения возможностей:

– осуществления структурной трансформации народного хозяйства,

– формирования промышленных кластеров регионов Российской Федерации,

– роста общественного богатства при уменьшении неравенства в их распределении,

– всемерной активизации трудового потенциала граждан на основе юридического обеспечения многообразия форм собственности и их совершенствования, в том числе в виде народных предприятий, кооперативов, кооперации индивидуальных предпринимателей.

Подвергая оценке политику налогообложения добавленной стоимости, нельзя не заметить, что выводы об ее эффективности зависят от характера причинно-следственных взаимосвязей между решениями в области нормативно-правового регулирования НДС и индикаторами реального производства, бюджетной достаточности, безработицы, инфляции, а сама политика формируется на ожиданиях и предположениях относительно динамики макроэкономических показателей.

Таким образом, исследования в направлении юридического совершенствования механизмов налогообложения добавленной стоимости должны носить комплексно-системный характер, а территория научного поиска должна выйти за нормативно-правовые пределы.

Положение в сфере правового регулирования системы НДС вызывает необходимость проведения исследований на стыке разных областей научного знания путем изучения экономических факторов и складывающейся правовой проблематики при помощи междисциплинарного подхода. Полученные значимые результаты могут быть использованы для принятия решений в сфере правового регулирования налогообложения добавленной стоимости в расширенном горизонте планирования.

Глава 2
Концептуальные структурные компоненты правового механизма НДС в Российской Федерации

По своей природной сути та или иная налоговая структура не может иметь законченный вид. Теоретическая модель не позволяет заранее предсказать всю палитру особенностей налога до тех пор, пока он не будет применен в конкретных экономико-правовых обстоятельствах. Свои предметные очертания налог обретает в бесчисленных взаимодействиях с заранее неопределенным множеством различных акторов, а его перераспределение осуществляется под влиянием сложноструктурированных интересов и волевых воздействий сил, доминирующих в обществе.

Именно в сфере налогового регулирования и налогово-бюджетного перераспределения должны произойти необходимые перемены, которые могут дать стимулы для социально-экономического развития. Базой идеологии такого реформирования должно стать определение той единственной цели налогообложения, ради которой возможно принудительное изъятие законно определенной части собственности и создаваемого продукта. Нет сомнений, что в таком качестве должно рассматриваться умножение общего блага. Однако данная цель вступает в явное противоречие с реалиями отечественного налогообложения, в которых налог приобретает качества института финансового перераспределения в интересах господствующих слоев общества.

Особое место в современном налогообложении принадлежит НДС, который в концентрированном виде выступает инструментом налогово-бюджетного перераспределения добавленной стоимости. Практика налогообложения добавленной стоимости делает все более очевидным тот факт, что НДС выдвигается на роль мегарегулятора экономических процессов, активно детерминируя социальное жизненное пространство общества. Проблема изучения НДС, как сложносоставного феномена правового регулирования, заключается в правильном выборе методологии исследования. Ее решение видится в рассмотрении налогообложения добавленной стоимости во взаимосвязи с системным толкованием понятия «правовой механизм», которое широко распространено в специальной правовой литературе и научных исследованиях, но не представлено в законодательстве. Указанное обстоятельство создает предпосылки применения данного термина для раскрытия фундаментальных сущностей налогообложения добавленной стоимости в свете концепции совершенствования ее правового регулирования в Российской Федерации:

во-первых, нормативная неопределенность понятия «правовой механизм» открывает возможности индивидуальных трактовок и отдельного применения в описаниях той или иной отраслевой проблематики;

во-вторых, в теории права накоплен значительный базовый потенциал идеи правового механизма (механизма правового регулирования) и его структур, имеющих общеправовой универсальный характер. В частности, А.В. Малько полагает, что механизмом правового регулирования является «совокупность специальных юридических средств, при помощи которых осуществляется регулирование общественных отношений. Правовые средства выступают в качестве инструментов, используемых в процессе правового регулирования» в целях «разрешения практически значимых задач общества, для удовлетворения интересов людей»[31]. С учетом наиболее важных характеристик, отмеченных отечественными исследователями[32], определение понятия «правовой механизм» может быть предложено в следующем виде: правовой механизм — это комплексная системообразующая совокупность юридических средств, структурированных в целях согласования и достижения интересов субъектов права;

в-третьих, действие правового механизма НДС разворачивается в объемном пространстве создания добавленной стоимости, где право выступает в качестве регулятора сложносоставного комплекса общественных отношений, а сам правовой механизм приобретает качества институционального образования. Такой подход позволяет рассматривать феномен правового регулирования налогообложения добавленной стоимости «в движении сообразно заложенным в нем потенциям и закономерностям, что и позволяет увидеть наиболее существенные стороны»[33], а также «собрать вместе относящиеся к нему явления правовой действительности», «обрисовать их как целостность и представить их в работающем системно-воздействующем виде»[34];

в-четвертых, правовой механизм можно представить в виде «технологической схемы» правового регулирования. Достоверное знание о ней позволяет спрогнозировать возникновение возможных сбоев и провалов в процессе реализации норм права, а значит, «предложить научно обоснованный план повышения эффективности правового регулирования за счет укрепления его основных звеньев»[35].

В таком виде правовой механизм НДС как организуемая наиболее последовательным образом система средств обложения добавленной стоимости:

– обнаруживает динамику всей совокупности юридических средств, участвующих в многомерном пространстве экономической организации современного общества;

– соприкасаясь с явлениями объективной действительности, выявляет свои специфические функции и регулятивные возможности во взаимосвязях с другими правовыми явлениями и процессами.

В силу сложности и многоаспектности рассматриваемой системы необходимо учесть не только состояние ее основных элементов и структур, но и на первый взгляд второстепенные, вспомогательные звенья, игнорирование которых может не только сократить общую положительную эффективность, но и развернуть правовой механизм во вред общественному развитию. В качестве таких дополнительных элементов в законодательстве о налогообложении добавленной стоимости широко представлены льготные порядки налоговых вычетов и особенности определения налоговой базы по отдельным категориям операций и субъектам обложения.

Выдвинутый методологический подход, на наш взгляд, позволяет осуществить анализ правового механизма налогообложения добавленной стоимости в целях выработки предложений по интегрированию всех его элементов в единую, непротиворечивую, взаимосогласованную систему, способную к получению оптимального результата в аспекте умножения общего блага.

Можно выделить ряд основных элементов правового механизма налогообложения добавленной стоимости:

– нормативно-правовой элемент, который определяет юридическую модель удовлетворения интересов и правовой статус взаимодействующих акторов и состоит из предписаний конституционного, налогового, бюджетного, административного, финансового, уголовного права, обусловливающих комплексный, межотраслевой характер юридического ядра механизма налогообложения добавленной стоимости;

– организационно-правовой элемент, формирующий основные направления и способы администрирования налогообложения добавленной стоимости;

– элемент налогово-правового регулятивного воздействия, включающий наборы налогово-правовых стимулов и ограничений в виде налоговых льгот и отдельных налоговых режимов в системе НДС для отдельных категорий субъектов налогообложения;

– элемент распределительного воздействия, создающий сбалансированную систему налогово-бюджетного перераспределения средств, получаемых государством от налогообложения добавленной стоимости;

– элемент международного взаимодействия, согласования и сотрудничества, направленный на выполнение задач гармонизации и унификации правового механизма налогообложения добавленной стоимости;

– элементы налогово-правового, административно-правового и уголовно-правового регулятивного воздействия, обеспечивающие комплексное противодействие нарушениям законодательства о налогообложении добавленной стоимости и сопутствующим им злоупотреблениям;

– социально-экономический элемент, проявляющийся в процессе НДС-воздействий на труд, когда соответствующая налоговая база формируется в основном за счет оплаты труда персонала, которая в отсутствие прибыли у налогоплательщика становится той частью стоимости товаров, с которой не могут быть соотнесены (в целях возмещения налога) затраченные на их производство и продажу материальные ресурсы.

В качестве идейно-правовой первоосновы социально справедливого перераспределения собственности и базового элемента механизма регулирования налогообложения добавленной стоимости безальтернативно выступает национальная идея, которая должна быть конституционно одобрена с принятием большинством граждан и в ходе своего лидирующего воздействия позволила бы преодолеть основные противоречия, складывающиеся в ситуации столкновения интересов законодателя, правоприменителей и участников НДС-обложения.

Важно, что правовой механизм находится в тесной связи с категорией «правовое воздействие», которая охватывает дальние горизонты общественных отношений, опосредованно возникающие за чертой непосредственного действия норм регулирования. Правовое воздействие выступает более объемным понятием в сравнении с понятием правового механизма и характеризует все направления и формы влияния права на общественную жизнь[36].

Дополнительным обстоятельством, свидетельствующим о высоком значении данного до сих пор почти исключительно теоретико-правового понятия, является его введение в область практического применения. Правительством РФ предпринята нормативно-правовая постановка[37] вопроса об «особой стратегической процедуре, позволяющей существенно улучшить качество принимаемых решений»[38], выполняемой на основе методики оценки регулирующего воздействия правовых актов. Фактически экспертная оценка правовых актов в сфере предпринимательской деятельности выполняется Министерством экономического развития РФ с 2012 г. для «определения и оценки фактических положительных и отрицательных последствий принятия нормативных правовых актов, а также выявления в них положений, необоснованно затрудняющих ведение предпринимательской деятельности»[39].

Однако с самого начала ее проведение принимает поточно-формальный, а не концептуальный характер. В 2012 г. на оценку направляется от 100 до 130 актов[40] в месяц, или до 1,5 тыс. в год. При этом никаких принципиально важных результатов экспертной работы за период 2012–2017 гг. обществу не предъявлено. Представляется, что низкая эффективность экспертной работы в Российской Федерации в значительной степени обусловлена номинальным характером института публичных консультаций, которые в практиках большинства европейских (например, стран – участниц ЕС, Швейцарии) и ряда других (например, США, Канады, Австралии) государств выступают в качестве базовой составляющей процедуры оценки регулирующего воздействия нормативных актов.

Тем не менее понятие «оценка правового воздействия» может быть с высокой степенью продуктивности применено в целях получения концептуальных выводов относительно «фактических положительных и отрицательных последствий» действия правового механизма налогообложения добавленной стоимости в Российской Федерации. Процесс анализа правовых воздействий НДС-системы позволяет выявить параметры незаконных и стихийных механизмов, работающих в поле налогообложения добавленной стоимости, а также определить природу, направленность и степень конкурентоспособности правовых, внеправовых и противоправных факторов, совокупно сигнализирующих об уровне экономико-правового развития и возможностях выдвижения разумных юридических средств для справедливого удовлетворения интересов субъектов в распределении и перераспределении создаваемых ценностей.

Глава 3
Принцип оптимальных пропорциональных выгод и обременений в системе специальных принципов налогово-правового регулирования

Основополагающие полномочия государства, среди которых налогообложению принадлежит ведущая роль, используются властью для реструктуризации стимулов индивидов и классов. При этом от граждан зачастую сокрыта подлинная подоплека происходящего. Власть под лозунгом дефицита бюджета выдвигает все новые фискальные инициативы, но умалчивает о действительном объеме ресурсов, находящихся в ее распоряжении, и эффективности их использования для общего блага.

Государство предлагает оценивать те или иные налоговые нововведения исходя из расчетных величин доходов, которые предполагаются к поступлению в бюджет или выпадают из бюджета. Лукавство состоит в том, что при этом не принимаются во внимание фактические положительные и отрицательные последствия такого акта перераспределения, в результате которого активно меняются: социальная и экономическая структура; возможности в создании полезных ценностей; сферы сопутствующих и ограничивающих увеличение общего блага факторов.

Декларация того, что налогообложение производится для общих целей, скрывает тот непреложный факт, что налогообложение всегда производится в частном интересе. В результате уплаты налога сужаются возможности и свобода плательщика, но, напротив, увеличивается поле возможностей и свободы получателей преференций налогового распределения. Поэтому общество должно быть четко информировано о состоянии этих соотношений: чьи частные цели получают наибольшее удовлетворение от налогообложения; выгодно ли поведение приобретателей преференций от налогообложения для общества в аспекте повышения общего блага; ограничивают ли эти отношения налогово-бюджетного перераспределения богатство нации в целом и отдельных социальных групп в частности.

В данном контексте идея НДС должна рассматриваться с позиций безусловной уверенности в том, что соответствующее ей налоговое распределение власти и свободы, с учетом изменений в количестве труда и иных национальных ресурсов, ведет к росту национального благосостояния.

Государство должно найти себя в деле соединения расширяющих и ограничивающих отдельные возможности факторов в пропорциях, обеспечивающих возрастание общего блага. Если налогово-бюджетная пропорциональность как основная составляющая такой деятельности определяется неверно, то «национальное достояние» растрачивается.

Разумно полагать, что в качестве фундаментального принципа научной классификации экономико-правовых исследований может быть использован принцип определения оптимальных пропорций выгод и обременений, создающих поведенческие стимулы в структурах общественных отношений. Практическое применение предложенного принципа состоит в учете его требований в процессе выработки и принятия управленческих решений по созданию новых пропорций в народно-хозяйственной деятельности.

В 1991 г. Эдуард Тауэр в своей работе «Анализ “издержек – выгод” и оценивание проектов» утверждал, что оптимальная структура налогов может быть рассчитана для «правительства, которое стремится к максимизации функции общественного благосостояния, включающей функцию полезности для репрезентативного жителя и уровень питания, который рассматривается как достойная потребность»[41]. Суть приема состоит в подстройке инструментов налоговой политики в режиме последовательности осторожных шагов в сравнении с предыдущими уровнями имитации в направлении максимизации общественного благосостояния. При этом исследуется равновесие экономических моделей по мере изменения налогов, что позволяет получить оценки налоговых инициатив как для отраслей национальной экономики, так и для отдельных групп производителей. Полученные данные прежде всего можно использовать для определения базовых налоговых условий при корректировке норм налогового права в целях получения эффектов выравнивания предельных норм чистого выпуска и выведения товаропроизводителей на максимальные границы производственных возможностей.

Философское основание предлагаемой методологии в обобщенном виде содержит идея Гегеля об эволюционном развертывании «идеи свободы» через развертывание «идеи права»[42], когда задача принимаемого законодательства видится в постепенном открытии пространственного континуума идеальных порядков свободы, справедливости и права.

Гарантией поступательности такого идейного развертывания выступает прежде всего широкое участие граждан в формировании юридических воззрений. Об этом, в частности, высказывались:

– профессор Р. Иеринг: «Право есть непрерывная работа, и не только исключительная работа государственной власти, но и целого народа… каждый индивидуум, который поставлен в необходимость защищать свое право, принимает участие в этой национальной работе, приносит свою лепту для осуществления правовой идеи на земле»[43]; «Высшая задача состоит в том, чтобы найти границы и установить равновесие между отдельными лицами и общественными группами, которые над ними возвышаются. То преобладает сила государственной власти, то индивидуальная свобода. Первая крайность ведет к “несамостоятельности права”; вторая – какие бы опасности и бедствия она с собой ни приносила, все же остается верной высшей идее права, согласно которой человек может иметь притязание на известную сферу, где воле и разумению его принадлежало бы решающее влияние»[44]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Например, в качестве активной дискуссионной площадки по вопросам налогообложения добавленной стоимости в Российской Федерации можно назвать ежегодный Международный налоговый симпозиум. См.: http://taxsymposium.ru.

Вернуться

2

Запольский С.В. Экономико-правовые институты регулирования регионального развития // Журнал российского права. 2014. № 4. С. 154–158.

Вернуться

3

Кистяковский Б.А. Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права. М., 1916. С. 7.

Вернуться

4

Абалкин Л.И. Россия: Поиск самоопределения: очерки. М., 2005. С. 51.

Вернуться

5

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. С. 142.

Вернуться

6

Марочкин С.Ю. О международной составляющей правовой системы России: освоение и развитие практикой конституционного принципа // Правоведение. 2010. № 1. С. 175.

Вернуться

7

См.: Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999.

Вернуться

8

Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М.: Эксмо, 2008. С. 37.

Вернуться

9

Макклоски Д. Риторика экономической науки. 2-е изд. М. – СПб., 2015. С. XV.

Вернуться

10

Там же. С. 136.

Вернуться

11

См.: Mill J. S. Principles of Political Economy, ed. W.J. Ashley, People`s Edition. London: Longmans Green (originally published 1892), 1909.

Вернуться

12

Coase R. The problem of social cost. Journal of Law and Economics. 1960. Vol. 3 (1). P. 1–44.

Вернуться

13

См.: Панорама экономической мысли конца ХХ столетия / под ред. Д. Гринэуэя, М. Блини, И. Стюарта: в 2 т. Т. 2. СПб., 2002. С. 955–970.

Вернуться

14

Шопенгауэр А. Собр. соч.: в 6 т. Т. 5. М., 2001. С. 48.

Вернуться

15

Например, Ф. Савиньи указывал на «прискорбное воздействие философии Вольфа на науку права» (Savigny F. Vom Beruf unserer Zeit für Gesetzgebung und Rechtswissenschaft. Vorrede der zweiten Ausgabe 1828. III. Aufl.); Г. Гуго воздал должное пробуждению исторического духа юриспруденции (см.: Hugo H. Daniel Nettelbladt / Civilistisches Magazin. Bd. II. S. 1ff.).

Вернуться

16

См.: Schelling F. Vorlesungen über die Methode des Akademischen Studiums. 1803. L. 10.

Вернуться

17

Feuerbach Р. Uber Philosophie und Empirie in ihrem Verhaltnisse zur positiven Rechtwissenschaft. Eine Antrittsrede, 1804. S. 42ff.

Вернуться

18

Schumpeter J. Die Krise des Steuersstaats // Zeitfragen aus dem Gebiet der Soziologie. 1918. Vol. 4.

Вернуться

19

Уэрта де Сото Хесус. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. М. – Челябинск, 2008. С. 440.

Вернуться

20

Мизес Л. Теория и история. Челябинск, 2013. С. 167.

Вернуться

21

Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь: в 2 кн. М., 1997. Кн. 2. С. 137.

Вернуться

22

Алексеенко М.М. Действующее законодательство о прямых налогах. СПб., 1879. С. V.

Вернуться

23

Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Челябинск, 2012. С. 56.

Вернуться

24

Rothbard M.N. Economic Determinism, Ideology and The American Revolution. The Libertarian Forum 6 (November 1974). P. 4.

Вернуться

25

Родрик Д. Экономика решает: сила и слабость «мрачной науки». М., 2016. С. 191.

Вернуться

26

Доклад Стиглица о реформе международной валютно-финансовой системы: уроки глобального кризиса // Доклад Комиссии финансовых экспертов ООН. М., 2012. С. 13.

Вернуться

27

Бьюкенен П.Д. На краю гибели. М., 2008. С. 5.

Вернуться

28

Голдстоун Д. Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории. М., 2014. С. 297.

Вернуться

29

Friedman T.L. Port Controversy Could Widen Racial Chasm // Desert Morning News, Feb. 25, 2006; www. desert news.com.

Вернуться

30

Куиггин Д. Зомби-экономика: Как мертвые идеи продолжают блуждать среди нас. М., 2016. С. 203.

Вернуться

31

Малько А.В. Механизм правового регулирования // Правоведение. 1996. № 3. C. 54–62.

Вернуться

32

См.: Андреева О.А. Политико-правовые механизмы и средства обеспечения местного самоуправления в современной России // Государственная власть и местное самоуправление. 2010. № 4. С. 13–15; Вавилин Е.В. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2009. С. 67; Жариков Ю.С. Уголовно-правовое регулирование и механизм его реализации. М., 2009. С. 43; Селюков А.Д. Финансово-правовые механизмы государственного управления // Финансовое право. 2010. № 7. С. 2–5; Бакаева О.Ю. Перспективы развития правового механизма косвенного налогообложения в области таможенного дела // Налоги. 2014. № 2. С. 7—10.

Вернуться

33

Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия. Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 347.

Вернуться

34

Алексеев С.С. Теория права. Харьков, 1994. С. 150.

Вернуться

35

Исаков В.Б. Механизм правового регулирования. Проблемы теории государства и права / под ред. С.С. Алексеева. М., 1987. С. 226.

Вернуться

36

См.: Алексеев С.С. Теория права. С. 145.

Вернуться

37

См.: Постановление Правительства РФ от 30.01.2015 № 83 «О проведении оценки фактического воздействия нормативных правовых актов, а также о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации» (вместе с Правилами проведения оценки фактического воздействия нормативных правовых актов) // СЗ РФ. 2015. № 6. Ст. 965. Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru; постановление Правительства РФ от 29.07.2011 № 633 «Об экспертизе нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти в целях выявления в них положений, необоснованно затрудняющих ведение предпринимательской и инвестиционной деятельности, и о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 32. Ст. 4834 (документ утратил силу с 01.01.2016 в связи с изданием постановления Правительства РФ от 30.01.2015 № 83).

Вернуться

38

Уманская В.П. Технология оценки регулирующего воздействия правовых актов // Административное право и процесс. 2013. № 4. С. 11–14.

Вернуться

39

Пункт 3 Правил проведения оценки фактического воздействия нормативных правовых актов (утв. постановлением Правительства РФ от 30.01.2015 № 83).

Вернуться

40

См.: Уманская В.П. Указ. соч. С. 11–14.

Вернуться

41

Панорама экономической мысли конца ХХ столетия Т. 2. С. 758. Практический пример расчета оптимальной структуры налогообложения для сельскохозяйственного сектора содержит работа Т. Лу и Э. Тауэра. См.: Loo T., Tower E. Agricultural liberalization, welfare, revenue and nutrition in LDCs // In I. Golden, O. Knudsen (eds). The Impact of Agricultural Liberalization on Developing Countries. Paris: OECD and World Bank, 1990. P. 307–342.

Вернуться

42

Paund R. Interpretations of Legal History. 1923. P. 28, 46.

Вернуться

43

Jhering R. Der Kampf ums Recht. Vienna, 1872.

Вернуться

44

Jhering R. Geist des römischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwiecklung. IV Aufl. Bd. I. S. 25.

Вернуться