Виктория Шорикова
Огненный разум

Джонатан ехал за рулем, пребывая в хмуром настроении. Виной тому была не только тяжелая дорога с крайне насыщенным движением в час пик, когда буквально каждый второй стремился подрезать и вытеснить из полосы, но и предстоящее судебное дело. Молодому человеку было всего двадцать семь лет, а он уже получил статус адвоката.

Правда, надо отметить, что выбранная профессия ему совершенно не нравилась. Он, вообще, не собирался быть юристом, а предпочел бы стать биологом или палеонтологом. Но, к сожалению, в реальной жизни приходилось выбирать не только то, что душе угодно, но и ту специальность, которая впоследствии сможет прокормить. Поэтому, посоветовавшись с родными, Джонатан в свое время выбрал профессию юриста. А потом, следуя их настойчивым советам, получил статус адвоката. Родители молодого человека, к слову сказать, сами занимались юриспруденцией, поэтому и поддерживали такой выбор, и теперь несказанно гордились сыном.

Впрочем, повод для гордости действительно имелся. Джонатан получил диплом с отличием и на работе зарекомендовал себя как самый ответственный и трудолюбивый сотрудник. Вот только трудиться в офисе и составлять договора и документы для молодого человека неожиданно оказалось намного проще, чем выполнять обязанности адвоката. Его практика была связана с уголовными делами. И Джонатан испытывал ужасный эмоциональный дискомфорт, когда вынужден был защищать воров или насильников. А из-за того, что он обладал неплохими способностями, защищал он блестяще.

Вот и сейчас, узнав, что ему предстоит заниматься делом человека, которого обвиняли в убийстве, Джонатан сперва категорически отказался. И согласился, лишь поддавшись на уговоры матери, которая была знакома, хоть и не очень близко, с семьей подозреваемого. Когда-то они с его матерью были одноклассницами.

– Дорогой, этот паренек точно не убийца, – убеждала она.

– Откуда ты знаешь? – недовольно огрызался Джонатан. – Есть много фактов, указывающих на него.

– Он болен! И очень серьезно! – продолжала убеждать мать. – И врачебная экспертиза это подтвердила. Ее проводили независимые доктора и они дали заключение, что этот несчастный юноша сам абсолютно не понимал, что он творит!

Уже тогда, услышав это, молодой человек понял, что дело его ждет непростое. Ему еще не приходилось защищать людей, совершивших убийство в невменяемом состоянии. А доказать то, что его подзащитный действительно ничего не осознавал, будет не так просто. Хотя, конечно, заключение экспертов станет существенным подспорьем.

Все эти мысли крутились в голове Джонатана, когда он ехал к месту встречи. Его подзащитного выпустили под огромный залог и сейчас он находился под домашним арестом. На его ноге был браслет, отслеживающий перемещение, и ему запрещалось принимать гостей и пользоваться интернетом. Но на адвоката этот запрет не распространялся.

Молодой человек припарковался рядом с элитной новостройкой в центре города и, посидев в машине несколько минут, тяжело вздохнув, направился к нужному подъезду. Дверь ему открыли едва он только дотронулся до звонка. В квартире его встретила мать подзащитного, проживавшая сейчас вместе с ним.

– Энна Дэйнтс, – широко улыбаясь, представилась она.

– Джонатан Горт, – машинально ответил молодой человек. – Я адвокат…

– О! Я знаю, знаю! Мне вас так рекомендовали, – затараторила женщина. – В школе мы с Вашей мамой были лучшими подружками! Просто не разлей вода! И сейчас я так горжусь, что у нее вырос такой талантливый и способный сын…

Джонатан почувствовал, что от этой громкой и непрекращающейся болтовни у него сейчас разболится голова.

– А где мистер Дэйнтс? – аккуратно перебил он.

– Мальчик в своей комнате! – сообщила хозяйка дома.

Насколько помнил Джонатан их разница в возрасте с «мальчиком» составляла всего один год, и он был младше.

– Знаете, он у меня такой болезненный, – стала сокрушаться женщина. – С подросткового возраста я вынуждена постоянно за ним присматривать. Ему может стать плохо в любую секунду. Ему ни в коем случае нельзя в тюрьму. Там ведь нет нормальных врачей! А без надлежащей медицинской помощи он может просто умереть. Мы согласны на то, чтобы его отправили на лечение, мы будем соблюдать все рекомендации докторов…

Энна Дэйнтс говорила так, словно приговор о принудительном лечении был уже вынесен и определялся лично ею.

– Вы меня понимаете?

– Ага, – кивнул Джонатан.

      Он был искренне рад, когда они наконец подошли к комнате его подзащитного и этот монолог прервался. Вежливо постучав, молодой человек зашел внутрь. Его клиент сидел за столом с ноутбуком на коленях и наушниками в ушах. Одет он был так, словно никого не ждал: в домашние шорты, больше похожие на семейные трусы, и футболку. Джонатану это не понравилось. Все-таки встреча с адвокатом, от которого зависит дальнейшая судьба дела – достаточно важное событие. К ней можно и подготовиться. Сам он был одет в деловой костюм и рубашку. Молодой человек счел это выражением некого пренебрежения к собственной персоне.

– Мистер Роберт Дэйнтс? – уточнил он.

Хозяин комнаты кивнул. У него были удлинённые волосы, спадавшие на плечи, которые он сейчас попытался как-то пригладить. Джонатан обернулся к хозяйке дома.

– Миссис Дэйнтс, я вынужден попросить Вас оставить нас одних.

– Но я бы хотела…

– Боюсь это противоречит правилам.

Недовольная женщина раздраженно пожала плечами, но не стала спорить и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Мистер Роберт…

– Можете называть меня просто без «мистера», мне так комфортнее, – попросил подзащитный.

– Хорошо, – поморщившись, кивнул Джонатан, он не любил фамильярностей. – Итак, Вам предъявлено серьезное обвинение. За преступление, в котором Вы подозреваетесь, предусмотрен большой срок. Я постараюсь сделать максимум из того, что от меня зависит, чтобы Вам помочь. Но, чтобы я смог качественно выполнить свою работу, Вы должны быть со мной предельно откровенны. Информация, которую Вы мне скажете, останется между нами. Я не в праве передавать ее третьим лицам. Поэтому расскажите мне сейчас как можно подробнее о том, что произошло.

– Я нечаянно убил свою жену, – просто сообщил Роберт Дэйнтс.

– Объясните, что значит нечаянно?

– Я не осознавал, что делаю. Я болен.

– Вы страдаете каким-то психическим расстройством?

– Нет, я страдаю эпилепсией.

– Но, насколько хватает моих познаний, это заболевание проявляется утратой сознания и судорогами. Я, конечно, не врач, но пока не совсем понимаю, как это может быть связано с убийством, – удивился молодой человек.

– Я тоже не врач, – усмехнулся его собеседник. – Но изучил свою болячку вдоль и поперек. Обычно эпилепсия действительно выражается в том, что у людей бывают так называемые приступы. Но мне особенно не повезло. У меня случилось сумеречное помрачение сознания.

– Вы не могли бы объяснить, что это такое?

– Да не вопрос. Знаете ли, есть такой небольшой процент людей, которые сталкивались с эпилептической фугой или трансом.

– ?!

– Это такие состояния, о которых ты ничего не помнишь, – принялся объяснять Роберт. – Ты просто живешь своей жизнью, а потом вдруг раз и приходишь в себя на железнодорожной платформе в другом городе. И оказывается, что твое сознание было в отключке, а ты в это время совершил на автомате кучу дел: ушел с работы домой или сел в поезд, поехав куда глаза глядят.

– И врачи диагностируют подобные вещи?

– Да, это все уже сто лет назад описано во многих учебниках, – рассмеялся Дэйнтс. – У меня стоит официальный диагноз, я принимаю таблетки и у меня были ранее эпизоды сумеречного помрачения сознания.

– И так понимаю, что Вы совершили убийство именно в таком состоянии? – сразу понял, к чему идет дело, Джонатан.

– К сожалению.

– И доктора это подтвердили?

– Они подтвердили то, что я болен эпилепсией. Но то, что я находился именно в этом состоянии сознания они не могут подтвердить или опровергнуть, ведь они не видели меня конкретно в тот момент, а это временные расстройства. Поэтому здесь теперь уже начинается Ваша работа, – он с усмешкой посмотрел на адвоката.

– Ладно, я понял, – вздохнул молодой человек. – У Вас есть медицинская документация?

– Да, я подготовил распечатки из моей медицинской карты, – Роберт протянул папку с бумагами, до этого лежавшую у него на столе.

– В каком возрасте Вы заболели? Диагноз стоит давно? – уточнил Джонатан.

Он прекрасно помнил о таких случаях, когда люди совершают те или иные преступления, а затем на следующий день бегут к неврологу или психиатру и обзаводятся очень полезной в их ситуации болячкой.

– В семнадцать лет, – сообщил Роберт Дэйнтс. – Я болею уже чуть больше десяти лет.

Его упорно хотелось назвать юношей, потому что выглядел он значительно младше и совсем несолидно по сравнению с Джонатаном.

– Я как сейчас помню этот день. Я вернулся со школы и почувствовал себя плохо. Я лег на кровать, а когда пришел в себя, рядом со мной сидела напуганная мать. Она сказала, что я отключился и меня всего трясло. Она звала меня и тормошила, но я не реагировал. Родители вызвали скорую, но к их приезду все уже прошло.

– Вы лечитесь у врача? Принимаете какие-то препараты?

– Да, конечно, там на карте написана фамилия доктора и название клиники.

– Получается, таблетки Вам не помогают? Раз приступы и эти состояния продолжаются, – уточнил адвокат.

– Выходит, что так. Доктора говорят, что бывают такие резистентные к терапии формы эпилепсии, и мне поможет только хирургическое вмешательство. Но я как-то не хочу, чтобы кто-то копался в моей черепушке, поэтому живу как могу.

– Боюсь, что после данного происшествия Вас могут отправить на принудительное лечение. То, что Вы описали, наверное, уже не укладывается в сферы неврологии, которая лечит обычные приступы. Ваши состояния больше похожи на психиатрию. И, возможно, Вам придется лечиться в соответствующей клинике.

Джонатан хоть и с полнейшей справедливостью утверждал, что он не врач, но перед визитом к подзащитному поискал информацию о его болезни и возможных прогнозах для дела.

– Но не у хирурга же. Операцию то меня делать никто не заставит, – равнодушно отозвался Роберт.

Он теребил в руках наушники, которые снял до начала разговора.

– Ладно, – задумчиво кивнул Джонатан. – Расскажите мне про Ваш брак. Как Вы жили с женой и что вообще произошло в тот день, когда она погибла?

– Мою жену звали Кристина, мы познакомились в университете, – принялся вальяжно рассказывать юноша. – Вместе учились, вместе тусовались, а потом как-то решили вместе жить. Она настояла на свадьбе. Постоянно выносила мозги этой темой. И мы поженились.

– Но вы жили не здесь?

– Не-а, родители подарили нам квартиру. Хотя, они были не особо в восторге от этого брака.

– Ваши родители?

– Ну, разумеется.

– В чем заключалась причина их недовольства? – адвокату были важны все детали.

– Знаете, моей маме просто очень тяжело угодить, – Дэйнтс усмехнулся. – По правде сказать, ей не нравилась ни одна моя девушка. Но Кристина была сама не робкого десятка. Ей было плевать на маму.

– Ясно. Вы жили хорошо? Между вами случались ссоры?

– Честно говоря, да, – хмыкнул Роберт. – Последнее время мы жили как кошка с собакой. Знаете, вместе веселиться – это одно, а вот жить под одной крышей – совсем другая тема. Она без конца пилила меня тем, что я должен сменить работу, что я ей изменяю.

– А кем Вы работаете?

– Ди-джеем в ночном клубе. Мне это по кайфу. А Кристина была уверена, что там на меня вешаются женщины, и что там много алкоголя. В общем, хотела, чтобы я стал офисным клерком. Знаете, на Вашем месте я бы еще напирал на то, что своими придирками она спровоцировала мой накопившийся аффект. Она, реально, меня унижала. Это правда. Говорила, что я не мужик, что это работа для старшеклассника. Вообще, если бы можно было устроить чемпионат по выносу мозга, Крис бы точно его выиграла.

– Понятно, – сухо кивнул Джонатан.

Ему не очень нравилось, когда клиент сам диктует ему как правильно работать и строить линию защиты.

– Давайте вернемся к тому, что произошло конкретно в день убийства, – попросил молодой человек. – Расскажите мне все как можно подробнее.

– Собственно, я немного что помню, – виновато улыбнулся Дэйнтс.       – День начался как обычно. Под утро я вернулся из клуба, прилег немного поспать, но смог отдохнуть всего пару часов. Потом пришла Кристина, чтобы меня разбудить. Причем, у нее не было конкретной цели, ей просто не нравилось, что я лежу, ведь днем все нормальные люди должны заниматься делами. И все.

– А дальше? – удивился Джонатан.

– А дальше я ничего не помню. Как такой провал в памяти, знаете ли, – он пожал плечами. – Я очнулся сидя на полу. В руках нож, сам перепачкан кровью. Некоторое время я просто сидел и не мог понять, что со мной произошло, а потом встал и увидел Кристину, лежавшую на полу.

– Она была уже мертва?

– Да, она лежала лицом вниз, вся в крови.

– Вас уже осмотрели врачи? Вы сказали им тоже самое?

– Конечно! Мне просто нечего больше добавить. А еще сегодня я ездил на обследование. Мне делали электроэнцефалографию. Для того, чтобы подтвердить мой диагноз. Кстати, я могу Вас попросить заехать в больницу и забрать результаты? Я думаю, Вам было бы неплохо приобщить их к делу.

– Хорошо, – кивнул адвокат.

Он уже и сам знал, что его подзащитный ездил сегодня в клинику. Это было специальное медучреждение, где проходили обследования подозреваемые и лечились те, кто уже был осужден.

– Экспертиза по факту смерти Вашей жены уже была завершена. Вы знаете, что написано в заключении?

– Причина смерти колото – ножевые ранения в область поясницы, – поморщился Роберт.

– Вы были на ее похоронах?

– На похоронах? Нет, конечно, я же под домашним арестом, – он развел руками.

– Да, понимаю. Вы когда-нибудь раньше держали в руках оружие? Нет, конечно, кухонный нож неправильно было бы назвать оружием, это орудие преступления. Но, вообще, когда-либо за жизнь. Может быть, в армии?

– Я не служил в армии, – рассмеялся Дэйнтс. – С моим диагнозом это как-то затруднительно.

– Я понял. Вы еще что-нибудь хотите мне рассказать?

– Я думаю, мистер Горт, что Вам досталось легкое дело, постарайтесь его не провалить. Мне будет очень обидно, если с моим диагнозом и прошлыми состояниями меня отправят в тюрьму. Больного человека нужно лечить, а я признаю, что болен. Да, конечно, я виноват, наверное, я должен был не ограничиваться амбулаторным лечением, а сам лечь в больницу. Возможно, это помогло бы мне, и вся эта жуткая ситуация не случилась. Но уже ведь ничего нельзя вернуть обратно. Я уверен, что Кристина любила меня. Правда, немного фанатичной любовью.

– Что Вы имеете в виду? – заинтересовался Джонатан.

– Ну, пару раз у нас доходило до того, что она совсем меня доставала и я грозился уйти. Я съезжал обратно к родителям, но она меня не отпускала. Она приходила в клуб, стояла возле сцены, караулила меня у подъезда родительского дома. И так пока мы не мирились. Ей было сложно отказать, иначе она устраивала дикие прилюдные скандалы. Мне было проще вернуться. Вот такая паталогическая любовная привязанность. Сильные чувства.

– Н-да, жаль, что все так вышло, – посочувствовал молодой человек. – А чем занималась Ваша супруга? Кажется, у нее было много свободного времени, если она Вас караулила.

– Ничем, – усмехнулся Роберт. – Гуляла с подругами, ходила в какие-то салоны красоты, сидела в интернете.

– Вам хватало Вашего дохода на двоих?

– Я не настолько популярный ди-джей, нам давали деньги мои родители.

– Хорошо, я понял. И последний вопрос. Вы сказали, что раньше у Вас уже случались такие состояния. Когда это происходило? Можете описать их?

– Ну, такое ярко выраженное было лишь однажды. Это произошло месяц назад. Я вышел с работы, а пришел в себя на железнодорожной станции в другом городе. Представьте себе, я не помню, как доехал до вокзала и сел в поезд. Правда, дорога туда заняла всего полчаса. Это скоростной поезд. Но думаю, я немного напугал своих попутчиков. Вообразите, к Вам в купе подсаживается парень со стеклянными глазами и всю дорогу молча смотрит в одну точку, словно зомби. Я бы на их месте был в шоке.

– Вы после этого обращались к врачу?

– Конечно. Он мне и рассказал, что это эпилептический транс.

– Хорошо, спасибо, если у Вас нет ко мне вопросов, то я поеду и буду готовиться к заседанию. Оно назначено на пятницу. Времени не так много. Я должен выступить убедительно, чтобы суд принял нашу позицию о болезни.

– Удачи Вам. Уверен, Вы выступите классно. Мне не о чем волноваться, я сказал Вам правду. Я давно болен и наблюдаюсь у врача. Не представляю, к чему могут придраться в суде. Прокурору будет со мной непросто.

– Что ж, я тоже надеюсь на благоприятный исход.

Они даже не попрощались, а Роберт уже снова надел наушники, уткнувшись в ноутбук. Вместо него это сделала миссис Дэйнтс. У Джонатана возникло ощущение, что все это время она стояла под дверью и едва ли не подслушивала. По крайней мере, они чуть не столкнулись с ней в коридоре.

– Джонатан, дорогой, – быстро защебетала она. – Мы заплатим тебе дополнительно в случае успешного завершения процесса.

– Это совсем не требуется, сумма уже была оговорена, – отказался молодой человек. – Но Вы же понимаете, что Вашего сына не могут полностью оправдать в подобной ситуации. Я могу добиться лишь того, что суд признает его невозможность отдавать отчет в своих действиях на момент совершения преступления. И тогда приговором станет лечение в специальной клинике.

– О! Ну, это же намного лучше, чем отправляться в тюрьму на двадцать пять лет. Прокурор просит для него такой огромный срок, – женщина всплеснула руками. – А из больницы его могут отпустить, как только признают, что его состояние здоровье пришло в норму и он не представляет опасности ни для себя, ни для окружающих.

– Вы хорошо осведомлены в этом вопросе, – заметил Джонатан.

– Ну, конечно, я же мать! Судьба сына интересует меня в первую очередь.

Надевая ботинки, молодой человек машинально бросил взгляд на книжную полку, стоявшую в коридоре. Там помимо художественной литературы было несколько справочников и учебников по неврологии и психиатрии.

– Кто-то в Вашей семье врач? – поинтересовался адвокат.

– Нет, – улыбнулась миссис Дэйнтс. – Это все книги Роберта. Он прочитал уйму литературы по своей болезни. Стал скупать книжки еще когда был подростком и только заболел.

– Скажите, а приступы сильно портят жизнь мистеру Дэйнтсу? Как я понял, форма его заболевания достаточно тяжелая. Он падал в транспорте, на работе? Для убедительности нам было бы хорошо привести свидетелей, которые видели припадки и фугу или транс.

– Я видела, – заверила женщина. – Вы не представляете, как его трясло!

– А кто-то из посторонних? Ваши слова, конечно, убедительны, но Вы – мать. И как родственник являетесь заинтересованным лицом. Было бы хорошо, чтобы кто-то из коллег в суде сказал, что видел припадок. Или сохранился зафиксированный вызов скорой помощи, которая констатировала приступ.

– А разве записей из медицинской карты недостаточно?

– Надеюсь, что да, просто мне хотелось бы предоставить как можно больше доказательств, чтобы окончательно убедить суд.

– Вы – такой молодец! – миссис Дэйнтс похлопала молодого человека по плечу. – Так приятно, что Вы хотите помочь Роберту.

– Это моя работа. Я же адвокат.

Попрощавшись с матерью своего подзащитного, Джонатан вышел из подъезда и сел в свою машину. Он обдумывал состоявшийся разговор, пытаясь проанализировать, насколько полезна полученная информация. В этот момент ему позвонила его собственная мать, которой не терпелось узнать все подробности. Она уже написала несколько сообщений, но Джонатан, естественно, не мог ответить, беседуя с подзащитным.

– Ну, как он тебе? – сразу же спросила она.

– Как человек не очень. А в плане дела, кажется, оно не должно быть сложным.

– Сколько раз я тебе говорила, что клиенты – не твои друзья. Не стоит расценивать их с точки зрения человеческих качеств! – рассмеялись на другом конце провода.

– Но я же должен понимать, кого я защищаю, – возразил Джонатан.

Он выехал с парковки и направился в больницу, где сегодня утром Роберт Дэйнтс проходил обследования, чтобы забрать необходимые документы.

– Знаешь, что меня зацепило? – вспомнил молодой человек. – То, что он совсем не переживал из-за смерти своей жены. Он весь диалог вел абсолютно ровным тоном, словно рассказывал, как сходил в магазин за хлебом. А ведь по его вине погиб его близкий человек. Они прожили вместе достаточно долго. Я не раз видел людей, совершивших преступления в аффекте, и некоторые из них потом даже плачут, когда осознают, что наделали!

– Дорогой, я боюсь, что болезни нашего подзащитного не ограничиваются одной лишь эпилепсией, думаю, тут завязана психиатрия. Просто ему не хочется об этом говорить и делать акцент на этом. А для человека с больной психикой нет ничего странного в том, чтобы рассказывать такие вещи абсолютно будничным тоном. Почитай литературу на данную тему, – резонно заметила мать Джонатана. – Во – вторых, он, судя по всему, не испытывал к своей супруге каких-либо сильных чувств.

– Да, он сам признал, что они много ругались и он не раз хотел уйти, – согласился молодой человек.

– Лучше подумай о фактах, которые тебе нужно представить в суде.

– Я еще не успел изучить всю его медицинскую документацию, но придраться, как будто, не к чему, – задумчиво произнес Джонатан. – Заболел задолго до случившегося, десять лет назад, у врача наблюдался.

– Вот и прекрасно. Это главное. Он не обязан быть классным парнем, чтобы ты его защищал.

Молодой человек вздохнул, подумав о том, что вечером ему стоит сесть и полностью изучить медицинскую карту, предоставленную Дэйнтсом. За разговором время пролетело незаметно, и он довольно быстро доехал до нужной клиники. На входе охранник долго расспрашивал, кто он такой и по какому поводу сюда пришел. Все – таки это было непростое учреждение. Но проверив все документы, Джонатана беспрепятственно пустили и даже подробно объяснили на какой этаж подняться и к какому кабинету подойти. Постучав в нужную дверь, молодой человек встретился с врачом, который выглядел ненамного старше его. Он сидел за компьютером и заполнял какую-то медицинскую документацию.

– Можно? – спросил Джонатан.

– А! Вы адвокат Роберта Дэйнтса? – улыбнулся доктор. – Меня предупредили, что вы должны подойти. Я подготовил все документы. Вот здесь распечатанное заключение, а это диск, на котором можно посмотреть всю запись.

– Извините, если отвлекаю, но Вы не могли бы объяснить подробнее, что увидели во время исследования? Для меня это все – темный лес, если честно, – признался молодой человек.

– Что ж, пока нет пациентов, могу попробовать, – добродушно согласился врач. – Присаживайтесь, сейчас открою программу.

На экране появилась пленка, напоминающая ЭКГ. Какие-то волны на розовом фоне.

– Видите? – спросил доктор, указывая ручкой на монитор.

– Вижу какие-то каракули, – честно признался адвокат.

– Не волнуйтесь, поначалу я все это воспринимал точно также, – рассмеялся его собеседник. – Видите вот этот участок? Здесь появляются такие острые пики, и они присутствуют во всех отведениях. Это и есть та самая зона эпилептической активности. По ним мы можем подтвердить, что наш пациент страдает эпилепсией.

– Ага, кажется, понимаю, – кивнул Джонатан. – А у здорового человека мы можем увидеть такое?

– Сложный вопрос. И да, и нет.

– Я не понимаю.

– В норме такой активности, конечно, быть не может. Но есть один нюанс. Смотря что Вы подразумеваете, говоря «здоровый человек». Мы можем увидеть такую активность у человека, у которого никогда не было приступов, – пожал плечами доктор.

– Как это?

– Это значит, что он предрасположен к ним. То есть, его стоит наблюдать, дать рекомендации по коррекции образа жизни, чтобы случайно не спровоцировать приступ. Он в зоне риска. Но, если повезет, болезнь никогда не проявит себя клинически. Или возможен еще такой вариант, что приступы были, но прошли незамеченными для окружающих. Например, пациент где-то раз потерял сознание, и все приняли это за обычный обморок. А есть такая разновидность приступов, как абсансы, когда человек просто замирает на несколько секунд. Он сам этого не замечает и окружающие могут не обратить внимание.

– Как же с помощью такого метода можно выставлять точный диагноз? – удивился молодой человек.

– Ну, обычно врач не ставит диагноз, ориентируясь только на обследования. Это неправильно, – улыбнулся доктор. – Нам важна еще клиническая картина. Вот Ваш подзащитный жалуется на приступы с потерей сознания и судорогами. Значит, мы можем смело ставить ему диагноз эпилепсия. Доктор приступы зафиксировал, машина подтвердила паталогический очаг. Придраться не к чему.

– Да, это верно, мистер Дэйнтс долгое время наблюдается в клинике.

– Вот видите, тогда Вам не о чем беспокоиться. Смело можете использовать наше заключение в суде.

– А сумеречное помрачение сознания? Его может подтвердить этот аппарат?

– Боюсь, это уже не совсем моя компетенция. Я невролог и занимаюсь эпилепсией в чистом виде. Если у пациента возникают состояния помрачения сознания, то это уже работа психиатра. Сама по себе эпилепсия не является психическим расстройством и не может быть смягчающим обстоятельством. А вот все эти «сумерки», фуги, патологические опьянения – это уже не ко мне.

– Хорошо, спасибо за столь подробную консультацию, – поблагодарил Джонатан, поднимаясь со стула.

– Не за что, обращайтесь! Адвокат – это, наверное, такая интересная работа. Я Вам завидую.

– Ага. А я Вам, – хмыкнул молодой человек, выходя из кабинета.

Домой он ехал, также погрузившись в свои мысли, и едва не пропустил красный сигнал светофора. Джонатана беспокоило то, что он услышал от врача. Что, если прокурор, получив такую же консультацию, ухватится за эту деталь, напирая на то, что обследование не может дать точную гарантию болезни? Правда, вместе с заключением врачей это сделать будет трудновато. Но хорошо было бы найти побольше свидетелей приступов. А в идеале тех, кто видел ту самую первую фугу.

Дэйнтс сказал, что сел в поезд. Не может быть такого, чтобы никто из попутчиков не обратил внимание на странного пассажира. Если кто-то из них подтвердит его неадекватное поведение, это уже сильно сыграет на пользу дела. Раз были одни «сумерки», то могли произойти и вторые, которые, к сожалению, привели к трагедии.

Дома Джонатан решил изучить побольше информации, касающейся здоровья его подзащитного. Об этой болезни он знал совсем немного и боялся, что может упустить какой-то важный для суда момент. Поэтому после ужина он открыл ноутбук и стал просматривать различные медицинские и около медицинские сайты. Ему хотелось найти источник, где все объяснялось бы простыми словами.

– Так…симптомы. Судороги, потеря сознания, риск развития судорожного статуса, – вслух прочитал молодой человек.

Состояния, про которые говорил ему Роберт, действительно не относились непосредственно к эпилепсии, как к неврологическому диагнозу, и пребывали уже в ведении психиатрии. Это было своего рода осложнением, которое встречалось только у предрасположенных лиц и не относилось к основным симптомам болезни, как, например, галлюцинации при гриппе. Такое бывает, но далеко не у всех.

С проявлениями болезни все было относительно понятно. Но Джонатана также интересовало, что может спровоцировать приступы. За это можно было бы также уцепиться на суде, сказав, что накануне Роберт Дэйнтс как раз столкнулся с провоцирующими факторами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.