Олег Татаренко
Тайные похождения экспедитора Дубровского

Глава 1

Кому-то по нраву спокойная и тихая жизнь. Я, наверно из той категории граждан, которая вечно ищет на свою голову приключения, но вместо приключений вечно попадает в какую-нибудь задницу. За свои шалости в детском доме меня частенько закрывали в холодном подвале, так как постановка в угол, по словам моих воспитателей, мне не помогала. Воспитателей и учителей я не любил, они мне отвечали взаимностью. Мало чего изменилось и в «бурсе» – слесарном училище. Работать с железом мне нравилось, но, по словам моих преподов, путёвого входило мало. Да, только мало они сами понимали в моих железяках! На станках, во время занятий, может и получалось, на посторонний взгляд, что-то несуразное, но ведь это только начало производства. А вот дальше было интересней. Как и положено детдомовцу, квартиру мне дали в самом сраном доме на отшибе города, куда раньше селили бывших сидельцев в местах не столь отдалённых, да и дом хотели пускать под снос, но потом передумали. Наверно решили, что он сам завалится бесплатно.

О чём это я? Ах, да. Так вот, моим соседом оказался дядя Коля. Был он когда-то чёрным копателем, руки имел золотые, за что, собственно и отсидел. Так вот вечерами, немного поколдовав над моими железяками, он превращал их в обрезы, пистолеты и ножи. Какая красотища получалась! Качество металла было конечно далеко не идеальным для подобных творений, но спросом наша продукция несомненно пользовалась. Короче, на курево и выпивку хватало, немного откладывал денег, чтобы купить кое-чего из профессионального инструмента.

Жили мы ладно, но какая-то, скажем так, нехорошая личность сдала нас по полной программе. Дядя Коля своё отсидел, теперь пришла моя очередь. Пришлось всё взять на себя. Малолетка мне уже не светила, но участковый решил сделать ход конём. На участке я не хулиганил, замечаний от соседей не имел, короче спровадили меня от греха подальше сапоги топтать и Родину защищать.

Интересно, почему до сих пор говорят про сапоги, я топтал берцы в спецназе. Скулёж в начале службы стоял конечно страшный, но я не понимал почему. Ну какой-то год головоморочки, это же не два, как раньше. Наглецов и нытиков из богатеньких семей я мягко говоря терпеть не мог, быстро ставил на своё место. Пара оплеух быстро ставила их на своё место. Вот почему им на гражданке никто не давал подзатыльники? Казалось бы, такая мелочь, вовремя вправить мозги в нужную сторону, глядишь, меньше бы уродов было.

Моё так сказать старание по службе заметило начальство, а может своё дело сделали жалобы мамашек этих соплестонов, не знаю, но меня решили отправить в учебку на курсы сержантов. Вот тут бы и мне заскулить, но ничего, не помер. Кроме всего прочего меня научили руководить не только кулаками, а так же привили суровое понятие дисциплины.

Так, сяк, но год пролетел. Вот, казалось бы, отслужил своё, так иди домой. Но нет же, чёрт дёрнул меня идти по контракту. А с другой стороны, специальности у меня нет, работы в родном городе тоже кот наплакал. Единственное, что я теперь умел, так хорошо стрелять да метать ножи. Со своим пакостным характером я мог попасть только в диверсионный отряд, что и сделал.

Кто сказал, что раз войны нет, то и диверсанты не нужны? Как же, очень нужны! Спалить ферму несговорчивому арендатору, усадьбу, несговорчивому мэру. А как же! Вот откуда ноги растут у бестолковых казалось бы законов и постановлений, вот почему продукция фермера на местном рынке стоит дороже, чем в Москве. Да много ещё чего непонятного объединяет одно умное слово – политика. Дураков в ней конечно хватает, но не так много, как кажется а первый взгляд, да и среди отцов-командиров. Не сразу я понял, что служил не родному государству, а кучке мафиозных сволочей среди чиновников и продажного офицерья. А как разобраться? Подонок и нормальный офицер носят одинаковые погоны, вместе присягу давали Родине служить

В общем, съездил я как-то одному прямому и непосредственному своему начальнику прямо в его тупорылый пятак, ну, может не один раз. А если честно, то наработанная комбинация как-то сама вылетела. Отказался травить рыбу в пруду честного и несговорчивого мужика. Надоело жить по указке козлов, хотелось сесть и самому во всём разобраться. Сесть дали, а вот разобраться в себе – нет, потому что теперь я точно попал куда не надо, а если быть точнее, то в дисбат. Там тоже нашёлся один умник, решивший вправить мне мозги хлоркой. Сволота! Не знаю, с какого перепуга, мне в камеру сыпанули ведро хлорки. Глаза разъедало, дышать было не возможно. Единственное, о чём я мог думать, так только мечтать, что всё это когда-нибудь закончится, что я сверну голову этому сукину сыну.

На утро эта тварь пришла посмотреть не сдох ли я. Не сдох, он не ожидал от меня резких движений, поэтому подошёл ко мне слишком близко. Очень близко! Я постучал его головой об стену, докладывая соседям, что пошёл на рывок, выскочил из своего люкса и закрыл дверь на засов. Силы мои на этом кончились. Мне нужны были помощники, поэтому я открыл двери двух соседних камер. Братьям по несчастью я как мог, хрипя и задыхаясь, объяснил план нашей эвакуации, но добраться мы смогли только до забора. Нас жестоко скрутили, срок наверно добавился явно не на одну недельку.

Выяснив, что зачинщик побега – я, меня хорошенько отпинали, как боксёрскую грушу, но после неожиданно перевели в лазарет и оставили в покое. Здоровое питание, приветливые и смешливые медсёстры, чего ещё надо? Только браслет на руке напоминал мне, что после выписки свобода мне не светит. Судьбу мою круто изменил солидный человек в сером костюме. Как он оказался в моей палате, я так и не понял. Только что никого в палате е было, моргнул, а вот он! Сидит передо мной на стуле, бумажки какие-то листает. Я обалдел от удивления.

– Вы откуда?

– От туда, – сказал человек в сером и ткнул указательным пальцем в потолок.

– А…

– Вопросы здесь задавать буду я, Юра. Мне нравится твой психологический потрет и твои боевые навыки.

– Это чем же, позвольте всё же спросить?

– Зажатый к стенке, ты не сломался, действовал быстро и без лишних движений, проявил даже организаторские способности во время побега.

– Г-м, мне наверно медаль за это полагается, но прапор, которого я отоварил, наверняка так не думает.

– А он больше ничего не думает, Юра, ты его убил, – сказал серый и пристально на меня уставился.

– Жаль, в смысле туда ему и дорога, только вот сидеть мне теперь придётся долго. Вы следак, сколько мне теперь дадут?

– Просто восхитительно! Ни капли раскаяния! Я не следователь, а сидеть тебе теперь наверно пожизненно, но я могу дать тебе шанс выйти на свободу.

– Вы или ненормальный, или предложите мне сделку с дьяволом, – апатично сказал я и хотел, было отвернуться к стене.

Нет, ну просто потрясающе! Ты прав в обоих случаях! Там, где я служу, нормальных, вернее нет, они просто не выживают, и да, я предлагаю тебе сделку. Выполняешь работу и – свободен. Но не спеши радоваться, ты можешь погибнуть на любом этапе операции. Так что хорошенько подумай, прежде чем мне ответить.

– Чем же я так Вам понравился?

– Прежде всего тем, что ты из детдома, родных и близких у тебя нет. Если сгинешь, то тебя никто не кинется, так что многого о себе не думай, на тебе свет клином не сошёлся, будешь работать в составе бригады.

– Мне уже понравилось слово «работать», оно подразумевает другое слово – «зарплата», и так, сколько?

– Много, твоя зарплата – это твоя свобода!

– Мало, если я сдохну в начале операции, то на хрена мне такая свобода?

– У тебя в роду евреи были?

– Не знаю, а что?

– Извини, забыл, что ты детдомовский. Ты первый, кто спросил об оплате, да ещё и торгуешься знатно. Хорошо, сколько ты хочешь, но не борзей, я к такому повороту в разговоре не готовился.

– Сколько продлится операция?

– Это уж как вам повезёт. Цели неизвестны, неизвестно место их положения и их количество. Неизвестно ещё кое-что, но об этом тебе знать не полагается пока. Мы только знаем когда, в данных условиях это уже не мало.

– Значит, это может быть и месяц, и год. Тогда двойной оклад контрактника моего звания, пайковые само собой деньгами, а не просроченной дрянью с армейского склада, опять же стаж работы или выслуга лет.

– Хорошо.

– А вот это очень плохо.

– Почему, я же согласился на твои условия?

– Слишком быстро согласился, начальник. Значит, или кинешь с оплатой, или просто ликвидируешь после операции.

– Есть ещё два варианта. Скорее всего, ты не вернёшься, и платить будет некому. И второе: бюджет моей организации до нескромного не ограничен.

– Жесть!

– Что опять не так?

– Я продешевил, надо было просить больше!

– Это твои проблемы, так как торг уже закончен. Ну, так что ты решил? У нас совсем нет времени!

– Я согласен, да и выбора у меня особого нет.

– Тогда будем знакомиться, меня зовут Николай Иванович.

– Ага, так я и поверил!

– Не перебивай, всех инструкторов для тебя зовут Николаями Ивановичами. У тебя больше нет имени и фамилии. Твоё имя – Шестой. Собирай своё барахло, мы едем на дачу. Немедленно, у нас нет времени!

На дачу мы добирались в лучших традициях диверсантов. На попутках добрались до Богом забытой железнодорожной станции, в поезд сели естественно без билетов. Никола Иванович сунул неизвестно сколько проводнице, и через пять минут мы вдвоём попивали чай в пустом купе. До указанной проводнице станции мы не доехали. Ровно в половину двенадцатого Николай Иванович протёр салфеткой все места, к которым мы прикасались, открыл дверь вагона своим ключом и мы произвели выброску десанта, оказавшись в бескрайнем поле.

– Не робей стажёр, пройдём пару километров до моста, там тепловозы скорость сбрасывают, там и пересядем в другой вагон, – подбодрил Николай Иванович, – попрыгали, ничего не звенит, а теперь пробежимся, а то засиделись.

Пара километров оказалась десяткой, не меньше, я совсем потерял ориентацию во времени и пространстве, что не скажешь о Николае Ивановиче. Он-то точно знал, куда мы направляемся, где садиться на поезд, а где с него спрыгивать. Вскоре показался мост. Рельсы и шпалы проходили по деревянному настилу, который стоял на деревянных же сваях.

– Ну и дыра! – Воскликнул я, – Такой мост уцелел, как его во время войны не разбомбили?

– А здесь боевых действий не было. Скоро проберёмся в глубокий тыл нашей необъятной пока ещё Родины.

– А куда нас вообще чёрт несёт?

– О-о! Знатные места! Они не на всех картах есть. А тебе так скажу, меньше будешь знать, дольше проживёшь на пытках, если в плен попадёшь. Не робей, вероятность плена критически мала. Вас там не ждут, да и от нас такой прыти не ожидают.

– Мягко ты стелешь, Николай Иванович, да чую, что очень жёстко спать придётся.

– Ну, не без того. Во, наш экспресс тормозить готовится, начинаем посадку, занимать только лучшие места!

Лучшими местами конечно тут и не пахло. Тепловоз заскрипел тормозами, начиная торможение, за собой тянул несколько цистерн и крытые почтовые вагоны.

– Через двери не входить, пломбы не срывать! Зайдём со служебного входа, для особо важных персон, – скомандовал Николай Иванович.

Служебным входом оказался узкий люк почти под самой крышей вагона.

– Ну, что, по полтинничку, за удачную посадку?

– Не, мараться только твоим полтинничком. Не жмотись на бутылку, начальник, ехать нам теперь долго, как я понимаю.

– Правильно понимаешь, ладно, чёрт с тобой, всё равно теперь не скоро выпьем в следующий раз. Если вообще выпьем.

После поездки в «буханке» с нечитаемыми номерами и наглухо затонированными стёклами, мы оказались на «даче», хотя по внешнему виду, дачей это место не назовёшь. Снаружи база секретников походила на заброшенную воинскую часть или тюремную зону. Охраны нет, только бесцельно шатающиеся люди, одеты неизвестно во что, хотя вот тот мужик похож на садовника, те двое вроде как дворники. Э, нет! Это и есть охрана! Взгляд у людей цепкий, под грязными фуфайками явно не палки прячут, вон один рацию достал. Хитрое место!

То, что это какое-то кидалово, я понял сразу. Со мной не заключили контракт, мои документы при мне сжёг один из Николаев Ивановичей. Дача оказалась подземным бункером с бесконечными коридорами. Ну, пусть лучше так, а то мне уже показалось, что меня привезли сюда как скот, как бесплатного раба для рубки деревьев на Китай.

Занятия начались немедленно и казались мне скучными. Подделка документов преподавалась на таком низком техническом уровне, что мне было тошно. Замки по сложности почти не отличались от обычных засовов.

– Это ж в какую дыру вы нас забросить готовитесь? – спросил я у одного из Николаев Ивановичей, -.это ж в какую даль не дошёл ещё технический прогресс? Таких замков уже лет как двести не выпускают, да и зачем рисовать печать от руки, проще отсканировать, лишнее убрать в редакторе, да на цветном струйнике отлёпать.

– Согласен, с тобой, да только техники такой у тебя там точно не будет, и с электричеством там проблемы в виде полного его отсутствия.

– Там это где? – настороженно спросил я. Лазить по болотам или в дикой тайге мне совсем не улыбалось.

– Не бойся, Шестой, далеко не поедешь. Тут немного другое понятие перемещения, ты и твоя команда будет перемещаться не в пространстве, а во времени. Собери всех, пора Вам, наконец, рассказать о цели и месте вашей миссии.

Собрать всех, оказалось делом не хитрым. Нас было семеро, вернее шесть парней под номерами и Линда. Почему ей дали кличку, а не номер, я не знаю. Вся компания занималась в тренажёрном зале, я же в это время ковырялся с одним из хитроумных замков ручной сборки.

– И так, ребятушки, как вы поняли уже наверное, мы находимся на пороге большого кипиша. А если быть точным, то в самом эпицентре темпоральной войны.

– Какой войны?! – просил один из нас.

– Временной войны. Наши враги не единожды пытались захватить нашу Россию-матушку, но как вы знаете, что всё безрезультатно.

– Поэтому решили не завоёвывать, а скупить на корню за бесценок, – ехидно вставила Линда.

– Было и такое, – согласился Николай Иванович, – но только как скупили, так и бросили, когда обосрались переполоха на Украине. А что не бросили, то мы сами изъяли, взамен на санкции. Отожмись-ка, девочка, пятьдесят раз, а ещё раз перебьёшь меня – будешь слушать стоя.

Среди всех Николаев Ивановичей, этот инструктор был самым свирепым и возражать ему было себе дороже. Поэтому Линда пулей сорвалась с места, приняла упор лёжа и начала отжиматься. Смею Вас уверить, было на что посмотреть, но ни один из нас даже не подумал пялиться на задницу и отвести глаза от инструктора.

– О чём это я? Так вот, после спецоперации на Украине возникла путаница и неразбериха, но это на взгляд простого обывателя. Мы же вовремя заметили, что стали пропадать не только люди, но и целые события, начала меняться сама трактовка происходящего. Вот это была уже не гибридная война против России, а начало темпоральной войны. Да, у нас были кое-какие наработки в этой области, но мы к нашему прискорбию очень отстали от Штатов в этом направлении, всё из-за оттока учёных за границу. Но история повторяется, как с атомным оружием. К нам в руки попали нужные чертежи и понятия принципов перемещения во времени, остальное пришлось додумывать самим. Неизвестно, как работает машина у американцев, но очень энергетически затратно – это точно. Наши учёные разработали более дешёвый и практичный метод перемещения по типу качелей. Нужный объект забрасывается в будущее, как бы, но это невозможно, потом его обратно кидает с удвоенной силой. Мы добавляем немного энергии, объект проскакивает настоящее и отправляется в заданную точку прошлого. Для возврата в наше время мы вживляем в объект нужный датчик.

– То есть, прям как в «Терминаторе»? Через время проходит только живая ткань, а техника нет, если не встроена в живой организм?

– Почти так, Четвёртый, пойди-ка приляг рядом с Линдой и выдай соточку!

– Это несправедливо, Николай Иванович! Ей полтинник, а мне соточку!

– Она – баба, а ты – мужик. Сто пятьдесят чтоб не гавкал! Теоретически можно обложить, например танк, живыми дождевыми червями, а потом посмотреть, что получится, но наши учёные работали до сегодняшнего дня с объектами не более майского жука. Сложно сказать, что будет, да и где столько червяков взять, да. Вы первые крупные живые объекты, которые покинут настоящее время из нашей лаборатории. Всё должно пройти гладко, американцы, чтоб им пусто было, проделывали это не раз и уже успели насвинячить в прошлом. Вы должны вычислить их в прошлом и прекратить временной парадокс, уничтожив дела их рук, да и самих исполнителей. Необходимо также вычислить точки в пространстве, где они появляются в прошлом, потому то это места, где в настоящем стоят их машины времени. Это естественно где-то на нашей территории, может в каком-нибудь посольстве, к сожалению мы не знаем. Постарайтесь уничтожить все предпосылки и даже саму мысль путешествовать во времени. В принципе, я всё сказал. Четвёртый, Линда, можете встать. Сейчас вы все разойдётесь по своим кабинетам, где вам будет выбран свой способ финансирования во время операции.

Глава 2

Ну, что ж, будет интересно узнать, как Николаи Ивановичи будут переводить нам денежку на мелкие расходы и на проведение операции. Уж точно не на карточку. О том, что наличку придётся, глотать думать не хотелось. Однако проклятые мысли так и лезли, чтобы выкинуть их головы, пришлось придумать себе занятие. Я закрыл глаза. От этого места шестьдесят семь шагов прямо, но чтобы не идти по дуге и не впилиться в боковую стену, нужно слушать как отражается шорох моих шагов от стен и других преград на моём пути. Вот здесь звук изменился, всё правильно, в этом месте на стене висит пожарный ящик со стволом и рукавом, а это значит, что я ошибся в своих расчётах на четыре шага, ничего, сделаю корректировку. Ещё двенадцать шагов и будет поворот, но стоп!

Не зря один из моих преподов учил, что с закрытыми глазами можно увидеть больше, чем с открытыми! Я конечно ничего не увидел, но почувствовал, что за поворотом кто-то стоит. Не так отразился звук моих шагов, вот короткий, почти бесшумный вздох как перед атакой. А почему как? Собаки чувствуют страх, но это не запах, может ферромоны или ещё что-то неуловимое и нападают активнее. Я же чувствовал агрессию, неудержимую ненависть. Человек или животное за углом хотело порвать меня в клочья. Я остановился. Нет это не животное. Как бы какая-нибудь тварь не вылизывалась и не пыталась закамуфлировать свой запах, лучший способ – это атака против ветра, но здесь ветра не было. Не было и характерного запаха голодного хищника, значит за поворотом стоит человек и готовится убивать.

Ошибки быть недолжно. Подобные тренировки проводились у нас регулярно, но от затаившегося противника я чувствовал азарт охоты, а сейчас ненависть и жажду смерти. Я привык доверять своим чувствам и сделал пару шагов назад к пожарному шкафу. Я знал, что человек за углом один, но не знал, вооружён ли он или нет. Излишний риск или геройство хороши в кино или для дураков, но не для шпионов, поэтому я аккуратно открыл пожарный шкаф, вытащил из него рукав и отмотал на полтора метра концы. Конец со стволом взял в правую руку – ствол хоть и алюминиевый, но какое – никакое оружие. Второй конец обмотал вокруг левой руки и шеи – вот и броня от колюще-режущего инструмента, а теперь мой выход.

Я открыл глаза, заранее по дыханию противника определив, где у него голова. А теперь резким взмахом посылаю конец пожарного рукава с навинченным стволом за угол. Убить мой манёвр в ряд ли сможет, больно вес мал, но нокдаун или временное оцепенение противника обеспечено, пара, тройка секунд на добивание у меня есть. Я выскочил из-за угла, тело уже падало. Удар в глаза, почти тут же удар в горло. Я схватил безвольную голову противника чтобы свернуть шею и чуть было не довёл дело до непоправимого конца.

– Линда?! Сучка ты крашеная! Ты меня напугала! Я же тебя убить мог!

– Но ведь не убил же, – простонала Линда, приходя в себя.

– Какого чёрта ты меня здесь подкарауливала, даже не думай говорить, что ты здесь случайно, – я, помогая ей подняться, обхватил Линду за талию и тут же почувствовал спрятанный за кожаным поясом предмет. В том, что это был нож, сомнений у меня не возникало.

– Хотела тебя прощупать, – сказала чертовка и хитро прищурилась

– И как, прощупала?

– Да, такой альфа-самец, как ты, мне подходит для защиты, остальное прощупаю позже. Жди меня ночью в гости, а пока разбегаемся за своими денежками.

Я знал, что все блондинки – дуры, но Линда превзошла их всех. Хотя нет! За углом стояла смерть, а не желание меня прощупать, да и нож за поясом мне не померещился. Именно в этом повороте коридора вчера сломалась камера. Получить распределение именно в этот кабинет мог кто угодно из нас, кроме Линды – с ней работали отдельно в другом крыле. Значит, что ей было без разницы, кого убивать, а может девочка просто перегрелась от сумасшедшего графика тренировок.

Я махнул рукой на всё это и отрыл дверь в указанный мне кабинет. Очередной Николай Иванович повернулся от мониторов ко мне и взмахом руки поприветствовал меня.

– Что нового в мире, Шестой? – манера речи этого препода могла сбить с толку любого, но не меня. Так он обычно требовал анализа текущих событий.

– Препод перед Вами назвал прошлую военную операцию на Украине просто заварушкой или переполохом, но это же чудовищно! Столько народу погибло со всех сторон, мировой порядок полностью поменялся, а он говорит так, будто для него это пустяк.

– Видишь ли, Шестой, у нас на базе действует временной стабилизатор, поэтому для вас здесь история сохранилась такой, какой она была на самом деле, вы сами ещё существуете только потому, что так было изначально. В новой, переписанной истории, вам возможно места уже не нашлось бы. Наши враги очень тонко меняют прошлое, например, ваши родители даже не встретились, а может место их встречи даже не существует в теперешней реальности, но вы здесь существуете, потому что стабилизированы.

– Не понял и половины из того, что Вы сказали, но почему, же тот Николай Иванович, если он всё время был под действием стабилизатора времени…

– Юра, он не был всё время под действием стабилизатора, а чтобы так произошло, он должен был покидать базу, а это категорически запрещено и вам, и нам. Мы не смогли это обнаружить, теперь, благодаря тебе займёмся этим очень плотно. В его голове нарушились исторические связи, мир пошёл по другому пути, может там Украины и вовсе не существовало. Может там, за воротами нашей базы бушует теперь другой катаклизм, по сравнению с которым… Ладно, сам потом разберёшься. Я тебя о другом спрашивал. Дай мне оценку вот этого, – препод показал мне на монитор. В какой-то момент моего последнего боя, мы с Линдой попали под объектив одной из камер.

– У меня нет оценки, Николай Иванович, картинка не складывается. Я решил отключиться от дурных мыслей и решил устроить «слепой проход» коридора к Вам в кабинет.

–Что ж, похвально, эта тренировка хорошо концентрирует разум, дальше.

– Потом я почувствовал присутствие врага рядом. Именно врага, а не спарринг-партнёра в тренировочном бою. Ну, Вы же сами учили меня доверять своей интуиции, ну вот я и того…

– Ловко ты с пожарным шлангом, сам придумал?

– Не со шлангом, а с рукавом. Не совсем сам. Я действовал как кагинавой. Но если бы у меня была в руках кагинава, я бы отрезал ей голову из-за угла. Ну, а потом она перевела всё в горизонтальную плоскость.

–Понятно, эта девочка тоже покидала нашу базу, и что теперь у неё в голове – загадка. Она подверглась влиянию новой переделанной истории, и поэтому мы на всякий случай тренируем её отдельно. Так, а что за дурные мысли были?

– Да на счёт финансирования. Очень уж не охота глотать деньги, чтобы потом в прошлом, куда вы нас отправите…

– Ой, Шестой, ты меня уморил! А если тебе понадобится для работы мешок денег или два? Нет, друг мой, столько ты не сожрёшь и в прошлое не пронесёшь. Все ваши деньги уже там, в прошлом.

– Как это?

– В нашем коллективе работает один специалист по кладам. Не по тем, которые всем теперь известны, а как бы это сказать?

– Чёрный копатель?

– Можно и так сказать. Благодаря ему мы знаем теперь некоторые старинные заначки. Кое-какими мы уже воспользовались, чтобы построить нашу базу и вести темпоральную войну, кое-какими воспользуетесь вы, когда уйдёте в прошлое. У каждого будет свой клад, благодаря им, мы будем знать, кто из вас удачно добрался до нужного отрезка времени и места, да и собственно до клада.

– А, что, у нас есть другие мрачные варианты?

– Не буду тебе врать, Шестой, возможно всё. С историей и временем шутки плохи. Смотри, вот здесь будет зарыт твой клад. Это произойдёт примерно через месяц после твоего прибытия на место, тьфу, на время. Язык сломать можно. Короче, как будешь там, сразу клад не отрывай, его там ещё не будет. Вот ещё что. У тебя сегодня горизонтальная позиция намечается, мешать не будем, но ты постарайся развести эту красавицу на откровенный разговор. Что-то у меня на душе не спокойно.

Тогда я кивнул головой, но вовремя ночных постельных баталий с Линдой допрос с пристрастием вёл не я, а она. Девица предлагала изменить точку сборки, не встречаться со всеми ребятами из команды, чтобы вдвоём свить своё гнёздышко, только в её синих глазах я видел пустоту синего неба. Теперь там не было даже ненависти, планы видимо поменялись. А вопросы межу тем лились с детской непосредственностью. Как я сюда попал? Как меня нашли? Где зарыт наш будущий семейный, то есть мой клад? Я как влюблённый кретин выложил всё – то есть врал безбожно и самозабвенно.

Что мне ещё запомнилось? День моей транспортировки в прошлое. За два часа до переброски меня положили под капельницу, самочувствие сразу стало отвратительным, но деваться было некуда. Эта внутривенная дрянь помогала проникнуть в прошлое цельным, а не виде фарша.

Когда заработала машина переброски, в глазах моих всё завертелось, в ушах стоял звон, и казалось, что одновременно в моей голове тысячи человек пытались мне что-то сказать. Вдруг я понял, что что-то пошло не так, в голове, а может и где-то рядом раздался крик:

–Слава героям Приб…!

Затем раздался взрыв. В круговерти образов я увел своё тело, но как-то со стороны, в него летели осколки, но больно мне уже не было. Моя душа или какая-то часть меня находилась уже в другом теле. Это тело мне не повиновалось. Чужой разум управлял телом, вернее сказать человек – хозяин своего тела, управлялся с ним, как ему было угодно, я был лишь сторонний незваный наблюдатель. О выполнении операции не могло быть и речи. Общаться с хозяином тела я тоже не мог. Подсматривать изнутри за чужой жизнью было противно, но я представил, что сижу в кинотеатре и смотрю бесконечный фильм. Так продолжалось не один месяц, я пытался выйти из своего заточения, но куда? Каким героям теперь кричали славу в будущем тоже не знал, ведь теперь я попал в прошлое, в нужное время, но совершенно чужое тело. С большим трудом я смог разобраться, что нахожусь в Петербурге, благо документы пишут тут на русском, разборчиво и красиво, а вот с озвучкой проблема вышла. Мой человек – кинотеатр разговаривал в основном по-французски, возможно знал ещё несколько языков, а вот на русский родной переходил редко, общаясь в основном с прислугой. Я ни черта не понимал в происходящем, и меня это сильно бесило. Самое обидное то, что я до сих пор не знаю, как зовут этого человека. Разны люди обращаются к нему по-разному: он же Пётр Гринёв, он же вероятно француз Дефорж и он же Владимир Дубровский. Все имена кажутся знакомыми, но никакой ясности этому делу не дают. Ладно, буду разбираться, времени у меня теперь, да и что такое время для меня теперь?

Глава 3

Стоял холодный ноябрь одна тысяча семьсот шестьдесят девятого года. Промозглая погода не выпускала на двор, но только не в деревне Конная Лахта. После извлечения огромного «Гром-камня» остался большой котлован. Земля подмёрзла, но грунтовые потоки упорно заполняли котлован своими водами. Откачивать их теперь не имело смысла. Да и зачем? Образовывался величественный пруд, который тут же поименовали Петровским.

Другого названия сыскать было трудно. Вывороченный «Гром-камень» по задумке зодчих должен был стать основанием монумента, дабы увековечить в веках царя – императора Петра I. Обломок скалы, неизвестно как попавший в глухую деревушку, был действительно огромен. Чтобы не путать читателя в вершках и корешках, в коих теперь путаюсь сам, отмечу: «Гром-камень» в высоту был более десяти метров. Тащить такую громадину к строящейся пристани не представлялось возможным. Деревянные балки ломались с оглушительным треском, толстые пеньковые канаты рвались. Чтобы уменьшить вес «Гром-камня» и не терять даром время, работы по обтёске будущего пьедестала начали незамедлительно.

Работа кипела, смешались люди и кони, постоянно прибывали всё новые толпы зевак. Дабы предотвратить беспорядки, из Сакт-Петербурга прибыли конные армейские патрули. Среди прочих важных вельмож, был призван для презрения за делом чиновник средней руки Пётр Андреевич Гринёв. Росту он был среднего, на лицо вроде не стар, но брюшко уже успел отрастить знатное. Знакомств среди нужных людей не имел, вид имел в общем-то никчёмный. Интереса никакого не представлял, горькую пил в абсолютно любой компании, но пьяным возле трактира никогда не валялся, на том ему и спасибо. Часто строил возле «гром-камня» какие-то рогатулины из веток, за что был признан придурковатым, но безобидным.

Всё бы ничего, но однажды как-то случайно подметили, что Пётр Андреевич не просто бражничает с разными компаниями, но и интересуется подробно разными делами, его казалось бы не касающимися. Он оказывается деловито сновал в наспех построенных торговых рядах, в лавках с табаком, случайно оказывался при разгрузке анисовой. Знатный и деловой люд встревожился, но узнать из какого ведомства этот придурковатый господин Гринёв не представлялось возможным. Тога пошли другим путём. Петру Андреевичу решили предложить взятку, неважно за что и неважно сколько, лишь бы взял, но шельмец этакий денег не брал, чем ещё более увеличил беспокойство среди купцов и прочих. Пришлось нанять знающих людей, чтобы подрезать у неповоротливого чиновника кошель, а за тем всучить ему деньги как бы в долг, но опять случилась оказия. Гринёв проявил неожиданную наблюдательность и проворство, забрав засапожный нож у одного татя и сломав обе кисти у другого, всего лишь мягко прикоснувшись своими пальцами. Как гром среди ясного неба из стольного града пришёл ответ на тайный запрос. Чиновник Гринёв Пётр Андреевич ни в каком департаменте не числится.

От его слуги, крепостного Савельича, тоже узнать ничего не удалось. Как и положено человеку подлого сословия, Савельич любил выпить на дурнинку, но про своего хозяина ничего рассказать не мог, так был выигран в карты Гринёвым у помещика Бубырёва совсем недавно.

Меж тем проклятый Гринёв всё ближе подбирался к тайне «гром-камня». Медлить было нельзя. Удобный случай представился быстро.

Гринёв сегодня задержался в трактире дольше обычного, вышел по малой нужде, но справил её не с порога, как обычно, а зачем-то зашёл в конюшню, впрочем быстро вернулся и пошатываясь пошёл дворами в снятую им на постой избу, которая к удобству данного мероприятия находилась на краю деревни.

В этот раз наняты были для пущей верности сразу шесть мокрушников, в отличии от ворья, эти были гораздо плечистее. Убивцы растянулись гуськом, а собраться и закрыть своё мокрое дело решились перед мостом у ручья, чтоб потом скинуть в него тело. У моста как и сговорились напали дружно, но почему-то только втроём.

Первый удар должен был прийти в темечко, а там…

Гринёв увернулся, ударил нападавшего почему-то палкой, а не саблей и истошно заорал:

– Батюшка, Пётр Андреич! Выручай, прибьют душегубы, а я ещё конька хранцузкого не пробовал!

Гринёв бросил палку и попытался убежать. За ним погнались уже двое. Третий душегубец свалился как подкошенный после удара палкой, то ли убитый, то ли контуженый. В темноте раздался лязг вынимаемой из ножен сабли.

– А ну стоять, сукины дети! А лучше лежать если жить охота! – сзади ринулся в атаку второй Гринёв.

– Смотри-ка, Пашка! Раздвоился чёрт проклятый! Хрен тебе! Убьём двоих – возьмём двойную плату!

В наступившей тьме было не разобрать, кто кричит, кого бьют, но ясно было одно – у второго Гринёва сломалась сабля, но он казалось видел в темноте и вовремя нашёл брошенную палку Гринёва первого. Бой шёл с переменным успехом, Гринёв первый отполз подальше и с тоской от стыда за трусость пытался разобраться в происходящем. Меж тем Гринёва второго удачно пропороли в брюхо и резанули до самого бока. К удивлению и ужасу татей из брюха кишки не выпали, разлетелись во все стороны перья. Тати застыли в ужасе, за что и поплатились жизнями от мощных и точных ударов палкой в основания грешных черепов.

Конный патруль прискакал как всегда вовремя.

– Всем замереть на месте! Кто здесь Гринёв!

– Я, я Гринёв!– проблеял из кустов Гринёв первый.

– Нет, Савельич, теперь я Гринёв, -сказал Гринёв второй, вытирая кровь и пот со лба, – Господа, вот мои бумаги.

– Ну и заварили Вы тут кашу, Пётр Андреевич! – сказал удивлённый старший группы.

– Да уж, господа, пришлось окропить первый снежок красненьким. Почему задержались?

– Да виданное ли дело читать депешу с поэтапно расписанным Вашим будущим убийством, написанным Вами же? Мы подумали, да и не только мы, что Вы Пётр Андреевич, извините не в себе. Но потом вспомнили тайный приказ из сами знаете откуда, чтобы выполнять все Ваши указания.

– Простите, господа, время поджимало, я мало следил за стилем написанной мной записки, видимо получилось очень путано. Вон того ударил Савельич, он без сознания. Везите его в приказ и глаз с него не спускайте! Рядом с ним сидите, но чтоб был живой. Если он случайно поперхнётся ночью или случайно удавится, я вас самих удавлю, нет, лучше отошлю в тайную канцелярию, там с вас три шкуры заживо снимут. Я по пути сюда ещё троих зарубил, мертвяков уберите, а кровь присыпьте. Всё, я спать, пойдём Савельич.

– Пётр Андреевич! Рапорт, рапорт напишите!

– Да скачите вы уже в задницу!

Глава 4

Усталые, но победившие они возвращались домой.

– А лихо мы их, Савельич обдурили!

– Полно Вам, барин, куражиться! Уже давно тридцатник перевалило, а всё дитё дитём!

– Я давно уже не барин, а неизвестно кто, а что дитё, так на то ты мне в няньки приставлен.

– Да какие няньки! Я же дряхлый старик, уже путаюсь где и как Вас звать – величать, ну остепениться пора уже! У других вона хозяева сидят за столом и пишут, и при деле. А Вы всё саблей махать! А если б меня старика прибили? Вечно на рожон лезите! Саблю вона фамильную в крошку! Видал бы ваш батюшка!

– Да, жаль, хороший был инструмент, но тут выбирать не приходилось: или сабля, или моя голова.

– Надо было ещё позавчера съезжать от сюда, бумаги готовы и отправлены, так нет, надо ж за руку схватить!

– А кто мне на слова поверит, нужны языки и доказательства.

– А взял бы и свёз всех негодяев канцелярию, слава богу, пытки опять разрешили, там бы на дыбе быстро языки поразвязались!

При упоминании пыток, Пётр Андреевич вздрогнул. Ещё свежи были в памяти казематы и каторга. Так бы и сгнил бы там, если б не Арина.

– Остепенись, Пётр Андреевич, сядь за бумажную работу, а я тебе кофий приносить буду.

– Ага, ты ещё скажи – женись! – Гринёв начинал злиться.

– А и скажу! Приедешь обратно в столицу, так и в ножки кланяйся матушке Арине Родионовне, она тебе жизнь спасла, у самой матушки Императрицы за тебя на коленях просила. Увязался тогда за дочкой Троекуровской, ах она то, ах она сё, а она вона замуж выскочила и сейчас счастлива, а ты сколько дурости наделал. А Аринка тебя завсегда любила. Вон хоть сейчас позови, полетит за тобой куда хош.

– Благодарен я ей и обязан до конца жизни, Савельич, да в том-то и беда, что если позову, то и полетит за мной. Да только дурь всё это. Она молода, а я стар и лишён дворянства, это у неё от романтизма чувств, вот повзрослеет, всё поймёт и жалеть потом будет. Да и как я в глаза её дяде или кто он ей там смотреть буду? Он меня к работе взял, имя другое дал.

– Да больно хороша работа, поджилки до сих пор трясутся! Весь побит, а кафтан, а моя подушка, ой, матушки мои!

– Да будет тебе уже, Савельич! Завтра куплю себе новый кафтан, тебе новую подушку под задницу… Да! Закажу бутылку коньяку, и мы с тобой гульнём за победу!

– Завтра, а гроши?

– Вот, смотри! Целых двести пятьдесят целковых за мою голову дали, а раз ты упыря того палкой приложил, то и тебе причитается!

Савельич грустно вздохнул и покрутил пальцем у виска. Между тем путники дошли до своей избы.

– Ты мне постели, Савельич, да и ложись, а я сам разденусь и умоюсь. Вот ещё что: свечу принеси, мне рапорт писать надо, будь он неладен.

Гринёв взял перо и бумагу, написал:

Здоровье телесное – 90%

Здоровье душевное – 10%

Вооружение – трофейный кинжал дамасской стали 1шт.

Казна – 250 рублей червонцами за мою голову и два с полтиной с остаку

Одёжа -туфли, портки, треуголка, остальное рваньё

Скотина для перевозки грузов – осёл 1шт.

Убыток реквизиту – подушка поджопная 1 шт.

Писать более подробно Гринёв не стал: мало ли, в какие руки попадёт, да и всё равно замучают расспросами, что, да как, а написавши, задул свечу лёг спать.

Глава 5

На утро не заставил себя ждать дознаватель от тайной канцелярии Разумовский. На стук в дверь показался Савельич.

– Здаров, старый пёс, барин дома?

– Пётр Андреевич дома, но болеют и не принимают. Вот рапорт велел передать.

– Да иди ты к чёрту, Свельич, с дороги! – в сердцах сказал Разумовский, – неужто не знаешь, что барин твой совсем не мастак рапорта писать. Почерк разборчивый, а ничего не понятно. Пропусти!

Войдя внутрь Разумовский, удостоверившись, что «барин» жив и по петровскому обычаю уже принял стопку анисовой, приступил к дознанию.

– Ей богу, Володька, люб ты мне, но так охота иногда плетей тебе прописать или на дыбе растянуть, особенно когда читаю твои рапорта. Давай разбираться по пунктам. Здоровье телесное 90%?

– Вот, фонарь под глазом, да царапина неглубокая на пузе.

– С этим понятно, бодягу болотную приложи, небитая рожа тебе на днях понадобится. Дальше, здоровье душевное 10%. Влюбился что ли или рассудком тронулся? Мне тут рассказывали, что ты рогатулины из веток у «гром-камня» мастерил. Дурачком прикидывался?

– Влюбляться тут можно разве что в старую кобылу купца Калашникова. Тоска меня убивает, Григорий Иванович, вот дела сделал, теперь от скуки помирать буду.

– Делов наворотил – будь здоров, аж сама императрица… Давай-ка, братец подробнее.

– Народу тут скопилось – тьма тьмущая, сам видишь. Ожидали очередной смуты, да не угадали. Про торговлю в обход царской казны я докладывал. Тут, брат, почище дело вырисовалось. Деловые людишки после обработки «гром-камня» повадились осколки от него как памятные сувениры продавать.

– Вот шельмецы!

– В казну, понятное дело ни копейки. Урон государству налицо. Но и это ещё не всё. Из веточек я строил треугольники Пифагора и вычислил, что камень обтёсывают гораздо больше необходимого. Уже стесали одну пятую его высоты. Пока дотащим до пристани, от него какашка козья останется!

– Часть перечтённых тобой деловых людишек мы ужё прибрали, нескольким удалось ускользнуть, ну, то не беда сыщем. Но пока не понятно, кто решил подорвать авторитет государства и императрицы.

– Пришлось не мало потрудиться, но все ниточки ведут к …

Тут Гринёв взял перо и бумагу и написал ряд имён. Разумовский внимательно прочитал и сжёг лист.

– Пётр Андреевич, а ты часом не ошибся? Ведь это государевой изменой попахивает?

– Нет, не ошибся. Но и эти особы могут быть даже не в курсе дела, во что вляпались. Смотри, этим клинком меня хотели зарезать.

– Сталь знатная, рукоятка из кости. И что?

– Не из кости рукоятка. Я отколол кусочек и поджёг. Он плавится как воск, только при большей температуре, и запах совсем не тот.

– У одного из твоих татей очень интересная обувь, я такую тоже не видел, странный покрой. Вроде туфля, но на шнуровке и скрывает почти всю голень. Но самое странное, это подошва: сделана не из кожи, а неизвестно из чего. Ладно, ты нам тоже загадку подкинул. Соглядатаи в один голос утверждают, что тебе распороли брюхо, а от туда не кишки вывалились, а пух полетел.

– Да тут всё просто. Для достоверности образа ссутулил плечи, подложил под пузо подушку, вот её и прошили клинком. Кстати, теперь Савельичу нечего подкладывать под зад, а у него ревматизм.

– С подушкой разберёмся. Саблю ты сломал, но когда ты успел подмениться с переодетым в тебя Савельичем, ведь в кабаке с тебя глаз не спускали?

– В кабаке я вычислил шестерых по свою душу, вышел, зашёл якобы по нужде в конюшню, а вышел уже Савельич. Крался сзади и помаленьку сокращал число нападавших.

– Ясно, хитро задумано! Далее по списку. Откуда взялся осёл, и куда делись выданные вам две казённые лошади?

– По приезду на постоялый двор, Савельич за полушку велел какому-то сорванцу отвести наших лошадей в стойло, но ни сопляка, ни лошадей мы больше не видели. Ну ни осёл он после этого? Савельич, подай голос!

– Иа, иа, – донеслось из сеней.

– Фигляры! Лошадь свою я оставлю и пойду пешком. Ты справишь новый кафтан и поправишь свою морду лица. Всё до завтрего, крутись как хочешь, но к обеду выедешь в дубраву и будешь совершать верховую прогулку, пока задница не отвалится. С тобой хотят поговорить. Всё!

– Вот и друг называется! Ни молодец тебе, ни спасибо за службу, хоть лошадь оставил.

Скрипнула дверь, это вернулся Григорий Иванович.

– Лошади твои мы знаем у кого, да вот повода зайти всё как-то нету. Дайка свои червонцы сюда, а себе возьми вот мои ассигнации. А то рукоятка из поддельной кости, подошва из поддельной кожи, сдаётся мне, что и червонцы фальшивкой попахивают.

Глава 6

Вечером, того же дня Савельич поспешил в лавку за новым кафтаном для «барина», все размеры он знал наизусть, а предпочтения и вкусы у Владимира почти не менялись с детства. Именно Владимира, ибо так нарекли его родители, так окрестили в церкви.

Однако в юности Владимир успел сойтись с лесными разбойниками, пытаясь навести справедливость по своему усмотрению, перебил почти весь свадебный кортеж, желая похитить свою возлюбленную, но та оказалась уже насильно повенчанной с другим и бежать с Владимиром отказалась.

Имя Владимира Дубровского гремело на всю округу, оставаться было нельзя. Он попытался скрыться за границей, но по пути попал в плен к самому Емельяну Пугачёву. Шёл самый разгар Пугачёвой смуты, Емельян казнил всех дворян и попавших в плен офицеров, но Владимира почему-то не тронул. Сия причина осталась загадкой. То ли он знал, что Дуброский лишён дворянства, то ли вообще хотел склонить последнего к присоединению и участию смуте. Ходила на слуху и другая версия, будто бы Владимир и ранее встречался с Пугачёвым, признав в нём беглого, властям не сдал и даже подарил ему заячий тулуп, чтобы Емельян не замёрз в мороз. Из-за проявленной ранее широты души и щедрости, Пугачёв и пощадил Владимира. Романтически настроенная часть молодёжи придерживалась этой версии. Сказать, что все барышни были заочно влюблены в Дубровского, ничего не сказать. Они боготворили его!

Но зная мелочный и скупой характер Савельича, в ряд ли можно себе представить, чтобы он позволил разбрасываться имуществом. Масла в огонь подлил некий Швабрин. Он был помолвлен с Ариной, но видел её страстное увлечение Дубровским, жутко ревновал. В своём доносе он указал, что якобы Дубровский активно помогал Пугачёву и даже выдавал ему аристократов и знакомых офицеров.

В конце концов терпению властей пришёл конец, и Дубровский был схвачен и отправлен на дознание. Пытки при допросах к Дубровскому не принимались, но конвойные и приставленные к Дубровскому офицеры всегда лично пытались учинить над предателем расправу, даже не вникая в ход следствия. Вскоре Дубровский был отправлен на каторгу, за ним последовал только верный слуга и приставленный нянька Савельич.

Неизвестно, сколько бы ещё осталось прожить Владимиру, но Арина Родионовна как-то прознала про несчастья Дубровского и подлый поступок Швабрина. Помолвка была расторгнута, Арина несколько раз пыталась добиться аудиенции у Екатерины II, но всякий раз ей было отказано. Волею случая она случайно встретилась с императрицей в парке, не зная с кем общается, поведала незнакомке о своём горе и подлом поступке Швабрина. Не известно о чём ещё говорили Арина и императрица, но Швабрина уже на следующий день отправили на каторгу без суда и следствия, а Дубровский попал под частичную амнистию.

Дело Дубровского было закрыто. Сам Дубровский исчез в недрах тайной канцелярии, но появился другой человек – Пётр Андреевич Гринёв, который под присмотром тайной канцелярии кровью и потом должен был ежедневно доказывать свою любовь и преданность государству и трону. Много воды утекло с тех пор.

Савельич купил новый кафтан, торгуясь за каждую копейку, зашёл к цирюльнику за бодягой.

В назначенное время Гринёв прибыл в дубраву. Новая тайная встреча с тайным лицом сулила новое задание, поэтому душевное здоровье Петра Андреевича поднялось до 80%.

Конная прогулка затягивалась, Гринёв отпустил поводья и задремал. Чья-то рука коснулась его плеча.

– Месье ГринёФФ! Какая неожиданная встреча!

Гринёв спросонья и на рефлексах чуть не вывернул кисть незнакомца, но вовремя опомнился, поняв, что с ним говорит женщина.

– О! Ваше Величество?! – Гринёв ожидал встретить здесь кого угодно, даже старика Бестужева, но…

– Пожалуйста без имён и титулов, я здесь инкогнито, официально мой приезд только завтра. Так вот Вы какой, Владимир Дубровский. Да, Вы ещё способны вскружить голову дамам! Аринка знала, за кого просить. Но к делу. Вы уверены, что здесь готовится заговор?

– В свете новых событий, нет, государыня. Указанные мною лица просто мошенники, а высокие должностные лица возможно пешки в чьей-то игре. Возможно, здесь не обошлось без закордонной помощи.

– Казна пуста, моя армия не получала жалование уже три месяца. Ваши мошенники – мои личные враги их ждёт виселица, ваш варварский казнь топором мне не подуше. А мои правые и левые руки в государстве должны слушать только одну голову – мою, если не хотят потерять своей! Я правильно говорю?

– Несомненно, Ваше Величество!

– Мы внимательно рассмотрели Ваши артефакты. Материал рукоятки остался неизвестен, но на подошве диковинной туфли явно не кожа. Месье Ломоносов утверждает, что этот материал похож по составу на сок каучукового дерева в смеси с серой и углём. Это очень редкий твар и дорогой. Ни у нас, ни у наших соседей нет мощности и необходимости производить такую обувь в объёме, что может себе позволить всякий тать. У нас появился новый и неизвестный враг, он меня пугает, Гринёфф. На Руси водятся тчерти, я знаю, может это они?

– Нет, государыня, черти ходят в копытах, но даже если это они, я их изловлю и преклоню перед Вашими ногами на Ваш суд.

– Молодец! Герой и хвастун, прямо как мой Гриша Орлов… Я была очень несчастна в браке, это все знать, мой супруг ходить на лево к Голицыной Катьке. Я старалась из самолюбия не ревновать, но… Когда он отправился в мир иной не без помощи вашей канцелярии, я наставлю ему рога! Сволач!

– Государыня, вы упомянули нашу канцелярию, не могли бы Вы полностью нас восстановить?

– Третий Пётр был дурак, когда вас прикрыл. Я частично вас воскресила, разрешила пытки скотов. Но полностью дать вам былую власть? Перед моим замужеством я шагу не могла сделать без вашего глаза, моя мать… Меня это очень угнетает и сейчас. Я подумаю, может изменю название, чтобы не вздрагивать при вашем упоминании.

– Государыня, Вы очень храбрая женщина!

– Да, Гринёфф, я храбрая, но я женщина! Кстати, как поживает Ваша женщина Арина?

– Она не моя женщина, государыня .Арина очень сильная, при ней я бы превратился в приказчика по хозяйству, а как служить короне? Нет. Я в её жизни был просто романтическим увлечением, наш брак только испортил бы ей жизнь.

– Вы болван, Гринёфф! Ты нет сердца! Это я была увлечена вашей романтической историей и своей тсарской рукой хотела изменить вашу судьбу. Ты нет сердца! Ты! Я проведу реформу в Сенате! Ваша канцелярия будет заткнута в какой-нибудь департамент, чтоб я о вас больше не слышать! Убираться! В конце тропинки стоит мой секретер, там всё что нужно!

Екатерина в гневе пришпорила свою лошадь и унеслась прочь. Императрица, немка по происхождению настойчиво изучала русский язык, ошибалась в произношении только когда была в гневе, поэтому в конце тропинки Гринёва ожидал не секретер, а личный секретарь Екатерины.

– А, месье Дефорж! Наконец-то!

– Что? – Удивился Гринёв.

– Не валяйте дурака, Гринёв! Мы всё про Вас Знаем! Вы хорошо здесь справились, вами довольны.

– Я бы так не сказал.

– Это не моё дело. У вас новое задание. С памятником Петру не всё гладко, кто-то хочет выставить государыню на посмешище. Займитесь этим. Поезжайте в столицу немедленно, не месте разберётесь что к чему. Теперь Вы француз Дефорж, специалист неважно по чём. Вот ваши новые бумаги и разрешения на проход на все участки строительства и отливки из бронзы. Вот подушка от государыни для Вашего больного слуги. Но его задница не должна долго сидеть, в прочем как и Ваша. В бою Вы потеряли саблю. Государыня дарит Вам этот клинок. Это сабля –пистоль одного итальянского мастера. В нём шесть зарядов, порох и пуля находятся в хитроумных цилиндрах, для повторного использования не пригодны, по мне так безделица, но государыня сказала, что Вы поймёте.

Что, ж Дефорж конечно знал почему шесть пуль. Шесть пуль – шесть нападавших на него диковинных ночных татей. Государыня хоть и злилась на него, но берегла. А может, догадывалась, что в столице будет интересней, а здесь, в деревне были только цветочки.

Дефорж вывел очередной рапорт почерком Гринёва:

Здоровье телесное – 100%%

Здоровье душевное – 100%

Вооружение – трофейный кинжал дамасской стали 1шт.,

сабля- пистоль 1шт.

Казна – 210 рублей ассигнациями с полтиной

Одёжа -туфли, портки, треуголка, новая портупея и кафтан

Скотина для перевозки грузов – осёл 1шт., лошадь Разумовская, теперь моя 1шт.

Убыток реквизиту – не имеется.

На следующий день Императрица ЕкатеринаII официально и неожиданно для многих прибыла в деревню Конная Лахта. Первым делом она запретила дальнейшую обработку «гром-камня». Начались аресты и обыски. Нашлись «случайно» утерянные Савельичем лошади.

Дефорж вычеркнул из рапорта осла и лошать Разумовского, вписал найденную пропажу, указав, что вернувшиеся лошади поменяли масть с рыжей на черную. Точность чеканки на злополучных червонцах не вызывала нареканий, но дотошный Ломоносов заметил, что процент золота в сплаве оказался гораздо выше, чем в золотых червонцах из Монетного Двора. Неизвестный враг становился всё непонятнее. Зачем класть золота больше чем надо? Обычно его клали меньше или не клали вообще.

Непонятного врага труднее искать, поступки его невозможно предугадать. Цель его не ясна.

Специалиста по общим вопросам Дефоржа ждал холодный и опасный Сакт-Петербург.

Глава 7

Выехали засветло, чтобы было поменьше лишних глаз, однако с конным патрулём пришлось столкнуться и обменяться любезностями. Дефорж нарочно указал неточный маршрут и естественно цель поездки. Дул проклятый западный ветер. Савельич скулил всю дорогу, хотя и с закрытыми глазами было видно, что он засиделся в этой деревне, всё ему опостылело. Оно, конечно, хватило ему здесь неприятных впечатлений, но он чувствовал, что свалкой у ручья дело не кончится.

По пути никто не встретился, сзади как бы случайных попутчиков тоже не было видно. Савельич вроде успокоился. Что было на уме француза никто не знал, а тупое и чуть брезгливое лицо как у всех иностранцев ничего не говорило.

Путь не близкий, погода мерзкая, заночевать решили на постоялом дворе. За столами сидели местные и неподозрительные люди. Кто потягивал своё пойло, кто уткнулся в свою похлёбку. Всё чинно и благородно, но не прошло и трёх часов, как ввались довольно колоритные крестьяне.

Блеклая одежонка, но ткань как будто застарена и испорчена недавно, швы стежок к стежку, да одной и той же нитью, а не теми, что под руку попались или барин выкинул. Но самое интересное, это лапти! Их не было. На ногах «крестьян» были всё те же интересные туфли со шнуровкой почти до колена. У убивцев в деревне «туфли» были чёрного цвета и кожаные, у этих жёлтые в зелёных пятнах тряпочные. Одинаковой была подошва и нелепая шнуровка.

«Как они так быстро на меня вышли? Невероятно!»

Между тем «крестьяне» достали еду из своих заплечных сумок и бутыль, швырнули медяк и попросили только кружки для пойла.

Ай да крестьяне! Сыр, ветчина, не понятно что и коньяк! Да такой обед не каждый аристократ может себе позволить!

«Ряженые!»

Дефорж уже был уверен, что только что появившиеся гости пришли по его душу. Они даже не догадывались, что жертва их раскусила, вели себя вольготно и раскованно. Превращаться из жертвы в смертельно опасного хищника Дефорж не спешил, решил присмотреться и прислушаться к противнику, пока он жив.

– Лоха видишь?

– Да, как на фотке в мобиле. Лох он и есть лох!

– Только этот лох шестерых наших завалил! Пашку и Лысого ты знал, они не одну горячую точку прошли, а этот чмошник их как рыбу выпотрошил.

– Да-а… Жаль, что в это время пукалки нельзя проносить, временной парадокс и всё такое, шмальнули бы в душу и контрольный в башню, да и дело с концом. Сами бы попробовали такого пёрышками потыкать!

– Не ной, хорошо хоть жука засунуть ему в кафтан смогли. Если б не лиса хрен бы мы его нашли, он же гад ментам местным совсем другую дорогу показал.

– Здесь валить не будем, пойдёт поссать, там и прибьём.

Дефорж был с ними почти согласен, только убивать будет он, но после допроса с пристрастием. Француз поднялся к себе в комнату и принялся к осмотру своего кафтана. В карманах ничего не нашлось.

«Мал клоп, да вонюч! Верно лиса чует его вонь и идёт по следу»

Дефорж обнюхал как собака кафтан, но ничего не почувствовал. Затем стал прощупывать все швы.

Есть! Вот оно, плотное утолщение. Но как славно зашито, стежок стежку, сразу видно, работал профессионал, но скорее всего группа, а может целое государство!

Мысли Дефоржа путались, выходило, что дело пахло не заговором, а чем-то пострашнее. Может даже войной, но кто враг? Речь ряженных крестьян частично была понятна. Странная смесь славянских языков и специфичного языка каторжан, но много непонятных слов. Странным был выговор и ни на что не похожий акцент. Более странным было то, что подобную речь Дефорж слышал в своих снах последнее время. Во сне он всё понимал, сам разговаривал на этом странном языке, был какой-то смыл происходящего во сне, какой-то другой мир, но стоило Дефоржу проснуться, как всё исчезало. Терялся смысл действий и слов, стирались воспоминания. Своим снам Дефорж значения не придавал. До встречи с ряженными крестьянами.

Но время не терпит долгих размышлений. Пора действовать. Дефорж не стал вырезать жучка из кафтана, а опять спустился к своему столу и подозвал стряпчего.

– Милейший, мне надо съездить по делу на часок, приготовь-ка к моему приезду мясное рагу! У меня появятся деньги, и я буду очень голоден, – сказано было так громко, чтобы услышали переодетые в крестьян люди.

– Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде.

А Дефорж и не собирался беспокоиться по этому поводу, самое главное сейчас, чтобы переодетые тати не накинулись на него немедленно, а поехали за ним, чтобы дождаться, когда он получит придуманные деньги.

Француз разбудил в сенях вечно ворчащего Савельича, одел на него свой кафтан с жучком, а сам нацепил его рвань.

– Негоже Вам, барин, в рванье ходить, – заметил Савельич.

– А это ты во всём виноват! Сколько раз я давал деньги, чтобы ты купил себе новую одежду? Так нет, всё экономишь!

– А что её покупать? Я с Вами вечно попадаю во всякие переделки, только деньги тратить попусту. Ой! А ведь мы опять переоделись! Меня опять убивать будут?!

– Да будет тебе уже! Просто езжай до развилки к пристани, там меня подождёшь. Меня просто ждёт грязная работёнка, управлюсь – вместе поедем обратно. Слышал, я рагу заказал?

– А нельзя ли до утра подождать, тёмно больно?

– Нет, я спать спокойно не смогу. Всё, поторапливайся!

Кряхтя и причитая Савельич выехал со двора. Прошло минут десять, Дефорж уже подумал, что затея его сорвалась, переодетые не клюнули на его приманку, но нет. Скрипнула дверь и странная парочка вышла на крыльцо. К удивлению француза, лисы при них не было. Тати неторопливо закурили.

«Табак – дрянь, а вот кресало хорошее, даже на ветру не тухнет. Забавная вещица на вроде жука в моём кафтане, наверно и лиса такая же. Просто чудные механизмы, как музыкальная шкатулка, не более».

Чутьё не обмануло экспедитора. Ряженный достал из заплечного мешка диковинную коробку и выдвинул из неё гибкую палку. Так же из коробки выходили шнурки, концы которых он вставил себе в уши. Тать покрутился вокруг себя, направляя вытянутую палку в разные стороны, замер на секунду.

– Отъехал на полтора километра на юго-восток и остановился.

– Рыжьё наверно откапывает, а может встретился с нужным человеком и инфу за бабки сливает. Сука! Ненавижу ищеек, заберём бабло – завалю на месте!

Затем оба мокрушника уверенно зашагали в ту сторону, куда отправился Савельич в краплёном кафтане.

«Ай, да лиса! Мало того, что указала направление, так ещё точно знает, как далеко от неё жук и удаляется или остановился. А с другой стороны, Взять деда Кузьму. Тоже возьмёт палку, и она ему показывает, где надо колодец копать или ещё чего. Принцип наверно тот же. Прогуляюсь с ними, а позже разберусь».

В тишине ночи они прошли до придорожного оврага, куда сливают помои и скидывают дохлую скотину. Запах стоял убийственный. Француз осторожно вытащил трофейный клинок.

– Огоньку не найдётся?

На голос оглянулся тот, который не вставлял себе в уши шнурки, быстро сориентировался и набросился на экспедитора. Тот немного отклонился с линии атаки противника и лихо разделал татя клинком, как дикого кабана. Тот забулькал и свалился в овраг.

С лозоискателем француз решил поосторожничать. Сначала схватил его за ворот, затем ударил рукояткой клинка в основание черепа, осторожно опустил его на землю. Прутик не сломался, шнурки, что шли к ушам не порвались, да и коробочка не пострадала. Экспедитор ловко подхватил её из ослабевших рук. Снял с поверженного татя заплечную сумку, осмотрел карманы и нашёл диковинное кресало. Дефорж проверил пульс, крепко связал пленника, закурил трубку и стал ждать, когда тот очухается.

Наконец тот пришёл в себя и стал дико водить глазами по сторонам.

– Ах ты ж, сука! Перехитрил! А ну, развяжи нас, а то хуже будет!

– Успокойся, связанный ты один, а вот твой дружок. Вы же знакомы?

Дефорж свесил голову пленника в вонючий овраг и нос к носу прислонил его к покойнику.

– Как его зовут?

– А! А–а! Вытащи меня отсюда, я трупаков боюсь!– тать казалось сейчас умрёт от страха.

– А как же вы убивать меня собирались? – спросил Дефорж, но на всякий случай вытащил связанного из оврага, пока тот не обделался от страха. Про пытки в стенах тайной канцелярии конечно не врут, но за чем пытать, если человек уже сломался от страха. Дефорж, он же Пётр Гринёв, он же Владимир Дубровский успел испытать тайную науку ведения активного допроса на себе.

– Ну, отдышался? Говори!

– Дай сигарету.

– Чего тебе дать? – не понял Дефорж.

– Закурить дай! Пачка сигарет и зажигалка в кармане рюкзака.

«Рюкзак стало быть, это заплечная сумка, зажигалка это кресало, да у этих татей даже самокрутки не как у людей! Ладно, разберёмся».

– Как работает зажигалка?

– Забыл? Совсем одичал! Развяжи руки, покажу.

Дефорж развязал руки, тать закурил свой вонючий табак.

– Как вы меня нашли?

– Нам показали твою фотку на мобиле, тебе не покажу, здесь мобилы не работают, да и не дают нам их сюда. Но на фотке ты не похож на себя теперешнего… Пластическую операцию здесь сделал? Надо же как оказывается тут медицина продвинулась!

– Цирюльник вырвал мне больной зуб и больше никаких операций на лице! Повторяю вопрос. Как вы меня нашли?

– Там тебя хорошо натаскали, а тут ты и проявился – лучшая ищейка у тутошних ментов.

– Покажи, как работает лиса и жук!

– Да всё просто. Жучёк посылает сигнал на своей частоте, блок лисы принимает сигнал. Если направить антенну в сторону жука, то звук в наушниках станет громче.

– Сколько у тебя ещё жуков?

– В комплекте три.

– Сколько вас здесь, кто главный?

– Старшего нашей группы ты убил, а сколько нас здесь, я не знаю. Не все группы проходят переход, кто-то исчезает, ты вон умом тронулся.

– За чем вы меня искали?

– Ты полез не в своё дело, тебя приказали устранить.

– Откуда вы?

– Да вон откуда.

Пленник указал куда-то за спину Дефоржа, тот машинально повернулся. Пленник вскочил резанул тому по шее. Завязалась обычная драка каторжан. Дефорж был с ней знаком. Никаких правил, выжить должен только один. У Дефоржа не было выбора, он терял кровь, несколько резких и быстрых движений и всё было кончено. Свалив труп нападавшего в овраг, экспедитор наскоро перевязал шею.

«Артерия вроде цела, но кровь бьёт из под повязки. Плохи мои дела, надо срочно искать Савельича».

Дефорж воспользовался услугами лисы. Всё оказалось действительно просто. Лиса показывала не дорогу к жуку, а кратчайший путь. На удачу земля подмёрзла, Дефорж пошёл напрямик, не боясь провалиться в болото.

– Савельич, родной! Помоги мне взобраться на коня, я своего на постоялом дворе оставил, гони, голубчик, не боись меня не растрясёшь, тут время важно не потерять.

Не всё срослось, как хотел экспедитор, не проверил голенища пленного, за что и поплатился. Зря стряпчий готовил мясное рагу.

Глава 8

Дефорж очнулся в просторной комнате связанным на кровати. Рядом сидела и дремала юная барышня из института благородных девиц.

– Развяжите меня.

– Что? – девица встрепенулась.

– Я говорю негоже подданного Франции держать вязанным.

Девица мигом выскочила за дверь. Через несколько минут вошёл важный господин в сером и внимательно всмотрелся в Дефоржа.

– И так, милейший, теперь Вы утверждаете, что Вы француз?

– Без сомнения, э…

– Меня зовут Аккорд Илья Самойлович. Я доктор медицины и надворный советник Её величества. Меня вызвали из госпиталя по вашу душу, вернее сказать по ваше тело. Я специалист по боевым ранениям. Вас привезли вовремя. Цирюльник прижёг Вашу рану, но сделал это не аккуратно, да. Вы не потеряли много крови, но загрязнили её. У вас был сильный жар, Вы не приходили в себя больше месяца, но теперь, надеюсь всё позади.

– Доктор, я бредил?

– Да, а знаете, что интересно? Человек бредит на своём родном языке, и если вы француз, то я Папа Римский!

– Объяснитесь.

– Не могу. Я мясник, а не специалист по душам. В бреду Вы говорили на языке, не принадлежащим ни к одной группе славянских языков. Мы делали Вам кровопускание, но это мало Вам помогало. Я уже собирался делать Вам лоботомию, но Вы вовремя пришли в себя. У меня создалось впечатление, что внутри Вас две души или личности, но я, как уже говорил, не специалист по душам. Подобное уже встречалось в медицине. У Вас родители не пьющи ли? Хотя, мне кажется, что здесь что-то другое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.