Сергей Комалов
Придуманный остров

Пролог

Роберт Бейли был шустрым парнем, но бегать с такой бешеной скоростью, как в то злополучное утро, ему еще не приходилось. Впрочем, необходимо учесть одно важное обстоятельство: за Робертом гнались. Бедный лондонский рабочий не мог предположить, что всего лишь через несколько недель после рождения дочери ему придется спасаться от полиции, оставив малышку у дверей сиротского приюта.

Двадцатипятилетний отец был немного выше среднего роста, крепкого телосложения. Худоба молодого мужчины определенно указывала на его  происхождение из малообеспеченной семьи. Мама Роберта скончалась почти сразу после родов, а отец ушел из жизни, когда юноше едва исполнилось пятнадцать. Дать сыну образование он не мог, но  читать и писать мальчика научил. Подростку, оставшемуся без родителей, пришлось познать все прелести лондонских трущоб и много трудиться, чтобы выжить.

В двадцать лет Бейли устроился разнорабочим на только что открывшуюся суконную фабрику. Спустя два года женился на такой же бедной девушке, как и сам. Казалось, все идет к лучшему. Еще через три года у них родилась дочь. Однако, подарив Роберту ребенка, его Эвелин вскоре простудилась и умерла. Роберт очень любил жену, но долго предаваться горю не имел возможности: надо было срочно найти кормилицу и няню. После похорон молодой отец хотел было отправиться на соседнюю улицу, где жила женщина, которая тоже недавно стала матерью, как вдруг в дверь постучали. Роберт открыл, оказавшись лицом к лицу с полицейским. Рядом с ним стоял хозяин дома, которому Бейли задолжал за аренду комнаты. Не обращая внимания на детский плач, джентльмен в форме сообщил Роберту, что завтра его препроводят в тюрьму, если он срочно не погасит двухмесячный долг за жилье. Как бы в подтверждение слов полицейского домовладелец с решительным видом кивал головой. Молодой отец пытался договориться с ним об отсрочке платежа, но не добился желаемого.

На следующий день, рано утром, Бейли завернул дочку в одеяльце, и, прижав драгоценный сверток к груди, вышел из дома. А к девяти часам туда явился полицейский. Не застав должника, он отправился к нему на работу по адресу, указанному хозяином. Оказалось, что Роберт там не появлялся. Начались поиски. В конце концов страж порядка обнаружил несчастного неплательщика на одной из близлежащих улиц города. Задержать его не успел, потому что «преступник» бросился бежать. Полицейский припустился за ним. Роберт понимал, что едва ли сможет скрыться с ребенком на руках. Оторвавшись ненадолго от преследователя, несчастный отец спрятался под аркой здания детского приюта. У самых его дверей, на столбе, висела корзина для подкидышей. Роберт достал из-за пазухи заранее написанную записку и спрятал ее в одеяльце. Поцеловав спящую дочку, осторожно положил маленький сверток в корзину, громко постучал в дверь и бросился прочь. Добежав до угла здания, он обернулся и подождал, надеясь, что девочку обнаружат. Дверь приюта распахнулась, пожилая женщина в белом переднике ахнула, увидев подкидыша, бережно извлекла ребенка из корзины и удалилась внутрь заведения. Роберт вытер слезы и огляделся, стараясь запомнить место расположения здания: ведь он рассчитывал совсем скоро сюда вернуться. Между тем из-за поворота показались два защитника правопорядка. Бейли снова пустился наутек в сторону Темзы и портового квартала. Погоня не прекращалась.

Полицейские обязательно поймали бы правонарушителя, если бы Роберту не удалось пробраться на корабль. Укрывшись в спасательной шлюпке, он неожиданно для себя покинул родину. Пассажирское судно шло в Новый Южный Уэльс. Роберт узнает об этом позже. Пока же он затаился. Сквозь щель между бортов шлюпки и закрывающим ее куском парусины беглец видел, как медленно, но неумолимо таял в тумане родной берег, где осталась его дочь.

Глава I. Второй помощник капитана

Даниэль Фостер стоял на корме и, опершись руками о планширь[1] фальшборта[2], с таким любопытством рассматривал звездное небо, словно никогда раньше не видел ничего подобного. В этот поздний час на палубе не было ни души. Молодой человек лет двадцати семи − двадцати восьми, среднего роста, светло-русый и кареглазый, был вторым помощником капитана. Весьма уверенный в себе, Даниэль уже несколько лет плавал на этом судне, капитан которого приходился ему дальним родственником. Впрочем, их семейные отношения вряд ли помогли бы Фостеру занять такое высокое положение. Главное − капитан не сомневался в деловых качествах своего помощника. Морскую карьеру Даниэль начинал с юнги. Прежде чем попасть на это судно, в тринадцать лет нанялся на небольшой пароход, перевозивший грузы из Англии на континент, а позже стал матросом на другом корабле. Отец Даниэля верил: только пройдя по всем ступенькам служебной лестницы, его сын сможет стать настоящим капитаном. В том, что это обязательно случится, Джон Фостер, большая часть собственной жизни которого была связана с морем, не сомневался.

Море было фамильной любовью Фостеров. Дед Даниэля, Ирвинг Фостер, тридцать лет ходил под парусами. Юному Джону Фостеру больше нравились пароходы, несмотря на то, что их двигатели были еще не слишком надежны. Неслучайно Джон оказался среди тех, кто встречал в порту Ливерпуля легендарную американскую «Саванну». Это судно стало первым пароходом, который, отправившись в далекое путешествие из штата Джорджия, меньше чем за месяц пересек Атлантику. «Ничего, что «Саванна» почти весь путь двигалась под парусами и, только когда стихал ветер, шла на парах!» − убеждал он своего отца.

Действительно, одноцилиндровая паровая машина низкого давления, установленная в дополнение к парусам на том трехмачтовом фрегате, как и два лопастных колеса по бокам, все-таки выдержала и не сломалась, хотя многие морские волки это предсказывали, в том числе и дед Даниэля. В паруса и силу ветра он верил больше, чем в паровую машину, но искренне радовался тому, что единственный сын пошел по его стопам, связав свою жизнь с морем.

Отцовская гордость значительно приумножилась, когда позже пароход «Сириус», в команде которого состоял сын, побил рекорд «Саванны» и пересек Атлантику менее чем за 19 суток, перемещаясь только с помощью парового двигателя. Сам же Джон Фостер, отец Даниэля, посчитал, что именно с этого события, участником которого он стал, началась новая эра морского судоходства.

Время наступало интересное. Стремительно развивалась мировая торговля. Создавались судовладельческие компании, предоставляющие трюмы своих кораблей коммерсантам, желавшим перевезти товары за море. Морские паровые линии между Великобританией, Ирландией, Францией и Голландией становились обыденным делом. А вскоре к ним прибавились путешествия в Индию и Австралию. Даниэль много слышал от отца о его первых рейсах на почтовых лайнерах, которые доставляли деловую и личную корреспонденцию, получая за это государственные субсидии.

Суда не отличались особым комфортом. Даже для пассажиров первого класса каюты были крошечные. Пассажиры четвертого класса спали на койках из грубых досок в специальных местах под палубой. На пароход им разрешали сесть только по предъявлению большого запаса продуктов, а также оловянного котелка, сковороды, кружки, чайника и столовых приборов. Трудностей в пути хватало. Случалось, что паровой двигатель выходил из строя посреди океана или неожиданно заканчивалось топливо. Тогда надлежало переходить на паруса. Тем не менее отцу Даниэля нравились дальние рейсы. Казалось, из любой ситуации он как опытный мореход умел находить выход.

Такие люди были востребованы: в 36 лет Джон Фостер стал капитаном. Его карьера складывалась более чем удачно. Он мог еще пройти немало новых маршрутов. Однако море есть море. Однажды во время сильного шторма судно, ведомое Джоном Фостером, потерпело крушение. Капитан оказался в числе немногих, кто чудом остался жив. Их подобрал и доставил в родной порт итальянский корабль. Получив тяжелую травму, Джон Фостер уже не мог выходить в море. Он очень хотел, чтобы сын продолжил его линию жизни и от души радовался его успехам, как когда-то маленьким победам Джона Фостера радовался дед Даниэля. Правда, виделись теперь отец и сын нечасто: Даниэль много времени проводил в плаванье, а после женитьбы поселился в Австралии. Вот и на этот раз им не удалось вместе отпраздновать Рождество.

Глядя на звезды в Рождественскую ночь 18… года с палубы нового судна, переправляющего в Сидней несколько десятков англичан и ирландцев (кого-то − по делам, кого-то − на свободное поселение), второй помощник капитана, конечно, сожалел об этом не меньше, чем отец. «Но что делать? Каждая профессия имеет свои плюсы и минусы», − вспомнил Даниэль его слова, сказанные на прощание. Жаль только, что эти правильные слова служили плохим утешением маме Даниэля в Англии и его молодой жене в Новом Южном Уэльсе.

Занятый мыслями о своих близких, Фостер слышал, как зашелестела холстина на одной из шлюпок. Он даже не обернулся и только спокойно, но твердо произнес:

− Скажите, друг мой, от кого вы скрывались в Лондоне?

Спрятавшийся под холстиной Роберт слегка вздрогнул, но, поскольку бежать было уже некуда, выбравшись из шлюпки на палубу, ответил:

− От полиции, сэр.

− Великолепно! − заключил Даниэль, решив, наконец, повернуться лицом к беглецу. − Не буду задавать вам лишних вопросов. Если захотите, сами расскажите.

Роберт отряхнул свою изрядно поношенную одежду и промолчал. Однако глаз не опустил. С интересом рассматривая человека, который еще пару минут назад прятался в шлюпке, второй помощник капитана чувствовал на себе его взгляд, полный недоверия и надежды.

− Как я понимаю, вам надо высадиться подальше от Великобритании? − продолжил Даниэль, размышляя, что же делать с этим  «зайцем», который показался ему скорее напуганным, чем опасным.

− Вообще-то это не входило в мои планы, − неуверенно проговорил ничего не понимающий Роберт. − Хотя, наверное, так будет лучше.

− Есть одно предложение, − мягко прервал его Даниэль. − Согласны стать кочегаром на этом судне?

Роберт с недоверием посмотрел на помощника капитана:

− Вы предлагаете мне работу?

− Можно считать и так. А вообще-то просто беру с вас плату за проезд. Или вам больше нравится плыть зайцем?

− Конечно, нет, − заверил своего спасителя Роберт. − И не сдадите меня полиции?

− Уж коли я заметил, как вы пробрались на корабль, и не сдал вас еще в Лондоне, то зачем мне делать это сейчас? Да и какая полиция в море! Кроме того, сегодня Рождество. Праздник все-таки!

− Спасибо. А как же капитан и матросы? Что скажут они?

− Об этом вам не стоит беспокоиться. Сообщу капитану, что нанял вас перед самым отплытием и не успел его уведомить об этом. Так что, если окажитесь хорошим работником, еще и жалование получите в порту назначения.

− Вы не шутите? − усомнился Роберт. И, заметив добродушную усмешку Даниэля, с признательностью добавил: − Я вам так благодарен! Если позволите, расскажу все, что со мной произошло.

− Буду рад услышать, − ответил Даниэль.

Глава II. Роберт принимает предложение Фостера

Судно вошло в Сиднейский залив ранним утром. Океан был спокоен и прекрасен, в высоком небе ни облачка. Первое европейское поселение Австралии, с которого в 1770 году началась ее современная история, только просыпалось. Для тех, кто жил здесь, у подножья Голубых гор, восемнадцатый век уже казался далеким прошлым. Вместе с тем им трудно было бы поверить, что в веке двадцатом туристические справочники назовут столицу Нового Южного Уэльса едва ли не лучшим адресом на земле. При всей любви к Сиднею тогда его обитателям подобное определение показалось бы чересчур смелым. Ведь совсем еще недавно в столицу Нового Южного Уэльса из Англии прибывали суда с каторжниками. Собственно, именно им, каторжникам и их стражникам, и был «обязан» своим рождением Сидней, названный так в честь лорда Сидни, английского министра внутренних дел. Спустя менее двадцати лет, после того как капитан Кук провозгласил Австралию владением Британской Короны, родина легендарного мореплавателя начала разгружать свои переполненные тюрьмы, пересылая заключенных в Сидней. К 1840 году сюда доставили более 100 тысяч преступников. Далеко не всем из них удалось выжить. Но довольно скоро в Новом Южном Уэльсе появились и свободные поселенцы. Они пересекли моря и океаны, занялись выращиванием пшеницы, разведением овец, потребовав отменить использование Австралии в качестве места ссылки каторжников. В конце концов это было сделано.

Иммигранты, которых становилось все больше, верили в безграничные возможности своей второй родины. Верил в них в то утро и Даниэль Фостер, наблюдая, как новая партия выходцев из Англии и Ирландии покидает судно, ступая на австралийскую землю. Среди воодушевленных, энергичных людей, полных надежд, Роберт Бейли выглядел белой вороной. На лице молодого человека, который не подвел Даниэля и оказался хорошим работником, Фостер прочитал полную растерянность. «Как мне поступить? − думал между тем Роберт. − Присоединиться к группе иммигрантов, которые, видимо, знают, куда идти и что делать дальше? А может, отправиться вместе с матросами в паб, выпить пива (или что еще пьют в этом Новом Южном Уэльсе!) и расслабиться?»

Не успел он ответить самому себе на нелегкие вопросы, как вдруг услышал за спиной:

− Бейли, а что, если я предложу вам начать знакомство с Сиднеем с посещения моего дома? Надеюсь, вы не против?

Услышав предложение Фостера, Роберт растерялся.

− Ну же, − с улыбкой продолжил Даниэль, − решайтесь! Или у вас другие планы?

− Конечно, нет, − последовал, наконец, ответ Роберта. − Сочту за честь. Это так неожиданно… Вы правда живете в Сиднее?

− Моя семья поселилась в колонии Рокс три года назад. Это недалеко отсюда. Подождите меня на причале, я попрощаюсь с капитаном, и мы с вами возьмем экипаж.

Всего через полчаса они уже шагали по булыжной мостовой колонии Рокс. Английский стиль многих элегантных особняков в этой части Сиднея самым удивительным способом сочетался с местной экзотикой. Уже тогда Сидней не считался маленьким городком и по темпам своего развития обещал стать центром мировой торговли, хотя до этого было еще далеко. Колония Рокс быстро росла. Среди ее жителей становилось все больше далеко не бедных людей, состоящих на службе у королевы. Такая служба для английских бюрократов здесь, в Австралии, была престижным делом. Они обустраивались с комфортом, возводя жилища с учетом здешнего климата, так отличающегося от лондонского. В этой части города, как правило, располагались виллы с видом на залив. «Иметь вид на залив, знаете ли, навязчивая идея почти каждого жителя Сиднея. Мы с женой в этом смысле не исключение», − заметил Роберту Даниэль уже на пороге собственного дома. Его нарядный фасад не уступал соседним зданиям. В принципе никакой особой роскошью дом не отличался, хотя гостю он показался едва ли не дворцом.

Попав в фешенебельную часть Сиднея, изгой Роберт Бейли чувствовал себя особенно неуютно. Главное, он не понимал, почему второй помощник капитана, находясь на более высокой ступени общественной лестницы, пригласил его к себе.

Между тем Даниэль, которому Роберт показался симпатичным парнем, попавшим в трудную ситуацию, решил принять участие в судьбе своего соотечественника. Может быть, причиной интереса Фостера к кочегару судна стало то, что его растрогала история Роберта, который, кстати, во время рейса показал себя исполнительным и трудолюбивым. Выяснилось также, что он обучен грамоте и для кочегара немало знает. К тому же бегство Роберта в Австралию напомнило Даниэлю собственную историю переселения на этот континент, который стал для его семьи более безопасным местом для жизни, чем Англия. Рассказывать об этом Роберту Фостер не стал. А тот и не рассчитывал на откровения второго помощника капитана. Бейли благодарил бога за то, что он подарил ему встречу с таким хорошим человеком. Принимая приглашение Фостера посетить его дом, Роберт подумал, что семье Даниэля просто требуется садовник или другой какой помощник по хозяйству. Когда же выяснилось, что в этом доме Бейли принимают «на равных», он совсем смутился. По крайней мере, именно так Роберт чувствовал себя, знакомясь с супругой Даниэля − миссис Мелони, голубоглазой и стройной блондинкой, которая была немного моложе мужа. «Да, такую девушку трудно не полюбить», − подумал Роберт, наблюдая за тем, как Даниэль целует жену. Радость Мелони по случаю его возвращения была неподдельной.

− Эдди здоров? − спросил Фостер, не выпуская жену из объятий.

− С ним все в порядке, − улыбнулась молодая женщина. − Эдди ждет твоего приезда вот уже целую неделю. − И, чувствуя, что супруг готов направиться в детскую, легонько сжала его пальцы. − Увидитесь позже: дай человеку поспать! Он же еще маленький. А пока предлагаю пообедать. Вы, наверное, устали с дороги?

Роберту показалось, что вопрос Мелони был обращен скорее к нему, чем к хозяину дома. И от этого гость смутился еще больше. Пришедший на помощь Даниэль уже за столом рассказал жене краткую историю злоключений своего подчиненного.

«Но как же ваша дочь?» − спросила Мелони с состраданием. Роберт горестно молчал. Ему и самому хотелось знать, что случилось в том лондонском приюте после того, как он оставил там Джейн на попечение чужих людей. Подобные мысли делали Бейли угрюмым и замкнутым, но благодаря участию Мелони, гость постепенно немного освоился.

Разговорившись с хозяйкой дома, Роберт почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся и увидел очаровательного ребенка. Тот стоял в дверях и внимательно смотрел на незнакомца, видимо, не решаясь сделать ни шагу. «Подойди, мой милый!» − ласково попросила сына собеседница Роберта. Мальчик приблизился и прижался к маме. «Поздоровайся с гостем, дорогой!» − сказала она, обняв малыша и целуя его в голову. Тот протянул свою пухлую ручку Роберту со словами: «Добрый день, сэр!» Это легкое прикосновение вызвало у Бейли ноющую боль в сердце.

− Как тебя зовут? − спросил он, касаясь светлых волос ребенка.

− Эдуард, − произнес мальчик.

− Отличное имя! Сколько же тебе лет?

− Скоро шесть. Вы приехали вместе с папой? − И, получив утвердительный ответ, заволновался: − Где же он?

Но тут из соседней комнаты послышался голос Даниэля: «Эдди!» Мальчик поспешил на зов отца. А тот уже стоял на пороге гостиной: «Наконец-то!» Сцена встречи старшего и младшего Фостеров была очень трогательной. Наблюдая ее, несчастный Роберт думал о том, как много бы отдал, чтобы оказаться в эту минуту рядом с дорогой Джейн. Он уже считал свое бегство на далекий континент роковой ошибкой. Даниэль почувствовал, что настроение у гостя не самое радужное и, проведя в компании жены и сына несколько приятных часов, предложил Бейли немного прогуляться.

− Что вы думаете делать дальше? − спросил он Роберта, когда они оказались на улице.

− Этот вопрос я и сам себе уже давно задаю, − ответил тот. − Но, признаюсь, четкого ответа пока не нахожу. С одной стороны, мне надо вернуться в Англию как можно раньше, а с другой − опасаюсь попасть там за решетку.

− Вообще-то вы могли бы заплатить ваш долг домовладельцу и таким образом все уладить. Деньги-то ведь теперь у вас есть. А если пойдете кочегаром в обратный рейс, их станет больше. Но риск все-таки остается. Неподчинение представителям власти, попытка сбежать от полицейских − такое уладить куда труднее.

− А что бы вы мне посоветовали? Можно найти работу тут, в Сиднее?

− Думаю, да. Хотя жизнь здесь очень нелегка. Но давайте сделаем так! У меня есть хороший знакомый, который переправит вас на один малонаселенный остров. О его существовании многие еще не знают, хотя находится островок не так далеко от побережья Австралии. Там живут ловцы жемчуга. Неплохие люди, скитальцы вроде вас. Главное − каторжников среди них нет. У каждой семьи были причины покинуть родину в свое время. На острове вы обустроитесь лучше, чем в Сиднее, и будете в полной безопасности.

− Сэр, я от души вам благодарен, но боюсь, в этом случае мне никогда уже не увидеть мою дочку. Не хотел бы я спастись такой ценой.

− Не спешите с выводами! Через пару недель мы опять уходим в море. И, надеюсь, снова вернемся в Англию. В Лондоне пробудем несколько дней. Дайте мне адрес приюта, хотя бы приблизительный, и какие-то приметы вашей девочки. Я узнаю о ней все, что смогу. Сами понимаете, забрать ее и доставить в Австралию мне вряд ли удастся. Но все же вам будет спокойней, если вы получите сведения о том, что она жива и здорова.

− Я так надеюсь на это и так многим вам обязан, − искренне признался Роберт, услышав в ответ:

− Бросьте, Бейли! Думаю, ваша судьба похожа на мою собственную. Ведь я тоже беглец. Сюда перебрался потому, что в Лондоне у меня появились враги. Но сейчас не об этом! На острове вам будет чем заняться. А когда немного освоитесь и познакомитесь со всеми, научитесь нырять и добывать жемчуг. Дело нехитрое, хотя требует тренировки, некоторых практических навыков и крепкого здоровья. Самый идеальный вариант − поработать в паре с опытным ныряльщиком. Спустя некоторое время будете чувствовать себя под водой не хуже других.

− Вы думаете, я тоже смогу добывать жемчуг?

− А почему нет? Кстати, жемчуг не очень дорого ценится в самой Австралии. Но, если вам повезет и попадутся хорошие экземпляры, вы вернетесь в Англию не с пустыми руками, а может, даже разбогатеете.

− Сколько стоит здесь средней величины жемчужина?

− Полагаю, тут ее могут оценить не дороже того, что вы получили за работу кочегара. В Англии − дело другое. Но добыть хороший жемчуг так же непросто, как и благополучно доставить его в Англию. Дорога, как вы знаете, нелегка. Найти приличное судно, на котором можно вернуться на родину без опасения быть ограбленным теми же моряками, довольно проблематично. Хотя, впрочем, на нашем судне для вас всегда найдется место. Это я гарантирую. Но для начала вы должны научиться добывать жемчуг и отличать ценные экземпляры от дешевых.

− Пожалуй, стоит попробовать, − загорелся Роберт.

− Значит, договорились! Отправитесь на остров при первой возможности. Дело в том, что суда на него заходят нечасто. Но я найду способ доставить вас к месту назначения как можно раньше. А при случае обязательно навещу. И вот еще что: давайте перейдем на «ты»! Мы не в Англии, здесь все намного проще.

Глава III. Приют подкидышей

Даниэль тронул колокольчик, подождал немного, после чего массивная дверь приюта открылась и посетителя вежливо пропустили внутрь. Через пять минут он уже сидел в кабинете директора заведения миссис Белконфорс. Это была дама средних лет, пышные формы и невыразительное лицо которой показались Даниэлю малоприятными.

− Итак, какова цель вашего визита, сэр? − спросила она несколько хрипловатым голосом.

− Я хотел бы получить кое-какие сведения, − твердо сказал Даниэль.

Миссис Белконфорс посмотрела на него с некоторой подозрительностью.

− Для чего?

− Видите ли, у нас с женой нет детей, − произнес заготовленную фразу Фостер. − А ей очень хочется иметь сына или дочку, даже если это будет приемный ребенок.

− Вам нужны сведения о каком-то конкретном ребенке?

− Меня интересует девочка, поступившая в ваше заведение вечером 24 декабря прошлого года.

Других вопросов не последовало. На этот раз Белконфорс равнодушно оглядела посетителя, открыла тяжелую книгу, лежащую перед ней на столе, и, водя пальцем по сделанным записям (она не отличалась хорошим зрением), нашла ту, которая интересовала посетителя. После чего пододвинула книгу поближе к Даниэлю и, пока второй помощник капитана просматривал страницу, наблюдала за тем, как его глаза скользят по строкам в поисках имени Джейн. Наконец он нашел это имя. Сомнений быть не могло. Совпадало не только имя, но и дата рождения ребенка, которую Роберт написал на клочке бумаги, вложенном в одеяльце, − 5 декабря 18…года.

− Каково сейчас состояние этой девочки? − спросил второй помощник капитана.

− Хорошее, − заверила директор приюта.

− А где она? − снова поинтересовался Даниэль.

− Не беспокойтесь, ребенок под надежной опекой.

− Я хотел бы взглянуть на малышку.

− Не буду против, но сначала позвольте узнать, почему вас интересует именно Джейн? − вкрадчиво спросила директор. – Вы располагаете информацией о ее родителях?

− Нет, что вы! − растерянно улыбнулся Даниэль и, недолго думая, пояснил: − В газете была напечатана заметка о том, что в Рождественскую ночь у входа в ваш приют кто-то оставил девочку по имени Джейн. А моя супруга, знаете ли, очень впечатлительна. Она никак не может забыть об этом случае. Вот и послала меня узнать, здорова ли Джейн и не объявились ли ее родители.

Ответ Даниэля вполне устроил миссис Белконфорс.

− С девочкой все в порядке, − еще раз уведомила она Фостера, добавив, что ни мать, ни отец малышки так и не нашлись. (О записке, вложенной в одеяльце подкидыша,  решила не распространяться). − Так вы хотите заняться процедурой удочерения?

− Мы обсудим это с женой в самое ближайшее время.

− Вот и отлично! А потом милости прошу, заходите к нам вместе с супругой. Тогда и увидите Джейн. Хорошо?

Даниэль понял, что прием окончен, но, прежде чем вежливо откланяться, спросил:

− Сколько потребуется времени для оформления документов?

− Полагаю, эта процедура займет около месяца.

− Но дело в том, что я моряк, а моя жена сейчас находится в Австралии.

− Тогда мы сможем решить этот вопрос только после возвращения вашей супруги в Англию. Надеюсь, у вас есть недвижимость в Лондоне?

− Здесь живут мои родители, − растерянно ответил Даниэль, но называть адрес не стал.

Покидая приют, Фостер был расстроен тем, что ему не удалось увидеть Джейн. Но, по крайней мере, теперь он знал наверняка, что дочка Роберта жива. А это было самое главное. Кроме того, он оставил миссис Белконфорс деньги и попросил купить малышке все, что ей необходимо. Вечером того же дня Даниэль снова отправился в Австралию.

Глава IV. Ловец жемчуга

Островок, приютивший Роберта, располагался несколько в стороне от судоходных путей. Уклонимся от ответа по поводу его точного местонахождения. Так или иначе, речь идет о клочке суши вулканического происхождения. Отсюда до австралийского континента действительно было сравнительно недалеко. Немногочисленное здешнее население составляли в основном выходцы из Англии. Переселенцев никто не беспокоил, они жили тихо и мирно. Время от времени с большой земли приходило судно, доставляя на остров все, чего тут нельзя было достать. Чай, сахар, одежду и обувь местные жители приобретали путем обмена на жемчуг, который и в самом деле водился в здешних водах. Случалось, ловцы жемчуга сами отправлялись в Сидней, где можно было гораздо выгоднее продать свою добычу заинтересованным людям. Только вот вернуться на остров в короткий срок было затруднительно. А значит, приходилось искать временную работу и жилье в Сиднее, что было не всегда просто.

Редкие суда доставляли сюда редких гостей и забирали редких пассажиров для отправки на континент. На одном из таких судов в начале лета и прибыл на остров Бейли. Еще издали завидев корабль, на берегу собрались переселенцы, с которыми Роберт познакомился, как только ступил на землю. А на следующий день занялся осмотром самого острова, размеры и рельеф которого радовали разнообразием.

Как и говорил Фостер, островок и впрямь оказался небольшим. Этот клочок земли в безбрежном океане имел форму слегка вытянутого овала, как бы приподнятого и понижающегося с востока на запад. Пристать к нему с восточной стороны было затруднительно: мешала базальтовая скала. Зато на западном берегу располагались отличные песчаные пляжи, полого уходящие в море. Здесь было несколько великолепных лагун. Одну из них островитяне называли Золотой за цвет прибрежного песка, другую − Волшебной. Если первая лагуна была излюбленным местом для купания, то входить в воду второй босыми ногами считалось просто опасно: можно было наступить на ската или морскую змею. Недалеко от берега, в кристально чистом мелководье, жили тысячи видов кораллов самой изысканной расцветки и формы. Их замысловатые сооружения напоминали прекрасный сад, который местами обнажался во время отлива, чтобы люди могли полюбоваться волшебным зрелищем во всей его красе. Ночью вода в лагуне покрывалась оранжевыми, голубыми, красными и зелеными цветами: раскрывались миллиарды разноцветных щупалец коралловых полипов, питающихся планктоном, происходило таинство зарождения жизни новых кораллов.

В одной из самых больших лагун, расположенной на южном берегу, островитяне добывали жемчуг. Лодки имелись у всех. Мужчины, самому старшему из которых было не более тридцати пяти, никогда не уходили далеко в море, опасаясь потерять остров из виду. Это был неписаный закон. Да и акулы вдали от берега представляли вполне реальную угрозу. Женщины занимались в основном хозяйством и детьми. Плавать и нырять дети учились с малых лет. Самые способные к семи годам могли достать предметы с глубины пяти − шести метров и продержаться под водой около минуты.

Восточное побережье не подходило для ловли жемчуга. Здесь, в самой высокой части острова, принято было встречать восход, мечтать. Но в воды восточного берега мало кто заплывал. Там скала обрывалась в глубокое море. Кроме того, рядом со скалой проходило сильное течение, уходившее куда-то вниз, как бы под остров. Первые поселенцы говорили, что под скалой есть грот или пещера, где можно дышать, благодаря воздушному колпаку. Соответствовали ли подобные рассказы действительности? Во всяком случае, желающих проверить это не встречалось. Север и юг острова украшали рощицы кокосовых пальм, куда часто тянуло детей и подростков. Родителями такие походы не приветствовались: в лесу водились змеи. Впрочем, здешнюю растительность нельзя было назвать слишком бурной, хотя гигантские эвкалипты на острове не были редкостью, как и зонтичные акации, фикусы, а также заросли бамбука. Роберта удивило великое множество диковинных птиц. Среди них встречались такие крупные, как страусы эму и черные лебеди. Кроме этих необычных пернатых, лондонский беглец впервые увидел на острове попугаев какаду, венценосных голубей и лирохвостов.

Отношения с кенгуру у населения острова как-то не сложились. Эти звери вовсе не казались выходцам из Англии забавными, поскольку то и дело наведывались в их огороды, чтобы полакомиться сочной зеленью. Другое дело − утконосы, покрытые густым мехом, или плюшевые коалы, похожие на медвежат, с детенышами на спине. На последних уж точно невозможно было глядеть без умиления.

Вокруг острова то там, то здесь на поверхность выступали небольшие вулканические образования. Некоторые из них почти скрывались под водой, другие поднимались из нее на два − три метра во время отлива. Все, кто тут жил, хорошо изучили свое прибежище, прибрежные воды и могли не опасаться за себя и своих близких.

Фрукты и дары моря составляли основу питания переселенцев, которые приняли Роберта как родного. Поддержали его идею сделаться ловцом жемчуга, хотя и объяснили, что работа эта очень тяжела. Поначалу в подобное утверждение Роберту верилось с трудом, потому что от общения с теплым морем он чувствовал только наслаждение. В первые месяцы Бейли жил в шалаше, на берегу Золотой лагуны. А позже новые друзья помогли ему соорудить маленький домик. Он завел огород и даже домашнюю птицу. Жилища поселенцев расположились в тени эвкалиптов и акаций. Некоторые из островитян держали овец. А у Элеоноры Барет были даже козы.

Новый дом Роберта, разместившийся по соседству, показался ему гораздо уютнее той злополучной каморки, в которой умерла его жена. Каморки, из-за которой он потерял свою дочку. Иногда Бейли застывал у окна, любуясь морским пейзажем и цветущей у двери дома акацией. «А может, никакого острова на самом деле не существует? − размышлял он. − Может, я придумал его от безысходности, вижу во сне, и мне уже давно пора проснуться?» Но проснуться как-то не получалось. О чем-то своем щебетали райские птицы в маленьком садике лондонского беглеца. В такие минуты Роберту казалось, что он провел на острове целую жизнь и никогда отсюда не уедет. Но воспоминания об Эвелин и брошенной дочке возвращали его к покинутым берегам другого − большого острова. Бейли давал себе слово накопить денег и вернуться на родину. Средств для этого, по его расчетам, требовалось немало. Ведь нужно было не только уладить свои взаимоотношения с законом, но и еще как-то обосноваться в Лондоне. Трудно было рассчитывать на то, что бездомному отцу удастся заполучить дочку из приюта. Значит, он должен был снять жилье, найти работу и подыскать няню для девочки. А для начала Бейли предстояло доказать, что он действительно отец Джейн. Поверят ли ему, сохранилась ли записка, которую он вложил в одеяльце малышки?

Прошло немало времени, прежде чем Даниэль смог сдержать обещание и навестить своего друга на маленьком острове. Конечно, Роберт верил, что Фостеру удастся увидеть его дочку, чем тот, к сожалению, не мог похвастаться. И все же известие о том, что Джейн жива и здорова, внушило молодому отцу надежду. Даниэль не скрыл от Роберта, что не совсем доволен посещением приюта и в глубине души опасается, что Бейли может потерять девочку, находясь так далеко от нее.

− Если бы речь шла только о деньгах, − сказал он Роберту, − я мог бы тебе их одолжить. Даже не одолжить, а просто купить у тебя жемчуг. Слава Богу, тебе уже есть что продать. В моей власти также помочь тебе добраться до Англии. Но пока боюсь, что какая-нибудь мелкая непредвиденная неприятность способна осложнить дело, если ты отправишься туда незамедлительно. По воле случая вполне можешь угодить за решетку. Давай переждем еще немного!

Даниэль сожалел, что не смог забрать девочку из приюта и доставить ее отцу. Была серьезная причина, по которой он счел нежелательным назвать миссис Белконфорс адрес своего отца. Собственно, именно эта причина и вынудила его поселиться в Австралии. О ней второй помощник капитана заговорил с Робертом, уже покидая остров.

− Хочу тебе объяснить, почему я уехал из Англии, − неожиданно сказал он.

− Насколько я понял, это было необходимо, − ответил тот.

− Что правда, то правда, − согласился Фостер. − Признаюсь, я никогда ни с кем об этом не говорил и только с тобой позволю себе быть откровенным. Наверное, потому что ты мне первый рассказал о себе. Тебя, я знаю, смущает разница в нашем общественном положении, но забудь об этом. Так уж получилось, что ты стал моим другом, может быть, единственным.

− Я слушаю, − смущенно сказал Роберт.

− Понимаешь, жизнь забрасывала меня в разные края. И кто знает, что будет завтра! Отправляясь в море, я все время боюсь, как бы чего не случилось с моей семьей. Ты скажешь, что для моряка это вполне естественные опасения. Но моя жена действительно не чувствует себя в безопасности. Видишь ли, я попал в нехорошую историю. Еще до женитьбы плавал на одном пассажирском судне. Меня взяли штурманом всего на один рейс по рекомендации друзей отца. Мы возвращались из Гибралтара в Брайтон. Путешествовали в основном богатые англичане. После делового визита на нашу заморскую территорию они хотели побыстрее вернуться домой. Женщин на судне было мало. И все пассажиры обращали внимание на Мелони, дочь капитана, которую я полюбил с первого взгляда. Среди пассажиров оказался один молодой джентльмен. Он, что называется, положил глаз на Мелони, которая к его ухаживаниям отнеслась очень равнодушно. Раздосадованный щеголь не давал девушке прохода, а когда и это не помогло, принялся распространять грязные слухи о связях с ней. Капитан попробовал поставить нахала на место, но безуспешно. В результате даже моряки начали смотреть на Мелони искоса. Девушка безучастно плакала у себя в каюте. Моему терпению пришел конец. Я решил наказать обидчика Мелони, и мы с ним подрались на палубе. После удара о планширь любвеобильный джентльмен получил сотрясение мозга, вдобавок я сломал ему ногу. Эту сцену наблюдали пассажиры, по-разному реагируя на увиденное. Капитан в глубине души был мне благодарен, но очень переживал за репутацию дочери. Перед тем как мы пришли в порт назначения, я попросил у него руки Мелони и получил согласие. Главное − сама Мелони была не против. Мы оба считаем наш брак удачным.

− А что тот щеголь?

− Он обратился с заявлением в суд, два пассажира с нашего судна согласились стать его свидетелями. Видимо, мерзавец им хорошо заплатил. Против меня возбудили уголовное дело. Отец Мелони спешно уволился и поступил на другое судно, а нам посоветовал на всякий случай поскорей уехать из Англии. С тех пор я опасаюсь заходить в Брайтон.

− Выходит, ты тоже не в ладах с полицией, − заключил Роберт.

− Как раз полиции-то я не боюсь. Насколько мне известно, наше дело вскоре закрыли. Но щеголь с разбитой головой сказал мне тогда, что достанет меня из-под земли. Хуже всего, что его слова слышала Мелони. От верных людей я знаю, что этот человек пока не отказался от своих намерений. Мало того, нас разыскивает не только он: отомстить мне горят желанием и его сумасшедшие приятели.

− Неприятная история. Разделяю твои тревоги.

− Не подумай, что я трушу. Вовсе нет, просто не хочу рисковать спокойствием моей семьи. Австралия − наше спасение, а этот островок в океане, на котором ты находишься, − наше пристанище в случае особой опасности. Хотя я думаю, что до самого плохого дело не дойдет.

− Понимаю. Что ж, я ведь твой должник, Даниэль, и потому ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

− Спасибо.

Вскоре Фостер отправился в Сидней, а Роберт вернулся в свой маленький домик. Прошло еще несколько месяцев. Суда по-прежнему редко заходили на остров. В один из таких нечастых визитов вместе с моряками на берег сошла молодая женщина лет двадцати трех − двадцати четырех. Хрупкая фигурка и прелестные зеленые глаза напомнили Роберту его Эвелин. Моряки выгрузили кое-что из продовольствия, а сами интересовались редкими по красоте жемчужинами: их у островитян можно было выторговать совсем недорого. Позже корабль уплыл, а женщина осталась.

Оказалось, что она из Лондона, как и Роберт. Соседи рассказали ему историю вновь прибывшей. А потом он услышал ее из уст самой Анны Лодж − так звали новую поселенку. Несчастья этой девушки начались с того, что ее некогда состоятельные родители разорились. Чтобы спасти Анну от нищеты, родители по чьей-то рекомендации вроде бы удачно выдали ее замуж за офицера полиции, которого, однако, знали не очень хорошо. После свадьбы муж запретил Анне общаться с матерью и отцом и уж тем более − помогать им. Его любовь к красивой молодой жене длилась недолго. Вскоре он увлекся богатой аристократкой и, совсем потеряв голову, вынудил Анну уйти из дома. Она намеревалась вернуться к родителям, но, как выяснилось, те уже умерли, а их особняк в центре Лондона продан с молотка. Спустя некоторое время муж разыскал Анну в доме бывшей няни. Туда он пришел с липовым медицинским заключением о психической невменяемости жены, на основании которого им был оформлен развод. Чтобы как-то загладить свою вину, он снял для Анны маленькую комнату и несколько раз наведывался туда, оставляя экс-супруге довольно крупные банкноты. А потом совсем пропал, не узнав, что Анна беременна.

Их сын появился на свет в больнице для бедных. Роженица была так слаба, что там решили: женщина не выживет. Поскольку она не могла назвать ни своего адреса, ни адреса отца ребенка, мальчика передали в приют. Какой именно? Этого Анне не сказали, считая, что долго молодая мама все равно не протянет, и для ребенка так будет лучше. Выйдя из больницы, Анна отправилась искать сына по разным приютам Лондона. Поиски оказались безрезультатными. Деньги заканчивались. Как дальше жить, она не знала. И однажды, оказавшись в порту, устроилась подавальщицей на корабль, отплывающий в Австралию.

…Так на маленьком острове, еще не обозначенном на карте, встретились два одиноких человека, которых сблизило непреходящее желание во что бы то ни стало когда-нибудь найти своих потерянных детей. Несколько месяцев спустя после знакомства Роберта Бейли и Анны Лодж случилось то, что должно было произойти: они решили жить вместе. На острове появилась еще одна семья. «Красивая у тебя жена, Роберт!» − говорил сосед, наблюдая, как Анна проверяет сети, оставленные мужем на берегу. И угрюмый прежде Бейли молча улыбался.

У молодой пары вскоре родился сын, названный Рени. Это имя носил когда-то отец Анны. С появлением наследника супруги стали еще ближе друг другу. И хотя они не чаяли души в своем малыше, Роберту часто снилось, как он теряет Джейн, а Анне − личико ее сынишки, которому она даже не успела дать имя.

Глава V. Двое сирот

Мальчик и девочка робко вошли в кабинет миссис Белконфорс, остановившись у двери. Рядом с директором приюта они увидели незнакомых людей. «Подойдите поближе, дети, и поздоровайтесь с супругами Паэртон! − ласково произнесла Белконфорс. − Эти господа станут вашими приемными родителями».

Белконфорс, видимо, собиралась еще что-то сказать, но замолчала, потому что сироты испуганно переглянулись. Девочка крепко сжала руку мальчика в своей руке и, обратившись к мужчине, недоверчиво спросила: «Вы заберете нас обоих?» Тот кивнул, замечая, как  спадает напряжение с лиц детей. Они улыбнулись. А директор приюта с довольным видом продолжила, обращаясь к посетителям:

− Через неделю будут готовы документы, и тогда Джейн и Майкл могут перебраться к вам. А сейчас, если хотите, можете поговорить с ними.

Кандидат в приемные отцы выразительно посмотрел на супругу, которая, казалось, была взволнована не меньше сирот, а потому молчала, словно набрала в рот воды. Тогда джентльмен перевел взгляд на детей, размышляя, с чего бы начать, но так и не собрался с духом. Не отрывая глаз от воспитанников, он, наконец, сказал директору:

− Я думаю, мы еще успеем познакомиться поближе. А сейчас нам бы хотелось детально обсудить с вами все формальности.

− Хорошо! − согласилась Белконфорс и, попросив помощницу увести детей, продолжила деловой разговор с супругами Паэртон. Получив ответы на все вопросы, посетители вскоре удалились, чтобы через неделю вернуться сюда за приемными сыном и дочкой. Усаживая их вместе с женой в экипаж, Джеймс Паэртон (так звали джентльмена) ласково сказал: «Ну вот, Шарлотта, сбылась твоя мечта. Теперь ты стала мамой!»

Джеймс был довольно богат и имел несколько собственных предприятий за границей, в том числе в Австралии. Ему недавно стукнуло 35, и он, что называется, считался мужчиной в самом расцвете сил. Так, по крайней мере, ему всегда говорила сама Шарлотта. По причине ее редкой болезни супруги не могли иметь собственных детей, но очень хотели ребенка, поэтому и обратились в приют. В начале речь шла только о мальчике. Паэртон выбрал Майкла. Но после разговора с директором понял, что, если всерьез думать о его усыновлении, придется забрать из приюта и Джейн, с которой мальчик был неразлучен.

Казалось, эти дети не расстаются друг с другом ни на минуту. Все считали их братом и сестрой, они и сами так думали, хотя в действительности были чужими и попали в приют в разное время, с небольшой разницей в возрасте. Несмотря на то, что появление в семье Паэртона сразу двух детей прибавляло множество хлопот, о которых супруги раньше и не думали, сожалеть об удочерении Джейн им не приходилось. К тому же Джейн была старше Майкла и всегда опекала его. Девочка, которой минуло семь, была просто очаровательна и с возрастом обещала стать красавицей. Мягкие черты ее лица, обрамленного темно-русыми волосами, уступчивость, открытость и дружелюбие свидетельствовали о хорошем характере. Карие глаза таили загадку, непонятную ей самой. Майкл был пониже ростом. Как и Джейн, он попал в приют совсем крошкой и не помнил, когда. И хотя всем детям сиротского дома порой приходилось трудновато, Майкл не казался печальным и замкнутым. Его озорные зеленые глаза на улице, в солнечный день, становились синими, как море. Волосы были тоже темно-русыми, как у названой сестры. Небольшая родинка над верхней губой, с правой стороны, отнюдь не портила милое лицо мальчика, чем-то похожее на лицо Джейн, которую он искренне любил. Приемные родители, сделавшие двух сирот членами своей семьи, не собирались раскрывать детям подробностей их происхождения. Через неделю Джейн и Майкл переехали из приюта подкидышей в красивый особняк, расположенный в центре Лондона, и стали Паэртонами.

Глава VI. Союз друзей

Прошло почти двенадцать лет с тех пор, как Роберт Бейли перебрался на остров. И вот однажды он решил наконец осуществить свою давнюю мечту: предпринять путешествие в Англию. Будучи твердо уверенным, что теперь на родине ему ничего не грозит, Бейли намеревался разыскать в Лондоне не только свою дочку, но и старшего сына супруги, а затем вернуться вместе с ними в маленький домик, расположенный почти на берегу океана. Анне очень хотелось отправиться в путь вместе с мужем. Но оставить десятилетнего Рени одного на неопределенный срок было очень рискованно. Его родители хорошо понимали: дальнее морское плавание не прогулка по Пикадилли-стрит. И в самом худшем случае кто-то из двоих должен позаботиться о Рени.

Между тем их сын был не по годам развитым мальчиком. Как все дети на острове, он отличался самостоятельностью и находчивостью. Ради обретения сестры и брата Рени был готов пожить некоторое время без папы и мамы, о чем неоднократно им заявлял, когда Роберт и Анна решали, кому из двоих лучше отправиться в Лондон. В конце концов родители Рени договорились вместе добраться до Сиднея, откуда Роберт отправится в дальнее плавание, а Анна, проводив его, при первой возможности вернется домой. Перед отъездом она зашила в одежду мужа самые красивые жемчужины, которые у них были. А те, что попроще, собиралась продать в Сиднее знакомому ювелиру, чтобы купить там то, что не представлялось возможным приобрести на острове. Хотя в последнее время суда стали посещать его гораздо чаще. Сюда регулярно наведывались перекупщики жемчуга, так что родители рассудили, что их сыну недолго придется пробыть одному: от силы три-четыре недели. Нельзя сказать, что это решение далось Анне и Роберту легко. «Стоит ли все-таки оставлять Рени?» − размышляли они даже перед отъездом. Но сын заверил родителей, что не пропадет: ведь у него столько друзей!

Численность поселенцев за годы, прожитые Робертом Бейли на острове, более чем удвоилась. Из шестидесяти островитян одиннадцать были детьми. Три девочки и восемь мальчиков составляли довольно дружную команду, решающее слово в которой часто оставалось за Дэнисом. Не только потому, что он был самым старшим из ребят. Этот работящий и покладистый мальчишка в свои тринадцать лет по три раза в неделю выходил в море вместе с отцом. Он прекрасно нырял, и несколько добытых мальчиком жемчужин стали гордостью его семьи. Именно на Дэниса хотел быть похожим Рени. Впрочем, в компании двенадцатилетнего Стефана, другого своего приятеля, Рени чувствовал себя ничуть не хуже, удивляясь его силе и ловкости. К тому же Стефан всегда так трогательно заботился о своей младшей сестренке Марте.

Одногодок Стефана, Ив Картер был сыном первого поселенца острова, человека уважаемого и решительного. Отец Ива слыл замечательным рассказчиком, в чем не раз убеждался Рени, бывая в доме друга. Неподалеку от Картера жили девятилетний Дон и его старшая сестра Нэт: без них не обходился ни один поход в кокосовую рощу. Так же, как и без близнецов Тима и Дика, которых дети вечно путали, играя в прятки. Тиму и Дику вскоре исполнялось по одиннадцать лет, а десятилетняя Алис считалась ровесницей Рени. Джим был помладше на каких-нибудь пять месяцев. В раннем детстве Джим перенес тяжелую пневмонию. С тех пор его мама, испытавшая немало горьких минут у кровати сына, неустанно пеклась о здоровье мальчика. Этой заботы сполна хватало и приятелям Джима, которым приходилось общаться с его мамой. «Господи, какой же ты худющий!» − всегда восклицала она при виде Рени. И тут же решительно добавляла: «Марш за стол, дети! Вам надо много кушать».

Рени Бейли и вправду был худеньким, но довольно рослым. Казалось, здешнему солнцу не удается коснуться лица этого мальчика. Оно только сделало еще светлее и без того светлые волосы Рени, унаследованные от отца. От матери ему достались глаза, точный цвет которых определить не представлялось возможным: одни считали их светло-серыми, другие − зелеными, третьи − голубыми. Тут многое зависело от настроения обладателя этих глаз: так меняются оттенки морской волны под лучами солнца. Во взгляде Рени, несмотря на его юный возраст, чувствовался гордый и твердый характер. Нырял и плавал он все-таки немногим хуже Дэниса, что было простительным, принимая во внимание разницу в возрасте. Ему случалось выходить в море без разрешения отца и, если тот узнавал об этом, стойко переносить выговоры Роберта. Впрочем, долго сердиться на Рени не мог никто: его обаяние покоряло. Юные островитяне прислушивались к своему другу, дорожили его мнением и считали Рени чрезвычайно компанейским человеком. Лучше всего это чувствовали его самые закадычные друзья − близнецы Тим и Дик. Близнецов все находили очень симпатичными ребятами, похожими друг на друга как две капли воды и мало похожими на англичан. Кто бы мог подумать, что эти кареглазые и темноволосые дети  − родом из Саутгемптона, портового города в графстве Хемпшир! Однако они прибыли на остров со своим отцом именно оттуда. Рени давно понял, что на близнецов можно положиться, как на самого себя.

Еще одним участником их союза стала Алис. Все трое были преданы этой девочке, а сама она считала дружбу с Тимом, Диком и Рени каменной стеной, отделявшей ее от многих неприятностей и невзгод. Мальчишки смотрели на Алис с восхищением. В их детских душах уже просыпалось то первое чувство, которое захватывает людей в плен и заставляет совершать порой необдуманные поступки. Взрослые заметили это и часто подшучивали над ребятами, доводя их до стеснения. Но оно не мешало мальчишкам заботиться об Алис всегда и всюду. Почему их так притягивала к себе эта девочка, переехавшая на остров вместе с родителями четыре года назад? Может быть, потому что ее серые глаза были чересчур выразительны, а волосы светлы и длинны. А может, причиной всему было бесстрашие Алис: ни в чем не желая уступать мальчишкам, она научилась не хуже их нырять на глубину и могла поспорить с Рени и другими в продолжительности нахождении под водой. Девочка из бедной английской семьи обезоруживала друзей непосредственностью и благородством. Им нравилось в Алис все − даже то, как она злится: при этом ее симпатичное лицо становилось серьезным, строгим, почти жестким. И все-таки очень милым.

Итак, супруги Бейли отправились в путешествие, а Рени, оставшийся на попечении соседей, задумался: то ли сходить в гости к друзьям, то ли дождаться их визита.

* * *

Серое лондонское утро уже начало прогонять туман, когда в приют подкидышей постучался посетитель. Судя по одежде и загорелому лицу, этот господин приехал издалека по важным делам. Он попросил директора сиротского дома об аудиенции и пробыл в приемной миссис Белконфорс почти час. Покидая стены скромного заведения, посетитель выглядел очень огорченным.

Нет нужды подробно описывать разговор Бейли с директором приюта. Он выяснил, что оттуда Джейн давно забрали довольно состоятельные бездетные супруги, фамилию которых Роберту не назвали. Проникнувшись некоторым сочувствием, Белконфорс все-таки не сдержалась и сообщила до слез расстроенному отцу одну важную подробность: вместе с его дочерью супруги забрали из приюта еще и мальчика, с которым Джейн очень подружилась. Но подобная информация не улучшила настроение Роберта. Он даже не поинтересовался именем этого ребенка. Да и вряд ли получил бы ответ на свой вопрос. Ему оставалось как-то свыкнуться с неудачей и благодарить бога за то, что дочке, по-видимому, неплохо живется у приемных родителей. Директор заверила несчастного отца, что это именно так, и его Джейн очень повезло, так как большую часть подросших сирот из приюта передают в фермерские семьи. В деревне эти детки трудятся наравне со взрослыми, имея совсем мало шансов дожить до совершеннолетия.

Из кабинета Белконфорс Роберт сразу же отправился по адресам других лондонских приютов. Но поиски сына Анны тоже оказались безрезультатными.

Глава VII. Рени надевает белую рубашку

Несмотря на то, что в последние годы островок посещало все больше народу, а его жители все чаще бывали в Сиднее по разным делам, прибытие каждого судна в маленькую гавань или даже приближение к ней здесь считалось событием неординарным. Именно таким оказался случай, имевший место зимой 18… года. Кажется, это произошло в понедельник около полудня. Сначала несколько островитян, оказавшихся на берегу, увидели чуть заметную точку на горизонте. Точка скоро приблизилась и оказалась небольшим пароходом. Такие красавцы сюда еще не заглядывали. Пароход подошел довольно близко к острову, но, видимо, его капитан не знал, куда пристать. Двое островитян вышли в море и посоветовали ему бросить якорь у западного берега. Когда это случалось, от судна отошла шлюпка с двумя матросами и двумя, по-видимому, важными господами. Один из них назвался помощником капитана, второй − хозяином парохода. Последнему было явно за сорок. Его благородное лицо излучало уверенность в себе, а одежда была простой, но элегантной. Говорил он негромко, мягким тоном. Было трудно представить, что этот джентльмен на кого-то мог повысить голос, а уж тем более с кем-то поссориться.

Помощник капитана выглядел гораздо моложе своего работодателя и был выше ростом. Его лицо и руки покрывал загар, подобный тому, что никогда не сходил с лиц островитян. Хозяин красивого судна, назвавшийся Джеймсом Паэртоном, поблагодарил их за дельные советы и помощь, выразив желание увидеть мистера Джека Картера. Оказавшийся поблизости Ив помчался за отцом. Тот не заставил себя долго ждать и вскоре пришел. «Именно так я вас себе и представлял: открытый взгляд, сильное рукопожатие», − улыбнулся Паэртон, после того как они поздоровались. И, отметив удивление на лице Картера, продолжил: «Управляющий директор Сиднейским портом мистер Бен Смит просил передать вам вот это письмо».

Услышав фамилию Смита, Картер тоже улыбнулся и взял письмо из рук необычного гостя, искренне поблагодарив его за приятный сюрприз. Картер давно ждал важных сведений от своего старого знакомого и был рад получить их даже таким неожиданным способом. «Вы позволите?» − вежливо спросил он Паэртона, забирая из его рук конверт и намереваясь тут же ознакомиться с его содержимым. «Конечно, конечно! Прочтите прямо сейчас!» − сказал тот.

Картер аккуратно открыл конверт и пробежал письмо глазами. Оно содержало не только хорошие новости, но и много лестных слов в адрес английского судовладельца Джеймса Паэртона, предпринявшего деловое путешествие в Австралию с семьей. Смит просил Картера посодействовать в обустройстве на острове на некоторое время детей Паэртона, пока тот будет находиться в Сиднее. Письмо заканчивалось фразой: «Организуй их каникулы, и солидное вознаграждение тебе обеспечено!»

Сложив письмо вчетверо, Картер убрал его в карман брюк и помолчал, глядя в песок. Потом почесал затылок и осторожно произнес:

− Видите ли, мистер Паэртон, давайте говорить без обиняков! Конечно, деньги нам не помешают, хотя здесь, на остове, они не очень-то и в цене. Но просьба друга и ваше решение отправить детей из Сиднея на малонаселенный остров, доверить их незнакомым людям − все это лично мне кажется немного странным.

− Логично, − согласился Паэртон. − Хотя имейте в виду: прежде чем решиться на подобный шаг, я все продумал, навел справки, поговорил со знающими людьми. Кстати, хочу уточнить: верно ли, что все жители вашего острова − свободные поселенцы?

− Верно, − ответил Картер. − Каторжников, даже  бывших, среди нас нет.

− Для меня это очень важно, − серьезно заметил Паэртон и продолжил после небольшой паузы: − Должен признаться, моим детям в Сиднее скучновато, в то время как я занят с утра до позднего вечера, а супруга осталась в Лондоне по причине хрупкого здоровья. Пожить среди ловцов жемчуга − для моих детей удивительное приключение, о котором они мечтали еще в Англии. Я обещал им это и должен сдержать свое слово. Кроме того, если мы с вами договоримся, намерен послать вместе с детьми гувернантку или слугу. К тому же я весьма доверяю мистеру Бену Смиту, написавшему это письмо. Он отрекомендовал мне вас с самой лучшей стороны. Окажусь премного вам благодарен, если мои дети здесь хорошо отдохнут, а также научатся как следует плавать и нырять. И надеюсь, им будет что вспомнить по возвращении в Лондон.

− Разумеется, − согласился Картер. После объяснений Паэртона все сомнения в его душе развеялись. − Я считаю, гувернантка − это лишнее. Мы все организуем в лучшем виде. О ваших детях на острове есть кому позаботиться. Скажите только, когда их ждать и сколько времени они смогут радовать нас своим пребыванием в наших краях!

− Полагаю, через несколько дней дети уже будут здесь. Верно, Линдер? − обратился Паэртон к помощнику капитана.

− Так точно! − с готовностью ответил тот. − Теперь мы знаем, где лучше бросить якорь. А посему никаких сложностей не предвидится.

− К огромному сожалению, − Джеймс Паэртон снова обратился к Картеру, − я вряд ли смогу сопровождать детей на остров: дела. Но мои люди с этим ответственным заданием вполне справятся.

− Конечно, конечно! − заверил хозяина судна помощник капитана. − Я доставлю сюда молодых господ в целости и сохранности и заберу их ровно через месяц, если вы окажетесь занятым. И вам, мистер Картер, не стоит беспокоиться: мы захватим с собой все, что может понадобиться: постельные и столовые принадлежности, свечи, одежду и обувь.

− А также подарки, − мягко добавил Паэртон, улыбнувшись Картеру. − Список необходимых вещей мы с вами еще обсудим.

− Хорошо, − ответил Картер, не то размышляя, не то соглашаясь. − Должен предупредить вас, что за месяц дети, вероятно, научатся только худо-бедно держаться на воде.

− Кое-что они все-таки умеют! Можно считать, даже немного плавают. Впрочем, уверен, что у вашего сына, − тут Паэртон кивнул в сторону Ива, − это получается значительно лучше.

− Скажите, сэр, а сколько лет вашим детям? − спохватился Картер.

− Одиннадцать и почти двенадцать.

− Почему почти?

− Потому что завтра у нас день рождения, − широко улыбнулся Паэртон.

− А ваши сыновья…

− Почему сыновья? Дочь и сын.

− Простите, сэр!

− Ничего страшного! Так мы договорились?

− А разве я вам об этом еще не сказал? − простодушно улыбнулся в ответ Картер и добавил: − Правда, лично я в няньки им вряд ли гожусь, в гувернеры тоже, как вы полагаете. Но раз надо, подключу к выполнению вашего поручения всех островитян. Будьте уверены! Думаю, желающие поучаствовать в этом деле найдутся, и вашим наследникам здесь понравится больше, чем в Лондоне. Без всякого сомнения, они проведут у нас удивительные каникулы и многому научатся.

− Очень рассчитываю на это. И надо заметить, несмотря на юный возраст, мои дети вполне самостоятельны. Я хочу, чтобы они стали практическими людьми. Хотя, разумеется, дети ни в чем не должны нуждаться. − Последнюю фразу Паэртон произнес особенно мягко и даже несколько вкрадчиво. Едва закончив ее, он, как бы вспомнив о самом важном, тут же поинтересовался: − Кстати, где они могли бы остановиться? Не найдется ли здесь свободного дома, который можно было бы снять?

− А вот это нереально, − покачал головой Картер. − Свободного жилья на острове нет. Но мы готовы принять дорогих гостей под свой кров. Они, безусловно, могут поселиться у меня… Вот только будет ли им удобно? − Отец Ива замолчал и после некоторых размышлений сказал: − Нам стоит побеседовать с Элеонорой Барет. Она живет одна в просторном доме. К тому же, по признанию моей супруги, готовит лучше.

Не успел Картер договорить, как за спиной у Паэртона раздался голос Рени:

− Сэр, ваши дети вполне могут остановиться у меня. Ведь мой отец сейчас в Лондоне, а мама в Сиднее. Вернется недели через три. Я обедаю у тетушки Элеоноры. Она и правда готовит лучше всех на острове. Так что мы могли бы ходить к ней на завтрак, обед и ужин вместе. Поговорите с ней! Уверен, что тетушка Элеонора не откажет. Мы соседи: наши дома стоят рядом.

− Кто это? − спросил Паэртон, удивленно взглянув на худенького мальчишку.

− О, это мировой парень! − последовал ответ Картера. − Надо сказать, что вашим детям здесь и вправду скучать не придется. У них будут отличные друзья. Так не хотите ли осмотреть поселение? Милости прошу в мой дом!

− И в мой! − добавил Рени.

− Принимаю предложение, − улыбнулся в ответ гость острова. − Готов посмотреть все три дома, о своих впечатлениях доложу детям. А последнее слово в выборе места пребывания останется за ними. Хорошо?

Закончив говорить, Паэртон слегка подмигнул долговязому Рени, который неожиданно для себя спросил:

− Сэр, вы можете назвать час появления на свет вашей дочери? Ведь это у нее завтра день рождения?

− А ты угадал! − Сообразительность мальчика привела Паэртона в восторг. − Моя дочь родилась в 17.30.

− Отлично! Именно в это время мы и будем ее поздравлять. Правда, не завтра, а через четыре дня. Уверяю вас: без подарка девочка не останется.

− А теперь приглашаю в наше поселение! − подытожил Картер. − Сначала заглянем ко мне, потом к миссис Барет и к тебе, Рени.

− Может, сначала все-таки ко мне? − засветился от удовольствия Бейли-младший.

− Решим по дороге! − уклончиво ответил Картер.

Надо сказать, что идея детей провести каникулы на острове ловцов жемчуга Паэртону не очень нравилась. «Разве что бросить все дела и отправиться сюда вместе с ними? − размышлял он, уже вступая в небольшую эвкалиптовую рощу, сразу за которой начинались дома поселенцев. − Судя по всему, островок и в правду райский». Но, к сожалению, устроить себе самому райские каникулы Паэртон никак не мог: его путешествие из Англии на другой конец земли было в первую очередь деловым. На австралийском континенте совсем недавно нашли золото. Для людей, занимающихся бизнесом, это считалось очень важной новостью. Судовладелец планировал приобрести один или несколько золотоносных участков, а также скупать золото у старателей.

…Посетив все три лучших дома на острове, познакомившись с Элеонорой Барет, Паэртон остался более или менее удовлетворенным условиями, в которых предстояло жить его детям. Вполне довольной его визитом была и соседка долговязого Рени, которой Паэртон все-таки вручил несколько банкнот, обещая прислать муки, сахара и настоящего индийского чая. Фруктовый пай тетушки Элеоноры гостю явно пришелся по вкусу.

− Должен признаться, мои дети сластены, − сказал он женщине. − Джейн и Майкл знают толк в подобных вещах. Но такого пирога они еще не пробовали. Уверен, этот десерт им доставит истинное удовольствие.

− Не волнуйтесь! − успокоила Паэртона хозяйка дома. − Я позабочусь о ваших детях, как если бы они были моими собственными.

Надо отметить, что тетушка Элеонора никогда не лгала. И хотя могла превратить самые обычные продукты в настоящие деликатесы, ее главным талантом были доброта и сострадание. На острове это знал каждый. В уютный дом Барет можно было прийти с любыми сомнениями и печалями, будучи уверенным в том, что тебя выслушают и утешат. Тетушка Элеонора не всегда жила одна: года три назад ее супруг, слывший лучшим на острове ловцом жемчуга, неожиданно скончался прямо в лодке после одного из самых продолжительных своих погружений. При этом в правой руке Уильям крепко сжимал не очень большую, но, по-видимому, старую раковину. Ее содержимое − крупная грушевидная жемчужина идеальной формы −  стала главным наследством Элеоноры Барет. Скуповатый ювелир, к которому вдова обратилась после похорон мужа, заплатил женщине даже больше, чем она просила. В итоге тетушка прикупила трех коз, которые для островитян считались очень ценным приобретением.

На маленькой ферме миссис Барет было и с десяток кур. Все это не ускользнуло от взгляда Паэртона, когда хозяйка дома рассказывала ему краткую историю своей жизни на острове. Без всяких объяснений Паэртон понял, что любовь к ближним помогает этой женщине справиться с ее собственными невзгодами. Не сомневаясь, что общение с миссис Барет не только не повредит его детям, но и пойдет им на пользу, гость поцеловал тетушке Элеоноре руку, откланялся и в сопровождении помощника капитана, Картера, а также неожиданно образовавшейся детской свиты направился к берегу. По пути они поговорили о том, что дочери Паэртона, вероятно, удобнее всего поселиться у миссис Барет, а Майклу будет комфортнее в домике Рени. Оба жилища действительно находились совсем близко друг от друга, так что никаких проблем не должно было возникнуть. Картер еще раз заверил Паэртона, что без присмотра его дети не останутся. На прощание гость обещал Картеру, что судно вернется к острову вместе с девочкой и мальчиком ровно через четыре дня.

Какими же долгими показалась эти четыре дня Рени и его друзьям! К означенному времени он, близнецы, Алис и Ив со своим отцом пришли на берег. Даже ожидая гостей, дети продолжали начатый сразу после визита Паэртона разговор о том, как лучше построить обучение его отпрысков навыкам подводного плавания.

− Окажутся ли они способными учениками? − засомневалась Алис.

− А почему бы и нет? − отпарировал Рени. Для встречи юных лондонцев мальчик надел белую рубашку, которую обычно берег для особых случаев. Алис заметила это и, не скрывая улыбки, поинтересовалась, что он хочет подарить «аристократке». В ответ услышала:

− Да так, пустячок…

− Значит, пустячок, − задумчиво повторила девочка.

− Ты обиделась на меня за то, что я решил сделать ей подарок?

− Нет, Рени. Просто…

− Подарок будет вполне традиционным. Конечно же, я подарю ей жемчужину.

− А ты не думал, что у нее, наверно, множество таких «пустячков».

− Не думал. Мне это как-то неважно. Важнее, что ты почему-то сердишься, − ответил мальчик. − Для этого нет причины. Ни одна девочка, даже аристократка, с тобой не сравнится. Ты же знаешь, как мы все лю… − На этом важном слове Рени вдруг как-то стало не по себе. И, не договорив его до конца, он поправился, краснея: − уважаем тебя.

Ничуть не смутившаяся Алис внимательно посмотрела на Рени, потом − на Тима, затем − на Дика. Все трое опустили глаза.

− Разве же я могу на вас сердиться, дорогие мои! − улыбнулась девочка. И Рени почему-то покраснел еще больше.

Глава VIII. Джейн раскрывает семейную тайну

Тот, кто впервые попадал на островок, где родился Рени, оказывался во власти самых удивительных чувств. У людей, прибывающих сюда с материка, почти сразу же возникало состояние полной отрешенности от всех проблем и сложностей жизни. На этом клочке суши все как бы становилось простым и легко объяснимым. Границы мира словно сужались до вполне видимых пределов, в то время как человек обретал ощущение почти безграничной свободы, которое не поддается определению. Именно это испытали юные Майкл и Джейн, ступив на берег вместе с уже известным Рени и его друзьям помощником капитана судна.

Картер шагнул им навстречу. Пожав руку Линдеру, он познакомился с детьми, справился о здоровье их родителей и выразил сожаление о том, что мистер Паэртон не смог приехать на остров в этот раз. «Отец очень занят, − пояснила Джейн. − Он просил передать вам огромный привет и вот это письмо». Девочка подала Картеру конверт. В нем находилось несколько крупных купюр, предназначенных не только для Картера как главного организатора их каникул, но и для семьи Рени. Джейн знала о содержимом конверта, поэтому добавила: «Вы можете прочитать его позже». При этом щеки девочки окрасил легкий румянец, который отлично подходил к ее скромному, но довольно милому розовому платью.

− Скажите, сэр, а кенгуру здесь есть? − деловито спросил Майкл.

− Конечно, дорогой, ты скоро их увидишь, − пообещал Картер.

Двое матросов тем временем выгружали из лодки чемоданы с одеждой и бельем, а также сундуки с разной снедью. «Похоже, Паэртон рискнул отправить сюда детей без гувернантки», − отметил про себя Картер. Как бы читая его мысли, помощник капитана Линдер пояснил:

− Два дня назад миссис Эллин, гувернантка Джейн и Майкла, очень сильно подвернула ногу и оказалась не в состоянии справляться со своими обязанностями здесь, на острове. Надеюсь, это не изменит наши планы?

− Какие могут быть сомнения! Пусть выздоравливает! И уверяю вас: моя жена, а также Элеонора Барет, да и все островитяне позаботятся о том, чтобы каникулы Майкла и Джейн прошли в лучшем виде. Как я уже говорил, из меня лично нянька вряд ли получится, но, по всему видно, что это и ни к чему. Кажется, мы имеем дело с вполне самостоятельными людьми.

Произнеся последнюю фразу, Картер озорно подмигнул наследникам Паэртона. Их лица засияли улыбками.

− Нисколько не сомневался, что получу от вас именно такой ответ, − улыбнулся в свою очередь помощник капитана. − Но один из членов нашей команды все-таки останется с детьми в качестве слуги. Таково распоряжение мистера Паэртона. Тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, роль Сэма будет очень скромной. Он станет помогать миссис Барет по хозяйству, выполнять все желания детей, а также следить за их безопасностью.

С этими словами Линдер обернулся и кивнул в сторону матроса, в руках которого оказалась самая тяжелая поклажа. А заметив некоторое недоумение на лице Картера, добавил:

− Вы же не будете отрицать, что Австралия вместе со всеми ее островами − это царство дикой природы, где европейца, а тем более ребенка, опасность поджидает на каждом шагу?

− Не стоит сгущать краски, уважаемый Линдер! Акулы к нашим берегам, слава Богу, близко не подходят, ядовитых медуз в это время года в море нет. Кенгуру здесь не самых крупных размеров и вполне дружелюбны. В лесу, правда, водятся змеи. Но смею вас заверить, что те места даже для наших собственных детей под запретом. Хотя я не сомневаюсь, что моего сына и его друзей не испугает даже встреча с тайпаном.

− Хотите сказать, что самая крупная ядовитая змея Австралии не может причинить им вреда?

− Поверьте мне: они знают, как действовать в случае смертельной опасности, − решительно произнес Картер.

Повисла небольшая пауза, после которой Линдер осторожно напомнил:

− Как мы договорились в прошлый раз, логично будет устроить Сэма вместе с Майклом к Рени. По крайней мере, до возвращения его мамы. Если она, конечно, еще не вернулась.

 − Хорошая мысль, − поддержал Картер. − Тем более что миссис Бейли действительно пока не вернулась.

 − Жаль, что мы не знали, где найти ее в Сиднее. А то бы непременно доставили на остров.

− И в самом деле жаль, − согласился собеседник. − Но что же мы стоим!

Вдруг вспомнив, что Майкл и Джейн все еще не познакомились с будущими друзьями, Картер повернулся в их сторону и позвал Рени. Наследники Паэртона давно обратили внимание на то, что, кроме Картера, на берегу находятся еще четверо встречающих. Один из них, худенький и долговязый, тут же отделился от друзей и подошел к гостям.

− Добро пожаловать на наш остров! − несколько торжественно произнес мальчишка, остановив свой взгляд сначала на Джейн, а потом на ее брате. При этом лицо Майкла показалось ему каким-то знакомым, словно они где-то виделись однажды, хотя этого просто не могло быть. − А мы вас уже заждались!

Джейн сделала легкий реверанс, несколько сомневаясь в его уместности в подобной экзотической обстановке. Майкл приветствовал всю четверку многозначительным наклоном головы. Близнецы и Алис, стоящие поодаль, кивнули в ответ с самым серьезным видом. Правда, это им удалось с трудом. «Можно подумать, что мы в королевском дворце», − шепнул брату Тим, скрывая усмешку. «Вероятно, теперь они ожидают экипаж с тройкой лошадей», − отозвался Дик. «Чувствую, будет нам морока с этими модниками, − подытожил Тим. «Тише, ты!» − оборвал его Дик, опасаясь, как бы гости их не услышали.

− Знаете, Джейн, − заметил между тем Рени, − должен предупредить, что здесь у нас все намного проще, чем в Лондоне. Ваш реверанс был прекрасен, но к такому мы не привыкли, это лишнее. А потому давайте перейдем на «ты»! Идет?

Джейн с любопытством посмотрела на близнецов, затем на Алис и, снова встретившись взглядом с Рени, весело сказала:

− Отлично! Будем знакомы!

− Будем знакомы! − повторил Майкл, радуясь тому, что приключения, которых он так долго ждал, начинаются в замечательной компании.

− Предлагаю отнести вещи, перекусить у тетушки Элеоноры, а часа через два… − Тут Рени замялся, добавив в конце концов: − Думаю, об этом вас лучше всего проинформирует мистер Картер.

− А часа через два, − продолжил Картер с лукавой улыбкой, − приглашаем вас на праздник, который жители острова устраивают по случаю вашего приезда.

− Вот это сюрприз! − восторженно заметила Джейн. − Правда, Майкл?

…Выгруженные из лодки чемоданы и баулы не уместились в руках двух матросов, так что встречающим пришлось им помочь. Собрав все вещи, они двинулись к поселению. И при этом Линдер от души сожалел о том, что не сможет побывать на празднике, так как судно, доставившее гостей на остров, должно отправиться в обратный путь не позднее чем через час.

Хотя едва перевалило за полдень, солнце припекало довольно сильно. Джейн раскрыла свой розовый зонтик, а Майклу посоветовала воспользоваться кепи. «Надевай, надевай! − решительно сказал Рени, поднимая с песка рюкзак. − Ты на нас не смотри, мы к этому солнцу привыкли с детства».

Мальчик послушно натянул кепи и зашагал рядом с новым товарищем. Близнецы, Алис и Джейн шли за ними. Затем следовали матросы с самой тяжелой поклажей, а замыкали шествие Линдер с Картером, все еще обсуждая детали каникул Майкла и Джейн.

− Не так быстро! − попросил Картер Рени. − А то мы за тобой не поспеем.

На самом деле до поселения было совсем недалеко, и минут через десять компания уже подходила к дому Бейли, соседствующему с жилищем Элеоноры Барет. Лучшая повариха острова и миссис Ида, супруга Картера, уже закончили приготовление обеда. Обе женщины тепло встретили гостей. Матросы тут же принялись распаковывать кое-какие вещи. А брат и сестра занялись благоустройством. Джейн очень понравилась отведенная для нее комната. Разве что теперь они с Майклом не могли поболтать друг с другом перед сном, как привыкли. И все-таки сразу же за садиком тетушки Элеоноры начинался садик Бейли. Заборов и изгородей тут никаких не было, двери на ключ никто не закрывал. Да и были ли у них ключи!

− Здесь правда очень мило? − обратилась Джейн к брату, осматривая дом Рени. − Она задержалась у окна комнаты Майкла, откуда открывался великолепный вид на океан.

− Угу, − отозвался тот, не проявляя, однако, никаких восторгов.

− Да что с тобой! − обернулась девочка, которую несколько озадачило поведение брата. Ей показалось, что, ступив на остров, Майкл словно утратил дар речи. Они всегда понимали друг друга с полуслова, а точнее − с одного только взгляда, но на этот раз Джейн, к своему удивлению, ничего не прочитала в зеленых глазах брата. Рени, решивший во что бы то ни стало разговорить своего постояльца, спросил его напрямик: «Майкл, почему ты все время молчишь?» Мальчик очень выразительно посмотрел на Рени, и тот, наконец, все понял. Он тронул гостя за плечо, легонько подталкивая к выходу, и сказал друзьям: «Прошу прощения, мы скоро вернемся». Все улыбнулись.

После того как юный Паэртон справился с первым неудобством, он смог принять участие в общем разговоре. Рени почувствовал, что Майкл вовсе не робок, как это казалось сначала. Через пять минут юный Бейли уже знал все, что касалось возраста и пристрастий нового знакомого. Алис провела несколько минут с Джейн, просветив ее в плане здешнего этикета и обычаев. Первые контакты были налажены и окончательно укрепились за обедом у миссис Барет, который, по мнению Линдера, превзошел все ожидания.

Этот обед стал для гостей только легкой разминкой, потому что вскоре их пригласили на праздник, к которому свободные поселенцы готовились со вчерашнего дня. Надо признать, что праздники в их жизни случались нечасто. К новости о том, что на острове проведут каникулы богатые дети из Лондона, люди отнеслись с большим любопытством. А потому, когда Картер предложил всем собраться в центре поселения и радушно встретить гостей, как положено хорошим хозяевам, никто не отказался. Кроме того, многим хотелось получить информацию из первых рук о том, что делается на родине, узнать, как здоровье королевы. Дети, конечно, многого не расскажут, полагали люди, но пообщаться с ними все равно было интересно.

К началу праздника центр поселения, где обычно проходили сходы островитян, украсили арки из цветущих лиан и экзотических цветов. Под ними установили несколько столов, заставленных фруктами, закусками и местными фирменными блюдами, приготовленными преимущественно из даров моря. Конечно, Майкл и Джейн, проведя пару недель в Сиднее, имели представление о кулинарных возможностях австралийцев, но устриц и мидий, креветок и лобстеров таких впечатляющих размеров, им еще видеть не приходилось.

Джейн не сдержала восторга, попробовав жареного на углях осьминога. Майклу не терпелось отведать барракуду, которую готовила в нескольких метрах от стола мама Алис с помощью дочери. На тлеющие угли они клали толстый слой травы, а затем рыбу. Покрывали ее новым слоем травы и горячими углями. Пока все это готовилось, Тим и Дик принесли откуда-то огромную гирлянду белых цветов, передали Иву Картеру, а тот подарил ее Джейн, поздравив от имени всех островитян с недавним днем рождения. Девочка была смущена и благодарна.

Медленно наступал вечер, и потом внезапно, как бывает в этих широтах, солнце за считанные минуты скрылось за горизонтом. Сразу после заката около поселения развели костры, и праздник продолжался. Почти каждый из островитян подходил к Джейн, чтобы поздравить ее и поближе познакомиться с ней и Майклом. Наследникам Джеймса Паэртона пришлось ответить на многие вопросы, касающиеся жизни в Англии. Люди не обошли вниманием и Сэма, скромно стоящего в стороне от детей. Было уже достаточно поздно, когда Картер спросил гостей, не хотят ли они отдохнуть.

− Майк, ты, наверное, устал, − предположила Джейн. − Может, отправимся по домам?

− А что мы будем делать завтра? − вопросом на вопрос ответил тот, обращаясь скорее к Картеру и своим новым друзьям, чем к сестре.

− Думаю, было бы неплохо, если бы вы продолжили знакомство с нашим островом, − ответил Картер. − Одна из его главных достопримечательностей − Жемчужная лагуна. Вам когда-нибудь приходилось видеть, как работают ловцы жемчуга?

Задавая гостям подобный вопрос, организатор праздника не ожидал услышать положительный ответ. Однако, как выяснилось, кое-какими познаниями в этой области наследники Паэртона располагали.

− Вы надолго уходите в море? − поинтересовался Майкл.

− Не понимаю, о чем ты спрашиваешь, − удивился Картер. − Мы добываем жемчуг совсем близко от берега. − Отвечая мальчику, он подмигнул Рени и всей своей компании.

− Дело в том, что нашему отцу доводилось бывать в Индии, − вступила в разговор Джейн. − Он рассказывал, что там ловцы жемчуга уходят в открытое море на три-четыре месяца, пока продолжается сезон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Брус, устанавливаемый на палубных судах по краю палубы.

Вернуться

2

Дополнительное защитное ограждение на верхней палубе судна.

Вернуться