Особенная стать России
Сергей Кисин

Ответственный за выпуск Владимир Денисов

Редактор проекта Сергей Кисин

Координатор проекта Арина Абушаева

Верстка Наталья Виноградова

Дизайн Михаил Мамиконян

Корректор Наталья Лаврентьева

© Сергей Кисин, 2022

ISBN 978-5-0056-5543-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОСОБЕННАЯ СТАТЬ РОССИИ

В истории России, возможно, как ни у какой иной страны в мировой истории, было множество критических ситуаций, когда её суверенитет и само существование ставились под угрозу. Когда правильно сделанный выбор или принципиальность собственной позиции позволяли руководству государства противостоять внешним угрозам и в конце концов победить.

К примеру, после монголо-татарского нашествия на Русь 1237—40 годов, когда большая часть русских княжеств лежала в руинах, а страна обезлюдела, в виду очевидной угрозы с севера от шведов и с юга от Орды новгородскому князю Александру Ярославичу от папства было предложено принять католичество и протекторат Рима. В обмен на королевскую корону и покровительство Запада. Князь Даниил Галицкий на эти посулы повёлся и заслужил презрение потомков, князь Александр отверг, разгромил последовательно шведов и тевтонов, сохранил православие на Руси и стал святым.

В 1572 году Россия Ивана Грозного увязла в многочисленных войнах и внутренних конфликтах. Неудачно складывавшаяся многолетняя Ливонская война, разорение страны, голод, татарские набеги, сожжённая Москва поставили царя Ивана в крайне сложное положение. Во вражеском лагере оказались одновременно Речь Посполитая, Ливония, Швеция, Османская империя, Крымское и Сибирское ханства.

Новый набег хана Девлет-Гирея, не скрывавшего своих амбиций в реанимации Золотой Орды и аннексии Московского государства, должен был привести к утрате Россией своей независимости. Можно было попробовать заплатить хану «поминки», сохранив трон ценой утраты суверенитета. Но Иван решил сражаться. В грандиозной битве при Молодях понимавшая цену сражения русская армия наголову разгромила войско крымцев и янычар, сохранив страну.

В годы Смуты, казалось бы, Россия потеряла всё – династию, трон, территорию, казну, независимость, порядок в государстве. Можно было смириться, принять поляков и католичество, «западную цивилизацию», идти в русле европейской политики. Однако простые русские люди, для которых на тот момент не существовало такого понятия как «единая Россия», а лишь собственное княжество-город-село, взялись за оружие и пошли отбивать далёкую и неласковую к себе Москву. Как символ свободы и независимости собственной единой страны.

Фанатичный «западник» Пётр Великий вступил в кровопролитную и разорительную Северную войну. Она крайне неудачно складывалась для государства, шведский король Карл XII шёл на Москву и возникла угроза утери самостоятельности государства, как это случилось незадолго до этого с Данией и Саксонией. Карл намерен был сместить с трона Петра и приобщить Россию к «западным», то есть собственным ценностям. Пётр забыл о своих предпочтениях, заменил в армии иноземных командующих на отечественных, переплавил православные колокола на православные пушки, создал флот и сам ворвался «в Европу» через прорубленное им самим «окно».

Слова великого поэта Федора Тютчева «у ней особенная стать – в Россию можно только верить» были произнесены в ноябре 1866 года. Что это было за время? Поражение в Крымской или как её ещё называли Восточной войне, навешанный на страну жупел «жандарма Европы», репутация гонителя всех гражданских свобод, любимая мишень первых марксистских, социалистических и анархистских газет. Пугало для либеральной европейской общественности. Стоило императору Александру II начать реформаторскую деятельность по европейскому образцу, как на него тут же было совершено первое покушение в том же 1866 году Дмитрием Каракозовым, мечтавшим после убийства «царя-злодея принести пользу дорогому моему другу – русскому мужику». Того самого «злодея», освободившего мужика от позорной крепостной зависимости. Это говорит о том, что российская разночинная молодежь, лишь вдохнув после 30 лет царствования Николая I анархического нектара «бунташного 1848 года», мгновенно утратила чувство реальности и решила с ходу поставить с ног на голову весь ход развития государства. Чтобы все было, «как в Европе», где головы монархов сыпались с плахи, как перезрелые груши. Что лишь свидетельствует о том, что они совершенно не знали собственной страны, того самого «мужика».

Это прекрасно понимал Тютчев, славянофил, автор трактата «Россия и Запад». В нем он и обозначил кардинальные различия в ментальности и пути исторического развития двух систем современного ему мира – революционной Европы и консервативной, православной России. Его «особенная стать» – это свой путь развития государства, вбирающий все прогрессивное, но отрицающий все разрушительное.

История движется по спирали. Так было полтора века назад, в начале XIX столетия, во времена Ивана Грозного, в Смуту, при Петре Великом. За свою более чем тысячелетнюю историю Россия многократно переживала критические ситуации, когда под воздействием внешних сил она легко могла утратить суверенитет, религию, государственность, большую часть населения. Когда могло исчезнуть само имя Руси-России. Ее пытались завоевывать, искушать различными поблажками, заманивали «прелестными грамотами», покупали щедрыми посулами. Россия многажды могла быть расчленена, разорвана на лоскутные одеяла политическими проходимцами, авантюристами, лжедмитриями всех мастей. При активном содействии заморских деятелей, кого пугали размеры страны и ее мощный экономический и военный потенциал. Однако каждый раз ее наиболее дальновидные правители, здоровые силы общества, в конце концов «дубина народной войны» разрушали деструктивные замыслы и выводили страну на свой, особый путь, позволявший ей сохранить свою самобытность и самоидентификацию.

Ныне также мало что изменилось – все жупелы на местах, все ярлыки развешаны на привычных гвоздях. Поэтому мы и решили проследить наиболее значимые кризисы в истории страны, вычленить их схожие черты, тенденции, провести параллели с сегодняшним днем.

Порядок земли «великой и обильной»

Первые летописные восточнославянские княжества «Руси изначальной» отнюдь не тяготели к центростремительным поползновениям. Жили обособленно и настороженно. С соседями то торговали, то воевали. Общий язык-диалекты-наречия, родо-племенной образ жизни да языческий пантеон сближали лишь относительно. Прокопий Кесарийский утверждал, что у антов и склавинов «вся жизнь и законы одинаковы», Псевдо-Маврикий уверял, что они «ведут одинаковый образ жизни и у них одни нравы». Аль-Масуди и вовсе не делал разницы между славянами и русами, замечая, что «славяне разделяются на многие народы; некоторые из них суть христиане, между ними находятся также язычники, точно также солнцепоклонники».

От внешней агрессии предпочитали отгораживаться не объединёнными ратями, а сколоченными в лесистой зоне деревянными градами и засеками.

Эффективно получалось это лишь в период междоусобиц – со сходными по вооружению и воинским навыкам родственными славянскими и финно-угорскими народами. Как только судьба посылала врага более многочисленного, организованного и целеустремлённого, вроде мигрирующих с востока на запад через степное Побужье-Поднепровье готов, гуннов, аланов, аваров, хазар и пр. получалось гораздо хуже. Раннеплеменные славянские степные союзы (по Иордану, Антский союз IV века), обладавшие плодородными землями и стоявшие на грани государственного образования (поляне, волыняне, дреговичи, северяне, дулебы, уличи), распадались. Выжившие после нашествий уходили на север, под защиту спасительных непроходимых лесов, либо «примучивались» захватчиками к выплате дани.

В IX веке давление извне на восточнославянские племена стало наиболее серьёзным. С востока их теснила Волжская Булгария, на юге обложил данью Хазарский каганат, на западе всё чаще их территория подвергалась набегам со стороны достигших наибольшего могущества викингов-норманнов, которые у славян назывались «варягами». Последние были особо опасны, так как всё чаще в Европе претендовали не просто на грабёж, а уже на политическое подчинение местных народов. Аналогичным образом викинги осели на севере Франции, основав Нормандию, стали королями Англии, освоили Шетландские, Оркнейские, Гебридские, Фарерские острова, затерзали Ирландию.

Ситуацию усугубляли внутренние распри у северо-западных славян, где междоусобная борьба разгорелась между племенами ильменских словен, кривичей, финно-угорскими народностями мери, чуди, веси.

По мнению главного исследователя русского летописания академика Алексея Шахматова, сведение о призвании варягов содержатся ещё в «Начальном своде», составленном игуменом Киево-Печерского монастыря преподобным Иоанном в конце XI-м века и лишь оттуда перекочевавшим в «Повесть временных лет» агиографа Нестора.

Именно там говорится, что в середине IX века «встал род на род» и «град на град», «бысть межи ими рать велика и усобица». Причём, с важной припиской, что до того «изгнаша варягы за море и не даша им дани».

Иными словами, к моменту «призвания варягов на Русь» северо-западные славяне дружно избавились от грабивших богатую «Гардарики» заморских пиратов-захватчиков и перестали платить им дань, но не смогли преодолеть внутреннюю «прю». Что вполне характерно для освободившихся от иноземного диктата народов во все времена.

Надо полагать, «пря» оказалась настолько серьёзной, что отразить будущие карательные набеги ни словене, ни кривичи своими силами были уже не в состоянии. А для объединения усилий с единоплеменниками и уж тем более с чужеродными финно-уграми ни у легендарного словенского князя Гостомысла, ни у летописного Вадима Храброго, ни у кого бы то ни было ещё харизмы и авторитета не хватало. Поэтому вполне объяснимо, что едва добившиеся суверенитета племена пошли на традиционный для тех времён шаг – для эффективной обороны от пиратских набегов наняли на службу дружину одного из наиболее мощных на тот момент племён – варягов-русь. Так издревле поступали императоры Византии, имевшие свою личную преданную гвардию – «варяжскую стражу». Так делали англосаксонские короли, монархи Франции, деятели испанской Реконкисты, римские папы. Профессиональные военные норманны-викинги-варяги считались лучшими воинами эпохи и с удовольствием нанимались целыми отрядами к иноземным властителям. «Русь» давно были известны и авторитетны среди северо-западных племён. Персидский писатель Ибн Руста писал, что «русь» – это народ, который совершает набеги на славян и продаёт их хазарам и булгарам. Призвание же «руси» с одной стороны несло в себе защиту от им подобным пиратов, с другой, прекращало или хотя бы упорядочивало работорговлю.

Важная деталь – варягов-русь призывали к славянам на условиях несения воинской службы и защиты от нашествий от им же подобных северных конкистадоров, а не для делегирования им властных полномочий. Позднейшая летописная вставка «Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а наряда (порядка) в ней нет. Приходите княжить и володеть нами» – всего лишь попытка оправдать присутствие на славянских землях иноземцев и легитимизацию перехода от них княжеской власти к первым христианским владыкам. Иначе не было бы многочисленных восстаний в древних городах против варяжского засилья, не подавлялись бы бунты в Новгороде, не было бы кровавого перехода власти в Киеве к Аскольду и Диру.

Мы умышленно не делаем акцент на личности Рюрика, Синеуса и Трувора, чьё существование надёжными источниками не подтверждено. А о последних двух и вовсе академик Борис Рыбаков говорил, что они вовсе не люди, а неудачный перевод скандинавских терминов «его род» и «его дружина».

Важно то, что с конца IX века у скандинавских наёмников-варягов получилось то, чего не смогли добиться славяне и финно-угры – консолидация местных племён под единым руководством. Пусть чужеземным, но не представляющим ни одно из тогдашних местных враждующих племён. Варяги-русь смогли добиться налаживания сбора дани для формирования боеспособной дружины, которая должна обеспечить защиту подвластных племён от внешнего нападения и внутренних усобиц. Выстроить надёжную фискальную систему, «судить по праву» и прекратить опустошающую землю работорговлю.

Именно поэтому, согласно Ипатьевскому списку, призванный наёмник Рюрик сел «княжить и володеть» не в Хольмгарде-Новгороде, а в Ладоге, между которыми почти 200 км по прямой. По бездорожью Раннего Средневековья – пропасть. Задо как раз Ладога находилась в географическом центре «призывающих» племён, откуда удобнее было выходить в полюдье.

Пока варяги осуществляли свои функции, претензии к ним были минимальны. Славяне и финно-угры с удовольствием ходили с ними в завоевательные походы, «мстили неразумным хазарам», прибивали щиты «на врата Царьграда», загнали обратно в Дикую Степь тюрков, шли служить в «варяжскую стражу». В договорах с Византией от 907—911 годов после походов князя Олега на Царьград упоминаются под общим именем «мы от рода русского» исключительно скандинавские имена олеговых приближённых. При этом очевидно, что военное сословие варягов составляло главным образом княжескую старшую дружину. К середине X века в ней также значатся имена финнов, поляков, угров, тюрков и др. – прообраз ландскнехтов Позднего Средневековья. Тогда как младшая дружина (вои, отроки, детские, гридни, кмети) и чиновная бюрократия (посадники, тысяцкие, воеводы, тиуны, огнищане), без которой невозможно нормальное функционирование государственных структур, носят славянские имена. То же относится и к торговому сословию, «гостям».

Более того, в середине века уже князья и бояре носят исключительно славянские имена и прозвища: Святослав, Ярополк, Владимир, Судислав, Мстислав, Лют, Блуд, Твердило, Добрыня и пр. Варяги на рубеже Х-ХI веков и вовсе составляют меньшинство дружины. Причём, зачастую подвергаясь репрессиям со стороны некогда «призывавшего» их славянского населения так, что князьям приходилось их защищать.

Иными словами, варяги приблизительно столетие выполняли свои функцию внешней обороны, наведения внутреннего порядка и сбора дани для своих нанимателей. Но как только они попытались узурпировать политическую власть и передавать её по наследству, это натолкнулось на резкий отпор со стороны потомков Гостомысла и Вадима Храброго. Активное противодействие автохтонного населения не позволило варягам закрепиться ни в одном из древних славянских княжеств. А принятие верхушкой старокиевской власти христианства и вовсе шло вразрез с языческими традициями последователей Одина и Тора. Ещё князь Святослав выговаривал матери Ольге, требующей от него креститься, что того собственная варяжская дружина на смех поднимет. При новой вере скандинавам не оставалось места ни в военной, ни тем более в бюрократической структуре государства, оставившей себе только их имя – «Русь» и множество слов из скандинавского языка.

Отметим, что это было далеко в порядке вещей в Раннем Средневековье. Как правило, с IX века явление викингов в Европе уже перестало быть просто банальными набегами.

Норвежец Роллон после ряда побед добился от французского короля Карла III отторжения у него побережья Ла-Манша и создал Нормандское герцогство. Его потомок Вильгельм Завоеватель стал королём Англии. Конунг Свейн Вилобородый после очередного набега стал королём Англии, Дании и Норвегии. Король Кнуд Великий после участия в многочисленных пиратских рейдах собрал у себя настоящий «большой шлем» – короны Дании, Англии, Норвегии, Шлезвига и Померании. Роберт Гвискар отбил для себя Южную Италию, Рожер I завоевал Сицилию, Танкред де Отвиль – княжество Антиохийское.

В завоёванных землях при более-менее активном сопротивлении местного населения викинги-норманны устанавливали политическую власть, надолго закрепляя там своё присутствие. Кое-где их потомки восседают на тронах и по сей день, совершенно обезличив или ассимилировав автохтонное население. Так в Лету канули древние государства бретонцев, пруссов, лужицких сербов, бодричей, лютичей, поморян и др. Они утратили старую веру, почти забыли язык, оказались ассимилированы пришельцами.

Однако на Руси, у которой традиционно «особенный путь» этого не получилось. Варяги либо сами ассимилировались, сменив веру, либо, лишившись реальной власти, превратились в служилое сословие. Русь взяла от пришельцев всё лучшее в технике и вооружении, но отказалась участвовать в «европейском оркестре», не утратила свой суверенитет и отправилась в поход по Истории своим путём.

«Не в силе Бог, а в правде»

После «Батыева погрома» 1237—40 годов большинство древнерусских княжеств оказались разорены, основные торгово-ремесленные центры разрушены, население истреблено или угнано в рабство (в первую очередь, мастеровые), экономическая и военная мощь подорваны. Политический суверенитет был ликвидирован – де-факто Русь превратилась в подвассальную территорию улуса Джучи. Её князья вынуждены были ездить в Орду, чтобы получать ярлык на владение собственной землёй из рук самого хана. Ханские баскаки под охраной княжеских дружин устроили в 1257 году первую перепись на Руси и собирали ясак-дань с уцелевшего населения, избавив от неё лишь церковь («только не считали попов, и дьяконов, и монахов»).

Сама огромная территория Руси утратила целостность. Северо-восточные княжества полностью подпали под влияние Орды, часто подвергаясь карательным рейдам. Западные были покорены Литвой. Купеческие республики Северо-Запада сохранили относительную обособленность, но вынуждены были постоянно отбиваться от набегов шведов, датчан, тевтонов.

Юго-западные князья тяготели к Венгрии и Польше, подвергаясь серьёзному давлению со стороны католического духовенства с целью замены православной веры.

Ватикан неоднократно предпринимал попытки окатоличить Русь, подчинив её юридически римскому понтифику в обмен на иллюзорную военную защиту и покровительство Святого Престола.

Ещё в 961 году архиепископ Адальберт Магдебургский побывал в Киеве, пытаясь склонить княгиню Ольгу к принятию христианства по римскому образцу. Однако натолкнулся на резко отрицательную позицию её сына-язычника князя Святослава.

Папа Григорий VII вскоре после схизмы 1054 года начал отправлять «прелестные письма» великому князю Киевскому Изяславу Ярославичу, изгнанному братьями с престола и искавшему поддержки у польского короля Болеслава Смелого. Предлагал в обмен на поддержку признать инвеституру «католической матери-церкви».

Активность Ватикана значительно усилилась после Четвёртого крестового похода, в ходе которого в 1204 году была взята столица схизматиков Константинополь, а Византийская империя, духовный центр православия, более чем на полвека оказалась под протекторатом католического Рима.

В Кёнигбергской летописи за 1204 год сообщается, что папа Иннокентий III направил послов к галицко-волынскому князю Роману Мстиславичу с предложением принять католичество в обмен на королевскую корону с тем, что в этом случае папа «отдаст под его власть всю Русь». Князь Роман показал легатам свой меч, заметив, что привык брать всё необходимое железом, а не молитвою. Что вскоре стоило ему жизни от предательской руки несостоявшихся единоверцев.

В Ватиканском архиве хранится послание от 7 октября 1207 года, которое папа Иннокентий через кардинала Виталиса адресовал «духовенству и мирянам» Руси, которых Ватикан пытался склонить к унии. В нём говорилось: «Хотя вы до сих пор были удалены от сосцов вашей матери, как дети чужие, но мы по возложенной на нас, недостойных, от бога пастырской обязанности просвещать народ его, не можем подавить в себе отеческих чувств и не заботиться о том, чтобы здравыми убеждениями и наставлениями привести в соответствие члены, сообразно вашей главе… О, если бы вы захотели уразуметь, понять, предвидеть до конца и, прогнав мрак от умов своих, возвратились с неверного пути на истинный путь и покорились бы учительству того, кого Спаситель наш поставил главою и учителем всей церкви!».

Для вящей наглядности «истинного пути» на Галичину были отправлены венгерские войска короля Андраша II и польские краковского князя Лешко Белого. Историк и религиовед Борис Рамм замечал: «В Галицкую Русь выехала целая рать латинского духовенства, были изгнаны православные священники, началось принудительное „обращение“ в католичество. Венгерские оккупанты встретили ожесточенное сопротивление в народе. Пытаясь его сломить, они перешли к террору. Православные церкви подвергались разрушению. На их месте воздвигались католические костелы».

Очередная попытка перекрестить Русь завершилась в 1221 году, когда дружины новгородского князя Мстислава Удатного выбили оккупантов из Галича.

Попытки предпринимались и позже до монгольского нашествия. На Русь приезжали доминиканцы, «прелестные письма» от имени папы Григорий IX отправлялись князьям Юрию и Ивану Всеволодовичам, но те оставляли их без ответа.

При этом своему легату Балдуину Альнскому папа Григорий IX писал: «Епископу Семигальскому, легату апостольского престола епископ Григорий, раб рабов Божьих. Тебе как брату вверенной нам властью вменяем, чтобы все христиане, в пределах границ твоего посольства живущие, не помышляли заключать мир или перемирие ни с язычниками этих земель, ни с рутенами, и не собирать чинш, пока ты остаешься легатом, без твоего согласия. Всеми силами постарайся унять противников, живущих в пределах твоей легатской области».

Для более весомого давления на рутенов-русичей предписывалось наложить запрет на поставки на Русь оружия, железа, меди, свинца, лошадей и продовольствия. Показательно, что столь популярные в наше время «экономические санкции» были наложены как раз в период, когда в Новгороде разразился сильнейший голод, а с Востока угрожала страшная опасность.

Следует пояснить, кем были духовные отцы католической церкви, отправлявшие с одного из знаменитых римских холмов многочисленные уверения в христианской любви и дружбе на «варварскую Русь».

Папа Григорий VII, в миру Ильдебрандо Бонизи, сын тосканского кузнеца. Известен несколькими подвигами на Святом престоле. Именно ему принадлежит введение в 1075 году целибата-безбрачия для всех католических священников – института, который в православии обязателен только для чёрного духовенства.

Именно этот папа в январе 1077 года достиг апофеоза многолетней борьбы за инвеституру с европейскими монархами: отлучённый от церкви император Священной Римской империи германской нации Генрих IV босой, простоволосый, во власянице три дня покаянно молился перед тосканской крепостью Каносса, куда его отказывался пустить папа, запершийся там со своей любовницей маркграфиней Матильдой (ничуть не нарушая целибата).

Французский писатель Лео Таксиль так охарактеризовал папу Григория VII: «Это он поддерживал избрание Григория Шестого, купившего престол (рассчитывая использовать последнего для проведения своих реформ), а впоследствии выступал за его низложение. Это благодаря его влиянию и интригам Николай Второй получил тиару; это он заставил кардиналов избрать Александра Второго без санкции императора. Это ему Петр Дамиани написал: „Я уважаю папу, но тебе я поклоняюсь, простершись ниц: ты делаешь его господином, а он тебя богом“. И далее, жалуясь на его безграничный деспотизм и огромное честолюбие, он называет его „святым сатаной“. Позднейшие историки именовали Григория Седьмого еще и „адской головешкой“».

Папа Иннокентий III, надев тиару, сразу провозгласил: «Власть королей простирается только на отдельные области, власть Петра обнимает все царство». Папа был просто одержим идеями борьбы с еретиками, язычниками и восточными схизматиками огнём и мечом, для чего инициировал создание Тевтонского ордена и Ордена меченосцев. Эти ордена в начале XIII века под предлогом крещения устроили настоящий террор на южных берегах Балтики, практически полностью уничтожив народ пруссов. Выжившие были насильственно латинизированы, утратив и язык, и традиции своего племени.

Иннокентий стал идейным вдохновителем Четвёртого крестового похода, когда рыцари-пилигримы вместо вожделенного Иерусалима вдруг резко изменили направление и штурмом взяли ненавистный Ватикану «схизматический» Константинополь.

Вишенкой на папском торте оказался крестовый поход против альбигойцев Южной Франции, когда будущий основатель ордена доминиканцев Доминик де Гусман и граф Симон де Монфор с благословения Его Святейшества устроили геноцид в Гаскони, сгубивший по некоторым оценкам не менее 20 тысяч человек.

Лео Таксиль заметил: «Весь христианский мир был потрясен страшным зрелищем: люди, вздернутые на виселицах, сожженные на кострах, замученные пытками только за то, что они отдавали свои помыслы одному всевышнему богу и отказывались верить в пустые церемонии, придуманные людьми».

Именно этот папа предлагал князю Роману «отдать ему Русь» под цивилизаторскую десницу.

Папа Григорий IX (Уголино деи Конти де Сенти) обессмертил себя тем, что в 1231 году учредил инквизицию для борьбы с язычниками и еретиками. Под теми и другими понимались жители прибалтийских племён, Новгородского и Псковского княжеств, на которых папа направлял мечи крестоносцев.

Так что русские князья были вполне в курсе, с какими просветителями и культуртрегерами имеют дело.

После Батыева же нашествия для очередной волны ватиканской активизации появились новые основания: крушение единого государства под ударами монголов, завоевание духовного центра православия Константинополя крестоносцами в 1204 году и основание на базе Византии католической Латинской империи, давние попытки Ватикана вовлечь Русь в унию с католицизмом с последующим подчинением римскому понтифику.

С другой стороны, в 1267 году великий хан Менгу-Тимур выпустил ярлык об освобождении православной церкви от дани «как первые цари их пожаловали». В этом документе оговаривалась неприкосновенность церковного недвижимого имущества: «церковные земли, воды, огороды, винограды, мельницы, зимовища, летовища» и возвращение ей всего ранее отобранного. «А что церковные люди: мастера, сокольники, пардусницы, или которые слуги и работницы, и кто ни будет их людей, тех де не замают ни на что, ни на работу, ни на сторожу». В столице Золотой Орды Сарае в 1261 году даже была создана Сарайская православная епархия. Покровительство монголов церкви имело вполне осязаемый смысл – священничество не только провозглашало «многая лета» ханам, но и удерживало население от восстаний захватчикам.

То есть, для ватиканской пропаганды проордынская ориентация русского духовенства была настоящим подарком.

На это и указывали католические посланцы, подчёркивая непатриотический характер «схизматиков» и отказ их от сопротивления «варварам». В свою очередь Ватикан предлагал русским князьям в ответ на смену веры королевскую корону из рук папы и военную помощь от «братьев-крестоносцев».

Таким образом, перед владетелями разгромленного феодального государства возникла малорадующая дилемма: либо сохранить православную веру, но полностью интегрироваться в огромную Монгольскую империю на правах мелкого нойона, исправно платить ясак и «налог кровью», отправляя воинов сражаться под ханскими бунчуками, либо сменить веру, принять папскую инвеституру, но получить королевскую корону с последующей гарантированной кровавой войной с Ордой. В первом случае из страны вымывались бы наиболее здоровые и сильные мужчины (военные, ремесленники, мастеровые, учёные, хлебопашцы), красивые и здоровые женщины в качестве рабынь, обрекая территорию на запустение и обнищание. Во втором – затяжная война в компании сомнительных союзников, уже не раз битых монголами, но жаждущих расширения своего влияния на новые территории.

В обоих случаях Русь ожидали экономическая деградация, депопуляция, утрата политической самостоятельности и этнической самоидентификации. В ближайшей перспективе – исчезновение со страниц истории.

Примеры этого были перед глазами современников. Правитель прибалтийских ливов Каупо принял католичество в 1191 году. Бывшего язычника показательно принимали в Германии, тепло приветствовал папа Иннокентий III, подаривший ему богато украшенную Библию. Под бдительным оком Ордена меченосцев неофит Каупо начал огнём и мечом прокладывать дорогу к власти для своей семьи, разоряя капища и уничтожая земляков. В итоге повстанцы сожгли его Турайдский замок, сам Каупо был убит, а всё его имущество перешло к рижскому епископу Альбрехту.

В захваченном в 1240 году рыцарями-тевтонами Пскове на престол был посажен князь Ярослав Владимирович, ходивший с немцами в походы на собственные земли. Согласно хранящемуся в Стокгольмском государственном архиве акту указывается, что «королевство, именуемое Псковским, было передано королем Гереславом, наследником этого королевства, Дерптскому епископу Герману». То есть, принявший католичество Ярослав в итоге потерял не только веру, но и княжество, династию и саму жизнь. А это уже получалась вполне конкретная схема: в обмен на смену веры марионеточному правителю под видом помощи дают военную силу, вынуждают подписать дарственную на католические структуры и в итоге оккупируют территорию.

Князь Галицко-Волынский Даниил Романович после монгольского нашествия также сделал выбор в пользу Ватикана. Францисканский монах Плано Карпини летом 1247 года встретился в Киеве с князем и получил от него заверения, что он и его брат Василько «желают иметь Господина Папу своим преимущественным господином и отцом, а святую Римскую церковь владычицей, и учительницей, причем подтвердили все то, о чем раньше сообщали по этому поводу чрез своего аббата, и послали также с нами касательно этого к Господину Папе свою грамоту и послов».

Князь принял католичество, получил корону от папы, обязавшись пойти в крестовый поход на Орду. Но через несколько лет на Галичину пришёл с войском монгольский темник Бурундай, а «господин и отец» палец о палец не ударил, чтобы помочь новому «королю». Даниил вынужден был идти на поклон к Бурундаю и платить «налог кровью» – пойти вместе с ним в поход на теперь уже единоверную Польшу.

Подобная дилемма возникла и перед юным новгородским князем Александром Ярославичем, только-только последовательно отразившим набеги шведов и тевтонов. Папа Иннокентий IV дважды отправлял ему послания и буллы, настаивая на смене веры и устроении в Пскове католического храма.

Никоновская летопись сообщает: «Однажды явились к нему послы из великого Рима от папы, который велел сказать Александру: «Слышали мы о тебе, князь, что ты честен и дивен, и велика земля твоя: поэтому прислали мы к тебе от двенадцати кардиналов двоих хитрейших – Галда и Гемонта, да послушаешь учения нашего». Александр, подумавши с мудрецами своими, описал папе все случившееся от сотворения мира до седьмого вселенского собора, прибавив: «Все это мы знаем хорошо, но от вас учения не принимаем».

Князь оказался умнее «хитрейших» и прозорливее безрассудного Даниила Галицкого. За четверть века своего правления он, понимая расстановку военных и политических сил, ни разу не ввязался в авантюры с противостоянием Орде, ни разу не повёлся на междоусобицы, ни разу не дал понять Ватикану, что готов на какое-либо сотрудничество, кроме торговли. При этом князь Александр отразил все нападения на Русь с Запада и договорился с ханом Берке о том, что «налог кровью» для похода на Хулагу-хана не будет распространяться на Русь. Александр Невский пошёл «другим путём», сумев за счёт дипломатических и военных усилий сохранить государство, веру, экономику и их основу – народ. Он понимал, что бороться с могучими монголами разорённой «Батыевым погромом» и раздираемой феодальной раздробленностью стране самоубийственно. Предстояло сначала набраться сил, перевооружиться, перенять у тех же захватчиков тактику действий лёгкой конницей и лишь потом искать «собственное поле Куликово». Невскому принадлежат пророческие слова: «Не в силе Бог, а в правде».

Историк Дмитрий Иловайский писал: «Александр Ярославич принадлежит к тем историческим деятелям Северной Руси, в которых наиболее отразились основные черты великорусской народности: практический ум, твердость воли и гибкость характера, или умение сообразоваться с обстоятельствами».

Растоптанная басма

Два с половиной века Русь пребывала в состоянии ордынско-вассальной летаргии. За это время страна пережила 94 карательных больших и малых набега, из которых лишь несколько были успешно отражены (в том числе разгромом ордынцев на реке Воже и на Куликовом поле). Русские княжества ежегодно платили Орде ясак – «царёв выход».

День была совсем не малой. Со времени завоевания Владимиро-Суздальская Русь платила Орде 14 видов дани-«ордынского выхода». Основной единицей обложения был «дым» – по полгривны с сохи в 1275 году. Исходя из стандартного веса серебряной гривны в 150—200 г, это составляло около 500 кг серебра.

Различались также торговые поборы – «мыт», таможенные – «тамга», извозные – «ям», «подводы», содержание ханских послов-баскаков – «корм», различные «дары» и «почестья» хану, его родственникам и приближённым и др. Периодически собирались большие «запросы» на военные и другие нужды – «кулуш».

В среднем каждый налоговый округ-«тьма» на северо-востоке Руси в XIV веке платила по 400 рублей «ордынского выхода». Тверское княжество и Новгородская земля делились каждая на пять таких округов и платили по 2000 рублей. Великое княжество Владимирское платило 5000 рублей, Нижегородско-Суздальское – 1500 рублей, Московское – 1280 рублей, Серпуховское – 320 рублей.

«Битекчи» -переписчики разделили Русь на 43 налоговых «тьмы» – 16 в Западной Руси и 27 в Восточной. На Киевщине и Волыни расписали четыре тьмы (Киев, Владимир-Волынский, Луцк, Сокаль), по три в Подолье и на Галичине, Чернигов, Курск, курская «тьма Эголдея», калужский Любуцк, харьковская Охура, Смоленск. На Восточной Руси 15 «тем» создали во Владимирском княжестве, по пять в Новгородской земле и Тверском княжестве и две «тьмы» в Рязанском княжестве.

Первоначально установленная основная единица обложения после ордынской переписи населения Владимиро-Суздальского княжества в 1275 году составляла «дым», «соха». Её размер исчислялся «по полугривны с сохи». Стандартный вес новгородской гривны – 150—200 г серебра. Одну гривну в то время стоил речное судно-струг или хороший боевой конь. Таким образом, в 1275-м году княжество отвезло в Орду не менее 500 кг серебра.

Новгородцы платили ясак под наименованием «чёрный бор» – шкурами чёрных куниц. Серебро там именовали «белым бором».

Посланный в Орду папой Иннокентием IV францисканский монах Плано Карпини утверждал, что в «Руссию» был прислан «один Сарацин, как говорили из партии Бату», который «пересчитал все население, согласно своему обычаю», «чтобы каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младенец, или бедный, или богатый, платил такую дань, именно, чтобы он давал одну шкуру медведя, одного черного бобра, одного черного соболя и одну лисью шкуру».

Монаху, видимо, неправильно перевели размер дани, ибо столько зверей на «Руссии» просто не водилось. Однако общая тяжесть ордынской дани для населения передана верно.

В разное время общий размер «ордынского выхода» с Руси колебался от 5 до 30 тысяч рублей серебром в год. Платили нерегулярно, часто задерживали из-за княжеских склок и неурожаев, что и вызывало карательные походы степняков.

После «великой замятни» в Орде и особенно после Куликовской битвы, показавшей, что Русь имеет достаточно острые зубы, чтобы отгрызть тянувшиеся за ясаком лапы, размер «выхода» снизился. После разорения Москвы ханом Тохтамышем в 1382 году князь Дмитрий Донской выплатил Сараю ясачный долг за 1380—81 года в размере 8 тысяч рублей.

Для сравнения, чтобы похоронить всех погибших после погрома столицы князь из собственного кармана «даваста от 40 мръетвецъ (мертвец) по полтине, а от 80 по рублю. И съчтоша (сочтоша) того всего дано бысть от погребениа мертвых 300 рублев». То есть, стоимость похорон 24 тысяч москвичей.

По данным историков, на один московский рубль в начале XV века можно было купить 100 пудов ржи. То есть, на весь объём ордынского «выхода» можно было кормить в течение года порядка 80 тысяч крестьян – население нескольких княжеств. Или полностью обеспечить фуражом и питанием ещё один поход улуса Джучи на Европу (до 30 тысяч всадников).

К этому стоит приплюсовать дань в виде рабов, скота, вспомогательных воинов для участия в военных действиях на стороне Орды и др.

При тогдашних неурожаях, моровых поветриях, примитивном земледелии и скотоводстве, минимальных доходах населения, упадке ремесленного производства и отсутствия внутреннего рынка ежегодно «выход» вымывал из Руси значительное количество людских и материальных ресурсов, подрывая её экономическое восстановление после «Батыева погрома» и последующих набегов. Это и называется коротким словом «Иго».

Таким образом, крупнейшее на середину XIII века государство Европы с развитыми торговыми и экономическими связями, культурой, растущим населением и значением в православном мире за короткое время было расчленено и оказалось на политических задворках, выбраться откуда без большой крови представлялось невероятным.

Попытки выйти из-под контроля Орды тверских князей (при поддержке Литвы) и Дмитрия Донского (при поддержке зависимых от Москвы княжеств) в XIV веке провалились. Внук Донского князь Василий II после поражения у Суздаля в 1445 году от казанских татар вовсе попал в плен, после чего был ослеплён Дмитрием Шемякой.

Даже при локальных военных победах сил, дипломатии, а, самое главное, политической воли попросту не хватило. Требовались объединённые усилия «всей земли», которую смогла бы собрать в кулак только очень сильная личность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.