Евгений Лятиев
New Hell

Глава первая

Сон был очень глубокий, я едва чувствовал толчки в плечо. Попытавшись отмахнуться рукой, я приоткрыл левый глаз и увидел багровый закат, который заслонял маленький толстый ребёнок с комично большим поросячьим пятачком вместо носа. Бред какой! Я зажмурился, толчки продолжились, послышался детский голос:

– Ну чего вы лежите, хватит уже, вставайте, пожалуйста, мне вас в штаб ещё вести.

Не открывая глаз, я ответил своему дивному видению:

– Ты тоже ложись, знаешь, как оно хорошо поспать-то, – я снова почувствовал, как разум улетает далеко в космос. Сильный толчок в плечо развернул моё тело.

– Вы меня простите, Степан Андреич, но я вас бужу больше часа, вставайте ради Владыки.

– Какого ещё Владыки…

Жуткое зрелище: пухлая девочка, одетая в школьную форму, стояла как реальная, в одной руке держала кусок желеобразного батончика, в другой – розовый рюкзак в виде слоника, цепко ухваченного за хобот.

– Ну вставайте же, мне в школу идти надо, – говорила она умоляюще, красиво сложив брови домиком. – Я понимаю, что вы у нас новенький, давайте я помогу…

Кинув батончик в портфель, она за руку сдернула меня с лежанки, применив силу, какой не могло быть у маленькой девочки. Я потёр глаза, огляделся. Ничего не понятно. Кругом кроваво-красное зарево, столбы едкого серо-рыжего дыма, который, поднимаясь в небо, превращается в грязные облака. Осмотревшись, я остановил взгляд на ребёнке. Девочка была очень довольна проделанной работой, ее улыбка сделалась шире, показав два больших клыка, похожих на бивни. Странный сон. Я дотронулся до носа-пятачка: на ощупь он был как настоящий, влажный; она периодически двигала им в разные стороны.

– Это Челябинск? Тут с каждым годом становится все симпатичнее, – невольно тыкнув пальцем в пятачок, как в кнопку, спросил я. – Эх-х… Где ж я так нагрешил…

– Степан Андреич, вы как бы в аду, понимаете? – девочка снова включила умоляющий взгляд, спрятав клыки. – Но угадали: мы совсем недалеко от Челябинска, – она провела маленькой ручкой по носу. – Пойдёмте, я отведу вас в штаб.

– А ты-то чего в аду делаешь, ангелок? – мы выходили на освещенную тусклыми фонарями на дорогу, ведущую к большому чёрному зданию, которое напоминало заброшенный советский завод. – Мамку не слушалась?

– Мамку-то слушалась, – девочка, тяжело вздохнув, опустила глаза. – Кушала я много, а кормили меня недостаточно! – детское лицо моментально покраснело от злости. – Я и сейчас голодна, но батончик держу для вас, у вас же задание!

– Привести апостола Петра, чтобы ты его съела? – я, не теряя самообладания, шёл, рассматривал дымок, струящийся из вулканов. Какая же гадость с похмелья снится!

– Моя бы воля – и вас бы слопала, такой уж родилась, ничего не поделаешь.

– Так, а в ад-то ты как угодила? Небось, булку стащила?

– Стащила, – наклонив голову, с грустью сказала девочка. – Хлеба стащила, а он не простой был, а плоть Христова. Как оказалось потом, всё-таки хлеб обычный, а наказание такое, как я будто у Христа ногу откусила. Сорок два года мне ещё тут в школу ходить. Но если я буду хорошей девочкой, то Джонни через пару лет сделает меня оператором.

– За хлеб такой срок дали? – заставляя себя проснуться, я крутил пальцы.

– По правде говоря, не только за хлеб, – девочка посмотрела мне в глаза, улыбнулась, оскалив клыки. – «Сникерсы» я воровала, деньжата у мамки с папкой, а на крещение младшего брата стащила хлеб и побежала по Оксфорд-стрит, пока не провалилась в чёртов колодец.

– Как звать тебя, американ гёрл?

– Британка я, с Манчестера, имя моё вам не пригодится. Заходите в штаб.

* * *

Открыв серые высокие двери, она легонько подтолкнула меня в здание.

Настоящий командный пункт: сотня людей уткнулась в мониторы, все что-то говорят в микрофоны, обстановка как при запуске ракеты в космос. Сделав несколько шагов, я прислушался к разговору одного очень симпатичного рыжеволосого оператора с тонким нежным голосом: «Давай заберем их всех, подойди ближе к Марку и подкинь к ногам ключи от машины». Любопытно, конечно, чем всё закончится, но надо просыпаться. Я крепко зажмурился, набрал полные лёгкие воздуха, сильно дёрнул себя за палец…

– Степан Андреич! – крикнул высокий мужчина лет сорока, направляясь в мою сторону. – Миленький, так и сломать можно, конечно, здесь это сделать нереально, хотя вообще-то был, помнится, случай, где-то семь десятков лет назад, один священник всё-таки сломал. Ума не приложу, как он это сделал. Я, конечно, всё быстро поправил, в очень далёком прошлом приходилось часто чинить людей. Правда, признаться, навыки лекаря мне больше не пригодятся, здесь ценны более магические знания. – Мужчина был одет в чёрный смокинг, который смотрелся не к месту. Он создавал ощущение коктейльной пижонской вечеринки из тех, от которых я всегда открещивался, и, видимо, всё равно попал.

Я неустанно дёргал и выкручивал палец, казалось, что я вот-вот вырву его, пока на секунду не почувствовал острую боль. В голове зазвенело. Посторонние звуки пропали. «Э-эх-х… Денис же говорил, что «Лезгинка» напрямую с кизрярского завода, обманул значит, чертёнок, просыпайся! Тебе же второй парой лекцию читать!»

– И ни в коем случае не обманул, – быстро вскинул левую руку этот тип в смокинге, из рукава которого вылетела недопитая бутылка вечернего коньяка. – Печень Дениса пока не дотягивает до вашего алкогольного ранга, но очень скоро и она будет у нас вместе с её хозяином.

– Значит, ад? – я с грустью стал осматривать своего собеседника.

Смокинг украшала идеально ровная бабочка в чёрно-белый горошек. Пижон, натянув голливудскую улыбку, протянул мне руку.

– Это не совсем ад…

Мы обменялись рукопожатиями, и я совсем приуныл.

– Не надо так расстраиваться. Неужели вы удивлены? За ваши подвиги полагается особое место, – он, учтиво взяв меня под локоть, повел по своим владениям. – Простите, надо переходить к делу, у нас мало времени. Онуфрий может соскочить в любой момент, надо дожать! Проглотите ваш аванс и начнём, – мужчина настороженно посмотрел на мои руки. – Неужели не отдала? Я ей ещё больше нос сделаю и копыта добавлю. Ещё что-нибудь стащит – будет ходить на четырёх ногах, – он резко вскинул руку выше головы.

– Подождите, – я попытался остановить его движение. – С похмелья как-то не лезет еда, я сам ей отдал.

– Обманывать меня бессмысленно, я вижу ваши мысли, – усмехнувшись, он поправил и без того идеально сидевший галстук-бабочку. – Зовите меня Джонни.

– Так вы не дьявол? – я расстроился ещё сильнее. – Можете мне объяснить, почему я сюда попал?

– Нет времени объяснять, я отправляю вас на Землю, прикрепляю к кварталу СПб17. Видите барышню во-о-о-он за тем столом? – он показал на девушку из шестого ряда, и, как только его палец навёлся точно на неё, она встала и помахала нам рукой, – Одну из лучших отдаю, она поможет.

– А делать-то что? – недоумевая, я поднял плечи.

– Как же, побеждать добро, – засмеявшись, Джонни щёлкнул пальцами.

* * *

Всю жизнь я подшучивал над верующими. И после смерти – сразу на первом задании – оказался в Казанском соборе. Невольно вспоминается классическое: «Судьба играет человеком, а человек играет на трубе». Ну что у нас тут? Оглядимся…

– Степан Андреевич, меня хорошо слышно? – приятный женский голос раздался из ниоткуда, я быстро оглянулся, но внимания на меня никто не обращал. – Да не бойтесь вы. Я Тома. Из штаба. Буду помогать выполнять задания.

В двух сантиметрах от меня проходил поп, я решил немного похулиганить, дёрнув его за бороду, но рука прошла насквозь, живые люди меня не замечали.

– Прекратите, у меня, кроме вас, ещё шестеро агентов, давайте я расскажу, что делать, – девичий голос стал строже, я невольно выпрямил плечи, встав по стойке смирно.

– Говорите, – сказал я, посмотрев на старушку, зажигающую свечу.

Бабушка мгновенно остановились, заозиралась, перекрестившись, тихо прошептала:

– Это ты, Боже?

– Я, бабка, кто ещё с тобой в церкви будет разговаривать? – сделав серьёзный голос, я старался не засмеяться. – Квартирка-то осталась у тебя?

– Да что за баловство? Немедленно прекратите! Ваша задача – бороться с добром, а не квартиры питерские на родственников переписывать, – промедлив секунду, Тома добавила: – Я сейчас позову Джонни, и вам не поздоровится.

– А при чём здесь родственники? Я совершенно не об этом думал.

– Господи, а на кого же мне две квартиры на Лиговском оставить, если не на родственников? – бабка слышала только мой голос. – На церковь записать?

– Переписывай на котов, – я придержал рукой губы, чтобы не засмеяться.

– Так-так, Степан Андреич, – послышался весёлый голос Джонни. – Вам пятьдесят два человеческих года, а ведёте себя как первокурсник. Ну что за ребячество? Приступайте к делу.

– Пардон, мон шери, но я совершенно не понимаю, почему вместо кипящего котла вы вновь отправили меня в Петербург, – я нахмурился, недоумевая. Непроизвольно вспомнил, как в детстве мать отчитывала меня за кражу портвейна, надёжно спрятанного в мой день рождения. – Да и вообще, как я так нагрешил?

– Один миллион тринадцать случаев богохульства, – голос Джонни погрубел, ещё больше напомнив мать. – Вот на четырнадцать поменьше, и был бы другой род занятий. Да и в целом у вас не самая чистая биография. В аспирантуру зачем пошли?

– Открыть студентам веру в высшие идеалы, вывести их из предела обыденности, попытаться открыть путь к новым ценностям.

– Или открыть для себя новых студенточек, изучающих анатомию вашего тела? – Перебил Джонни. – Сколько их было, помните?

– Две? – слегка улыбнулся я.

– Боже, я ничего не понимаю! При чём тут кипящий котёл, вера в высшие идеалы и две мои квартиры? – бабуся бросила свечку на пол закричала: – Отец Онуфрий, со мной разговаривает Господь! Котам нужны мои квартиры! – устремившись к попу, старушка скрылась с моих глаз.

– Не смотрите на людей, когда произносите что-то вслух, – они вас слышат, но не видят. С нами можете не открывать рта – на мониторах мы видим, что вы говорите, – слышно было, как Джонни подкуривает сигарету. – Ваша задача – заставить человека принять собственное злое решение, – крепко затянувшись, он выдохнул дым в микрофон. – Понимаете, настало сложное время: ангелы всячески пытаются продвигать ненужный людям образ жизни. Конечно же, вы слышали о правильном питании, принятии себя как личности и прочей чепухе. Один только ЗОЖ нам испортил статистику на двенадцать процентов по третьему кварталу. Ещё немного, и мы перестанем получать новобранцев.

– Так мне что же, деградацией любимой страны заниматься? Увольте сразу, готов гореть в котле, – я со всей строгостью посмотрел наверх, скрестив руки на груди.

– Степан Андреич, мы внизу, – засмеялся Джонни. – Не надо вам нашёптывать ничего, задача у вас простая: отгонять мысли, нашёптанные ангелами, и всё. Пусть каждый принимает решение, какое хочет. Вы мне поверьте, человек сам ищет дьявола.

– Так, значит, ангелам шептать можно, а мне – нельзя?

– Работа непростая, соглашусь. Для этого вам в помощь Тому и дали. Ангел действует один. Загляните в соседний зал. Видите? Он стоит попу шепчет, чтобы про квартиры бабкины забыл.

– Так точно, господин дьявол, – я посмотрел на лысого человека в белой мантии.

– Прекратите ёрничать, – потребовал Джонни, крепко затянувшись, было слышно, как докуренная сигарета тушится в пепельнице. – Идите, я посмотрю.

Пройдя в зал, я увидел, как мужчина не старше тридцати лет, облачённый в белый балахон с вышитыми золотом узорами-символами, заливаясь хохотом, держится за живот. Он посмотрел на меня, выпрямился, попытался сдержать смех, но его снова накрыло, и он, держа двумя руками рот, снова засмеялся.

– Так это ты бабку надоумил квартиры на котов переписать? – вытирая слёзы с глаз, спросил ангел. – Остроумно, конечно. Видимо, ты не в курсе, что священник уже несколько дней бабку окучивал, всю работу за тебя сделал, а ты со своими котами, – мужчина осуждающе улыбнулся.

– Степан Андреевич, – раздался приятный голос Томы в голове. – Вам сильно повезло – на участке В17 работает худший сотрудник неба за последние одиннадцать лет.

– Степан меня зовут, я тут новенький, правил пока не понимаю, – я протянул руку мужчине в белой мантии. – Мы с тобой враждуем?

– Уберите руку, джентльмен, в этом нет нужды, мы не имеем плоти, – нахмурившись, он упер руки в бока. – Я два часа внушал отцу Онуфрию, что идея забрать квартиры у бабушки проложит ему дорогу в ад, а тут коты – дело теперь гиблое, точно не остановится. – Он повернулся, задумчиво глядя, как священник рассказывает старушке о быстро развивающейся деменции. – Меня зовут Адриано. Честь имею.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.