Долгов К. М.
Место, роль и значение религий в современном мире. Курс лекций

Введение

Наступивший XXI век, с которым человечество связывало свои надежды на установление прочного мира на Земле, на тесное сотрудничество всех народов во всех сферах человеческой жизни и деятельности и особенно в решении глобальных проблем нашей эпохи – политических, социальных, экономических, экологических, техногенных и природных катаклизмов и катастроф, голода, нищеты, эпидемий, психических расстройств, финансово-экономических кризисов и т. д. и т. п., – кажется, не только не оправдал этих надежд и чаяний народов, но, и наоборот, скорее подорвал у людей планеты надежды на то, что их мечты на установление прочного мира, сотрудничества и дружбы народов, стабильного экономического и политического развития, духовного и культурного сотрудничества, процветания всех и каждого в любой стране и во всем мире когда-нибудь сбудутся. Кажется, еще никогда ранее отдельный человек и все человечество в целом не чувствовали себя так неуверенно, не испытывали постоянной тревоги за свою жизнь, за свое будущее существование, как сегодня. Создается такое впечатление, что вот-вот наступит апокалипсис.

И действительно, вместо стабильного политического и экономического развития постоянно ведутся локальные войны и вооруженные конфликты, наступают все более частые и все более масштабные финансово-экономические кризисы, переходящие в кризисы всеобщие, происходят все более разрушительные природные катаклизмы и техногенные катастрофы, появляются различного рода болезни и эпидемии, постоянно углубляется и расширяется пропасть между богатыми и бедными, насилие охватило все сферы и пронизало всю жизнь человеческого общества, продолжают развенчиваться высшие человеческие ценности – истина, добро, красота, любовь, свобода, справедливость, братство, равенство, милосердие и другие и усиливаются попытки заменить их ложными, фальшивыми «ценностями» – псевдоценностями – ложью, злом, насилием, угнетением и т. д. и т. п.

Революции в Тунисе и Египте, Йемене, Ливии, Алжире и других арабских странах произошли неожиданно, хотя недовольство народов этих стран внутренней и внешней политикой своих правительств и деятельностью и поведением своей «элиты» складывалось на протяжении многих лет. Основные причины этих революций: почти тотальная коррупция, хищение власть имущими национального богатства, его присвоение и разворовывание, вследствие чего «бедные беднели, а богатые богатели», вопиющая нищета основного населения, расширяющееся и углубляющееся социальное неравенство и в связи с этим недоступные для большей части основного населения образование, здравоохранение, социальная защита, подлинная культура, несоблюдение прав человека. Народы этих стран долгие годы терпели, но их терпению пришел конец, и они восстали против существующей власти.

Кризис, разразившийся в 2008 году и продолжающийся по сей день по вине господствующих слоев или классов, вызвал огромное недовольство в США, Германии, Франции, Италии, Греции и в других европейских странах, где постоянно проходят массовые демонстрации трудящихся против внутренней и внешней политики этих стран, против того, чтобы тяжелейшие проблемы по существу всеобщего кризиса решались за счет простого народа.

Все это свидетельствует о том, что в мире произошли и происходят серьезные изменения во всех сферах человеческой жизнедеятельности, в том числе, а может быть, особенно в сфере сознания и самосознания народов, которые не хотят больше терпеть ни жестокой эксплуатации, ни угнетения, ни социального неравенства, ни коррупции, ни нищеты, ни углубляющейся и расширяющейся пропасти между богатыми и бедными. Формированию, росту и развитию сознания и самосознания народов во многом способствует Интернет, благодаря которому все, что происходит в современном мире, становится общедоступным для понимания и который, следовательно, выступает мощным фактором для объединения сил и действий многих миллионов людей во всех странах современного мира.

Но особенно беспокоит и обескураживает большую часть человечества то, что великие религии, культуры и цивилизации, которые на протяжении всей истории служили основой сближения и сотрудничества народов, в настоящее время используются для разжигания вражды и ненависти между ними, для столкновения их друг с другом, подготовки войн между религиями, культурами и цивилизациями. Об этом писали Шпенглер, Тойнби, Хантингтон, Фукуяма и другие мыслители, включая и русских философов – Н. Данилевского, К. Леонтьева и других.

Если раньше мировые религии и культуры были бастионами духовного и культурного развития, основами нравственности и социального миропорядка, то постепенно и они стали переживать определенный кризис: к внутренней раздробленности и противоречивости (католицизм, православие, протестантизм и множество различных сект в христианстве; сунниты и шииты и другие течения и секты в исламе; индуизм, джайнизм, буддизм, сикхизм и множество других религий в Индии; конфуцианство, даосизм, чань-буддизм и другие религии в Китае; возникающие новые религии и множество новых сект в различных странах). К тому же религии и церкви испытывают постоянное и часто негативное воздействие со стороны переживающих кризис, разложение и декаданс общества и государства.

Негативные трансформации претерпевают и культуры разных народов и в целом все цивилизации. Политические деятели европейских государств и представители европейской политической элиты открыто заявили о крушении или крахе мультикультурализма (как, например, канцлер ФРГ Ангела Меркель), что немедленно вызвало ответную негативную реакцию представителей национальных меньшинств в Европе.

К традиционному разделению культур на «высокую» и «низкую», культуру «народа» и культуру «элиты» следует добавить другие виды и формы культур и прежде всего «массовую культуру» и получившую необычайное распространение в последние годы во многих странах мира – «культуру шоу-бизнеса». Подобное «опрощение», «упрощение», примитивизация культуры, несомненно, наносит огромный урон культурному развитию народов.

В силу того что и религии, и культуры переживают своеобразный кризис, их роль в жизни общества заметно снижается. В то же время они, сохраняя и развивая духовное наследие народов, оказывают огромное воздействие на развитие общества и государства, народа и каждого отдельного человека. Особенно заметно это проявляется при формировании личности, становлении и развитии внутренней духовной структуры человека, духовного строя, духа народа, что имеет решающее значение для всего человечества, для взаимодействия и взаимовлияния всех народов и людей, живущих на Земле.

В связи с этим целесообразно рассмотреть место, роль и значение религий, культур и цивилизаций в жизни человечества, но не в эмпирическом контексте, а в контексте генезиса основных идей, которые в ходе исторического развития вырабатывались в лоне этих религий, культур и цивилизаций. К таким идеям следует отнести идею логоса, идею Дао и ряд других столь же универсальных и фундаментальных идей, а также высшие общечеловеческие ценности: истину, добро, красоту, свободу, любовь, милосердие и другие.

Естественно, возникает вопрос о том, что считать истоком человеческих религий, культур и цивилизаций. Этот вопрос имеет весьма серьезное значение, поскольку от выбора начал или истока зависит генезис всех последующих религий, культур и цивилизаций.

Из известных нам самых древних религий, культур и цивилизаций наиболее вероятным и объективным их истоком нам представляется религия, культура и цивилизация шумеров как наиболее древняя и наиболее сохранившаяся в различных памятниках.

Шумер – исток всех последующих религий, культур и цивилизаций?

Известные ученые Востока и Запада, занимающиеся древнейшими культурами, языками и цивилизациями, полагают, что бόльшая часть последующих религий, культур и цивилизаций берут начало от культуры шумеров. Это положение обосновывается тем, что уже примерно 6 тысяч лет до н. э. шумеры имели достаточно развитую культуру и зачатки письменности, которая обрела свою максимально развитую форму в III тыс. до н. э.

Неслучайно ученые, придерживающиеся различных концепций и гипотез, признают огромные достижения шумеров во всех сферах человеческой деятельности. Так, например, выдающийся ученый-востоковед С. Крамер отмечает в своих исследованиях, что шумеры, населявшие бесплодные земли, но обладавшие незаурядным творческим интеллектом и предприимчивым решительным духом, превратили эту землю в настоящий райский сад и создали свою удивительно развитую цивилизацию, которую можно было бы считать, вероятно, первой развитой цивилизацией в истории человечества. Именно в силу скудости природы они пришли к идее орошения земли, а проблему нехватки строительных материалов решили путем создания кирпича из глины, которая имелась в изобилии, и его обжига. Это позволило создать гончарное производство. Практическое отсутствие древесины навело их на мысль широко использовать во всех областях жизни в изобилии росший на болотах гигантский тростник. Им принадлежат изобретение гончарного круга, колеса, плуга, парусного судна, арки, свода, купола, медного и бронзового литья, шитья иглой, клепки и пайки, скульптуры из камня, гравирования и инкрустации. К величайшим изобретениям можно отнести создание системы письменности на глиняных табличках, которая была заимствована и использовалась на всем Ближнем Востоке на протяжении почти двух тысяч лет. Все эти изобретения в области материальной культуры носили поистине революционный характер. Практически все сведения о ранней истории Западной Азии были почерпнуты из глиняных табличек и других памятников с шумерской клинописью. Отмечается, что к III тыс. до н. э. шумерская культура и цивилизация проникли, хотя бы в некоторой степени, на восток до Индии, на запад до Средиземноморья, на юг до Эфиопии, на север до Каспия¹.

Шумерская клинопись

Соглашаясь с результатами исследований западных ученых относительно ареала распространения шумерской культуры как истока последующих культур, российский ученый А. Кифишин показывает, что протошумерские надписи обнаруживаются на территории Европы и Азии, в частности, в Балкано-Дунайском регионе, на территории Франции и Испании, в Малой Азии, на территории Северного Кавказа, Закавказья и даже в Зауралье. Что касается серьезного вклада шумеров в создание и развитие материальной культуры, А. Кифишин к тому, что было отмечено С. Крамером, добавляет следующее: «Уже в конце IV тыс. до н. э. они создавали такие вещи, которые другим народам и не снились. У них были великолепные ступенчатые храмы-зиккураты; они отлично знали карту ночного неба; по звездам основывали карты и города; оттачивали зрение до такой степени, что могли видеть невидимые простым смертным звезды 10-й величины; их тренированный слух мог улавливать скрытую гармонию космоса, которую Пифагор много веков спустя назовет музыкой сфер. Они умели писать, их система счета была одной из самых совершенных в древности. Они сочиняли поэмы, устраивали грандиозные праздники, были творцами самых сложных и глубокомысленных ритуалов…»² Таким образом, шумеры внесли не только колоссальный вклад в создание и развитие материальной культуры, но и не менее, а может быть, еще более важный вклад они внесли в создание и развитие культуры духовной.

Особое развитие получили такие области, как образование, медицина, юриспруденция, наука, в частности математика, литература, искусство, естественно, религия, мораль. Была разработана система измерения времени, календарь – год, месяцы, сутки, часы. Время отмерялось водяными часами, или клепсидрой, в форме цилиндра или призмы. Вероятно, были также известны солнечные часы. Была разработана весьма сложная и четкая система нумерации, особенно благоприятная для развития математики и связанных с ней дисциплин. В частности, школьная система обучения математике включала в себя таблицы и задачи: таблицы обратных величин, умножения, квадратов и квадратных корней, кубов и кубических корней, суммы квадратов и кубов, необходимые для решения определенных видов уравнений, показательные функции, коэффициенты величин для практических расчетов (например, приблизительная величина v²) и многочисленные метрологические расчеты площадей прямоугольников, кругов и многое другое. Задачи были связаны с нахождением чисел (которые позднее будут связываться с именем Пифагора), извлечением кубических корней, решением уравнений и такими практическими вопросами, как рытье и расширение каналов, подсчет кирпичей и т. д.

Что касается медицины, достаточно сказать, что одна из табличек относится к последней четверти III тыс. до н. э. и поэтому содержит самую древнюю фармакопею, известную человечеству. Были разработаны системы лекарств для внутреннего и наружного применения. Шумерские врачи широко использовали растительные, животные и минеральные источники. Медицина шумеров, как можно судить, носила эмпирико-рациональный характер и не прибегала ни к каким магическим техникам, заговорам и т. д. Врачи имели довольно высокий социальный статус.

Шумеры достигли высокого уровня в таких видах искусства, как скульптура, музыка (инструментальная и вокальная), литература. В гробницах были найдены такие музыкальные инструменты, как арфа, лира, барабаны, тамбурины. В школах особое внимание уделялось пению, танцам, поэзии. Шумерская литература включает в себя многие виды и жанры – мифы и эпические повествования, гимны, плачи, пословицы. При этом подавляющая часть шумерских литературных произведений написана в поэтической форме. О размере и рифме еще не было представления, но бόльшая часть литературной техники шумерам была известна: повтор и параллелизм, метафора и сравнение, хор и припев. Мифы и эпические сказания изобилуют постоянными эпитетами, длинными повторами, устойчивыми формулами, тщательной деталировкой описаний. Всему миру известны эпические сказания о Гильгамеше, самом известном из шумерских героев, которому нет равных на всем Древнем Ближнем Востоке. Мудрость шумеров особенно емко, глубоко и лаконично выражена в пословицах и поговорках: Молчи о том, что ты нашел, скажи лишь о том, что потерял; Не срывай сейчас, позже даст плоды; Кто много ест, тот плохо спит; К вражде ведет не сердце, к вражде ведет язык; Солги, и, когда ты скажешь правду, ее сочтут ложью; У кого много серебра, возможно, и счастлив, у кого много зерна, возможно, доволен, но крепкий сон у того, у кого нет ничего; Ласковое слово – всем друг; Грамотей, что не знает шумерский язык, что за грамотей? Бери жену по выбору, роди ребенка по сердцу; Любящее сердце дом строит, ненавидящее сердце дом рушит; Дружба – на день, родство – на века; Преступника – лучше бы мать не рожала, лучше бы его бог не замысливал.

Величайшей заслугой шумеров является изобретение письменности и, как следствие, создание системы школьного обучения. Трудно себе представить, что если бы не шумеры, еще неизвестно, когда бы человечество добилось таких результатов, какие оно имеет в настоящее время. То, чего шумеры достигли в III тыс. до н. э., явилось основой и гигантским прорывом человечества к вершинам подлинного знания.

Во второй половине III тысячелетия до н. э. шумерская школьная система переживала этап зрелости и расцвета, о чем свидетельствуют десятки тысяч глиняных табличек этого периода. Шумеры придавали образованию огромное значение, шумерская школа была создана с основной целью – готовить писцов для храмов, дворцов, для удовлетворения экономических и административных потребностей. Ее программа предполагала изучение известных в то время наук, с одной стороны, а именно теологии, ботаники, зоологии, географии, математики, грамматики и лингвистики на возможном по тем временам уровне; с другой стороны, изучение литературы и искусства и создание новых произведений. Со временем школы превратились в центры культуры и обучения. Особенно следует отметить, что программы этих школ носили преимущественно светский характер. Большинство учеников становились писарями, но были и такие, кто посвящал свою жизнь преподаванию в школах и литературному труду.

Что касается религии, космогонических и духовных концепций, об этом довольно хорошо пишет С. Крамер: «На протяжении III тыс. до н. э. шумеры выработали религиозные идеи и духовные концепции, которые оказали огромное влияние на современный мир, особенно через иудаизм, христианство и магометанство. На интеллектуальном уровне шумерские мыслители и святые отцы, в результате размышлений о происхождении и природе вселенной и ее modus operandi, разработали космологию и теологию, которая была столь убедительна, что стала базовым кредо и догмой большей части Ближнего Востока. На практическом и функциональном уровнях шумерские священники и святые создали отличающийся живописностью и разнообразием комплекс обрядов, ритуалов и церемоний, призванный служить и угождать богам, а также давать эмоциональный выход человеческой любви к празднествам и зрелищам. С эстетической точки зрения необразованные шумерские менестрели и барды, как и их позднейшие преемники, поэты и писатели эдуббы, создали то, что при всей отрывочности сведений является богатейшей мифологией Древнего Ближнего Востока, примеряющей богов к человеческим меркам, но с пониманием, деликатностью и, помимо прочего, оригинальностью и фантазией»³.

Шумеры весьма детально разработали космогоническую концепцию, согласно которой все сущее возникло из первичного моря, в котором зародилась вселенная – земля-небо. Этой вселенной управлял целый сонм богов, среди которых выделялись семь главных. Шумерские мыслители и служители культа создали своеобразную теорию управления вселенной, суть которой сводилась к необычайной созидающей силе божественного слова, а именно, божеству было необходимо составить план, произнести слово и произнести имя. По существу, это была доктрина, которая распространится по всему Ближнему Востоку, Греции и далеко за пределы этого региона и получит название Логоса. Естественно, эту доктрину будут использовать светские правители, которые провозглашали то, что им нужно, а остальные исполняли и воплощали это слово в реальность.

Разумеется, у шумеров существовала идея верхнего и нижнего мира, то есть земного и загробного существования, а также идея суда над умершими, согласно которому, душа добродетельного человека обретала жизнь в счастье и довольстве, а душа недобродетельного осуждалась на вечные муки. У шумеров существовал миф о лодочнике, переправлявшем умерших через реку из земного мира в мир загробный, миф, который войдет во многие другие религии.

Воздействие культуры шумеров на все последующие культуры многих народов не должно вызывать никакого сомнения и удивления, ибо столь талантливый, изобретательный, многосторонне развитый народ создал такую материальную и духовную культуру, которая не могла не воздействовать на другие народы на протяжении веков и тысячелетий. Мы не можем подробным образом рассматривать достижения этого народа и его воздействие на другие народы, мы можем лишь кратко изложить основные моменты, которые органически вошли в культуры других народов.

1. Политическое устройство – создание города-государства со всеми его структурами: свободные граждане, аристократия и жречество, рабы, земледельцы, ремесленники и торговцы; общее собрание, храмы, стены, ворота. Это прототип, архетип, протомодель всех городов будущих государств. Именно благодаря шумерам, влиянию их высочайшей культуры этот архетип города-государства был воспринят многими народами, и если бы не шумеры, города-государства могли или вообще не возникнуть, как в Древнем Египте, или возникли бы гораздо позже.

2. Письменное право, возникшее в шумерском городе-государстве, начиная с правовых документов о торговых операциях и кончая сводами законов, распространилось по всему Древнему миру, включая Древнюю Грецию и Рим (законы Ликурга, древнеримское право и т. д.).

3. Шестидесятиричная система исчисления, ставшая основой десятиричной индо-арабской системы, которая используется по сей день.

4. Технологические достижения шумеров (гончарный круг, колесо, парусный корабль и др.) также были восприняты и широко использовались другими народами.

5. Архитектурные достижения: колонны, арки, купола, своды, мозаика, скульптура и др.

6. И, наконец, огромное воздействие на культуры других народов оказала шумерская религия, образование, литература, последнее очевиднее всего проявилось через Библию. Так, С. Крамер находит, по крайней мере, пятнадцать положений, указывающих на влияние шумеров на книги Ветхого Завета: сотворение Вселенной, сотворение человека, техника творения, учение о рае, потоп, сюжет о Каине и Авеле, Вавилонская башня и рассеяние народов, земля и ее устройство, учение о личном боге, учение о Законе, этика и мораль, идея божественного возмездия, мотив Божьей кары, учение о страдании и покорности (мотив Иова), учение о смерти и загробном мире. Это, видимо, лишь малая часть параллелей шумерской литературы и Библии. По мере дальнейших открытий количество параллелей, несомненно, будет увеличиваться. Больше того, некоторые авторы показывают возможное генетическое родство шумеров и древних евреев (на примере Авраама и его семейства). Помимо этих очевидных параллелей просматриваются схожие влияния или параллели в истории об умирающем человеке-боге, в космогонии Гесиода и индуистских мифах, в баснях Эзопа и теореме Евклида, в знаке зодиака и геральдическом символе.

Научным подвигом следует считать исследование А. Г. Кифишина – расшифровку надписей и пиктограмм святилища Каменной Могилы (Приазовье), в которой раскрываются новые сведения о жизни протошумеров и устанавливаются принципиальные положения, касающиеся самой сути жизнедеятельности данного народа, его материальной и духовной культуры.

Прежде всего следует отметить, что А. Кифишину принадлежит заслуга открытия Каменной Могилы как древнейшего святилища (он отмечает его возможное шумерское самоназвание Шунун – «Рука царицы»), которое, по его мнению, представляло собой некую «Мекку», куда стремились попасть не только жители близлежащих поселений и городов, но и жители дальних стран, которым важно было не только прикоснуться к «табличкам Судеб», но и постигнуть смысл и содержание надписей в этом святилище. По его мнению, самые ранние изображения можно датировать XII тыс. до н. э., а самые поздние – III тыс. до н. э. В настоящее время даже трудно себе представить, насколько важные функции – религиозные, социальные, нравственные – выполняло это святилище. Ясно лишь одно – это был своеобразный духовный религиозно-культурный центр огромного региона, охватывавшего как восточные, так и западные территории.

Рассматривая протошумерскую письменность Каменной Могилы, Кифишин обнаруживает определенные сходства между различными протописьменными системами: «Имеются достаточно веские основания думать, что протоэламская, намазгинская, протошумерская и «срубная» праписьменности вышли из единого источника, сохранявшего свою цельность еще в IV тыс. до н. э. Параллельно этому «восточному» ареалу праписьменности (шумеро-индоевропейскому и эламско-протокитайскому) должен был существовать «западный» (протоиндийский, протоегипетский, крито-микено-лувийский). Дифференциация двух ареалов могла произойти до V тыс. до н. э., после разложения изначально единой системы символико-ритуального письма эпохи позднего палеолита»⁴.

Искусство шумеров. Фрагмент скального рельефа

Анализируя надписи эпохи древней Трои, он отмечает, что «троянские надписи эпохи Трои II (2600–2450 гг. до н. э.), несут явственные признаки родства с протошумерскими»⁵. Собранный им материал позволил ему установить периодизацию, или эволюцию, различных видов письменности древней Трои: «1) протоэламской в пулурском варианте, присущем Трое I (3500–2600 гг. до н. э.); 2) протошумерской в Трое II–IV (2600–2300 гг. до н. э.); 3) зачатков новой системы письма, условно обозначаемого нами как протоегипетско-лувийско-критское»⁶.

Более того, рассматривая троянскую и шумерскую знаковые системы, он приходит к обобщениям, имеющим фундаментальное значение, относящееся к проблемам истоков и родства различных языковых систем и культур: «Очень важно, что письменные знаки отразились именно в ритуально-праздничной системе, в календарном цикле. Троянский календарь, хотя нами здесь очерчены лишь самые общие его черты, можно считать вполне сложившимся, самостоятельным. Любопытно, что он выдает глубинное родство с позднейшими древнеегипетской и греческой календарными системами. Это могло означать, что до оседания в Египте и в Греции носители этих ритуальных знаний какое-то время пребывали в Трое. Троя II–IV формирует собственную культуру, которая дифференцируется от праславянской, выросшей с ней из общих корней (о чем свидетельствует тот же ритуальный календарь), но пользуется все еще древним протошумерским письмом, как, очевидно, и праславянская. Мы видим живой процесс отпочкования культуры и письма на почве Малой Азии, но, к сожалению, оставшихся идеографических знаков слишком мало для построения в данный момент более фундаментальных гипотез»⁷. Но уже то, что было сделано Кифишиным, являет собой выдающееся научное открытие относительно единства и многообразия древних языков и культур.

Рассматривая «архитектуру», архитектонику, топографию, структуру взаимосвязи гротов и пещер этого святилища, Кифишин приходит к следующим выводам: «Завершая обзор пяти святилищ сакрального комплекса Каменной Могилы, хотелось бы обратить внимание на его связь с ближневосточной традицией в ассирийском ее варианте (Ассирия была прямой наследницей древнего творчества протошумеров). Я имею в виду ритуальные основы планировки святилищ, которые были издавна продиктованы “заветами предков”… Каменная Могила уже в позднем палеолите могла осмысливаться как священный комплекс, своего рода храм с очень сложной структурой, соответствовавшей представлениям древних о таинстве возрождения богов, героев, а затем и смертных царей – представителей общины людей уже в реальном мире»⁸.

Как в данном случае понимать «заветы предков»? Здесь Кифишин приходит к еще более радикальным предположениям о том, что Каменная Могила имеет гораздо более древнее происхождение, чем сам Шумер. Приазовские тексты содержат ссылки на таблички, имеющие, очевидно, более древнее происхождение, вследствие чего они называются исследователем «первоисточником». «При этом форма ссылки на более древний образец, известная именно в Шумере, связывает с ним Приазовье глубокой ритуальной связью. Едва ли Шумер, классическая цивилизация Двуречья, дал столь архаичную “колониальную” форму, как архив Каменной Могилы. Скорее, наоборот, она была “метрополией” и Шумера, и многих других центров “письменных культур” рассмотренного в работе ареала»⁹.

Анализируя изображения, нанесенные на лопатке мамонта (линии, треугольники, елочки, ромбы и квадраты, разнообразные углубления), найденной при раскопках одной из древнейших стоянок на Днестре, Кифишин, не исключая прочтения сцены как изобразительной (сцена охоты), вместе с тем допускает возможность ее интерпретации как пиктографического текста и предполагает следующее: «Любопытно, что изображение на нем козы (UZUD) в чем-то близко рисунку Каменной Могилы (табличка № 62 из Грота Козы). Надпись, нанесенная черной краской, древнейшая из всех известных мне ныне (второй слой мустье, ок. 42 тыс. до н. э.). Если это действительно надпись, тогда нужно допустить, что пиктографическую письменность имели уже неандертальцы. Естественно, сейчас невозможно решить такую проблему. При анализе ностратической лексики известными лингвистами В. М. Иллич-Свитычем и А. Долгопольским выяснилось, что к эпохе XXX–XII тыс. до н. э. могут быть отнесены около одной тысячи употребительных корнеслов, из которых, по крайней мере, восемь, очень сложных по семантике, возможно, имели доностратическое (то есть эпохи мустье, неандертальское) происхождение»¹⁰.

Рассмотрение культуры шумеров обусловлено тем, что культура этого народа считается одной из самых древних. Это та культура, которая, по существу, представляет собой исток всех последующих известных нам развитых культур древности и современности. Естественно, это не поиск истока как такового, ибо установить истинный источник происхождения всех культур практически невозможно в силу не только недостатка соответствующего эмпирического материала, но и в силу того, что многие древние культуры исчезли бесследно, и в этом смысле мы рассматриваем культуру шумеров как одну из самых древних и поэтому способную служить как бы относительным истоком последующих культур.

Другая причина, по которой мы выбрали культуру шумеров в качестве относительного первоистока, состоит в том, что влияние этой культуры на другие можно проследить по уже известным памятникам – письменным, археологическим и др. Третья причина данного выбора состоит в том, что этот первоисточник позволяет видеть не только перспективу развития последующих культур, но и их ретроспективу, поскольку культура шумеров была далеко не самой древней, ибо она сама отсылает в своих памятниках к еще более древним культурам. Четвертая причина нашего выбора обусловлена тем, что сама структура культуры шумеров, ареал ее распространения и структурные взаимодействия с другими культурами выявляет различного рода их взаимосвязи, ведущие к их многообразию, многообразию, на котором и благодаря которому только и возможна единая мировая культура, то есть единство многообразия культур.

Естественно, мы пока не рассматриваем взаимоотношения культур в их собственно историческом и логическом смысле, что, конечно, имеет огромное значение, потому что любая культура подразумевает необычайно активную деятельность человека, ибо сама история есть не что иное, как деятельность человека, материальная и духовная. Что касается логического рассмотрения, это еще более сложная задача, состоящая в собственно теоретическом изучении любой культуры как таковой, выявлении категориального анализа и синтеза той или иной культуры. Соотношение логического и исторического всегда находилось и находится в довольно определенном соответствии, поскольку на каждом историческом этапе культура вырабатывает те или иные формы, понятия, категории, составляющие собственно логику развития культуры. В этом смысле анализ логического и исторического следует предпринимать, видимо, в самом конце исследования, когда становятся более или менее известными и этапы исторического развития, и соответствующие категориальные системы, вырабатываемые в ходе их развития. Вот почему мы оставляем рассмотрение этих проблем на завершающий этап исследований.

«Авеста» – откровение Заратуштры

Довольно близким, на наш взгляд, по духу памятником по отношению к культуре шумеров можно считать «Авесту». Среди древнейших памятников культуры она занимает особое место. Этот памятник, датируемый рубежом II–I тыс. до н. э., уникален тем, что он являет собой один из древнейших архетипов мировых религий и мировой культуры, поскольку в его содержании, как и у шумеров, заложены фундаментальные принципы мировой культуры и мировых религий.

Что касается проблем религии, прежде всего обращает на себя внимание четко выраженное стремление к монотеизму, к единобожию. Пророк – исторически реальная фигура Заратуштра – обращается к своему богу Ахуре-Мазде («Господь Мудрость») с различного рода вопросами, на которые этот бог дает конкретные ответы.

В западноевропейской культуре Заратуштра был мало известен до той поры, пока не вышла книга Ф. Ницше «Так говорил Заратустра», где он попытался дать свое понимание и свою интерпретацию не только высказываниям самого Заратустры, но и в целом всему зороастризму.

На наш взгляд, эта интерпретация не совсем верна, поскольку Ницше попытался свести сущность этой религии к одному принципу – к воле к власти, хотя на самом деле содержание этой религии довольно разнообразно и касается прежде всего вопросов истины, добра, красоты, нравственных проблем и т. д., а не только вопросов власти. К сожалению, здесь мы не можем обсуждать ницшеанскую интерпретацию, поскольку перед нами стоит задача выявить истоки мировых религий и мировой культуры, содержащиеся в этом памятнике.

Вдумчивый читатель обнаружит в «Авесте» весьма существенные элементы, вошедшие в различные мировые религии: в иудаизм, в христианство, в ислам и др. На одном из первых мест здесь следует отметить принцип монотеизма, или единобожия, который указанные религии позаимствовали из «Авесты».

Прежде всего, следует сказать об особенностях этого единого бога. На вопрос Заратуштры о том, каково имя бога, Ахура Мазда отвечает, что у него двадцать имен: Мощный, Истина, Всеблагой, Всеправедный, Разумный, Святость, Сильнейший, Победный, Всевидящий, Создатель, Защитник, а кроме того, Всетворящий, Всемогущий, Умнейший, и наконец, Мазда. Очевидно, что эти имена Ахуры Мазды были позаимствованы всеми основными мировыми религиями.

Отвечая далее на вопросы Заратуштры, Ахура-Мазда называет себя творцом всего сущего: «Благая Мысль – творенье мое, о Заратуштра. И Истина, что Лучшая, – творение мое. И эта Власть Желанная – творение мое. Святое Благочестие – творение мое. И Целость и Бессмертие – для праведных награда в потустороннем мире – творение мое…»¹¹

В молитвах, обращенных к Ахуре-Мазде, постоянно повторяется, что истина есть высшее благо, а само благо распространяется на все самые существенные аспекты человеческой жизнедеятельности: Благая Мысль, Благое Слово, Благое Действие – высшие ценности, противостоящие злой мысли, злому слову, злому действию. Это был своеобразный архетип нравственности, архетип морали, связанный с реальной жизнью человека. Ясно, что подобное понимание бога, религии и нравственности выходило далеко за пределы данной религии и оказывало огромное воздействие на возникавшие в более позднее время религиозные учения. Можно даже сказать, что благая мысль, благое слово, благое действие и по сей день остаются одними из высших человеческих ценностей наряду с истиной, добром, красотой, милосердием и т. д. Вообще категория блага навсегда вошла во многие языки народов мира, например, в русском языке это слово касается самых различных отношений в человеческом обществе: благодарный, благословенный, благородный, благовоспитанный, благоверный, благожелательный. Сотни слов начинаются с термина «благо» и придают другому термину благородный, возвышенный и даже священный смысл. В конечном счете термин «благо» выражает некую цель для всего человечества, например, общее или всеобщее благо, то есть деятельность всех людей на земле должна осуществляться таким образом, чтобы приносить добро всем людям, а значит, все люди должны жить и действовать во имя общего блага. Общее или всеобщее благо выражает единство всего человеческого рода, оно было, есть и остается важнейшим стимулом развития человечества.

Молитвы и приношения должны воздаваться богам только людьми чистыми, здоровыми, достойными, благоразумными, истинно верующими, а не увечными, больными, глухими, слепыми, калеками, слабоумными. Кроме того, это должны быть люди взрослые, совершеннолетние, осознающие свои мысли и действия. Совершенно очевидно, например, что критерий чистоты вошел во все мировые религии: иудаизм, христианство, ислам.

Многие считали и считают зороастризм религией Солнца, а его последователей – огнепоклонниками. Такие религии существуют в разных странах и по сей день: в Индии, ряде других азиатских стран, в том числе Азербайджане, Турции и др. О поклонении Солнцу говорится и в самой Авесте: «Мы молимся Солнцу, Бессмертному Свету… Когда всходит Солнце, то данная Маздой святится земля. Святятся все воды… творенья святятся все Духа Святого»¹².

Согласно исследованиям отечественных и зарубежных ученых, главная идея «Авесты» состоит в борьбе добра и зла, олицетворяемого двумя божествами Ахура-Маздой и Анхра-Манью, при этом ни добрый бог не может победить зло, ни злой дух не может победить добро, поскольку они появились как бы вместе и, по существу, являются равными. Зло может преодолеваться лишь различного рода молитвами, жертвоприношениями и очищениями, связанными прежде всего с огнем, с Солнцем. В то же время бог зла постоянно стремится к тому, чтобы показать свое могущество и принести как можно больше вреда людям. В этом смысле борьба между добром и злом является лейтмотивом всей человеческой истории и, соответственно, борьбой между Ахура-Маздой и Анхра Манью.

В связи с этим в «Авесте» мы находим архетипы учений о рае и аде, о последнем Судном Дне, о воскресении. Наряду с главным богом Ахурой-Маздой упоминается дух святой, а также дети Ахуры-Мазды. Может появиться соблазн того, чтобы считать в этих высказываниях архетип божественной троицы. Однако это было бы большой натяжкой, поскольку говорится о шести бессмертных святых, которые во главе с Ахура-Маздой составляют «семерку единосущных», покровительствующих семи благим творениям: человеку, скоту, огню, земле, небу, воде, растениям. Дается детальная характеристика этих семерых святых: «Святых Бессмертных, повелевающих и прозорливых, возвышенных, наисильнейших, божественных и быстрейших, нетленных, благочестивых, семеро единодушных, семеро единогласных, семеро единовластных, имеющих мысль, и слово, и дело одно и то же, и одного родителя, и одного повелителя – Ахура-Мазду творца, видящих душу друг друга в думах о мысли благой, в думах о слове благом, в думах о деле благом, в дума о Доме Хвалы…»¹³ Думы семерых святых о Доме Хвалы являют собой думы о рае, где пребывает сам Ахура-Мазда в окружении других божеств и душ усопших праведников.

С идеей рая связана идея спасения человека и человечества, ибо в рай попадают только души праведников, что определяется в День Суда. Человек, признанный праведником, обретает бессмертие и постоянное пребывание в раю. Идея рая, идея спасения, разумеется, связаны с идеей прихода Спасителя: «из мертвых восстанет и явится вживе бессмертный Спаситель и мир претворит. Бессмертными станут избравшие Истину, а ложь пропадет – исчезнет туда же, откуда пришла на праведных гибель…»¹⁴ Как известно, идея спасения является одной из центральных во всех мировых религиях. Больше того, самого бога в этих религиях называют Спасителем. Из текста «Авесты» ясно, что идея Спасителя является своеобразным архетипом, вошедшим в иудаизм, христианство, ислам. Разумеется, идея эта была интерпретирована в специфическом для каждой из этих религий духе, иногда настолько своеобразно, что даже трудно бывает усмотреть ее первоистоки, но сомневаться в том, что идея Спасителя была в более-менее четкой форме выражена в «Авесте», не приходится.

Не приходится сомневаться и в том, что идея всемирного потопа была, вслед за шумерами, более-менее определенно высказана и в зороастризме. В «Авесте» мы находим детальное описание построения Вара. Накануне невиданного похолодания, а затем невиданного таяния снегов и потопа Ахура-Мазда дает задание Йиме построить Вар, соответствующее убежище для спасения людей, скота и растений, что и было исполнено:

«И ты сделай Вар размером в бег на все четыре стороны и принеси туда семя мелкого и крупного скота, людей, собак, птиц и красных горящих огней… там воду проведи… там устрой луга, всегда зеленеющие, где поедается нескончаемая еда, там построй дома, и помещения, и навесы, и загородки, и ограды… Туда принеси семя всех самцов и самок, которые на этой земле величайшие, лучшие и прекраснейшие… Туда принеси семя всех растений, которые на этой земле высочайшие и благовоннейшие. И всех сделай по паре…»¹⁵ Благодаря этому, несмотря на гибель огромного количества людей, скота и растений часть из них была спасена, что и обеспечило дальнейшую жизнь на земле.

Таким образом, мы видим, что «Авеста» как один из древнейших памятников мировой культуры явился вслед за культурой шумеров своеобразным источником архетипов для возникших позднее мировых религий – иудаизма, христианства, ислама. Понятно, что это воздействие зороастризма на другие религии не могло быть прямым и непосредственным и одинаковым во всех отношениях. Скорее, наоборот, оно было косвенным и специфическим для каждой религии. Общим для влияния зороастризма на другие учения можно считать именно основные архетипы: идея добра и зла, идея единого бога, идея Спасителя, идея святых и святости, идея Судного дня, рая и ада, идея бессмертия. Все эти идеи в разной степени в разное время и в разной форме были восприняты другими религиями. В этом мы видим важнейшее значение религии зороастризма и учения Заратуштры. Поэтому мы вполне согласны с нашим выдающимся ученым И. М. Стеблиным-Каменским, который осуществил перевод «Авесты», снабдив его обстоятельной вступительной статьей и соответствующими комментариями, в которых он высоко оценивал роль и значение этого древнейшего памятника для истории мировой культуры:

«Идеи о суде над каждым человеком, о рае и аде, о посмертном воздаянии и наказании, о будущем воскресении, о пришествии Спасителей, о Последнем Суде над всеми и о вечной жизни вновь соединившихся души и тела, высказанные Заратуштрой, оказали большое влияние на религиозные искания человечества, были восприняты другими религиями. Достаточно отметить тот факт, что слово для обозначения рая, например, во многих языках восходит (через греческое посредство) к иранскому «пара-дайза» (буквально: «огороженный (сад)»).

Благодаря различным, иногда прямо противоположным, интерпретациям, первоначальное учение пророка истолковывалось то как откровенное единобожие без особой обрядности в духе современного «просвещенного христианства», то как последовательный дуализм, резко отграничивающий Добро от Зла, то как многобожие языческого типа. Историки религии замечают, однако, что только в зороастризме идеи о суде, рае или аде и о воскрешении находятся будто бы в логическом соответствии друг с другом. В других религиях, будучи заимствованными, они вступают в противоречия. Ведь, по Заратуштре, спасение каждого человека зависит от всех его мыслей, слов и дел. В этом случае День Суда имеет особый смысл: человек сам несет ответственность не только за свою душу, но и за весь мир»¹⁶.

Древнеиндийские религии и культуры

Ригведа

К древнейшим памятникам мировой культуры относится «Ригведа» (1700–1100 гг. до н. э.), являющаяся собранием гимнов богам. Она включает в себя всю сумму знаний человека того времени об окружающем его мире и его устройстве, о богах и демонах, о добре и зле, высших ценностях.

Прежде всего, следует сказать о пантеоне ведийских богов. Этот пантеон включал в себя 33 бога высшего уровня (иногда насчитывали 333, иногда еще больше – 3306, 3339), которые подразделялись на группы в зависимости от характера их связи с природой: земные (например, Агни, Сома), атмосферные (Индра, Рудра, Ваю) и небесные (Митра, Сурья, Вишну)¹⁷. Боги различались также и в зависимости от их социальных функций: магико-юридическая (например, Варуна и Митра), военная (Индра), плодородие (Ашвины). Существовали также боги, олицетворявшие не природу и не исполнявшие антропоморфные функции, а абстрактные понятия и действия, например, Тваштар (создатель всех форм), Вач (Священная Речь), Шраддха (Вера), Адити (Безграничность).

Посредниками между богами и людьми выступали жрецы и поэты, первые приносили богам жертвоприношения, а вторые выражали волю богов в стихотворной форме и образах. Как прекрасно пишет в своем комментарии-послесловии к «Ригведе» Т. Я. Елизаренкова, «поэт в обществе ариев Ригведы считался носителем той имманентной мудрости, которая в моменты озарения открывается богами отдельным избранным лицам. Поэт молит богов о том, чтобы ему были дарованы эти мгновения просветления, когда перед ним раскрывается божественная истина, сокрытая от обычных людских взоров. Мудрость – это раскрывающаяся на мгновение картина. Способ ее постижения – видение. Видит поэт внутренним взором, интуицией, внезапная вспышка которой озаряет для него божественную картину истины (мифологической, ритуальной, философской)»¹⁸.

При этом поэт создавал не свои собственные произведения, а раскрывал волю богов в те моменты, когда на него находило божественное вдохновение, и ему открывалась истина и мудрость. Его творчество сводилось именно к раскрытию того, что ему сообщали боги, а он, создавая гимны, доносил эту истину до всего народа. В этом заключалась важная социальная функция поэта в ведийском обществе. Если жрец жертвоприношениями выполнял практическую ритуальную функцию, то поэт, как посредник между людьми и богом, пропуская молитву через свое сердце, сознание и ум, очищал ее, и «молитва материализовывалась в форме сакральной речи, превращаясь в средство общения с богами»¹⁹. Это свидетельствовало о том, что в ведийском обществе слову и речи придавалось исключительно важное значение, как впоследствии в христианстве Слову Божьему и в исламе Слову Аллаха. Подтверждение тому можно найти в гимне, посвященном богине Вач, где Божественная Речь «провозглашается космогоническим принципом, несущим на себе богов и заполнившим собой небо и землю..: «Кого возлюблю, того делаю могучим, того – брахманом, того – риши, того – мудрым»²⁰.

Мы разделяем выводы Т. Я. Елизаренковой и В. Н. Топорова относительно значимости слова, речи в ведийском обществе как того начала, которое восходит к общеиндоевропейскому периоду, которое обладает необычайной силой и мощью и является тем, что соединяет богов и людей в единое целое:

«Именно благодаря своему традиционному характеру искусство риши РВ донесло до нас отражение крайне архаичных пластов, восходящих к общеиндовропейскому периоду. Это и отношение к Речи как к особой творческой силе, превращающей обычный текст в поэтический; и роль слова, являющегося посредником между миром людей и миром богов (отражение индоевропейской формулы: Мысль – Слово – Дело); и употребление ремесленной терминологии для описания процесса выработки поэтической речи; и схожесть поэтической деятельности со жреческой; и создание иерархии языковых символов, определяющих структуру поэтического текста»²¹.

Даже из этих фрагментов, посвященных речи и слову, можно видеть высочайший уровень ведийской культуры и религии, которые явились основой всего дальнейшего развития Индии.

Возникновение ведийской религии и культуры большинство ученых относит к сер. II – сер. I тыс. до н. э., хотя истоки восходят к более раннему периоду – III тыс. до н. э.

Следует обратить внимание на то, что ученые постоянно сопоставляют Ригведу и Авесту как два выдающихся памятника древности, имеющих и сходство, и различие. Сходство усматривается и в пантеонах богов, и в особенностях языка. Что касается языка, то, как отмечает Т. Я. Елизаренкова, это сходство поразительно: «Сходство бывает столь велико, что иногда оба текста выглядят как два варианта одного архетекста, различающихся только разными правилами звуковых соответствий. Именно этим и объясняются предпринимавшиеся некоторыми учеными попытки перевода отдельных стихов с авестийского на ведийский, в результате чего получался стих, трудно отличимый от подлинного ведийского. Кроме того, обращает на себя внимание и та особенность, что язык “Ригведы” ближе по своим особенностям к языку “Авесты”, чем к языку более поздних памятников индийской литературной традиции, например, к языку эпоса или классической санскритской поэзии»²². Кроме того, эти два памятника сближают следующие элементы: место поэта в обществе как глашатая истины, наличие общих поэтических формул, устойчивых фразеологизмов, излюбленных выражений. Все это вместе взятое объединяет оба памятника в нечто единое: «произведения единой региональной поэтической традиции, последующие связи которой с греческой образуют восточную область в пределах индоевропейской общности»²³.

Очень важно видеть как сходства, так и различия в пантеоне богов, в понимании их сущности и их функциональных особенностей. Здесь мы видим общее мифологическое наследие, состоящее в наличии двух групп богов – дэвов и асуров. Различие состоит в их понимании, в «Ригведе» дэвы являются богами, в «Авесте» это демоны. Что касается асуров, то в «Авесте» они обозначают только богов (Ахура-Мазда), в Ригведе же это слово может относиться и к классу богов, и к классу демонов. В поздней ведийской литературе асуры будут пониматься только отрицательно, как демоны, противопоставляясь богам-дэвам.

Сходство и различие имеет отношение к трактовке основных богов этих памятников. Так, в Ригведе главой пантеона является Индра, в «Авесте» он выступает в роли мелкого демона. Если Митра в «Авесте» занимает одно из главных мест, есть творение Ахура-Мазды, то в Ригведе он представляет более абстрактный персонаж, выступает обычно как парное божество вместе с Варуной.

Несмотря на известные различия, обе религиозные системы имели некоторые общие культы: культ огня в его различных видах и формах и культ священного растения сомы. В связи с этим имелось немало сходных ритуалов.

Основным содержанием ведийских гимнов являются мифы: миф о боге Индре, убивающем змея Вритру, миф об орле или соколе, похищающем сому, бегство бога Агни, миф о трех смертных братьях Рибху и другие. В мифы также включаются сказания о мудрецах-ришах, авторах гимнов. Сущность этих мифов выражает возникновение мира и космоса, то есть своеобразную космогонию. Вначале это нечто недифференцированное, текучее, нечто единое, хотя и неопределенное, целое, а затем – о чем и идет речь в Ригведе – это возникновение дифференцированного бытия, мира и космоса, дуалистического космоса: света и тьмы, дня и ночи, жизни и смерти. При этом функция главного бога Индры состоит именно в борьбе против хаоса за организованный космос, против зла, тьмы, смерти.

Наиболее характерными особенностями ведийского мифа и, соответственно, мифологического сознания являются вневременной, циклический характер, идея своеобразного сотрудничества между богами и людьми. Поскольку содержание мифа считалось безусловной истиной, то произнесение вслух мифа жрецами также являлось абсолютной истиной или абсолютным законом, что гарантировало исполнение соответствующих просьб и желаний, обращенных к богам.

Как и любая другая древняя мифология, мифы «Ригведы» не выдумывались людьми, напротив, мифы создавали человека, а не человек создавал мифы. Содержание мифов было совершенно объективным, а не субъективным, в этом состояла их сила, смысл и значение. Потому никогда ни один человек не подвергал сомнению истинность этих мифов, а следовательно, и их действенность и значение. Именно поэтому мифы «Ригведы» явились основой для возникновения всех последующих древнеиндийских религиозных, философских, этических и эстетических систем.

Обращает на себя внимание то, что содержание мифологии «Ригведы», как справедливо пишет В. Н. Топоров, «особенности системы ведийской мифологии, в частности, ее открытость и незавершенность, определили дальнейшие черты в ее развитии и направлении создания больших спекулятивно-религиозных, теологических (включая и тяготеющие к монотеистическим решениям) и натурфилософских концепций. Эти условия, в частности, способствовали перекодированию тех или иных элементов ведийской мифологии или их конфигураций в духе морально-этических учений. Так, универсальный принцип, определяющий статус ведийской вселенной, равно приложимый к богу и людям, физическому и духовному, – рита (ŗtá), противопоставленный анрита (anrtá), беспорядку, хаотичности, отсутствию истины. Концепция Рита приводит к понятию истины (satya) и в морально-оценочном плане, а также к понятию соответствующего поведения (vrata), а позднее и долга (включая учение о четырех стадиях жизни). В этом смысле учение о ŗtá предвосхитило более поздние концепции кармы и дхармы»²⁴.

Дальнейшее развитие основополагающих категорий древнеиндийской философии, религии и культуры мы находим в Упанишадах.

Упанишады

Мировая культура, состоящая из культур различных наций, и мировые религии разных народов имеют как нечто общее, лежащее в их основе, так и довольно существенные различия, но в любом случае, чтобы понять то, что их объединяет и то, что разделяет, необходимо обращаться к истокам. Так же, как из отдельных родничков чистейшей воды образуются ручьи и реки, так и из первоначальных и первозданных идей в ходе исторического развития народов возникают и мировая культура, и мировые религии. Здесь особенно важно понять, что их единство проистекает из их истоков, к которым и нужно постоянно обращаться, чтобы в любые времена преобладало именно единство, а не разобщенность. «Когда наше “я” озарено светом любви, то его отрицательный аспект – разобщенность с другими – теряет свою непреложность, а наша связь с людьми становится уже не соперничеством и не столкновением, но симпатией и сотрудничеством. Мной владеет чувство, что именно к этому и ведет нас учение упанишад, и что учение это очень нужно сейчас тем, которые похваляются свободой, предоставленной своим народам, а сами используют эту свободу для создания темного мира духовной слепоты, где алчность и ненависть не знают ограничений…»²⁵ Верность этих слов Р. Тагора подтверждается самим содержанием Упанишад, выражающих наиболее важные и существенные идеи памятников древнейшей индийской культуры, в которых содержатся почти все основополагающие идеи, получившие воплощение в различных произведениях народов мира.

Человек, впервые приступающий к чтению и изучению Упанишад, не может не обратить внимание на их название, которое означает «сидящий у ног учителя». Это название выражает фундаментальное отношение передачи всех человеческих знаний от учителя к ученику. В древней Индии, как и в древнем Китае, Израиле и древней Греции, мы находим перечисление целых поколений людей, которые передают знания своим ученикам и последователям. Имя учителя в самых разных ипостасях (учитель, мудрец, благородный муж, совершенномудрый и др.) у древних народов стояло на самой высшей ступени социальной иерархии, по существу, следующая ступень после высшего существа, Бога, поскольку учитель передавал все те знания, включая сокровенные, которые уже были выработаны, своим ученикам. Более того, сами боги назывались учителями.

Так, в самой старой упанишаде Брихадараньяка во второй главе раздела Мадху дается перечень учителей, насчитывающий 57 поколений, которые передавали божественное учение, исходящее от Брахмана. В другом разделе (Яджнявалкья) этой же упанишаде сходный перечень насчитывает 58 поколений, а в дополнительном разделе – 51 поколение. Однако суть не в количестве поколений, а именно в преемственности передачи накопленного знания как самого драгоценного и священного для народа сокровища. Обращает на себя внимание необычайно высокая оценка знаний и, соответственно, учителей, вырабатывавших это знание и передававших его последующим поколениям. По существу, мы видим, что генеалогия поколений у древних понималась не по исчислению правящих родов, а по именам учителей, передававших сокровенные знания, ибо они прекрасно понимали, что все человеческие деяния, будь то земледелие, мореплавание, строительство, военное дело, политика – всё зависит от уровня и глубины знания. Именно поэтому на первое место выдвигалось знание и те люди, которые его вырабатывали и передавали другим поколениям.

Упанишады, формировавшиеся в III–I тыс. до н. э., включают в себя колоссальный свод знаний человечества, касающихся различных сфер его жизнедеятельности (природы, человека, космоса, медицины, земледелия, военного дела), но самое главное – это то, что Упанишады содержат основополагающие понятия и категории, лежащие в основе всей мировой культуры и мировых религий: Брахман, Атман, пуруша, дхарма, карма и др.

Категория Брахман является наиболее универсальной категорией, выражающей исток всего сущего: «Поистине, в начале это было Брахманом. Он узнал себя: “Я есмь Брахман”. Поэтому она стал всем (сущим)… Так и поныне – кто знает:

“Я есмь Брахман”, тот становится всем (сущим)… вначале (все) это было одним Брахманом. Будучи одним, он не расширялся. Он сотворил еще лучший образ: кшатру— тех, кто кшатрии среди богов: Индру, Варуну, Сому, Рудру, Парджанью, Яму, Мритью, Ишану. Поэтому нет ничего выше кшатры… И все же Брахман – источник кшатры»²⁶.

Далее повествуется о том, что Брахман постепенно творит все существующее – небо, землю, разные группы богов, а также дхарму как самый лучший образ: «Он сотворил еще лучший образ – дхарму. Кшатра кшатры – вот что такое дхарма. Поэтому нет ничего выше дхармы. И бессильный надеется (одолеть) более сильного с помощью дхармы, словно с помощью царя. Ибо, поистине, дхарма есть правда. Поэтому и считают, что говорящий правду говорит дхарму, говорящий дхарму говорит правду. Ведь обе они – одно и то же»²⁷.

Из этого видно, что сам процесс творения всего сущего Брахманом представляется единственно истинным путем, путем правды, по которому и должно следовать и развиваться все существующее. При этом сам Брахман не расширялся, а воплощался во все то, что он создавал. «Итак, это – Брахман, кшатра, виш и шудра. Этот Брахман был среди богов огнем, среди людей – брахманом; (божественным) кшатрием он существовал как кшатрий; (божественным) вайшьей – как вайшья; (божественным) шудрой – как шудра. Поэтому желают пребывать в мире богов в виде огня, среди людей – в виде брахмана – ведь в двух этих образах существовал Брахман»²⁸.

В процессе творения всего сущего Брахман начинает осознавать самого себя через создаваемые им творения, ибо без этого самоосознания его творения могли бы исчезать. Поэтому Брахман осознает себя посредством придания имени своим творениям через речь, оставаясь ее истоком и творцом: «Ведь Брахман есть речь, и оно – ее господин»²⁹. В процессе самоосознания через собственные творения Брахман становится Атманом, больше того, он становится Атманом самих богов, пробудившихся к знанию. «И поистине, этот Атман – мир всех существ. Когда он совершает подношение и жертву – он мир богов; когда произносит (веды) – (мир) риши; когда делает приношения предкам, когда желает потомства – (мир) предков; когда укрывает людей, когда дает им пищу – (мир) людей; когда доставляет животным траву и воду – (мир) животных; когда в его домах поддерживают существование звери, птицы и все, вплоть до муравьев, (то он) – их мир. И как желают безопасности для своего мира, так желают все существа безопасности для того, кто знает это. Поистине, это известно и исследовано»³⁰.

Здесь поражает глубина мысли о процессе познания всего существующего в категории Атмана и соответствующих миров, ибо все, кто приобщается к этому процессу познания и этим мирам, становятся как бы вечными, бессмертными, и им уже ничто не может помешать в их самоосуществлении, самопознании и самоопределении. И поражает еще одно: что все это уже, как говорится в тексте, «известно и исследовано», что свидетельствует об опоре на многотысячелетнюю традицию исследования и познания всего сущего, следовательно, о прочной, никогда не прерывающейся традиции человеческого познания окружающего мира.

Особое внимание уделяется триединой структуре сущего, которая пронизывает все. «Из них, поистине, состоит этот Атман: из речи, из разума, из дыхания. Таковы же и три мира: речь – этот мир, разум – воздушное пространство, дыхание – тот мир. Таковы же и три веды: речь – Ригведа, разум – Яджурведа, дыхание – Самаведа. Таковы же и боги, праотцы, люди: речь – боги, разум – праотцы, дыхание – люди. Таковы же и отец, мать, потомство: разум – отец, речь – мать, дыхание – потомство»³¹. Таким образом, трехчленная структура связывает в единое целое сферу бытия, сферу мышления и сферу развития человека, что позволяет самому человеку осознавать себя органической частью всего космоса и, следовательно, наделяет познание строгими онтологическими и логическими измерениями.

Кроме того, исключительно важное значение имеет следующая троичная структура: «существует три мира – мир людей, мир предков, мир богов. Мир людей приобретается лишь благодаря сыну, а не какому-нибудь другому деянию; мир предков – благодаря деянию, мир богов – благодаря знанию. Поистине, мир богов – лучший из миров. Поэтому и восхваляют знание».³² Это совершенно поразительное проникновение в суть бытия и сознания: хотя здесь и говорится о трех различных мирах, но все они составляют единое целое, ибо в мир людей можно войти только благодаря сыну, но какому сыну? Сыну, которому передаются все знания, выработанные до этого, сыну, обученному, подготовленному и воспитанному – только такой сын может войти в мир людей. Мир предков приобретается благодаря деянию, но что такое деяние? Деяние и есть деяние людей, то есть историческое деяние, которое невозможно без соответствующего познания истории. И только после этого оговорится о мире богов, в который можно войти лишь благодаря знанию, но какому знанию? Знанию людей, знанию истории познания и деяния и знанию всего сущего, то есть универсальному знанию всего существующего. Здесь мы видим высочайший уровень мышления древних, по существу, образец и эталон мышления для людей и мыслителей настоящего времени и будущих времен.

Творение всего сущего Брахманом и единение этого сущего Атманом излагается опять-таки в троичной структуре: «имя, образ, деяние. (Что касается) их имен, то источник их – речь, ибо от нее происходят все имена. Она— их песнопение, ибо она – общая для всех имен. Она – их Брахман, ибо она несет все имена. Теперь об образах: источник их – глаз, ибо от него происходят все образы. Он – их песнопение, ибо он – общий для всех образов. Он – их Брахман, ибо он несет все образы. Теперь о деяниях: источник их – тело, ибо от него происходят все деяния. Оно – их Брахман, ибо оно несет все деяния. Эта триада едина, это Атман. Атман, будучи единым, есть эта триада. Это – бессмертное, покрытое действительным. Поистине, дыхание – бессмертное, имя и образ – действительное. Ими покрыто это дыхание»³³.

В этом триединстве речи, образа и деяния сконцентрированы основные направления, по которым будут развиваться различного рода науки и культуры. Речь, слово, имя – уже даже эти термины явились своеобразным источником многих научных дисциплин: логики, лингвистики, семантики, семиотики и других, не говоря уже о том, что они постоянно сопрягались с письмом, с письменностью. Что касается образа, истоком которых называется глаз, то из этого возникли все виды искусства, а во многом и целый ряд научных дисциплин, скажем, анатомия, оптика, астрономия и другие. Искусство же – это прежде всего изобразительное искусство, хотя нельзя забывать о том, что уже с древнейших времен возникла и развивалась такая дисциплина, как имяславие, существующая и по сей день. Лишь в конце XV – начале XVI века представитель высокого Возрождения Леонардо да Винчи объявит глаз оком Вселенной, истоком всех наук и искусств. В этом смысле Упанишады определили значение глаза как источника образов за две с половиной тысячи лет до эпохи Возрождения. Наконец, деяние. Естественно, древние не имели четкого различия между теорией и практикой, тем не менее все накопленные знания, как они полагали, должны приносить людям определенную пользу, для чего эти знания необходимо было применять для определенных действий или деяний. В этом смысле мы можем считать, что учение о деянии было своеобразным зародышем учения о практической деятельности человека, основанной на глубоких знаниях самой действительности.

Для древних индийцев всё проистекает из Брахмана, всё есть Брахман и во всем есть Брахман. Брахман – это, как мы уже говорили, самая важная, центральная, основополагающая категория, учение о Брахмане – суть не только всех Упанишад, но и всей индийской религии, философии и культуры.

Вторым важнейшим понятием является Атман, возникающий в процессе творения всего сущего Брахманом и выражающий творческую силу Брахмана, становящийся миром людей, богов и всего сущего.

Третьей важнейшей категорией у древних индийцев была категория пуруши, завершающая единство Брахмана и Атмана и пронизывающая всё сущее. И тем не менее, в основе этого триединства лежит категория Брахмана. Индийцы различали два вида Брахмана: «Поистине, существует два образа Брахмана: воплощенный и невоплощенный, смертный и бессмертный, неподвижный и двигающийся, существующий и истинный. Воплощенный – тот, который отличен от ветра и воздушного пространства; это смертный, это неподвижный, это существующий. Сущность этого воплощенного, этого смертного, этого неподвижного, этого существующего – (солнце), которое греет, ибо оно – сущность существующего. А невоплощенный – это ветер и воздушное пространство; это бессмертный, это двигающийся, это истинный. Сущность этого невоплощенного, этого бессмертного, этого двигающегося, этого истинного – пуруша, который в диске (солнца), ибо он – сущность истинного»³⁴.

Пуруша обладает определенными качествами: он как Брахман, существующий в солнце, в луне, в молнии, в пространстве, в ветре, в огне, в воде, в зеркале, в звуке, в странах света, в тени, в теле. Все, кто почитает его таковым, обретают качества тех предметов и явлений, суть которых представляет пуруша. В данном случае это есть приобщение к высшей духовной силе и, соответственно, обретение ее. Во всех случаях он почитается как Брахман и как его инобытие. Например, пуруша как солнце почитается как Брахман и одновременно как высшее существо (царь), и почитающий его как царя и сам как бы становится таковым. Пурушу, состоящего из тени, почитают как Брахмана и одновременно как смерть, и к тому, кто почитает его таковым, смерть не приходит раньше срока. Звук также почитается как Брахман, а также как дыхание жизни, тот, кто почитает его таковым, достигает полного срока.

Таким образом, основная сущность пуруши, его тайное значение – «действительное действительного. Поистине, жизненные силы – действительное и этот (Атман) – их действительное»³⁵. Таковы в самом кратком изложении онтология и гносеология Упанишад, лежащие в основе нравственно-этических, правовых, художественно-эстетических и других теорий, составляющих древнейшую и одну из самых высокоразвитых культур мира.

Исключительно важное значение в древней Индии придавалось речи как высшему Брахману, как высшей объективной реальности, как самому универсальному познанию: «Речь – это Брахман… его (Брахмана. – К. Д.) местопребывание, пространство – основа; его следует почитать как познание»³⁶. Благодаря речи познается всё существующее, ибо сама суть речи содержит в себе самые различные методы и способы познания существующего: «благодаря речи… познается друг; Ригведа, Яджурведа, Самаведа, Атхарвангираса, итихаса, пураны, науки, упанишады, шлоки, сутры, анувьякхьяны, вьякхьяны, жертвы, подношения, еда, питье, и этот мир, и все существа познаются…

благодаря речи»³⁷. Таким образом, речь рассматривается как самое универсальное, самое активное, самое глубокое и утонченное познание объективного и субъективного мира.

В тесной связи с речью находится жизненное дыхание, от которого зависит и жизнь людей, и жизнь всего живого на земле. Жизненное дыхание рассматривается аналогично речи: как Брахман, как самое дорогое, которое следует почитать. Именно поэтому человек боится потерять его. Неслучайно многие философско-религиозные теории основываются на практике жизненного дыхания (йоги).

Одним из кардинальных вопросов, рассматриваемых в Упанишадах, является вопрос о том, что есть истина. И это понятно, поскольку от ответа на этот вопрос зависит смысл человеческой жизни и деятельности. Естественно, истина рассматривается в тесном единстве и взаимодействии с Брахманом, Атманом и пурушей, а также вместе с такими категориями, как добро, красота, долг и другие: «…Атман достигается истиной, подвижничеством, правильным знанием, постоянной воздержанностью»³⁸. Ясно, что истина здесь противостоит лжи и лицемерию: «Лишь истина побеждает, а не ложь. Истиной уготован путь, ведущий к богам»³⁹. Истина есть путь истинный, путь праведный, по которому и должен следовать человек в своей жизни.

Но как понимается истина? Ответ на этот вопрос очень прост, поскольку весьма конкретен, но вместе с тем и сложен. Прост он в том, что истина есть самое высшее: «Истина – высшее, высшее – истина. Благодаря истине никогда не лишаются небесного мира. Ибо истина принадлежит благим. Поэтому они радуются в истине»⁴⁰. В этом простом ответе, что истина есть высшее, содержится и вся сложность понимания истины, ибо возникает вопрос, что такое высшее. На это следует довольно конкретный ответ, связанный с различными проявлениями человеческой жизни, то есть ответ и различные пояснения. «(Высшее —) подвижничество». Нет подвижничества выше поста. Ибо, то труднодостижимо… Поэтому они радуются в подвижничестве. (Высшее —) подавление (желаний)», – постоянно говорят обучающиеся Брахману. Поэтому они радуются в подавлении (желаний). (Высшее —) покой», – (говорят) отшельники в лесу. Поэтому они радуются в покое. «(Высшее —) подаяние» (Его) восхваляют все существа. Нет ничего труднее подаяния. Поэтому они радуются в подаянии. «(Высшее —) дхарма». Весь этот мир охвачен дхармой. Нет ничего труднее дхармы. Поэтому они радуются в дхарме»⁴¹

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

См. С. Крамер. Шумеры. Первая цивилизация на Земле. М., 2002.

Вернуться

2

А. Г. Кифишин. Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII–III тысячелетий до н. э. Т. 1. Киев, 2001. С. 14.

Вернуться

3

См. С. Крамер. Шумеры. Первая цивилизация на Земле. М., 2002. Гл. 4.

Вернуться

4

А. Г. Кифишин. Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII–III тысячелетий до н. э. Т. 1. Киев, 2001. С. 31.

Вернуться

5

А. Г. Кифишин. Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII–III тысячелетий до н. э. Т. 1. Киев, 2001. С. 39.

Вернуться

6

Там же. С. 42.

Вернуться

7

А. Г. Кифишин. Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII–III тысячелетий до н. э. Т. 1. Киев, 2001. С. 48.

Вернуться

8

Там же. С. 504–505.

Вернуться

9

А. Г. Кифишин. Древнее святилище Каменная Могила. Опыт дешифровки протошумерского архива XII–III тысячелетий до н. э. Т. 1. Киев, 2001. С. 524.

Вернуться

10

Там же. С. 549.

Вернуться

11

Авеста. Избранные гимны из Видевдата. М., 1993. С. 21.

Вернуться

12

Авеста. Избранные гимны из Видевдата. М., 1993. С. 54.

Вернуться

13

Авеста. Избранные гимны из Видевдата. М., 1993. С. 155.

Вернуться

14

Там же. С. 172.

Вернуться

15

Авеста. Избранные гимны из Видевдата. М., 1993. С. 178.

Вернуться

16

Авеста. Избранные гимны из Видевдата. М., 1993. С. 9.

Вернуться

17

См. Мифы народов мира. М., 1991. С. 221; а также Ригведа. Мандалы I–IV. М., 1989. С. 426–544.

Вернуться

18

Ригведа. Мандалы I–IV. М., 1989. С. 479.

Вернуться

19

Ригведа. Мандалы I–IV. М., 1989. С. 480.

Вернуться

20

Там же.

Вернуться

21

Там же.

Вернуться

22

Ригведа. Мандалы I–IV. М., 1989. С. 437.

Вернуться

23

Там же. С. 438.

Вернуться

24

Мифы народов мира. Т. 1. М., 1991. С. 223.

Вернуться

25

Упанишады. Книга первая. М.: Ладомир, 1992. С. 48.

Вернуться

26

Упанишады. Книга первая. М.: Ладомир, 1992. С. 76.

Вернуться

27

Упанишады. Книга первая. М.: Ладомир, 1992. С. 76.

Вернуться

28

Там же.

Вернуться

29

Там же. С. 72.

Вернуться

30

Упанишады. Книга первая. М.: Ладомир, 1992. С. 77.

Вернуться

31

Там же. С. 79.

Вернуться

32

Там же. С. 80.

Вернуться

33

Упанишады. Книга первая. М.: Ладомир, 1992. С. 82.

Вернуться

34

Упанишады. Книга первая. М.: Ладомир, 1992. С. 87.

Вернуться

35

Там же. С. 85.

Вернуться

36

Там же. С. 113.

Вернуться

37

Упанишады. Книга первая. М.: Ладомир, 1992. С. 114.

Вернуться

38

Мундака упанишада. 3-я часть, 2-я глава. – Упанишады. Книга вторая. С. 184.

Вернуться

39

Там же.

Вернуться

40

Там же. С. 213.

Вернуться

41

Мундака упанишада. 3-я часть, 2-я глава. – Упанишады. Книга вторая. С. 213.

Вернуться