Натали Р.
Надежда Черного Круга

Часть 1. Конец света отменяется

1. Знакомство

Воздух колебался над раскаленным асфальтом, искривляя стройные силуэты телеграфных столбов и искажая формы деревьев. Горячая пыль, выбиваемая двумя парами вьетнамок, надолго зависала в нем, еще больше мешая досужему взгляду. Грузный мужик, шедший с огорода, промокнул пот на лбу и устало поплелся своей дорогой, пожалев, что две хорошенькие фигурки скрылись из поля зрения чересчур быстро. И еще подумав, что в этакое пекло даже девушки не в радость.

Две девушки, соломенноволосая и рыжая, весело переговариваясь, шли по залитому Солнцем шоссе, болтая пляжными сумками. Стояла прекрасная летняя пора, когда пересыхают все лужи и вода в озере нагревается до температуры человеческого тела. Прелесть этой погоды не бесспорна, но обе девушки любили жару и обожали купаться.

Познакомились они лишь вчера. К этому времени Вита умирала с тоски. Сестра с родителями на море, все друзья разъехались. Лёшка и то в отъезде, прибудет с практики только двадцать пятого. Погода идеальная, а гулять-то и не с кем. Вита мрачно думала о том, как плохо быть старшей сестрой.

– Денег у нас только на три путевки. Ты же старшая, должна понимать. Придется тебе остаться в Москве, чтобы Валечка могла съездить на море.

Вообще-то Вита любила сестренку, но в тот момент возненавидела ее до глубины души. И ненавидела до тех самых пор, пока они не уехали. А потом стала лезть на стенку от скуки.

И вот однажды, когда она выходила из булочной-кондитерской, к ней подошел парень в шортах и темных очках. Парень был ничего, симпатичным, с таким можно и на дискотеку сходить, и на пляж… Почему бы и нет, вряд ли Лёшка будет против невинного развлечения. Вита уж размечталась, но парень в манере заправского рекламщика сунул ей листовку:

– Вы все еще не ходите в церковь? Тогда церковь придет к вам!

– Ну вот еще, – несколько резко ответила ему Вита. – Ненавижу эти церкви. И в эту ерунду не верю.

Она была не вполне правдива: на самом-то деле, церкви очень нравились ей, как произведения архитектуры. Но в тот, к счастью, недолгий период своей жизни она ненавидела все вокруг. И была бы рада шокировать этого набожного прилипалу, который вместо того чтобы, как все порядочные люди, валить гурьбой на природу в большой компании друзей, затаскивает несчастных прохожих в душную церковь, куда и не войдешь-то без дурацкого платка и длинных рукавов, будто без того пот ручьем не льется…

По искреннему мнению Виты, произнесенной ею фразы должно было хватить на то, чтобы повергнуть парня в шок, заставить его несколько раз перекреститься, плюнуть и отойти от греха подальше. Но он не отставал:

– Посетите проповедь отца Николая! Пора думать о душе!

Вита возмутилась. Наглость какая! Не тот у нее возраст, чтобы думать о душе! И не то мировоззрение. Почему-то религиозные фанатики, расплодившиеся после провозглашения свободы веры, совсем не понимают того, что другие люди тоже свободны в своей вере – или неверии. Кто-то любит сладкое, кто-то – соленое, а кто-то на диете, нельзя же всем впихивать халву и мармелад, как бы они ни были хороши на твой вкус.

– Вы не верите в бога? – вкрадчиво шептал парень, окончательно переставший быть симпатичным. – Уверуйте и почувствуйте разницу!

– Слушай, отвали! – вскипела она. – Восемнадцать лет обходилась без всяких богов, обойдусь и дальше!

Когда она повысила голос, дискуссией заинтересовалась рыжая девушка в короткой юбочке и розовом топике, которая все это время обреченно высматривала кого-то в толпе – видать, безнадежно опаздывающего кавалера. Кто сказал, что дамы имеют обыкновение опаздывать на свидания? Это все парни сваливают с больных голов на здоровые. Сама Вита не опаздывала ни разу, а вот Лёшка… Впрочем, с этим его маленьким недостатком она была готова мириться, потому что на фоне всей Лёшкиной замечательности…

– Вот-вот, отвали!

Рыженькая, похоже, восприняла Витину позицию близко к сердцу, она вклинилась между фанатиком и Витой, вроде как пытаясь заслонить ее, хотя из-за миниатюрности сложения у нее это не слишком хорошо получалось.

– А вы, девушка, верите в бога? – парень переключился было на новую жертву, но рыжая вдруг подалась вперед и резко клацнула зубами.

Вита чуть не засмеялась. Но парню вдруг стало не до смеха. Наверное, он прочел что-то такое в выражении лица девушки, не видного Вите. Он выронил несколько листовок, повернулся и затрусил прочь, время от времени оглядываясь.

– Спасибо, – с признательностью сказала Вита. – Я уж и не знала, как от него отделаться.

Девушка ей понравилась. Она была примерно ее ровесницей, миловидной, но не роковой красавицей из тех, кого хочется удушить, если ты тоже принадлежишь к женскому полу. Тонкая фигурка, зеленые глаза, провожающие драпающего фанатика ехидным взглядом. Она вызывала симпатию у Виты уже тем, что не сказала «да» в ответ на вопрос назойливого парня: нынче модно верить в бога, а тот, кто не идет у моды на поводу, а отстаивает собственные взгляды, какими бы они ни были, всегда достоин уважения.

– Ждешь тут кого-то? – спросила Вита, чтобы завязать разговор. Ни к чему не обязывающий разговор, из которого, возможно, вырастет хорошее знакомство.

– Ага, – охотно ответила она. – Кого-то вроде тебя.

Не успело у Виты в мозгу шевельнуться подозрение, как она пояснила:

– Народу полно, а поговорить не с кем. Все только об этой проповеди и трындят, как будто важнее события в Москве нет. Пойдем на озеро?

Вита аж подскочила:

– Пойдем!

Радостная улыбка сверкнула на лице ее новой знакомой.

Теперь они приближались к озеру – две девушки, Вита и Фая в пляжных сарафанах и вьетнамках, с легкомысленными плетеными сумками на плечах, набитыми покрывалом для загорания, солнечными очками, картишками – развеять скуку, дешевой книжонкой про вампиров – если одолеет дрема, пластиковыми бутылками с соком и кое-чем покрепче и пакетами с рисовыми хлопьями объединения «Колосс», чтобы голод не испортил удовольствия.

Царило почти полное безветрие. Водная гладь переливалась мелкой ленивой рябью, ослепляя солнечными бликами. Они расстелили покрывало, побросали сумки и с наслаждением избавились от сарафанов. Кто только выдумал летом носить одежду? Купальники – вполне пристойный компромисс с цивилизацией, так ведь нет…

– Значит, ты не веришь в бога, – сказала Фая, закалывая на затылке длинные рыжие волосы, чтобы не мешали плавать. Черный купальник с золотыми цветочками очень ей подходил. – Отрадно. Ты поклоняешься дьяволу?

Вита пренебрежительно фыркнула. И почему народ мыслит так примитивно? Почему все уверены, что человеку насущно необходимо кому-нибудь поклоняться?

– А ты? – ответила она вопросом на вопрос.

Фая засмеялась.

– Дьяволу? О нет! Это слишком пошло.

Тут Вита была согласна.

– Но кое-кому я все же поклоняюсь. Скажи, неужели твоя душа совсем ни к кому не обращается в молитвах? Бывает, что человек этого не сознает.

– Увы, я материалистка до костного мозга, – ответила Вита со вздохом. Наверное, Фае трудно было смириться с тем, что новая подруга не разделяет ее интереса к духовной жизни. Но Вита не могла себя перекроить.

– Витка, ну а греческие боги тебя никогда не прельщали? Или эльфы какие-нибудь?

– Сказки для маленьких, – выразила свое мнение Вита, пробуя воду кончиками пальцев.

– Как ты категорична! Может, ты посещаешь шабаши ведьм?

– Нет, не приходилось, – произнесла Вита со всем сарказмом, на который была способна. Беседа на эту тему уже начала ей надоедать.

В глазах Фаи неожиданно зажглось торжество:

– Что ж, у тебя будет такая возможность!

Уж не хватил ли ее солнечный удар, думала Вита, стоя по щиколотку в воде и с изумлением глядя на Фаю. Та широко раскинула руки и выкрикивала какие-то непонятные слова. Шпильки упали, и огненная грива разметалась по плечам. Вита вдруг увидела, что происходит нечто странное – линия горизонта поднималась вверх, и земля со всех сторон вздымалась вокруг них стенами чаши. Они стояли как будто на арене посреди огромного амфитеатра, и Вита почувствовала, что вовсе не хочет быть участницей начинающегося представления.

– Я, Фаирата Хешшкора Огненный Локон, – закричала Фая, и голос ее показался Вите таким мощным, словно шел из недр земли, – я устанавливаю барьер вокруг Хешширамана до тех пор, пока не будет покончено с Флифом!

Сверкнула ослепительная вспышка, и вздыбленные края горизонта подернулись чуть заметным голубоватым пламенем без языков и сполохов, мягким, как огни святого Эльма. А может, это у меня солнечный удар, подумала Вита и на всякий случай пощупала голову. Особого жара не ощущалось, и она пришла к выводу, что придется верить своим глазам.

Фая обернулась к Вите с полуулыбкой:

– Вот я и выиграла. Теперь ты останешься здесь.

– Ты свихнулась, – Вита покрутила пальцем у виска. Она была изрядно напугана и уже не желала проводить время с Фаей, которая при ближайшем рассмотрении оказалась чокнутой фокусницей. – Я немедленно отправляюсь домой, и даже не думай мне препятствовать!

– О, у тебя будет препятствие. Не глупи, дорогая. Что ты можешь против меня, Фаираты Хешшкора?

– А вот что! – Вита рассердилась и подскочила к несостоявшейся подруге с намерением надавать ей оплеух.

Разозлилась она не на шутку, в противном случае ей просто не пришло бы в голову решать проблему физическим воздействием. Она никого не била аж с седьмого класса, когда родителям и учителям удалось наконец внушить ей, что девочки драться не должны. Но ненормальный, стоящий торчком горизонт, голубой огонь и грубость Фаи вывели ее из себя. Она замахнулась, чтобы отвесить сумасшедшей Фае хорошенькую плюху, но та опередила ее.

– Аррхх! – издала она то ли шумный вздох, то ли рычание, и мгновенно за этим последовал приказ: – Взять ее!

И тут Вита задохнулась от ужаса. Словно туча набежала на Солнце – гигантская тень накрыла обеих девушек, и с небес молниеносно скользнуло чудовище. Огромная змея размером с электричку метнулась к Вите, и не успела та оглянуться, как оказалась схваченной двумя витками длинного гладкого тела, черного с золотом. Толщина его была столь огромна, что наружу из холодных объятий торчала лишь голова Виты. Голова эта в страхе уставилась на разверстую пасть змея, в которой извивался темно-пурпурный язык.

– О боже, – прошептала Вита.

Фая, стоя рядышком, откровенно потешалась над ней.

– Кого ты призываешь? – насмешливо спросила она. – Он не поможет тебе. Он тебя не знает.

Вита с ненавистью посмотрела на нее.

– Черт бы тебя побрал, – процедила она, не способная ни к чему, кроме проклятий.

– Он тоже тебя не услышит, – Фая засмеялась. – Мне крупно повезло, дорогая. У тебя нет защитника, и ты в полной моей власти.

Она отвернулась, сделала какой-то жест и медленно стала таять в воздухе. Вита смотрела на нее, стиснув зубы. Сейчас она исчезнет и оставит Виту на съедение змею. Рыжая поганка. Вот и доверяй случайным знакомым!

Холодное тело змея шевельнулось, и она мысленно попрощалась с жизнью.

Фая, почти прозрачная, оглянулась через плечо:

– Ты мне нужна кое для чего, – она просверлила взглядом Виту и кивнула змею. – Следи за ней.

И пропала совсем.

Вита поняла, что змей убрал свои массивные кольца, лишь когда почувствовала, что падает. Она распростерлась на приозерном песке. Несмотря на жару, ее била дрожь. Она никогда не страдала от нервов, но приключившееся с ней было чересчур для восемнадцатилетней девушки.

Купаться ей расхотелось.

2. Флиф Пожиратель Душ

Солнце село, а Вита все лежала, не смея пошевелиться под ледяным взглядом пурпурных глаз чудища, свернувшегося кольцами в трех метрах от нее. Она была близка к отчаянию. Пойти на пляж с подружкой – и оказаться вдруг во власти свихнувшейся маньячки с дрессированной змеюкой-мутантом! От этого кто хочешь поседел бы. Поначалу ее трясло от страха быть переваренной этим монстром, но монстр лежал спокойно и голода не обнаруживал. Постепенно страх уменьшился, и Вита ощутила унижение. Она не сомневалась, что легко сладила бы с Фаей, будь она хоть Фаиратой, хоть Хешшкорой, – но она никак не могла предугадать, что у той есть за пазухой камень в обличии змея. А Фая, видя, как беспомощна Вита, сдавленная могучим телом проклятой змеюки, не упустила возможности посмеяться. Ох, унижение было еще хуже, чем страх! И эта шизофреничка еще поплатится за то, что заставила ее испытать такие неприятные чувства.

Словно по заказу, сзади послышался насмешливый голос:

– Вообще-то мне все равно, где ты будешь ночевать.

Вита перевернулась на спину и вздрогнула: прямо над ней в темном воздухе стояла полупрозрачная светящаяся Фаирата.

– Но я обещала пригласить тебя на собрание в узком кругу, – продолжил призрак.

Вита криво усмехнулась:

– Шабаш ведьм?

– Можешь сказать и так. В общем, поторапливайся, милая. Тебе придется идти пешком. Мой приятель покажет тебе дорогу.

Змей бесшумно поднялся с песка и, будто на воздушной подушке, заскользил по дороге к лесу. Вита вскочила.

– Не вздумай заблудиться, – предупредила напоследок Фаирата. – В Хешширамане водятся твари гораздо более опасные, чем мой малютка.

Виту передернуло. Фаирата уже исчезла. Ночь была темна, лишь звезды равнодушно глядели сверху вниз на озеро, лес и маленькую Виту. Сердце ее сжалось при мысли о том, каковы же другие обитатели этого проклятого Хешширамана, если в сравнении с ними гигантский змей – малютка. Она вдруг поняла, что не видит его хвоста. За каким поворотом скрылся ее жуткий проводник? В панике она схватила сумку и бросилась бежать следом.

Она мчалась, не глядя под ноги, в ужасе оттого, что ее оставили одну. Змея не было видно. Вита с шумом втянула в себя воздух и затормозила, махая руками, когда из-за следующего поворота на нее посмотрели глаза, горящие пурпурным огнем. Змей ждал. Она не знала, бояться ей его или радоваться встрече – чувства перепутались, взбаламученные последней репликой Фаираты. Но странный провожатый не дал ей времени на размышления. Он тотчас же развернулся и двинулся вперед, а она припустила за ним, словно щенок за хозяином, спотыкаясь о камни и царапая в кровь ноги – вьетнамки она потеряла два поворота назад.

Впереди показалась группа призрачных строений. Полупрозрачные башни, стены с зубцами – настоящая крепость. По мере приближения нечеткие черты все более застывали, делались земными, материальными. Змей, чудом не застряв, проскользнул в распахнутые настежь ворота, замедлил ход у каменного крыльца и громадным хвостом легонько подтолкнул Виту к ступенькам.

Она взлетела на крыльцо и ворвалась в дверь, подгоняемая этим импульсом. Внутри было светло, свет исходил неизвестно откуда. Вита захлопнула за собой дверь, лихорадочно задвинув тяжелый засов, облокотилась на нее и отдышалась. Здесь, при свете, в помещении, собственные страхи показались Вите необоснованными. Вполне возможно, что насмешница Фаирата предвидела ее реакцию и веселилась, глядя в какое-нибудь хитрое устройство, как она, точно потерянная собачонка, не помня себя от ужаса, несется за этой живой электричкой. И такая мысль ничуть не прибавила ей симпатии к Фаирате.

Перед носом у Виты вдруг оказалась массивная дверь. Створки ее распахнулись сами собой, и взору предстала большая комната, освещенная весьма скупо в стиле «интим». Посреди комнаты – скорее даже зала – стоял накрытый стол с подсвечником, в котором горело пять свечей. При виде блюд, расставленных на столе, Вита почувствовала острый голод.

– Добро пожаловать, – сказала Фаирата, восседающая во главе стола.

Сейчас она уже не казалась ни простодушной рыжей девчонкой, ни шизой, сбежавшей из психушки. Черное платье оттеняло ее распущенные, извивающиеся по плечам волосы цвета огня, на руках в неверном свете свечей блистали перстни. По губам блуждала холодная улыбка. Она была средоточием власти, таинственной и недоброй.

Кроме Фаираты, за столом сидели еще двое – красивый молодой человек лет двадцати пяти, неотрывно глядящий на хозяйку, и удрученного вида дама примерно того же возраста. Чуть поодаль расположился свернувшийся кольцами змей, его гладкое тело поблескивало темным золотом.

– Это и есть ваш шабаш? – спросила Вита, стараясь, чтобы фраза прозвучала вызывающе. – Негусто. Где же представительство? Налицо ли кворум?

– Нас пятеро, – ответила Фаирата. – Вполне достаточно для благородного собрания.

– Но я – не ведьма! – отрезала Вита. – И я не имею отношения к вашему собранию!

– Ты – необходимый его элемент, – невозмутимо сказала Фаирата. – Это открыли мне древние книги, которым у меня есть основание верить. Я тебя нашла, и теперь я использую тебя, чтобы пленить Флифа.

Словно смертельным дыханием повеяло при этом слове. У Виты подкосились ноги. Очень кстати сзади оказался стул – в противном случае Вите пришлось бы пополнить список унижений, терпимых от Фаираты.

Когда Вита справилась с приступом неожиданной тошноты, ей снова захотелось есть. Прямо перед ней стояло блюдо с жареным мясом. Оно так аппетитно пахло…

– Ешь, не бойся, – сказала Фаирата. – Ты мне пригодишься, и я вовсе не намерена тебя отравить. И, если тебя это беспокоит – мясо не человеческое.

Вита была столь голодна, что это обеспокоило бы ее в последнюю очередь. Она набросилась на еду.

– Итак, – произнесла Фаирата, обращаясь к присутствующим, и огоньки свеч торжествующе затрепыхались в тон ее голосу, – первая наша цель достигнута. Она здесь, – колдунья мельком глянула на Виту, торопливо запивающую мясо красным вином, – и она никуда не денется отсюда: мною установлен магический барьер. Сергей и Бэла, – Фаирата остановила на них взгляд, – вы займетесь тщательным изучением книг. Мы должны выяснить, как нам следует употребить ее, – она вновь кивнула на Виту, – чтобы Флиф перестал досаждать нам.

Употребить! Использовать! Хотелось выцарапать глаза этой надменной рыжей кошке, которая позволяет себе так говорить о Вите. Но услышав имя «Флиф», Вита забыла о подобной мелочи. Она ощутила, как мурашки снова поползли у нее по спине.

– Кто такой… Флиф? – прошептала она, с трудом выговорив мерзкое слово, навевающее жуть.

– Флиф Пожиратель Душ, – прозвучал ответ, и в ужасе дернулось пламя свеч.

У Виты екнуло сердце.

– Вы… вы собираетесь скормить меня ему?

Фаирата захохотала.

Борясь с тошнотой, вновь подступившей к горлу, Вита отшвырнула стул и кинулась вон. Она сбежала по ступенькам крыльца и, не переводя дух, помчалась дальше, дальше, прочь из этого гнусного логова, вверх по дороге, ведущей к вздернутым краям чаши горизонта. Она смутно помнила, что там были какие-то избушки – не то дачки, не то хижины бомжей. Вите было все равно: пусть бомжи, но они все-таки люди, они спасут ее от одержимой ведьмы с ее змеюкой. На пригорке она запнулась о торчащий из земли металлический прут, упала. Разбитые ноги были в крови. Вита заплакала от отчаяния. Там, в ложбинке меж пригорком и опять задирающейся вверх почвой были люди, но как до них добраться, когда босые израненные ноги нещадно болят?

Снизу потянуло холодом. Откуда взяться холоду в жарком июле? Вита задрожала. Это был не просто холод, от которого можно защититься одеждой или движением, а зловещий иррациональный Холод, ледяное дыхание Смерти. Что-то черное, клубящееся, как газ, и в то же время неуловимо плотное ползло по лощине. Огромное, длинное, подобно телу змея, вдвое превосходящего размерами Фаиратину рептилию, отвратительное черное нечто. Вита была уверена, что оно живое, но не могла различить ни глаз, ни зубов – оно было абсолютно, чудовищно черным, словно само олицетворение Тьмы, темное даже на фоне безлунной ночи. В зловещей тишине – ни одна травинка не шелохнулась – оно надвинулось на хижину. Из дверей выбежал человек, напуганный, голый, только что из теплой постели. Он открывал рот, как рыба, но не доносилось ни звука. Вита сама хотела закричать, но что-то перехватило в горле. Несчастный, заламывая руки, засветился голубым сиянием, странно похожим на то, что дрожало по краям чаши. Оно исходило из его помертвевшего тела и, постепенно краснея, поглощалось абсолютной Тьмой. Вот и не осталось больше света, и на месте еще недавно живого человека заклубилась чернота. Кошмарное нечто помедлило и двинулось к следующей хижине.

– Боже, – прошептала Вита, трогая себя за горло, словно пытаясь ослабить стальной захват. – Они все обречены! Все, кто по эту сторону проклятого барьера…

Ее охватила безысходность.

По двору крошечного домика металась женщина, разевая рот в безмолвном крике. Руки ее уже начали истекать свечением. Вита кляла свою беспомощность. Если бы она могла как-то помешать этому! Сердце ныло от сострадания и безотчетной жути.

Свечение неожиданно прекратилось. Чернота свернулась в клубок и, снова вытягиваясь, поползла прочь от домика. Женщина, в глазах которой не было больше ничего человеческого, отрешенно смотрела на свои руки. Вместо них вихрились расплывчатые сгустки тьмы!

Вита перевела взгляд на ночной кошмар. Он полз прямо на нее! Она замерла с ощущением омерзительного, животного страха, распласталась по земле лицом вниз, чтобы не видеть этот мрак… Что-то прошелестело мимо, обняло ее холодным прикосновением. Она подняла голову. Гладкое тело змея-гиганта заслоняло ее от пугающей черноты. С благодарностью она прижалась к прохладному боку чудища, скорее почувствовав, чем увидев, что угроза миновала. Воплощение Тьмы изогнулось газовой лентой и двинулось вниз, в том направлении, откуда прибежала Вита. Она с отвращением и облегчением следила, как оно скрывается за деревьями, бесплотно обтекая их.

– Что это было? – прошептала она и содрогнулась, не в силах совладать с собой.

Флиф Пожиратель Душ, сам собой возник в мозгу ответ.

3. У барьера

В течение нескольких дней Вита была совершенно деморализована. Едва сгущались сумерки, она запирала все двери в комнате, которую ей предоставила Фаирата, закрывала ставни и в узкую щелочку смотрела, как из окна Бетреморогской башни медленно выползают завихрения черноты, формируются в невообразимую змеящуюся колбасу и исчезают вдали. Флиф выходит на охоту.

– Ты и днем держись подальше от Бетреморогской башни, – с усмешкой, как всегда, сказала ей Фаирата. – Может, в конце концов и придется накормить тобой Флифа, но только не по его инициативе.

Утешение в этом было небольшое. Но пока Виту никто не трогал, и она медленно отходила от потрясения. Этому весьма способствовали завтраки, обеды и ужины: каждый прием пищи обставлялся в доме, то есть в замке Фаираты, как в дорогом ресторане – свечи, сервировка, деликатесы… Многие кушанья Вита попробовала здесь впервые, например, мидий и папайю. Использованные тарелки и столовые приборы сами собой поднимались со стола и куда-то улетали – по-видимому, на кухню, а к следующему приему пищи красовались на столе на свежих салфеточках, чистенькие и сверкающие. Поначалу Вита не то чтобы опасалась, страшного здесь ничего нет, но с тоской предчувствовала, что ее, как пленницу, заставят мыть посуду и убирать в замке. Это было бы в стиле Фаираты, подвергнуть ее лишнему унижению. Однако Фая с презрением высмеяла глупые выдумки своей невольной гостьи:

– Ты не на какой-нибудь паршивой загородной вилле новых русских, милая. Ты в волшебном замке. Мы, колдуньи, прислугу не держим, здесь хозяйствуют духи этих стен. Они любят свою работу и, несомненно, огорчатся, если я переложу часть ее на тебя, – и добавила с ухмылкой: – Только это меня и останавливает.

Вита обиделась, но потом подумала и решила, что нет худа без добра. Проживет как-нибудь без грязных тарелок и половой тряпки, вот и славно. Погода держалась хорошая, и дни она проводила на озере. Фаиратин змей всюду сопровождал ее. Она продолжала немного его побаиваться, но помнила, что именно он спас ее от страшного Флифа. Змей был флегматичен и не делал резких движений, за что она, вздрагивающая от каждого шороха за спиной, была ему весьма признательна. Он лишь неотступно следовал за ней, куда бы она ни направлялась. Если же она отдыхала на озере, он лениво дремал, свернувшись на теплом песке, косясь на нее пурпурным глазом.

Вита сидела на клетчатом покрывале, обсыхая после купания под жарким Солнцем, и мрачно размышляла о будущем. Что ждет ее дальше? Зачем ее держат здесь под зорким присмотром гигантской рептилии? Предназначена ли она в жертву ужасному Флифу, и троица колдунов выжидает только нужного дня? Фаирата как-то обмолвилась, что использовать Виту можно лишь в особый день, означенный звездами. Это она вычитала в одной из своих книг. Вита бы дорого дала, чтобы взглянуть на эти писульки, которые перевернули всю ее жизнь. Проклятие! Что они хотят с ней сделать? Она вспомнила родителей и сестренку, и слезы навернулись ей на глаза. Милая Валюша, такая пухленькая, смешная и наивная… Перед отъездом она наговорила сестренке гадостей, и теперь всю жизнь Валя будет вспоминать ее последние слова. А мама с папой? «Вы меня не любите», – заявила им обиженная Вита. И бросила нечто совершенно ужасное: «Если вам не хватает денег на двух детей, то не надо было рожать!» Конечно, она так не думала. Конечно, сказала в сердцах. Родители ее любят, и она их любит, и Валюшу тоже, но как теперь сказать им об этом, попросить прощения за несдержанный язык? Они еще ничего не знают. И никогда не узнают, что с ней случилось. Ее внесут в списки пропавших без вести и поставят на ней крест.

Нет! Вита встрепенулась. Она должна вырваться отсюда, должна найти способ сбежать! Что ей терять, в конце концов? Это просто стыдно – сидеть здесь в отупении, подобно овце, откармливаемой на заклание! Она злобно посмотрела на горизонт с голубой светящейся кромкой. Блюдечко с голубой каемочкой, а она – в самой его серединке. Будь что будет, она попробует!

Она решительно встала, скинула мокрый купальник, смущенно оглядываясь на недремлющее око змея. Она почему-то стеснялась его. Конечно, это было нелепо – стесняться толстой кишки с пастью, для которой ты можешь представлять интерес лишь как содержимое желудка. Но, черт возьми, эта кишка была явно мужского пола, а Вита повидала на своем коротком веку не так много мужчин, чтобы относиться к этому с полным равнодушием. Она торопливо накинула изрядно потрепанный васильковый сарафан, отряхнулась и зашагала к шоссе.

Шоссе выглядело так обычно, что Вита вдруг подумала: а не приснились ли мне все эти кошмары, как приснилась Алисе страна чудес в такой же жаркий полдень? Разогретое асфальтовое покрытие, поджаривающее подошвы, посыпано неизбежной летней пылью, грязь в пересохших лужах похожа на слепок серого гипса с коры головного мозга. Такие знакомые столбы, указатели, деревья с обеих сторон дороги. Привычно жужжат под ухом лесные мошки. И если бы не…

Если бы не загибающийся кверху и горящий голубым пламенем дальний конец шоссе, и если бы не змей, ползущий сзади, соблюдая дистанцию! Вот тогда Вита со спокойной душой согласилась бы, что это был нелепый страшный сон.

Дорога круто забирала вверх. Идти было трудно, но не настолько, насколько обычно препятствует подъему земное притяжение. Казалось, вектор притяжения искривился. Он не был ни, как полагается, направлен к центру Земли, ни перпендикулярен чашеобразной поверхности, а представлял собой как бы их равнодействующую. Вита поднималась все выше и выше, утирая со лба пот. От несоответствия реальной и ощущаемой вертикали кружилась голова. Расстояние до горизонта неправдоподобно уменьшалось. Еще несколько шагов – и она ступит на край…

Она не осмелилась поставить ногу на сияющую кромку. Вся панорама окрестностей расстилалась перед ней далеко внизу. Дома как спичечные коробочки, рощи – зеленые кляксы, дороги – серые нитки. Виту замутило от головокружения, она зашаталась на самом краю и чуть было не полетела туда, вниз, с высоты птичьего полета… Но ее крепко удержала невидимая преграда.

Она лежала на самой границе, полыхающей голубым холодным пламенем, и широко раскрытыми глазами смотрела перед собой. Вблизи она четко разглядела, что слой земли истончается на краю, постепенно прозрачнеет и наконец становится совсем незримым, но остается прочным. Вита стукнула кулаком по невидимому барьеру. Он был тверд, как камень.

Вита встала на четвереньки и осторожно поползла вперед через светящуюся границу. И вот она стоит на прозрачной поверхности, а под ней небо, и лишь далеко-далеко – земля. Пленка барьера даже не прогибалась под ее тяжестью.

Она отползла назад и с раздражением уставилась на непреодолимую преграду. Если бы голубой край действительно был краем! Она бы придумала что-нибудь. Она сплела бы веревочную лестницу, соткала бы парашют… То, что ей никогда в жизни не приходилось прыгать с парашютом, а в ткачестве она понимала еще меньше, ее не смущало. Ей слишком хотелось домой.

Но барьер был сплошным. Вита в припадке ярости замолотила кулаками по прозрачной стене. Злые слезы брызнули из глаз.

– Неужели, неужели я не выйду отсюда?

Да, ты не выйдешь, отдалось в ее мозгу.

Она вздрогнула:

– Кто это?

Аррхх.

Слева подплыла пасть гигантского змея.

– Это ты? – недоверчиво спросила Вита.

Молчание. Наверное, почудилось, решила она. Что ж, надо поворачивать обратно. Голыми руками дыру в барьере не пробьешь.

Она поднялась на ноги и повернулась к Хешшираману, еще недавно бывшему частью Битцевского парка. Сдавленный крик невольно вырвался у нее из горла. Она стояла на краю чаши, вот-вот готовящейся опрокинуться и прихлопнуть ее сверху. Она не успела осознать, что за эффект был виной этому впечатлению, да ей и дела до этого не было – ее охватил мгновенный ужас. Она увидела нависающий над ней под нелепым углом замок, Бетреморогскую башню, так рискованно наклонившуюся, что ее жуткое содержимое вот-вот могло выплеснуться наружу черными клубами, деревья, торчащие, словно терапевтические иглы, из морщинистой кожи земли, озеро, в котором вода держалась каким-то чудом… Все закружилось у нее перед глазами и померкло. С отчаянным воплем, теряя опору, она покатилась вниз к Хешшираману, обдирая локти и колени.

4. Услышанное

Вита пошевелилась. Тотчас же отозвались ссадины. Было больно.

Она лежала на обочине шоссе, исцарапанная и избитая твердой и шершавой поверхностью асфальта. Вот и еще одна неприятность, грустно подумала она. А впридачу – изорванный сарафан. Она представила, как спросит Фаирата с усмешкой: «Кто это тебя надоумил кататься по колючей проволоке, милая? Сарафан в крупную сетку – гм, неплохая идея, но, боюсь, змея ты этим не обольстишь». Вита даже стиснула зубы.

Охая, она села. Ободранные места ныли, но вроде ничего не сломано. Ишь, размечталась о парашюте, горько подумала она. А у самой голова закружилась всего-навсего от непривычного устройства этой части пространства.

Вита не воспринимала магический барьер, как чудо. Конечно, он приводил ее в некоторое замешательство, как и полупризрачный замок Хешшираман с хозяйничающими там духами, и гигантский змей, послушный Фаирате, и – сильнее всего – клубящийся Флиф, вытягивающий из своих жертв жизнь и саму материю. Но все это несомненно имеет объяснение с точки зрения каких-то законов, пока еще неизвестных большинству. Дикарю, не знающему об электричестве, простая лампочка показалась бы чудом, а полосатый жезл гаишника, по мановению которого страшные рычащие железные чудовища останавливаются и извергают растерянных проглоченных людишек – настоящей волшебной палочкой. Но и в наш просвещенный век знания человека все еще слишком ничтожны, и сейчас Вита получила этому подтверждение. Она столкнулась с неведомым, которое, если бы она сама в нем не участвовала, показалось бы ей сказкой. Однако реальность состояла в том, что вот она здесь, отрезанная от всего мира, под надзором черной с золотым кишки-переростка, назначенная лекарством от чудовища, глотающего души. Ей оставалось только принять эту реальность и признать существование неоткрытых законов, которые бы описывали ее. Барьер был для Виты не мистической преградой, а встреченным впервые физическим явлением. Возможно, это и придавало ей силы.

– Я убегу отсюда, – прошептала она, сжимая окровавленные кулаки. – Я найду путь через барьер!

Ты не убежишь, послышалось ей.

– Тогда, – воскликнула она вызывающе, – тогда я покончу с собой, но не достанусь Флифу!

Ты не покончишь с собой, пока я отвечаю за тебя, Вита-Упрямица.

Вита уставилась на змея. Тело его загадочно посверкивало золотом в лучах заходящего Солнца.

– Ты все-таки говоришь. Почему ты молчал, когда я тебя спросила?

Я не отвечаю на глупые вопросы.

Вита задохнулась. Эта живая электричка с пастью размером с холодильник еще и разумна! Да к тому же поучает ее, Виту, свысока… Пока Вита переваривала новую информацию, змей флегматично помахивал хвостом, валя деревья.

– Ты… – спросила она осторожно, – откуда ты взялся такой?

Я сын Флифа, был ответ.

Вита в ужасе зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Мысль о родстве ее стража с этим олицетворением мрака и жути повергла ее в глубочайшее смятение и всколыхнула все уснувшие было страхи.

– Ты такой же, как Флиф? – пролепетала она с замиранием сердца.

Я не Флиф, ответил змей без тени эмоции, я Аррхх.

Вита не совсем поняла, что он имеет в виду.

– А чем ты питаешься?

Молчание. Относился ли этот вопрос к глупым, или же змей не хотел на него отвечать? Неужели он тоже сжирает людские души? Вита инстинктивно отодвинулась, хотя ни три, ни пять метров расстояния не смогли бы защитить ее от гиганта.

Путь к замку они проделали молча. Вита иногда с тревогой оглядывалась через плечо, но змей следовал за нею на почтительной дистанции.

Огромная зала была пуста. На столе остывали остатки ужина. Вита в одиночестве поела кальмаров в кляре, запив их белым вином, и побрела по замку в поисках ванны. Она смертельно устала, движения причиняли ей боль, а страх перед наступающими сумерками прогонял любые намеки на мысль искупаться в озере, даже если они не изживались первыми двумя причинами.

В одном из темных коридоров она прислонилась к стене, чтобы передохнуть и сориентироваться: планировка замка оставалась тайной для Виты, несмотря на вроде бы неплохое пространственное воображение. Похоже, пространство тут имело какую-то иную геометрию, чем та, к которой она привыкла. Может, даже и переменную.

Вдруг она услышала голоса. Голоса звучали гулко, невозможно было понять, откуда они доносятся. Наверное, в стене шла труба.

– Осталось не столь уж много времени до назначенного дня, – резко и раздраженно говорила Фаирата, – а вы так и не узнали, что делать с этой девушкой!

– Изучать книги – не очень-то легкий труд, – донесся бархатистый голос Бэлы, черноволосой компаньонки Фаираты. – Ты сама это знаешь. Если бы ты читала их почаще, мы бы сейчас жили в свое удовольствие, а не гадали, как избавиться от Того, Кто Жрет Души.

В голосе Фаираты прозвучало бешенство:

– Теперь уже поздно сожалеть об этом! И я жду от вас помощи, а не упреков. В конце концов, я сделала достаточно, чтобы исправить содеянное. Я нашла эту Виту и заманила ее сюда, я воздвигла магический барьер, чтобы она не дала деру…

– Конечно-конечно, – умиротворяюще произнесла Бэла. – Кроме того, этот барьер весьма полезен тем, что ограничивает число черных призраков – порождений Пожирателя… как ты думаешь, кстати, когда он поглотит всех, кто оказался по эту сторону, он не бросится на нас с голодухи?

Нервозность послышалась в ответе Фаираты:

– Пока мы находимся в замке, мы под защитой Хешшкора.

– По-моему, Хешшкор не слишком заботится о тебе. Когда ты его вызвала, он даже говорить с тобой не захотел. Может, он обижен, а? Может, он имел на тебя особые виды?

– Прекрати! – заорала Фаирата, потеряв самообладание.

В наступившем молчании снова вкрадчиво заговорила Бэла:

– Да простит меня всемогущий Хешшкор, покровитель этого места, за неосторожное предположение. Однако меня весьма удручает перспектива провести век за этим барьером, который держит здесь не только Виту и Голодного Флифа, но и всех нас. И поэтому, – она повысила голос, видимо, заметив, что Фаирата собирается возразить, – поэтому я взялась за книги. И я делаю, что могу, потому что это и в моих интересах, Фаирата.

– Ничего мы не найдем в этих проклятых книгах! – взорвался вдруг Сергей. Ага, и красавчик, стало быть, с ведьмами. – Я уже весь в пыли этих талмудов, а результат – ноль! – в голосе его сквозила паника. – Надо отдать ее на съедение Флифу, и дело с концом. Зачем еще может пригодиться эта девчонка? Пусть он ее сожрет и отравится, или подавится…

– Нет, – твердо сказала Фаирата. – Мы сделаем это лишь в том случае, если найдем прямое указание. И пока мы его не нашли, ни один волосок не упадет с ее головы!

Возможно, Фаирата и порядочная сволочь, подумала Вита, но все-таки не маньячка-садистка, как она опасалась. По крайней мере, без необходимости она не тронет Виту. Знать бы еще, не возникнет ли эта необходимость? И когда настанет роковой день? Заглянуть бы краешком глаза в эти ее книги!

Словно услышав ее, Бэла проговорила мягким кошачьим голосом:

– А если мы не найдем никаких указаний до назначенного дня? Времени осталось мало.

– Так ищите! – рассерженно зарычала Фаирата. Раздался хлопок двери, и Фаирата мучительно простонала: – О, если бы у меня был перстень Тюремщика Флифа…

Вита наткнулась на Фаирату, блуждая по коридорам. Та, по обыкновению, встретила ее насмешливой улыбкой, и Вита вспыхнула, готовясь вызывающе ответить на любую шпильку. Но по мере того, как Фаирата пристально разглядывала свою пленницу, улыбка медленно сходила с ее лица.

– Тебя что, Флиф искусал? – она все-таки исторгла из себя насмешку, но тон ее не был язвителен.

– Мне нужна ванна, – буркнула Вита.

И если ты мне ее не предоставишь, добавила она про себя, я устрою истерику, какой Хешшираман не видывал со дня своего основания – а замок казался древним.

Рядом возникла открытая дверь в мягко освещенное помещение. Фаирата жестом предложила ей войти.

С полчаса Вита нежилась в душистой ванне. Царапины и места, где была содрана кожа, слегка пощипывало. Приятный слабый свет, шедший прямо из стен, успокаивал глаза, легкий аромат шампуня навевал сон. Вита отдыхала душой. Она ловила минуты блаженства среди кошмаров и невыносимой неопределенности. На некоторое время она даже забыла о Флифе и о том, как она оказалась здесь. Она вылезла из ванной, завернувшись в огромное махровое полотенце, в благодушном настроении.

Фаирата пила кофе в своей комнате. Виту допустили сюда впервые. Двери Хешширамана сами решали, кого и куда пропускать, и нынче Вите выпал бонус. Темнота за окном была прикрыта тяжелой зеленой шторой, на неразобранной кровати – зеленое же покрывало. На стенах и полу – ковры с серо-коричневыми орнаментами. Фаирата подперла голову рукой, словно в тоскливом ожидании облокотившись о низкий столик с ароматической свечой в вычурном подсвечнике. Что-то ее тяготило.

– Ты бы наколдовала мне что-нибудь надеть, – сказала Вита, входя. Просьба ее прозвучала бы как требование, если бы не умиротворенный после ванны тон.

Фаирата усмехнулась:

– Добывать такую ерунду колдовством? Открой шкаф и выбери себе, что хочешь.

Створки шкафа распахнулись, и у Виты разбежались глаза. Одежды у Фаираты хватало на все случаи жизни. Вита прошла к шкафу по мягкому ворсистому ковру, приятно щекочущему босые ступни. Она пробежалась глазами по трико, лосинам и маечкам, и жадно уставилась на платья. Вот, к примеру, это серебристо-серое, которое наверняка великовато хозяйке, придется ей впору… Или нет, лучше вон то, бледно-голубое с разрезами… Подобные туалеты нормальные девушки надевают два раза в жизни: на выпускной вечер и на свадьбу, но Фаирата, насколько Вита изучила ее привычки, таскала роскошные наряды по любому поводу. Да и Бэла, что ни день, в новом белоснежном костюме, и ведь не пачкается, зараза. Интересно, все колдуньи такие? А вот очаровательная кофточка из сплошных черных кружев, такая очень понравилась бы Лёшке… То есть не то чтобы он захотел напялить ее на себя… Юбка до пола из золотой парчи, и от талии до подола – мама родная, золотые застежки!.. Вита примерялась то к одному, то к другому, пока из-за окна не потянуло знакомым леденящим душу холодком. Она вздрогнула и, поплотнее закутавшись в полотенце, поспешила отойти подальше от окна.

– Флиф, – глухо констатировала Фаирата, оторвав взор от дымящейся чашки и устремив его на окно. Вита поразилась тому, сколько ненависти было в ее прищуренных глазах. – Проклятая тварь…

– Мне казалось, что вы одного поля ягоды, – заметила Вита.

– Никто, – резко ответила она, вперясь в сжавшуюся Виту огненным взглядом, – никто не стоит по одну сторону с Пожирателем! Он – глотка, в которую может угодить весь мир.

Вита с омерзением содрогнулась.

– Забирай манатки и уваливай, – Фаирата отвернулась и снова уставилась в чашку.

Косясь на мрачную колдунью, Вита принялась торопливо отбирать вещи. Ей вдруг пришло в голову, что это великолепие нарядов выглядит как-то похоронно. Во все лучшее одевают мертвецов. Ассоциация испугала ее. Она выбрала легкие брюки, простую рубашку и ветровку на случай плохой погоды.

5. Раздумья

Несколько дней Вита зализывала раны. Плохая погода не заставила себя ждать: жара разродилась дождями, и большую часть времени она проводила в замке Хешшираман. Когда за окном сквозь шелест струй можно было различить лишь серую мглу, мрачный замок казался даже уютным. Впрочем, Вита не оставляла мысли о побеге. Вот только заживут стесанные колени, думала она. Я найду способ вырваться отсюда. В конце концов, я сделаю подкоп под барьером. Надо только восстановить силы.

А пока она в тоске смотрела в промозглую тьму за окном или бродила по извилистым коридорам Хешширамана. Далеко не все комнаты замка были доступны ей. Иногда двери по бокам коридора исчезали, едва она поворачивалась к ним, чтобы взяться за ручку, и появлялись в глухой стене, если по коридору шла Фаирата или Бэла. Как ни старалась Вита, как ни сверлила глазами стены, перед ней они открываться не желали. Сергей, красивый молодой человек с нервным выражением лица, тоже не мог влиять на двери. Почему-то Вита испытывала от этого мерзкое удовлетворение. Парень ей не нравился, несмотря на его красоту. Она не могла забыть подслушанной фразы: «Отдать ее на съедение Флифу, и дело с концом». Как-то она поймала себя на том, что чувствует к нему даже большую антипатию, чем к Бэле и Фаирате.

Правда, Бэлиным равнодушием к ее судьбе и Фаиратиным нежеланием причинять ей вред она не обольщалась. Она прекрасно понимала, что если они найдут наконец запись о том, что Виту следует принести в жертву, они это сделают не колеблясь. Ею владело непроходящее желание подсмотреть, что написано в магических книгах. И однажды ей повезло.

В один из тоскливых вечеров, завернув в своих блужданиях за угол коридора, она неожиданно увидела, как Бэла выходит из комнаты. Не заметив Виту, колдунья направилась в противоположную сторону. Вот ее белые, в контраст черным как уголь волосам, одежды скрылись в темноте, и Вита с замиранием сердца выступила из скрывающей ее тени. Дверь еще не начала затягиваться. Вита подскочила к ней, боясь, что вот-вот, и дверной проем исчезнет. Но она успела – едва, но все-таки успела. Перепрыгнув порог, она почувствовала, что за ее спиною сомкнулась стена.

Переведя дух, она огляделась. Да! Сердце ее загорелось. Это была библиотека. На огромном дубовом столе разложены старинные фолианты. Вита двинулась к ним… но не смогла отступить от стены и на полный шаг.

В панике она обернулась. На лбу выступил пот облегчения, когда она увидела, что в стене остался краешек ее рубашки. Она рванулась. Нити затрещали, и лоскут, зажатый стеной, оторвался. На мгновение Вита похолодела, представив, что было бы, если бы она попыталась войти на секунду позже. Не оказалась ли бы она заживо замурованной в стене? Или вовсе раздавленной?

Но мысли эти быстро уплыли. Перед нею лежали вожделенные тома. И она, подлетев к столу, отвернула первую попавшуюся пыльную, тяжелую, покрытую золотым тиснением и изображениями звезд обложку. Витиеватые буквы бежали по древним страницам. Вита перелистнула книгу. Ничего не понятно. Она взялась за другую – та же самая картина.

У нее вырвался непроизвольный стон. Она добралась до источника необходимой информации, но не предвидела, что преградой будет незнакомый язык! Она так радовалась, что очутилась здесь, в этой комнате, по случайности, казавшейся счастливой… и все это бесполезно.

Она перевела взгляд на то место, где находилась дверь. А как же она выберется отсюда? И что она скажет, когда Бэла вернется и обнаружит ее тут? Этого она тоже не предусмотрела.

В ярости она стукнула по толстому фолианту кулаком и закашлялась в облаке поднятой пыли. Проклятие!

Несколько часов спустя ее нашли Бэла и Сергей. Она сидела, уронив голову на стол на крохотном пятачке, свободном от книг.

– Это еще что такое? – Бэла удивленно приподняла черные брови, воззрившись на Виту.

Сергей был более оперативен. Он подошел и грубо встряхнул ее за ворот:

– Ты что здесь делаешь, мерзавка? Как ты пробралась сюда?

Вита попыталась вырваться, но он держал ее крепко. Она взглянула на него с ненавистью. Руки его были потными.

– Если ты сейчас же не признаешься, что тут вынюхивала, я тебе все волосы выдеру по одному!

Собираясь начать осуществление угрозы, он поднес руку к ее волосам. Вита, ощерясь подобно зверю, извернулась и цапнула его зубами за мякоть ладони.

Он неожиданно взвизгнул, отпустил Виту и затряс рукой, глядя на нее с ужасом. Вита метнулась к дверям.

– Я… я… – задыхаясь от злобы, проговорил он.

– Оставь ее, – услышала Вита стихающий голос Бэлы, на бегу огибая колонны. – Она не могла ничего понять из наших книг. Для нас нет зла, что она была здесь.

– Как ты посмела кусаться? – кричала на нее за ужином Фаирата; в гневе ее глаза сверкали огнем, как волосы. – Тебя здесь никто пальцем не трогает, а ты позволяешь себе!

Вита стиснула зубы.

Сергей принципиально не смотрел на нее. Ужин прошел в обстановке взаимного холодного презрения. На завтрак Вита не вышла. Придя в столовую залу час спустя, она поела остывшее. Через пару дней это вошло у нее в привычку.

Не желаю их видеть, говорила себе Вита. Смазливый грубиян и две колдуньи, озабоченные Флифом – хорошенькое общество! Она предпочитала им общество змея. Она больше не боялась Аррхха – опасалась, да, нельзя не опасаться сына самого Флифа, но Аррхх не делал ей ничего плохого. Он спас ее от ужасной участи… Конечно, он выполнял приказ Фаираты – охранять ее, в том числе и от Флифа. Может быть, предоставленный самому себе, он с удовольствием бы ее сожрал – не зря же он умолчал о том, чем питается. Вита часто разговаривала с ним в эти долгие дождливые дни – ей надо было хоть с кем-то облегчить душу. Но мало утешения было в его ответах.

– Что со мной будет, Аррхх? – спрашивала она. – Если меня хотят отдать Флифу, почему они не сделают это сейчас?

Фаирате Хешшкора Огненный Локон, – змей питал влечение к длинным именам, таким же длинным, как и он сам, – открылось, что твоя встреча с Флифом должна произойти в день, когда расстановка магических сил будет роковой для него.

– Для него? А для меня?! – ее возмущало, что все обитатели Хешширамана поглощены проблемой укрощения Флифа, а ее личная судьба никого не волнует, ее держат как пешку – сделать ход и пожертвовать.

Ты встретишься с Флифом один на один. Так предопределено.

Виту передернуло:

– Я не желаю с ним встречаться! Я убегу, слышишь, ты, я не стану пищей для чудовища! Мне плевать на ваши проблемы, решайте их без моего участия!

Змей ничего не ответил.

В раздумьях у мокрого окна в голове у Виты начал выкристаллизовываться план. Она выроет подземный ход. Трудности не пугали ее, гораздо больший страх внушал кошмарный Флиф. Правда, она опасалась, что выполнению плана помешает ее недремлющий страж. Аррхх сказал: «Ты не убежишь, пока я с тобой». И Вита склонна была верить этому. Он неизменно сопровождал ее во всех передвижениях вне замка, и он слишком могуч, чтобы одолеть его примитивными способами. Если бы она могла как-то усыпить его бдительность! Усыпить…

Ее вдруг осенило. Конечно, усыпить! Вот только чем? Где бы достать эфир? Она вспомнила, что в пляжной сумке у нее была водка. Пластиковые бутыли не разбились, и у нее имелся литр драгоценного реагента. Если ей удастся раздобыть серную кислоту, то для студентки химического факультета получить эфир – не проблема.

Вита даже знала, где стоит поискать кислоту. В тех домиках, хозяев которых пожрал Флиф, превратил в черные тени, были гаражи. Наверняка там есть кислота в аккумуляторах. Только надо быть осторожней. Аррхх не так глуп, как она раньше думала о змеях. Он не менее умен, чем она сама. И не менее опытен. Ей всего восемнадцать лет, а ему – сто тысяч, по его собственному признанию.

Выход был один, и Вита поежилась, когда поняла, что ей придется совершить. Действовать надо ночью. Ночью, когда все, и даже Аррхх, уверены, что она заперлась в своей комнате, трепеща перед прожорливой Тьмой.

Ей очень не хотелось оказаться беззащитной перед Флифом. Каждый вечер она думала о том, что ей предстоит, и залезала с головой под одеяло, как будто надеясь спастись там от терзающих ее страхов. Но однажды она должна была решиться. И это произошло раньше, чем она сама рассчитывала.

Дождь приостановился на некоторое время, словно объявил антракт. Подышу свежим воздухом, решила Вита и вышла на крыльцо. Тут же рядом оказался Аррхх. Мокрая кожа его поблескивала золотом. Он молча свернулся и затих.

Она вдыхала влажный воздух, как будто хотела надышаться на всю оставшуюся жизнь. Сколько мне еще осталось, с грустью подумала она.

– Аррхх, – сказала Вита, – ты знаешь, когда наступит назначенный день?

Знаю, Вита-Задумчивая, – он никогда не говорил ничего лишнего.

Вита посмотрела на него с вопросом:

– Аррхх?..

Это случится в полнолуние, Вита-Зовущая-Меня-По-Имени.

Вита похолодела. Полнолуние… Это же совсем скоро! Надо бежать… Надо бежать немедленно.

Она чувствовала неловкость перед змеем, которого собралась обмануть, усыпить и оставить объясняться с Фаиратой по поводу пропажи пленницы. Но решение ее было твердо. Как бы искупая свою будущую вину, она разговаривала с ним долго и ласково – в последний раз.

– Аррхх, расскажи, как ты появился на свет.

Как и ты, Вита-Любопытная. Я появился на свет из чрева.

– Разве есть Флифы женского пола? – Вита ужаснулась, представив целое племя кошмарных существ.

Нет. Флиф один.

– Он что же, гермафродит?

Аррхх посмотрел на нее пурпурными зрачками, и она прикусила язык.

Моя мать – золотая змея Соа, что является в мир для добра.

– Для добра? Как же она могла… с Флифом?!

Змей промолчал, отвернув гигантскую голову.

– Прости, Аррхх, – мягко сказала Вита. Он не оборачивался. – И еще… спасибо тебе за то, что прикрыл меня там, на пригорке перед дачами.

Змей молчал. Вита нерешительно потопталась и ушла вовнутрь.

6. Побег

Спустился вечер. За окном была шуршащая дождем темнота. Лишь иногда проскальзывала Луна за бегущими облаками, зловеще-оранжевая, почти полная Луна. И тогда окрестности озарялись ее мертвенным светом.

Виту била нервная дрожь. Она выключила освещение, чтобы глаза привыкли к темноте, и теперь ей чудилось, что в каждом углу таится Тьма. Она разорвала простыню на полосы, связала их дрожащими руками, подергала импровизированную веревку – вроде, достаточно прочная. Затаив дыхание, открыла окно, не зная, чего бояться больше – того, что рама скрипнет, и ее побег заметят, или того, что ждет за окном. Помедлила, наконец решилась: кинула через плечо сумку с двумя бутылками водки, закрепила веревку и полезла вниз, поминутно замирая от страха.

Стена ливня оглушила ее. Струи барабанили по капюшону, заливали лицо, стремились затечь за воротник ветровки. Ветер раскачивал Виту, повисшую на простынях. Она вцепилась в ненадежную опору мертвой хваткой. Когда она была уже внизу, долго не могла разжать руки, сведенные судорогой.

Наконец, ей это удалось, и она метнулась в лес. Только бы не нарваться на Флифа, молила она неизвестно кого, продираясь сквозь кусты. От мысли, что это может случиться, заныли зубы. Как метеор, промчалась она через лес, подгоняемая страхом, боясь оглянуться, и выскочила на пригорок. Вот они, гаражи. Она перевела дыхание, отерла воду с лица и со всех ног кинулась вниз, в лощину.

Домики стояли покинутые. В окно одного из них Вита увидела разбросанные игрушки, детскую кроватку. Все лежало так, словно сейчас хозяева вернутся. Только Вита знала, что они не вернутся никогда. И этот ребенок, чья молочная бутылочка стояла на столе рядом с миской, в которой плавали окаченные кипятком соски – этот младенец стал пищей для мерзкого Флифа. Виту замутило, но она справилась с собой. Уж она-то Флифу не достанется!

Она обшарила все гаражи, в которые ей удалось проникнуть, и посливала серную кислоту из аккумуляторов в кастрюлю из жаропрочного стекла, найденную на кухне одной из дачек. Прихватила заодно и длинную трубу от глушителя, а также банку с вареньем из погреба, на который наткнулась по дороге.

Груженая добычей, Вита ввалилась на кухню ближайшей дачки и – бывает же везение! – чуть не споткнулась о ящик с бутылками. Водка, радостно встрепенулась она. Ну, теперь можно не беспокоиться: эфира хватит, чтобы усыпить двух таких Аррххов. Лишь бы не запороть синтез.

Она бросилась сооружать перегонный аппарат. Скоро установка из чайника и металлической трубы, приспособленной в качестве холодильника, была готова. Вита щедро наполнила чайник водкой, зажгла под ним газ, и через некоторое время в подставленный бидончик закапала азеотропная смесь: девяносто шесть частей спирта на четыре части воды. А на соседней плитке уже кипел, все больше концентрируясь, раствор серной кислоты.

А потом спирт и кислота были слиты воедино в многострадальном чайнике, и спустя некоторое время в сосуд-приемник упали первые капли отогнанного эфира.

      Ночной зефир

      Струит эфир, –

напевала Вита себе под нос, подчищая коркой зачерствевшего хлеба банку варенья. В эти минуты она была химиком, радующимся успешному синтезу, она даже забыла о Флифе, о вредной Фае, о мерзком Сергее… о том, для чего, собственно, этот синтез затеивался.

Небо на востоке начинало светлеть, когда Вита вышла обратно к замку со своей добычей: в руках она тащила два бидона диэтилового эфира, а за спиной – скрученный и прилаженный ремнями чехол от «Москвича».

Аррхх дремал под навесом с южной стороны замка. С противным ощущением, что она совершает гадость, Вита поставила оба бидона перед его огромными ноздрями и открыла их. Змей шумно вздохнул и пошевелился во сне. Вита развернула чехол и осторожно, боясь кашлянуть, накрыла его голову вместе с бидонами.

Спи спокойно, Аррхх. Надеюсь, это не причинит тебе вреда.

Она залезла по веревке в свою комнату и подождала, пока не появился из-за пелены дождя черный Флиф и не скрылся в Бетреморогской башне. Потом она спустилась в столовую залу. Никого еще не было: даже колдуньям надо спать. Вита быстро перекусила, завернула в пакет десяток бутербродов и, бросив их в сумку вместе с бутылкой минералки, выскользнула из замка Хешшираман.

Дня и ночи ей должно хватить. На шоссе она видела брошенный экскаватор. Даже если бак у него пуст, в дачном поселке можно достать несколько канистр топлива.

Дождь кончился на рассвете, и выглянуло Солнце, чуть прикрытое туманом. От земли, превращенной ливнем в жидкую кашу, шел пар. Виту радовала грязь: ее легче копать, чем твердую высушенную почву. Она пригнала экскаватор к намеченной позиции, съехала с мокрого шоссе в непролазную возюку и начала работу, поминая добрым словом своего отца – экскаваторщика, дававшего ей в детстве «порулить». Увы, в седьмом классе мама решительно положила конец неуместному для девочки баловству, но кое-что осталось в памяти.

Время от времени она выходила из машины и укрепляла стены своего микротоннеля сушняком, большими камнями и железными прутьями из дачных оград. Она ободрала себе руки до мяса, запыхалась, вывозилась в грязи и чуть не надорвалась. Но она знала, что должна выбраться, чего бы ей это ни стоило.

В полдень она передохнула. Съела пяток бутербродов, запила водой. Солнце шпарило вовсю, лужи на шоссе высыхали. Она скинула ветровку. Немного прищурилась, поглядев в сторону замка – никакого шевеления. Аррхх спит, ее замысел еще не раскрыли. Что ж, отлично. Она с удвоенными силами продолжила работу.

День приближался к концу. Вдруг среди комьев глины в ковше экскаватора что-то блеснуло в закатном луче. Вита остановила машину. Может быть, это и не стоило ее внимания, может быть, разумнее было бы не терять времени и копать дальше. Но все-таки Вита, несмотря на грязное лицо, ободранные ладони, рабочую одежду и свое странное занятие, была девушкой восемнадцати лет. Блеск привлек ее, точно сороку. А вдруг это золото, подумала она.

Она подбежала к ковшу, сунула руку и выудила оттуда прямоугольный предмет. Аккуратно очистила его от грязи рукавом… и приоткрыла рот от изумления. Это была золотая шкатулка – несомненно, золотая, Вита даже попробовала ее на зуб. Она была расписана замысловатым чернением, и Вита загляделась. Чудесные животные, растения, красивые девушки и сильные мужчины покрывали всю поверхность шкатулки. А что же внутри? Вита откинула крышку и ахнула: у нее глаза разбежались от чудных украшений, колец, кулонов, браслетов… Она взяла перстень с камнем густого синего цвета, слегка прозрачным, так что в глубине этой потрясающей синевы угадывалось какое-то мерцание. Вита щелкнула языком от восхищения и надела перстень на свой изуродованный палец. Боже, какая красота! Не в силах устоять, она вдела в уши синие серьги в золотой оправе и стала выбирать, что бы еще надеть…

И тут сзади надвинулся ледяной холод. Вита задрожала, почувствовав за спиной чье-то нехорошее присутствие. Она быстро обернулась к экскаватору, и успела лишь увидеть, как он проваливается вниз. Земля дрогнула у нее под ногами. Стены так старательно прорытого ею подземного хода с грохотом обрушились.

– Нет, – простонала она.

К ней, злобно клубясь, полз огромный неумолимый Флиф. И рядом не было Аррхха, чтобы спрятать ее.

– Нет, еще не полнолуние! – вырвался у нее страдальческий крик.

Но чудовищу было все равно. Она хотела бежать, но ноги подкосились, она упала, хватаясь руками за сырую землю, стараясь вжаться в нее под напором Тьмы. Флиф приближался. Вита почувствовала, что становится трудно дышать, словно горло перетягивают ледяным жгутом.

Чернота нависла над ней. Отчаянным жестом перепуганного ребенка она прикрыла голову руками.

И вдруг ее словно отпустило. Вернулась легкость дыхания, пропал озноб. Вита осторожно раздвинула пальцы и поглядела через них одним глазком. Черная громада Флифа замерла над нею в неоконченном движении, как каменное изваяние, подобно половине разведенного моста.

Пошатываясь, она поднялась. Под ногами в свете Луны сверкнула шкатулка. Вита нагнулась и бережно положила ее в сумку.

Флиф застыл и не подавал признаков жизни. Неуверенно хмыкнув, Вита огляделась… и не поверила своим глазам! Барьера не было. То есть он был, он сиял голубым огнем и слева, и справа, и сзади, но прямо перед нею и Флифом поверхность искривлялась вниз, словно чаша превратилась в ковш, носик которого свисает до самой земли. Сияние в этом месте бледнело и исчезало. Выход! Вита схватила ветровку и ринулась туда. Сумка колотила ее по спине.

Вырвавшись за край барьера, она почувствовала себя в безопасности. Вокруг были леса и пустыри, в получасе ходьбы – окраинные многоэтажки, во дворах которых ночами собирались не самые приятные компании. Но это Виту не волновало. После ужаса, перенесенного ею наедине с жутким чудовищем, грабители в ее представлении казались милейшими людьми, а насильники – просто душками. Возможно, кое-кто с нею не согласился бы – кто не видел Флифа. Вита шла по лесной тропе, освещенной Луной, беззаботно насвистывая.

На холме она обернулась, чтобы помахать ручкой этому проклятому месту… и сердце ее заныло. Через брешь в барьере перетекала Тьма. Флиф ожил!

Вот последние вихри миновали носик ковша, Тьма сгустилась, угрожающе заклубившись. Брешь начала затягиваться. Вита смотрела, не шевелясь, на то, как вновь формируется барьер. Боже! Барьер, преодолеть который бессильна Фаирата, поставившая его, подвластен Флифу! Эта тварь еще опаснее, чем казалось вначале, хотя и час назад вряд ли Вита считала что-то более опасным.

Вита сглотнула и вновь побежала. Нет, она не останется здесь, в этом городе, вокруг которого разгуливает Флиф. Она едет к родителям, немедленно!

У поворота на окружную дорогу ее чуть не сбила машина. Взвизгнули тормоза, Вита дернулась в сторону.

– Такси! – с облегчением выдохнула она, хватаясь за рукав шофера, открывшего дверцу, чтобы сказать бросающейся под колеса пару теплых слов. – Срочно, на Киевский вокзал!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.