Н. Гранд
Космострим

Глава 1. Обнуление

– Ну что, Васька, погнали? – улыбнулся Рэм и снял шлем. Круглое, еще по-детски пухлое лицо сияло в предвкушении скорости. – Наша цель – Центральный Космодром!

– Маршрут проложен. Принять? – вежливо ответил искусственный интеллект по имени Васька. Сейчас он выглядел как массивные серебристые часы на руке мальчика и переливался разноцветными пиктограммами.

– Еще чего! – засмеялся Рэм, надевая и активируя стримки – специальные стрим-очки для ведения онлайн трансляций. Теперь тысячи подписчиков его аккаунта будут видеть все, что видит он. А посмотреть будет на что – Рэм обожал скорость и часто записывал видео для тех, кто не имел таланта к настоящим гонкам. Полное погружение в мир стримера гарантировало почти те же ощущения, что и в реальности, и было при этом абсолютно безопасным. Отличие лишь в том, что для самого Рэма все по-настоящему. – Дорогие друзья! – звонким голосом оповестил он вирт-друзей. – Сейчас мы поедем на максимальной скорости к Центральному Космодрому! Приготовьтесь к захватывающей поездке! На старт!

Рэм помчался на гиробайке по специальному детскому туннелю. Ветер бил в лицо, развевая темные, порядком отросшие волосы. Крупные стрим-очки плотно обхватывали голову, не препятствуя обзору. Мальчик счастливо улыбался, наслаждаясь каждым мгновением жизни. Он выжимал все двести тридцать на своей любимой двухколесной игрушке. К сожалению, больше не получилось бы – власти строго следили за безопасностью детей. Хорошо, что уже в следующем году ему исполнится двенадцать, а значит, и скорость можно будет увеличить. А уж в восемнадцать он и вовсе пересядет на настоящий гиромобиль, и будет гонять не только по горизонтальным поверхностям.

В туннеле почти никого не было – мало кто из родителей разрешал своим детям ездить по туннелям на гиробайках. Пусть эти туннели и считались безопасными – при любой аварии срабатывали амортизаторы на стенах, почти мгновенно гася скорость и мягко принимая упавшее тело, оберегая его от повреждений – все-таки опасные увечья можно было получить и тут.

Рэм даже забеспокоился: подписчики ждут захватывающих гонок со множеством препятствий. Наслаждаться однообразным видом ярко освещенного туннеля никто долго не будет. К счастью, скоро по пути начали попадаться и другие гиробайки, неспешно следующие в сторону космодрома. Рэм обгонял их на полной скорости, искусно лавируя между компактными машинками. Теперь вирт-друзья будут довольны: гонка удалась.

Вообще-то Рэм не любил выставлять свою жизнь напоказ. И если бы не родители, никогда не стал бы стримером. Но и отец и мать хотели для сына блестящего будущего.

– Пойми, Рэм, – убеждал его отец, опытный космолетчик с высоким положением в обществе. – В наше время социальный статус очень много значит. А этот статус часто зависит от личного виртуального статуса. Чем активнее твоя жизнь, чем больше у тебя вирт-друзей, чем выше цифровой рейтинг, тем выше твой социальный статус в реальной жизни. А это – открытая дорога к достойной жизни.

– Вот бы у меня был такой же инфорейтинг, как у вас с мамой! – мечтательно произнес Рэм.

– Это вряд ли, уж извини, – улыбнулся отец, потрепав сына по голове. – До миллиона пунктов дойти не так-то просто.

Рэм вздохнул. Его родители работали на Центральном Космодроме. Отец был пилотом тяжелых звездолетов, мама – помощником суперкарго. Оба они часто стримили – вели онлайн трансляции перед вылетом через стрим-очки, рассказывая подписчикам об устройстве космических кораблей. Трансляции были очень популярны, виртуальный рейтинг действительно рос на удивление быстро. А с некоторых пор лучшим пилотам разрешили снимать процесс взлета корабля изнутри кабины в режиме реального времени. После первой же трансляции рейтинг родителей взлетел до небес.

Сегодня отец тоже должен был стримить для многочисленных подписчиков. И сейчас Рэм ехал на космодром посмотреть на старт его грузового звездолета.

Мальчик нагнал каких-то парней на мощных гиробайках. Пара секунд – и он вырвался вперед. Те сначала попытались обогнать его, ведь они уже явно были старше, и доступная им скорость существенно превышала скорость байка Рэма.

Напрасно старались: любовь к скорости у мальчика была в крови. А реакции мог позавидовать любой взрослый. К тому же он ехал без шлема, а широкие стрим-очки не мешали обзору. Поэтому он легко взлетел по стене туннеля, увеличив предельно допустимую скорость, сделал сальто на байке и стремительно спустился прямо перед носом у опешивших парней.

– Что, съели? – рассмеялся Рэм, увидев, как соперники отстают и крутят пальцами у виска, не желая гоняться с сумасшедшим. – Эх вы, черепахи! – он был доволен: завершение гонки получилось эффектным. Не каждый так сможет. Те, кто досмотрел трансляцию до конца, не разочаруются. И наверняка под видео появятся тысячи восторженных комментариев. Впрочем, некоторые будут негативными, это неизбежно. Но к ним Рэм уже привык, как и любой стример.

Через четверть часа Рэм влетел на парковку космодрома, оставил там гиробайк, а сам помчался на смотровую башню. Это было небольшое белоснежное строение с огромной площадкой наверху, где уже толпились туристы, ожидающие взлета космического корабля. Зрелище всегда было эффектным, Рэм никогда не пропускал это событие. Сейчас он приложил браслет с Васькой к считывателю на входе, тот пикнул, идентифицируя личность, и мальчик прошмыгнул наверх. Пробрался через неплотные ряды взрослых к самому краю площадки. Вовремя.

В полутора километрах от зрителей серебристый звездолет уже ревел мощными двигателями. Пару секунд спустя звук усилился, и межзвездный корабль начал медленно отрываться от глянцевой поверхности космодрома. Многочисленные наблюдатели на смотровой площадке испустили восторженный вздох. На многих людях Рэм заметил такие же стрим-очки, как у него. Трансляции велись с разных точек Космодрома. Он выключил очки и снял их. Лучше потом попросит видео у отца и выложит на своей странице в «Токере» – самой популярной социальной сети современности. Видео со стримок отца будет гораздо круче, чем вид с вышки.

– Никогда еще не видел такого большого корабля, – пробормотал сухонький старичок, стоявший рядом с Рэмом, всматриваясь вдаль. – Интересно, сколько весит эта махина?

– Больше пяти килотонн, – немедленно ответил мальчик. Старичок обернулся и увидел Рэма, чьи ясные глаза цвета неба, не отрываясь, следили за стартом. – Это грузовой корабль, направляется к Проксиме. На нем знаете, сколько всего везут для колоний!

– Откуда ты знаешь? – старичок снова повернулся к старту, а заодно скосил глаза на огромное видеотабло рядом со смотровой площадкой. На экране в режиме онлайн показывали пилота корабля, который проговаривал свои действия. Пока из-за рева двигателей его было плохо слышно.

– Скорость… левые маневровые… включаю полную тягу…

Онлайн-трансляции из кабины пилотов были обычным делом. Туристы могли одновременно наблюдать за взлетом, и за тем, кто этим взлетом управляет.

– На этом корабле мой отец, – гордо ответил мальчик, чуть улыбнувшись. – И мама. Так что я все знаю.

– Ты серьезно? – и старичок, и другие посетители смотровой площадки уставились на мальчика. – Это вон тот пилот на экране?

– Да, – кивнул Рэм. Он усмехнулся про себя, заметив, как некоторые люди направили на него стрим-очки, что-то бормоча для своих вирт-друзей. Другие активировали наручные искины, чтобы сфотографировать мальчика с инфобраслета. Потом перебросят фото в соцсети с тегами «Боже, смотрите, с кем я стоял на смотровой площадке!» – Мой ник в инфосети Родион Мир100. Заходите на страницу, как будет время, обещаю выставить много новых фоток и видеотрансляцию взлета не просто из кабины, а прямо со стрим-очков отца.

Рэм усмехнулся про себя: кажется, он верно следует завету родителей – искать новых подписчиков и поклонников при любой возможности.

Вдруг его взгляд стал напряженным. В отличие от других людей, он бывал на взлетах почти еженедельно. И сейчас видел, что что-то идет не так. Какой-то еле уловимый нехарактерный блеск вокруг основного двигателя, отклонение корабля от курса на полградуса. Приглушенный шумом голос отца на экране:

– Утечка в основном двигателе, потеря тяги справа. Даю полную тягу на маневровые… основной не отключать… Вибрация корпуса усиливается… Переход на ручное…

Внезапно яркая вспышка ослепила людей на смотровой площадке. Через секунду все увидели, как основной двигатель корабля взорвался, разбрасывая крупные обломки обшивки по огромной территории. А еще через секунду взрывная волна накрыла наблюдателей в радиусе нескольких километров.

Людей повалило на пол, невысокая башня закачалась, куски бетона с крыши осыпались на несчастных зрителей. Обломки корабля со свистом рассекали воздух, падая на головы выживших. Люди в панике бросились к лестнице. Через несколько секунд второй взрыв потряс космодром – тысячи тонн поврежденного корабля упали в километре от смотровой площадки. Земля содрогнулась. Смотровая башня не выдержала и рухнула, накрыв людей, не успевших выбраться из здания.

Трагедия на Центральном Космодроме унесла жизни сотен туристов. Уже через полчаса на месте катастрофы развернулись спасательные работы. От корабля ничего не осталось, кроме небольшого жилого отсека, но и тот был смят как консервная банка. Разве что спальные капсулы уцелели, но людей в них не оказалось. Остальные отсеки корабля не поддавались опознанию. Было ясно, что никто из экипажа не смог бы в них выжить.

Спасатели разбирали завалы, оставшиеся от смотровой башни. Они вытащили оттуда немало трупов. Под одной из плит нашли темноволосого мальчика рядом с худым израненным старичком. Как ни странно, они оба были живы, хоть и сильно пострадали.

– Что произошло? – хрипло спросил старичок, оказавшись на носилках. Он еле сфокусировал взгляд и заметил рядом Рэма на таких же носилках. – Мальчик жив?

– Да, – ответили ему. – Пацану невероятно повезло: столько травм по всему телу, но жив. Настоящий счастливчик!

– Вы думаете? – грустно усмехнулся старичок. – Насколько я понимаю, он только что стал сиротой… – он потерял сознание, и его срочно отправили в гиромобиль скорой помощи вместе с пострадавшим ребенком.

Рэм приходил в себя долго и мучительно. Черепно-мозговая травма и множественные переломы конечностей и позвоночника не давали ему возможности двигаться или адекватно воспринимать этот мир. Постоянные транквилизаторы держали мозг на грани комы, иначе мальчик умер бы от болевого шока. Рэм иногда выныривал в реальность и каждый раз вспоминал яркую вспышку, разделившую его жизнь на «до» и «после».

Ему часто казалось, что он все еще дома, отец собирается на работу и, как обычно, гладит его по голове на прощание.

– Не ходи сегодня на смотровую, – улыбался он сыну. – Там ничего особенного не будет, простой грузовик. Вот на следующей неделе пойдет пассажирский лайнер, вот уж где есть на что посмотреть!

– Пап, ну что мне делать-то еще? – возмутился тогда Рэм. – Лето же, столько свободного времени!

– Почитай умную книжку.

Рэм кривился, но не спорил. Пусть они с мамой уйдут, а уж он доберется до гиробайка и в считанные часы домчится до космодрома. Отец так и не узнал, что сын видел последние секунды его жизни.

Он полностью пришел в сознание только через несколько недель. Все тело болело, но уже не насколько, чтобы просить обезболивающие. Лечащий врач сразу же навестил пациента.

– Ну что, Родион? – излишне бодро обратился он к нему. – Как себя чувствуем?

– Хорошо, спасибо, – просипел мальчик. – А что со мной?

– Уже почти все хорошо, травмы заживают быстро, регенерация высокая. Правда, в позвоночнике теперь будут стоять фиксаторы, но это даже к лучшему – теперь ты его точно никогда больше не сломаешь. Конечно, все еще поболит немного, но через месяц будешь как новенький, смело можно идти хоть на учебу, хоть на…

– А мои родители? – перебил его Рэм.

– Эм… – доктор опустил глаза. – Ты же все видел… И понимаешь… Я сочувствую, малыш…

Эта боль оказалась сильнее физической. Весь следующий месяц мальчик внимательно следил за расследованием катастрофы по инфосети. Исследовательская комиссия быстро вынесла решение – из-за незначительного отклонения ускорителя на маневровом двигателе реактивная струя била прямо в корпус основного двигателя. Защитное покрытие некоторое время препятствовало разрушению, но температура горения была слишком велика. Несущие структуры внешнего топливного бака сместились, отдельные компоненты топлива загорелись, что и привело к взрыву. Надо отметить, что взрыв был несильный, учитывая мощность и габариты космического корабля. Современные звездолеты проектировались как можно безопаснее. Взорвались всего лишь пары отработанного горючего с некоторыми активными компонентами твердого топлива, так что людям на космодроме еще сильно повезло.

Оценки катастрофы были разными. Официально признавалось, что грузовик можно было легко спасти, если бы у пилота было больше времени. Но все произошло слишком быстро. Кто-то рекомендовал в таких случаях сразу отключать основной двигатель. Другие возражали, что на одних маневровых такую махину в атмосфере не удержать, корабль все равно рухнул бы, разве что не взорвавшись.

Больше всего Рэму не нравилась версия, что катастрофа случилась из-за того, пилот следил не за полетом, а за онлайн-трансляцией. И если бы он всецело сосредоточился на взлете, трагедии бы не произошло. К счастью, расследование этого не подтвердило. Катастрофу можно было предотвратить только при тщательной проверке всего оборудования на старте. После взлета корабль был обречен. Не смотря на весь опыт пилота, с такой технической неполадкой справиться он бы не смог.

К концу выздоровления Рэма начал навещать психолог. К удивлению врача, пациент переживал потерю родителей хоть и болезненно, но стойко. Психика мальчика была крепкой. Доктора больше поражало отношение Рэма к инфосети.

– Почему ты не выходишь на страницу в «Токере»? – в очередной раз спрашивал он пациента. – Я понимаю, у тебя сейчас горе. Но неужели ты не хочешь получить хоть что-то приятное в такое ситуации? Ты теперь знаменитость, это открывает для тебя множество дорог. В нашем мире социальный статус человека очень важен. При высоком статусе у тебя будет и хорошая работа, и лучшее обучение, и множество бонусов в самых разных сферах жизни. И твой рейтинг в инфосети напрямую на это влияет.

– Я знаю, доктор, – безжизненно отозвался с кровати мальчик. – Только не понимаю, почему так. Разве я сам, такой, какой есть не важнее какого-то рейтинга?

– Ну как же! Может, и важнее. Только ведь тебя лично мало кто знает. А если ты проявляешь активность на странице, у тебя много последователей и друзей, это означает, что ты ответственный, социально положительный человек. Таким людям доверяют, с ними безопасно иметь дело. Если же твой рейтинг низок, тебя даже на работу не возьмут, и уж конечно, не дадут кредит, или расширенную медицинскую страховку… Тебе, конечно, еще рано об этом думать, но все же. Ты сейчас невероятно популярен, если ты хоть немного позаботишься о своем статусе…

– А вы знаете, какой самый частый вопрос у меня теперь в аккаунте? Почему ты снял стримки перед взлетом! – грустно усмехнулся Рэм. – Мои вирт-друзья хотели посмотреть на катастрофу, а я ее не снимал. Они возмущаются, представляете? Никому не приходит в голову, что там мои родители погибли! А еще они требуют трансляции с моих операций. Какие же они мне друзья после этого? Я думал, я для них хоть что-то значу. А им плевать на меня!

– Люди так устроены, – пробормотал доктор, – ты же знаешь. Человека с той стороны экрана не воспринимают как реального. Не надо на это злиться. Воспринимай их так же. И просто получай свои бонусы.

– Что вы предлагаете? – раздраженно перебил его Рэм. – Выставить последние семейные фотографии с родителями? С тегом «пока еще все вместе»? Или лучше сразу с их похорон? Да, в этом случае мой рейтинг вырастет офигительно! Мои «друзья» будут довольны.

– Э… гхм, я не могу тебе что-то советовать в данном случае, – окончательно смутился доктор, понимая, что сам он наверняка так бы и сделал. – С похорон, это, конечно, перебор. Но вот семейные – почему бы и нет?

– Потому что, – сухо ответил мальчик и отвернулся к стене. Ну, вот как объяснить этому неплохому, в-принципе, человеку, что любое фото в сети сейчас будет вызывать у людей только болезненный интерес и жалость? Да, он приобретет невероятную популярность. Но всегда будет помнить этому цену. Он не осуждал людей, которые из любой жизненной трагедии могут извлечь для себя пользу. Ему же такая слава была не по душе.

Доктор вздохнул и вышел из палаты. Он сам регулярно писал в своих аккаунтах о состоянии больного – все его подписчики знали, кого именно он лечит, хоть он и не называл имен согласно закону. Тем не менее, его деятельность уже принесла ему немало новых подписчиков и пунктов рейтинга. А у этого мальчика в руках были невероятные возможности! Которыми он не хотел воспользоваться из-за глупых обид на подписчиков.

С тех пор Рэм возненавидел разговоры о своем рейтинге, понимая, что его виртуальный статус повышается не благодаря ему, а благодаря катастрофе. Но все вокруг как сговорились, уговаривая его выйти в сеть. Даже тетя Шура, которая сейчас стала его официальным опекуном нет-нет да и заводила разговор на эту тему.

– Родик, мальчик мой, – сказала она в одно из своих последних посещений, – меня уже все замучили. Спрашивают, куда ты делся из сети. Ну, нельзя же так. Ты даже друзьям не пишешь!

– Не хочу я никому писать, – вздохнул Рэм. Теперь он даже не знал, как разговаривать с друзьями. Пережив смерть родителей, он как будто стал старше на целую жизнь. А его друзья остались на том же уровне, в счастливом прошлом. Если уж и поговорить с кем-то, то только с тем, кто его поймет. А это точно не его приятели. – У тебя, кстати, тоже низкий виртуальный рейтинг, и ничего, нормально живешь.

– Ну, ты сравнил! – возмутилась тетка, всплеснув руками. Рэм подумал, что тетя Шура, сидящая сейчас на его кровати, чем-то очень напоминает динозавра – такая же крупная, как и все в роду Мироновых, нескладная, с гребнем странной прически на голове и сероватым оттенком кожи. И с очень древними представлениями о жизни. – Мне, между прочим, уже почти семьдесят! В наше время не было всего этого сумасшествия вокруг рейтингов. Главное, чтобы было образование, дисциплина и талант. В моей лаборатории рейтинг раньше и не требовали. А сейчас без информационного статуса никуда. Ну, ничего, пойдешь в школу, все образуется, да?

– Переведи меня в другую школу, – внезапно попросил Рэм.

– Что? Зачем это? – опешила тетя Шура.

– Мне папа обещал. Хотел перевести меня в школу при Академии Исследования Космоса.

– Да? А зачем?

– Хочу поступить в Академию, на пилота. А из этой школы самый большой процент поступивших. Мы это давно обсуждали с родителями. Хотели в сентябре попробовать.

– Ну ладно, – с сомнением произнесла тетя. – Тогда тем более подумай насчет рейтинга! В ту школу не берут абы кого с улицы. Тебе придется вести свою страничку в инфосети регулярно.

Рэм долго терпел подобные разговоры. Потом решил, что от него не отстанут так просто и с этим надо что-то делать. В одну из ночей он дождался, когда в коридоре все стихнет, и сполз с кровати. Пересел на электрокресло. Пока он мог передвигаться только с его помощью. Осторожно открыл дверь в коридор. Дежурная медсестра развалилась в массажном кресле, нацепив на лицо стримки. Сама она ничего не говорила, видимо, смотрела чью-то трансляцию. За пациентов ей можно было не волноваться – искусственный интеллект робота-андроида исправно фиксировал все параметры больных. В экстренном случае он бы немедленно вернул медсестру в реальность.

Сейчас случай не был особенным: всего лишь не спящий пациент едет в электрокресле по коридору в условно-разрешенную локацию. Этот факт нужно отметить, внести в журнал наблюдений и рекомендовать доктору провести профилактическую беседу с мальчиком.

Рэм немного опасался реакции андроида на свое появление, он не знал всех правил больницы – вдруг тут запрещено покидать палату ночью. Но по бесстрастному пластиковому лицу робота ничего невозможно было понять. А никаких действий тот не предпринимал.

Мальчик немного подождал и нажал на джойстик. Кресло тихонько поехало вдоль стены прочь от палаты, еле слышно жужжа моторчиком. Рэм свернул в другой коридор и скоро заехал в открытую дверь компьютерного зала. Большие темные экраны висели по всей стене. Из людей тут никого не было. Этот зал предназначался специально для пациентов, а те сейчас спали.

Рэм посмотрел на свой новый браслет с искусственным интеллектом. Надо придумать ему имя, а то как-то неудобно каждый раз называть заводской номер. Жалко Ваську, разбился под камнями при взрыве на космодроме. Его Рэм воспринимал чуть ли не как друга. А этот новый – как будто совсем чужой. Мальчик активировал через искин один из экранов. На нем тут же высветился личный интерфейс соцсети. Красивый, разработанный по индивидуальному проекту. Мальчик вспомнил, как долго и тщательно они с мамой настраивали опции. Родители уделяли особое внимание виртуальному рейтингу сына. Благодаря этому его статус уже к одиннадцати годам вырос до сотни тысяч пунктов. Небывалый результат для такого возраста.

Мальчик долго рассматривал фотографии родных на своем аккаунте в «Токере». Вот мама и папа на космодроме. Веселые и серьезные одновременно. Вот они все вместе на даче, вот в гостях у тети Шуры, вот отец и мама на экскурсии в джунглях одной из экзопланет в звездной системе Сириуса. Рэма туда не взяли – детям до десяти лет не разрешались полеты через гиперпространство. Но родители обещали когда-нибудь свозить его туда. Жаль, это обещание теперь некому исполнить.

Он посмотрел в верхний угол экрана, где высвечивалось количество подписчиков, желающих стать его вирт-друзьями. Присвистнул. Доктор был прав – их были тысячи. Открыл несколько сообщения. «Бедный мальчик, как же ты там теперь?», «Зря не снимал катастрофу, видяшка получилась бы огонь!», «Держись, малыш, как же все ужасно!», «Прими приглашения в друзья, поболтаем», «У тебя, наверное, теперь рейтинг будет выше президентского! Завидую» и другие фразы, когда сочувствующие, когда глупые, замелькали перед глазами.

Рэм ненавидел жалость во всех ее проявлениях. Это злило. Отец учил его быть сильным, а человеческая жалость делала его слабым. Жалеть имеют право только близкие. А остальные… Какое им дело до него? Кто-то действительно сочувствовал сироте. А кто-то явно набивался в друзья всего лишь для поднятия собственного рейтинга. Еще больше бесили сообщения с глупостями и предложениями о дружбе. Лучше бы о нем все забыли, чем напоминать о трагедии вот так, каждый день, каждую минуту. Его затрясло, глаза намокли.

Рэм, не долго думая, нажал на кнопку «удалить аккаунт». Система не поверила. Пришлось подтвердить. Потом еще пару раз, с введением всех паролей вручную, потому что даже Васька не сразу убедил компьютер, что такое бывает, и это не взлом аккаунта, а реальная прихоть его хозяина. Рэм написал причины удаления. Сначала в стиле «все достали, пошли вы на…». Но модераторы эту причину не приняли. Пришлось писать честно: «Слишком много жалостливых и глупых комментариев».

Модерация длилась целых пять минут. Потом, наконец, пришло сообщение «Ваш аккаунт в социальной сети «Токер» удален». Мальчик вытер слезы. Вот так. Теперь его как будто нет. Как и родителей. Пустота.

К сожалению, без регистрации в инфосети жизнь человека двадцать шестого века была невозможна. Вся учеба, медицинское обслуживание, любая документация шли через сеть. Без регистрации жили разве что дикари в заповедных джунглях Амазонки. А туда Рэм пока не собирался. Он создал новый аккаунт. Взял в название инициалы и добавил цифру. Рэм1000, новый пользователь сети с нулевым рейтингом. Васька слил туда все персональные данные. Рэм тут же закрыл страницу, чтобы никто в инфосети ее даже не видел. И отправился спать.

Первой, кто отреагировал на такую диверсию, стала дежурная медсестра. Ее подписчики заметили исчезновение знаменитого Родиона из инфосети и потребовали объяснений, решив, что тот просто умер. Девушка перепугалась и бросилась в палату пациента. Увидев заспанное, но однозначно живое лицо, она немного успокоилась. И попыталась выяснить, что произошло. Почему-то она была убеждена, что это какой-то сбой в сети.

– Нет, что вы, – сонно улыбнулся ей мальчик. – Я сам удалил аккаунт. Сегодня ночью.

– Как же так! – всплеснула руками шокированная девушка. – У тебя же там такой рейтинг был! Мне бы такой… Зачем же ты? С ума сошел?

– Просто захотелось, чтобы все от меня отстали, – нахмурился Рэм.

– На это можешь и не надеяться, – осадила его медсестра. – И тебя, и твою тетку-опекуншу теперь соцслужбы заклюют. И психолог, кстати, тоже. Потому что нормальные люди так не делают! – она ушла, стараясь не хлопнуть дверью. Она не понимала поступка мальчика. Надо будет все рассказать подписчикам и почитать комментарии.

Медсестра оказалась права, странное поведение мальчика вызвало интерес у соответствующих структур. Но мучили его недолго. Психолог, проведя всевозможные тесты в течение нескольких дней, выдал заключение, что ребенок совершенно здоров. Просто он не отличается излишней общительностью и не склонен к демонстрации личной жизни. А случай на космодроме вызвал стресс, который и привел к странным действиям.

Тетя Шура на выписке лишь пожимала плечами.

– Да, мой племянник несколько упрям и не любит следовать глупым правилам, он – сформировавшаяся личность, всегда хорошо знает, чего хочет. А давление общества его тяготит. Его виртуальный рейтинг – дело поправимое, не переживайте за нас.

– Все-таки не забывайте регулярно обследовать его у психолога, – сухо ответил лечащий врач. Когда опекунша с мальчиком скрылись из глаз, он обернулся к медсестрам. – Попомните мое слово, ничего из этого пацана не выйдет. Так подло обойтись с тысячами людей, которые за него переживали и в него верили! У него всегда будет нулевой рейтинг и максимум, на что он может рассчитывать – низкооплачиваемая работа на грязном производстве. И то, если повезет, – он поджал губы и удалился в свой кабинет, проверить собственный рейтинг. Его злило, что странная выходка мальчика повлияла и на его информационный статус: надо же было допустить такое поведение пациента в собственной больнице! У бедного ребенка стресс, с ним все понятно, а взрослые-то куда смотрели? В результате из-за негативного отношения подписчиков рейтинг врача упал аж на сотню пунктов.

А Рэм, покидая белоснежное здание больницы, чувствовал лишь облегчение. Возникло ощущение полного обновления. Как будто вся физическая и душевная боль обнулились вместе с совершенно ненужным ему сейчас виртуальным рейтингом.

Глава 2. Школа при Академии ИК

Рэм летел на истребителе класса Лир-Джет сквозь пояс астероидов через густое облако космической пыли. То тут, то там внезапно выныривали огромные камни, грозящие уничтожить истребитель вместе с пилотом. На такой скорости заметить их вовремя было практически невозможно. Но Рэм каким-то чудом умудрялся это сделать, когда расстреливая камни в упор, когда уклоняясь с их траектории в последнюю секунду. Главным было определить, сможет ли кормовая пушка разнести опасное препятствие вдребезги, или лучше не рисковать и избежать прямого столкновения. Рэм не ошибся ни разу, сохранив все пять жизней до конца игры.

Это жизни пригодились на последнем отрезке пути, который вряд ли смог бы пройти даже профессиональный военный летчик. Когда соперники Рэма стали выбывать из игры один за другим, он тоже начал терять жизни. Их хватило как раз до финишной прямой, на которую он вышел в полном одиночестве.

Когда Рэм вылез из симулятора «Космической экспансии», его встретили восторженные крики зрителей. Друг Ян подскочил к приятелю и стал обнимать с силой, странной в столь неспортивном пухлом теле:

– Ну, ты даешь, Рэм! – захлебывался он восторгом. – Как ты их разделал! Да это же первый абсолютный выигрыш за два года! Ведущий сказал, до финала тут давно не доходили. Тут знаешь, что было? Болельщики чуть не передрались, когда ты вышел вперед, а все остальные сдохли. И мне досталось! – он с гордостью продемонстрировал быстро наливающийся синяк под узким глазом. Правда, на смуглой коже темноволосого низкорослого парня фингал не сильно выделялся. В предках Яна Мэя были китайцы, и он многое унаследовал от их внешности. За что был нещадно бит в школе, пока Рэм не взял над ним шефство.

– Ладно, отпусти, ты же знаешь, я легко выигрываю в любых гонках, – Рэм все еще не отошел от режима боя. В симуляторе с полным погружением под названием «Космическая экспансия» все было слишком реальным, и восприятие Рэма сильно ускорилось. Сейчас же вся окружающая действительность казалась немного заторможенной.

К ним подбежал распорядитель игры и схватил Рэма за руку, подняв ее высоко вверх.

– Победитель сегодняшней игры – Родион! Пройдя через все уровни… – распорядитель, как всегда, орал на весь зал, но юноша совсем его не слушал. У него на сегодня было запланировано дело поважнее гонок на симуляторе. – Призовой фонд – плюс триста пунктов к виртуальному рейтингу и рекламная рассылка на видео для десяти тысяч подписчиков игры!

Рэм потерпел еще немного восторженные вопли поклонников и потихоньку убрал руку. Потом кивнул Яну и отправился на выход. Уже у самых дверей его перехватил распорядитель.

– Эй, пацан! У тебя какой аккаунт в Токре? Перечислю пункты на статус, выброшу фотки, ссылки на видео, все дела…

– Спасибо, не надо, – сдержанно ответил Рэм, не обращая внимания на ошарашенное лицо мужчины.

– Как это? Там же сотни очков рейтинга! У тебя появятся тысячи новых подписчиков…

– Я не занимаюсь виртуальным статусом, – резко ответил победитель и дернул Яна к дверям, оставив распорядителя растерянно чесать в затылке.

– Хм, либо этот парень псих, либо у него такой рейтинг, что эти пара сотен для него не имеют значения, – пробормотал он, возвращаясь в игровой зал.

Распорядитель ошибался: виртуальный рейтинг Рэма не превышал жалких нескольких сотен пунктов. Его протест против информационного статуса продолжался даже спустя два года после гибели родителей. Он упорно игнорировал все способы поднять пункты. Как ни странно, это приносило лишь спокойствие – не было необходимости выставлять лучшие фотографии и следить за лайками, он не опасался нарушить дисциплину и был не прочь с кем-нибудь подраться, не ожидая негативных комментариев. Нарушение правил никак не отражалось на его рейтинге. В закрытом аккаунте в друзьях значился только Ян и родственники, а они никогда не понижали ему статус. Никаких правил, никаких нервов.

Но иногда такая позиция оказывалась невыгодной. Например, сегодня об этом наверняка вспомнят у директора, куда его вызвали по неприятному поводу. И туда уже следовало поторопиться.

Мальчики добежали до парковки и забрались на гиробайк Рэма.

– Надень шлем, – обернулся Рэм к приятелю. – Поедем по взрослому туннелю.

– Ты что! – испугался Ян. – Нам же нельзя!

– Иначе опоздаем. Ничего, я номер байка затер, камеры не увидят. А мы будем в шлемах. В крайнем случае тетке штраф придет. Скажу, что туннели перепутал.

– В крайнем случае мы там себе головы свернем! – все еще сопротивлялся Ян.

– Ты боишься ехать с лучшим гонщиком города? – усмехнулся Рэм. – Включай трансляцию, твоим подписчикам будет на что посмотреть.

– Очень надо, – проворчал Ян. Но стрим-очки все же надел и включил онлайн-трансляцию. – Всем привет! Я снова на связи, – быстро затараторил он, – сейчас мы прокатимся на байке моего друга, крутого гонщика, по взрослому туннелю! Да, да, скажете вы, вам туда нельзя. Но когда очень надо, то немножко можно, правда? Надеюсь, мы тут не убьемся… – Ян вцепился в Рэма как можно крепче, потому что тот сорвал байк с места так резко, что у парня перехватило дыхание.

Они мчались по взрослому туннелю с явным превышением скорости. Ян сначала комментировал дорогу, но потом замолчал, вглядываясь в препятствия. К счастью, гиробайков тут было маловато, а гиромобили в основном летели по верху. Но Рэма и это не устраивало: пара гиробайков перекрыла ему дорогу, двигаясь с максимально разрешенной скоростью.

– Вот ведь черепахи, – сердито пробормотал мальчик, прибавляя скорость, – хоть бы ушли тогда с дороги! – Он разогнался и взлетел по пологой стене туннеля, обогнал медленные байки и соскочил вниз прямо перед носом у летящего гиромобиля. Тот резко затормозил, вой сигналов разорвал пространство туннеля. Сзади заорал Ян.

– Останови, придурок!

– Да ладно тебе, все нормально! – крикнул назад Рэм.

– Я сказал, останови! – заколотил по его плечам Ян.

Рэм снизил скорость и съехал в одну из боковых ниш. Друг спрыгнул с байка, не дожидаясь полной остановки. Еле удержался на ногах. Судорожно нажал на кнопки прекращения трансляции.

– Ты совсем спятил? – заорал он на Рэма. – Это же не симулятор, в котором у тебя несколько жизней!

– Все было под контролем, успокойся! – отмахнулся тот. – Испугался что ли?

– Можешь рисковать своей шеей сколько хочешь! А я так-то жить хочу! – продолжал истерить Ян. – Будешь так ехать дальше – без меня!

Рэм разозлился – с чего это ему кто-то диктует, как ему ехать? Он уже готов был согласиться и бросить перепуганного друга на дороге, пусть топает пешком, раз такой трус. Но в последний момент сдержался. В конце концов, он сам позвал Яна на игры в качестве единственного болельщика, сам попросил поддержать его в гонках. А потом напугал до полусмерти, чуть не спровоцировав аварийную ситуацию. Друга в таком состоянии он никогда еще не видел, а значит, Ян действительно сильно перенервничал. И теперь оставить его в километрах от дома из-за нормальной, в общем-то реакции, было бы подло.

– Ладно, садись, – примиряюще произнес он. – Я не буду больше гнать. Извини.

Ян отдышался, потом с опаской устроился позади.

– Всю трансляцию мне испортил, – буркнул он, снова включая стримки. – Итак, это снова мы. Я тут прочитал своему безбашенному другу лекцию о жизни и смерти, так что теперь поедем немного потише, вы уж извините…

Рэм усмехнулся: подписчики Яна наверняка были разочарованы тем, что ребята не сломали себе шеи в туннеле. Вот это был бы реальный стрим.

Они приехали в школу впритык к назначенному времени. Тетя Шура уже была там и встретила племянника на входе.

– Где тебя носит? – Проворчала она, схватив Рэма за руку. Они быстро пошли в приемную к директору. – Полянские уже тут, они зашли первыми, теперь нам долго оправдываться. Надо было нам сначала… – Они уселись в пустой приемной перед массивными дверями кабинета директора, которые все же пропускали некоторые звуки. Разговор в кабинете велся на повышенных тонах, и Рэм с тетей навострили уши.

– Да не могу я его исключить, как вы не понимаете! – в который раз говорил директор школы Соломон Моисеевич Лемберг сидящему напротив Григорию Полянскому, отцу одного из учеников. Его сын, Георгий сидел в этом же кабинете, неподалеку, скромно опустив глаза долу.

– Это вы не понимаете, чем может закончиться ваша неоправданная жалость к этому ребенку! – возмущался Полянский. Его тучное грузное тело выглядело мощным и слишком большим для хрупкого стула. – У Родиона Миронова самый низкий информационный статус, который когда-либо фиксировался в этой школе. Вы понимаете, что это значит? Мальчик – потенциальный преступник, он игнорирует правила и намеренно идет против общества. Мало того, он может быть опасен для окружающих. У него явно что-то не в порядке с головой. Может, он вообще маньяк какой-то! А вы закрываете глаза на его обучение рядом с нормальными детьми. Чего вы ждете? Когда он кого-нибудь убьет? Но тогда смерть детей будет на вашей совести!

– Вы преувеличиваете, – Соломон Моисеевич вытер платком пот с лысины. – Какой еще маньяк? У нас же психологи работают, так что это исключено. У мальчика просто инфонетофобия – боязнь соцсетей.

– Я и говорю: он псих!

– Да нет, что вы. Это довольно распространенный сейчас страх, он никому не мешает. Разве что влияет на информационный рейтинг. У Рэма даже не страх, а скорее разочарование в вирт-друзьях. Это после той аварии на космодроме, ну вы знаете. С тех пор он избегает онлайн-общения. Это, конечно, странно для обычных людей, но в остальном он вполне нормален… Впрочем, неважно. А драку начал ваш сын. Это же зафиксированно камерами! На каком основании я должен наказывать, а тем более исключать Миронова?

– Этот гаденыш его спровоцировал! – подскочил на стуле возмущенный папаша. – Это тоже хорошо видно! Любой бросился бы на обидчика, плеснувшего водой в лицо. И еще неизвестно, какой именно водой.

– Не любой, не любой! – возразил директор. – Георгию надо было написать жалобу мне, а не бросаться в драку. И тогда наказали бы именно Рэма… Возможно и исключили бы, как асоциального элемента.

При этих словах сидевшие в приемной тетя Шура и Рэм переглянулись. Мальчик еле сдержал улыбку. Он живо вспомнил тот день, когда они с Жориком Полянским сцепились в открытую прямо перед камерами.

Рэм учился в этой школе уже второй год. Но с классом так и не подружился. Отчасти из-за того, что не умел набиваться в друзья тем, кто ему не нравился. Отчасти из-за Георгия Полянского, который тут был явным лидером и терпеть не мог Рэма. Главным же образом из-за того самого рейтинга, к которому у Рэма до сих пор было своеобразное отношение. Он наотрез отказывался добавляться в друзья к кому бы то ни было в соцсетях, выставлять фотографии и писать восторженные комментарии к многочисленным стрим-видео одноклассников. Это вызывало недоумение детей, которые большую часть свободного времени проводили онлайн в стрим-очках. Они что-то смотрели вместе, потом обсуждали, Рэм же никогда в этом не участвовал.

А еще заводить друзей ему мешала зависть одноклассников. Нет, они все прекрасно понимали, почему именно Рэма приняли в школу без всякой оплаты и экзаменов. И еще у него, как у сироты, было улучшенное питание и бесплатные поездки на любые экскурсии. То, что при этом ему сильно не хватало родителей, никому не приходило в голову.

Мелкие подколы и незначительные конфликты сопровождали Рэма на протяжении всего года. На следующий год ситуация ухудшилась. Подростковый возраст давал о себе знать: внешность детей менялась. Рэм превращался в симпатичного высокого парня с ясными голубыми глазами, а его тело выглядело достаточно тренированным из-за постоянных разъездов на гиробайке. Остальные на его фоне выглядели блекло. Даже Георгий Полянский, довольно симпатичный блондин, всегда одетый с иголочки благодаря стараниям богатых родителей, значительно уступал Рэму по внешности. Первыми это заметили одноклассницы, тоже похорошевшие к этому возрасту. Одна из них, Берта, вызывала у Рэма особенные чувства. Ему нравилось подолгу смотреть на светлые кудряшки девочки. Хорошо, что она сидела немного впереди, Рэм не хотел, чтобы его интерес к ней заметили. Слишком многих парней он раздражал. Любая слабость сделала бы его жертвой.

К счастью, в школе двадцать шестого века дети проводили не так уж много времени. Обучение в основном велось на дому, в специально оборудованных капсулах. Учитель или роботизированный тьютор выдавал материал на огромные экраны, следя за успехами учеников в решении задач. Те лишь задавали вопросы, если что-то было не понятно. Особенно Рэму нравились зрелищные уроки типа истории. Когда все события прошлого разворачивались на всю ширину экрана во всей зрелищности обучающих фильмов, дыхание захватывало. Первая мировая, вторая мировая, третья мировая войны, великие пандемии и освоение космоса, – все это Рэм был готов смотреть часами.

Но два-три раза в неделю в школу все-таки нужно было приходить. Чтобы настоящий, реальный учитель смог проконтролировать усвоение знаний и провести соответствующие контрольные. И тогда на уроках Рэм неизбежно пересекался со своими недругами. Травить в открытую Рэма не могли, вся школа была увешана камерами. Но в некоторых местах камер не было. Так что в туалет Рэм уже давно отпрашивался с уроков: ходить туда на переменах в сопровождении компании Полянского было чревато проблемами.

Иногда его караулили на улице, и тогда ему приходилось драться. Поначалу он почти всегда проигрывал: что он мог сделать в одиночку против нескольких учеников? Но потом он научился мстить. Тщательно выслеживать своих врагов по одному и объяснять им наедине, как они неправы. Один на один Рэм выигрывал почти в любой драке: природа наградила его отменной силой и хорошим ростом. Вскоре компания Полянского перестала задирать его в открытую, перейдя на прежние мелкие пакости. Рэм обзавелся гордой кличкой «Псих» и уже почти не обращал внимания на вечные конфликты.

Но вот когда у Рэма появился первый и единственный приятель – Ян Мэй, все усложнилось. Теперь Рэм был уязвим, чем и воспользовался Полянский. Именно Яна защищал в тот день Рэм, когда зашел в туалет на перемене, обеспокоенный криками приятеля. Он опоздал – голова Яна уже намокла, да и вся одежда пропахла водой из унитаза. Пусть та была кристально чистой, с запахом кедровой хвои, ситуацию это не спасало. Компания Полянского попробовала проделать то же самое и с Рэмом, но с этим парнем было не так просто справиться. А тут и звонок прозвенел.

Но еще до прихода учителя Рэм ворвался в класс с ведром, наполненным пахучей водой. И без разговоров выплеснул все в лицо Полянскому. Тот вскрикнул от неожиданности и закашлялся – жидкость попала в рот.

– Что, Жорик, глотнул водички? – ехидно спросил Рэм. – Узнаешь свежий запах лесного кедра? А как она на вкус?

Девчонки завизжали, сзади заразительно смеялся Ян, парни что-то кричали, включая стрим-очки. Через секунду разъяренный Полянский бросился в драку, и Рэм с удовольствием колошматил неприятеля изо всех сил. Он понимал, что тут, под прицелом камер, дружки Полянского не будут его поддерживать, а значит выпал редкий шанс наказать обидчика как следует. Впрочем, скоро вернулся учитель, и драку пришлось прекратить. Дальше верные враги приходили в себя в кабинете директора. Замять инцидент не удалось – слишком много свидетелей-стримеров немедленно слили видео в «Токер», зарабатывая лайки и поднимая себе рейтинги.

И теперь в кабинете директора решалась судьба Рэма.

– Я вместе со всем попечительским комитетом жду от вас решительных мер, – отрезал на прощание Григорий Полянский, скрипнув стулом.

– Может и правда перевести тебя в другую школу? – шепотом спросила тетка у племянника. Тот сделал большие глаза.

– Не вздумай! Ты что! Только из этой школы можно попасть в летчики военных космоистребителей.

– Из других тоже можно. Но да, только тут есть профильные предметы. Тогда молись, чтобы тебя не исключили.

– Я же не виноват! Ну, почти…

Из кабинета директора вышли Полянские. Ни Георгий, ни его отец не удостоили Рэма и его тетю даже взглядом, и молча проследовали на выход.

– Заходите! – крикнул Соломон Моисеевич.

Рэм и тетя Шура зашли в кабинет. Директор растекся полным рыхлым телом по всему креслу. Жесткий спор с одним из главных попечителей школы заставил мужчину взмокнуть. Лысина блестела капельками пота. Маленькие глазки неопределенно цвета выражали лишь усталость и безразличие.

– Ну, ученик Миронов, что скажете в свое оправдание по поводу драки?

– Я не хотел драться, – твердо ответил Рэм. – Я просто пошутил, а он не понял вообще.

– Хорошенькая шутка! Разве так можно?

– Можно. На камере же видно, что Ян Мэй тоже весь мокрый. Над ним так же пошутили как раз перед этим.

– Ну и порядки в этой школе! – наигранно возмутилась тетя. – Никакой дисциплины!

– До появления в школе вашего племянника все было спокойно! – вспыхнул директор. – Так. Я предлагаю вам забрать документы мальчика из нашей школы. Мы не будем исключать его официально, потому что это бросит тень на его рейтинг и дальнейшее поступление в другие заведения…

– Никакие документы мы забирать не будем, – тетя Шура сурово взглянула на директора. Рэм уважал ее за это: наедине она могла отчитывать племянника за плохое поведение часами. Но при посторонних она всегда вставала на его сторону. И сдвинуть ее из этого положения было невозможно. – А если вы исключите его сами, я расскажу всему миру, как вы поступили с сиротой, сыном самого Миронова! Тем более, что он не виноват в случившемся, и ваши камеры это зафиксировали! Это не его рейтинг пострадает, а лично ваш! Тем более у Родика рейтинг и так почти на нуле.

– Да поймите, – горячился директор, – Родион не ладит с одноклассниками, ему там только хуже! Рэм, перейдешь в другую школу?

– Нет, – немедленно ответил мальчик, не понимая, на что рассчитывает Соломон Моисеевич.

– Почему? Тебе же тут плохо…

– Я хочу стать военным летчиком космических кораблей, а поступить в Академию Исследования Космоса я смогу только из этой школы.

– Военным летчиком? С твоим рейтингом? – вытаращил на него глаза директор. – Извини, но в военные ты точно никогда не поступишь: туда берут абсолютно здоровых людей.

– Я здоров! – вспыхнул Рэм. Напоминание на фиксаторы в спине было лишним.

– А у меня вот другие сведения… Ну ладно, твое решение понятно. А как насчет другого класса? С техническим уклоном и усиленной физической подготовкой? Пойми, Полянские не оставят этот конфликт нерешенным. Всплывут все ваши ранние стычки, остальные драки с его друзьями. И это закроет тебе дорогу в Академию Исследования Космоса навсегда.

– Полянскому тоже, – усмехнулся Рэм.

– Таки нет, мой дорогой, – ехидно улыбнулся директор. В редкие моменты душевного волнения еврейские корни этого человека становились заметны. – Заметь, что мы имеем тут важного. Ты же знаешь, что у Георгия очень высокий виртуальный статус в соцсетях, и много подписчиков. Его рейтинг не сравним с твоими жалкими парой сотен. Так что поверят ему, а не тебе. И у него всегда будут шансы пробиться наверх именно туда, куда бы он ни надумал. А ты действительно ведешь себя как социопат…

– Хорошо, переводите в другой класс, – сдался Рэм. Он не видел причин упорствовать. Если он по-прежнему остается в школе, то какая разница, в каком классе? Даже лучше, если он не будет еженедельно видеть наглую физиономию Полянского.

Вскоре они с тетей покинули кабинет.

– Воистину Соломоново решение, – бормотала тетя Шура. – Ни вашим, ни нашим, лишь бы все было шито-крыто. Интересно, а Полянских-то это устроит?

Как позже оказалось, их это вполне устроило. Рэм исчез из класса, а вместе с ним ушел и Ян, заставивший родителей перевести его поближе к другу. Оставаться рядом с компанией Полянского без защиты он не хотел. Классы занимались на разных этажах, так что даже на переменах ребята не пересекались.

Новый класс встретил друзей безразлично. Тут учились только мальчики, все пятнадцать человек. Они общались ровно и спокойно. Это действительно был класс с направленностью на практическую механику и физическое развитие, так что ни на какие драки или выяснение отношений у ребят не оставалось сил. Староста, крупный парень по имени Терентий Легеза подошел к Рэму в первый же день.

– Привет. Я Терентий, заправляю тут всем.

– Староста, что ли? – насторожился Рэм. Ян молча стоял за его спиной.

– Типа того. Тебя чего перевели-то?

– Да так, за существенные разногласия в способах общения с одноклассниками.

– Ты давай это… тут без разногласий, понял? – нахмурился Терентий. – Мы тут мирно живем, нам психи не нужны.

– Ты кого психом обозвал? – по привычке полез на стену Рэм, услышав знакомое прозвище. Но Терентий только усмехнулся.

– Пока никого. Не будешь дурить, никто тебя не тронет, усек?

– Типа того, – все еще настороженно ответил Рэм, наблюдая, как удаляется староста. – И что это было?

– Он сказал, что нас тут не тронут, – тоже с некоторым сомнением ответил Ян.

Опасение друзей были напрасны. Они мирно доучились до конца года, получив на удивление высокие отметки по предметам.

Только на следующий год Рэм понял, какую великую свинью подложил ему директор, предложив перевестись в этот класс. Сначала и Рэм, и Ян только радовались, что основной упор в классе делался на физическое развитие и такие предметы как механика и устройство наземного транспорта. По чисто теоретическим предметам, таким, как математика, химия и физика ребят особо не гоняли. Тут не было даже домашнего задания. В обучающих капсулах дома просто ставили видеоролики по предмету, не заботясь о том, усвоили что-либо учащиеся или нет. Те и не напрягались. Все равно у каждого на руке был браслет с искином, с помощью которого можно было немедленно получить всю нужную информацию из инфосети. А раз так – зачем учится? Просто ради того, чтобы развивать мозги? Так они не всем пригождаются в жизни.

Первая же контрольная в классе оказалась настолько элементарной, что Рэм решил задачи за пять минут.

Он оглянулся на остальных – остальные парни хмурились над заданиями, неуверенно тыкали стилетами в экраны обучающих компьютеров, стирали решения, снова тыкали. Только Ян, тоже решивший все довольно быстро, недоуменно смотрел на друга. Рэм поднял руку.

– Простите, а почему такая легкая контрольная? – спросил он учителя. – В том классе мы проходили такие задачи еще в прошлом году.

Все ученики класса тут же уставились на него недобрыми взглядами. Учитель вынырнул из своего экрана и удивленно посмотрел на мальчика.

– Ты уже все решил? Перебрось-ка мне… Да, точно, все верно, – проверил он файл с решением. – Ну, тогда займись другим вариантом.

Рэм расправился с другими задачками еще быстрее. И до конца урока обдумывал пришедшую ему в голову печальную мысль.

Вместо того, чтобы пойти на перемену, он подошел к учителю и задал интересующий его вопрос. Ответ его очень разочаровал. Как оказалось, в этом классе теоретическим предметам действительно обучали по сильно упрощенной программе.

– Разве ты не знал, что сюда попадают дети без особой тяги к наукам? Да, они тоже поступят в Академию, но в основном, на тренерские должности. Будут следить за состоянием будущих космонавтов на тренировках, разрабатывать обучающие курсы, чинить симуляторы. Ни математика, ни физика, ни программирование там не нужны. Зачем же их мучить сложностями?

– Но я-то хочу поступать на летное отделение! – с отчаянием воскликнул Рэм. – Мне нужны физика, программирование и стереометрия!

– Хм… Даже не знаю, как тебе помочь. Переведись назад в прежний класс.

– Ага, ждут меня там!

– К сожалению, в этом классе к таким экзаменам тебя не подготовят. Если только будешь заниматься сам.

– А это возможно?

– Я подумаю над этим вопросом.

Они решили, что Рэм и Ян будут заниматься по индивидуальным программам. В обучающие капсулы дома учитель им отправлял совсем не те ролики, которые просматривали (а, скорее всего, и не просматривали) остальные ученики. Уроки в классе теперь выглядели так: весь класс, кряхтя от натуги, решал пару задач, а учитель перебрасывал информационные файлы Рэму и Яну. Через несколько минут объяснял материал, разбирал с ними сложные формулы и необычные задачи, гонял по вопросам и давал огромные файлы домашних заданий.

Рэма также очень интересовала история освоения космоса. И учителю приходилось сбрасывать ему видеоролики по этому предмету, хотя он вообще не входил в программу класса. Но Рэм мог смотреть фильмы про космос часами, а потом еще и задавать учителю миллион вопросов. Главным из которых был – почему людям запретили покидать определенный сектор Галактики?

– Рэм, ты же смотрел фильмы, – немного раздраженно отвечал учитель. У него не было времени на любопытного ученика. В его обязанности входило курировать задания для сотни классов разного уровня. Он не всегда знал в лицо своих учеников, общаясь с ними большую часть времени онлайн. Но этого настырного юношу он запомнит надолго. – Четыре разумные расы Галактики, вышедшие в космос, считают нашу, пятую расу, очень агрессивной. Мы смогли выйти в космос до того, как нашу цивилизацию обнаружили вамфимцы. И хорошо, что нас не уничтожили, а все-таки позволили осваивать хоть какие-то звездные системы.

– Нас пытались уничтожить! Вамфимцы обстреливали Землю, пока мы их не сбили. И после этого они считают, что вправе нам что-то запрещать?

– Считают. И не только они. Аарниты, и комгорсы тоже. И спорить с ними пока бесполезно: их оружие мощнее нашего. Они позволили нам развиваться дальше, за что уже можно сказать спасибо. Вряд ли земляне в такой ситуации поступили бы так же.

– Это унизительно! Я стану военным летчиком и разберусь с ними. Ну, или хотя бы просто летчиком. И буду летать за пределы Периметра. Чихать я хотел на их правила! – горячился Рэм.

– Не хочется тебя разочаровывать, – грустно усмехался учитель, – но поверь: ты никогда не вылетишь за пределы человеческого сектора. Эта граница будет существовать еще очень долго.

– Посмотрим, – насупился Рэм.

Он болезненно переносил мысль о том, что человечество, хоть и вышло за пределы Солнечной системы, но, по сути, находилось в подчиненном положении по отношению к другим разумным расам. Комгорсы, которые заселяли тот же рукав Галактики, что и земляне, вообще отказывались от какого-либо сотрудничества. Они выделили человечеству небольшой сектор Галактики и запретили покидать Периметр под угрозой полного уничтожения.

Вамфимцы хотя бы шли на контакт. Эти темно-синие существа гуманоидного типа даже иногда прилетали на Землю в качестве наблюдателей. Они чувствовали некую ответственность за развитие земной цивилизации. Ведь именно их патрульный звездолет был сбит в космосе. Тогда-то люди и поняли принцип работы гиперпространственного двигателя. Но в вопросах космической экспансии людей вамфимцы были полностью на стороне комгорсов и дальше Периметра летать тоже не советовали.

Никому из людей не нравилось, что им диктуют условия, но поделать ничего было нельзя. Рэма это раздражало, и он часто возмущался этим в присутствии учителя. Впрочем, этот ученик приносил и положительные эмоции: юноша с удовольствием брался за сложные проекты, которые приносили хорошую премию его руководителю.

Как-то раз во дворе школы к Рэму подошел староста Терентий с друзьями. Выражение лиц у них при этом было очень неприветливым.

– Ты это, ботаном заделался, что ли? – сплюнул он на землю, потирая кулаки. – Ты ничего не перепутал? Как можно себя вести, как нет… Уважать одноклассников кто будет?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Рэм. – Я не собираюсь тупить на уроках только потому, что вам не нужно развивать мозг. У меня другие планы… – он не успел договорить, как Терентий схватил его за грудки.

– Слушай сюда! – прорычал он ему в лицо. – Нам лишние контрольные тут не нужны. Если такой умный – вали обратно в класс для компьютерных пидоров, понял?

Рэм понял, что сейчас его будут бить, и уже приготовился к драке, но тут вперед выскочил перепуганный Ян.

– Он все понял! – выкрикнул друг. – Только я не понял! Вы чего хотите-то? Мы же не на тренеров будем поступать, нам теория нужна! Рэм на летчика хочет, а я еще не решил, может, тоже туда. Или на механическое, к стюардам. А чтоб туда поступить, знаете, какие баллы нужны? Вот что нам делать-то?

– Да клал я на то, что вам делать, – отпустил Рэма Терентий. – Сказал, хорош выпендриваться. А то нам преподы начинают всякую домашку совать, да контрольные увеличили с вами за компанию. Ты, что ли, их за нас делать будешь?

– А если буду? – спросил Рэм.

– В смысле?

– Ну, если я буду помогать вам с контрольными? Мне нужно как можно больше практики, а ваши задачи для меня не проблема.

– Я знаю, как пересылать файлы втайне от учителя, – поддержал друга Ян.

– А домашка? – тут же спросил один из дружков Терентия.

– Совесть имейте! Домашкой сами занимайтесь, у всех инфосеть имеется, – отказался от такой перспективы Рэм. Если решить множество контрольных за один урок – своеобразный вызов способностям, и даже интересно, то делать домашку для всего класса походило на рабство.

– Хм… – призадумался староста. – Это надо перетереть.

Думали они недолго. В конце концов, пришли к взаимовыгодному сотрудничеству. В течение года Рэм решал все варианты всех контрольных, усваивая знания на все сто процентов. Успеваемость в классе невероятно повысилась. Если учителя и догадывались о мошеннических схемах ребят, то закрывали на это глаза. Рэм и Ян хоть и не завели друзей в классе, но и врагов у них тут больше не было.

На окончание школы и Рэм, и Ян уверенно шли на отличные аттестаты. И на последней линейке школы они стояли в рядах медалистов школы. У Рэма была серебряная медаль, у Яна бронзовая. Они поднимались на сцену, торжествуя: медали давали хорошее преимущество при поступлении в Академию.

На той же сцене стоял и давно забытый Жорик Полянский с золотой медалью, оплаченной работой многих репетиторов. Рэм намеренно встал рядом с ним, чтобы все видели, что ученики из физкультурного класса ничуть не хуже ботаников. Полянскому пришлось подвинуться. Тот не подал виду, насколько ему неприятно такое соседство, и продолжал лучезарно улыбаться для фотографий. Но Рэм отчетливо слышал скрип зубов бывшего соперника.

Выпускной был наполнен и радостью, и грустью одновременно. Было жалко прощаться с учителями и ставшим родным классом. Но впереди была новая жизнь в Академии. По результатам экзаменов Рэм имел достаточно баллов, чтобы пройти на летное отделение, и ему уже снились космические полеты.

Выпускной был единым для всех классов и проводился, согласно традиции, в этой же школе. Все было красиво, вкусно и весело. В конце вечера Рэм даже посмел пригласить на танец Берту. На его удивление, она согласилась. Он решительно не знал, о чем говорят с девочками, но Берта была не из молчаливых.

– Куда будешь поступать? – поинтересовалась она.

– На летный факультет. В смысле, на Факультет летной эксплуатации космических аппаратов.

– Ой, это так сложно!

– Я хотел на военный летный. Но там, к сожалению, берут только абсолютно здоровых людей. А у меня эти фиксаторы в спине после аварии…

– Они тебе разве мешают?

– Совсем нет! Но чиновники уперлись – нельзя и все. Но плевать, на простой летный я запросто пройду. У меня много баллов за экзамены, – с гордостью ответил Рэм.

– А я в наземные службы на диспетчера поступаю. Ты молодец! Так подготовиться без репетиторов и курсов!

– Я просто не трачу время на соцрейтинг.

– Да, я знаю. Заходила как-то к тебе на страничку в «Токере», там вообще пусто! Почему, Рэм? Ты же сын самого Миронова! Запости ты пару фоток с родителями, твой рейтинг подскочил бы выше всех в школе.

– Знаешь, не хочу поднимать свой виртуальный рейтинг за счет других. Да и вообще мне кажется все это каким-то бредом: выставлять фотографии полдня, лайкать, писать комментарии… А уж выставлять на всеобщее обозрение свою боль вообще странно.

– Глупости, все так делают. Ты лайкнешь мою фотку, я твою, и мы оба в профите, что тут плохого? Никто не запрещает тебе быть самим собой и жить своей жизнью, не вспоминая о прошлом. Но ты Миронов, хочешь ты этого или нет. Так что смирись уже и поднимайся по всеобщей лестнице успеха.

– Хорошо, – улыбнулся ей Рэм. – Я так и сделаю. Когда поступлю на летное, сразу же выставлю фотографию – смотрите все, я сын знаменитого Миронова и тоже учусь на летном факультете!

– Обещаешь?

– Обещаю! – медленный танец закончился, но Рэм чувствовал, что скоро все его мечты вот-вот сбудутся.

Первая мечта сбылась уже через неделю – тетя Шура купила тур в космос в честь окончания школы. Поездка предстояла в пределах Солнечной системы, но Рэму было все равно: он никогда не летал так далеко от Земли. И всю неделю он, не отрываясь, смотрел в панорамные иллюминаторы звездолета: вот давно всем знакомый Марс, вот величественный Юпитер, вот поразительные кольца Сатурна, вот голубоватая гладь Нептуна. А вокруг – звезды, звезды, звезды. Единственное, о чем теперь мечтал Рэм – сидеть в кресле пилота этого корабля. Впрочем, эта мечта тоже должна была скоро сбыться.

Он еще не знал, насколько непредсказуемой может быть жизнь. В день зачисления в Академию Исследования Космоса своего имени в списках студентов Рэм не увидел.

Глава 3. Академия ИК. Первокурсники

Легкий космический челнок типа «Дрэгонфлай 2500» показывал в небе невероятные фигуры высшего пилотажа. Неудивительно – за штурвалом находился Рэм. Он был единственным представителем своего факультета на этой тренировке. Все остальные ребята учились на Факультете летной эксплуатации космических аппаратов, куда не смог поступить Рэм.

Сейчас на тренировке все было по-настоящему: полностью ручное управление в челноке, множество препятствий на летном поле, запрет на использование искусственного интеллекта. Хочешь пройти тест – используй только личные качества и способности.

Рэм отключил даже подсказки бортового компьютера. Сейчас его вмешательство только сбивало бы с мысли. На панели осталась лишь карта трека. Мозг обрабатывал информацию с невероятной скоростью, на грани восприятия действительности. Рэм иногда даже не осознавал собственных решений, полагаясь на подсознание. И это приводило к впечатляющим результатам. Его соперники покидали тренировочное поле один за другим, «условно прекратив жизнедеятельность в условно разбитых аппаратах».

Наконец, он остался на поле последним. «Метеориты» в небе ускорились, «снаряды» с земли стали бить чаще, но Рэм не только успевал уворачиваться, но и расстреливал враждебные объекты в ответ. Не всегда удачно, но для новичка – небывалый результат. Наконец, высокий темп упражнения дал о себе знать: парень начал делать мелкие ошибки, и через несколько минут его все-таки «условно сбили».

Он вышел из переходника на площадку, где уже собрались раздосадованные первокурсники. На Рэма смотрели как с восхищением, так и с неприязнью. Особенно Полянский, считающийся лучшим учеником на потоке.

Перед студентами прохаживался тренер по летному мастерству Хромин Степан Павлович. Не смотря на шестидесятилетний возраст и мощное грузное тело, он двигался довольно энергично, сверля пронзительным взглядом притихших ребят.

– А объясните-ка мне, господа курсанты, – язвительным скрипучим голосом говорил он, – почему последним на летном поле остался какой-то неизвестный мне ученик-первокурсник с факультета стюардов? Поправьте-ка меня, если я вдруг ошибаюсь, но у них вообще не преподается летное мастерство! Их знакомят с челноками-стрекозой лишь факультативно, в рамках предполагаемой эвакуации с кораблей. У каждого же из вас отработанного летного времени в разы больше, чем у этого непонятного мне существа. Как тебя там? – резко обернулся он к Рэму, как раз вставшему в строй.

– Миронов! – хрипло выкрикнул тот, все еще отходя от ускоренного режима полета.

– И где же вы, господин Миронов, так хорошо научились управлять челноком, что в легкую сделали лучших курсантов Факультета летной эксплуатации космических аппаратов?

– Так на факультативах и научился, – пожал плечами Рэм. – Нас иногда пускают полетать полчасика, если успеваем закончить программу раньше.

– Полчасика раз в неделю? И что, этого достаточно для вот такого? – тренер выразительно указал на летное поле, где еще дымились условные мишени.

– Я… Я не знаю. Мне кажется, это очень просто, – Рэм усмехнулся про себя, увидев, как перекосило Полянского.

– Мы редко летаем без автоматики, – робко высказался кто-то из середины строя.

– Зачем нам полное ручное управление? – поддержали его. – Ведь в реальной жизни таких ситуаций не бывает. Мы не военные летчики…

– Это кто там такой умный? – взвился Хромин. – Авдеенко, Туров, два дополнительных часа после занятий! Вопросы есть? – он грозно посмотрел на возмущенных парней, но те промолчали. – Да, вы не военные, стрелять по живым мишеням никто вас и не учит. Но вы будете управлять звездолетами в глубоком космосе. И если отклоняющее силовое поля корабля будет неисправно, а на вашем пути случайно попадется астероид, вы должны уметь его сбить!

Курсанты хмуро переглянулись. Все знали, что отклоняющее поле звездолетов редко отказывает, да и радары работают. Но все же случаи столкновения с космическими телами редко, но случались. А уж сбои электроники при этом – обычное дело. Тренер прав – в космосе надо быть готовыми ко всему.

– Так что весь следующий семестр будем отрабатывать полеты с препятствиями именно на ручном правлении, – продолжил Хромин. – Привыкли полагаться на электронику! Компьютерное поколение! – он еще долго бушевал перед притихшими студентами. – Единственный, кого я полностью освобождаю от летных занятий – господин Миронов. А сейчас все вон!

Студенты живо разошлись в разные стороны, только Рэм остался на площадке, что не укрылось от взгляда Хромина.

– Чего тебе, герой космоса?

– Не надо освобождать меня от летных занятий, пожалуйста, – тихо попросил преподавателя Рэм. – Мне больше негде летать, на нашем факультете изучение такого типа кораблей уже закончилось.

– Хм… – задумчиво прищурился Хромин. – Я не против, конечно, но зачем это тебе? Такие нагрузки…

– Мне нравится скорость и космос! Всегда нравились…

– Ясно. Почему же ты поступал на отделение Стюардов, а не на Летное?

– Я и поступал на летное. Просто не прошел по баллам, – смутился Рэм. Говорить правду было почему-то стыдно.

– Ладно, приходи через неделю на тренировку. Моим обормотам полезно видеть, что такое настоящий талант к летному делу.

Рэм двинулся в сторону туннелей с гиромобилем и скоро мчался к главному корпусу Академии, как всегда выключив автопилот. Настроение было на нуле, не смотря на отлично выполненное задание на летном поле. Но Хромин разбередил душевную рану, которая не заживала уже почти год с момента неудачного поступления.

Рэм помнил тот день до мельчайших подробностей. Как сначала не обнаружил свое имя в списках поступивших, как потом звонил полдня по всем телефонам Академии, но никто не мог сказать ничего внятного. Как приехал в Академию, добрался до приемной комиссии. И толстенький дядечка в очках подтвердил, что никакой ошибки нет – его действительно не приняли.

– Но у меня же баллов за экзамены больше, чем у половины поступивших! – в отчаянии кричал Рэм, понимая, что его мечта стать летчиком-космонавтом почему-то не сбывается.

– Молодой человек, сбавьте тон! – резко ответил дядечка. – Разве вы не знаете, что для поступления на это отделение кроме баллов по предметам очень важен личный информационный рейтинг?

– Виртуальный рейтинг из соцсетей? Вы шутите?

– Ничуть. Он показывает ваше умение общаться, контактность и психологическую устойчивость. Кандидаты с рейтингом ниже ста тысяч вообще не рассматриваются.

– Как же так? – Рэм чуть не плакал. – Я не знал! Почему об этом не предупреждают еще в школе?

– Потому что в школе при Академии, где вы учились, таких низких рейтингов, как у вас, никогда раньше не бывало. В каком классе вы учились?

– С технико-физкультурной направленностью.

– А, ну тогда ясно. Эти никогда не поступают на Факультет летной эксплуатации. Они идут либо в тренера, либо в стюарды. Там информационный рейтинг ни к чему.

– И почему он там не нужен, а для пилотов настолько важен? – пытался спорить Рэм.

– Потому что стюарды работают практически в одиночку, настраивая роботов на корабле и всякую технику, тренеры следуют обучающим программам, какие-нибудь механики тоже работают в основном с приборами, а не с людьми. А пилотам необходимо все время общаться с командой, это работа не для одиночки. Им надо ладить с капитаном, штурманом, бортинженером, погрузочной командой, а иногда и с пассажирами. Ну, вы же должны это понимать!

– И что же мне теперь делать?

– Подавайте документы на другую специальность, где рейтинг не учитывают. Вон у вас замечательные баллы по информатике, идите на Технико-инженерный факультет или факультет Стюардов и программирования бытовой техники.

– Но я хочу быть пилотом! Я могу поступить на следующий год, если подтяну рейтинг?

– Боюсь, что нет, мы не набираем учащихся прежних лет. Но могу подсказать одну лазейку, правда, она маловероятна…

– Говорите!

– Подавайте документы на другой факультет и подтягивайте рейтинг. На летном бывают отсевы, хоть и редко. В основном, после второй сессии и практики. Тогда можно перейти на этот факультет, если успешно сдать зачет по летной практике.

– Я сдам! – ухватился за соломинку Рэм и направился за старичком переписывать анкеты на поступление.

Так он оказался на Факультете стюардов и программирования бытовой техники, куда никогда не собирался поступать.

Самым обидным в этот день было даже не это, а неожиданная встреча с бывшим одноклассником, Георгием Полянским. Как назло, тот не нашел другого времени, чтобы подойти к дверям приемной комиссии для подписания приказа на зачисление. С ним были пятеро других одноклассников, которых Рэм уже едва помнил. А рядом еще и шла Берта с подружками. Рэм не хотел никого видеть, и тем более разговаривать. Сегодня он чувствовал себя абсолютным неудачником. Но скрыться незамеченным ему не дали.

– О, кого я вижу! – с наигранной радостью воскликнул Полянский. – Миронов! Я не видел твоего имени в списках. Ты разве не подавал документы?

– Я подал на другое отделение, – процедил сквозь зубы Рэм, гордо подняв голову. Но тоску в глазах было не скрыть. А еще его раздражало жалостливое выражение на лицах Берты и ее подруг.

– Куда, если не секрет?

– Стюарды и программирование.

– Обслуживающий персонал? – хмыкнул кто-то их компании Полянского.

– Ну, ты этого заслуживаешь, – пожал плечами Полянский. – Психам и отщепенцам не место в высших сферах управления звездолетами. Этого следовало ожидать. Твое место в самом низу, привыкай.

– Полянский, перестань, – вступилась Берта. Для Рэма это сыграло роль красной тряпки для быка. Он ненавидел, когда его жалеют.

– Я псих, да? – кровь ударила ему в голову, кулаки привычно зачесались. Но драка в Академии недопустима. И Полянский вряд ли бросится на него сейчас. Один шанс из ста. Но он есть, и почему бы им не воспользоваться? – Хорошо, я – псих и отщепенец, не играющий по правилам большинства. Но я никогда никому не врал и всего добивался сам. Все, что я знаю и умею – моя личная заслуга, а не крутого папочки или лайков обманутых тобой подписчиков, ведь они не знают реально, что ты за тип. А ты – падла, Жорик!

– Ты, придурок, за языком следи! – Полянский покраснел и тоже сжал кулаки.

– А я слежу! – тут же перебил его Рэм. – У тебя и фамилия подходящая – не Полянский, а Падлянский! От слова падла, Жорик, понятно? – он с удовольствием увидел, как Георгий все-таки бросился вперед с явным намерением проучить нахала. Но, к сожалению, его друзья схватили его и отбросили назад. – Даже в морду дать не можешь как следует, – продолжал Рэм, уже не надеясь на победу.

– Обойдешься, – процедил Георгий, и гаденькая улыбочка зазмеилась на его губах. – Ты и в обслуживающем персонале долго не продержишься, слишком много в тебе говна. Айда отсюда, ребята, надеюсь, мы его видим в последний раз.

– Пока, Паааадлянский! – ехидно крикнул ему вдогонку Рэм, отчаянно завидуя тем, кто все-таки прошел на Факультет летной эксплуатации.

– Как интересно ты его обозвал, – захихикала Берта, хитро переглядывалась с подружками. – Действительно, фамилия у него подходящая. Теперь вся Академия его будет падлой называть.

– Надеюсь, – буркнул Рэм и пошел на выход. Будь Берта одна, он бы с удовольствием поболтал с ней подольше. Но ее подружки выводили его из равновесия. Вот поругаться или подраться с парнями он мог легко. А при девчонках язык становился толстым и неповоротливым. Так что лучше сохранить за собой впечатление гордого победителя, чем краснеть перед бывшими одноклассницами, не умея остроумно ответить на какую-нибудь шутку.

Учиться на Факультете стюардов было, в общем-то интересно. Рэму особенно нравился предмет «программирование роботов-стюардов». На современных космических лайнерах они использовались в качестве обслуживающего персонала во всех сферах – от раздачи еды и уборки до проведения инструктажей. Управлял роботами главный стюард-человек, который во время рейса зачастую даже не выходил из своей пультовой. Кабинет главного стюарда на корабле представлял собой наполненную многочисленными экранами комнату, по которым можно было отслеживать любого робота. На небольших кораблях достаточно было одного стюарда. На крупных пассажирских лайнерах их число доходило до пятидесяти.

Именно программированию на этом факультете уделялось особое внимание. Но другие предметы тоже были интересны. Особенно часто Рэм спорил с профессором по предмету «коллективная психология», когда дело касалось социальных рейтингов. Уже в начале урока Рэм поднимал руку, и остальные учащиеся вздыхали с облегчением – можно заниматься своими делами, профессору сейчас станет не до них.

– Я просмотрел дома ролик по истории возникновения социального рейтинга, – начинал очередной разговор Рэм. – Мне многое непонятно. Как вообще могло зародиться такое явление? Почему люди стали обращать больше внимания на мифический рейтинг в сети, чем на реального человека?

– Молодой человек, вы неправы, – профессор тоже обожал пофилософствовать на интересующие его темы. – Человек – изначально существо социальное, признайте это. И его статус учитывался в любом обществе. Просто с развитием технологий социальный статус стал складываться из реального – работа, зарплата, таланты, друзья и виртуального – активность в соцсетях.

– Но в соцсетях я могу написать все что угодно, набить себе рейтинг за счет других, каких-нибудь запрещенных тем, хэйта, эпатажа…

– Вы опять ошибаетесь. Человечество в моделях поведения стремиться к усредненному варианту. Если вы будете слишком неординарным в сети, у вас найдутся поклонники, но и противники тоже. Они понизят вам рейтинг, если вы чем-то оскорбите их. Причем, существенно понизить рейтинг может только человек, у которого свой собственный рейтинг очень высок. Разве вам не кажется это справедливым? Если ваш оппонент – бомж с большой дороги, вам его мнение не страшно. Но не смейте обижать достойных людей, это чревато потерей сотен пунктов в вашем рейтинге. И не путайте популярность и виртуальный рейтинг, который учитывается во многих сферах жизни. Это раньше, на заре развития соцсетей главным была именно популярность, и за нее даже платили деньги. Многие этим пользовались, отказавшись от моральных правил общества и поднимаясь на хэйте. Теперь же все не так. Вы можете быть безумно знамениты благодаря нечестной игре в инфосети. Но виртуальный рейтинг не обманешь – минусы оскорбленных подписчиков существенно понизят ваш статус.

– Как же, не обманешь, – фыркнул Рэм. – Вы же знаете, что в сети все приукрашивают действительность, чтобы набить себе рейтинг. Где же тут справедливость?

– Ну как где? – улыбнулся профессор. – Мы все стремимся выглядеть в лучшем свете, даже в реальной жизни. Одеться получше перед важной встречей, держать себя в форме без хирургического вмешательства. Вы же не видите в этом ничего странного?

– А если я просто не хочу заниматься этими глупостями?

– Не считаете свою жизнь важной для других? Напрасно. За вами многие наблюдали бы с удовольствием. А уж правительство и вовсе давно это делает. Если полстраны вместо статуса «ужинаю в кругу семьи» поставят «иду на митинг», поверьте, на это многие обратят внимание.

– Вот-вот. Я уверен – соцсети и рейтинги придумали исключительно для контроля за людьми.

– Но власть имущие всегда к этому стремились, тут тоже ничего не поделаешь. Сначала ввели грамоты учета населения, потом паспорта, в период эпидемий – прививочные сертификаты и коды, после третьей мировой – идентификационные чипы и привязанный аккаунт. Это нормально и дает определенные блага тем, кто это имеет.

– А если я не хочу иметь этот прибор учета моей личной жизни?

– Ну, вы же не отказываетесь от идентификационного номера. Почему же вы отказываетесь от виртуального рейтинга? Вам ведь нетрудно потратить на него пять минут своей жизни в день. Вы просто вредничаете, стоя на своем и теряя блестящие жизненные возможности.

– Ну и что, если так?

– Ничего. Люди, живущие не по правилам, существовали во все века. К сожалению, общество их не сильно принимает. Раньше их изгоняли или вообще уничтожали, в истории позднего времени такие люди просто теряли некоторые общественные блага. Сейчас, к счастью, таких вещей почти не происходит. В нашем мире есть отщепенцы, отказавшиеся от виртуального рейтинга, которые не могут жить среди обычных людей. Но их никто не преследует. Они уходят в отдельные поселения и живут по собственным правилам. И это отлично, что их нет среди нас. Человек, идущий против толпы в одиночку, скорее всего, будет ею растоптан. Вряд ли он повернет ее в обратную сторону. Тем более, что толпе это не нужно.

После таких споров Рэм серьезно задумывался о поднятии своего виртуального рейтинга. В конце концов, профессор прав – затянувшаяся забастовка против сетей обернулась проблемами только для Рэма, больше ни для кого. Но как теперь вернуться в информационную среду, он не знал. Другие занимались этим с детства. Он же постигал все с нуля. Какой статус поставить? Какую фотографию выставить и нужно ли это делать вообще? Однокурсники немного увеличили его рейтинг, добавившись в друзья и периодически отмечаясь на его странице. Но существенных пунктов это не приносило. До вожделенных ста тысяч было еще очень далеко.

Рэм уже подумывал обратиться за помощью к Яну. Его друг тоже поступил на этот факультет. Он долго выбирал между технико-инженерным факультетом и стюардами, баллы позволяли ему поступить без проблем на обе программы. Но он выбрал стюардов, за компанию с Рэмом.

Сейчас он был в полном восторге от предстоящей работы. На первом же практическом занятии он перепробовал все программы, доступные для робота-уборщика. В огромной аудитории несколько студентов сидели за столами с пультами управления, а в центре, свободном от мебели, ездили их подопытные роботы. Они представляли собой небольшие диски на колесиках, сверху находились четыре манипулятора в виде длинных механических рук. По заданию надо было заставить робота взять тряпку и протереть пол. Сначала всухую. Потом с водой. Конечно, все это можно было сделать напрямую, через пульт. Но в этом случае стюард становился обычным кукловодом, который может управлять только одним роботом, как игрушкой. Смысла в этом не было.

Роль стюарда – программировать многочисленные действия робота и отправлять его на задание, фиксируя выполненную работу лишь в самом конце. А вот правильно запрограммировать робота было нелегко. У Яна это всегда получалось лучше всех. Впервые справившись с заданием, он от восторга аж подскочил со стула, заставив вздрогнуть Рэма.

– Смотри! Он моет пол! Правда, моет! Сам! – громким шепотом восхищался Ян, чем вызвал улыбку у сидящего неподалеку преподавателя.

– Курсант Мэй, – прервал он восторги ученика. – У меня создается впечатление, что вы видите робота-уборщика впервые в жизни.

– Нет, что вы, – смутился Ян. – Просто раньше я как-то не обращал на них внимания. Ходят себе, моют…

– Программировать самому оказалось интереснее?

– Конечно!

– Вы молодец, хорошо справились. Но это самое простое задание. Теперь попробуйте составить программу так, чтобы незнакомому человеку осталось лишь включить кнопку и покинуть каюту. А робот сам все уберет, помоет, вытрет и отключится после выполнения задачи. А остальным советую поторопиться, учебное время не резиновое.

Скоро начали действовать роботы Рэма и других студентов. Это оказалось интересным занятием – давать подопытным разные задания. Как-то Рэм не удержался и приписал роботу танцевальную программу по окончании основного задания. Чем изрядно повеселил однокурсников. Учитель, хоть и хмурился немного, когда манипуляторы робота исполнили замысловатый танец в конце урока, тоже не смог скрыть улыбку.

– Студент Миронов, ваш творческий подход к обучению похвален. Но не забывайте, для чего предназначены эти приборы. И не пытайтесь их испортить своими гениальными задумками.

– Я понял, простите, – ни капли не раскаиваясь, произнес Рэм.

В целом на факультете учиться было интересно. Но Рэм ни на минуту не забывал, что он тут временно. Это тяготило его. После уроков он ехал на гиромобиле несколько километров до тренировочного летного поля и часами смотрел на занятия пилотов, стараясь остаться незамеченным. Он видел и понимал, какие задания выдаются студентам, смотрел на их ошибки, предполагал, как бы он поступил в том или ином случае. Уезжал за пять минут до окончания уроков.

На его факультете тоже проводились занятия по летному мастерству. Но эти несчастные несколько часов в месяц не давали ему насладиться полетом. Тем более, что даже эти занятия были в основном теоретическими: стюардов учили, как программировать спасательные капсулы в случае аварии звездолета. Дальше электроника должна была все сделать сама. На робкий вопрос Рэма – а вдруг метеориты? – преподаватель ответил, что в этом случае лучше молиться, закрыв глаза. Ибо капсулы не рассчитаны на быструю скорость, маневренность и тем более, не обладают возможностями устранять угрозы такого уровня.

За пульт управления малого транспортного челнока их посадили всего пару раз в начале семестра. И пока студенты учились медленно взлетать, а потом сразу же садиться, Рэм умудрился стартовать резко вверх и попытался сделать несколько фигур пилотажа под грозный рев тренера. Когда Рэм вернулся, багровый от ярости учитель наорал на него, не пытаясь сдержать эмоции.

– Ты что о себе возомнил? Ты понимаешь, что мог погибнуть? Эти челноки – всего лишь тренажеры, специально для нашего курса, они не оснащены даже катапультами! Ты совсем идиот?

– Простите, – попробовал вставить хоть слово Рэм.

– Что? Да я сделаю все возможное, чтобы тебя исключили из Академии немедленно!

– Простите его! – выступил из-за спины Рэма Ян. – Он просто грезит летным пультом, а его на летный факультет не взяли…

– Правильно сделали! Правильно! Для пилота главное – дисциплина! А где она у тебя? В каком месте? – тренер швырнул учебный пульт наземь и быстро пошел прочь с полигона.

– Ты его здорово разозлил, – удивленно сказал Ян. Однокурсники тоже подошли ближе.

– Дурак ты все-таки, Рэм, – сказал один из них. – Без предупреждения, без предварительной тренировки сорваться вот так, в воздушную петлю – безумие.

– Но у меня же получилось! – раздраженно воскликнул Рэм.

– Получилось. Только при этом ты рисковал и собой, и всеми нами заодно. Если бы что-то пошло не так, челнок мог запросто врезаться в людей. А что бы сделали с тренером, вообще страшно подумать.

До Рэма дошло, что он натворил. Пришлось извиняться. Тренер, как ни странно, не доложил ректору о возмутительном поведении курсанта. Но злился на него еще долго. Потом предложил ему ходить на факультативные занятия, предусмотренные для стюардов.

– Там тренировки проходят на специальном поле, в защищенных машинах, – мрачно информировал он студента. – Можешь хоть какие кренделя выкидывать, не жалко ни челноки, ни твою шею. А на моих занятиях я тебя чтобы больше не видел.

– А как же зачет за семестр? – опешил Рэм. – Нужно же будет выполнить задания…

– Какие, к черту, задания? – снова вспылил тренер. – Ты уже летаешь как выпускник пятого курса летного факультета, я же видел твои выкрутасы. Еще немного натаскают тебя на допзанятиях. На моих уроках тебе нечего делать, лучше не приходи и не зли меня лишний раз. Давай зачетку.

Рэм протянул руку с браслетом, отдав приказ искину открыть нужный файл. Учитель пикнул универсальным преподавательским планшетом, ставя пометку в специальной графе.

– Поздравляю с первым зачетом в семестре, – хмыкнул он. – Не прошло и месяца обучения…

Позже Рэм корил себя за поспешность. Зря он сразу показал свой талант к полетам. Сейчас бы так и ходил вместе со всеми на поле. Пусть ему там особо нечего делать, но хоть посмотреть на космические челноки и то было бы здорово.

Значительной отрадой для Рэма стали неожиданные встречи с Бертой. Она поступила в эту же Академию, только на Факультет организации космических полетов, на диспетчера. Рэм долго не мог поверить, что Берта действительно хочет с ним встречаться по-настоящему. Но девушка была просто в восторге, что Рэм намеревается переходить на летный факультет. И особенно ее радовало, что он наконец-то решил подтянуть рейтинг. Уж она-то знала толк в соцсетях – ее собственный рейтинг приближался к полумиллионному, а количество подписчиков исчислялось тысячами. Она предложила Рэму помочь с разработкой собственной страницы и пригласила к себе домой.

Рэм очень ждал этой встречи и готовился к ней. Он очень надеялся, что это будет не просто деловая встреча, а настоящее свидание. И даже купил Берте цветов и сладостей. Девушка явно чувствовала себя раскованней, чем смущенный парень. Поблагодарила за цветы, чмокнула в щечку и, схватив за руку, потянула в комнату, прямо к огромному монитору компьютера.

– Твоя страница в «Токере» – полный отстой, – щебетала она. – Никакой аватарки, никаких фотографий, статус обновлялся последний раз три месяца назад, а в подписчиках всего два десятка человек. Это родственники?

– Парочка друзей еще…

– Ага, Ян есть, я вижу. Открывай свой аккаунт. Так. Ну вот, к тебе стучатся многие люди, но ты игнорируешь все предложения. Я тоже предложила дружбу. Давай, принимай.

Рэм ткнул в нужную иконку. Автоматически выпали все друзья Берты с вопросом – добавить и их тоже? Рэм нацелился на кнопку «отказать», но девушка схватила его за руку.

– Ты что! Добавляй всех! Кто-то не примет предложение, но кто-то же ответит.

– Да я их совсем не знаю, – пробовал сопротивляться Рэм. – Как можно набиваться в друзья людям, с которыми тебя ничего не связывает?

– Рэм, радость моя, друзья в сети – это совсем не то, что настоящие друзья. Я ведь тоже половины из них не знаю. Это неважно. Мы поднимаем друг другу рейтинг. Считай это взаимовыгодным сотрудничеством.

– Какие же тогда это друзья? – буркнул парень. – Надо придумать для них какое-то другое название.

– Ой, не занудствуй!

Рэм очень боялся показаться занудой в глазах подруги, так что сделал все так, как она велела. Потом Берта фотографировала его с разных ракурсов своей комнаты, чтобы выбрать лучшую аватарку на профиль. Уже через час у Рэма на странице был полный аншлаг. Сотни добавлений в друзья, шутливые сообщения и лайки, просьбы передать приветы Берте. Рэм чувствовал себя не в своей тарелке. Но девушка легко успокоила его.

– Не переживай, все этим занимаются, не ты первый, не ты последний! Сейчас ты начинаешь строить свое будущее! И я рада, что в этом участвую.

– Спасибо тебе, Берта, ты настоящий друг.

– Только друг? – шутливо спросила девушка и поцеловала парня в щечку. Он обнял ее и тоже поцеловал в щечку. Она улыбнулась, но по серьезным глазам было видно, что шутки закончились. Их следующий поцелуй совсем не походил на дружеский.

Восторг и счастье накрыли Рэма похлеще, чем во время полетов. Для него все происходило впервые, да и Берта была не намного опытней в любовных играх. Оба старались насладиться радостью обладания друг другом и доставить удовольствие другому, как умели. Эйфория длилась долго, Рэм чувствовал, что это любовь на всю жизнь.

Но даже абсолютное счастье не может длиться вечно.

– Скоро придут мои родители, – немного виновато произнесла Берта, вылезая из-под покрывала. – Они у меня очень строгие, тебе лучше уйти. Извини.

– Ничего, я понимаю, – Рэм полюбовался на точеную фигурку девушки, потом быстро собрался и поцеловал любимую на прощание. – Я приду еще?

– Конечно! – тихо засмеялась она. – Мы же еще не доработали твою страницу. Ну и помимо этого нам есть чем заняться, правда?

Рэм уходил от Берты, унося с собой ее образ в сердце. Душа пела, настроение взлетало до небес. Все-таки, ему везет в этой жизни.

На весь следующий месяц он выпал из процесса учебы. С заданиями справлялся на грани провала. Хорошо, что верный друг Ян помогал ему, когда получалось. Он был в курсе неожиданного увлечения друга и не мешал ему, лишь иногда пытаясь вернуть приятеля в действительность.

– Да пойми ты, девушки девушками, они приходят и уходят, а образование остается!

– Эта не уйдет, я ее не отпущу, – твердо ответил Рэм.

– Она просто первая, вот ты и запал.

– Ты не прав.

– Все равно. Первым делом самолеты – помнишь эту старинную песню? А девушки потом.

– Я же совмещаю!

– И на что ты готов ради нее? Бросишь Академию?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.