Павел Владимиров
Грань Миров. Меч Равновесия

Глава 1

Погода стояла мерзопакостная: шел косой дождь, и морось просто висела в воздухе. Флай вышел из таверны глотнуть воздуха, когда к нему подошли эти четверо. Вид у них был угрожающий, и один показался ему смутно знаком, как будто где-то уже пересекались их пути.

– Вот этот, – сказал идущий впереди из них, показывая на него пальцем. – Вот этот обокрал меня, и у него все ваши деньги.

Вокруг никого не было, и время было самое безлюдное: пол пятого утра. Когда уже даже самые стойкие пьяницы, которые начинали свой путь к бутылке в кабаке с вечера, отключались и спали на руках на барных стойках, а новые ещё не успели прийти сюда и досматривали свои сны в постелях.

Четверка подошла к Флаю вплотную с мрачной решимостью. Он заметил, как один из них начал наматывать на руку верёвку, а другой положил руку на нож в ножнах.

– Верни деньги, – сказал тот, что привел остальных, – или они уже тебе не понадобятся.

Вот интересно, всегда в жизни встретится подонок, который считает, что он умнее всех, и хочет на тебе нажиться или спихнуть на тебя свои грехи. Флай вспомнил, где он его видел. Вчера вечером, когда он с командой праздновал удачное окончание торговли по возвращению в порт, этот малый проигрывал в карты, сидя за столом рядом с ними. Видимо, там всё и проиграл мерзавец.

– А не ты ли вчера проиграл их в карты?! – только успел сказать он, как сбоку его попытался с размаху ударить здоровый детина.

Уходя от этого удара сбоку, Флай пропустил спереди удар в лицо, сделал отчаянную попытку вырваться, сбросив с себя прыгнувшего на него сзади головореза, прорваться сквозь стоящих перед ним парней на открытое пространство. Но эти люди, видимо, хорошо знали свое дело, и, пропустив удар коленом под солнечное сплетение, Флай почувствовал, хватая ртом воздух, что сзади ему накинули на шею удавку.

“Глупо как глупо так бесславно погибнуть, расплачиваясь за чужие грехи”, – мелькнуло у него голове. Тот, кто привел остальных, достал нож и ухмыльнулся:

– Сейчас ты за всё нам ответишь!

Поднеся нож к его лицу, он медленно сделал глубокий порез сверху вниз на левой щеке и быстро отвел нож уже для смертельного удара под сердце.

Флай не понял, что произошло дальше, только увидел до предела расширенные глаза стоявшего перед ним подонка. Переведя взгляд вниз, он увидел, что рука с ножом, который должен был сейчас вонзиться ему в сердце, лежит на земле, а из оставшегося обрубка хлещет кровь. Только потом он услышал исступленный крик.

– Спокойно, – сказал чей-то голос сбоку, – не вопи. Ты просто получил по заслугам. В моих краях принято вору отрубать руку – ты же сам украл деньги у этих людей, когда вчера проиграл их в карты. Я был там и всё видел своими глазами, и сакэ не застилало мне разум.

А этого моряка вам нужно отпустить, – продолжил неизвестный, – потому что он здесь совершенно ни при чём. Я свидетельствую в защиту этого человека.

Трое оставшихся бандитов в некотором ступоре отпустили Флая и отошли немного в сторону.

Воин с катаной вышел из полумрака, жестом показав Флаю: пойдём отсюда, пускай они сами разбираются с тем, кто их обманул.

Никто из ночных убийц не сказал ни слова, освободив им дорогу. Обернувшись назад, Флай увидел уже только одиноко лежащий труп подонка с отрубленной рукой – те трое, видимо, тоже не стали долго раздумывать на его счёт.

Дойдя до развилки, незнакомец, повернувшись к Флаю, поклонился и, развернувшись, пошел прочь.

– Эй, эй! Вы куда? – опешил Флай. – В моих краях за спасение жизни принято отвечать благодарностью!

– Ну, значит, в другой раз ты спасешь мою жизнь, – улыбнулся незнакомец.

– Как хоть Ваше имя?! Я зовусь Флай. И я, и команда моего кнорра всегда к Вашим услугам. Ещё пять дней мы будем стоять в этом порту, затем пойдем через море в Кадирстан торговать мехом и сушеной рыбой.

Незнакомец ещё раз поклонился Флаю.

– Благодарю, рад был помочь тебе, Флай. Моё имя Сакура, но вряд ли мы с тобой ещё встретимся.

Флай долго смотрел на удаляющегося воина. Хмель, адреналин, боль в разрезанной щеке и усталость смешались в нём и разом дали о себе знать. Пора на корабль, обработать рану и спать – на том и порешил он закончить этот долгий во всех отношениях день.

.....

Каждое утро перед их прогулкой на лошадях, когда он шел ей навстречу, она любовалась им! Её мужчина, её Император и её страсть – все соединилось для неё в этом человеке.

А скоро он ещё станет и её мужем, а она его женой! Могла ли она мечтать, что будет так счастлива, даже в мыслях хоть на мгновение? И тот момент, когда он впервые посмотрел на неё долгим, неотрывным взглядом, проникая в самую её глубь – ей не забыть никогда! Эта секунда перевернула всё у неё в душе – и всё, что было потом, она делала только для того, чтобы быть с ним навсегда!

Выходя навстречу Адель, Амир думал: “О Боже! Какое же это счастье снова видеть тебя, моя девочка!” Поцеловав её, он вставил ногу в стремя подведенного ему жеребца, легко оказался в седле и поскакал вперед, а она, выезжая вслед за ним на белой в яблоках лошади, не могла привыкнуть, что всё это происходит с ней наяву.

Их знакомство состоялось в обыденных для него и совершенно невероятных для неё обстоятельствах. Император со своей ближней свитой и охраной ехал через пустыню в свой город-порт на морском побережье – там планировалась его встреча с Королем Монеты, который мечтал о возможности заключить договор о торговле товарами его южной Империи с Горным Севером и Королевством междуречья. Остановившись передохнуть и напоить верблюдов в небольшом оазисе, Император, приняв поклоны и дань уважения местных подданных, решил искупаться в озерце, которое и дало жизнь этому местечку. Разоблачаясь и передавая своему верному телохранителю Ахмеду свой меч, он увидел её. Невероятная по своей красоте девушка стояла на другой стороне крошечного озера и смотрела на него.

Амир никогда не видел такой красоты, затаенной страсти, сексуальности и невинности одновременно.

– Эй! – не вполне осознавая, как это выглядит со стороны, крикнул он. – Подожди, подожди, не уходи никуда!

И сбросив искусно кованую, как плетённый кафтан, кольчугу, прыгнул в озеро. Подплыв к девушке, он не мог оторвать от неё глаз. Сколько он смотрел на неё, он не помнил, но её открытый, прямой, отвечающий ему взаимностью взгляд был невероятен. Такое ощущение, что они уже были знакомы вечность и только и ждали этого мгновения, чтобы встретиться вновь.

Амир нырнул в воду, мотая головой, пытаясь сбросить наваждение этих красивых карих глаз: “А вдруг она замужем?! Какой же это будет позор!”

– Ты замужем?! – почти крикнул он, снова вынырнув на поверхность.

Девушка, опуская глаза, ответила:

– Господин, за такую беседу я получу осуждение от своего отца. Простите меня, я должна уйти, – и она, развернувшись, пошла от озера вглубь оазиса к нескольким скромным жилищам кочевников – «домам из шерсти», как их называли здесь.

– Значит, она не замужем, – пробормотал Амир, вылезая из озера.

Сделав знак свите, он переоделся в роскошный халат, надел свою кольчугу, взял меч и, вспрыгнув на коня, подъехал к хижине, куда ушла девушка. Навстречу ему вышел старый воин пустыни, весь в шрамах и морщинах, держа одной рукой меч, а другой свою дочь за руку.

Увидев Императора, он склонился в поклоне, но Амир узнав его спрыгнул с коня.

– Басир, ты ли это?! Ты верно служил моему деду и отцу! Старый воин, рад приветствовать тебя!

Басир снова поклонился и убрал свою дочь рукой себе за спину.

– Приветствую и я тебя, молодой Император! Долгих лет жизни тебе и процветания!

– Басир, эта девушка твоя дочь?! – воскликнул Император.

– Да, мой Господин. Адель единственная отрада в моей старости. Берегу её как зеницу ока. Часто приходится отдавать шакалам тела тех, кто зарится на нее, проезжая мимо, но, слава Богу, пока хватает сил защитить свою Честь.

– Басир, ты был великим воином, соратником моего деда и отца, и я обещаю, что никто и никогда не обидит твою дочь. Я вас обоих беру под свою защиту и забираю отсюда с собой. Собирайтесь, завтра мы двинемся дальше в путь.

Во время разговора Амир всё раз за разом смотрел на девушку, прятавшуюся за своим отцом, и понимал, что без неё он теперь никуда не поедет.

– Но, Император, зачем тебе моя дочь?! Я спрашиваю тебя об этом прямо, даже если ты за это повелишь убить меня!

– Я хочу жениться на твоей дочери, Басир! Дай нам благословение, моя помолвка с Княжной Бьянкой будет расторгнута.

…

В далеком прошлом

Луций родился слабым, хилым ребёнком. Отца своего он никогда не знал, а мать была слишком забита жизнью, чтобы защитить своего сына от её невзгод.

Он не любил мать, испытывал к ней безразличие и презрение, и ещё больше он не любил окружающий его мир и людей в нем.

Мальчишки с детства дразнили и били его, и он мечтал только об одном: отомстить им всем.

Своё равновесие с миром Люций нашел, мучая тех, кто был слабее. Сначала это были воробьи и голуби, которых он убивал и травил ядом, потом кошки и собаки. И вот, наконец, он добрался и до людей.

Первой его жертвой стала старуха, которую в их селе все очень боялись и к которой ходили за советом и разными снадобьями. Старуха эта пользовалась дурной славой. Поговаривали, что не только снадобьями торговала она у себя в покосившейся избушке, но и помогала дурным людям творить их темные делишки. Немало народу отправилось на тот свет от её ядов и черных приворотов. Особенно опасались её молодые девушки: говорили, что если положит эта старуха на какую девицу свой черный взгляд, побормочет свои заклинания, бросит щепотку порошка из перетёртых сушеных гадов в огонь – не видать той счастья. Или вообще, может со свету сжить, наслав болезнь или проклятья. Очень не любила она счастливых молодых девушек, наверное, потому что сама счастья никогда не знала, оттого и другим его простить не могла.

Люций любил бывать у неё в жилище, часами сидеть в углу и наблюдать, как она разделывает крыс и лягушек, сушит тараканов, размалывает в труху сушеных змей и делает из этого свои яды и снадобья.

Он поймал змею, гадюку с сильным ядом, который вызывает медленную смерть с распуханием конечностей и удушьем. Посадил эту гадюку в кувшин, где старуха держала лягушек, предварительно поморив гадюку голодом несколько дней.

Когда старуха запустила руку в кувшин и с криком отдернула её, Люций молча улыбался в углу комнаты, спрятавшись в темноте. Старуха пыталась найти противоядие, но он заранее нашел и выкинул его, поэтому её усилия были тщетны. Она попыталась выползти наружу – видимо, хотела позвать на помощь, но дверь была заперта изнутри, и ключ вынут.

– Ах ты маленький паршивый ублюдок, – захрипела старуха, догадавшись, кто это сделал, – я поймаю и убью тебя.

Но яд уже начал свое действие, и она упала на пол в судорогах.

Люций вышел из темноты и сел рядом со старухой на её скрипящий стул. Он молча смотрел на неё все те несколько часов, которые она задыхалась и хрипела, умирая. Едва заметная улыбка блуждала на его губах – это была именно та жизнь, которой он хотел жить. Жизнь разрушителя и убийцы. Жизнь, в которой он воздаст всем этим паршивым людишкам по их заслугам.

Когда старуха прохрипела в последний раз, и судороги выгнули её тело, Люций собрался уйти восвояси, взяв перед этим у неё из запасов разных порошков. Но тут что-то изменилось в окружающем его пространстве, и над потускневшими углями очага появилось пламя, принявшее нечеловеческий облик.

Властный голос заговорил с ним в его голове:

– Куда это ты собрался, ничтожный червяк? Убить прислугу – дело, конечно, нехитрое. Но ты взял чужое, взял МОЁ! Эта прислуга была Моей собственностью!

Леденящий ужас сковал всё существо Люция. Он ощущал страх, жуткий первобытный страх перед этим Злом, пришедшим к нему. Но в то же время им овладело чувство радости и наслаждения от возможности подчиняться и служить этому Злу, отдаться ему.

– Хорошо, – сказал голос Темного Господина в его голове, – я возьму тебя в прислужники, но ты должен искупить свой проступок и понести наказание!

И Демон, выкинув Люция на одинокую скалу в море, сказал:

– Мучайся здесь, пока мимо не проплывёт корабль. Когда тебя возьмут на борт, убей всю команду. После этого я снова приду к тебе.

– Да, мой Господин, – прохрипел Люций, – я всё сделаю, я счастлив служить тебе!

.....

Для Князя Островного Княжества Сандро прибытие посланника Императора Юга было неожиданным, ведь скоро он готовился принимать у себя его самого. Визит этот должен был состоятся в ближайшее время.

Помолвка его дочери с Амиром состоялась давно: 3 года назад, когда Бьянке было ещё 14, и выдавать её замуж тогда, конечно, было рано. Да и брак этот нужен был в первую очередь ему. Князь понимал, что без поддержки Юга ему трудно или почти невозможно будет выстоять в войне с Королем Междуречья, который давно вынашивал планы захвата его Островного Княжества.

И вот теперь, когда личный посланник Императора сообщил ему весть о расторжении помолвки и грядущей свадьбе Амира, Князь чувствовал себя оскорбленным.

Невероятным усилием воли ему удалось сдержаться.

– Передайте Императорскому Высочеству, что мы желаем ему счастья, но присутствовать на его свадьбе не сможем ввиду большого количества внутренних дел.

Когда личный посланник Императора с поклоном удалился, Сандро дал волю захлестнувшим его чувствам. Как отец он был оскорблен и разгневан. Как Князь он должен был сохранять хладнокровие для безопасности его прекрасного цветущего острова и его подданных.

История знает примеры, когда лишь самой малости силы или запаса прочности не хватает государству и народу, чтобы самостоятельно определять свою судьбу, вне зависимости от воли и зависти соседних стран. Его прекрасный остров, который он любил всей душой, был слишком мал, чтобы не искать союзников, и слишком велик и богат, чтобы его не хотели захватить и поработить. Географическая расположенность на всех основных морских коммуникациях делала его и слишком значимым, и слишком уязвимым одновременно. А его сегодняшние друзья: Вольные Морские Торговцы и Король Монеты – с удовольствием присоединились бы к грабежу, если бы им представился такой случай.

Из мрачных мыслей его вывели шаги жены. Инес подошла и положила ему руки на голову.

– Наша Бьянка не станет женой Амира, – сказал он.

– Может, это и к лучшему, – ответила жена. Она сказала это так обыденно, как будто с самого начала знала, что так и произойдет. – Мы не знаем, была бы наша девочка там счастлива, на чужбине.

– Какое счастье! – раздался рядом юный красивый голос.

Князь вздрогнул:

– Бьянка, ты здесь?

– Да, я здесь и счастлива, что не поеду в эти пустыни! – вскрикнула она и выбежала прочь.

Жена, конечно, пыталась успокоить его, и Князь был благодарен ей. Но оставшись один, Сандро снова и снова размышлял о случившемся. Это означало одно: ему надо было готовиться к войне с Королем Междуречья.

.....

Детство и юность Сакуры прошли в старом Додзё, который был центром их Школы много веков. Расположенный в горах севера вдалеке от суеты и людей, он сливался с окружающей его природой и, казалось, что он был здесь всегда и будет стоять еще вечность.

Ямада, также выросший и воспитанный здесь с ранних лет, несмотря на возраст был старшим учеником. С одиннадцати, двенадцати лет он побеждал всех взрослых учеников в Додзё, внушая им страх своей жестокостью и беспощадностью по отношению и к себе, и к другим. Он никогда не останавливался в тренировках, пока не начинал делать то, над чем работал лучше других. Когда все ученики отдыхали в последние вечерние часы, он снова выходил на тренировку, отрабатывая до автоматизма полученную за день технику, и подглядывая за работой Учителя над внутренней энергией. Ямада безусловно был лучшим среди них: самый жесткий, беспощадный, жестокий – но его характер привёл к отчуждению и страху со стороны других учеников. Он был старший ученик, но не любимый и не ближний, а это, как известно, огромная разница. Учитель годами работал с ним, пытаясь изменить, оттаять его душу, но усилия эти были тщетны.

С Сакурой же всё было наоборот. Учитель растил его как сына, видел и чувствовал в нем своё продолжение. То, чего своей яростью и жестокостью никогда не мог добиться Ямада.

Ямада ненавидел Сакуру. Ненавидел всем своим существом. Ненавидел потому, что у Сакуры было то, чего он сам никогда не мог получить: любовь Учителя.

Глава 2

Королевство Междуречья было государством, выгодно расположенным на центральной части материка, богатого плодородными землями, реками и озерами.

Казалось, всё было в этих землях для гармонии и процветания, но простые люди вряд ли были здесь счастливы под бесконечными поборами и унижениями со стороны Короля и его вассалов. Ожидание каких-то ещё больших бед и невзгод словно висело в воздухе.

Поговаривали, что Король хочет ещё увеличить поборы для подготовки к новой войне. Неважно, что никто не угрожал его государству. Как говорится, было бы желание, а повод для войны всегда найдется.

Правитель Междуречья Саймон лениво оглядывал своих подданных, собравшихся в Большом Зале на заседание Совета.

– Мои крестьяне не могут увеличить сборы, – сказал пожилой статный Герцог, выходя вперед. – Мы не можем бесконечно увеличивать налоги!

– Кто ещё из членов Совета хочет высказаться? – предложил Король.

– Я поддерживаю Герцога Дарси, – сказал ещё один Барон, выходя вперед. – В моих владениях крестьяне уже почти не могут приносить мне пользу: всё своё время они отрабатывают налоги и пытаются прокормиться. Никаких доходов с них для себя мы уже давно не видим.

– Я присоединяюсь, – сказал третий Барон, также сделав шаг вперед.

– Хорошо, мои дорогие Лорды и мой дядя Дарси. Я освобождаю вас от этих забот, – сказал Король, сделав знак. В этот же момент вышедших вперед Герцога и Баронов обступили воины Короля.

– Я протестую, – сказал Герцог Дарси. – Мой дорогой племянник, ты переходишь черту!

Больше он ничего не успел сказать. Обхватив его шею удавкой его начал душить здоровенный воин, подошедший сзади.

Члены Совета в ужасе смотрели на судорожную борьбу Дарси, его хрипы и конвульсии. Наконец, он перестал дергаться и обвис на руках убийцы. Последний член Совета, который рисковал открыто говорить, что думает против воли Короля, теперь был мертв.

– Мой дядя – уважаемый Герцог Дарси, к сожалению, скончался, – сказал в оглушительной тишине Король. – У него было больное сердце, мы навсегда сохраним память о нем. Ну, а теперь повторяю снова, мои дорогие Лорды, – угрожающе прокричал Король членам Совета, – вы в течение месяца соберете всю требующуюся мне дань с вверенных вам земель! И я, наконец, построю сильный флот для войны с Островным Княжеством!

По всему Междуречью запылали дома и избивались люди. Саймон собирал нужное ему для войны золото.

.....

Подготовка к празднику Солнца в Хеймгарде – замке Горного Короля и его окрестностях шла полным ходом. Везде царила предпраздничная суета. Крестьяне отовсюду привозили в замок свои припасы, готовясь к недельной ярмарке. Девушки подбирали наряды, а парни готовились померяться силами в схватках на кулаках и деревянных мечах.

Горный Король Норри смотрел на эти приготовления и вспоминал, как несколько лет назад на таком же празднике Учитель Додзё спас жизнь ему и его семье.

…

Около трех лет назад

В тот вечер как обычно в долине около стен королевского замка был карнавал. Король с женой Урсулой и дочерью Ингред сидели за праздничным столом и смотрели, как веселится и развлекается их народ.

Внезапно Норри заметил, что за их спинами нет больше воинов охраны, Встав из-за стола он пошёл посмотреть, в чем дело.

– Сигдх, где ты? – позвал Король начальника своей стражи и вдруг увидел его лежащим на подмостках рассечённым мечом.

Обнажив свой меч, Норри бросился обратно к своей жене и дочери, которых оставил одних. Какие-то тени мелькали за тяжёлыми шторами занавеса. Он почти опоздал. Урсула, защищая дочь, закрывала её от приближающегося к ним человека в черном. Норри бросил в него свой меч, потому что сблизиться с ним для защиты своей семьи у него уже не хватало времени. Бросок звёздочки ниндзя и попадание в цель его меча произошли почти одновременно. Его жена упала с металлом в теле. Ниндзя был пробит насквозь мечом Короля.

Несколько людей в черном окружили его. Их круг сужался, и защищаться ему от них уже было нечем. Но вдруг что-то стало происходить с этими людьми. Оставив его, они закружились с обнаженными мечами словно в каком-то танце, переместившись за тяжелый занавес, откуда и появились до этого.

Снизу бежала внешняя стража.

– Король в опасности! – кричали они.

– Быстрее! Уведите отсюда принцессу! – скомандовал Норри. Сам он бросился к жене, но та не подавала признаков жизни.

За занавесом тем временем разыгрывалась другая трагедия. Хищники вдруг стали жертвами, преследователи – дичью. Учитель Додзё убивал одного ниндзя за другим. Его катана совершала невероятно красивый и смертоносный танец. Он сближался, проходил сквозь их мечи, уходя от атак, и после каждого такого сближения один из ниндзя прекращал свой земной путь. В течение полутора минут всё было кончено. Учитель зарубил пять ниндзя, и ещё одного до этого убил сам Король.

И всё же тогда меч Короля достиг ниндзя на какую-то долю секунды раньше, чем он успел бросить свое оружие в королеву Урсулу, потому что она все-таки осталась жива.

…

Урсула неслышно подошла к мужу и обняла его.

– Хорошо, что Господь не разлучил нас тогда, – тихо сказала она, понимая, о чем он вспомнил.

.....

В далеком прошлом

Роджер снова и снова думал об этой девушке. Случайно встретив её на ярмарке на границе Королевства семи городов и Междуречья, он мечтал и грезил встретить её снова.

Но как же это теперь возможно?! Он даже не решился подойти к ней и спросить её имени! Роджер знал только одно: она продавала муку. Значит, или работала на какой то мельнице, или была дочерью мельника.

Он решил обойти все мельницы в округе 50 миль, откуда люди приезжали на эту ярмарку.

Оставив книги, отпросившись у своего наставника – книжника, хранителя знаний из Нодинбурга, Роджер отправился в путь.

Сердце всегда приведет к цели, особенно когда это сердце влюбленного юноши! Через неделю, обойдя уже пять мельниц, он увидел её. Она поила отцовского коня, привязанного к колышку после трудового дня, а её отец мельник управлял разгрузкой мешков с зерном с пришедших крестьянских подвод.

Роджер, как и тогда, лишился дара речи. Он просто стоял и смотрел на неё. Она, заметив его взгляд, вероятно вспомнила, что этот парень уже также смотрел на неё на ярмарке, хихикнула и убежала в дом. Роджер, сбросив с себя оцепенение и увидев, что мельник вопросительно смотрит на него, решил, что отступать ему некуда и, решительно подойдя к нему, сказал:

– Господин! Вам не нужен умеющий читать, писать и считать помощник в делах?

Мельник, улыбнувшись (он, конечно, ещё на ярмарке приметил этого юношу), сказал:

– Ну, давай попробуем. Если поможешь мне навести порядок с учётом и счетами, отблагодарю тебя. Ну, а нет – выгоню. Согласен? А до того будешь работать за еду.

Роджер был согласен работать для него и без еды, поэтому с радостью согласился, ведь теперь он каждый день и каждый час мог находиться рядом с этой девушкой!

“Ученый зять – дело хорошее. Уж всяко лучше, чем этот остолоп – его помощник Макс, который двух слов связать не может и всё норовит посвататься к моей дочери!” – подумал мельник.

Симпатия молодых людей была взаимна, и любовь Роджера и Мэри расцвела как цветок в ту весну. Уже осенью они решили сыграть свадьбу.

.....

Предводитель Торгового союза, Король Торговли и Монеты Хирам не мог глаз оторвать от этой женщины. “Боже что за женщина, что за совершенство привёз с собой Император Юга?!” – думал он.

Когда он вышел поприветствовать прибытие Императора, то просто потерял дар речи.

Как было теперь вести дела? Мысли в голове постоянно возвращались к этой страстной и целомудренной как невинный цветок спутнице Амира.

Когда он на следующий день послал своего доверенного человека разузнать о ней, кто она и откуда, расспросить, например, этого старика-воина, который всегда был с ней рядом, то его человек просто не вернулся. Его нашли зарубленным мечом – как сказали, удар был профессиональным, и умер он мгновенно.

После этого Император перестал быть разговорчивым и настроенным на общение. Договор их расстроился и Амир, сообщив Хираму, что сделки не будет, встал и уехал со всей сопровождающей его свитой и охраной, и, самое главное, с этой девушкой.

Это был полный провал, крах двухлетних усилий бесчисленных его доверенных лиц, которые искали подступы, выходы на Императора Юга.

Товары Империи были нужны ему не случайными перекупленными партиями, не перехваченными у вольных торговцев урывками. Они нужны были ему широким большим легальным потоком, рекой, чтобы наполнить его корабли и кораблики, чтобы везти их через море и продавать по двойной, тройной, пятикратной цене в Междуречье, Островному Князю, Королевству Семи городов или даже Горному Королю. Он замышлял организовать и обратный поток товаров в эту огромную раскинувшуюся на бескрайних песках и степях Империю, заключив такие же соглашения с другими королевствами.

Но теперь всё пошло прахом! Глупо, бездарно и бессмысленно было так потерять голову из-за женщины, возможно даже, возлюбленной самого Императора, возжелать её самым бесстыдным и явным образом. Только дурак не видел, как он на неё пялился, да ещё и ближайшего помощника послал выведывать о ней.

Натура дельца в нем отчаянно протестовала такому развороту событий, но Хирамом овладело такое вожделение, что он не мог совладать с ним.

Не спав ночь, утром к нему пришло осознание, что теперь Император Юга стал его врагом, и он должен убрать его со своего пути и обладать этой женщиной.

Эта стало теперь главным для него, необходимым как сама жизнь, вытеснив из разума жажду наживы. Нужно было только найти способ.

Глава 3

Находящееся далеко в море между континентами Островное Княжество было, несомненно, украшением этого мира. Красивые берега, песчаные пляжи и лагуны, обрывистые высокие скалы. В трех извилистых уютных бухтах большого острова раскинулись его основные и процветающие города: столица Марикуза и на 50 и 70 миль удаленные от нее Байя и Оро.

Остров был покрыт холмами и лесами, глубокие озера с родниковой водой подпитывали несколько небольших внутренних рек.

В горной гряде в центре острова люди Князя добывали золото и серебро, и поэтому остров всегда был лакомой добычей для завоевателей.

От ближайшего материка остров отделялся проливом шириной от 100 до 120 морских миль.

Защитить свой остров Князь мог только одним способом: не дать высадиться на него армии противника. Сухопутная часть профессиональной княжеской дружины, разделенная между тремя основными городами, насчитывала не более 5000 воинов и была способна ликвидировать лишь одно или два небольших пиратских вторжения на остров, но противостоять сильной и большой армии с континента не могла.

Защиту Марикузы с моря обеспечивал укрепленный Форт – каменная небольшая крепость с отвесными стенами, возведенная на скалистом островке рядом с входом в основную бухту столицы острова. Гарнизон Форта, состоящий всего из 100 воинов, раньше всех успевал увидеть приближающиеся неприятельские корабли, предупредить об этом основные силы и помешать им пройти в бухту с помощью обстрела камнями из десяти огромных катапульт, установленных на укрепленных стенах.

Флот Князя насчитывал 30 боевых триер с командами профессиональных гребцов и воинов по 200 человек на каждой. Не очень большой по численности, благодаря качеству и маневренности кораблей и профессионализму команд, он представлял значительную силу.

Известие о разрыве Императором Юга помолвки с его дочерью Бьянкой, очевидно, означало для Князя одно: вопрос нападения на его остров стал лишь вопросом времени. И он стал готовиться к войне и приводить свою дружину и флот в состояние полной боевой готовности.

…

Тем временем Король Саймон решил, что действовать нужно прямо сейчас – в те дни, когда Император Юга празднует свою свадьбу. В то время, когда он сам будет присутствовать на празднике в столице Империи Гельдстане, его флот, значительно усиленный в последнее время, нападет на Островное Княжество.

“Князь Сандро точно этого сейчас не ожидает, и Юг теперь не окажет ему помощи, – размышлял он. – Значит, успех этой внезапностью будет гарантирован!”

.....

Около двух лет назад

К своим 25 годам Ямада взял от Учителя почти все, что тот мог ему дать. Когда он выходил на поединки с другими учениками, ему не было равных. Все, кроме Сакуры, боялись и избегали схватки с ним, а схваток между ними с какого-то момента не допускал сам Учитель.

Посвятивший первую половину своей жизни овладению искусством меча, палки и пустой руки, проведя ее в жесточайших битвах и схватках, побеждая своих противников и преодолевая себя, Учитель все острее чувствовал ранимость и красоту этого мира. Путь к гармонии и внутреннему совершенству лежал для него через медитацию и любовь. Трагически потеряв в молодости свою семью, главным делом его жизни стало воспитание учеников. Воспитывая их и передавая им свое искусство, он стремился научить их чувствовать гармонию этого мира – ведь именно через гармонию и красоту, а не через разрушение лежал путь к совершенству.

Шли годы. Дети росли и учились в его Додзё очень быстро, и самые талантливые из них: Ямада и Сакура – стали его старшими учениками. Они оба были как прямая противоположность друг другу. Остро чувствующий и сострадающий всему живому Сакура и отрицающий любое милосердие, беспощадный к слабости Ямада.

Все эти годы Учитель боролся за Ямаду, стремился оживить его сердце, но этот поединок ему не суждено было выиграть.

В тот день рано утром Учитель отправил Сакуру из Додзё в Хеймгард к Горному Королю Норри передать собранные им травы для помощи в восстановлении Королевы от последствий тяжелого ранения, полученного ею при нападении ниндзя около года назад.

После медитации Учитель решил, что пришло время передать Ямаде скрытую технику, идущую от способности управлять своей внутренней энергией, технику, переданную ему в своё время от его Учителя, а тому – от своего.

Управлять своей энергией без любви и гармонии с миром невозможно – вот почему он так долго не открывал эти знания Ямаде. “Возможно, эта техника и работа с внутренней энергией, в конце концов, приведут его к пониманию этой красоты и научат ценить и оберегать её”, – думал он.

Ямада долго ждал этого часа, годами наблюдая тайком за Учителем, он пытался перенять то, что тот ему всё никак не открывал, то, чего ему так не хватало для полного высвобождения клокочущей в нем ярости.

Впустив Ямаду в эти знания, Учитель понял, что ошибся. Его ученик жаждал лишь ещё сильнее питать свою ярость и использовать недоступное ему ранее знание для разрушения всего на своем пути.

– Твоё обучение закончено, – сказал Учитель. – Сегодня ты должен уйти из Додзё. Удерживайся от зла, Ямада, и пусть твой путь приведёт тебя к миру. Открыть сейчас эту дверь в твоей душе я не в силах.

Сказав это, Учитель поклонился Ямаде, повернулся и пошёл прочь. В тот же момент его бывший ученик рассек его сзади своим мечом. Со смертью Учителя теперь никто не мог помешать ему.

Убив всех находящихся в Додзё учеников, насытив свою жажду крови, Ямада навсегда ушел из своей прежней жизни.

Вернувшийся утром на следующий день в Додзё Сакура не находил себе места от горя. Он не мог простить себе того, что его здесь не было, и что он не остановил Ямаду.

Похоронив Учителя и товарищей, он, поклявшись отомстить, отправился прочь из Додзё в свой собственный путь.

.....

В далеком прошлом

Сидя без еды и пресной воды на скалистом острове, Люций всё больше напитывался ненавистью. Много дней палящее солнце, от которого негде было укрыться, выжигало в нем остатки человеческого и способность к состраданию. Мучаясь сам, он все больше жаждал мучить и убивать в ответ.

Когда на горизонте показался парус торгового кнорра, Люций уже не мог встать, он лишь радостно захрипел и пополз к морю, предвкушая скорую месть всему живому.

На третий день, отдохнув и набравшись сил, он, тайком украв нож, перерезал ночью горло капитану и команде спасших его моряков.

Притворившись раненым, весь в чужой крови он притаился среди убитой команды, когда неуправляемый кнорр вошел в гавань Нодинбурга – крупнейшего города Королевства Семи городов.

В то время как поднявшиеся в порту на борт кнорра моряки горевали по своим товарищам и выносили тела убитой команды, Люций, воспользовавшись неразберихой, тихо улизнул и растворился в портовой суете.

Выйдя из города, он пошел куда глаза глядят. Его переполняла радость от того, с какой легкостью он расправился и обманул этих дураков.

Уже почти в темноте, увидев впереди силуэт мельницы, – он решил, что заночует здесь.

Петля судьбы вывела его именно на ту мельницу, где Роджер сделал предложение Мэри.

Когда мельник утром обнаружил Люция в стогу сена, он не был удивлен. Новость о предстоящей свадьбе его дочери уже разлетелась по округе, и разные люди приходили сюда. Кто из интереса поглазеть на жениха и невесту, кто в стремлении поесть и выпить бесплатно на чужой свадьбе. Свадьбы в этих местах всегда собирают много людей, особенно если замуж выходит дочь мельника!

Люций попросился остаться на пару дней передохнуть с дальней дороги, выдав себя за странствующего ученика лекаря. И мельник по законам гостеприимства не отказал ему.

.....

В Гельдстане, столице Империи Юга – городе, возведенном на огромном оазисе в пустыне, дающем начало полноводной животворящей реке, вокруг которой жило и размножалось всё живое, в этом краю палящего солнца и песков, с невероятным размахом шла подготовка к свадьбе Императора.

Контроль над этим оазисом с чистыми подземными источниками питьевой воды, рекой, истекающей отсюда, обеспечивал господствующее положение его племени над всеми племенами кочевников вниз по течению реки и в степях, расположенных по обе стороны от нее. Выход к морскому побережью с крупнейшим торговым городом-портом Кадирстаном, основанным и названным в честь его деда Кадира, обеспечивал торговлю со всеми остальными частями света. Основание города-порта его дедом когда-то и создало эту Империю, полный контроль над которой был теперь в руках Амира.

Гости в Гельдстан съезжались со всех концов света. Из далеких стран прибыли представители правящего Совета Королевства семи городов, Король междуречья Саймон, посланник Горного Короля Норри (сам Норри не смог приехать из-за болезни жены).

Амир принял по понятным причинам отказ приехать со стороны Князя Сандро. Ну, а Короля Монеты Хирама он и сам не хотел видеть на их празднике после того, как тот открыто возжелал его Адель! Вместо него были приглашены самые уважаемые капитаны вольных торговцев мореплавателей, которые не подчинялись Королю Монеты и составляли его самую злейшую конкуренцию.

Но больше всего гостей, конечно, было из его Империи: вожди всех кочевых племён пустыни и степей по обе стороны от реки съехались на эту церемонию.

Город со времен его восшествия на престол не видел такого количества народу.

Больше всего Император в эти дни думал о том, что наконец нашел своё счастье! Ему было страшно представить, что он мог не заехать передохнуть в тот оазис и не встретить свою Адель.

Но судьба вела его, и он был счастлив.

Адель же сначала совсем растерялась в этом огромном дворце и ловила на себе множество завистливых женских взглядов, но потом привыкла и решила, что должна быть достойна своего супруга и не давать спуску никому. И она не давала!

Отец прикрепил к ней верных людей: жен и вдов своих соратников-воинов империи прошлых лет. И теперь уже никто не решался обидеть её ни намёком, ни взглядом.

Подготовка к празднику шла полным ходом.

.....

В Городском Совете вольного торгового города Холмгарда не скрывали своей радости, получив приглашение Императора Юга на его предстоящую свадьбу.

Это означало, что планы Хирама договориться с Императором и замкнуть на Королевство Монеты всю торговлю между континентами пошли прахом!

Император Юга был далек от торговых дел. Он был человек пустыни, кочевник, и ему по сути было всё равно через кого торговать, но для морских капитанов Холмгарда это был вопрос жизни и смерти.

Не иметь возможности свободной торговли с бескрайней южной Империей означало постепенно оказаться во власти Хирама: конец их вольницы и свободы, свободы жить по своим правилам и дружить с теми, с кем им любо!

Для Королевства Семи Городов и Островного Княжества, их основных торговых партнеров, это тоже были хорошие новости. Множество вольных торговцев Холмгарда, действующих каждый в своих интересах и соблюдающих при этом общие, равные для всех правила, и создавали тот самый рынок, обеспечивающий жителей их стран любыми нужными им товарами по честной цене.

Ратборн и Радомир, два самых уважаемых капитана вольного города, с честью приняли приглашение Императора, и весь вольный купеческий город всем миром собрал для Амира и Адель достойные их свадьбы дары.

“Жаль, только сын далеко, – подумал Ратборн о Флае. – Вот было бы здорово отправиться в Гельдстан вместе!”

.....

Дождавшись хорошей погоды, более 70 боевых морских триер и 50 триер для перевозки сухопутных воинов вышли из гаваней Междуречья. Погрузка войск шла всю ночь, и захватчики были уверены в эффекте внезапности своего нападения. Команда каждой боевой триеры составляла около 150 человек, из них 100 гребцов. На каждой транспортной триере было около 70 гребцов и еще переправлялось порядка 100 сухопутных воинов. Таким образом, вышедшая в морской поход армия составляла порядка 19-20 тысяч воинов. Но проблема флота Междуречья была в том, что только половина гребцов в командах этих наскоро построенных кораблей имела опыт морских походов, а боевой опыт имели не более четверти из них.

Поднявшийся в ходе более чем двадцатичасового морского перехода сильный ветер разделил этот флот на две неравные группы кораблей, которые, в зависимости от мореходных качеств, подходили к побережью Островного Княжества с разницей более трех часов. Первой группой шли боевые морские триеры. Запаздывая на два-три часа, их догоняли транспортные.

Командир эскадры боевых морских триер решил атаковать островной флот, стоящий в гавани, не дожидаясь подхода транспортных триер, справедливо полагая, что иначе эффекта неожиданности достичь уже не удастся.

Приближающийся вражеский флот первыми заметили с рыбачивших недалеко от острова лодок. Рыбаки бросили снасти и пошли полным ходом к входу в гавань Марикузы, пытаясь спастись от неприятеля. Ожидая нападения, часть своих триер Князь Сандро постоянно держал на рейде в море, в непосредственной видимости от закрывающего вход в гавань Форта. Увидев рыбацкие лодки, на княжеских триерах, находившихся на рейде, подняли тревогу, предупреждая сигнальными огнями гарнизон Форта и гавани. По разработанной защитниками острова тактике приближающийся вражеский флот пропустили в гавань мимо укрепленного Форта, создавая видимость того, что они идут необнаруженными. Когда основной отряд (около 50 боевых морских триер Междуречья) вошел в зону обстрела Форта и углубился в начальную часть городской гавани, гарнизон Форта натянул тяжелые морские цепи, заранее закрепленные между скалами островка, где располагался Форт, и другим берегом гавани. Первый ряд шедших на полном ходу триер врезался в эти цепи, и, кроме трех успевших проскочить вперед, был ими остановлен. Триеры, шедшие за первым рядом, увидев это, попытались развернуться, но гарнизон Форта натянул вторые цепи в 500-600 метрах позади первых, захлопывая ловушку. Попытки разворота с полного хода и маневрирования в ограниченном цепями пространстве внесли сильную неразбериху. Свои же корабли налетали друг на друга, нанося пробоины и увечья своим командам. Дальше началась бойня: более сорока морских боевых триер с их командами оказались между рядов натянутых цепей, не в силах вырваться из ловушки, а гарнизон Форта начал расстреливать корабли неприятеля тяжелыми камнями своих десяти катапульт. Запас камней Форта пополнялся годами и поэтому недостатка в них у защитников гавани не было. Три триеры, успевших проскочить до поднятия цепей в портовую гавань, далее на подходе к городу встретили вышедший им навстречу основной княжеский флот и были им уничтожены.

Оставшиеся в море чуть более двадцати морских боевых триер Междуречья, подходившие к отгороженному поднятой цепью месту расправы, ничем не могли помочь своим товарищам. Тем более, им угрожала другая опасность: 10 дежуривших в море боевых морских триер Князя Сандро приближались к ним для атаки.

Существовала большая разница в качестве боевых кораблей и подготовке команд гребцов на триерах Междуречья и островных боевых морских кораблях. На боевой морской триере княжеского островного флота 170 профессиональных гребцов размещались в три ряда с каждого борта корабля: гребцы самого нижнего ряда находились дальше, а верхнего – ближе всего к борту. Уключины самых верхних весел вставлялись в выносные кронштейны. При близком расхождении с вражеским судном гребцы успевали втянуть весла вглубь корабля, а затем быстро вставить их в уключины, избегая тем самым их повреждения. Отдельно моряки княжеского флота отрабатывали умение сплетать весла в «подушку», амортизирующую удар вражеского тарана. Во время ближнего боя гребцы верхних ярусов убирали весла и выполняли функции морских пехотинцев. Кроме гребцов, капитана, штурмана и лоцмана, на установленной для защиты от стрел и дротиков легкой верхней палубе находилось около 10 лучников и 20 профессиональных воинов абордажной команды, которые перекидывали трап и первыми переходили на вражеский корабль при абордаже.

Гребцы островного флота имели те же привилегии и довольствие, что и воины княжеской дружины, и постоянно отрабатывали свои навыки в морских выходах и при обороне торговых судов от нападений пиратов.

Большинство же гребцов в командах триер Междуречья были вчерашними крестьянами и не имели боевого опыта; к тому же, изнуряющий ночной, продолжавшийся более 20 часов морской переход сильно их измотал. Да и их корабли, аврально построенные за последние месяцы, уступали островным триерам по своим мореходным качествам.

Поэтому, несмотря на более чем двухкратное численное превосходство оставшегося в свободном море флота Междуречья, исход этого морского сражения был предопределен.

За последующие три часа с боевым флотом Междуречья было практически покончено. Из попавших в ловушку в бухте Марикузы более сорока триер: 29 были потоплены, получив повреждения тяжелыми камнями катапульт; 10 кораблей после обстрела взято на абордаж основным флотом Островного Княжества, вышедшим в гавань из порта; экипажи ещё трех причаливших к скалистому островку триер, попытавшиеся отчаянным штурмом овладеть укрепленным Фортом, были уничтожены с вертикальных стен его защитниками. Два корабля, потерявшие управление после попаданий катапульт, были брошены своими командами, решившими спастись добравшись вплавь до оставшегося в море флота Междуречья, но эта попытка практически для всех них закончилась гибелью.

Тем временем оставшийся в свободном море флот Междуречья из 23 триер принял морской бой с 10 подошедшими с рейда морскими триерами Островного Княжества.

В результате превосходства в классе кораблей и боевом опыте команд 7 кораблей Междуречья были взяты на абордаж, и ещё 4 потоплены при таранных атаках. Потери островного флота составили всего один сильно поврежденный боевой корабль!

Это был разгром! Полная и безусловная морская победа!

Оставшиеся в живых члены команд 17 триер, взятых на абордаж, были пленены. Количество пленённых воинов достигло двух тысяч, более шести тысяч нападавших погибло.

Вышедшие из морского боя 12 триер Междуречья поспешно ушли обратно к материку, развернув с собой подошедшие к острову 50 транспортов с войсками.

Вопрос, было ли это правильным решением, или нужно было попытаться организовать вторую атаку и «задавить числом» оборонявшийся островной флот и Форт гавани Марикузы, долго не давал никому покоя в Междуречье, но однозначно это решение сохранило тысячи жизней нападавших от дальнейшего истребления в морском бою и под градом камней катапульт с укрепленного Форта в гавани.

Таков был бесславный итог плохо подготовленной и авантюрной затеи Короля Саймона.

Глава 4

В Бенуя, городе-порте Торгового союза, или, как говорили, Королевства Монеты, всегда бурлила жизнь.

Торговые корабли со всего света заходили сюда с товарами для торговли и обмена. Купцы заключали сделки, ростовщики выдавали купцам деньги в долг или брали на хранение и пускали в дело избытки свободных средств.

Всё, что можно было купить и продать, было доступно здесь.

Хирам, глава и лидер Торгового Союза, был одним из самых богатых людей на свете, но счастья у него не было.

С раннего детства, проведенного в жесточайшей нужде, все чувства в нём вытеснила жажда наживы. Начав торговать в 7 лет, к своим 35 годам он создал этот союз: организовал и удержал под своим контролем десятки схем торговых потоков, каждая из которых приносила ему прибыль и делала его всё богаче и влиятельнее.

Пока его страсть – жажду денег – не вытеснила другая внезапно обрушившаяся на него страсть: влечение к женщине.

Все стало ему безразлично теперь, он думал только об одном: как забрать себе Адель.

В залу, где он проводил свои тайные совещания, постучали. Вошел помощник и сказал:

– Господин, к Вам пришли.

В дверь вошел скрывавший свое лицо под капюшоном молодой мужчина, южанин.

– Садитесь, – сказал Хирам, – я Вас ждал.

У любого Правителя, даже самого могущественного, есть враги, и чем они ближе к нему, тем опаснее. Сплетая десятки нитей различной поступающей к нему информации, Хирам с помощью своих помощников и осведомителей, которые были у него в каждом порту мира, в каждом городе, где велась им торговля, вышел на них – на тех, для кого Император Юга был не меньшим врагом, чем для него.

Теперь у него появились союзники в том деле, которое он замышлял.

Яфи, молодой вождь кочевого племени, которое когда-то было изгнано со своих земель дедом нынешнего Императора Амира – Кадиром, считал свой народ обделённым. На захваченных землях его прадедов был затем основан город-порт Кадирстан, сделавший племя Кадира богатым, а его власть огромной.

И несмотря на то, что предки Яфи сотни лет водили по тем пескам только караваны своих верблюдов, он считал, что именно его род был достоин основать там город и процветать. Именно его племя могло управлять Империей, сложись история иначе, – думал он. В этих мыслях он был воспитан с раннего детства и ненавидел молодого Императора всем своим существом.

“Теперь, – думал Хирам, – когда этот молодой вождь обедневшего племени для реализации своей мести получит его неограниченную финансовую поддержку, дни Императора Амира будут сочтены. А затем и к торговому договору с Империей Юга можно будет вернуться, но уже с новым императором – тем, кто одержит победу в неизбежно возникшей после смерти Амира междоусобной борьбе!”

.....

Около двух лет назад

Обходя поставленные ловушки, Ямада вышел к спрятавшейся среди гор обители ниндзя. Подойдя к стене, он легко взобрался на неё и перепрыгнул внутрь.

Он не прятался, не пытался остаться незамеченным, наоборот, он пришёл, открыто заявив о себе.

Пять ниндзя с обнаженными мечами появились ниоткуда, окружив Ямаду. Они бесшумно двигались по кругу, сужая доступное ему пространство, и затем атаковали.

Предоставив им право напасть первыми и оставив после короткого боя во дворе пять трупов, Ямада вошел внутрь Додзё.

Около 25 убийц ниндзя сидели на татами в центральном зале школы. Впереди них в центре на возвышении в позе медитации сидел их Учитель. Никто из учеников не шелохнулся: сейчас дело касалось только их Учителя и бросившего ему вызов Ямады.

– Год назад мой Учитель убил пять твоих учеников в открытом бою, – сказал Ямада. – Во дворе твоего Додзё сейчас тоже лежит пять трупов. Но у нас с ним разные цели: мой Учитель вынужден был вмешаться, защищая Короля. Мне же Король безразличен, я пришел за тобой.

Облако дыма скрыло перемещение Учителя клана ниндзя, Ямада резко рубанул воздух мечом слева от себя и, сделав кувырок, рубанул с колена еще раз, развернувшись в обратном направлении. Капающая на татами кровь показала, что его удары достигли цели, и скоро из прозрачного воздуха показался и сам Учитель ниндзя: его левая рука висела на сухожилии, правая нога была рассечена наполовину ниже колена.

– Твои передвижения оставляют слишком много следов, – сказал Ямада. – Лишь слепцу неведомо, где ты.

И он нанес завершающий удар, рассекая главу клана надвое.

Повернувшись к сидящим ученикам, он, сбросив кровь с катаны, убрал ее в ножны. Все 25 ниндзя склонились перед ним в поклоне: теперь он стал их Учителем, ему было решать, как им жить и когда умирать.

.....

Ингрид, дочь Короля Норри, смотрела сверху на пустой двор их внутреннего замка и вспоминала те месяцы два года назад, которые он пробыл здесь в Хеймгарде, этот необычный воин, о котором она часто думала и никак не могла забыть.

…

Около двух лет назад

Она часто смотрела как он тренируется – молодой воин, пришедший к ним в замок из далекого горного Додзё. Ей нравилось в нём всё: как он двигался в бою, легко и стремительно сближаясь и разрывая дистанцию, когда хотел доставая или уходя от своих противников; как он владел мечом и как держал себя.

Она, будучи дочерью Короля выросшая в замке среди его воинов, видела множество хороших бойцов, но этот воин с необычным для их мест именем – Сакура – превосходил их всех. Такого искусного владения мечом здесь не видел никто. Зачастую воины Короля, которые выходили померяться с ним силами, не успевали понять, как он выбивал у них меч из рук, или как они вдруг оказывались на земле не в состоянии защитить себя.

Его замечали все, но Сакура, казалось, не замечал никого. Глубоко погруженный в свои мысли он непрерывно думал и переживал смерть Учителя, бесконечно прокручивая в голове события того последнего дня, когда он был отправлен Учителем из Додзё в этот замок.

Если бы он мог что-то вернуть или изменить, он бы вернул тот день с самого его начала, но это было не в силах никому. Потеряв Учителя и своих товарищей, он потерял своего Отца и ту Семью, в которой вырос; и эта рана была ещё слишком свежа, чтобы он мог думать о чём-то другом.

Вернувшись в Хеймгард после похорон Учителя, он надеялся встретить тут Ямаду, но того здесь не было, и тогда он решил ждать – куда тот мог уйти ещё в этих горах. Но шли месяцы, а Ямада не появлялся, и Сакура начинал понимать, что он тоже должен покинуть этот гостеприимный для него замок Короля Норри и начать свой путь в надежде, что однажды их пути с Ямадой пересекутся. Решив это для себя, он пошел попрощаться и поблагодарить Короля за оказанное гостеприимство.

Выслушав Сакуру, Норри благословил его решение. Конечно, он понимал, что происходит, и что движет этим благородным воином, который несмотря на свою молодость успел за эти месяцы завоевать заслуженное уважение всей его дружины и жителей Хеймгарда.

– Жаль, что ты не можешь остаться с нами, Сакура. С твоим приходом сюда мои воины увидели, к чему им нужно стремиться, – улыбаясь сказал Король. – Да, и мы с Урсулой и дочерью уже привыкли, что ты здесь. И наш замок, надеюсь, стал тебе за это время вторым домом. Бьерн подготовит тебе в путь лучшего коня, достойного лучшего воина моей горной страны! Я хочу, чтобы ты знал: куда бы ты не отправился, у тебя есть дом здесь, в этих горах. И тебе всегда есть куда вернуться!

Сакура, поклонившись Королю, вышел прочь. Взяв свой узел с одеждой и оружие, оседлав подаренного ему прекрасного боевого коня, он выехал из замка по дороге, ведущей к морю, надеясь, что, возможно, там в Алаборге он встретит того, кого ищет.

Одна юная девушка тихо плакала у себя в комнате. Дочери Короля не пристало плакать, но вместе с Сакурой как будто уезжала часть её самой, и ей так не хотелось, чтобы это было навсегда.

.....

Свадьба Амира и Адель утопала в роскоши. Редко когда монарх может себе позволить жениться по любви, но это правило не сдерживало молодого Императора Юга. Любовь переполняла его, и оттого ему хотелось, чтобы все происходящее было похоже на сказку и превосходило её по размаху и роскоши. Караванами верблюдов везли на этот праздник драгоценности и шелка, меха и вино, рыбу и мясо, диковинные закуски, пряности, фрукты и сладости. Всё вокруг утопало в цветах: как будто восточная сказка сошла со страниц древних книг и преданий, чтобы быть превзойдённой на их свадьбе.

Такую красивую невесту как Адель никто никогда не видел в их местах. Её платье из нежнейшего шелка, расшитое драгоценными камнями, лишь подчеркивало её красоту, но все драгоценности меркли на её фоне. И глядя на невесту Императора, поистине становилось понятно, что истинная драгоценность здесь именно она!

Басир, отдавая свою дочь замуж, был счастлив. Теперь он мог быть спокоен: никто не обидит ее рядом с Амиром, а расцветшая как нежный цветок их любовь и взаимность была видна с первого взгляда. Сколько бессонных ночей провел он в своем кочевом жилище, переживая об ожидавшей её судьбе, когда его уже не будет с ней рядом, и вот теперь боги наконец-то услышали его молитвы, и его дочь счастлива и в безопасности.

После проведенной с соблюдением всех древних традиций пышной и торжественной церемонии бракосочетания был устроен свадебный пир.

Почётные гости и дружина Императора веселились от души, но Амир устроил праздник и для простых людей: были накрыты сотни столов на площадях и улицах его городов и оазисов. И каждый человек в Империи знал: их Император женился!

Пока музыканты и шуты развлекали гостей, один человек ни на секунду не терял сосредоточенности и внимания. Начальник личной охраны Императора Ахмед был очень обеспокоен в последние дни. Надежные люди сообщили ему, что кто-то очень могущественный возжелал смерти его Господина, и опасность очень реальна и велика. Ахмед не стал портить Императору настроение перед свадьбой этими новостями, но максимально усилил охрану, готовясь к любому повороту событий в любой момент. Была введена дополнительная проверка всех вин и яств, которые пил и ел Император и его семья. Во всех коридорах дворца и у всех покоев была удвоена охрана. Все воины, даже издали охранявшие Императора, были заменены на преданных ему лично и принадлежавших к элитной части его войска лучших воинов их родного племени.

Яфи, тоже приглашенный, как и другие вожди кочевых племен, на свадьбу Императора, не находил себе места: несмотря на огромные финансовые ресурсы, которыми он теперь располагал для совершения задуманного, никаких возможностей совершить нападение до и во время свадьбы Амира не было. Подкидывать Императору яд, подкупая прислугу, представлялось ему недостойной полумерой. Он хотел смерти врага от меча, чтобы тот понял, от кого и за что пришла ему расплата! Поэтому теперь Яфи оставалось лишь набраться терпения и ждать. А ждать в 19 лет, когда разум охвачен желанием мести, невероятно трудно! Справедливость для своего народа и месть за своих отставленных от великих свершений предков – вот, что грезилось ему совершить!

Беспокойство этого молодого вождя одного из кочевых племен не осталась незамеченным Ахмедом, и он распорядился скрытно понаблюдать за ним несколько дней, чтобы подтвердить или опровергнуть свои внезапно возникшие подозрения.

…

Король Саймон пребывал в прекрасном расположении духа. Давно он так не отдыхал и не веселился! Оставив все свои мрачные мысли, терзавшие его постоянно, находясь здесь среди приглашенных почетных гостей на свадьбе Императора Юга, он жаждал одного – новостей об успехе его внезапного нападения на Островное Княжество. Он смотрел на окружающих его гостей Амира и представлял, как вытянутся их лица, и как будут они изумлены и шокированы, узнав о том, что, пока они тут пировали, он захватил этот цветущий и кажущийся неприступным остров с этим гордецом Князем во главе.

Саймону всегда было мало оставаться только Королем Междуречья: он тоже хотел стать Императором, Императором Континента! Островное Княжество – это только первый шаг к желаемому. Смотря на почетных членов Совета Королевства Семи Городов, он представлял, как затем будет повелевать ими, и, захватив их города, подомнёт под себя и всю торговлю между континентами; и тогда только они с Амиром будут делить все барыши вместо этих ушлых и неподконтрольных ему сегодня торгашей. А учитывая его владение Островным Княжеством, его – Саймона – доля в этой торговле будет большей!

Какое наслаждение было наконец приступить к реализации задуманного. И никакие плаксивые речи этих слабаков, типа его ныне покойного дяди, его теперь не остановят. Он соберет столько золота и ценностей с Островного Княжества и его собственных земель, сколько будет нужно! И тогда, ещё больше укрепив свою армию и флот, именно он будет диктовать свои условия. И начнет он с Королевства Семи Городов!

Эта Республика, только называемая Королевством и управляемая Советом глав семи свободных городов, всегда раздражала его. Теперь после того, как он разобрался с Островным Княжеством, пора положить конец и этому сброду болтунов, возомнивших себя независимыми.

Эти мысли пьянили Саймона больше вина, которое тоже лилось на этом пиршестве рекой, и он, вдохновленный и жаждущий, предался мыслям об ожидавшем его триумфе.

На следующее утро, глядя в глаза своему посыльному, прибывшему к нему из Междуречья с последними вестями, Саймон почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ему стало нечем дышать. Опершись, чтобы не потерять равновесие на стол, смотря прямо перед собой, он снова и снова повторял:

– Как! Как! Как! Как это было возможно?! Как это было возможно?! – закричал он, упав в кресло, сжав подлокотники до боли и хруста в пальцах, в его глазах потемнело.

Очнувшись и придя в себя, он сказал:

– Уезжаем немедленно, никто не должен видеть моего позора.

.....

Сон Сакуры

Существовали только отблески катаны, его и противника. Мир сузился до них двоих, всё остальное исчезло. Два бойца сближались по полукругу. Вдруг Ямада неожиданно изменил хват меча и атаковал – перестроить защиту у Сакуры уже не было времени. Резкая боль рассекаемой плоти – неизбежная гибель! и … Сакура проснулся.

…

Выйдя во двор, чтобы начать ежедневную тренировку, он не мог избавиться от ощущения, что он что-то делает не так, что-то не давало ему покоя. Дни! Сколько прошло дней со встречи с этим моряком? Четыре или пять? Что это значит? Почему все эти мысли приходят ему в голову? Какая разница сколько прошло дней?!

Возможно, ему действительно пора сменить обстановку. Он ведь никогда не покидал свой горный север. Зачем ему дальше оставаться здесь.

Поиски Ямады за эти два года не принесли результата. Уйдя из Хеймгарда в Алаборг, он надеялся, что рано или поздно встретит его здесь. Но время шло, а Ямада не появлялся, и никаких известий о нем ни от каких проезжающих через город торговых и странствующих людей не было. Но Сакура знал: придёт час, и они обязательно встретятся; и он должен быть готов к этой встрече.

Решив отправиться в путь, Сакура не стал терять времени. Зайдя в дом, он взял узел с необходимыми вещами, свои два меча и решительно зашагал к морю.

Алаборг был крупнейшим торговым портом горного королевства, поэтому отыскать корабль спасенного им капитана было непростой задачей.

В конце концов, найдя не без труда среди большого количества торговых кораблей кнорр Флая, который стоял на погрузке товара, шагнув на борт, он сказал:

– Капитан, должен признать, насчет нашей следующей встречи я сильно ошибался!

Флай был искренне рад его снова видеть. И он, и его команда из восьми моряков радушно приняли его в свой коллектив.

На следующее утро стоя на носу корабля, выходящего из бухты Алаборга в открытое море, Сакура чувствовал: это именно то, что ему давно было нужно.

Они держали курс на Островное Княжество. Флай, как и другие вольные морские торговцы, всегда сначала заходил в порт Марикузы, чтобы пополнить разнообразие своих товаров перед дальнейшим переходом и торговлей в Империи Юга.

.....

В далеком прошлом

Увидев дочь мельника – красивую, цветущую, улыбающуюся девушку – Люций сразу понял, что он должен обладать ею. Её веселый смех и дурачества с этим долговязым Роджером, не отходившим от неё ни на шаг, раздражали его. Когда он узнал, что скоро готовится их свадьба, странная улыбка тронула его губы. Он представлял, как этот Роджер будет мучиться и сходить с ума, потеряв её. И как все эти болваны – мельник с его женой – как они будут страдать!

Извращенный больной его разум испытывал наслаждение, доставляя другим людям мучения. Людские страдания питали и наполняли его, заставляли вновь и вновь испытывать эти чувства наслаждения ими. Он будто всегда был голоден. И этот голод и жажду могла утолить только чужая боль.

Замыслив своё черное дело, Люций решил ждать удобного момента. И этот момент скоро настал – через пару дней Мэри рано утром побежала в соседнюю деревню к подруге, которую она до этого попросила купить ей на городской ярмарке разную ткань для свадебного платья. Побежала утром, потому что ей не терпелось быстрее увидеть материю, побежала без Роджера, потому что он не должен был видеть и знать, какое будет её платье раньше времени.

Люций действовал не сомневаясь: украв у мельника лошадь, он догнал девушку и, оглушив её ударом, потерявшую сознание увез с собой. Далеко он уезжать не стал, ему не терпелось обладать ею. Остановив коня у лесного охотничьего домика, он втащил туда Мэри. Заперев дверь изнутри, он развернулся и хотел подойти к ней, но бедная девушка пришла в себя и стояла, смотрев на него расширенными глазами, крепко держа двумя руками свои ножницы для кройки.

– Нет, не подходи ко мне, – молила она.

Но Люций продолжал двигаться к ней, уверенный, что этими ножницами она не сможет его остановить. Он попытался отнять у неё оружие, но дочь мельника была сильная девушка и отчаянно боролась за свою честь. Почувствовав резкую боль, Люций увидел кровь, его собственную кровь – Мэри перечеркнула ножницами его подбородок, распоров его надвое. В ярости он с силой отбросил её от себя в стену и, бросившись за ней, увидел, что эти ножницы вонзились ей по рукоятку прямо под сердце, разрушив его чёрные планы и отняв у неё жизнь…

– Ну, что? Прислужник, вижу, ты зря времени не теряешь, – раздался голос Темного Господина в его голове. И Люций снова испытал дикий ужас и одновременное желание служить ему. В давно потухшем очаге охотничьего домика вспыхнуло пламя. – Сегодня ты переступил черту; смешав свою кровь с кровью невинной девушки у тебя больше нет пути назад.

– Я хочу больше крови, – сказал Люций. – Я хочу служить тебе, мой Господин. Скажи, что мне нужно делать?!

– Хорошо, – сказал Демон. – Наступит время, и с твоей помощью я залью всю эту землю кровью. А сейчас ты пойдешь со мной. Ты сам сделал свой выбор.

И Люций исчез из этого мира во владения Тьмы.

…

Роджер вместе с отцом Мэри и односельчанами нашли её на второй день поисков. Её глаза были широко открыты, но душа была уже далеко.

Что-то случилось с Роджером, что-то произошло, сломалось внутри него. Он не понимал и не мог объяснить себе, не мог принять эту потерю. За что?! Тысячи раз вопрошал он, лежа без сна или смотря перед собой невидящими глазами. Беда его была так огромна, что ничто в мире и никто не могли помочь ему пережить эту потерю.

Через два месяца, почти перестав разговаривать и есть, он поднялся с могилы Мэри и отправился в путь – куда глаза глядят. Жить прежней жизнью он уже не мог. И даже думать о том, чтобы жить какой-то жизнью, он тоже был не способен.

Мельник с женой проводили его как сына – парня, который так и не стал их зятем и отцом их внуков, но разделил с ними горе утраты.

Куда он шёл, он не знал, и куда приведет его этот путь, было ему неважно.

Глава 5

Кнорр Флая после пятидневного морского перехода из Алаборга подходил к Островному Княжеству. Сакура вместе с Флаем стояли на носу судна и смотрели вперед. Флай – в ожидании знакомых ему очертаний острова и гавани Марикузы, а Сакура – просто в ожидании неизвестного и нового в своей жизни.

Внезапно на корабле закричали.

– Человек, человек за бортом!

Посмотрев направо, в море, недалеко от них, Флай действительно увидел человека, одетого в форму гребца триеры Междуречья, судорожно вцепившегося в обломок мачты. Подняв его на борт и дождавшись, когда он смог говорить, выпив горячего грота, они узнали, что флот Междуречья вчера был разбит в морском сражении, и этот человек чудом остался жив и уже готовился отдать Богу душу, почти сутки болтаясь в море на сломанной мачте.

– Не сильно радуйся, – сказал Флай, – ведь мы как раз идем в Марикузу. А там, думаю, тебя не сильно будут рады видеть.

Флай не любил этих наглых вояк Междуречья. Не один раз ему приходилось откупаться от них, теряя значительную часть товара, когда его кнорр останавливали их военные корабли. Король Междуречья вел себя как морской пират, грабя и требуя дань со всего, что проезжало или проплывало через его владения, и даже отправлял свои корабли охотиться за торговыми судами в открытом море.

Здесь же, в островных водах княжества, их власти не было, и торговцы сами с радостью платили Князю Сандро за их защиту, при этом отношение к торговым людям у Князя было уважительное и плата эта была умеренной и заслуженной. Купцы чувствовали себя защищенными, находясь в портах и водах Островного Княжества, и старались так построить свой маршрут, чтобы не проходить через воды Междуречья и не попасться их триерам в открытом море.

Торговля же товарами с самим Королевством Саймона была возможна только через его придворных купцов, покупавших товары, пользуясь своей монополией максимально дешево, и продающих затем эти же товары жителям королевства втридорога. Большая часть прибыли, при этом, доставалась лично Королю. Как и всегда, платил в конечном счете за всё это безобразие простой и бесправный народ Междуречья.

Входя в гавань, Флай все больше радовался тому, что видел: всюду плавали обломки вражеских боевых триер. В порту он увидел захваченные при абордаже их поврежденные корабли.

Сакура же, сойдя на берег, думал о том, что и в этой далекой стране нет мира и постоянно требуется быть готовым защищаться от внешних врагов. Мир был жесток и очень далек от той красоты и гармонии, которой учил его Учитель.

Проведя большую часть своей жизни в Додзё и никогда не покидая свой горный северный край, всё для него здесь было непривычно и ново.

Первым делом Флай с Сакурой направились в княжескую резиденцию. Каждый капитан корабля, прибыв в порт Марикузы, наносил Князю визит вежливости и оставлял его помощникам обязательную плату за защиту торговли и гостеприимство.

Князь, безусловно, не мог лично принять каждого торгового капитана, но с некоторыми из них у него сложились давние и вполне дружеские отношения. Ратборн – отец Флая – был один из них. И Флай, с малолетства сопровождая отца, бывал у Князя десятки раз.

В тот день Князь был очень занят, и его помощник, быстро уладив все дела, отпустил Флая. А Сакура, ожидая друга во дворе замка, тем временем глаз не мог оторвать от красивой молодой девушки, которая уверенно въехала во двор и, спешившись, поспешила внутрь.

– Бьянка! – воскликнула, выходя ей навстречу, уже немолодая, но очень похожая на неё женщина средних лет. – Я же запрещала тебе выезжать смотреть на этих вражеских пленных! Почему ты опять поступаешь так, как тебе вздумается?

– Мама, – отвечала Бьянка, – что мне может угрожать тут, у нас дома? Да, и папина охрана была всегда рядом со мной.

Во двор замка влетели пятеро всадников, по-видимому, отставших от Бьянки на её прекрасном жеребце.

– Понятно, – сказала Инес, глядя на дочь и на её отставших телохранителей прятавших от Княгини глаза, – всё понятно. Эннио, иди уже тоже в дом, – сказала она и вошла вслед за дочерью внутрь замка.

Эннио – мальчик лет одиннадцати, оставив упражнения с деревянным мечом, послушно пошел за ней и сестрой.

– Ну, что? Засмотрелся на Княжну?! – спросил подошедший Флай. – Она, безусловно, украшение этого острова! И с каждым годом всё хорошеет!

Сакура ничего ему не ответил, но подумал:

“Да, безусловно, она прекрасна!”

.....

Амир не мог насмотреться на свою Адель, теперь уже окончательно его – жену и Императрицу Юга! Как же она была прекрасна! Сейчас, после страсти первой брачной ночи, она стала ещё ближе, ещё роднее и ещё необходимее ему, чем раньше! “Немногим мужчинам достается такая жена”, – подумал он с улыбкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.