Неукротимая любовь

© Авторы, текст, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Жука Жукова

Любовь первой любви

Стою у кассы в «Дикси». Кассирша мне макароны пропикивает, а я все по пакетам укладываю. Стараюсь, чтобы не тяп-ляп, а как мама учила: сначала тяжелое и твердое, сверху яички. И краем глаза вижу, что в магазин заходит Паша. Моя первая любовь.

Мне, конечно, наплевать, но я не накрашена. Вот если бы я при макияже да в платье и на каблуках – тогда да. И лучше не с авоськами, а бреду по кленовой осенней аллее, слегка покачивая бедрами. И с собакой. Вернее, с собачкой с бантиком на челке.

Но я по-прежнему в «Дикси»! Достаю из кармана телефон и делаю вид, что очень внимательно читаю весенний спам от «М-Видео».

А Паша ко мне подходит сзади, руками закрывает глаза и говорит в шею:

– Угадай кто?!

И вот мы с Пашей болтаем, я пытаюсь бедром прикрыть торчащую из пакета пачку «Тампакс».

Паша, как назло, красавчик, он и в школе такой был. Сперва за мной ухаживал, а потом на Свете Лузиной женился. Привет, кстати, Света – длинноногая, стройная сволочь (ой, извините, автозамена на айфоне сработала), блондинка.

Как дела, то да се. Мы, говорит, только из Швеции вернулись, на лыжах катались. Ну я тоже, между прочим, по загранкам езжу – вот из Минска недавно прилетела, ну вернее, приехала на поезде.

И тут Света подходит! Она мне, знаете, тетку, жену генерала из «Москва слезам не верит» напомнила, помните, которая в прачечную к Муравьёвой пришла и костюм в бумагу попросила завернуть. Такая же вульгарная, в кудельках.

Извините, опять автозамена. Вру я. Красивая она: высокая, с белыми волосами и укладкой, в пальто кашемировом и на глазах у нее – смоки айз! В четыре часа дня в «Дикси»! Но мне по-прежнему, как вы поняли, абсолютно все равно!

Света очень рада меня видеть – сколько лет, сколько зим, бла-бла-бла. Какая-то ты бледненькая, всё свои сериалы пишешь? Бедная. Неужели остались еще идиоты, которые телевизор смотрят? Гспди! Прошлый век. Надо бы встретиться, может, с нами в Альпы?

И тут я выхожу из машины под руку со своим мужем – дирижером Венской оперы, к нему девицы за автографами, а он только на меня смотрит – глаз отвести не может, а я держу за руку Давидика – он только что взял Гран-при на Щелкунчике – и слежу за младшим Стёпой, он такой озорник.

Ни хрена! Я по-прежнему в «Дикси» с пакетами, с «тампаксами» и в дурацком малиновом берете. Улыбаюсь Свете и Паше – органичная пара. Когда она смеется, видно, что у нее круговая подтяжка лица. Блин, да что сегодня с айфоном? Вру опять – ничего не видно. Красивая она, как Хайди Клум, только лучше. Это я бледная. Но мне, разумеется, по-прежнему наплевать.

А вот еще что. Подхожу к дому, а из подъезда мальчик-сосед выходит. И говорит мне: «Привет!» А он, я знаю, очень интеллигентный и воспитанный, из хорошей семьи. А мне «привет» говорит. А Свете, я уверена, сказал бы «здравствуйте». И место в трамвае уступил.

Трудности вербального общения

Почему нельзя по-честному? Ртом проговорить.

Открыть его, сказать «а», закрыть – открыть, сказать «я», закрыть снова, опять открыть, сказать «хочу!». И все. Это же просто.

Вместо этого она закатывает глаза. И молчит. А он не понимает, но чувствует: что-то не так.

Он открывает рот и спрашивает:

– Что-то не так? – Он-то нормальный.

С ней трудно, но объяснение есть, оно вполне логичное: она – женщина.

А она вертит головой:

– Да нет, все хорошо. – Слегка с нажимом на «хорошо», чтобы сразу стало понятно: все очень-очень нехорошо, скотина ты тупая.

И снова закатывает глаза. Ну неужели ему не ясно, что она хочет цветы и туфли. Это же так просто.

Они мимо витрины проходили, и она на них смотрела. Нет, вернее, не так. Она на них СМОТРЕЛА. Он что, слепой? Она не хочет выпрашивать, она хочет, чтобы он догадался и сделал сюрприз. СЮР-ПРИЗ! Это сложно?

И чтобы потом все девочки такие: Сам? Вот просто сам? Ты на них только глянула, а он сразу? И Сам? Господи, какая ты счастливая.

А если она скажет ему словами, это «не сам». И где тогда романтика? И ради чего все это?

А он, дурак, не догадывается о буре в голове. Примитивное создание. Да если бы не она, так бы и ходил в мятой майке и ел с пола. И менеджером не был, и кеды красные не носил бы под костюм.

Она его вдохновляет, окрыляет… с полуслова понимает, а он… «Любимая, скажи, что не так…»

Но она не говорит. Она закатывает глаза.

А что она должна сказать? Что хочет туфли? Не хочет она туфли! У нее их полный шкаф. Вернее, хочет, но не в них дело. Дело совсем в другом. Вообще!

Но как все это объяснить словами?

Мужчины, которых мы выбираем

У Яны новый жених. Не так давно познакомились, но, кажется, все серьезно. Она меня попросила в бар прийти и на него издалека посмотреть. Глаз-алмаз со стороны. Я сразу человека раскусываю. За десять минут. Если поговорим – и того быстрее.

Я рада за нее. Первый брак был мрак. С этим ее ужасным Толиком.

Как вспомню его, тощего, в серой майке, на кухне в их однухе! Бррр… Я даже не знаю, любил ли он ее?

Точно помню, что в меркантильности подозревал и ее, и всех баб. «Глаза у всех у вас завидущие, только в кошель и смотрите. Подарки принес? Деньги есть? А тачка какая? Только хрен всем вам, а не мои деньги».

Прямо так и говорил, не всегда, когда напивался только. А трезвого я его и не помню, так что все-таки всегда.

Ему квартира в Перово досталась от бабушки. Однушка, но своя. Так что жених был что надо. Выбирать мог! Выбрал Яну.

Вот и подозревал ее, что позарилась на москвича с жилплощадью.

Она и работала, и двух детей в этой однушке растила, и мудака Толика терпела. А он жлобяра был, что-то умопомрачительное.

Каким-то образом умудрялся даже с ее кровно заработанных учет каждой копейки вести. Замызганная она тогда была, смотреть противно. «Девочки, вы не понимаете, у нас общий счет. Мы – семья!»

Сперва с гордостью говорила: «У нас семья!» Потом затихла – уже столько лет так живут, как систему сломать? Даже заговорить об этом страшно.

«И Толик жалкий такой стал, не могу я его сейчас попрекнуть тем, что он мало получает. Не в деньгах дело… мальчишки у нас… авторитет отца…»

И прочая эта чепушня. В пользу бедных.

Десять лет терпела, потом все равно ушла. В никуда, разумеется. Квартира получена до брака, ни на какую жилплощадь претендовать не может. Детей собрала и…

Ну вы всё знаете.

И вот новый жених.

Высокий, лет сорок пять, с сединой, но ему идет. Видный мужчина, спортивный – ни жиринки лишней.

Сидят вдвоем за столиком, вино пьют, сыр едят, смеются. Он иногда на меня посматривает с интересом, улыбается чуть хитро, в глазах морщинки. Наверное, понял, что я его оценивать пришла. Я ему тоже улыбнулась, хотела было уже к ним подойти, поздороваться-разоблачиться. Но вижу – нет, не на меня смотрит. Обернулась. А за мной зеркальный столб.

И смотрит он на свое отражение. И улыбается себе, и морщинки-лучики в глазах – значит, нравится ему то, что видит.

Руку поставит под подбородок, внимательно слушает Янку, кивает, зырк в зеркало. Убрал руку. Нет, не выигрышный ракурс.

Волосы стряхнул со лба, вздохнул, зырк-зырк в зеркало, улыбнулся – вот так вот лучше.

Яна стул чуть сдвинула и загородила ему обзор. Через минуту – раз – голову поверх Янкиного плеча, шею чуть вытянул – отлично! Так даже лучше – шея внатяг, брыли подтягиваются.

Попили-поели, расплатились, домой засобирались. Я к столу их подошла и у официанта спрашиваю: «Много на чай оставил?» Тот аж рассмеялся. «Ни копейки сверху счета».

Вечером Янка будет звонить-пытать. А что мне ей сказать?

Бывший

Эта сволочь лежал на диване. Весь наш брак, все семь лет. Приходил с работы, рюкзак кидал рядом с ботинками и заваливался на спину.

Бесился, даже когда я звала его ужинать, потому что это же нужно встать и пересесть за стол.

Он ел, не глотая, всасывал еду, как пылесос, запивал чаем и еще мерзко разбавлял зеленый пуэр холодной водой из-под крана.

И снова на диван с компьютером. И был ведь, гаденыш, несмотря ни на что, хороший. Отец неплохой, муж вполне себе.

К школе вечно подъеду на собрание, таких уродов папаш насмотрюсь, прям своему хочется подушку еще одну под спину подоткнуть, «сиди-сиди, я тут пока пошуршу по дому, я тихонько, постараюсь не отвлекать».

И даже как-то не задумывалась, таскала сумки, устраивала праздники, готовила на всю его семью, когда свекровь в гости торкало пригнать.

Она несла чушь часами, растопыривала пальцы на руках, жестикулировала и рассказывала, как несовершенен Запад, по-видимому основываясь на выступлениях Задорнова. Он бесился. А я сглаживала конфликты дипломатично, чтобы и нашим и вашим.

Но в душе, конечно, радовалась, ведь он понимал, что мать его – дура, и тем ценнее становилась я.

Возможно, начни я выписывать на листочке за и против, плюсов было бы больше, но это были бы какие-то полумерные за. Ему было все равно, что есть, он меня не бил, он не пил, он не орал на сына, не зажимал зарплату, не спорил, куда ехать в отпуск, просто тяжело вздыхал и тащился туда, куда указано в билетах.

Не знаю, в общем, уйти от него было тяжело. Как будто я приручила котенка, а потом выкинула его на мороз, потому что он подрос, стал плешивым и навалил в мои «Прада».

А муж даже в «Прада» не гадил. Просто лежал и молча делал вид, что его нет. И меня нет.

И вот вчера я его встретила в переходе в метро, с ним девица молодая, волосы врастопыр и разными цветами, за спиной рюкзаки огромные, а к ним пенки привязаны. Я чуть не упала, когда увидела. Едут на какой-то фестиваль, в палаточный городок. В палаточный городок! Да он, когда на газон у подъезда вставал, носки по шею натягивал, клещей боялся. На фестиваль! И рот до ушей.

Скотина, я целый год переживала, ночью просыпалась от ужаса, представляла, что он там один висит в нашей квартире на люстре и слегка покачивается на сквозняке, язык вывалился, глаза стеклянные. А ведь ему нельзя на сквозняке.

Я так себя и не простила за эти наши семь лет брака – за то, что терпела, за то, что ушла.

А вчера такая злость накатила! На фестиваль! Под гитару петь с молодыми девками. А мне за семь лет ни-че-го. Собака!

Зря я его отпустила, надо было до конца его дней с ним проколупаться. Хрен этой девке, а не он.

Пусть лучше сгнил бы на нашем диване.

Мечты о реалии

У подруги выросла дочь. Недавно ее на первое свидание собирали. Носились по всей квартире, спорили – спортивное или классику.

Расспрашивали, конечно, про парня: кто родители, о чем разговаривать будут, куда пойдут. Наташка вертелась перед зеркалом, морщилась, стягивала майку и тянулась за другой – событие нешуточное. Папа банкир, мама танцовщица, болтать будут про все-все, пойдут в кафе.

Я у нее спрашиваю – а вот если он заплатить предложит, ты как отреагируешь? Позволишь? Возмутишься? Напополам? Интересно же, как там у них сейчас принято.

Наташка удивленно на меня посмотрела и говорит – конечно, мужчина должен платить, а кто же?

Пристыдила меня, потому что, ну правда, чего вокруг ходить, – а кто же?

В общем, она ушла, а мы вспоминать стали, сперва про наших мам поговорили, про тех, кто: «А вот он тебе сперва букет и конфет коробку, а потом скажет – платить изволь за подарки мои щедрые. А ты ему что? Цветочек свой аленький вынуждена будешь отдать». Поржали.

Потом вспоминали парней. Илюша был, в кафе сидим – выпиваем, весело всем, Илья громче всех травит… как счет попросили, Илюша рассосался. Сам Дэвид Копперфильд не разгадал бы трюка, раааз и нет Илюши, растворился в воздухе.

Каждый раз такое проделывал, я специально следила за ним, один раз даже за руку взяла, но, пока официантка счет несла, Илюша испарился, и только рука моя мужской «Шанелью» пахнет.

Сева был еще. «Блин, верите, нет? До обменника не успел доскочить, у меня только баксы. Следующий раз за мной. Лады?» Один раз его подколоть решили: а «следующий» это когда? Он даже не смутился: сказал «следующий», значит, «следующий», и не нужно спрашивать каждый раз.

Игорь всегда бумажник забывал дома. Реваз всегда с двумя девушками приходил, но считал их трех за одну единицу.

В какой-то момент так стыдно за них становилось, что думали, лучше самим платить за всех, только бы не видеть эти рожи псевдосмущенные: «Ох ты, блин, вот же ж я тормоз. Ну в другой раз уж точно я! Даже не спорь».

А тут: «Мужчина должен за все платить, а как иначе». Смело!

Наташка со свидания вернулась не поздно. Рассказала, что были в «Зарядье», потом в Яузу с моста плевали, зашли в «Макдональдс», по молочному коктейлю выпили.

– Кто платил?

– Я. Но просто он на скутер копит.

Женское счастье

Моей знакомой проект новый дали – делать почти ничего не надо, только для денег мешок подносить и постараться не надорваться, когда гонорар до дома волочь будешь. А мне не дали. «Почему, спрашиваю, я в сто раз лучше нее». «Ну, она развелась недавно, одна сына тащит, жалко ее, поддержать надо. Тебе-то грех жаловаться, ты счастливая, у тебя тыл…»

А это не тыл, это – жопа.

Недавно с подругами встречались – у одной муж бьет ее, у другой второй год на работу устроиться не может. Обе сидят замызганные жизнью и третью жалеют – от нее муж ушел. Квартиру ей оставил, алименты платит, детей в художку возит, но все равно так жалко ее – как же она теперь одна-одинешенька.

Домой придет, а никто не орет, вещи в шкафу лежат ровной стопочкой, как и оставила, по телику, что хочешь, то и смотри, можешь даже «Евроспорт» совсем с пульта убрать – и ничего тебе не будет. Такая тоска, как жить?

Еще одна одинокая по свиданиям бегает, вторую половину ищет, мне рассказывает: «Ювелиркой закидали, рестораны надоели, то Бали, то Мальды… Так хочется размеренной семейной жизни! Вот как у тебя. Просто чтобы милый рядом, чтобы голову было кому на плечо положить, грел чтобы кто-нибудь. Ты же меня понимаешь…»

Конечно понимаю. Встали вчера, ну позавтракали, ну телик посмотрели, убрались… прям убрались. Убралась я, он апгрейд ноута делал. Потом в «Ашан» поехали, сами затарились и для мамы его полтелеги. Перегавкались, как собаки. Макароны забыли купить… Домой вернулись, стали ужин готовить, помирились кое-как.

Решила романтики добавить, выхожу из душа в полотенце, а он ручки под щечку сложил и спит, комп под брюхом, наушники сползли. Посередине, сволочь, танкового боя уснул, однополчан своих подвел, что уже обо мне говорить.

Сидела и полночи думала – может, мне его придушить? Я тоже хочу, чтобы меня жалели, а то мне все только завидуют.

Моему бывшем другу Максиму

Он захотел вернуться обратно сразу после разрыва. Может быть, не в ту же секунду, но очень быстро.

Как только увидел Таню с сумкой на своем пороге, сразу понял – не то.

Да, красивая, да, молодая, да, нравится. Но не то. С Наташей все было… он даже не мог сформулировать, как. По утрам они пили чай. Из сервиза. Раньше это не имело никакого значения, ну чай, ну чашка, блюдце, маленькая серебряная ложечка.

А сейчас понятно, что значение имелось.

Чашки! Смешно. Ему вообще было плевать на эти штучки. Занавесочки с бубенчиками, подсвечнички в виде вазочек, цветы в горшочках.

Таня тоже старалась – он с работы приходит, а она его в халатике встречает. Коротеньком и прозрачном. Обнимает, прижимается всем телом. Было в этом что-то искусственное, вроде как статью прочла в «Космополитене» и каждый пункт на тебе проверяет. Неглиже, аромасвечи, десерт, размазанный по груди.

Нет, он не жалуется. Но все как-то не взаправду, как в плохом американском фильме. Любовью занимается он с Таней, а хочет Наташу. Честно говоря, это жутко бесит. «Как баба в ПМС: кого знаю – не хочу, кого хочу – не знаю».

– Привет.

Наташа смотрит на него, но не отвечает.

– Пустишь?

– Что надо?

– Поговорить надо.

Она с силой толкает на него дверь. Вот и поговорили.

А ведь она найдет себе кого-нибудь. Пальцами щелкнет и вмиг найдет. Хорошо, может быть, не сразу, вернее, он очень надеется, что не сразу. Может, погрустит. Хотя бы для приличия должна?

Шурик из отдела по развитию клиентов так и вьется у ее стола. Они сидят в большом офисе, почти друг напротив друга. Кстати, Таня тоже напротив, только чуть дальше. Шлет ему чмоки на почту, а когда он встречается с ней взглядом, проводит язычком по губам.

Наташа быстро набивает текст, смотрит на монитор, перечитывает написанное, слегка закусывает губу и убирает волосы за ухо, снова печатает.

Вот это сексуально, он сейчас взорвется. Ловит Танин взгляд и скашивает глаза. Это сигнал – туалет на двадцать четвертом этаже.

В обед они с Таней едят котлеты и пюре. Таня бренчит что-то про стрельцов в лунном доме. Он даже положил ей руку на запястье – помолчала бы, ему не слышно, о чем так громко смеется Наташа, собрав вокруг себя всех мужиков из маркетинга.

И вечером у офиса:

– Наташ, я подвезу.

– А твоя пипетка? Поедет на метро?

Наташа смотрит на него почти с жалостью.

– Паш, я прошу тебя… давай уже ты сам – я сама. Я сперва злилась на тебя, а теперь мне все равно. Вообще. Это даже пугает. Как знаешь что? Как зря потраченное время, вот что. Пока, Паш.

Наташа перебегает через дорогу и скрывается за поворотом. Она всегда умеет так сказать, чтобы максимально обидеть минимальным количеством слов. Его всегда это бесило. Или не бесило? Держало в тонусе.

И все равно, хоть бы всплакнула. Но и он тоже хорош – «подвезу». Это что?

Наташа из тех, кто не любит всю эту «романтичность» – букеты, ювелирку, номера в отеле по выходным. Она считает, что романтика – экспромт. И у нее она была. «Горящие» путевки в Амстердам, в шикарный отель – дороговато для экспромта, но оно того стоило. А как он ей с клумбы ночью цветы воровал? Она смеялась и боялась за него. А таджичка-дворничиха, повелительница клумбы, треснула ему лопатой по спине и обогатилась на круглую сумму.

С Таней все проще. Романтика для нее имеет четкую размерность. И желательно в каратах.

Что-то такое, чем бы Таня могла ткнуть в лицо своим менее успешным подругам. Про их роман Наташа узнала именно так. Он купил Тане кольцо с бриллиантом, впрочем, кого он обманывает – с бриллиантовой крошкой… вернее, с крошечкой. А Таня в курилке громко хвасталась коллегам, какую рыбку подцепила, и светила другим кольцом – с огромным рубином! Наташа стояла рядом, все слышала и видела. Но ведь это было не его кольцо! Только вряд ли это оправдание.

Через неделю к нему подошел Игорь, лучший друг, сперва сигарету стрельнул, потом зажигалку, потом робко про Наташу спросил:

– Ты теперь с Таней?

– Ну…

– Значит, с Наташей вы не вместе?

– Ну…

– Можно я ее на свидание приглашу?

А вот это уже было чересчур. Сигарету! Зажигалку! Наташу! Паша засветил ему в глаз прямо перед офисом. Игорь упал от неожиданности и ударился головой о лавку.

Скорая.

Повезло, что не морг.

Он и Наташа ждут новостей у приемного покоя, Наташе, кажется, приятно – дуэль. Она даже раскраснелась от удовольствия. Вот она – романтика экспромтом. Таня звонит на мобильный, он не берет. Но ведь и не сбрасывает!

На работе – повышение. Таня постаралась, у нее дар своих мужчин пропихивать. Она вообще такая – всегда ЗА мужем!

Теперь у него свой кабинет, и он может вызывать Наташу в любое время. Может даже наорать, он же ее начальник.

– Нат… Я скучаю по тебе.

– У тебя есть ко мне вопросы по работе?

– Есть один. Вернись ко мне.

– Паша, мы уже говорили, оставь меня в покое.

– Любой человек имеет право на ошибку.

– Любой имеет, а мой мужчина – нет.

– Значит, я твой мужчина?

– Отстань.

Достал билеты в консерваторию на Рахманинова. Положил ей на стол. Она пошла с подругой. А он встречал их после концерта. Обе уставшие, голодные, от ресторана отказываться не стали. Накормил, потом по домам развез. Ни поцелуев, ни горячих взглядов. Просто лучший друг. Она оценила и подруга тоже, видел в зеркало, как большой палец показала, когда выходила у подъезда. А подруга, кстати, красивая.

Долго думал, как ему с Наташей в командировку улететь в Челябинск так, чтобы Таня ничего не заподозрила. А после второго виски его осенило!

Таня улетела в Челябинск. Одна. А они с Наташей в Москве остались. Вместе. Таня поскандалила дома, конечно! Компания устраивает благотворительный бал. У нее платье дорогое, и колье заказала…

Но что делать – любимый мужчина говорит, что она лучший специалист и без нее в Челябинске никак. В общем, на неделю.

Благотворительная ярмарка, сироты или какие-то вымирающие животные, надо, кстати, проверить, кто из них в этом году. Щедрый взнос у Наташи на глазах. Шампанское? Еще?

С утра они пьют чай из чашек с блюдцами, она снова подкалывает и сидит у него на коленях. Вот это счастье. Он нюхает ее волосы. А потом вместе едут на работу, и вместе выходят из машины, и едут в лифте. И он целует ее в своем кабинете.

А потом садится сочинять эсэмэс для Тани. «Прости…», «Мне нет оправдания…», «Ужасно сожалею…», «Мучительно больно…». Может быть, уволить Таню к черту? Это бы сняло ряд вопросов, но…

«Таня! Нам надо расстаться. Извини. Я люблю Наташу, мы снова вместе». Отправить эсэмэс.

Ответ от Тани. Селфи из номера гостиницы. Голая она. За окном Челябинск. «Прилетай, соскучилась».

– Ну так как?

– Что?

– Вешаем над зеркалом или у окна?

Они с Наташей в столовой, едят голубцы с подливой.

– Извини, отвлекся.

– Что с тобой сегодня?

– С филиалом проблемы. Вечером срочно вылетаю в Челябу.

От перемены мест…

Он был пухлый и розовый. Мама брала его за щечки, нежно притягивала к себе и целовала сперва в губы, а потом в каждую ямочку.

А сейчас он просто толстый. Да что там говорить – жирный. И снова сидит и ест. Да что там говорить – жрет.

Он работает в соседнем офисе и приходит смотреть на Нее. Уже два года.

Ее зовут Софья, как Ковалевскую. Сперва боялся поднять на нее глаза, уткнется в меню и тычет пальцем. А теперь у них отношения.

– Здравствуй, Паша.

– Здравствуй, Софья.

Дурацкая краска заливает лицо, стоит только заговорить с ней.

– Ты сегодня рано.

– Шеф на конференции, а я вот…

– Проголодался? – Она улыбается, а он краснеет еще больше. Конечно, чего от жирных ожидать. – Тебе как обычно?

Он от смущения только кивает. Она отходит к кухне: салат русский, борщ, бефстроганов с картошкой.

– Гы… Софкин бойфренд пришел.

– Ого! ВИП-клиент, без него наш рестор загнется. Он нам всю кассу делает. Софка, ты иди в зал задом покрути.

Дежурные шуточки администратора Андрея. Вот перед кем она покрутила бы задом. Да что там говорить – крутит.

– Да ну вас, придурки.

Один раз Паша увидел, как Андрей хлопнул ее пониже талии. Как же ему хотелось быть стройным и высоким, чтобы медленно встать из-за стола, подойти через весь зал к Андрею и красиво, по-киношному ударить кулаком в зубы. Одного раза достаточно. Он сжал вилку до белых костяшек и заметил, что Соня хохочет – пощипывания Андрея ей приятны. Тогда и бить вроде как не за что. И худеть… и надеяться…

Софья знала о его чувствах. Делала вид, что не знает, но знала. Было приятно знать, что в мире есть человек, который так бескорыстно ей предан. Эта мысль успокаивала.

Окна его лаборатории она нашла случайно. Шла на работу, а ноги не шли. Остановилась покурить, села на лавку и за огромными окнами на первом этаже увидела знакомый силуэт.

Он в белом халате, а перед ним штатив с колбами. Из длинной пипетки он медленно раскапывал реагент. Капнет, склонится над тетрадью – запишет. Она представляла, как этими белыми, мягкими пальцами он расстегивает маленькие пуговички на ее кофте, это действовало терапевтически.

Она давно все перекуры проводила под окнами его лаборатории. Один раз привела напарницу, длинноногую Риту. Ритка затянулась, посмотрела в окно и сказала с отвращением:

– Смотри! Жиродобина, тот, что у нас всегда обедает. Он что, здесь работает? Вот уж тоска так тоска. Пойдем лучше под крыльцо. На тачки клиентов поглазеем.

Соня засмеялась и пошла за Ритой. Нельзя было не смеяться и не пойти было нельзя, все же странный у нее фетиш.

А на день рождения он подарил ей цепочку с кулоном. Камень полудрагоценный, металл – серебро. Положил в коробочку с чаевыми. Она отошла к стойке, достала украшение, погладила камушек пальцем и одними губами шепнула: «Спасибо». Он покраснел и кивнул. Сослуживцы подарили ей кекс. Андрей гоготнул, что маловат, все свечи не поместятся. Клюнул в щеку и ушел. Софья надела цепочку на шею, накинула пальто и пошла курить.

А недавно она застала Его с ней. С другой. Они стояли около штатива, он показывал на чашку Петри и что-то объяснял. А потом они засмеялись. И ее кудри радостно запрыгали пружинками дисульфидных мостиков. Она положила руку ему на запястье. Соня щелчком выбросила сигарету и расстроилась – дура!

Паша сидит за «своим» столиком, а рядом Разлучница. Она рассказывает что-то о расшифровке генома, но он ее не слушает. Просто смотрит, потому что она просто есть. Сидит рядом, и можно до нее дотронуться в любой момент. Хоть бы даже и на глазах у Софьи, которой у него никогда не было. Вот и вся разница.

– Привет.

Соня не будет здороваться с Ней. Только с Ним. Не из мести, а просто нет желания.

– Привет, Софья.

Разлучница щелкает пальцем в меню:

– Я буду это.

Соня кивает.

– Тебе как обычно?

– Нет, я буду то же самое.

– Салат из рукколы?

Он смотрит на Разлучницу и слегка морщится.

– Ты правда выбрала салат из рукколы? – глубоко вздыхает и решается: – Салат так салат.

И они смеются, глядя друг на друга. А Соня чувствует себя лишней. Разлучница захлопывает меню и говорит:

– Давай не будем сюда ходить? Тут пахнет маслом. Давай ходить через дорогу?

Он кивает и кладет свою руку на ее.

Женщина Милан и женщина Пивас

У моего друга две женщины – одна жена, а другая хорошая.

С женой плохо живут. Она неврастеничка: то кидается на него, то «зая-зая», то полки в холодильнике делят. Живут ради ребенка, но тоже: «Слушай, ты если сейчас не купишь ей балетки, я тебе такую жопу устрою, которой ты еще не видел, веришь-нет?» Он верит. И балеток для дочери не жалко.

А другая – милая, ей даже штамп в паспорте не нужен, замужем была, не понравилось. Ей любовь нужна. И у них есть. Они могут болтать часами, гулять по парку, шуршать травой, такое все глупо влюбленное.

И вот к чему я веду. На первые майские они с женой едут в Милан, а на вторые майские – с хорошей в Саратов на экскурсию.

И вы мне скажете – плевать, с милой рай в шалаше.

А я вам так скажу: есть женщины, достойные Милана. Им невозможно предложить Саратов.

А есть те, кто согласится и без коньяка… Так и зачем переплачивать?

Не знаю, понимаете ли?

Есть женщина Вино, есть женщина Пивас за гаражом.

Есть женщина Армани, есть женщина в H&M по скидке.

И как бы ты ни любил, ты никогда не подаришь ей луну, если она согласна на стеклярус.

А той другой, стерве, подаришь. Потому что точно знаешь – в Саратов она не поедет.

Последняя капля

Подруга разводится, клочки по закоулочкам. Она болела дома, встать не могла, а ее соседка мужа запеленговала в магазине. Стоит улыбается, два пакета продуктов загрузил на кассе.

Соседка сразу эсэмэску отправила: «Какая ты счастливая, твой затаривается, бежит домой, романтический ужин для больной жены».

Подруга даже из кровати вылезла, доползла до ванной, припудрилась слегка, глаза подвела… Лежит… ждет.

Он часа через четыре только появился, усталый и без пакетов. Ей как чуть-чуть полегчало, она ему сразу весь бракоразводный расклад предъявила.

Но дело не в этом.

Подруга такая отходчивая, заведется, дым коромыслом, поорет пару часов, а потом мысли у нее разные начинаются: мол, сама она виновата, раз муж по бабам ходить начал. А кто ж? Ну конечно, а что она за человек? Дом, работа, магазин «Ашан», дача. Тьфу, тоска, а не женщина.

Мужчинам-то забота нужна, восхищение, а у нее ни на что времени нет. И чего на него-то гнать теперь, он-то в чем провинился?

И так додумает эти мысли свои, что прям прощения начинает у него просить.

А тут нет. Просто твердо так: ты – скотина, ненавижу тебя, говнюк, мол, и слов других нет.

Ну и мне интересно, я спрашиваю, чего это с ней. Она смеется, говорит, даже говорить стыдно, да и не поймешь ты.

Рассказывает.

Говорит, карточка у меня есть из «Мяснова», там с каждой покупки баллы копятся. И вот, говорит, я давно уже коплю. Все хотела на фуагра накопить, чтобы бесплатно потом баночку взять. У меня продавщица каждый раз спрашивает: «Баллами будете расплачиваться?» А я отказываюсь каждый раз. «Нет, говорю, расплачусь деньгами, а баллы дальше буду копить».

А ты прикинь, этот козел, когда бабе своей винишко покупал, баллами моими с карточки расплатился. Все списал. Ни копейки своих не добавил из заначки.

И ведь много мне этот паршивец чего плохого сделал, давно вместе живем, но как-то не помню я толком ничего, вот просто напрягаться нужно, чтобы вспомнить.

А эту карточку накопительную никогда ему не прощу.

Он только в ноги мне бухнется, типа, прости, больше никогда, только тебя люблю. Я сразу – раз – и карточку вспоминаю, как он на мою фуа-гру бабе вино купил. Сука.

И я ее очень хорошо понимаю.

Про доброту

В моем доме на первом этаже парикмахерская есть. И всегда была – «У Нади» называется.

Так совпало, что и хозяйка там Надя.

Я периодически посещала ее, очень удобно и недалеко.

Мастер Надя там сперва сама орудовала, потом заматерела, девочек набрала, открыла косметический кабинет, пару маникюрш наняла.

Видела иногда, как она в салон свой заходит, отчитывает, кто накосячил, и уходит.

Пару лет назад я прихожу, а в салоне дым коромыслом. Штробят, шпатлюют, что-то вытаскивают, что-то заносят.

И посреди этого хаоса в клубах пыли Надя стоит в кожаных штанах, с феном наперевес.

Я спрашиваю: «Вы закрываетесь?» Она чуть не в слезы: «С мужем развожусь, а у нас, говорит, это помещение в совместном пользовании. Так он, сволочь, мало того что на молодой женился, меня бросил, так еще и половину площади теперь отжал. Магазин круглосуточный решил сделать. А мне?.. Как мне жить дальше?.. Одной…»

И снова в слезы…

Я ее пыталась успокаивать, но что тут скажешь? Сволочь он, что еще?

Но долго ли, коротко, Надя салон свой уменьшила, а цены в нем подняла, а потом еще подняла и еще.

Когда я в последний раз приходила, уже совсем не по карману стало. Ну я чутка возмутилась, а на меня девочки зашикали: «Наде как-то выживать нужно, одна же осталась, муж бросил, а сам с молодой теперь…», «Надя, говорят, нам даже зарплаты урезала, но никто из нас не ушел».

Вот такая солидарность.

Я больше к Наде не ходила с тех пор, не настолько она мне близка, – ну развелась, ну муж козел, извините, прям удивление!

Но! Солидарность проявляла – в магазин к ее бывшему тоже ни ногой.

Потому что мудаков-изменщиков субсидировать не в моих правилах. Позиция у меня такая.

И вот вчера пришлось все же изменить принципам.

Прихожу к нему в магазин, там женщина-таджичка за прилавком, плохо по-русски понимает. На бирке «Айнура» написано. Немолодая и некрасивая, но такая домашняя какая-то, улыбчивая.

Я ей говорю, что мне нужно, а она не то дает. Я говорю: «Да не это, а вот это!» – и пальцем тычу на верхнюю полку.

Она смеется, пытается до полки достать, не получается. Я тоже смеюсь. Говорит мне:

– А может быть, со средней полки что-нибудь возьмете, я до верха не достаю.

И ржет. А я тоже ржу:

– Я бы взяла, но на средней все безалкогольное.

И опять смеемся.

Она табуретку тащит из подсобки, вскакивает на нее и соскальзывает тут же на пол, а я кричу от ужаса. Но она из-под прилавка вылезает, живая-здоровая, и еще больше хохочет. Я тоже. И еще на нее сверху прямо на голову пачки с «дошираком» дождем валятся.

И мы совсем угораем вдвоем, остановиться не можем.

Тут я краем глаза вижу, хозяин к нам выходит из подсобки, как раз Надин бывший муж-скотина-изменщик. «Ну, думаю, кабздец Айнуре моей. Сейчас уволит».

Но хозяин спокойно за прилавок заходит, то, что мне нужно, с верхней полки снимает, сам пробивает все, сдачу дает.

Мы с Айнурой переглядываемся, мы же с ней теперь сообщницы по ржаке, а если вместе с кем-то смеешься, то как будто уже родным становишься.

Расплатилась, выхожу из магазина, там хозяин курит.

Я ему говорю:

– Вы только не ругайтесь.

А он удивленно так:

– На кого?

Я говорю:

– Ни на кого, желательно.

Он кивает, ладно, мол, не буду. И улыбается, хорошо так улыбается, широко.

Я и решилась, говорю:

– Я много просто про вас слышала.

А он сразу понял, мотнул головой в сторону вывески «У Нади»:

– Оттуда?

Я кивнула. Он рукой только махнул. Ладно, чего уж.

– Понимаешь, – говорит, – просто Надя злая. И жадная. А Айнура моя веселая. Вон, смотри, опять ржет там с кем-то.

Даже докуривать не стал, дверь открыл и пошел жену выручать.

Александр Цыпкин

Секс втроем

Из историй про Славика-не-говори-неправду

Рано или поздно, а точнее, пока не поздно, в семейной паре возникает мысль о сексе втроем. Чаще обычного такие идеи приходят в голову верным супругам, начинающим испытывать некоторое напряжение от однообразия. Опять же, чаще всего разговор первыми заводят мужчины, хотя не стоит думать, что женщинам такие фантазии чужды.

Тем не менее в условиях жесткого общественного давления на слабый пол в целом большинство жен с такими инициативами на семейный совет не выходят, а вот у мужей – случается. Причем это может быть как некая попытка допустимой измены (то есть, если говорить прямо, жену в данной конструкции держат не ради секса, а ради легитимизации), так и реальное желание разнообразить интимную жизнь с любимым человеком.

Соглашаются жены тоже по двум причинам.

Первая: безысходность и стремление все контролировать. Тут уместна параллель с родителями, которые разрешают детям бухать дома: если остановить зло нельзя, давайте его возглавим и будем им управлять. Практика эффективная и имеющая право на существование. Но иногда она приводит к тяжелым последствиям. Жена соглашается на гостью и уже в процессе осознает, что это… не совсем ее. Далее все развивается опционально: от скандала до смирения.

Вторая причина сугубо эротического свойства. Некоторым женщинам и правда нравится секс втроем. Очень. А бывает, что после первого же такого опыта девушки мужа выгоняют, так как он оказывается лишним в новом сексуальном союзе. Облом. Ну а как вы хотели? Риск.

Славик, однако, не был бы самим собой, если бы не смог найти совершенно неожиданную мотивацию, предлагая жене Людмиле вышеописанное нововведение. Славик поднял вопрос о сексе втроем, чтобы избежать подозрений в своей бесконечной неверности. Не знаю уж, почему он вдруг об этом подумал, если Люда и так на многое смотрела сквозь пальцы, несмотря на попытки Славика изобразить благочестивое поведение.

Ситуация была следующая: Славик создает легенду, Люда об этом знает. Славик в курсе, что она знает, поэтому разрабатывает легенду качественно.

Как опытный аферист Славик справедливо рассудил: если он после семи лет брака не предложит жене притащить какую-нибудь девицу к ним в постель, у Люды будут все основания подозревать, что либо с мужем что-то не так, либо любовницы живут в его кровати без ее участия.

– Люд, я давно хотел с тобой поговорить о нашей сексуальной жизни.

– Нашей или твоей?

– Можно без этих постоянных намеков и двусмысленных шуток?!

– Можно, давай поговорим. Хотя то, что наша сексуальная жизнь в принципе есть после стольких лет брака, уже достойно восхищения.

– Согласен. Так вот, я бы хотел тебе кое-что предложить, но ты вправе отказаться, и я не обижусь.

– Я вся внимание.

– Что ты думаешь насчет секса втроем?

Люда неожиданно отозвалась с неподдельной заинтересованностью:

– Ты удивишься, но я сама об этом уже год думаю, просто стеснялась тебе предложить.

– И зря! Мы же все-таки семья прогрессивных взглядов. Чего стесняться-то? Мне кажется, это может внести свежую струю в нашу интимную жизнь.

– Вот я тоже об этом подумала.

– Возникает, конечно, вопрос – с кем?

– Славик, у тебя есть кто-нибудь на примете?

На примете у Славика, конечно, «кто-нибудь» был. Но все осложнялось тем, что с самыми приметными секс у любителя свежих струй уже состоялся, и Славик справедливо боялся спалиться. Не хотелось бы от какой-нибудь девушки при Люде услышать: «Ну, Славик, ты как всегда». Поэтому он немного замешкался с ответом. Зато Люда не растерялась:

– Славочка, если никого нет, давай я тоже подумаю. У меня, как ты понимаешь, по работе широкий круг общения.

Славика несколько насторожил этот широкий круг, но Люда была пульмонологом, а легкие – вполне благородный орган. Ну закашляется новая пассия. Зато сам факт выбора женой мужу новой женщины для развлечения согревал.

На следующий день за ужином Люда сообщила Славику, что нашла прекрасный вариант, и гораздо быстрее, чем сама думала.

– Доверишься моему вкусу или хочешь посмотреть? А то могу устроить сюрприз.

Славик не мог выбрать, какие ощущения его вставят больше: слепое ожидание или томление по уже понятному образу? Любопытство победило:

– Показывай.

Славик отрезал большой кусок стейка, запихал его в рот, туда же долил вина и с набитыми до предела щеками взял телефон Люды. Посмотрел – и забыл, как жевать. На него смотрел голый по пояс статный, красивый молодой мужчина. Фотография была сделана явно в домашних условиях. Славик уставился на жену.

– Ну как?! Скажи, красавчик.

Как жевать, Славику вспомнить не удавалось, сказать он ничего не мог, а что именно промычать, в голову не приходило. Отрицать то, что парень красавчик, было бы странно, но согласительный звук Люда могла интерпретировать как принятие ее варианта. Поэтому, выпучив глаза и щеки, Слава затих.

– Ты чего молчишь? Это один из моих пациентов – игрок нашей сборной по волейболу. Мы их обследовали, такие классные ребята! Я с одним заболталась, и как раз тема зашла про секс в браке. Спросил меня, есть ли жизнь на Марсе, ну, в смысле, секс после семи лет замужества. Я и вспомнила твое предложение. Сказала, что все отлично и что вот муж хочет пригласить третьего. Парень, конечно, удивился, но сразу поинтересовался, не ищем ли мы кандидатуру. А я подумала, чем не вариант, смотри какой красавец! Так что получим не только сексуальное, но и эстетическое удовольствие. Ты-то харизмой и техникой берешь, вот добавим идеальное тело.

Славик наконец вспомнил, что делать с мясом во рту, быстро его проглотил не прожевывая и выпалил:

– Что за бред!!! Я не хочу, чтобы тебя при мне трахал этот громила!

Люда изумилась:

– Подожди, а ты что, хочешь, чтобы он трахал тебя?! Или, может, ты хочешь сам это сделать… Ты мне не говорил о своих гомосексуальных наклонностях!

Славик завопил:

– Ты что, совсем дура?! Я вообще не хочу, чтобы в нашей постели оказался мужчина.

Лицо Люды накрыло полное непонимание:

– Подожди, ты же сам завел разговор о сексе втроем.

Славик бросил вилку на стол и взвизгнул:

– Я, вообще-то, имел в виду женщину, когда говорил о третьем!!! Неужели это непонятно?!

– Славочка, извини, а почему это должно быть мне понятно?! Я даже подумать не могла, что ты предлагаешь нам заниматься сексом втроем с женщиной!

– Ты издеваешься?!

– Нет. Что я с ней буду делать? Я не очень готова к лесбийскому опыту, ты бы меня хоть спросил. Или ты хотел бы трахать какую-то бабу, – а я бы просто смотрела? Милый, это не совсем секс втроем. Рассуди логически. У тебя же не два члена. Так?

Славик замер. Вопрос был странный, но логику он нащупал сразу, и эта логика его не порадовала.

– Слава, я точно знаю, что не два. Значит, одновременно заниматься сексом с двумя женщинами ты не можешь. То есть это будет не секс втроем, а секс по очереди, ну или мне все-таки будет нужно трахаться с девушкой. А вот в моем случае секс втроем вполне возможен. И при этом геем тебе становиться не нужно. Просто с тобой, допустим, орально, а с ним вагинально. Одновременно. Настоящий секс втроем! Нет, ну скажи, я что, не права??? Конечно, теоретически и тебя так можно использовать… Короче, Славик, прости, если я тебя не поняла. Если не сложно, скажи все-таки, что именно ты хочешь. А то как-то неловко, я уже с Владом практически договорилась.

– Договорилась?!

– Ну ты был такой заинтересованный. Не стоило?..

– Я, разумеется, не думал, что ты начнешь искать мужчину!!! Да, я хотел, чтобы третьей была женщина! И был уверен, что ты это поняла.

– А почему ты был уверен?

– Потому что… потому что… ну это же так очевидно!!!

Люда выключила дуру и включила асфальтовый каток:

– Нет! мой любимый! это! ни хрена! не очевидно!!! Вы, мужики, совсем охерели! Мало того что изобрели легенду, что у вас, сука, инстинкты и природа, поэтому вам изменять можно, а нам нельзя. Так еще и хотите, чтобы мы на все это смотрели! Поощряли, но сами довольствовались бы вашими дряблыми подобиями тел и такими же иногда членами! Последнее не про тебя.

Слава только тихо уточнил:

– А про кого?

– Ни про кого. Подруги жаловались на мужей. Короче, Слава, я тебе так скажу: хочешь третьей телку в постель, сначала туда пускаем третьего мужика. По закону даже имущество супругов делится пополам. У нас равные права. Ты готов?

– Слушай… ну я… если честно… мне нужно как-то с этой мыслью пожить. А ты что, правда уже договорилась?

– Нет. Это фотка с гейского «Тиндера». Гетеросексуального мужика с таким телом в России хрен найдешь.

– Ну и слава богу. Знаешь, давай пока не будем никого в нашу интимную жизнь пускать, я боюсь, это все разрушит.

– Э-э-эх, Славик, какой ты скучный, не готов к экспериментам. А жаль. Я уже настроилась. Девочкам рассказала, какой ты у меня прогрессивный. Они там со своими мужьями все переругались. Те на тебя обозлились, зато их жены зауважали. Если не возражаешь, я, чтобы твою репутацию не ронять, скажу, что все было, хорошо?

Славик, навсегда потерявший желание разводить жену на секс втроем, заорал:

– Нет!!!!!

Не зли меня, Славик

(версия без нецензурной лексики)

О Геннадии Валентиновиче Славик узнал от друзей и восхитился красотой замысла. Точнее, он был в ярости, что не придумал эту фантастическую схему сам.

– То есть что значит – фантом? – Славик слушал восхищенного Костика предельно внимательно.

– То и значит. На самом деле никакого генерала ФСБ Геннадия Валентиновича нет. Просто парни давно договорились так записывать в телефонах любовниц. Все одинаково. Ну и сочинили ему биографию, чтобы жены тоже о нем знали и спокойно отпускали на встречи, не пугались ночных звонков Геннадия Валентиновича. Еще, представляешь, придумали, что у него день рождения четырнадцатого февраля, и, значит, в этот день они должны быть на его празднике. Крыша как-никак.

– А жены не спрашивали, почему их не зовут? – Славик, как мог, пытался найти в схеме изъяны.

– Спрашивали! Но парни рассказывали про отмечания в исключительно мужском кругу и вообще про конспирацию. Так как фээсбэшник, по идее, крышевать не должен, и, чем меньше людей его видят, тем лучше. К тому же они женам от имени Геннадия Валентиновича дарили цветы на Восьмое марта и подарки на дни рождения: дескать, Геннадий Валентинович передал. Ну кто сомневаться будет?

– Они гении! Давай тоже так сделаем!!! Только имя придумаем другое.

Костик нахмурился. Он старался жене не врать, так как не обладал талантами Славика и боялся влипнуть. Поэтому и в сомнительные приключения он пускался очень редко.

– Облажаемся. Я – точно.

Охваченный азартом Славик дожимал:

– А тебе вообще ничего не надо будет делать! Просто записать кого-нибудь в телефон, ну, допустим… Максим Ивановичем, и сказать Люде, что это мой товарищ из органов, пару раз тебе помог. А я уж дальше все разовью.

Надо отдать должное заговорщикам: Максим Иванович прошел путь от рождения до пятидесяти шести лет за две недели. Славик обвешал фантом деталями, как новогоднюю елку шарами, и вскоре сам уже поверил в его существование. Через несколько месяцев они с женой Людой говорили о Максиме Ивановиче едва ли не чаще, чем о своих родственниках. На Восьмое марта Максим Иванович, следуя заветам Геннадия Валентиновича, подарил Люде роскошный букет цветов и фоторамку. Лишенный всего святого Славик вставил в подарок Максима Ивановича свою с женой фотографию. Ощущение собственного величия не покидало Славика, пока одним не предвещающим беды вечером Люда не спросила:

– Славочка, у меня тут у Димы из ортопедии ДТП сложное. (Работала Люда в одной из городских больниц.) Могут не только без прав оставить, но вообще дело пришить. Как думаешь, можно твоего Максима Ивановича попросить помочь?

Славик нехотя процедил:

– Ну он, конечно, несколько для других вопросов… А вот прямо надо?

– Надо. Я не стала бы тебя просто так нагружать.

– Хорошо, я спрошу.

Такого побочного эффекта от жизнедеятельности Максима Ивановича не предполагалось, но отказать жене выглядело бы подозрительно. Славик начал думать, кто может выполнить роль Максима Ивановича, и сначала пошел не очевидным, но очень прямым путем. Спросил у девицы, чье существование как раз и прикрывал фантомный генерал, нет ли у нее связей в дорожной полиции. Славик-не-говори-неправду был разумным человеком и осознавал бессмысленность такого обращения, но привычка выжимать все из всех попадавшихся ему под руку людей взяла верх. К тому же веривший в сверхъестественное Славик подумал, что раз любовница существует под личиной генерала, то будет справедливо, если она выполнит часть его функций. Уставившись после секса в смартфон, Славик как бы невзначай закинул невод:

– Слушай, а у тебя случайно нет никого в ГАИ?

– Есть, дядя там работает, а что?

Славик еще больше поверил в карму, бросил смартфон и с азартом продолжил решать проблемы жены через связи любовницы, ощущая себя режиссером «Карточного домика»:

– У меня у товарища проблема. Может, удастся что-то сделать?

– Напиши мне в «Вотсапе», в чем суть, я дяде перешлю, если сможет – поможет. Но с тебя сейчас еще один раз!

Славик так и сделал, жене сказал, что вопрос под контролем, порадовался везению и… через день был огорошен Людой:

– Какой твой Максим Иванович душка! Сам мне позвонил и сказал, что попробует уладить. Тебе передал привет! У него такой брутальный голос, с хрипотцой. Аж мурашки!

Славик обладал мгновенной реакцией, но в тот момент ощутил, как внутри него остановилось абсолютно все. И не от страха, а от полного непонимания, что происходит. Ситуация усложнялась тем, что он должен был изобразить удивление, но не переиграть и не выдать панику.

– Он тебе сам позвонил?

– Ага, решил тебя не отвлекать.

Люда вся светилась, как будто ей позвонил президент, а Славик, как мог, выигрывал время для анализа происходящего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.