Екатерина Платонова
Разговоры

«Ну что ж, пора начать разговоры. А то Алиса считает, что книжка без картинок, ну, или хотя бы без разговоров – книжка неинтересная».

Алиса в стране чудес.

Разговор первый. У костра.

Ночь была тёплой. Они сидели у костра в пролеске из высоких сосен, а сразу за их спинами расстилался луг с высокой травой. За лугом, дальше, чуть под откос, высились холмы и начинался лес, но сейчас в темноте его почти не было видно. Небо высокое и бездонно черное сияло крупными звёздами. Воздух гудел стрекотом цикад.

Ася смотрела на огонь, он её завораживал и успокаивал. Горящие поленья потрескивали. Желтоватое пламя огня колебалось на ветру и от него отделялись красные искры. На костре стоял котелок, в нём закипала вода для чая. Приятная усталость навалилась на Асю. Это был их первый день в горах и первый привал.

У костра их осталось пятеро. Павел – высокий, красивый молодой парень. Кажется, Ася впервые видела такие, действительно, голубые глаза. У него были длинные немного вьющиеся волосы, забранные в хвост. И в манерах его, в тембре голоса присутствовала какая-то кошачья грация, мягкость. Асе казалось – даже ранимость. При том, что в разговоре он держался довольно отстранённо и уверенно.

Таня и Олег пришли в поход вместе. У неё были стриженные под каре русые волосы и сияющие глаза. Таня ей нравилась, она казалась Асе живой и искренней. Они с Олегом подходили друг другу. Олег – симпатичный блондин немного смущался и от этого все время старался шутить.

И Лена. Маленького роста, сероглазая, в больших очках. Она постоянно как будто чему-то удивлялась и высоко поднимала брови, а когда говорила без конца улыбалась, словно пытаясь побороть стеснение и неловкость.

Всех их Ася впервые увидела несколько дней назад, когда они вместе садились в питерский поезд до Севастополя.

Кажется, они её приняли за ровесницу. Интересно, насколько она выглядит? Точно не на 37. Олег так удивился и, похоже, даже не понял, когда она вскользь оговорилась, что у неё есть ребёнок. Они с Таней студенты, им лет по двадцать с небольшим. Лена, кажется, постарше. А Павлу, вообще не понятно сколько лет. Около тридцати, вероятно, а, может и меньше.

Ася в последнее время часто задумывалась о возрасте. Маленькая и худенькая лет в тридцать она легко сходила за двадцатилетнюю. Но, когда возраст перешагнул рубеж в 35 лет, она неожиданно обнаружила, что перешла из категории молоденьких глупых девушек в категорию молодых женщин. К ней пришла зрелость. И дело даже не в лишних килограммах, от которых при желании можно было бы избавиться и не в появившихся на лбу и в уголках глаз морщинках, которые больше всего, наверное, были заметны ей самой. В конце концов, подростковая угревая сыпь портила её значительно больше. Дело было в её внутреннем самоощущении. Она чувствовала, как увеличилась дистанция между той семнадцатилетней девушкой, которой она когда-то была и той женщиной, которой она стала сейчас. Почему так, она не знала. Может, имел значение возраст и накопленный опыт, может, её взрослило материнство, может, все то, что она пережила за последние несколько лет, так сильно изменило её, что она уже не могла быть прежней…

Чай заварился и Олег разлил его по кружкам. От кружки шёл пар. Ася добавила сахара. Сладкий чай она пила только где-то на природе, в остальное время предпочитала сахар не добавлять. Они говорили о том, как быть собой, не сливаться с толпой, не зависеть от чужих оценок… Ася больше молчала и думала. Что-то спрашивала.

Она вспомнила, как недавно стояла, прислонившись к краю автобусной остановки и как раз думала что-то о своём возрасте. Уже очень пожилая женщина, опираясь на палку, проходила мимо неё и сказала:

– Хорошо стоишь, красиво. Мы красивы, когда молоды.

Она была какой-то нестандартной старушкой. Сгорбленная, в толстых очках, а из-под берета торчали коротко стриженные, вероятно, крашенные грязновато-рыжие волосы. Но говорила она бодро и задорно.

Ася что-то ответила ей. Завязался разговор. На несколько минут она снова почувствовала себя внучкой. Так, как чувствовала, когда была жива её бабушка. Близкие люди уходят из нашей жизни и вместе с ними мы теряем частичку себя. Отношения во многом создают нас. Они незаметно вплетаются в ткань нашей жизни и значат гораздо больше, чем нам порой кажется.

Почему она прощается со своей молодостью так, будто ей не тридцать семь, а, как минимум, пятьдесят? Ведь ей нет ещё и сорока. При хорошем раскладе, полжизни у неё ещё впереди и для пятидесяти- шестидесятилетних она все ещё остаётся молодой легкомысленной девчонкой. Почему же временами ей хочется плакать? Что она там оплакивает?

Это правда, сейчас она стала уверенней, она полнее ощущает эту жизнь, может больше в ней присутствовать. Она гораздо счастливее, чем помнит себя в юности. И все же временами к горлу подступают слезы. Что-то там остаётся, что не оплакано. Может, упущенные возможности? Может, опыт, который не состоялся, или состоялся, но теперь уже больше никогда не повторится? Может, просто та роль, данная возрастом, к которой больше нет возврата? Как Ася не будет больше никогда внучкой, так и не будет больше никогда маленькой девочкой или школьницей. Она не будет больше незамужней молодой девушкой. Ася знала, что в этих ролях есть не только плюсы, но и минусы, но их очарование крылось в том, что они больше никогда уже не будут для неё доступны.

В юности, в детстве мы знаем, что у нас много ещё чего нет или не было, но мы не чувствуем утраты, потому что, возможно, все это у нас ещё будет. Будущее таит в себе много возможностей. У нас много нет, но мы многого ещё можем достичь. А в зрелости мы можем много чем обладать, но есть и что-то, что навсегда остаётся позади, остаётся утраченным. И от этого бывает грустно.

Впрочем, Ася всегда была сентиментальна. Она вспомнила, как рыдала, когда переходила в среднюю школу. Да и в юности её часто преследовало ощущение, что жизнь беспросветна и ничего никогда не изменится.

Это сейчас она так часто погружается в переживания утраты и, видимо, не только возраст тому причина.

Пришла Катя. Она была красивой. Асе нравились красивые от природы люди, нравилось на них смотреть. Без косметики, в простой одежде, без налёта пафоса и гламурности, без всех этих подростковых ужимок с желанием покрасоваться и казаться круче, чем ты есть.

Она принесла с собой гитару.

– Ты нам сыграешь? – спросила Ася.

– Да, могу, – она немного неуверенно подобрала какие-то аккорды, приноравливаясь. Потом зазвучала мелодия и девушка запела.

Асю тянуло к этим молодым ребятам, ей было хорошо с ними. Она не ощущала себя на тридцать семь и все же чувствовала, что старше. Ей так знакомы были их сомнения, неуверенность, попытки утвердить себя, внутренние метания. Ещё совсем недавно она и сама была такой. А теперь она чувствовала свою устойчивость, большее равновесие и определенность, свою способность быть тождественной себе. И вместе с тем в ней оставалась и легкость, и детскость и ей было так уютно среди них.

Музыка лилась. Катя играла что-то знакомое и ей подпевали. Они ловили взгляды и улыбки друг друга. Это была жизнь. Здесь, совсем рядом, вокруг неё. И Ася была в ней, в самом эпицентре, легко и непринуждённо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.