Сергей Псарёв
В темноте

© С. И. Псарёв, 2022

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2022

* * *

На Университетской набережной Петербурга

В тени оград

Амур и Психея

Когда Психея-жизнь спускается к теням
В полупрозрачный лес, вослед за Персефоной,
Слепая ласточка бросается к ногам
С стигийской нежностью и веткою зеленой.

О. Э. Мандельштам, 1920 г.

Утренние мгновения близости, согревающие потом весь последующий длинный день. Он коснулся ее волос, щеки и осторожно поцеловал. Оставаясь в полусне, она мягко и послушно отзывалась телом на каждое его движение.

Теперь она с интересом смотрела на него…

– Почему ты всегда закрываешь глаза? Ну, сам знаешь, о чем я сейчас говорю…

– Это необъяснимо и приходит изнутри. Вроде продолжения минувшей ночи, темнота сближает и сужает пространство. Есть только мы, ты и я…

– Может, ты в это время думаешь о ком-то другом?

– Ни о ком другом я не думаю, и вообще в такие моменты у меня нет мыслей в голове.

– А мне всегда нужно видеть тебя и чувствовать. Я просыпаюсь среди ночи и ищу. Потом нахожу, прижимаюсь и успокаиваюсь. Это очень важно для меня, понимаешь? Знать, что ты рядом.

– Да, понимаю.

– Понимаешь? Но ты в это время крепко спишь.

– Может и так, но я никуда не исчезаю.

– Ты – моя жизнь, а ее у меня во сне каждый раз отнимают вместе с тобой…

– И все же самое лучшее время для любви – это темнота. Свет разрушает рожденную ночью легенду.

– Ты о чем?

– Я говорю про историю Амура и Психеи. Все самое прекрасное для них пришло из темноты.

– Любовь не может жить без настоящего доверия:

Она его сейчас разбудит, и он исчезнет, словно сон.
Его искать Психея будет среди племен, среди времен.
…И вечный смысл седого мифа в моей пульсирует крови:
На свете нету слаще мига, чем заглянуть в лицо любви!

Забыла, кто это написал. Нужно будет еще раз покопаться в интернете.

– Уже светает, как тихо. Каждый раз так получается. Наши выстраданные ночные планы остаются нереализованными. Они не годятся для дневной жизни. Восходит солнце, и все разрушается. Стоит ли тогда мучиться и не спать?

– Наверное, у меня сейчас некрасивое лицо. Даже не хочется смотреть на себя в зеркало.

– Перестать, выглядишь очень мило. Ты сейчас похожа на пушистый одуванчик.

– Тебе не нравится моя новая прическа? Наверное, глупо с моей стороны стараться выглядеть моложе своих лет…

– Знаешь, жизнь научила меня ценить то, что есть сейчас. Так гораздо лучше. Между прочим, это «сейчас» – вся сегодняшняя жизнь. В ней есть вечные ценности – наша с тобой любовь тоже. Поэтому я считаю себя счастливым человеком.

Сколько помню, всегда увлекался античными мифами. Моей любимой книгой в детстве были «Легенды и мифы древней Греции» Н. А. Куна, которую читал запоем бессчетное количество раз. Потом в руки попало издание «Метаморфозы» Луция Апулея. Интерес к автору возник после пушкинских строк «Евгения Онегина»:

В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея,
А Цицерона не читал…

После такой рекомендации мне тоже захотелось с ним познакомиться. Из прочитанного больше запомнилась история Амура и Психеи. С Амуром, богом любви, все казалось более или менее ясным. С Психеей, греческое имя которой означало «душу», «дыхание», получалось сложнее. Она была простой земной женщиной, и ей еще только предстояло ради любви пройти путь испытаний, даже спуститься за живой водой в подземное царство мертвых. Психею в античном искусстве часто изображали в виде бабочки.

Когда спустя много лет оказался в Ленинграде, то сразу отправился в известный всем старый Летний сад. Дело было в октябре, и с вековых деревьев падали желтые листья. На этом ускользающем осеннем фоне обнаженные мраморные статуи одновременно очаровывали и вызывали тихую тоску. В этом мире все проходило, как в нашей собственной жизни, и даже такое прекрасное тоже не было вечным. Отыскал скульптурную композицию «Амур и Психея». Она даже показалось мне самой интересной. В это время из-за туч выглянуло солнце, и мраморные тела героев поэтической сказки засияли, словно на них надели волшебную золотую корону.

Получилось, что я добирался сюда больше двадцати лет. В изложении Апулея, Психея была так прекрасна, что вызвала ревность богини красоты Венеры, и та подослала к ней своего сына Амура, чтобы он нанес рану Психее. Но когда Амур увидел девушку, то не стал причинять вреда, а перенес ее тайком в свой чертог и посещал по ночам, в полной темноте, запретив видеть свое лицо. Коварные и завистливые сестры подучили Психею нарушить этот запрет, и она попыталась при помощи ночника рассмотреть своего возлюбленного. Вместо ожидаемого чудовища перед ней открылась божественная красота.

Теперь передо мной – этот замечательный миф, застывший в итальянском мраморе, его самый главный момент: восхищенная Психея наклоняется к своему таинственному супругу. Через мгновение капля горячего масла, падающая из светильника, разбудит Амура, и он исчезнет.

Что же будет дальше? Потом начнутся странствования человеческой души, за которыми последует вечное блаженство влюбленных. Вот и золото осеннего сада тоже кружило голову, напоминая о близости последнего порога, за которым открывался путь в вечность. Даже не заметил, как рядом оказалась немолодая пара – высокий худой старик, кативший перед собой инвалидную коляску со своей супругой, закутанной в теплый плед. Он бережно положил руки на ее плечи, оба молчали. Наверное, давно понимали друг друга без слов. Жизнь была пройдена, а любовь продолжалась, вечной ее делала душа. Потом старушка кивнула головой своему спутнику, они двинулись дальше и скоро скрылись, растворившись в туманной сырости и осенних запахах.

– Наверное, ими прожита хорошая долгая жизнь, если они сумели сохранить в ней самое главное.

– Я тогда загадал, что здесь со мной обязательно произойдет что-то необыкновенное. Достойные бессмертия истории любви остались не только в книгах и далеком прошлом. Просто мы мало знаем о них.

– Чужая жизнь – это же совершенно незнакомая реальность. Ты видел в ней только одно мгновение.

– Да, все это так. Меня тогда просто осветило увиденное. Наверное, где-то свыше нам назначаются такие встречи, чтобы мы о них помнили и чаще оглядывались на себя…

– Знаешь, а я никогда об этом не задумываюсь и просто живу, как бабочка. Главное, чтобы мы с тобой всегда были вместе…

У матушки Ксении

Ксения Блаженная, помоги родная,
Я к тебе молитву в сердце возношу.
Под благословение, матушка Ксения,
Я к твоей часовне снова поспешу.

Автор неизвестен

В то раннее утро я оказался на станции метро «Василеостровская». Случилось это двенадцать лет тому назад, популярного ныне памятника с вагоном на конной тяге там еще не было. Многое теперь забылось, а здесь все помнится…

Васильевский остров, или, как его любовно называют жители Петербурга, «Васька», – один из старейших районов города. За свою долгую историю старые дома его постепенно опустились в землю, и окна первых этажей оказались ниже уровня мостовой. Это наша Северная Венеция, где должны были проходить не улицы, а каналы. С того времени сохранились только их названия – линии, по номерам. Грандиозный проект тогда не состоялся из-за угрозы наводнений.

Отыскал нужную себе остановку маршрутки К-249а. Сюда уже образовалась длинная очередь. Почти все вокруг меня – женщины. Занимая очередь, поинтересовался у немолодой дамы в темной шали, отсюда ли едут на Смоленское кладбище? Она окинула меня оценивающим взглядом:

– К Ксении?

– Да, к ней, на Смоленское.

– Тогда правильно, сюда.

– В первый раз, что ли?

– Получается, что так…

– Что же так долго шли?

Отвечать ей мне было нечего. У людей как получается? Их беда, забота в святые места приводит, когда к другим веры не осталось. Потому люди здесь заметно отличались от всех прочих на улице – лица у них были другими. Вроде, и не здесь уже, мысленно готовили себя к важной встрече. Отстраненность от всего окружающего: у каждого свое горе, и только надежда у всех одна.

Вот и Смоленское православное кладбище, вход на него и церковь Смоленской Божией Матери. Справа на стене краской из баллончика нарисована нацистская свастика с надписью: «Христиане – рабы жидов». Это напоминание о тех, кто продолжает ждать своего часа, чтобы снова начать убивать. В тени старых деревьев открываются полуразрушенные склепы, надгробия и скульптурные памятники. Первые захоронения появились еще в начале XVIII века. Когда-то на этом месте хоронили работных людей, строителей города, умиравших многими тысячами. Теперь похороны рядом с могилами генералов от инфантерии, кавалеров и купцов 1-й гильдии стоят больших денег. За речкой Смоленкой с черной стоячей водой – остров Декабристов, зеленеют широкие газоны братских могил блокадного Ленинграда, армяно-григорианского и лютеранского кладбища. Последнее обрело большую известность после знаменитого фильма Алексея Балабанова «Брат». Настоящий город мертвых в центре города живых. Смерть уравняла и примирила в нем всех.

Подхожу к часовне Блаженной Ксении Петербургской. Кругом воркуют и шепчутся голуби. Они здесь везде, кружатся и степенно ходят вразвалку. Людской поток сюда не иссякает, ни в будни, ни в праздники. Такого я не видел в Петербурге нигде. Молодые и старые, студенты и военные идут вокруг часовни, стоят, прижавшись лицом к ее холодным стенам, передают записки и просят о помощи. Люди верят, и Ксения помогает им. Считается, что Ксения особенно благоволит женщинам, молящимся о взаимности в любви, замужестве и рождении ребенка. И так здесь будет всегда.

Кто же она, наша Небесная Покровительница? Ксения Петербургская – реальная историческая фигура, жившая в XVIII веке. Ей было 26 лет, когда умер ее муж, отставной полковник и певчий хора Ее Императорского Величества. Смерть любимого мужа сильно потрясла ее, но особенно тяжело ей было осознавать, что ее супруг перешел в вечную жизнь без христианского покаяния. Из жития Ксении Блаженной следует, что она отказалась от мирской жизни, достатка и имущества, своего имени. Приняла имя мужа своего и в одеждах его посвятила свою жизнь богослужению. Для этого она избрала самый тяжелый и тернистый путь юродства Христа ради. Ксения скиталась по городу, а принятую милостыню отдавала нуждающимся. Ночью выходила в поле и молилась. «Тронулась умом с горя, дурочка, не от мира сего», – говорили о ней. Общество и тогда, и сегодня не слишком жалует отличающихся от его стандартов жизни, часто подвергает их унижениям и презрению. Сами подумайте, что сегодня скажут, если иная женщина в одежды мужские станет рядиться, именем мужским будет называться? А Ксения сносила все это терпеливо.

Она не лишалась рассудка, ее безумие оказалось мнимым. Как верующий человек, она пояснила миру духовную суть таинства брака. «Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одной плотью, так что они уже не двое, но одна плоть»…Ксения стремилась к достижению духовного совершенства через нищету во имя небесных благ. За любовь к людям и молитвы она обрела дар предвидения. Если верить легендам, Ксения предсказала кончину императрицы Елизаветы Петровны и менее известного нам императора всероссийского Иоанна VI (Иоанна Антоновича). Люди старались чаще попадаться ей на глаза, это приносило удачу. Тот редкий случай, когда духовный подвиг увидели и оценили еще при жизни подвижницы. После смерти Ксении на 71-м году жизни, земля на месте ее захоронения стала считаться чудодейственной. Началось массовое паломничество к ее могиле. Людская молва и вера сделали Ксению Святой Заступницей, способной защитить и оградить от бед.

Почти два века спустя, в 1988 году, блаженная Ксения Петербургская была канонизирована и причислена к лику святых, стала покровительницей города. С именем ее связано много легенд. По словам верующих, женщину призрака в образе Ксении видели и у очередей за хлебом в блокадном Ленинграде, и спасающей бойцов на полях сражений. Говорят, что она и сейчас бродит по городу, поддерживает людей и внушает утешение и надежду.

Ничего не просил у Ксении, стоял и думал о вере людской, о бесконечности человеческого горя и страданий. Веры тогда у меня было мало. Как не будет длинным твой путь – все равно к ней потом придешь. Дело только во времени. Конечно, лучше сюда не опоздать.

С тех пор, считал это святое место «своим». Притягивало оно меня и душевно располагало. Правило себе такое на Смоленском кладбище завел: сначала шел поклониться Ксенюшке, затем делал карандашные наброски возле часовни. Самые любопытные сцены из человеческой жизни можно было увидеть. Это занятие так увлекло, что потом написал здесь несколько этюдов маслом в разное время года.

С этим у меня был связан необычный случай. Один мой хороший знакомый, решил сделать подарок к приезду своей жены, заказал картину с часовней Ксении. А еще попросил, чтобы я непременно потом освятил ее в Смоленской церкви на кладбище. Это было пожелание его любимой супруги. С работой меня торопил, сказал, что она уже билет себе заказала на скоростной фирменный поезд «Невский экспресс». Как не спешил, а все равно не успел к сроку закончить. По этой причине из Москвы в Петербург его жена поехала только спустя двое суток.

Помню, как батюшка освящал мою картину в Смоленской церкви. Делать это он вначале категорически отказался: никогда к нему с такими просьбами прежде не обращались. В общем, едва уговорил тогда: все же часовня Ксении тоже не чужая, со Смоленского кладбища. Только вот беда, освятил он картину, а с рамы ее побежала неокрепшая «морилка», краска. Вышел батюшка ко мне немного растерянный: на картине с Ксенюшкой «струйки крови» пролились. В те дни вся страна говорила о крушении поезда «Невский экспресс», следовавшего из Москвы в Петербург. Оно произошло 27 ноября 2009 года в 21 час 30 минут по московскому времени на 285 км. С тех самых пор жена моего друга считает, что от беды ее тогда уберегла именно Ксения Петербургская.

После этого, сам того не желая, уверовал в ее особую силу. Только думаю, что напрасно матушку Ксению люди в часовне ждут. Она ходит незаметно рядом с нами и улыбается, смотрит, как все суетятся, свои круги вокруг часовни считают. Помню, как-то рисовал на Смоленском кладбище и неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд. Такое иногда даже спиной, кожей своей определить можно. Оглянулся и вижу, бродит неподалеку старушка в платочке, одетая легко, не по сезону. Кажется, только кофта на ней была, да простая линялая длинная юбка. Может и холода не чувствовала? По странному стечению обстоятельств в тот день тоже было 27 ноября. И почудилось мне, что слышу детские голоса где-то, плачет кто-то, жалуется. Женский голос в ответ начинает успокаивать, жалеть. Только речь получалась необычная. Ее, такую, по нынешним временам, можно в старых книгах встретить.

Между нами говоря, кладбище – место далеко не прогулочное. Не должно оно сильно затягивать живого человека. Там нужно дело какое-то исполнять, а завершив его, сразу уходить. Так и до греха недалеко: когда-нибудь может показаться, что тебе на кладбище лучше. Позднее у меня появились еще две картины с одним названием: «Свет Ксении». Представьте себе зимний вечер на кладбище, когда каждый могильный памятник вставшим мертвецом кажется. Из этой темноты, словно свет в окне перед идущим путником, вырывается освещенный силуэт часовни Ксении. Стоящие рядом фонарные столбы кажутся зажженными церковными свечами. От этого опускающаяся на землю темнота выглядит прозрачной и чистой, света добавляет выпавший снег. Одна из этих картин вскоре оказалась в частной коллекции, но с каждой тоже была связана какая-то любопытная история.

Вижу, что и вы мне уже не верите, сомневаетесь. Только теперь и я скажу, что это вопрос вашей веры, и пусть каждый сам решает, с чем ему дальше жить…

В Петергофе

Впервые посетил Петергоф зимой. Прежде я всегда находил для этого другое, удобное время. Замерший Финский залив и декорированные снегом роскошные дворцы… Большой каскад с обнаженными фигурами без своих привычных работающих фонтанов сейчас похож на заснеженный пляж. Золото на таком ослепительном белом фоне быстро тускнеет и уступает природе. Оно просто застывает в этом бесконечном зимнем коктейле. Падает мелкий снежок. Изысканные линии куполов придворной церкви Святых Апостолов Петра и Павла растворяются в нем и появляются снова как призраки. В створе замершего Морского канала незаживающей раной зияет длинная темная проталина.

В парках стоит неподвижная стеклянная тишина. От стужи у меня липнут ресницы, стынет дыхание. Вот она какая, настоящая Россия, сказочно богатая, волшебная страна. Образцово разбитый иностранными садовниками опрятный французский парк теперь утопает в сыпучих русских снегах.

Чудно, здесь все сегодня выглядит иначе, будто заехал в незнакомое место. Представил, как сейчас из-за коротко остриженных голых деревьев Нижнего парка навстречу мне выскочит эскорт лейб-гвардии гусар с пиками, сопровождающий золоченый санный возок государыни – императрицы с атрибутами государственной власти. Морды лошадей в пушистом серебре, иней покрывает и самих всадников. Рослые, румяные от мороза, они словно не замечают холода в своих легких доломанах и ментиках расшитых блестящими шнурами. Тяжело ухают в твердый наст копыта кавалерийского эскорта, двигающегося по бокам царского возка. Следом за ним вихрится снежная пыль. Гусары столь ловко сидят в своих седлах, что заставляют меня вспомнить легендарных скифов в описаниях древнегреческого историка Геродота. Все это так необычно, что кажется удачно разыгранным театральным действием. Весь этот торжественный поезд направляется сюда, к Большому Петергофскому дворцу. Где-то за пределами моей видимости стреляет пушка, следом раздается барабанная дробь. На мгновение карета равняется со мною, и я замечаю в ее окошке лицо императрицы, закутанное до самых глаз в соболиные меха. Она рассеяно смотрит вдаль, где посвистывает бесконечный сыпучий снег. Сгибаю спину в почтительном низком поклоне, но в последний момент весело подмигиваю ей и улыбаюсь, радуясь собственной фантазии. Что же в этом странного? Когда-то здесь была настоящая, а не придуманная жизнь. После этого на сердце сделалось удивительно легко, как редко случалось в моей жизни…

Можно сказать, что я заново открыл для себя хорошо знакомое прежде. Вроде ездил – ездил туда, а чего-то важного не разглядел. Так иногда происходит с известными нам ранее людьми, когда только спустя многие годы выясняем, что не знали их вовсе… Для этого понадобился всего один такой случай. Зимой у Петергофа исчезает его привычный парадный лоск, он становится проще, естественнее и доступней. Бывшая загородная императорская резиденция, как бы спускается к тебе с высоты своего пьедестала и доставляет немало тихой душевной радости.

Ночь в Михайловском замке

В тот день я засиделся в гостях допоздна, и метро оказалось закрытым. Следующее, что мне пришлось увидеть, это разводка крыльев Дворцового моста. Зрелище, конечно, впечатляющее. Только по тем временам это означало, что остаток ночи мне приходилось проводить здесь, в самом центре города. Такая история могла произойти только в одном известном мне городе, Ленинграде – Петербурге. Тогда это могло послужить веским оправданием одного из супругов, ночевавшего не дома, а в каком-нибудь другом неизвестном романтическом месте.

Возвращаться назад, обратно к друзьям мне уже не хотелось. Теплая летняя ночь в Петербурге не слишком утомительна. Посетив на набережной, стоявший у причала четырехмачтовый парусник «Седов», прибывший из своего первого кругосветного плаванья, я направился к Невскому проспекту. Дальнейшая неопределенность своего положения не слишком меня огорчила. Людей вокруг было уже немного. Подсветка исторических зданий, сверкающие неоновые огни придавали городу праздничный и беспечный вид. Петербург жил своей другой, малоизвестной мне ночной жизнью.

Правда, это время суток «ночью», в прямом смысле, назвать было нельзя. В Петербурге стояли белые ночи. Темнота лишь на мгновение коснулась городских переулков и тихонько отступила. Какое-то странное пограничное состояние между светом и темнотой за пределами реального мира. Край горизонта у Петропавловской крепости полыхал огнем, со стороны Невы подтягивался туман.

Свернул на Садовую. Улица впереди была совершенно пуста. Темные проемы окон, шаги мои эхом гулко слышались за квартал. Совершенно терялось ощущение времени. Нас в мире только двое – я и город, застывший одной серой каменной массой. Меня не покидало ощущение тревожного ожидания. Неожиданно в конце улицы медленно выплыл мрачный силуэт Михайловского замка. Его башня, отсвечивавшая кровавым светом, темневшие красные стены придавали ему зловещий вид. Над крышей с криком поднялась стая ворон…

Сегодня это единственное здание в России, воплотившее в себе черты средневекового рыцарского замка и роскошного дворца. Дворец – крепость на месте слияния рек Фонтанки и Мойки отделенный от остального города рвами с водой и крепостными стенами, пушками и многочисленными постами солдат. Такой была последняя резиденция императора Павла, боявшегося угрозы дворцового переворота. Как известно, все это не спасло императора, который позволил себе посягнуть на святые привилегии дворянского сословия. В ночь с 11 на 12 марта 1801 года, он был зверски убит заговорщиками. Многое изменилось в облике замка, но он и сейчас оставался самым загадочным местом Петербурга.

В окнах замка все еще горел свет. И тут я вспомнил, что сегодня в городе «Ночь музеев». Значит, туда можно было свободно войти. Мысль о том, чтобы провести эту ночь под крышей овеянного легендами места, страшно увлекла меня. Перейдя через мост, я оказался в восьмиугольном внутреннем дворе-колодце. По счастью, в эту ночь музей действительно работал. С трудом отворил тяжелые дубовые двери и вошел в замок.

Пройдя через милицейский пост, поднялся по узкой лестнице на второй этаж. Это была та самая лестница в 44 ступени, по которой в роковую ночь шли разгоряченные вином заговорщики. Не торопясь, переходил из одного зала в другой. Все помещения богато отделаны бархатом и золотом. В это время суток они были почти пустыми. Роскошный, в темно-красных тонах, тронный зал императрицы Марии Федоровны. Остановился у портрета императора Павла, кисти художника Феодосия Яненко. Император на картине был изображен в полный рост, в треуголке, с тростью, при знаке гроссмейстера Мальтийского ордена…

От прежнего дворца теперь осталось немного. Личные покои Павла давно перестроены. На их месте появились лабиринты служебных помещений. Большинство залов пустовали и предназначались для экспозиции живописных полотен Русского музея. Пришлось испытать легкое разочарование. Между тем, ноги давно уже налились свинцом от усталости. Взяв свободный стул, присел за колонной с античной кариатидой. Получилось слева от входа в бывшую спальню императора. Глаза мои закрылись против воли, даже не заметил, как погрузился в блаженную дремоту.

Сколько пребывал в этом состоянии, сказать трудно. Только все последующее, назвать продолжением моего безмятежного сна было бы очень трудно. Внезапно мне послышался тихий смех и шуршание платья. Вздрогнул и открыл глаза. Рядом никого, зала пуста. Постарался убедить себя, что это только игра моего воображения. Сон покрывалом наваливался на меня, снова слышался смех, чьи-то легкие шаги и скрип паркета. Все пошло против воли, и я, как пловец в реке, покорно отдался ее бурному стремительному течению. Терялось ощущение реальности происходящего, все закружилось и ожило, одна картина сменяла другую. Неожиданно увидел себя в центре строительной площадки, гигантского муравейника из каменщиков и плотников. Мимо возникших павильонов-кордегардий, конного экзерциргауза под звуки барабана к площади двигались шеренги солдат. Снова шел по залам удивительного дворца. Стиль антики сменялся лоджиями Рафаэля, малиновый бархат стен блистал золотом и вензелями с монограммами Павла. В большом овальном зале оказался в центре какого-то странного карнавала. Звучала музыка, мелькали маски страшные и уродливые. По узким лестницам стелился туман.

Потом была небольшая, скромная комната, обшитая светлым деревом. На стенах висели картины с морскими пейзажами, портрет рыцаря-знаменосца. Посередине ее большой письменный стол, узкая походная кровать за ширмой. Потом послышалась какая-то возня, хрипы и стон. Стало трудно дышать…

Очнулся от сильной боли, ныла затекшая спина и шея. Было уже совсем светло. Солнце чертило квадраты на мозаике старинного паркета. С портрета на меня с печальной улыбкой смотрел император Павел. Кто знает, может быть, этой ночью мне удалось приблизиться на шаг к разгадке его тайны. Здесь он прожил всего сорок дней и трагически ушел из жизни, преданный ближайшими соратниками и оболганный своими потомками.

В тот день Россия получила нового императора, а Романовы никогда более не жили в этом замке и сделали все, чтобы стереть из памяти позорную страницу своей истории. Мне оставалось приходить в себя и возвращаться в свой мир. Мир, где тоже писали свою историю, в которой вряд ли будет легко разобраться…

Янтарная комната

Признаюсь, немало удивился, сколь легко сейчас попасть в знаменитую Янтарную комнату в Царском Селе. Взяв билеты в Екатерининский дворец, мы уже через полчаса отправились к заветной цели. Сразу вспомнилось, как впервые оказался в Янтарной комнате осенью 2003 года. Тогда Петербург в мае отметил свой юбилей, 300-летие со дня основания. К нему было приурочено открытие воссозданного шедевра. Мне пришлось отстоять у входа многочасовую очередь, и это всеми воспринималось совершенно нормально. Интерес у жителей и гостей города был огромным. Янтарная комната поразила меня настолько, что, посмотрев ее, несколько раз возвращался обратно. Красота открывалась глазу постепенно, словно освобождалась от закрывавшего ее покрывала. Янтарная комната притягивала и не отпускала меня. Это не осталось без внимания музейных смотрителей, которые предложили завершить экскурсию, на которую отводилось около часа.

Кончилось тем, что я уселся рядом с французским туристом в самом центре Янтарной комнаты на паркетный пол и продолжил разглядывать мозаичные стены с такой необычной позиции. Не знаю почему, но после этого меня оставили в покое.

Наша настойчивость в этот день была счастливо вознаграждена. Окна не были полностью зашторены. Лучи вечернего солнца побежали по янтарным стенам, и скоро вся комната вспыхнула необыкновенным светом. Представьте себе мозаичные панно, где не встретишь двух похожих по цвету и рисунку кусков янтаря. У каждого из них была своя долгая жизнь, но попав сюда, они играли общую симфонию. В какой-то момент мне показалось, что солнце само вошло в комнату и совершило вокруг нас фантастический танец. Теплый золотистый камень на наших глазах наполнялся светом как сосуд водой. Это волшебное действо продолжалось всего несколько минут. Потом Янтарная комната снова обрела прежний вид. Кажется, нам довелось быть свидетелями чуда. Мы с французом переглянулись со значением и, взявшись за руки, помогли друг другу подняться с пола.

История появления в Петербурге «Янтарного кабинета» уходит к Петру Великому, его неуемному желанию отыскивать для себя уникальные диковины. Действительно, янтарный камень капризен и непрост в обработке, а как декоративный материал для отделки стен, прежде никогда не использовался. Будущая «жемчужина» Екатерининского дворца тогда досталась русскому императору в качестве «дипломатического дара» от прусского короля Фридриха Вильгельма I. Известно, что это гениальное творение прусских мастеров на своей родине было уже обречено на забвение и хранилось на одном из оружейных складов.

Только в 1770 году заботами обер-архитектора Бартоломео Растрелли Янтарная комната в Царском Селе приобрела свой законченный вид. Она заметно добавила в размерах, появилась отделка из золоченой деревянной резьбы, узкие зеркала, мозаичные картины из агата и яшмы.

О том, что Екатерининский дворец в период немецкой оккупации подвергся чудовищному разграблению, сегодня широко известно. Янтарную комнату вывезли в Восточную Пруссию, где она потом бесследно исчезла. Говорят, что насчитывается около шестисот предполагаемых мест, в которых похищенное могло находиться. Количество созданных мифов, легенд и загадочных событий, связанных с ней, давно уже не поддается подсчету.

Конечно, вернуть в Царское Село похищенную Янтарную комнату было бы самым справедливым. Правда, после стольких лет в это слабо верится. Пока одни продолжали искать легендарную комнату, другие по крупицам создавали ее заново. Это тот редкий случай, когда обретенное новое, ничем не уступало историческому оригиналу, и по праву было названо современниками восьмым чудом света. Ведь могли же…

Наверное, я еще обязательно вернусь сюда. Очень хочется снова увидеть необыкновенное чудо с танцующим солнцем в янтаре.

В тумане

Над Петербургом плыл туман. Он накатился подобно волне со стороны залива. Струями растекся по улицам, свернул под арку в наш двор и заполнил его до самого верха, подобно большому стакану. Город растворился и поплыл, покачиваясь в серой холодной пустоте.

Выскальзываю из дома в переулок, иду к Аничкову мосту и скоро сам исчезаю в этой пустоте. Туман рождает удивительные и странные вещи. Это мир теней и призраков. Кто знает, может и мне сегодня суждено стать одним из них. Ясно слышу за спиной цокот копыт по мостовой. Еще мгновение – и чувствую толчок, хватаю руками воздух, оказавшись между потными боками лошадей, судорожно выворачивающих в торопливом дыхании кровавые ноздри. Хлесткий удар кнута выводит меня из оцепенения, бросаюсь в сторону. «Эхва! Куда прешь, дурень?» – кричит насмешливо сидящий на козлах бородатый кучер. Экипаж быстро растворяется в тумане.

Я стою, вжавшись в чугунные перила моста. По лицу моему и платью стекает вполне натуральная грязь. Нет, мне уже не хотелось быть призраком. Моя живая человеческая плоть трепетала, испытывала унижение и боль. Я ощущал холод и пустоту всем своим существом. Словно не Акакия Акакиевича, а меня только что вытряхнули из шинели в уличную грязь. Там, где-то внизу, плескалась невидимая темная вода. А надо мною, в тумане, как над пропастью, снова летели кони; буграми вздувались их мышцы и рвались с кровью из рук поводья. Господи, какая же это была дикая и неуправляемая сила, как жалок и слаб перед ней маленький человек!

Туман завораживал, становился еще плотнее и гуще. Каменный город опять плыл, гордо покачиваясь в холодной пустоте, исчезал вместе со своими дворцами, мостами и появлялся вновь. Он был подобен гигантскому кораблю-призраку, ведомому уверенной рукой своего капитана. Сквозь туман, бури и скалы вел он его к таинственному причалу, известному только ему одному.

Петербург. В Михайловском саду. «Твоих оград узор чугунный…»

Петербург. Старо-Калинкин мост на Фонтанке

Петербург. Аничков мост на Фонтанке

Карета для золушки
Занимательные истории из жизни первоклассницы Даши

Сиреневая штора приподнялась, и оттуда осторожно выглянула девочка. Чуть наклонив голову с косичкой, она посмотрела вокруг большими серыми глазами, внимательно и удивленно. Ей хотелось продолжения начатой игры. Почему ее никто не искал?

Ритмы школьного вальса

Подзабытое у нас французское «Bonjour!» рядом с русским «Добро пожаловать!» – встречает на входе в школу каждого, вызывая ощущение чего-то давно забытого. Русские «месье» и «мадамы» – этот красивый и бесконечно далекий от нас мир, в котором на дуэлях защищали свою честь. Теперь так всем пришедшим напоминают об углубленном изучении французского языка в стенах этого учебного заведения.

«Ж-ж-ж… Что же это такое? Мне ж-ж-жутко интересно…» Над школьным двором кружится пчела. В руках нарядных детей так много цветов, что она принимает их за красивую садовую клумбу. Цветочное изобилие внизу оказывается подвижным и шумным. Напуганная пчела взмывает свечой вверх и исчезает. Нет, здесь точно не ее праздник.

Звучит знакомая многим романтическая и нежная мелодия школьного вальса:

Давно, друзья веселые,
Простились мы со школою,
Но каждый год мы в свой приходим класс.
В саду березки с кленами
Встречают нас поклонами,
И школьный вальс опять звучит для нас…

На середину школьного двора выходит танцевальная пара старшеклассников. Юноша кладет руку на талию девушке, а она – ему на плечо. Их свободные руки смыкают танцевальную фигуру, и они начинают плавно кружиться в вальсе: «Раз-два-три, раз-два-три…»

– Неужели когда-нибудь я тоже буду так танцевать? – первоклассница Даша оглянулась и нашла глазами свою маму.

Она улыбнулась и кивнула ей, словно, говоря:

– Все будет хорошо, моя доченька.

Даше к маме сейчас не подойти. Между ними живой ручеек из других детей и их родителей.

«Динь-динь!» – звонит первоклассница в маленький колокольчик. По традиции ее несет на руках ученик выпускного класса. «Динь-динь!» Взрослые и дети улыбаются. У многих все это уже было, а у кого-то только в первый раз. Наконец старшеклассник осторожно опускает девочку на землю, откуда началось ее путешествие по школьному двору. Он улыбается и трясет своими затекшими руками: тяжело было…

Наступает главный торжественный момент школьного праздника. Старшеклассники ведут за руку малышей на первые в их жизни школьные занятия. По дороге они что-то рассказывают им, наверное, дают самые последние напутствия.

Ах, как все дети ждали этого события, как готовились! У Даши к школе был приготовлен бордовый сарафан с белой блузкой и новенькие черные туфельки. Теперь это ее школьная форма. Не сказать, что она слишком удобна. Такая одежда предполагает определенную сдержанную манеру поведения. В ней не станешь бегать по коридору на перемене. Зато можно чинно прогуливаться, покачивая огромными белыми бантами на голове, и скромно опускать глаза, как это делали воспитанные девицы в благородном пансионе.

Вот так, однажды оденешься иначе и станешь совсем другим человеком. Правда, новая туфелька пока немного трет ногу, но Даша старается не подавать виду. Такое неудобство можно потерпеть. Важно себя не уронить перед одноклассниками. Даша наперед решила, что теперь она будет вырабатывать твердый характер. Желание доказать свою состоятельность иногда доходило у нее до настоящего упрямства. Даша уже сейчас выше и сильнее многих одноклассников. Другое дело, что за всем этим скрывалась ее чистая и добрая ангельская душа.

В это время дети вошли в класс, в котором теперь пройдет важная часть их жизни:

От праздничных торжеств до школьных буден
Всего один нас отделяет миг.
Пусть этот год не будет труден,
Хотя в науке нет путей простых.
Пусть будет легок путь и добр учитель –
Пусть будет так. А в вашу жизнь пока
Предвестником свершений и открытий
Ворвался голос первого звонка.

– Меня зовут Елена Владимировна. Я ваша первая школьная учительница. Если забудете мое имя на уроке, поднимите руку и спросите. На перемене для этого нужно будет просто подойти ко мне. Теперь вы все одноклассники, и должны дружно жить в нашей школьной семье. Мы с вами будем вместе учиться четыре года грамоте, читать и писать, считать и многому другому. А теперь я хочу познакомиться с каждым из вас…

Вверх тянется несколько детских рук:

– А можно мне тоже со всеми познакомиться?

– И мне, и мне…

Даша руку не поднимает, она не освоилась в новой для нее обстановке и пока присматривается…

Что было, то было. Дети изрядно шалили на уроках. Учительница сказала, что еще не все привыкли к школьной дисциплине. Требовать порядка со всей строгостью пока нельзя. Они будут становиться настоящими школьниками постепенно, день за днем. Шумные и непоседливые дети Даше не очень нравились. Она выбрала себе в подруги тихих и скромных девочек – Полину и Катю. Наверное, Даша себя тоже считала такой.

В первый день Елена Владимировна разрешила каждому выбрать себе место в классе. Даша села за вторую парту. Рядом с ней оказалась Полина, и это тоже было хорошо. Правда, спустя несколько дней произошло то, чего Даша ожидала, но меньше всего хотела: ее пересадили назад, за третью парту. Ближе к учителю оказались те, кто был меньше ростом и имел слабое зрение. Наверное, таким детям следовало уступить свое место, но все равно было обидно. От огорчения она даже заплакала.

Даша не знала, что сидеть на уроках будет так утомительно. Неподвижная, прямая спина, едва успеваешь поворачивать голову и водить глазами за учителем: туда – сюда. Получалось, что учеба для школьников – такая же трудная работа, как у их пап и мам. Иногда учительница делала занятия похожими на игру, и это всем нравилось. Недавно им показали школьный спортивный зал с настоящими гимнастическими снарядами. Значит, они тоже будут на них заниматься.

Как же замечательно учиться в школе! Учительница Даше сразу понравилась. Елена Владимировна была строгой, но никогда не повышала голос на своих учеников, всегда спокойная и рассудительная. Даше хотелось подражать своей маме, а теперь еще и новой школьной учительнице.

Выполнив домашнее задание, она решила «поиграть в школу». Даша рассадила кукол на полу и положила перед ними свои книжки. Конечно, себе она отвела роль учительницы, пытаясь повторять то, что видела на школьных занятиях. Раньше она думала стать парикмахером или модельером. Теперь ей захотелось представить себя учителем. Куклы послушно сидели и смотрели на нее нарисованными глазами. Ничего другого делать они не умели.

Каждый день Даша с нетерпением ожидала, когда снова пойдет в школу. Утром она вставала раньше других и начинала собираться. Водрузив на спину школьный рюкзак, Даша становилась похожей на пехотинца в дальнем походе. Передача этой тяжелой ноши сопровождавшим ее лицам полностью исключалась.

Утром в школу Дашу отводил дедушка. Они выходили из дома немного раньше и занимали себя по дороге разными делами. Как-то раз возле школы Даша заметила на дереве спрятавшегося кота, который свесив длинный хвост, внимательно разглядывал шагавших под ним пешеходов. Поняв, что обнаружен, он недовольно заворчал. Кот был кем-то напуган. Как Даша это поняла, дедушка спрашивать не стал.

По правде говоря, Даше было всех жалко, особенно маленьких и слабых. Под эту категорию у нее попадали воробьи, голуби, бродячие кошки и прочая городская живность. При встрече с ними Даша непременно заводила разговор. Иногда со стороны казалось, что они даже понимали друг друга.

Школьный двор постепенно заполнялся пришедшими детьми и их родителями. В назначенный час открывались двери школы, и оттуда выходили учителя начальных классов. Они собирали своих учеников и как цыплят уводили на занятия.

Шло время, и деревья на улицах оделись в осенний наряд. Уроков у первоклассников стало больше, а задания – труднее. Интерес к школьным занятиям у Даши первыми днями не закончился. Приятно идти по улице с рюкзаком, в котором лежат школьные тетради и учебники. Это, как пропуск во взрослую жизнь, в которую пускают по выданному тебе ученическому билету. Теперь все знают, что она большая и ходит в школу. А еще учительница сказала маме, что Даша хорошая, умная девочка. Это очень приятно. Значит, учительница не забыла про нее, пересадив за третью парту, увидела прилежание в учебе.

Даша старательно делала в тетрадке прописи и что-то тихо шептала себе. Будто уговаривала написанные буквы быть похожими на нужный образец. Ей понравилась аккуратно выведенная на странице строчка. Что же еще можно было сделать? Она думала с минуту, а потом принялась раскрашивать буквы цветным карандашом. Делать это было совсем необязательно. Просто Даше показалось, что так будет красивее. И еще. Елена Владимировна говорила, что любое начатое дело нужно обязательно доводить до конца и только потом приниматься за что-то другое.

После занятий Даша торопливо собрала свой школьный рюкзак. Она уже успела соскучиться по дому. Взявшись за руки, первоклассники парами спустились по лестнице. Наконец учительница открыла перед ними тяжелую входную дверь, за которой их уже ждали. Во дворе школы собралась целая толпа чьих-то пап и мам, дедушек и бабушек. Теперь взрослым и детям нужно было найти друг друга. Через несколько минут возле Елены Владимировны уже никого не осталось.

Даша выглядела спокойной. Она быстрее других заметила свою маму – самого замечательного человека на свете. Даша подбежала, взяла ее за руку и увела за ворота школьного двора. Будто боялась, что это мог сделать кто-то другой. Мама опять принадлежала только ей. На улице они соберут букет из опавших листьев, а из рубиновых ягод рябины вместе сделают дома красивые бусы. Жаль, что общего времени у них с мамой теперь будет меньше…

Даша еще не знала, что из таких простых обстоятельств в ее жизни складывалась формула счастья, над разгадкой которой десятилетиями трудились видные ученые, психологи и социологи. Человеческое счастье всегда находилось за пределами научного понимания и не нуждалось в мудреных объяснениях. Это всплеск, полет нашей души, ее песня…

Здесь дети имеют небольшое преимущество перед взрослыми – они меньше задумываются над смыслом жизни и чаще бывают счастливы. Конечно, и у них случаются немалые огорчения. Куда же без них? Только тогда загляните у Даши в школьные рисунки: на них люди, крылатые феи и бабочки всегда улыбаются. Кто-то скажет, что мир таким не бывает. Они определенно будут неправы – рисуя, Даша каждый раз делает его таким…

Карета для Золушки

Двор французской школы, в которой училась первоклассница Даша, обладал необычными для учебного заведения вещами. Если приходить пораньше, то кое-что из этого можно было хорошо рассмотреть. С самых первых дней они с дедушкой обратили внимание на сказочную резную карету, стоявшую в дальнем углу двора. Сделанная «под старину» неизвестным мастером в натуральную величину, с огромными колесами, она когда-то участвовала в театрализованных городских праздниках.

Табличка внутри кузова свидетельствовала, что карета была подарена школе благотворительным музеем семейных развлечений – «Музеем варежки». Поскольку своих лошадей в средней общеобразовательной школе не предполагалось, карету оставили во дворе для каких-то особых случаев. Потом о ней просто забыли. У школьных педагогов могли найтись и другие, более важные дела. Шло время, солнце и дожди сделали свое дело. Фанерная сказочная карета утратила свой прежний парадный лоск, яркие краски и даже некоторые навесные детали. Впрочем, для ее новой школьной жизни это уже не имело значения. Карета с кузовом на четыре посадочных места постепенно превратилась в местную достопримечательность, сакральное место, которому романтически настроенные отроки поверяли свои тайны, загадывали желания. Сколько Даша с дедушкой не проходили мимо, в ней каждый раз оказывался кто-нибудь из школьников. Одни видели в карете «комнату исполнения желаний», другие просто искали в ней минуты уединения. По негласным правилам все душевные порывы школьников записывались на ее внутренних стенах в лучших традициях эпистолярного жанра. С этого момента читать их могли все, но автор посланного в карете письма обычно оставался неизвестным. Иногда так завязывался диалог или начало романтической истории. Оставалось только дождаться нужного момента, чтобы познакомиться с каретой поближе.

Очень скоро такой удобный случай представился. По причине раннего утра школьный двор был еще пуст. Хрупкая осенняя погода сеяла над землей легкую дымку, добавляя развивавшимся событиям мистической загадочности. Дедушка быстро пересек двор, уселся в карету и принялся разбирать неровные, прыгающие детские строчки на ее стенках. Они читались как волшебная книжка, кричали и плакали: «Альбина! сжалься надо мною»… «Улететь бы отсюда. На Марс»… «Ева собака, но она такая классная! Я ее люблю»… «Почему меня все заставляют? Дома родители, а в школе – учителя. Дыхнуть, дайте!»… «Котик Алена, как у тебя дела? Жду»… «Меня все достали»… Дедушка тогда подумал, что у его школьных сверстников тоже было такое особое место, где они выплескивали свое внутреннее состояние, открывали тайные переживания. Вроде диалога с невидимым другом…

Уединенные размышления дедушки нарушила Даша, которая тоже пришла сюда:

– Эх, деда! Хорошо все посмотрел?

– Да, интересно получилось.

– Тогда послушай, это карета для Золушки.

– А где же она тогда сейчас?

– Неужели еще не догадался? Золушка в школу ушла…

Даша хитро улыбнулась, чувствуя себя здесь полноправной хозяйкой:

– Карета может нас подождать…

Непотерянное время

Истина – старая, как мир. Каждому ребенку хочется скорее стать взрослым и каждому взрослому со временем хочется выглядеть немного моложе своего возраста. С этого дня первоклассница Даша решила все делать сама. Словно черту невидимую подвела под своей прежней жизнью.

Что ни говори, а школа быстро меняет детей. Каждый день – новые сильные впечатления. Накануне Даша с восторгом рассказывала про свой школьный обед, который теперь сама выбирала и оплачивала. Дело в том, что мама оформила Даше электронную карту для школьного буфета. Это приближало ее к взрослым людям. У них были такие электронные карты, которыми оплачивались разные покупки в магазинах. Мама оказалась права. Готовить к взрослой жизни ребенка следовало постепенно, словно возводить в пустыне египетскую пирамиду. Ничего плохого не произошло. Получив электронную карту, Даша стала пользоваться ею очень аккуратно. Это были ее деньги, и она вела им счет.

Даша сама встала рано утром, умылась, выпила кружку какао и начала собираться в школу. Прежде ей многое приходилось напоминать, но разве она сама не знала, что и как нужно делать? Даша даже попросила взрослых не мешать ее самостоятельности. Она надела белую блузку и без особого труда разобралась с лямками своего бордового сарафана. Первое время он доставлял ей немало хлопот. Лямки за спиной ложились крест – накрест и часто путались местами, а молния на талии никак не хотела застегиваться. Даша тихонько уговаривала их не противиться, и они легче поддавались.

Теперь следовало причесаться. Даша улыбнулась зеркалу: «Барышня», – так ласково называл ее дедушка. «Горе ты мое, а не барышня!» – печально вздохнула она. Волосы у нее отросли до самого пояса и теперь требовали немалого времени для ухода. Стричь их Даше не хотелось. Заплетать дочери косы мама умела быстро и красиво. У Даши так не получалось – пальцы не слушались. Она сделала себе простую прическу – два пышных хвоста. Зато сама!

Время еще оставалось, и она решила закончить начатое вчера – вырезать одежду для своей рисованной бумажной куклы. Даша посмотрела на часы: «Успею еще!» Вырезала для куклы башмачки. Потом снова глянула на часы: «Успею!» Сделала кукле платье с рюшами, оборками и воланами. Дальше время полетело так быстро, что почему-то сразу кончилось, и в школу пришлось бежать. По дороге мама успела перечислить, чего Даша утром не успела сделать. Потом на бегу последовали остальные мамины наставления.

Очень непросто, оказывается, быть взрослой. Придется еще многому научиться. В это время холодный ветер закрутил спиралью опавшие листья и поднял их на высоту трехэтажного дома. В такую погоду нужно следить, чтобы вместе с ними у тебя что-нибудь не унесло. Налетевший ветер Дашу не обидел, но голову от грустных мыслей освободил.

А мама в это время подумала, что по взрослеющим детям лучше всего заметно как проходят твои годы. Из головы не выходил сон. Она смотрела в зеркало. Потом его поверхность с отражением стала покрываться паутинкой трещин, словно сетью. Наверное, ей пора посетить своего косметолога…

– Даша, не отвлекайся, пожалуйста, смотри хорошо под ноги!

Ух, сегодня успели! Школьный двор, и Даша ищет глазами лица своих подруг. Как хорошо вместе начинать новый день! Мама и дочь улыбнулись друг другу и попрощались до вечера. Пусть у каждого все будет хорошо.

– Какая ты серьезная, – сказал дедушка, забирая Дашу из школы. – Наверняка узнала для себя много нового.

– Да, сегодня был «Окружающий мир». У нас большая страна, в которой живут разные народы. Мне понравились осетины. У них самые красивые костюмы и танцы – нам картинки показывали.

– Раньше в школе про народы говорили: вместе дружная семья, – вспомнил дедушка.

– Сейчас нам так тоже говорят…

Дедушка, прописи теперь у нас каждый день. Мы с учительницей будем быстро-быстро продвигаться вперед. На «продленке» гуляли вместе с классом на улице. Я увидела ворону, и мне сделали замечание…

– За ворону?

– За то, что отстала от всех! Ворона хотела что-то сказать.

А еще сегодня мне поставили «отлично» по хореографии и сделали наклейку в дневник. Моей подруге Эмили – тоже. Хочешь, покажу дома, что мы там сейчас делаем? – Даша говорила без остановки, словно боялась чего-то позабыть.

– Обязательно покажешь. Ты сегодня много успела! – улыбнулся дедушка и рассказал ей сказку о потерянном времени. Кажется, все дети большой страны читали ее в книжке Евгения Шварца или, по крайней мере, видели в кино. Поучительная история о нескольких нерадивых учениках и ученицах, тративших свое время понапрасну на всякие разные пустяки и попавших из-за этого в большую переделку.

– Как хорошо, что такое бывает только в сказке. Как ни старайся, а за год у тебя все равно накопится немало потерянного времени. Совсем не хочется превращаться из-за этого в старую бабушку. А можно быть взрослой только наполовину?

– Это как? – удивился дедушка.

– В чем-то стать взрослой мне можно уже сейчас, а с другой стороны, еще хочется остаться маленькой. Маленьких всегда больше любят и жалеют.

– Конечно, можно, – улыбнулся дедушка и крепко ее обнял. – Ничего не изменится, даже когда ты вырастешь. Мы же тебя очень любим. Твоя мама так и осталась для меня маленькой дочкой. Это живет где-то внутри. Поверь, на взрослую жизнь у тебя отведено еще много времени. Только ушедшее детство обратно не возвращается. Оно остается в своей волшебной стране, вместе с говорящими куклами, птицами и кошками. Ты будешь о нем всегда помнить.

Сказка со злыми волшебниками останется сказкой. Нужно просто научиться ценить свое время. Его только в начале жизни кажется много. Нам нужно с тобой еще многое успеть…

Из жизни бабочек

Лето вернулось в город в конце сентября. Мир на несколько дней очнулся от раннего погружения в спячку. Они тогда гуляли на Каменном острове. Внимание привлекла порхавшая пестрая бабочка. Даша оставила собранные осенние листья и побежала за ней. Через несколько минут дедушка оказался свидетелем необычной сцены. Внучка застыла на коленях, а на ее плече сидела красивая темная бабочка с яркими красными полосками. Увидев его рядом, она поднесла палец к губам и прошептала: «Я знала, что она обязательно ко мне вернется…»

Еще несколько секунд они вместе любовались мозаичным рисунком крылышек этого небесного создания. Потом бабочка улетела дальше. В общем, пришло время рассказать начало этой истории…

С некоторого времени вокруг Даши стали происходить странные события. Модный литератор непременно приписал бы их действию тайных мистических сил. Однако все описанные ниже события происходили в самой обычной городской квартире и, следовательно, могли случиться с кем угодно. Вещи, которыми пользовалась Даша, стали исчезать, а потом снова появляться.

Раньше такое случались только с дедушкой. Он сокрушался, скреб седую бороду и объявлял всем, что у него начался склероз. Иногда дедушка пояснял, что его оперативная память переполнена текущими делами и не справляется с поступающим информационным потоком. Даша в этом ничего не понимала. Она просто переживала.

Мама каждый раз качала головой и просила:

– Даша, будь собраннее!

Собраннее – значит, уметь собираться в нужный момент. Получалось, что все остальное время Даша была «разобранной». Она ежеминутно переключалась на какие-то разные дела, не завершив прежних занятий. Все оттого, что у нее возникала новая фантазия. Даша могла начать говорить фразу и не закончить ее. Значит, в этот момент она уже находилась очень далеко отсюда. Скользнул через шторы в комнату луч света, такой объемный, что Даша стала ловить его губами…

– Им кормятся бабочки. Он вкусный, как мармелад…

– Даша, ты сейчас где? – спросила мама.

– Я здесь.

– Не в этом смысле. О чем ты думаешь, когда я сейчас говорю?

– Я тебя слышу.

– Вот именно – только слышишь…

Огорченная на этот раз пропажей школьной сменной обуви – своих замечательных черных туфелек, Даша решила, что они просто спрятались. Видимо, туфельки за что-то обиделись на нее. Это было очень странно, потому что Даша за собой ничего дурного вспомнить не могла. Учительница на «продленке» вечером помогла ей собрать рюкзак и положила в него сверток с обувью. Даша это хорошо видела. Собираясь на следующий день в школу, она их там не нашла. Разве туфельки без ее ножек могли сами уйти? Пока Даша путано объясняла обстоятельства исчезновения сменных туфелек из рюкзака, мама открыла на нем молнию и вынула из его необъятных недр пакет с «пропавший» обувью. Даша не могла поверить своим глазам.

– Как ты смотрела, Даша?

– Они от меня куда-то спрятались.

Даша могла поклясться, что еще пять минут назад туфелек там не было.

– Пожалуйста, без очередных фантазий. Если твоими утерянными вещами засеять поле, у нас бы из них вырос целый огород.

Вот, опять ей никто не верил. Даша вздохнула и печально посмотрела на маму:

– Не сердись, я обязательно стану собранной и буду самым послушным ребенком на свете, с завтрашнего дня…

– Ждать завтрашнего дня совсем необязательно. Освободи стол и полку от ненужного хлама, оставь только то, что тебе сейчас потребуется. Вот и не будешь ничего искать. Каждая вещь должна знать свое место.

– Как солдат в строю?

– Можно и так сказать. Про солдат дедушка лучше знает.

Хламом мама иногда называла находки, которые ее дочь приносила с улицы. Здесь были всевозможные цветные камешки, птичьи перышки, какие-то особенные засушенные листочки и прочие разные интересные штуки, значение и ценность которых понимала только Даша. Совсем не важно, что они не были куплены в магазине. Наступал момент, когда терпение мамы заканчивалось, и она начинала производить ревизию собранных Дашей запасов.

Прошедший день принес столько новых впечатлений, что она уснула, едва коснулась головой подушки. Стены комнаты со шкафом, тумбочка с тускло горевшим ночником медленно поплыли вокруг нее, словно планеты Солнечной системы. Только теперь центром ее была она сама. Потом Даша увидела себя в просторном зале с высокими окнами. Он был так пронизан светом, что казался воздушным. Все простенки между окнами были заполнены зеркалами, вставленными в богатый резной позолоченный орнамент. Блеск и отражение в них создавали вокруг иллюзию бесконечного пространства.

Фея и бабочки

Вокруг не было ни одной живой души. Даша сидела на паркете и собирала картинку из пазлов. Нужно было сложить разрозненные кусочки так, чтобы все они совпали по форме и цвету в одно общее большое изображение. Даша дома не раз такое делала. Только теперь ей приходилось складывать свое собственное изображение. Обычно к таким играм-мозаикам прилагалась картинка. Здесь ее не было, и рисунок долго не складывался. Даша несколько раз начинала все заново. Наконец последняя деталь встала на свое место.

– Получилось, получилось! – Даша принялась прыгать и делать разные «па», которым их учили на уроках хореографии.

– Молодец, Даша! – сказал ей рядом чей-то голос.

Даша оглянулась и увидела маленькую девочку-фею с крыльями бабочки в темном бальном платье.

– Кто ты?

Фея приветливо улыбнулась:

– Своим появлением на свет я обязана тебе. Ты так старательно выкладывала меня на картинке, не замечая, что собирала саму себя. Сейчас ты тоже видишь себя.

– Но ты такая красивая, а я самая обыкновенная школьница…

– Ты добрая и любознательная девочка, и пока себя еще не знаешь. Настоящая красота отражается не в зеркале, а в людях, среди которых ты живешь. Они про нее тебе все скажут. Ты будешь долго и терпеливо воспитывать в себе нужные качества – прилежание, усидчивость и аккуратность. Точно так, как выкладывала сейчас этот сложный пазл.

– А долго придется это делать?

– Всегда.

– Так долго?

– Да, если захочешь чего-нибудь добиться в своей жизни.

– Ты говоришь совсем как моя мама…

Девочка-фея рассмеялась:

– Я иногда даже буду похожа на нее. Тебя это огорчает?

– Что ты, совсем нет!

– Вот и правильно! Я ведь тоже только учусь в школе сказочных волшебников. Чтобы быть настоящей феей мне еще нужно много знать и уметь. Нам пора прощаться, когда у тебя что-то не заладится, ты просто вспомни обо мне, и я прилечу.

Фея взмахнула своими крылышками и исчезла. Куда-то пропал и зал с окнами и зеркалами в золоченых рамках. Даша опять оказалась в своей маленькой комнате. Потом она увидела своего верного оловянного солдатика. Несмотря на свой малый рост, он отважно спрыгнул со стола, взял ружье в положение «на караул» и принялся раздавать команды. Книжки и тетрадки немедленно заняли свои места на полках, ободки для волос и расчески нырнули в ящик стола. Брошенная на стуле одежда подпрыгнула, словно кто-то за ней гнался и повисла на плечиках в шкафу. Игрушки, валявшиеся в беспорядке на полу, построились в колонну и отправились рассаживаться в свои коробки. Даже ее любимый медведь в голубой футболке, который вообще никого не слушал, на этот раз быстро юркнул Даше под одеяло. Оловянный солдатик довольно осмотрел прибранную детскую комнату, подкрутил свои пышные усы и снова замер в карауле на письменном столе.

Наступило утро и солнце выглянуло из-за крыши соседнего здания. Даша почувствовала это, не открывая глаз. Ей так хотелось интересного продолжения, что она уткнулась носом в подушку и посильнее зажмурилась. Нет, сон уже окончательно попрощался с ней и улетел в царство ночи. Пора было снова собираться в школу…

– Ты у меня уже совсем большая, – мама улыбнулась и поцеловала ее. – Прямо не узнать тебя сегодня, организованная и собранная девочка. Всегда бы так!

Даша решила, что о своем сне никому рассказывать не будет. Пусть это останется ее маленькой тайной. Тогда маленькая фея обязательно вернется. Теперь ей совсем не обязательно помогать, можно просто вместе поиграть. Спустя час, она совсем забыла о своих ночных приключениях.

Найти свою пару

Все началось на занятиях по актерскому мастерству у Ирины Малиновской. Дети пошли по кругу, внимательно поглядывая друг на друга.

– Превращаемся в животных. Так, хорошо, ищем себе пару: старайтесь увидеть особенности животных, которых вы будете изображать.

Дети замяукали котятами, пошли вразвалочку косолапыми мишками, запрыгали маленькими зайчиками. Потом «котята», «мишки» и «зайчики» угадывали друг друга и составляли вместе «правильную пару». Учительница только спрашивала и уточняла, кого они себе видят:

– Кто вы?

– Мишки!

– Так, хорошо…

– А вы кто?

– Мы зайчики!

– Молодцы!

– А вы?

– А мы волки! У-у-у…

– Ой, как нам всем страшно!

Даша с Алисой быстро составили пару из зайчиков. Они весело прыгали на корточках и делали ладошками «ушки». Получилась хорошо узнаваемая заячья манера двигаться. Не все знают, что такие короткие заячьи прыжки на корточках формируют у девушек идеальный рельеф ноги, развивают взрывную мощность. Оттого и прыгают зайцы далеко в минуты грозящей опасности.

К следующему уроку им следовало выучить басню дедушки Крылова «Стрекоза и муравей». Память у Даши хорошая, рассказывать басню она начала уже после первого прочтения. Главное, чтобы ей было интересно. В басне легко угадывалась мораль, чему она учила детей. Муравей – маленький, но упорный, постоянно трудится, делает запасы на зиму, не зная отдыха. Стрекоза у баснописца – плясунья, наслаждается каждым теплым днем, танцует и веселится. Она живет и не задумывается о своем будущем.

Рано или поздно приходит зима, есть нечего и лентяйка стрекоза обращается за помощью к муравью, чтобы тот пустил ее погреться и накормить, но получает от него решительный отказ. Она не работала и не заслужила помощи. Муравей отвечает стрекозе своей знаменитой крылатой фразой: «Так поди же, попляши!»

Сюжет, как и многие другие, заимствован баснописцем у французского поэта XVIII века Лафонтена и пересажен на родную русскую почву. Еще чаще поэты XIX века черпали идеи из древней античной литературы. Написанные ими произведения получали вторую жизнь и большую известность.

Понятно, что в басне ситуация упрощена, но дети получали для себя важный урок: чтобы чего-то добиться в жизни нужно много и неустанно трудиться. Пример тому – жизнь самого баснописца Ивана Андреевича Крылова, выходца из бедной дворянской семьи. Сегодня покажется странным, но именно его при жизни Александра Сергеевича Пушкина многие современники считали первым поэтом России.

Принялись дома разыгрывать басню, как театральную сценку. Даша взяла себе роль маленького трудолюбивого муравья. Он ей сразу больше понравился. Дедушке, соответственно, досталась вакантная роль легкомысленной стрекозы. Стал он домысливать себе эту старую как мир историю. Сразу заметим, что плясунью-стрекозу им обоим было по-человечески жаль. В жизни все так устроено, чтобы каждый своим делом занимался…

Представил, что трудолюбивый и бережливый муравей искал себе пару и однажды сделал предложение красавице-стрекозе. Дело было летом, когда та беззаботно резвилась, сверкая радужными крылышками среди «мягкой муравы». Муравью стрекоза отказала – не нашлось ему места среди других ее многочисленных поклонников из старинных дворянских родов. Скромно он на их фоне выглядел. Да и роль хозяйки в небогатом доме муравья ее мало устраивала. Скучным показалось такое будущее. Говорили, что у нее талант: ей бы примой быть и танцевать на императорской сцене. Такие слова кому угодно могли голову вскружить. Жизнь в столице у нее – один сплошной праздник, «песни, резвость каждый час». В общем, муравей стрекозе совсем не пара. Слишком разные у них интересы получались: он по земле грешной ползал, а она в небесах летала…

Со сценой у стрекозы не заладилось. В столице своих балерин не знали куда девать. Между тем дело шло к зимним холодам. Выяснилось, что родительское имение плясуньи давно заложено, а красавцы – поклонники, узнав такую важную подробность, теперь искали себе богатых невест на стороне.

К тому времени муравей сколотил небольшой капитал, нанял работников в мастерскую и открыл лавку у себя на Камышовой улице, а потом вторую, уже на Сенном рынке. Взял кредиты, пароходом собственным обзавелся, товары в Англию повез. Помня о собственных лишениях, столовую для бедных букашек открыл. Достаток, знаете ли, обязывает. Он всегда твердо, по-мужицки, стоял на земле и не витал в облаках. Зато одет теперь муравей по последней заграничной моде и маленьким уже никому не казался. Завидным женихом стал. Вот тут-то стрекоза про него и вспомнила. К тому времени здоровье у нее стало неважным – кашляла часто. В таких случаях неприятности следовали одна за другой.

Когда стрекоза с мокрыми крылышками и дождевыми капельками на длинных ресницах увидела муравья, проезжавшего мимо в собственной коляске с важным кучером, он даже не узнал ее. Ноги у нее подкосились, и несчастная со стоном опустилась на мостовую. Только после этого муравей остановил свой экипаж и предложил свою помощь. Спросив адрес незнакомки, он понял, с кем его свела случайная встреча. Сердце муравья дрогнуло, и эта история имела для обоих счастливый конец. Вовремя подставленное сильное мужское плечо и участие растопили лед вчерашнего непонимания…

Даша с большим вниманием выслушала новую историю про стрекозу и муравья.

– Хорошо, что у тебя все так заканчивается, и стрекоза одна не осталась.

– Нужно, чтобы рядом всегда был близкий человек.

А о чем она сама думала? Нет, такой стрекозой быть не хочу. До обеда я каждый день как муравей тружусь на уроках. Стрекозой можно стать только на хореографии в «Эдельвейсе», но там тоже учеба. Правда, дедушка?

– Правда, Даша. Ты всегда стараешься, как самый настоящий маленький муравей.

Счастливая пора – детство. Даша сделала акварелью рисунок, на котором муравей-труженик журил легкомысленную стрекозу. Даша прыгала, крутила своей большеглазой головкой и назидательно тыкала пальцем воображаемой попрыгунье из басни:

Лето красное пропела;
Оглянуться не успела…

В этот момент она сама была похожа на это резвое насекомое. Не хватало только двух пар легких прозрачных крыльев…

Наверное, наш мир сильно потускнел без таких летающих стрекоз и порхающих бабочек. Сразу вспомнилась знаменитая картина Ильи Ефимовича Репина «Стрекоза», открывающая перед зрителями обилие детской задорной жизни. На ней изображена дочка художника, Вера, она непоседа, по-детски не сидит на месте, вот возьмет сейчас и убежит. Глазки у девочки шаловливо прищурены, в ее позе и одежде кокетство настоящей стрекозы. Мы смотрим на эту картину и радуемся ее легкой и беззаботной жизни…

Личная жизнь

Все началось с того, что Даша по рассеянности забыла дома цветные карандаши. Соседка по парте Рита пододвинула ей свою коробку: «Возьми у меня. Если понадобится один цвет, будем по очереди им пользоваться». Учительница тогда даже сказала, что так должны поступать все настоящие школьники – помогать друг другу. Хорошо иметь рядом того, кто может тебе помочь.

Этот незначительный школьный эпизод послужил началом их близкой дружбы. Теперь девочки прогуливались под руку на переменах и по очереди делились маленькими секретами. Рита рассказала, что они живут с мамой и бабушкой. Вечером мама и бабушка о чем-то говорили на кухне, а ее отправили в другую комнату. Рита хоть и ушла, все равно многое слышала. Мама говорила, что имеет право на личную жизнь. Бабушка возражала: «Какая же это личная жизнь, если она всех начинает касаться. Даже, если не захочешь». Дальше разговор зашел о Рите. Она тихонько встала под дверью и решила послушать. К тому времени мама и бабушка говорили уже так громко, что на Риту больше никто не обращал внимания. Потом мама заплакала. Рита не удержалась, вошла на кухню и обняла ее. Все сразу замолчали.

Получалось, что личная жизнь у взрослых принадлежала только им. Даше многое показалось непонятным. Она тоже очень любила свою маму и всегда ставила ее для себя на первое место. Странно, если бы Даша думала иначе. Она вышла из ее животика и была с ней связана. «Моя мягкая защита» – говорила всем маленькая Даша. Ей только хотелось слышать, что она у мамы тоже на первом месте. «Зачем такое спрашивать? – удивлялась мама. – Конечно, ты!» Даша в этом не сомневалась, просто еще раз хотела услышать. Все остальные родные выстраивались у нее дальше, по степени близости. Иногда она даже озвучивала такой список. Длинным он никогда не был – туда пускали далеко не всех.

Домашняя история школьной подруги поселила в сердце Даши необъяснимую тревогу. Обычно дневные страхи ночью переселялись в ее сны. В это время дети из соседнего первого «А» уводили ее учительницу, а дома вместо любимой черной Багиры появлялась неприятная рыжая кошка. С рассветом все страхи уходили, и начинался обычный новый день, в котором все возвращалось на свое место: учительница, кошка и остальной мир.

Придя из школы, Даша прямо спросила у мамы, есть ли у нее своя личная жизнь? Мама посмотрела на нее с некоторым беспокойством:

– У тебя что-то случилась, Даша?

– Нет, просто вышел в школе про это разговор.

– Понятно. Тебе дома чего-то не хватает? Ты только мне, пожалуйста, честно скажи. Мы это вместе с тобой обсудим, – она крепко обняла Дашу.

Получилось, что мама так и не ответила на ее вопрос, а только успокоила.

Была ли личная жизнь у самой Даши? Она раньше об этом не задумывалась. Место ее личной жизни занимали какие-то переживания, мысли, о которых Даша иногда рассказывала. Случалось, что делала это потом, если они не забывались и привлекали ее внимание. Конечно, приятно, когда тебе в школе оказывали знаки внимания, предлагали разные вкусности. Одноклассник Митя во время обеда отдал ей свой мандарин. Она спросила, почему он сам его не съел? Митя нахмурил брови и сказал, что не любит цитрусовые. Даша очистила тонкую оранжевую кожуру и предложила ему съесть мандарин вместе с ней: «Он сладкий…» Митя проглотил слюну и аккуратно взял себе одну дольку.

Если быть точным, то она давно обратила внимание на этого мальчика. Его пересадили за вторую парту вместо нее. Митя был мал ростом и носил очки. Потом у них с Полиной – соседкой по парте, что-то случилось, а учительница сделала замечание одному Мите. Он не стал оправдываться и даже не показал вида, что обиделся. Только шея у него покраснела. С его стороны это был поступок. Так решила про себя Даша.

Разговорам о личной жизни дедушка не удивился. То ли еще впереди будет! Для беспокойства у Даши нет никакого повода. Начал, правда, издалека, с литературной классики:

В ней сердце долго ли страдало,
Иль скоро слез прошла пора?

Потом добавил еще: «Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?»

О чем это? Никогда не поймешь дедушку – шутит или всерьез. Начал с романа Пушкина «Евгений Онегин», а закончил комедией Грибоедова «Горе от ума». Потому что все это из школьной программы и в жизни так тоже бывает. Потом пояснил: «Жизнь у людей часто складывается из их работы, семьи и чего-то своего, личного – особых увлечений, занятий или друзей. Когда люди в семье живут в любви и добром согласии, им ничего из этого не мешает. Напротив, даже делает чище, богаче и интереснее».

Оставалось совсем немногое – открыть все это в своей жизни…

Каприз

Он был похож на маленького крылатого человечка с обиженно надутыми трубочкой пухлыми губами. Подлетел к Даше темным облачком и разом все испортил. Кажется, это было остатками последнего сна, но именно таким потом выглядел преследовавший ее все утро навязчивый Каприз.

Да-да, тот, самый, про который говорят, что он появляется у ребенка без всякого видимого повода и причины, как необъяснимое и немотивированное желание и весьма свободен по форме. Потому все это – их детские фокусы, причуда, дурь, блажь и прочая фанаберия. Имя у него французское – caprice. Обличье ему соответствующее – костюм тройка «в елочку», шляпа-котелок, модные лаковые штиблеты и легкая тросточка в руках…

После этого Даше расхотелось вставать и собираться в школу, появилось непреодолимое желание делать все наоборот. Нет, в школе, конечно, было замечательно, но для этого следовало вылезти из-под теплого одеяла, а потом выйти на улицу. Там сейчас темно, мокро и холодно. От одной этой мысли Даша покрывалась гусиной кожей. Она осторожно потрогала пальцем струйку холодной воды в кране, потом набрала ее в ладошки и, зажмурив глаза, плеснула себе в лицо. Это похоже на отчаянный прыжок в воду с высокого обрыва. Сон ушел окончательно, но маленький господин в котелке из него остался рядом и подталкивал Дашу на совершенно необъяснимые поступки.

За завтраком она пожаловалась, что какао невкусное, и молоко в нем прокисло. Взрослые удивленно переглянулись. Молоко дома покупали только ультрапастеризованное и такого в принципе быть не могло. «Просрочку» в магазинах мама отслеживала с особой тщательностью. Дашу за обман выставили из-за стола. Каприз противно хихикнул и довольно захлопал в ладоши. Даше было совсем не до смеха, но ничего с собой поделать она уже не могла.

Даша стала медленно одеваться и заявила, что сегодня пойдет в школу в теплой шапке – у нее мерзнет голова. Взрослые спорить не стали – ребенок мог в любой момент сорваться и расплакаться. Мама, молча, вытащила из шкафа старую зимнюю заячью шапку. В ней Даше оказалось жарко. Зимнюю шапку тут же сняли и надели по сезону, прежнюю – осеннюю вязанную, с розовым котенком и бантиком.

– Розовый котенок теперь на меня обиделся. Ему сейчас больно, – он мне этого никогда не простит, – захныкала Даша.

– Ничего, он у тебя умный и все поймет, – спокойно ответила мама.

Теперь Даша шла в школу и глотала горькие слезы. Каприз бодро подпрыгивал за ней следом на своих крепких коротеньких ножках. Сейчас он придумывал очередную каверзу. Этот неприятный господин за утро успел подрасти до размеров семилетнего ребенка. Он беззаботно вертел своей тросточкой, поминутно отвешивал кому-то небрежные поклоны легким кивком головы. Кажется, у него был маленький серенький хвостик, как у котенка.

– Ему-то сейчас хорошо, весело, – с обидой подумала про свой каприз Даша.

– Ничего, мы сейчас с тобой всех удивим, – прошептал он ей на ухо.

Едва это случилось, как Даша совершенно неожиданно для себя выпалила дедушке:

– Не хочу я идти в эту дурацкую желтую школу…

Каприз даже заплясал от удовольствия:

– Ай, какая ты у меня молодец, Даша!

– Так иногда случается, – спокойно заметил дедушка. – Мы сейчас придем в школу, и ты все это сама расскажешь своей любимой учительнице, Елене Владимировне.

– Нет, дедушка, я этого ей говорить не стану.

– Почему же?

– Потому что все это будет неправдой.

– Тогда почему ты мне ее сейчас говоришь?

Даша растерянно пожала плечами:

– Не знаю, она сама из меня вылетает.

– Хорошо, тогда говорить ничего этого учительнице ты не будешь и просто пойдешь в школу.

Даша облегченно вздохнула. Потом оглянулась, топнула ногой и сказала кому-то:

– Уходи отсюда, сейчас же, слышишь?

– Кому ты это говоришь?

– Да, так, просто. Это я на себя сержусь. Ты все равно меня сейчас не поймешь.

– Я всегда стараюсь понять свою внучку, – улыбнулся дедушка и еще крепче сжал ее маленькую ладошку.

Теперь Каприз немного отстал от Даши, но, кажется, пока надеялся на продолжение свой игры. Кто-то еще должен был ей помочь.

По дороге они увидели знакомую аллею плакучих ив. Они были еще зелеными и своими кронами наклонились до самой земли. Среди них, как в живом коридоре. Зайдешь туда и спрячешься от всех своих неприятностей. Как в доброй русской сказке. Даша так и сделала. Сразу на душе легче стало. Ей даже захотелось отблагодарить деревья за дружескую поддержку. Только, как?

Даша прижалась щекой к стволу ивы и что-то прошептала.

Каприз сразу съежился и опять стал маленьким. Теперь он был похож на нахохлившегося воробья. Даша строго погрозила ему пальцем:

– Улетай, никому ты здесь больше не нужен!

Потом она заглянула к знакомой кошке, которая жила в маленьком домике возле самой школы. Кошка к Даше не подошла, тереться об ее ноги тоже не стала. Она нервно подергала спиной, мяукнула и спряталась. Кошки – животные чувствительные и хорошо понимали чужое состояние.

Было, о чем подумать. Отчего ангельская кротость тихого и спокойного ребенка сменялась такими штормящими переменами? Чаще всего причины отыскивались во внешних обстоятельствах. Как он сегодня спал, не съел ли чего? А что если представить ребенка инопланетянином, пришедшим из утробы своей матери познавать этот мир? Тогда внезапный детский каприз мог превратиться в непонятое нами послание ребенка. Каждый раз его протест был абстрактен – он «вообще ни о чем», появлялся «на ровном месте». Тогда получалось, что ребенок нас попросту проверял, чего ему было можно и чего нельзя.

Нет, так можно зайти слишком далеко. Как же, дети – инопланетяне… Все гораздо проще. Основное поле у детского каприза – дом и семья. Там им всегда больше позволялось. С детьми нужно каждый раз мягко реагировать и показывать, что так делать нельзя. Да, мир лишен нужной гармонии и в силу вступают какие-то ограничения. На них построено цивилизованное общество. Иначе бы все уже давно ходили на головах.

Об этом размышлял дедушка Даши, выйдя на улицу из вестибюля станции метро «Горьковская». Как же она была похожа на плоскую инопланетную летающую тарелку! Приземлились-таки долгожданные пришельцы в Петербурге, на самом людном месте…

А что сейчас делает на дереве в Александровском парке этот странный маленький господин в старомодном котелке с тросточкой в руках? Еще и ножки свои свесил в красивых лаковых штиблетах:

– Эй, сударь, немедленно слезайте оттуда!

Осенние фейерверки

Даша смотрит на мир широко открытыми удивленными глазами. Сколько в них искреннего восторга, когда она говорит о своих школьных делах! Господи, как там все интересно! Когда эмоции захватывают, Даша помогает себе жестами. Для нее сейчас нет ничего важнее школы. Рассказ у Даши напоминает театральную сцену, поскольку ей непременно хочется показать, как все это было.

Танцы осени

Сегодня она больше любит прописи, а завтра – математику и уроки физкультуры. Даша делится своими успехами на хореографии и показывает пять заученных позиций в классическом танце. Совсем не важно, что это происходит на улице, где прохожие останавливаются и с любопытством смотрят на нее. Кто-то скажет о желании привлечь к себе внимание, что она просто «играет». Знайте, такие взрослые люди просто забыли, что недавно сами были детьми и разучились искренне радоваться.

С некоторого времени ей нравиться «показывать» свои фантазии. Дашу не на шутку увлеклась занятиями по актерскому мастерству. Они проходили в Центре искусств «Эдельвейс». Тут много необычного, начиная с преподавателя Ирины Георгиевны – настоящей актрисы театра и кино, руководителя детской театральной студии. Тот самый случай, когда девочкам нравилось у нее абсолютно все: прическа, манера одеваться и говорить. Она тоже заряжалась этим вниманием и отдавала работе с детьми всю себя.

Осенний фейерверк

Обычно занятия начинались с игровой расслабляющей разминки: «Итак, приготовьтесь! Выполним первое упражнение и разогреем руки как пластилин. Спасибо! Следующее упражнение – руки – пластилин плавно переходят в упражнение «рыбка вперед-назад» и «крылья голубя». Теперь упражнение «хвост павлина». Мы разогрели наше тело…»

Или еще, такое: «Представим, что мы пластилиновые фигурки, стоящие на солнце. Покажите, как вы будете медленно плавиться».

Со стороны – все могло показаться странным, но это только на первый взгляд и для непосвященных. Дальше дети получали задание сыграть этюд для развития пластической выразительности. Нужно было послушать ритмичную музыку, а потом придумать для нее самое подходящее действие. Даша изобразила шагающего вразвалку пингвина и получила за это свою первую порцию аплодисментов. В общем, каждый раз получалась «игра в игре», что делало занятия интереснее, а педагог добивался наибольшей раскрепощенности детей.

А знаете, что у каждой кошки есть свой характер, свои повадки? Однажды возле школы Даша увидела серую кошку, неподвижную, как сфинкс. Только подошла, как кошка стала мурлыкать и тереться об ее ноги. Шерстка у нее плотная и мягкая, как коврик. Теперь кошка ждала ее там каждый день. По крайней мере, Даша была в этом уверена.

И вот теперь Ирина Георгиевна рассказала детям, как ведут себя кошки, мышки и предложила познакомиться с новыми видами этюдов, разобраться во всех тонкостях их поведения: «Покажите, как мышки спят? Они положили себе под щечку ладошки, закрыли глаза и мирно посапывают. Пора просыпаться. Дальше я буду читать стихотворение, а вы показывайте все эмоции и жесты мышек. Потом проиграем сценку с ленивым котом Василием…»

Каждую неделю в классе у кого-то из детей был день рождения. Иногда даже получалось два праздника в один день. Все это потому, что у них в классе были мальчики – близнецы: Тема и Сеня. Когда принесли конфеты для их общего празднования, учительница только руками всплеснула:

– Куда же нам так много сладкого?

– А мы к этому уже давно привыкли, еще с детского сада, – рассмеялся их папа. – В этот день у всех детей должен быть один большой праздник.

Не всем известно, что солнце первым приходило сказать «Доброе утро» в комнату Даши, и только после этого заглядывало к остальным. Все потому, что она жила в высотном доме под самой крышей. В ясный погожий день из ее окна можно было без труда отыскать в панораме города золоченый купол Исаакиевского собора и острый шпиль Петропавловской крепости. Потом солнце могло сопровождать Дашу до самой школы. Оно быстро поднималось над школьной крышей, и тогда рябины вдоль улицы по очереди ярко вспыхивали, будто наполнялись огненным светом. Так утренний солнечный луч указывал ей дорогу в школу.

– Красиво. Сейчас самая лучшая осенняя пора, – размышлял вслух дедушка.

Даша соглашалась, но думала уже о чем-то другом.

– А ты знаешь, почему у бабочек такие красивые крылышки, с пятнышками-глазками?

– Наверное, таким образом, они хотят привлечь к себе чье-то внимание. Вроде надевают красивое платье.

– Это понятно, но кто их такими сделал?

– Природа. В ней все гармонично и продуманно ее Создателем.

– Нет, дедушка. Крылышки бабочкам раскрашивают маленькие феи. У них есть для этого особые перламутровые акварельные краски, с «блестками». Они у меня тоже такие есть.

– Феи художницы? Что же, очень может быть. Я об этом как-то не думал. Такую тонкую работу действительно лучше делать маленьким существам из сказочной страны.

У школьного крыльца Дашу уже ждал ее одноклассник Митя.

– Смотри, что у меня есть, – мальчик показал ей брелок с Эйфелевой башней. – Что, нравится?

– Да, он красивый…

– Тогда давай меняться. Я видел у тебя брелок с красной спортивной машиной.

Даша равнодушно пожала плечами:

– Я могу тебе его просто отдать.

– Тогда я тоже подарю тебе свой брелок. Мне его в Париже купили…

– А тебе не будет его потом жалко?

– Нет, если уже решил – то все…

Дружеская сделка быстро состоялась, и каждый в ней получил то, что хотел.

Вот и Полина! Глаза у Даши радостно засияли. Она увидела рядом свою лучшую подругу. Полина тоже сразу заулыбалась. Девочки обнялись и даже зажмурили глаза – так им обоим стало приятно. Господи, они же не виделись со вчерашнего дня и уже сильно соскучились.

Папа у Полины – молодой человек спортивного сложения, внимательно посмотрел на дедушку Даши:

– Простите, я не мог вас видеть в минувшее воскресенье на Серафимовском кладбище?

– Да, был там, в полдень у церкви преподобного Серафима Саровского. Мне тоже кажется, что я вас там видел. К несчастью, это одно из тех мест, где можно чаще всего встретить своих знакомых. Конкурирует с кладбищами только станция метро «Садовая» – наш главный подземный перекресток…

Они познакомились и далее, говорили уже только о детях и школе.

А тем временем на следующую пятницу в школе готовилось посвящение в первоклассники. Всем раздали тексты со словами песни, которую следовало выучить к этому дню.

Вот и осень пришла, собираться пора
В дом огромный, что школой зовется.
Завершилась вчера в детском саде игра
Все прошло и уже никогда не вернется…

Эту песню дети освоили быстрее и с удовольствием пели ее родителям целую неделю. А еще осенью по дороге домой можно было замечательно «шуршать листьями»: ходить под деревьями и разбивать там ботинками хрупкие наслоения из опавших осенних листьев. Парковые зоны для этого – самое удобное место. С этим можно сравнить только гуляние по лужам в резиновых сапогах, в которых можно было мерить глубины, открывать новые острова, моря и океаны.

– Да, осень – самое лучшее время года, – вздохнула Даша.

– Теперь она уже прощается с нами. Это последний подарок от нее…

– Жалко осень, но без этого не наступит зима и мой день рождения. Как же я могу остаться без такого замечательного дня?

– Конечно, не можешь…

– И тогда мне обязательно купят много разноцветных воздушных шаров. А пока мы будем делать себе осенний салют.

Даша собрала ворох опавших листьев и подбросила их над своей головой. Потом замерла с поднятыми руками, глядя, как они медленно кружились, падали вниз, шуршали и засыпали лицо, волосы. Это было странное, необыкновенное состояние – ожидание праздника…

Холода

Они толкнули тяжелую входную дверь и вышли на улицу. В лицо пахнуло морозным воздухом. Хорошо, что Даша надела теплые вязаные гетры и зимние ботинки. Теперь утром темно и не понять сразу, что происходит на улице. Даша увидела, что асфальт на улице высох, и, чавкающая еще вчера грязь, превратилась в твердый монолит. Лужи поблескивали тусклым блеском: за ночь на них появился лед. Даша разбежалась и с ходу проехала около метра. Она качнулась, хватая воздух руками.

– Ура, наступила зима! Теперь стало так скользко, что можно легко упасть.

Плохо это или хорошо, понять у Даши было трудно. На всякий случай, дедушка заметил, что к холодам в городе нужно привыкнуть.

– Ничего, трудно бывает только в самые первые дни – сказал он. – Скоро все мы твердо встанем на ноги. Зима длинная, но она по-настоящему еще не наступила.

– А я вовсе не боюсь упасть, – заявила Даша. – Просто разыгрываю такую сцену, которую сейчас сама придумала. Представляю, что играю на сцене.

Получалось, что занятия по актерскому мастерству в детском центре искусств теперь не оставляли ее ни на одну минуту. «Весь мир театр» – эта широко известная метафора, проводившая параллели между игрой актеров и окружающей жизнью, находила свое подтверждение. Одни приписывали ее великому поэту и драматургу Уильяму Шекспиру, другие считали, что история крылатой фразы уходила в далекую античность. Странно, что она не затерялось в глубине веков. Неужели люди действительно всегда играют чью-то роль? Сейчас у Даши получился выплеск эмоций, а как это бывает у взрослых? Вынужденная попытка приспособиться к окружающему, их зависимость и слабость? Тогда выходило, что люди вокруг – жалкие лицемеры и фигляры. Оставаться самим собой удавалось немногим.

По дороге дедушка рассказал, что к зиме готовятся не только люди, но и весь живой окружающий мир. Многие знакомые им птицы уже улетели на юг, а которые остались в городе, теперь нуждались в помощи людей. Зимующих птиц следовало подкармливать.

У них была своя кормушка для птиц, которую они каждое утро проверяли и пополняли сырыми семечками подсолнуха. Чем холоднее становилось, тем чаще туда полетали их подопечные – синички и воробьи. Конечно, у птиц была надежная перьевая шубка, но без сытной кормежки от нее было мало пользы. В сумерках корма не найти, а осенний день в Петербурге почти весь такой. В общем, птичья столовая на дереве не пустовала. Жаль, что все светлое время Даша теперь проводила в школе. Она пропускала на улице немало любопытного.

Организованный ими «птичий общепит» привлек внимание голодных ворон. Всем известно, что эти птицы отличались особой изобретательностью. Висевшая на дереве маленькая кормушка оказалась для них недоступной. Вороны и здесь нашли выход. Одна из них уселась на ветку рядом с кормушкой и поддев ее клювом, аккуратно высыпала содержимое на землю. Внизу этого момента ожидала целая компания ворон. В другой раз произошло нечто еще более необычное. Сидевшая рядом с кормушкой ворона, неожиданно перевернулась и повисла вниз головой. Теперь ее клюв оказался прямо у входа в крытую кормушку. Ворона спокойно засунула голову и принялась ее опустошать.

Каждый, кто проводит много времени на улице, скажет, что калорийность потребляемой пищи должна повышаться при низких температурах. В ближайший выходной день они отправились на Долгоозерный рынок, чтобы купить немного свиных обрезков. У рубщиков мяса нередко оставались такие отходы. Пояснили, что обрезки нужны им для кормежки птиц. Оказалось, что теперь такие продукты с самого утра раскупались гражданами с малым достатком. Скучающие краснощекие мясники в белых фартуках только разводили руками и предлагали купить им «настоящей мясной товар». Продукция этого сорта на прилавке была аккуратно завернута в пленку и имела вид красивых дорогих подарков.

Наконец, в одном месте они уговорили мясника обрезать оставшийся кусок свинины. Свернутая в трубку свиная шкурка с остатками сала, напоминавшая древний манускрипт, досталась им даром. Торговец назвал небольшую цену, но потом махнул рукой, берите, так. Дедушка вежливо поблагодарил и заметил, что добрый поступок одного человека рождает такие же поступки у других людей. Всем стало приятно. Широкоплечий мясник улыбнулся и довольно погладил свои рыжие усы толстыми как сардельки пальцами.

Дома они нарезали несколько полосок сала. Одну из них закрепили на стволе дерева возле своей кормушки. Мясное блюдо пришлось птицам по душе. Сразу образовалась галдящая пернатая очередь. Другой кусок сала решили закрепить дома, за окном. Вначале было тихо, все же 17-й этаж. Синицы и воробьи на такую высоту за кормом не поднимались. Потом окно заслонила чья-то быстрая тень, за ней появилась вторая, третья. Это были чайки, устроившие за окном настоящую воздушную карусель. На мгновение они присаживались на косой оконный карниз, рвали сало клювами и снова взлетали вверх. Размах крыльев у чаек больше метра, и зрелище получилось очень эффектным.

Устойчивые холода пока не пришли. Дедушка сказал Даше, что уже завтра в Петербурге будет восемь градусов тепла. Такое время иногда называют межсезоньем: осень уже на исходе, а зима со своими снегами и морозами еще бродила где-то рядом. Вот и стояли деревья голыми на черной остывшей земле.

– Скорее бы уже выпал снег, и пришла настоящая зима, – вздохнула Даша. – Я больше всего на свете люблю зиму. Можно сделать снеговика и покататься на ватрушке с горы.

– Точно так ты недавно говорила про золотую осень с шуршащими листьями. А если еще дальше вспоминать, то тебе больше всего нравилось лето с его теплым солнышком и песчаными пляжами. Просто, сейчас время стоит неуютное и темное.

– Все правильно, только ты забыл про самое главное – мой день рождения, который будет в декабре.

– Положим, про твой день рождения я не забыл. О нем дома все помнят, даже наша кошка.

Даша старательно попробовала каблуком лед в луже. Он был прочным и не поддавался: вода в них промерзла до самого дна. Наконец ей удалось отколоть пару осколков, похожих на толстое стекло. Пальцы у Даши мерзли в мокрых вязаных перчатках. По дороге в школу у нее возникла идея посмотреть через льдинку на светофор. В итоге получилось что-то необыкновенное. Лед светился и мерцал сказочным миром разноцветных кристаллов, словно в калейдоскопе. Поворачиваешь трубу перед глазом, а она показывает тебе очередной новый узор. Даше такое занятие понравилось. Она вертела своим ледяным «узорником», пока тот не разбился, выпав из рук. Даша подумала, что этот кусок льда только с виду казался простым. Внутри он наверняка был волшебным. У каждой сказочной страны должен быть свой особенный вход. Теперь, когда лед разлетелся на целую тысячу осколков, все чудеса у него закончились.

Осеннюю пору ценят не только за увядающую красоту. Это еще и венец уходящего года, подведение каких-то итогов, сбор урожая. Вот и Даша принесла домой свои первые похвальные грамоты за участие в городском конкурсе чтецов среди школьников и выставке осенних поделок из природного материала. В тот вечер взрослые их не спеша рассматривали и думали, что это только самое начало долгой и интересной жизни, в которой всему находилось место.

А на следующий день в Петербурге вместо обещанного синоптиками тепла пошел мокрый снег…

Театр, театр

Дорога пошла через плохо освещенный двор. Неожиданно Даша вскрикнула так громко, что он вздрогнул.

– Господи, что с тобой случилось?

– Ничего, дедушка. Ты видел, кто это сейчас прошел мимо нас в темном пальто?

– Нет, я вообще не смотрел по сторонам. В темноте все фигуры такие. Слушай, как ты меня напугала! Так кричат в саванне дикие слоны…

– Это же Ирина Георгиевна, наша учительница по актерскому мастерству!

– Ну и что? Можно было об этом раньше сказать, и мы бы вместе с ней поздоровались.

– Что ты, я так растерялась от неожиданности, что у меня случился какой-то столбняк. Сейчас только все прорвало…

С некоторого времени он заметил, что Даша стала громко говорить на улице и шумно выражать свои эмоции. Скорее, все это происходило из-за банального желания кому-то подражать. Окружающая жизнь давно превратилась в одно большое телевизионное шоу, в котором смех и аплодисменты добавлялись в записанном виде. Отсутствие внутренних чувств и переживаний у участников в таком формате компенсировалось усилением голоса, широко раскрытыми глазами или восклицанием, обозначавшим смесь удивления и восторга типа «ва-а-у», что в переводе на русский означало что-то вроде «ого». Если, при этом, участник занимал удачную позу, то внимание окружающих к нему было обеспечено.

И все это происходило с его любимой «тургеневской» внучкой, научившейся делать при встрече с ним глубокий реверанс. Для непосвященных можно напомнить, что в этом случае одна ножка у девицы отставлялась назад на носок, а колени изящно сгибались. Не стоило путать его с более простым книксеном, где ножки ставились вместе, и делался быстрый полуприсяд. В ответ дедушка наклонялся вперед и выполнял несколько «козлиных» прыжков, размахивая перед собой головным убором, «подметая пол пером». Потом он завершал свое действо ударом правой ноги в пол.

– Дедушка, какой у тебя самый любимый день недели?

– Даже не знаю. Все зависит оттого, каким он получится.

– А у меня, как ты думаешь?

– Суббота или воскресенье…

– Вот и не угадал! Вторник, это же занятия по актерскому мастерству с Ириной Георгиевной!

Увлечения Даши менялись быстро, сохраняя общий интерес к школе. Все это постепенно вычерчивало круг интересов и заполняло ее личную жизнь. Однажды, Даше пришла в голову идея нарисовать галерею своих школьных учителей. Первым в ней оказался учитель физкультуры с мячом, потом появился портрет учительницы по актерскому мастерству. Оба своих рисунка она подписала своим красивым почерком. Дальнейшее продолжение проекта требовало от Даши каких-то новых решений, а они в голову почему-то не приходили. Тогда она с такой же легкостью отложила это занятие. Говорят, что каждая новая идея обязательно должна созреть. Может, это было еще не ее время.

Пять минут нетерпеливого ожидания у входа в школу. Ну, когда же? Наконец дверь открылась и на пороге появилась их учительница, Елена Владимировна. Как всегда, не по сезону легко одетая, стройная и по-спортивному подтянутая, она широко улыбнулась и сказала: «Всем, здравствуйте! Первый класс… заходим. Быстро-быстро, бегом-бегом…» Кажется, в ее взгляде было все: строгость и внимание, тепло и нежность…

Даша на секунду задержалась в дверях и посмотрела на свою учительницу: «Как им всем повезло с Еленой Владимировной, она же самая лучшая учительница в их школе! Вот такой ее и нужно будет нарисовать…» А в это время мимо Даши по лестнице, толкаясь, и цепляя друг друга сумками, уже спешили ее одноклассники. Очередной школьный день начался.

После занятий Даша стремительно выскочила на улицу, издавая вопли воинственных североамериканских индейцев, от которых «приходили в ужас даже дикие звери». Выглядела Даша необычно: у нее на лице фломастерами была нарисована симпатичная кошачья мордочка.

– Дедушка, я теперь знаю новое слово: «гримироваться».

– Кто же тебе все это так нарисовал?

– Эмми, а я мордочку ей сделала. Мы с Эмми в паре сыграли маленькую сценку-этюд.

– А кто был «по кошкам» главным образцом?

– Ирина Георгиевна. Вначале она себе «котика» нарисовала, и это было самое смешное. Мы все покатились со смеху.

– А что, для этюда были нужны две кошки?

– Не только, нам с Эмми нужно было придумать и сыграть какое-то интересное кошачье действие.

С нарисованным на лице «котиком» Даша пошла в тот вечер домой. По пути они еще зашли в магазин «Перекресток» и сапожную мастерскую дяди Альберта. Жаль, никто не спросил, почему она в таком виде. Дома расставаться со своей раскраской тоже не хотелось. Даша закрылась в ванной комнате и долго гримасничала перед зеркалом, представляя себя кошкой. Потом стала постепенно стирать краску с лица. Вначале пришел черед кошачьих усов и розового кончика носа. Даша тяжко вздохнула, глядя на себя в зеркало. Остренькие ушки, нарисованные чуть выше бровей, смывать не хотелось. Она так и легла спать с ними, крепко обняв своего медвежонка.

Что ей снилось тогда? Может, Даша видела себя на сцене в сказочной пьесе… Вот, она выходит на средину и останавливается в ярком свете ламп. На Даше красивое длинное белое платье и маленькая корона. Да, это бал, и она здесь принцесса, почему же, нет? Что, так уже где-то было? Ну и что, это же только сон! Она делает красивый реверанс и кланяется зрителям в зале. Жаль, что об этом тоже никто никогда не узнает…

Сладкоежки

Все дети любят сладкое. В нем есть особенный привкус нашего детства. Дедушка даже как-то сказал Даше, что его нужно съесть столько, чтобы потом, когда она вырастет, с ним можно было расстаться без всякого сожаления.

– Ты встанешь взрослой и будешь давать сладкое своему ребенку. Как это делает твоя мама.

– Ну, это когда еще будет!

– Конечно, пока нужно вырасти.

– Неужели тебе никогда не хочется сладкого? – удивилась Даша.

Дедушка погладил свою бороду:

– Иногда хочется, но это бывает редко.

Однажды, в школьном дворе Дашу нечаянно толкнул плечом какой-то мальчишка. Дедушка неодобрительно покачал головой и обнял ее. Даше было больно и так жаль себя, что она едва не расплакалась. Дедушка дал ей сладкую конфету. Даша положила ее в рот, и пока она таяла, обида незаметно прошла. Набежавшие слезы, быстро высохли. Сладкий вкус в детстве всегда лучше горького.

Однажды, на занятиях в хореографической студии объявили, что они выступят с танцевальным номером «Сладкоежки» в БКЗ «Октябрьский». Там будет грандиозный концерт, в котором смогут принять участие все коллективы детского центра искусств. А еще их учительница в студии Янина Игоревна сообщила, что выступление на такой сцене – большая честь. Сказать, что «БКЗ» просто большой концертный зал – значит, ничего не сказать. Он находится в самом сердце города. На его сцене выступали Хосе Каррерас, Элтон Джон, Мстислав Ростропович и Леонид Утесов. Всех знаменитостей там не перечесть. Даше и ее подругам даже стало немного страшно.

Вечером Даша нашла в календаре дату своего выступления на концерте: 24 ноября, и обвела ее красным карандашом. Теперь она часто спрашивала у взрослых, долго ли еще ждать? Даша могла и сама сосчитать дни в календаре, но так всем лишний раз напоминалось о важном событии: Даша будет выступать на сцене. Нет, никто из взрослых об этом не забывал. В следующее воскресенье они с мамой поехали в специальный магазин и купили обтягивающее трико телесного цвета, белые колготки и балетки. Все это требовалось для выступления.

Вначале они разучивали танец на занятиях по хореографии. Даша быстро освоила движения и принялась повторять их дома. Потом она стала использовать для этого каждую свою свободную минуту: на улице и даже в магазине. Песенку «сладкоежек» в четыре куплета с припевом, Даша напевала себе сама.

В мире будет больше радостей,
Если будет больше сладостей,
Лимонада и пирожных,
Шоколада и конфет.
Это просто наслаждение,
Это просто объедение.
Для детей на целом свете
Ничего вкуснее нет!

Между тем подготовка к выступлению на концерте вступила в завершающую стадию. У девочек начались вечерние репетиции. Первое время Даша сильно уставала. На этот раз мама проявила твердость: «Ты хотела выступить на сцене? Вот и наберись терпения». Об этом им напоминали и на репетициях: «Как бы ни было тяжело во время выступления, в зале этого никто заметить не должен. Что бы ни случилось – вы обязаны улыбаться!» Девочки улыбались и учились терпеть. «Если упадет с головы бант или балетку с ноги потеряете, не вздумайте поднимать их во время танца. Вы сломаете общий рисунок танца. Будете кланяться после его окончания, делать реверанс, тогда и незаметно поднимете. Делайте все это красиво и обязательно с улыбкой», – не уставала повторять своим девочкам учительница.

Накануне выступления всем раздали костюмы: короткие стильные юбочки и пелеринки, пошитые из яркой, блестящей атласной ткани. К ним еще каждому полагалось трико желтого «цыплячьего» цвета. Получали костюмы дети сами. Они выбирали их по размеру, а потом гордо несли домой. Мамам только оставалось погладить костюмы и повесить на плечики.

Почетное право сопроводить Дашу на первое в ее жизни концертное выступление выпало дедушке. Теперь они бережно несли с собой концертный костюм «сладкоежки» и большую бутафорскую конфету в блестящей обертке. Наконец перед ними на Лиговском проспекте выросла бетонная коробка главного концертного зала Петербурга.

Как же быстро бежит время! Дедушка вспомнил, что не был здесь больше двадцати лет. Нет, ничего за это время не изменилось. Все тот же длинный бронзовый фриз на фасаде и скульптурная группа «Октябрь» из трех обнаженных мускулистых фигур красногвардейца, рабочего и крестьянина у главного входа. Теперь это стало историей, романтикой минувшего века. Автора скульптуры он уже не помнил. В Петербурге мало кто слышал, что здесь когда-то находилась Греческая церковь. На эту тему у поэта Иосифа Бродского в 1966 году даже появилось такое стихотворение:

Теперь так мало греков в Ленинграде,
что мы сломали Греческую церковь,
дабы построить на свободном месте
концертный зал…

БКЗ «Октябрьский» в Ленинграде создавался по типу Кремлевского дворца съездов для проведения торжественных собраний и партийных конференций. Его зал вмещал почти четыре тысячи человек. Добираться сюда было удобно. От станции метро «Площадь Восстания» всего десять минут неспешного хода. У артистов концертный зал «Октябрьский» котировался высоко: выступления обещали большие сборы. В хороший год его посещало до миллиона зрителей. Теперь дедушка вел сюда свою внучку, и это наполняло его гордостью.

По дороге они несколько раз останавливались посмотреть афиши «БКЗ», которых встречалось великое множество. С плакатов на них гордо и насмешливо смотрели звезды отечественной эстрады. Даша мысленно представила себя на их месте. Нет, она бы не стала так задирать нос…

– Волнуешься? – осторожно спросил ее дедушка.

– Боязно мне, – вздохнула Даша.

Уже через несколько минут они окунулись в пестрый водоворот веселых людей в концертных костюмах, детей и их родителей, учителей, охранников в строгих черных костюмах и всезнающих внимательных администраторов. Общий поток понес их вначале в гардеробную, а потом в костюмерную и гримерную комнаты, где Даша и ее подруги превратились из обыкновенных девочек в настоящих артисток. Они становились «сладкоежками» только на этот вечер. Ровно на столько, сколько продлится их выступление на сцене. Ради этих счастливых и волнительных минут было потрачено немало времени и труда, пролито море слез. Теперь об этом уже никто не думал.

В какой-то момент детей и их родителей разделили. Юные артистки остались со своими учителями, а родители заняли места в зале. Между ними встал большой тяжелый занавес.

Концерт продолжался больше двух часов, одно выступление сменялось другим. Праздничное действо удалось на славу. Это был даже не концерт, а одна, большая игра, в которой дети и взрослые веселились от души. Самым интересным оказалось то, что каждому в ней находилось место: большому и маленькому, полнотелому и тонкому. Устроители концерта не искали для его участников одинаковых классических стандартов. Из всей этой непохожести вырастало «нечто», очень естественное и гармоничное. В нем не было ни одного несчастного детского лица и вымученной улыбки. Это был их праздник, и только для них сегодня была отдана эта сцена и наполненный зрителями огромный концертный зал. Те взрослые, что пришли сюда снисходительно поглазеть на детскую самодеятельность, теперь восхищенно переглядывались и до боли отбивали свои ладоши.

«Сладкоежки» бойко исполнили свой танец в первой половине концерта и теперь вместе со своей классной учительницей Еленой Владимировной смотрели на балконе остальные номера программы. Любопытно было видеть в этот момент Дашу и ее подруг. На лицах девочек не было и тени усталости. Им не сиделось на месте, их руки и ноги все время двигались в такт звучавшей музыки, повторяли движения танцев, исполнявшихся на сцене. Это было ритмом их жизни, биением пульса. Откуда у девочек появилась такая свобода и раскованность, оставалось только догадываться.

Ирина Георгиевна, с которой дети постигали азы актерского мастерства, теперь вела на сцене концертную программу. Узнать ее было трудно – такой она стала красивой с распущенными волосами, в длинном белом платье. Даша угадала свою учительницу только по голосу. Здесь она была доброй феей, с которой все зрители отправились в сказочное путешествие. Островками в нем были номера концерта, которые исполняли дети. Это было похоже на сон, потому что именно там исполнялись сказочные детские желания.

После выступления «сладкоежек» их руководитель – учительница по хореографии Янина Игоревна – тоже участвовала в разных концертных номерах. Дети быстро заметили, что она каждый раз выходила на сцену в новом платье, и хором принялись их считать. Каждый выход на сцену своих любимиц девочки встречали громкими криками одобрения и аплодисментами.

Был уже поздний вечер, когда Даша уехала домой. Устала ли она? Да, конечно, Даша теперь прямо с ног влилась. Только это была необычная усталость: ей совсем не хотелось спать. Она раз за разом вспоминала подробности минувшего дня. Вагон подземки монотонно покачивался, будто соглашался и повторял следом за Дашей: «Да-да, у тебя сегодня все было замечательно».

Дедушка наклонился к Даше и тихонько спросил:

– Неужели тебе не было страшно выходить на сцену в зале, где было столько зрителей?

– Было, было, но только совсем чуть-чуть, перед самым выходом. Я же была не одна, а с девочками. Потом рядом были Елена Владимировна и Янина Игоревна. Когда я вышла на сцену, то сразу про свои страхи забыла. Если честно, то там было не до этого, – улыбнулась Даша и кокетливо наклонила голову.

Это получилось у нее совсем по-взрослому. Так мог ответить только серьезный и ответственный человек. А потом фея в белом серебристом платье сегодня сказала, что каждая добрая сказка может стать явью. Просто для этого нужно очень сильно захотеть. Вы все еще по-прежнему не верите? Но вы сами в ней только что участвовали, на сцене и в этом концертном зале, а значит, она есть, она теперь существует…

Снежный ангел

По небу полуночи ангел летел,
И тихую песню он пел,
И месяц, и звезды, и тучи толпой
Внимали той песне святой.

М. Ю. Лермонтов, 1831 г. «Ангел»

А через неделю в Петербурге выпал снег. Он шел весь вечер и всю ночь. Его было так много, что все автомобили встали в пробках, а тротуары превратились в непреодолимую преграду для пешеходов. Снег не понравился дворникам, и только детям он доставил много радости.

Со снегом в городе стало немного светлее, а малиновые грозди рябины оделись в теплые белые шапки. Даша подняла голову и увидела на ветке неподвижного голубя. Он был светло-серого цвета и от этого казался ледяным. Голубь смотрел куда-то вдаль своими стеклянными глазами-бусинами. В это утро они с дедушкой даже успели сделать в школьном дворе маленького снеговика.

Даша оглянулась, выбирая для себя чистый нетронутый снег.

– Тебе показать «снежного ангела?»

Дедушка пожал плечами. Он не понимал, что это такое. Просто знал, что у каждого человека должен быть свой небесный и земной ангел. Даша тоже про это узнает, когда станет немного старше…

– Ладно, попробуй…

Даша аккуратно сняла рюкзак и с удовольствием растянулась на спине, уставившись взглядом в низкое пасмурное небо. Потом стала двигать в снегу руками и ногами, раздвигая воображаемыми крыльями снежные облака. Когда Даша поднялась, на снегу остался след, похожий одновременно на ангела в юбочке и елочку.

– Здесь был мой снежный ангел, теперь он улетел. Красиво? – она задумчиво смотрела на свою снежную печать.

Ничего подобного дедушка не ожидал.

– Не то слово, красота неземная. Петербург – это город ангелов. Теперь у него будет еще один, твой…

Даша была довольна произведенным впечатлением.

– Самое интересное – это просто лежать на снегу. Здесь можно будет еще что-нибудь нарисовать: солнце, облака или домик, где живут ангелы.

– Ты загадала ему желание?

– Нет, теперь уже в следующий раз…

– Кажется, я сейчас вижу новых снежных ангелов, – улыбнулся дедушка.

Действительно, в самом центре школьного двора в ленивых пляжных позах на снегу расположилась целая группа «медитирующих» девочек.

Даша обрадовано захлопала в ладоши.

– Ой, да я их всех хорошо знаю. Это Полина, Алиса и София Федорова. А рядом с ними на снегу сидит Софья Малек.

Все это означало, что в город окончательно пришла настоящая зима. Уже очень скоро Даша станет старше на целый год, и вообще, для нее начнется совсем другая, взрослая жизнь. Какой она будет? Мы знаем точно, что завтра Даша снова придет сюда, и школьный двор заполнится детскими голосами…

Тигриные танцы

Девочки в полосатых тигриных костюмах – комбинезонах осторожно спускались по лестнице. Они бережно держали в руках свои длинные полосатые хвосты. Внизу на ступеньках сидел седобородый мужчина и что-то записывал в своем блокноте. Некоторые девочки улыбались ему и здоровались. Наверное, раньше уже видели его на школьном дворе. Он вежливо отвечал им и продолжал спокойно работать. Одна из девочек громко сказала:

– Какой странный человек! Неужели не понимает, что так сидеть неприлично?

– Наверное, он здесь кого-то ждет, – осторожно предположила другая девочка.

В это время Даша тоже спускалась по лестнице. В сидящем мужчине она узнала своего дедушку. После слов одноклассницы она густо покраснела. Расстроенная Даша прошла мимо, сделав вид, что не заметила его. Хвост у тигренка быстро и раздраженно двигался: туда-сюда.

Между тем он не видел в своем поведении ничего предосудительного. Оно показалось кому-то странным? Лишь бы это не мешало другим. Для своих занятий он старался использовать каждую свободную минуту. Даже научился приспосабливаться к любым условиям. Иногда ему нужно было положить на бумагу то, что через мгновение исчезало в голове.

О, эти бесцветные краски Петербурга! Кто увидит их – переживет свое время. Сегодня ничего не получалось. Пока рисовал и записывал, что-то видел, а закончил – захотелось начать все с чистого листа. Вечная неудовлетворенность и самоедство. Только здесь «хищность» автора безопасна и обращена внутрь себя. Нарисованный им однажды «петербургский дворовый кот» был независим, самостоятелен и дружелюбен.

У внучки стали хорошо получаться хищники на сценических занятиях. Мягко ступают сильные лапы, след в след. Движения у полосатого зверя отточены и изящны, в них грация и величие. Со стороны, кажется, что хищник скользит по поверхности земли. Вот он вытянулся и замер перед своим последним прыжком. Его наклоненный к земле хвост едва движется и указывает на скрытое сильное напряжение. Этот мир был лишен добра. Люди толкали друг друга локтями, разучились нормально разговаривать. Кому-то после этого хотелось сделать страшное лицо и прорычать знакомые с детства слова:

Эй, не стойте слишком близко –
Я тигренок, а не киска!

Не забыть бы еще, что тигр – животное своенравное и строптивое. С ним следует держать ухо востро. Он любознателен, обожает интересоваться новым и практически не чувствует страха. И все же поведение Даши дедушку огорчило:

– Стыдно должно быть за себя, за свои дурные поступки. Кто смолоду не уважает своих родных, вряд ли вырастет хорошим человеком.

Даша растерянно захлопала ресницами и опустила голову.

– Прости меня, пожалуйста!

Мир в джунглях был быстро восстановлен. Даша облегченно вздохнула и улыбнулась. Хвост у тигренка успокоился и занял привычное положение, напоминавшее вопросительный знак. В таких случаях тигры для окончательного примирения еще прикасались мордами.

«Хрум-хрум» – аппетитно хрустел снег под ногами. Совсем как поджаренный сухарик. Тигриный костюм для выступления лежал в сумке с рисунком Эйфелевой башни. Полосатый тигренок спал или затаился и ожидал назначенного часа. Если честно, без Даши костюм совсем не похож на настоящего тигренка. Они были нужны друг другу. Надев его, Даша превращалась в маленького полосатого зверя и получала его силу и ловкость.

В этот раз Даше и ее подругам по хореографической студии предстояла запись на телеканале «Санкт-Петербург». В эфир она должна была пойти вечером 31 декабря, в последние минуты уходящего года. Следом за ней транслировалось новогоднее поздравление президента. Кому-то это показалось символичным – наступающий год по восточному календарю объявлен годом тигра.

Как тогда сказал Антон – папа ее одноклассницы Полины, «они скооперировались» и поехали на запись вместе, «по-семейному». Нужно было поспеть к назначенному сроку в Певческую капеллу на Набережную Мойки, 20. Антон был располагающим к себе человеком, чрезвычайно активным. Он успевал работать сразу в нескольких местах и помогать жене вести дела в детском центре интеллектуального развития. Кроме всего этого в их квартире с некоторого времени жили дети знакомых, попавших в трудную жизненную ситуацию. Сидя за рулем, Антон успевал оживленно разговаривать и одновременно вести какие-то деловые переговоры по телефону.

Набережная Мойки с чугунными решетками, по которой они едут, повторяет все ее изгибы. Оттого дома на берегах кажутся толпящимися людьми, одетыми в старомодные шубы и шинели. Крыши их оборачиваются высокими цилиндрами и форменными треуголками, загорающийся свет в окнах – золотым шитьем на воротниках и обшлагах чиновничьих мундиров. Да и сам хмурый Петербург, присыпанный снегом, становится строже в своих линиях и фасадах. Словно тоже натягивает на себя мундир какого-то неведомого государственного ведомства. На обочине тротуаров и дорог – выросшие за неделю снежные кучи. Пешеходы без шума и суеты привычно берут их штурмом.

Они останавливаются у Певческого моста и выходят из машины. Слева открывается вид на Дворцовую площадь с Александровской колонной. За ней тускло поблескивает куполом Исаакиевский собор. «Золотой треугольник» Петербурга: что ни дом, то исторический памятник и произведение искусства. В нескольких десятках шагов отсюда – последний адрес Александра Сергеевича Пушкина на Набережной Мойки, 12. Все невольно задерживают свой шаг…

– Глади, дедушка, опять хлопьями повалил снег.

– Это снежинки вместе взялись за руки и прыгнули к нам с небесного облака. Вот, смотри!

Еще мгновение крохотные снежинки кружком танцуют у него на ладони, а потом быстро тают. Даша пытается ловить их на ходу губами. Очень скоро на ее ресницах и куртке из снежинок образуется серебряное ожерелье.

– Ура, мы сегодня будем тиграми! У меня будут маленькие круглые ушки и длинный хвост. А еще мне нравится тигриный белый животик.

– Да, есть такие тигры, которые сейчас ходят по снегу. Они живут на Дальнем Востоке. Это амурские тигры.

– Значит, мы тоже сегодня будем амурскими тиграми!

Ближе к зданию Капеллы выстроилась целая очередь из пузатых автобусов со знакомой символикой телевизионных каналов. У ажурной решетки ворот стоит руководитель их студии Янина Игоревна и дует на свои замершие пальцы, что-то записывает. Она собирает подошедших детей и ведет их вместе с родителями через двор Капеллы. В глаза бьет в глаза яркий свет ламп, все спотыкаются и прыгают через кабели и провода, обходят стойки со съемочной аппаратурой и суетящихся рядом людей. Идут мимо сверкающей огнями сцены, ныряют под каменную арку, за которой, как в сказке, вырастают бутафорские снеговики и искусственная новогодняя елка. Настоящий здесь только снег и трескучий мороз. Внутри необычного клинообразного двора Капеллы постепенно открывается царство звука. Шаги и даже дыхание слышатся по-особому, создается эффект сокращенного расстояния. Можно немного вспомнить историю Певческой капеллы…

Строительство этого комплекса, включая внутреннюю отделку, завершили за два года. 27 февраля 1889 года Придворную певческую капеллу посетили Александр III и императрица Мария Федоровна. Убедившись в прекрасной акустике концертного зала, императорская чета осмотрела все остальные помещения. Бенуа вспоминал: «Перед выходом Государь подал мне руку и благодарил за прекрасное устройство. Граф И. И. Воронцов-Дашков поздравил меня с успехом. Когда я доложил о том Н. С. Петрову, он сказал, что очень рад за меня. Тем дело и кончилось…»

Янина Игоревна находит нужную дверь и все с радостью вваливаются в теплое помещение. У нее хватает времени, чтобы нарисовать «тигренка» каждому участнику танца и объявить всем дальнейшую программу. Через несколько минут Даша находит своего дедушку и радостно объявляет, что она тигренок. На лице у нее усы, симпатичный темный «носик» и блестящие золотом тени возле глаз.

В помещении костюмерной происходят и другие фантастические события. В какой-то момент туда вошли на ходулях четыре молодые женщины, одетые в темное трико. В этом необычном положении они принялись натягивать на себя длинные юбки, надевать на руки и плечи украшения из больших острых кристаллов. Потом вся эта странная процессия медленно двинулась к выходу. Самым любопытным было наблюдать, как на ходулях проходили через низкий дверной проем. Следом за ними на улицу выпорхнули две черные бабочки с отливающими серебром большими проволочными крыльями.

После первой репетиции во дворе Капеллы, растирания окоченевших ног и чаепития детей переодели в тигриные костюмы. По счастью костюм у Даши оказался большим, и его можно было надеть поверх зимней куртки и теплых штанов.

В оранжево-полосатых костюмах следующая репетиция идет живее, и дети забывают о холоде. Азарта добавляют съемочные камеры и важные дяди, вальяжно прогуливающиеся в фирменных куртках известных телеканалов. По микрофону объявляют, что следующее выступление тигрят будет записываться. Кто-то из операторов говорит, что «снимать нужно непременно с первого раза, детям здесь холодно». Родителей просят удалиться со съемочной площадки. Они послушно «удаляются» и скапливаются в помещении костюмерной возле больших окон, выходящих во двор. Съемка начинается и снова прерывается. Сделать запись с первого раза не получается, вносятся какие-то поправки. Дети прыгают возле елки и греют ноги. Хвосты теперь уже никто не держит. Вместо них в руках у детей блестящие бутафорские коробки с подарками.

В сумрачном дворе Капеллы становится светло, как в солнечный день. Запускаются все съемочные камеры – здесь их не меньше десятка. Одна из камер укреплена на взлетевшем квадрокоптере. Возле рослых кукольных снеговиков начинается фейерверк. Полосатые тигрята отчаянно танцуют на снегу. Они стараются изо всех сил, красиво и синхронно выполняют серию движений, выстраиваются в разные фигуры. Непосвященный в эти события человек увидит на телевизионном экране веселых, беспечно резвящихся детей, «полосатых зверушек». Так оно и должно быть. За кадром остается и Янина Игоревна, которая тоже «изо всех» делает танцевальные «па» вместе со своими учениками чуть позади снимающих камер. Это даже не подсказка. Так иногда тренер эмоционально добавляет сил своему спортсмену на последних метрах беговой дистанции.

Наконец съемка закончилась, и все ее участники с облегчением поздравили друг друга. Когда радостные и разгоряченные дети вернулись в костюмерную, родители устроили им овацию, их встречали как самых настоящих героев. Кто знает, может быть, в таких испытаниях тоже воспитывается настоящий характер? Теперь тигриные костюмы лежали вокруг полосатыми грудами, как брошенное после боя оружие. Поле сражения осталось за маленькими победительницами из первого класса.

Перед сном, когда все страсти улеглись, Даша спросила:

– Скажи, дедушка, а ты бы хотел иметь своего маленького питомца в коробочке?

– Зачем? У меня уже есть ты, – улыбнулся он.

– Ну, это же только такая детская игра. Знаешь, а я снова захотела стать маленьким кроликом или хомячком…

История с тиграми теперь окончательно закончилась…

Эпилог

Это была последняя история о первокласснице Даше, маленькой девочке из Петербурга. В ее жизни было еще много интересного, не попавшего на страницы этой книги. Мир глазами детей, запомнившиеся интересные события, впечатления и даже сны. Кто знает, может Даша сама когда-нибудь захочет об этом написать? Тогда не стоит опережать время – наши дети очень быстро растут.

Посвящая эти рассказы своей внучке Амелии, автор сознательно изменил в них многие имена, поскольку похожие события могли произойти с детьми в любом другом городе или школе. Самое главное, чтобы все они тоже были счастливы и выросли добрыми и умными людьми…

В темноте. Рафаэль

Просыпаться Ивану не хотелось. Сон походил на сериал с запутанным сюжетом и временем. Ему хотелось дождаться развязки, потому что сам был в нем главным героем, а все происходившее, являлось давними нереализованными желаниями. Реальные события получали во сне самое невероятное, фантастическое продолжение. С пробуждением все прерывалось на самом интересном месте.

За окном кто-то настойчиво и монотонно стучал по кровельному железу. Не открывая глаз можно было представить гулявшее по карнизу и крыше необычное существо. Непременно с крыльями, потому что здесь высоко и опасно. Конечно, это не птица – так бы все выглядело слишком буднично. Наконец назойливое «оно» постучалось ему прямо в оконное стекло. Кто-то звал его. Любопытство будило Ивана лучше заведенного будильника, и он открыл глаза. За окном шел дождь, хаотично менявший свое направление под порывами ветра. Уже совсем рассвело, наступило хмурое серое утро.

Иван-да-Марья

Иван, лежа на диване, вяло перебирал в памяти события вчерашнего дня. Все самое интересное в нем было связано с началом ежегодной акции «Ночь музеев». Каждый раз он с наслаждением погружался в эту среду, сотканную из улыбок и блеска счастливых глаз, сумрака переулков и нежных красок белых ночей. Какое-то свободное и легкое восприятие Петербурга, который на время утрачивал свой привычный строгий облик. Город становился похожим на беззаботного повесу, отправившегося на веселый карнавал. Иван, конечно же, шел не один. Рядом с ним была Марья. Значит, все в этот вечер у них получится, будет настоящий праздник.

Иван не относил себя к уверенным людям, он всегда в чем-то сомневался, мучительно копался в себе. Любой написанный им рассказ, сделанный рисунок – это каждый раз, как жизнь заново. Он был убежден, что к серьезному творчеству не приходят от скуки или ради денег. Непременно должно что-то случиться, нужно пережить какие-то непростые события и утраты. Только тогда талант, способности дадут осторожный росток, и однажды произойдет то самое, «божье прикосновение». Из всего этого следовало, что Иван «имел несчастье» быть «сочинителем», вдобавок еще и недурно рисовал.

Теперь теплые мягкие пальцы любимой женщины рождали у него ощущение продолжения их близости. Оно соединялось с запахом ее волос, вкусом помады на губах. Иван слушал Марью, что-то говорил в ответ, спорил, а сам украдкой следил за меняющимся выражением ее лица. Он, как бы, постоянно с любовью рисовал его в своей голове. Тончайшие перемены настроения легко угадывались в нем, легкая улыбка трогала уголки губ и освещала его, словно пойманный оконным стеклом солнечный луч. Оба чувствительные и взрывные, они часто доказывали друг другу вечные истины, прекрасно понимая, что им давно нравилось одно и то же. Окружающий мир у них был одним, общим.

Им было удивительно хорошо вместе в этот «музейный вечер». Они давно не помышляли себе жизнь друг без друга и всюду приходили вместе. Такими их принимали, часто называя одним общим именем, – «Иван-да-Марья», как скромный полевой цветок, соединявший непохожее в неразлучное единое целое.

В Академии художеств

Они отправились на Васильевский остров, в Академию художеств. Вместо привычной строгой охраны в форменной одежде на входе у тяжелых дверей дежурили волонтеры, юноши и девушки. Их лица наглухо скрывали черные медицинские маски, но все равно было видно, что все находились в добром расположении духа. Одеты были волонтеры тоже во все черное. Впечатление о ночном городском карнавале от этого только усиливалось.

Уже через полчаса Ивану предстояло рассказывать о Рафаэле Санти на академической музейной выставке, приуроченной к 500-летию со дня его смерти. Ее собрание представляли копии гения эпохи Возрождения, созданные выпускниками Академии художеств, которым посчастливилось побывать в Италии.

Великого итальянского художника из Урбино уже при жизни называли не иначе как «божественным». Все видели в нем одного из величайших гениев, «отмеченного небом» творца. Спустя столетия слава великого мастера продолжала расти, превратившись в своеобразный эквивалент самого прекрасного, что только могло быть на свете.

Обращение к творчеству Рафаэля со времени правления Екатерины II стало частью обязательной учебной программы в Петербургской академии художеств. По традиции лучших выпускников отправляли за границу для совершенствования их мастерства. Им присуждали большую золотую медаль за успехи в учебе и оплачивали поездку на несколько лет в Италию. Там они по заказу академического совета делали копии работ великих мастеров и присылали их сюда. Пик копирования живописи, рисунков Рафаэля выпускниками Академии пришелся на 1820–1830 годы.

У Ивана полчаса времени на проведение экскурсии с группой из десяти человек. В выставочных залах музея царил полумрак, и лишь освещенные лица и фигуры на живописных полотнах выступали яркими цветовыми пятнами. Из-под длинных бархатных ресниц «рафаэлевы Мадонны» следили за ним своим рассеянным взглядом. Что можно ожидать от этого незнакомого человека? В их глазах читалось женское любопытство и немой вопрос. Мадонна – символ вечности мира, а у великого мастера – это еще и радость матери, державшей на руках своего малого ребенка. Они у Рафаэля не бестелесные святые, а живые, теплые и осязаемые. Можно ли тронуть своим простым человеческим словом такую божественную красоту, не оскорбив при этом их великого создателя?

Свой рассказ Иван начал с того, что выставка позволяет представить творчество Рафаэля во всей полноте – от ранних маленьких картин в духе его учителя Перуджино до огромных фресок Ватикана и самой последней работы мастера «Преображение». Все они выполнены копиистами в свою натуральную величину. Такая копия – совсем не подделка. Все зависело от цели, с которой она делалась. С их появлением творчество великого Рафаэля становилось доступнее. В общем, значение таких работ выходило далеко за рамки учебных задач и позволяло познакомиться с шедеврами живописи в стенах Академии, не выезжая в Италию. Это выглядело особенно актуально сейчас, когда большинство музеев мира оказались закрытыми.

Они медленно, от картины к картине, двигались по залам выставки, а он все не мог преодолеть своего «стартового» волнения, пока собственный рассказ не дал ему привычного эмоционального возбуждения. Почувствовал, что слушать его стало интересно. Теперь Мадонны и бородатые святые смотрели на него с картин ободряюще и заряжали своей энергией.

Иван поглядел на Марью, она тоже слушала внимательно и слегка кивнула ему головой. Значит, пока все хорошо. Нужно не увлечься, успеть изложить весь материал и пройти с группой до конца второго зала. Потом у всех останется время для свободного просмотра выставки.

Наверное, желание современного художника скопировать работу старого итальянского мастера показалось бы сейчас любопытным шагом, а тогда – это была почетная возможность проверить свои способности во Флоренции и Ватикане. Работа копииста требовала от художника исключительного мастерства, умения раскрыть, приблизиться и повторить особенности техники оригинала.

Представьте себе облик Рафаэля – этого полубога, великого итальянского живописца и архитектора эпохи Высокого Возрождения. Многие современники говорили о его красивой, ангелоподобной внешности. В отличие от своих великих современников, Леонардо да Винчи и Микеланджело, одиноких гениев по природе, он был приветлив и всегда окружен учениками, друзьями и поклонниками. На улицах его как князя сопровождала целая свита. По славе Рафаэль превзошел всех своих знаменитых современников. Всеобщий любимец, сам папа римский обещал ему красную шапку кардинала, не зная, как его еще отличить. По историческим описаниям Рафаэль чем-то напоминал Ивану Моцарта из «маленькой трагедии» Александра Пушкина. Он творил свои гениальные картины легко и свободно, непринужденно, можно сказать, «как Бог на душу положит», отзываясь на все впечатления земного бытия. Его ноги еще ступали по земле, а воображение уже уносилось в другую высшую область, куда не мог заглянуть взгляд простого смертного. Там Рафаэль однажды увидел грацию, сидевшую на троне. Она дала ему кисть, краски и «открыла глаза», сказала: «Иди и твори»…

Грация – это красота, и именно ей он теперь служит. Для него она ниспосланная небесная благодать, изящество, привлекательность. Она «абсолютная» и «неизъяснимая». Это еще и античная пластика, которая вновь оживает у Рафаэля и способствует возрождению великого христианского Рима. Божественное всегда должно быть прекрасным, прекрасным становится все, к чему он прикасается. Кажется, что роль придворного художника совсем не тяготит его, он человек своего времени, эпохи Великого Возрождения. Ему нет никакого дела до войны, политики и философских проблем. У него просто нет на это времени: он полностью погружен в свое рисование, краски, картоны и холсты. Для всех Рафаэль выглядит общительным человеком, которому не чуждо ничего земного. Но кто из смертных знает, что происходит в душе «божественного» Мастера? Он умер 6 апреля 1520 года в день своего рождения. Ему было всего 37 лет.

Иногда кажется, что таким гениям намеренно отпускают мало земного времени. Небеса их торопят, зовут к себе и спешат сами насладиться их ярким умом и талантом. Рассказ Ивана о титане эпохи Возрождения все больше переходил в плоскость освещения русской культуры, авторов представленных здесь копий художников-академистов: профессора исторической живописи Антона Лысенко, Федора Бруни, по эскизам которого расписывали знаменитый Исаакиевский собор и, конечно, Карла Брюллова. Последних двух, вообще часто путали в русских музеях. У них находили довольно много общего, например, рафаэлевскую s-образную схему построения композиции.

Если бы Карл Брюллов по заданию Общества поощрения художников не поехал в Ватикан копировать фреску «Афинская школа» Рафаэля, то наше отечественное искусство могло бы остаться без «Последнего дня Помпеи».

Широко известна фраза самого художника, в которой он откровенно признавался, что для «Помпеи» ему было мало таланта, нужно было пристально вглядеться в великих мастеров. Копируя сложные, многофигурные композиции Рафаэля, он находил решения практических живописных задач. «Брюллов, усыпляя нарочно свою творческую силу, с пламенным и благородным подобострастием списывал Афинскую школу Рафаэля. А между тем в голове его уже шаталась поколебленная Помпея, кумиры падали…», – так писал Александр Пушкин. «Наши спутницы с первого же взгляда уловили оттенки в выражении действующих лиц этой картины благодаря копии в размере подлинника, которую пишет какой-то русский художник… Яркие краски русской копии послужили нам прекрасным комментарием, отлично поясняющим текст старинного автора», – написал об этом Мари-Анри, более известный миру под псевдонимом – Стендаль. Теперь эти русские копии были навечно вмонтированы в один из залов, где проходила выставка – Рафаэлевский.

Иван немного задержался возле копии картины Рафаэля «Положение во гроб». Здесь тоже имелась своя история. Сделал ее Иван Эггинк, больше известный любителям русской живописи своим портретом Ивана Крылова в халате. Картина «Положение во гроб» была невероятно популярна в эпоху романтизма, да и потом тоже. В 1841 году Николай Гоголь заказал художнику Ивану Шаповалову сделать с нее копию головы Спасителя. Известно, что Гоголь, родившийся в Полтавской губернии, так и не сумев привыкнуть к суровому петербургскому климату, долгое время жил в Италии и тесно общался с русской художественной колонией в Риме. Поддавшись всеобщей творческой атмосфере, царившей в городе, писатель сам взялся за кисть и принялся рисовать картины. До нашего времени не сохранилось ни одной из них. Возможно, Николай Васильевич сам не желал этого.

Иван принялся рассказывать своим слушателям необыкновенную историю о поэте Александре Пушкине. Летом 1830 года светское общество сразу двух столиц бурлило: обсуждалась помолвка и предстоящая свадьба «первого романтического поэта нашего времени на первой романтической красавице». Пушкин ожидал невесту в Петербурге с нетерпением. Однажды, гуляя по Невскому, поэт увидел в книжном магазине картину с белокурой мадонной, «как две капли воды» похожей на его невесту, Наталью Гончарову. Это была старинная копия картины Рафаэля, которую здесь выдавали за подлинник. Влюбленный поэт простаивал у картины часами и охотно купил бы ее, если бы она не стоила сорока тысяч рублей. Зато, благодаря этой картине у него появился сонет «Мадонна», посвященный Наталье Николаевне:

Не множеством картин старинных мастеров
Украсить я всегда желал свою обитель…

Это еще один пример в пользу добротно сделанных копий картин великих мастеров. У оригинала этой картины была долгая история странствований, пока ее не купил герцог Бриджуотер. С тех пор она получила название по имени владельца – «Мадонна Бриджуотерская». Многие картины Рафаэля, разбросанные теперь по всему миру, обретали так свои новые имена.

Он вспомнил слова филолога, итальяниста Руфа Хлодовского: «Живопись Рафаэля в такой же мере больше, чем только живопись, в какой поэзия Пушкина больше, чем только поэзия». В общем, в обоих случаях мы имели дело с духовной жизнью нации в ее высочайших, абсолютных проявлениях.

Заговорили и о копии знаменитой «Сикстинской мадонны». Она сейчас находилась в Третьяковской галерее. Ее все хорошо знали. Казалось бы, на этой картине было найдено необычное решение – Мадонна поднята с земли на небо, но мы не видели на картине, ни того, ни другого. Мы только видели высоту, с которой она была готова спуститься к людям, с тревогой за сына, который совершенно по-взрослому сердито глядел перед собой. У Мадонны необыкновенно нежное, как у юной девушки лицо. В этом она вся та же, слегка испуганная рафаэлевская грация. Внизу изображены святой Сикст, святая Варвара и ангелочки. Библейский сюжет кажется театральным действием в античном театре, где разыгрывались мифы Древней Греции. Живописное полотно на глазах превращалось в поэтическое сказание.

В своих письмах из Дрездена литературный критик Белинский, восхищаясь этой картиной Рафаэля, вспоминал поэзию Пушкина: «то же благородство, та же грация выражения, при той же строгости очертаний!» Сравнивая их по близости стиля, ему следовало еще добавить, что они оба – величайшее явление национальной и мировой культуры.

Не обошел своим вниманием «Сикстинскую мадонну» и Федор Михайлович Достоевский, использовавший этот образ в трех своих романах – «Преступление и наказание», «Бесы» и «Подросток».

Экскурсия закончилась, и Марья сказала Ивану, что все получилось очень славно. Только о литературе и Пушкине рассказывал много. Даже о Рафаэле Санти у него получилось меньше. Иван согласился, но заметил, что в этих залах подлинных картин Рафаэля нет. Даже в Эрмитаже их только две. Выставка состоит из прекрасных копий, сделанных русскими художниками. Вот и получается, что здесь лучше всего говорить о ренессансе в русской культуре. Одинаковых экскурсий, как и людей, не бывает. Каждый вкладывает в нее что-то свое.

К ним подошла молодая женщина-волонтер и стала делиться своими впечатлениями от поездки в Италию, посещения Рима и Ватикана. Все это теперь выглядело бесконечно далеким из-за закрытых границ. Ей почти ничего тогда не запомнилось. Вокруг италийских красот собирались огромные толпы людей, а времени для их осмотра отпускалось совсем мало. Знакомиться с творчеством Рафаэля в Академии было даже удобнее. Иван кивал ей, с чем-то соглашался, а сам ломал голову, как бы поскорее отделаться. Собеседница явно старалась обратить на себя внимание. Присутствие скромно стоявшей рядом с ним Марьи ее совершенно не смущало. Иван поспешил поблагодарить женщину за интересный рассказ и откланяться.

Залы музея погружали своих гостей в другую эпоху. Освещенные лампами старинные картины – иконы на красных, как мантия кардинала, стенах рождали мысли о вечности. Мимо них по паркету скользила странная группа тонированных белой пудрой женщин в римских античных одеждах. Они двигались медленно и синхронно, поминутно останавливаясь и создавая красивые «скульптурные композиции». По всей видимости, театральное действие представляло собой ожившие мраморные статуи. У окна сидел бородатый музыкант в накидке с капюшоном, игравший на старинной арфе. Музыка менестрелей растекалась теплыми потоками и постепенно заполняла залы расслабленным покоем, словно один большой сосуд…

Странный итальянец

Иван и Марья остановились у картины «Мадонна с вуалью». Оригинал был выполнен Рафаэлем Санти в 1509-1510 годах. Традиционное изображение святого семейства – Марии, Иосифа и младенца Христа. Случайно ли ребенок играет с вуалью своей матери? Здесь только начало старой библейской истории. Потом мать обернет этой вуалью его голову после распятия. Они вместе любовались игрой красок и света, изображенным на картине безмятежным семейным счастьем.

– Buonasera! (добрый вечер) Прекрасная работа, не правда ли? Эта «Мадонна» очень популярна и лидирует в мире по количеству копий. Сейчас их насчитывается более ста, – сказал кто-то за их спиной.

Иван оглянулся и увидел рядом высокого черноволосого мужчину с желто-смуглым лицом. Высокий бледный лоб, блестящие глаза и орлиный нос придавали ему привлекательности, а легкий акцент в произношении обличал в нем иностранца. В свое время Иван научился безошибочно определять иноплеменников по складкам у рта, привыкшего произносить чужие его уху слова. На незнакомце был поношенный старомодный костюм и небрежно завязанный на шее пестрый платок, какие носят люди, имеющие отношение к искусству. Он на его владельце, как символ принадлежности к особой касте. В другом месте Иван принял бы его за актера, собравшегося играть сцену из спектакля.

– Molto lieto (рад с вами познакомиться)…

Незнакомец представился филологом, переводчиком и искусствоведом Джулио Бастони. Он приехал сюда по приглашению Академии, чтобы прочитать студентам цикл лекций по эпохе Возрождения. Джулио без стеснения признался, что никогда бы не поехал в Россию, если бы не вынудили к этому обстоятельства материального плана. Невозможно жить в городе, где месяцами нет солнца. За два года он так и не привык к петербургским морозам, холодным ветрам и туманам. Ивана немного покоробила такая откровенность, и он заметил, что Джулио Бастони совсем не первый итальянец, которого пригласили работать в Петербург.

– О, да, конечно! До меня здесь побывало немало великих итальянцев. Их имена теперь носят улицы вашего замечательного города.

– Они любили Россию, и поэтому их талант самым лучшим образом реализовался именно здесь. Для Петербурга – это вообще особая тема.

– Россия на протяжении многих веков оставалась страной больших возможностей для одаренных творческих людей. В моей прекрасной Италии их слишком много. Ткнешь пальцем в толпу и непременно попадешь на какого-нибудь ваятеля, художника или оперного певца. Даже если политика иногда разъединяла нас, то культура всегда оказывалась выше и наводила мосты для самого тесного сотрудничества.

Signorina (синьорина)… Марья, я наблюдаю здесь за вами с самой первой минуты. Вам никто раньше не говорил, что вы похожи на Мадонну Грандука великого Рафаэля? Те же глаза, овал и особенно нижняя часть лица. Невероятно, вам с Иваном непременно нужно приехать во Флоренцию и самим убедиться в этом. Как было бы здорово разместить рядом с картиной Мадонны дель Грандука ваш фотопортрет!

– Джулио, что-то похожее я уже сегодня слышала от Ивана, но тогда так говорили о Наталье Гончаровой, будущей жене нашего поэта Александра Пушкина. Нет, это же совершенно невозможно!

– Вы говорите про Пушкина, которого смертельно ранили на дуэли? Таких историй в Италии тоже немало. Поединок снимал все вопросы. Красота женщины во все времена требовала больших жертв и денег. Он должен был это знать, когда женился на такой красавице. Знаете, Рафаэль, создавший целую галерею прекрасных женских образов, всегда тщательно отбирал модели для своих будущих «мадонн». Знаете, как он говорил? «Чтобы написать красавицу, мне надо видеть много красавиц». Ваши женщины очень привлекательны, но одного хорошенького личика для такого портрета мало. Русские мадонны несут в себе какой-то особый трагизм, будто наперед знают и читают свою печальную судьбу. Страдания делают нас лучше и потом возносят на небеса, а излишества лишь опустошают душу. Наверное, у русских женщин всегда была нелегкая жизнь.

– Знаете, Джулио, со многим соглашусь. – Иван давно искал ответы на такие вопросы. – Вы говорите о нравственной красоте человека. Внешняя красота, природные дарования – все это божий подарок, но сами они не делают человека лучше. Как быть с этим? Вот и Пушкин красавцем никогда не был. Ему воздалось открывшимся талантом гения. У Рафаэля изображения близки к некому совершенному образцу, эталону, а в жизни такого не бывает. Эстетика Ренессанса вообще ориентирована на идеализацию материального, телесного начала…

Глаза итальянца засверкали, он гордо поднял голову, словно пианист, берущий на сцене самые мощные аккорды. Слова Ивана задели его. Кажется, невозможно было нанести более чувствительный удар его самолюбию. Пылкие фразы, выражения мгновенного чувства, стройно полетели из его уст, словно он читал публичную лекцию студентам, не понимающим самых простых и очевидных истин:

– После таких взлетов, взять и опуститься на землю! Grandioso! Люди ослепли, они разучились видеть прекрасное! Теперь его нужно снова отмывать от пустой породы, как золотоносный песок. Только истинные художники могут увидеть то, чего не замечают другие. Не ищите у него своего пошлого реализма. Он в каждой капле росы видел образ прекрасного божества, в каждом дуновении ветра слышал небесную гармонию.

Вы представляете Рафаэля неким счастливым баловнем судьбы, пользовавшимся высоким покровительством. Это его, потерявшего родителей в раннем возрасте, а потом всю жизнь испытывавшего потребность в материнской любви и нежности! Осиротевшему одаренному мальчику родителей заменили учителя, а семью – мастерские и школы художников. Искусство станет для него единственным убежищем и высшей целью жизни. Оно одно будет увлекать его воображение в другой, прекрасный мир, который заменит ему абсолютно все.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.