Катя Брандис
Душа акулы

© Теремкова О., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается Робину

Каким-то образом я всегда знал, что я другой. Прошло некоторое время, прежде чем я выяснил, НАСКОЛЬКО другой. Быть оборотнем, в общем-то, здорово. Только обличье, увы, не выбирают… А я животное, от которого почти все с криком шарахаются. И как мне с этим справляться, скажите на милость? Может, хотя бы в этой странной школе всё будет иначе – в средней школе «Голубой риф». Но, пожалуй, лучше начну с самого начала…

Караул, акула!

Когда плещешься в море, меньше всего хочется услышать возглас «Караул, акула!». Особенно если это как-то связано с тобой.

Барахтаясь на одном месте, я выплюнул мундштук нырятельной трубки и обратился к другу:

– Слыхал? Где-то там акула. Надо выбираться из воды!

– Тьяго… что… ты… – прохрипел Ландо и отпрянул от меня. В очках для плавания его глаза выглядели так, будто вот-вот вылезут из орбит.

– Ну так что? – не отставал я.

Но меня уже никто не слушал. Мой друг во весь дух припустил к берегу – к светло-жёлтому песчаному пляжу Майами. Я с удивлением наблюдал, как Ландо из пухлого увальня загадочным образом превратился в олимпийского чемпиона по плаванию. Надо не отставать.

Загребая ластами, я поплыл за ним. Чёрт, все люди на пляже пялятся в нашу сторону! Неужели акула где-то рядом?! Я нервно огляделся, но не увидел ничего, кроме прозрачной воды, светлого песка и мятой пластиковой бутылки на дне.

Вообще-то вылезать на берег мне не хотелось. Мне было так хорошо, хотя у меня якобы аллергия на морскую воду. С другой стороны, моя кожа отчего-то посерела – это явно ненормально, если ты, конечно, не слон. Продолжая плыть, я обеспокоенно разглядывал свою руку.

Потом у меня вдруг зачесалась спина. Не останавливаясь, наполовину погрузившись под воду, я потянулся за спину, чтобы почесаться. И страшно перепугался, нащупав что-то твёрдое, чему там явно не место! Это что, плавник?! О боже! Мне его что, этот придурочный приятель приклеил?! Но я бы заметил! Я инстинктивно перевернулся, чтобы эта штука, чем бы она ни была, оказалась внизу, и поплыл дальше на спине.

Наконец я добрался до мелководья и сел в прибое, омываемый небольшими волнами. Кроме меня, в море больше никого не осталось. На пляже суетились люди, всё ещё взволнованные, хотя акула, судя по всему, уже скрылась из виду.

Я отважился вылезти из воды, только когда почувствовал, что спина снова вернулась в нормальное состояние. Странный плавник бесследно исчез – я не смог его нащупать.

Неуверенно озираясь по сторонам, я шагал с ластами под мышкой по нагретому солнцем песку, но Ландо так нигде и не обнаружил. Зато на меня подозрительно уставилась пожилая пара в соломенных шляпах и пёстрых купальных костюмах. Наверное, туристы из многочисленных отелей вокруг пляжа. Несколько молодых людей обсуждали, что это была за хищная рыба, а маленькая девочка с наполовину растаявшим мороженым в руке указала на меня пальцем:

– Это он! Акула!

– Не говори ерунды, Белинда, – одёрнула девочку мама.

Малышка заревела, как сирена. К счастью, не из-за меня, а потому, что половина мороженого упала на песок.

Я быстро прошёл мимо, подобрал с песка свои шмотки и в мокрых плавках поспешил к парковке. Надо валить отсюда!

На парковке меня ожидало ещё одно потрясение: шикарная красная «Тойота», которую Ландо «позаимствовал» у брата, исчезла. Расстроенный и злой, я бросил ласты на асфальт и сунул руки в карманы шортов. Он и правда меня бросил! Я чуть не разревелся. Ещё друг называется. Хотя, в общем-то, никакой он мне не друг – мы просто вместе оттягивались. Временами я даже не уверен, что он мне симпатичен. Особенно когда он начинает разглагольствовать, что хочет разбогатеть – как его брат, который за большие деньги продаёт всё, что запрещено и умещается в карман.

На самом деле его, конечно, зовут не Ландо, но истинный фанат «Звёздных войн», способный наизусть процитировать некоторые диалоги, обычным именем, разумеется, не удовольствуется. Он и мне пытался дать прозвище – среди прочего Голубоглазый, Тигра, Арти и Чуи, но ни одна из этих кличек ко мне не пристала. Хотя глаза у меня не обычного голубого цвета, Голубоглазый – слишком дурацкое прозвище, чтобы прижиться. На Тигру и Арти я просто не отзывался, а для Чуи я гривой не вышел, так что Ландо вскоре сам перестал меня так называть.

По мобильнику я, конечно, до Ландо тоже не дозвонился. Чёрт! Оставался лишь один человек, который может меня спасти, – иначе я окажусь здесь, в Майами-Бич[1], в буквальном смысле на мели.

Набирая номер дяди Джонни, я чувствовал себя очень неловко. Он запретил мне заходить в море, поэтому я прогулял послеобеденные уроки и тайком поехал с Ландо на пляж – чтобы больше не быть единственным придурком, который, живя во Флориде, ещё ни разу не был на море. А теперь приходится просить дядю Джонни меня забрать. Зашибись. Что мне за это светит? Две недели домашнего ареста? Лишить меня карманных денег он не сможет: я их и так не получаю – нам это не по средствам.

Через полчаса дядин синий старенький «Шевроле» свернул на парковку и затормозил передо мной. Я смущённо открыл дверцу, сел на продавленное пассажирское сиденье и стал ждать. Дядю Джонни нелегко вывести из себя, но когда он по-настоящему разозлится, то вполне может сравниться с ураганом, извержением вулкана или цунами.

Дядя был в одной из своих просторных клетчатых рубашек и выцветшей голубой кепке «Диснейуорлд»[2]. Не то чтобы он очень любил «Диснейуорлд» – просто эту кепку забыл кто-то из посетителей мотеля, где он работал, и она была не такой поношенной, как его старая бейсболка. От него, как обычно, пахло его любимой жвачкой с корицей. Когда я пристегнулся, он повернул ко мне своё бульдожье лицо – и я немного расслабился. Не похоже, чтобы он злился… Казалось, будто на душе у него двадцать набитых до отказа грузовиков.

– Значит, ты был в море, – начал он. – Всё прошло… нормально?

– Так себе, – уклончиво ответил я.

– «Так себе» – значит «нет»? – проворчал он.

– Э-э-э… Я, наверное, как-то странно выглядел. Потому Ландо и сбежал.

– Нам надо поговорить, Тьяго, – сказал дядя.

Я скривился – со стороны, наверное, это выглядело так, будто уголки рта у меня свело судорогой.

Когда воспитатели такое говорят, они редко хотят обсудить, что подарить тебе на день рождения или в какую пиццерию пойти. Хотя вообще-то очень кстати, что он хочет поговорить, – я тоже этого хотел! Недавнее происшествие никак не шло у меня из головы. Похоже, дядя Джонни что-то знает, но до сих пор от меня скрывал!

Мы молча поднялись по деревянной лестнице на второй этаж светло-коричневого здания, где снимали квартирку. Несколько минут спустя мы вместе сидели за кухонной стойкой, за которой обычно ели. Я разглядывал невероятно захватывающий узор на пластмассовой поверхности, надеясь, что всё это скоро закончится.

– В первую очередь я хотел сказать, что мне жаль, – сказал дядя Джонни. – Ужасно жаль. – Разговор начинался совсем не так, как я ожидал. Но это даже неплохо. Дядя продолжил: – Вообще-то я не из тех, кто обманывает людей. Но с тобой нельзя было иначе.

– Что-что? – переспросил я. – Меня приходится обманывать? Это ещё почему?

Дядя Джонни так тяжело вздохнул, что его огромное пузо заколыхалось.

– На самом деле я не твой дядя, – объяснил он.

Ну, это не новость.

– Да, я знаю. На самом деле ты моя тётя, – сказал я. Меня всегда немного раздражало, когда гости недоумённо пялились на фотографии, где я был с тётей Дженни – как две капли воды похожей на моего нынешнего дядю Джонни, если не считать длинных волос и бюста. Что такого, если кому-то больше нравится быть мужчиной?

– Я не это имел в виду, – сказал дядя Джонни, прежде чем я успел погрузиться в размышления, куда, собственно, подевался бюст тёти Дженни. – Мы вообще не родственники.

– Чего?! – Ничего умнее мне в голову не пришло.

– Я друг… ну, скорее знакомый… твоих родителей. Четырнадцать лет назад они… э-э-э… оставили тебя со мной и уехали.

– А потом погибли в аварии, – добавил я, гадая, к чему же он клонит.

– Нет, не погибли, – возразил дядя, нервно скомкал обёртку от жвачки и расправил плечи. – К счастью. Это одна из тех вещей, относительно которых я тебя обманул. Они ещё живы и, вероятно, сейчас за границей: они постоянно в разъездах.

Он своего добился. На этот раз я потерял дар речи. Наверное, мне следовало обрадоваться, что родители живы, но как-то не получалось.

– Пойми… Акулы не слишком привязаны к потомству, – продолжил мой не дядя.

– Акулы? – Разговор принимал всё более странный оборот. Может, после несчастного случая во время купания я впал в кому и всё это покажется мне страшно забавным, если не забуду об этом после пробуждения.

– Твоя мать во втором обличье – синяя акула, отец – тигровая акула.

Я засмеялся. Уж слишком странно это прозвучало. Но потом вспомнил, что произошло на пляже в Майами, и смех перешёл в икоту. Я всегда начинал икать, когда впадал в панику. Я с трудом попытался успокоиться. Может, про акул – это шутка? Наверняка так и есть. Отсмеявшись, я спросил с улыбкой:

– Значит, на самом деле я тоже акула?

– Вот именно, – сказал Джонни. Он не улыбался. На лице его читалось облегчение. Может, потому, что я так быстро сообразил, в чём дело. Кажется, это всё-таки не шутка, и я немного заволновался. – Тигровая акула, если быть точным. – Не успел я ответить, как он поспешно продолжил: – Поэтому я говорил, будто у тебя аллергия на морскую воду, понимаешь? Я знаю, как ты расстроился, когда я запретил тебе отправиться нырять с классом. И как обижался, что я никогда не езжу с тобой на пляж.

– О да, – с горечью перебил его я. Сколько раз мои одноклассники и знакомые Джонни рассказывали, что собираются потусоваться во второй половине дня или вечером на пляже в Майами. Некоторые даже отправлялись в выходные на прелестные островки Флорида-Кис[3] заняться кайтсёрфингом[4]. Слыша это, я всякий раз сгорал от зависти – а ещё от невыносимой летней жары. Одна девочка, которой я, видимо, нравился, даже пригласила меня однажды на сёрфинг с её родными. Мне пришлось отказаться, и девочка, обидевшись, взяла с собой другого – несносного типа, который учился на класс старше нас.

– Я не мог рисковать ходить с тобой на море, – продолжил Джонни. – Такой сильный оборотень, как ты, опасен, если ещё не научился управлять своей силой! Я ведь не акула, а всего лишь каменный окунь. Ты, конечно, не захотел бы специально причинить мне вреда, но…

– Всё это неудачная шутка, да? – Я всё ещё не терял надежды. Вообще-то Джонни редко меня дурачил, потому что знал – я всё равно его раскушу: я всегда замечал это по тому, как подёргивается левый уголок его рта. Но в этот раз уголок его рта не дёргался. Неужели он говорит всерьёз?!

Нет, конечно же, нет – всё это слишком похоже на фильм. Мы не часто ходили в кино – только когда Джонни давали в мотеле на чай больше, чем обычно – в награду за то, что он поменял кому-нибудь шину или помог в полдвенадцатого ночи раздобыть бутылку бурбона. Что-то не припомню фильмов, где люди превращаются в морских животных. А что, если он сказал правду?!

У меня перед глазами всё завертелось. Я шевелил губами, но не мог произнести ни слова. Мне с трудом удалось встать и сделать пару шагов. Оказавшись в своей комнате, я захлопнул за собой дверь, бросился на кровать и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

Неужели «Караул, акула!» относилось ко мне?! Если это сон, надо срочно попытаться проснуться.

Тупица

На следующее утро после почти бессонной ночи я пошатываясь вышел из комнаты и с подозрением огляделся. Я бы не удивился, если бы стулья прилипли к потолку или по квартире прыгал гигантский розовый кролик. Оно было бы к лучшему: ведь это означало бы, что я просто немножечко сошёл с ума.

Но всё было как обычно: на стене висели постер группы «Thirty Seconds to Mars», несколько нарисованных мной животных (в том числе акула!), сражающихся самураев и моих любимых знаменитостей, на которых я тренировался писать портреты (ничего так получилось). У стены громоздилась кипа одежды: для гардероба в моей длинной узкой комнате не было места. На стопке штанов восседал робот, которого я сам смастерил в школе (сейчас он, увы, сломан). На прикроватном столике валялись мой исцарапанный мобильник и потрёпанная книжка про Антарктику (больше всего мне нравилось её читать в тридцатипятиградусную жару). Рядом лежал мой талисман – бело-оранжевый морской гребешок.

Странно только, что дядя Джонни – или мне теперь называть его просто Джонни? – ещё не укатил в мотель «Оранж Блоссом», где работал администратором. Он сидел за накрытой к завтраку стойкой и с тревогой смотрел на меня:

– Всё в порядке, Тьяго?

– Ха-ха, очень смешно, – сказал я, сел и навалил себе на тарелку две оладьи, яичницу-глазунью и тост – всё друг на друга, как обычно. Потом посмотрел на гору еды, будто увидел её впервые. – Я читал, что тигровые акулы едят всё, что подвернётся.

– Это точно, – с усмешкой проворчал дядя Джонни. – Очень удобно. А то бы ты жаловался, что я не умею готовить.

Оставшись вчера без ужина, я страшно проголодался и начал уминать гору на тарелке.

– А ты правда… каменный окунь? – спросил я, жуя, не в силах отвести глаз от дяди. – Можешь превращаться, когда захочешь?

– Да. – Вид у него был виноватый. – Иногда я говорил, будто дежурю в мотеле, а сам тайком ездил на море поплавать в своих владениях. Ах да, кстати, именно из-за моего второго обличья я больше не твоя тётя. В юности каменные окуни все самки, а с возрастом они превращаются в самцов. Это происходит со всеми нами – в том числе в человеческом обличье.

– Просто потрясно! – Больше мне ничего в голову не пришло. Он каменный окунь… А я акула! Тигровая акула – одна из самых опасных рыб в океане! Постепенно это начинало казаться мне крутым. Книгу об опасных морских животных из нашей школьной библиотеки я знал почти наизусть.

– Слушай. – Джонни перегнулся через стойку, пристально глядя мне в глаза. – Ты ни в коем случае не должен экспериментировать с превращениями. Я слышал, два года назад открылся тайный интернат… школа для детей моря, морских оборотней – таких, как мы. Там ты сможешь научиться управлять своим вторым обличьем.

Дети моря. Что вообще это значит? Было в этом выражении нечто притягательное и загадочное. Казалось, те, кого так называют, обладают невероятными способностями, как джедаи.

Слова Джонни отбили у меня аппетит. Интернат для оборотней. Интернаты я никогда особо не жаловал. Чтобы меня куда-то спровадили, где я круглосуточно буду с другими детьми и учителями и разве что в выходные смогу приезжать домой, – эта мысль была мне не по душе.

– Минутку. А что, если я туда не захочу?

Глаза Джонни сузились:

– Молись лучше, чтобы тебя туда приняли! Сегодня после работы я заберу тебя из школы, и мы поедем туда. Прихвати с собой какие-нибудь вещи на случай, если сразу захочешь там остаться.

– Ну, это маловероятно, – скептически и немного обиженно заметил я. Ему и правда не терпится меня сплавить! – Но я посмотрю, что там и как, хорошо? – Ещё одна мысль не давала мне ночью покоя: – Скажи… ты созванивался иногда с моими родителями? Или писал им по электронной почте?

– Редко, – признался он. – Тебе что, нужен их электронный адрес?

Я молча кивнул, и он без лишних вопросов написал мне его на листке. Я спрятал листок, достал дорожную сумку, сунул туда кое-что из одежды, пакет с умывальными принадлежностями, набор для рисования и свой талисман. Этот морской гребешок красивой расцветки подарил мне в начальной школе лучший друг, а потом он переехал, и мы больше не виделись. Иногда я о нём вспоминал и пытался разыскать его через «Гугл» и «Фейсбук». Безуспешно: я понятия не имел, что с ним сталось. Может, и к лучшему, что он не узнает, кем стал я – точнее, кем я, безмозглый идиот, был с самого начала… Не совсем человеческим существом, которого лучше остерегаться. Несколько мгновений я сжимал в руке ракушку, ощущая себя брошенным в маленькой лодке посреди океана. Потом глубоко вдохнул, сунул ракушку в дорожную сумку и сделал вид, будто всё в порядке. Меня это немного успокоило.

Когда я закончил собирать вещи, то уже опаздывал. Надев рюкзак, я побежал – хорошо, что не надо ждать школьного автобуса: школа находится всего в полумиле[5].

– Не забудь: сегодня после занятий. Буду ждать тебя на парковке! – крикнул мне вдогонку Джонни.

Он и правда полон решимости отправить меня в эту странную школу. Но если мне там не понравится – ни за что не останусь!

Впрочем, мне и в моей нынешней школе не очень-то нравится. Квартала Либерти-Сити[6], где мы живём и где мне приходится посещать эту скверную, зато бесплатную государственную среднюю школу, туристы избегают. Особенно по ночам – даже мы с дядей Джонни стараемся не выходить из дома в тёмное время суток.

По дороге в школу у меня в голове вертелась одна мысль: «Тигровая акула, боже, тигровая акула!» Пока что это казалось мне совершенно нереальным. Особенно когда я подошёл к школе, обнесённой двухметровым серым проволочным забором, и направился к своему шкафчику, будто сегодня самый обычный день.

У шкафчиков я встретил Ландо. Он вздрогнул, увидев меня, и я торопливо взглянул на свои руки, чтобы проверить, не посерела ли опять кожа или что-нибудь в этом роде. Всё нормально!

– Привет, Ландо, – немного смущённо проговорил я.

– Привет, – ответил он, затравленно глядя на меня. После того что я узнал от дяди Джонни, я мог его понять – видимо, там, в море, я частично превратился. Но всё же я чуть-чуть обижался.

– Не очень-то хорошо с твоей стороны – бросить меня на пляже, – упрекнул его я.

– Ах, это… Да. Прости. – Он поспешно запихал в рюкзак нужные учебники, захлопнул шкафчик и уже хотел смыться. Но на его беду, у нас сейчас был совместный урок органической химии. Мы вместе молча дошли до кабинета, где учителю вскоре предстояло с нами мучиться.

– Какова формула углекислого газа? – спросил он класс. – Ну же, ребята, это ведь совсем не сложно!

Никакой реакции. Я обвёл взглядом кабинет. Девчонки, многие из которых выглядели так, будто собрались на вечеринку, красили ногти, пялились в смартфоны или болтали. Мальчик в последнем ряду спал, положив голову на парту. Ландо сосредоточенно, но без особого успеха пытался нарисовать «Тысячелетний сокол»[7] – но пока тот напоминал покрытую вмятинами крышку мусорного бака.

Я вдруг разозлился. И что я, спрашивается, здесь делаю? Зря теряю время, и больше ничего! Я чисто из противоречия поднял руку. Учитель удивился, но в то же время обрадовался:

– Да, Тьяго?

– CO₂, – сказал я.

Двое мальчишек – Логан и Рокет[8], которые сидели за мной наискосок, тут же навострили уши и угрожающе уставились на меня. Они наказывали любого, кто осмеливался знать больше их да ещё открыто об этом заявлять. Меня они обычно не трогали, потому что когда-то давно я победил Логана в драке, к тому же обычно я делал вид, будто уроки мне безразличны.

Но сейчас мне это внезапно надоело. Я снова и снова поднимал руку, давая правильные ответы, и чувствовал себя словно освобождённым. Одноклассники просто остолбенели. Мел вместо ногтя нечаянно накрасила палец, Нелли уронила мобильник в йогурт, а у Рокета задёргалась верхняя губа, как у кролика. Может, я не единственный оборотень в классе?

«Ты за это ещё поплатишься, выскочка!» – говорил ядовитый взгляд Рокета, а Логан поглядывал на меня со смесью злости и радостного предвкушения. Он любил ставить выскочек на место, а Рокет, который был довольно смышлёным, подсказывал ему, как это сделать.

Мой друг Ландо обеспокоенно поглядывал на меня сбоку, но я не обращал на него внимания.

Расплата настигла меня на второй перемене. Эти двое мгновенно окружили меня, а потом подтянулось ещё несколько любопытных, чтобы ничего не пропустить.

– Это ещё что за дела, умник? – спросил Логан, который был на полголовы выше меня и отличался могучим телосложением, как у коллекционных фигурок. Он толкнул меня ладонью в грудь – и несколько удивился, что я каким-то образом устоял и даже не пошатнулся.

– Лучше быть умником, чем тупицей, – сказал я, вызывающе ухмыляясь ему в лицо.

Рокет попытался двинуть мне кулаком в живот. Я увернулся, и костяшки его пальцев врезались в бетонную стену за моей спиной. Он взвизгнул и отскочил, держась за ушибленную руку. Логан тут же занял его место и ухватил меня за футболку. Я вывернулся и ударил его по бицепсу – он взвыл. Этот приём показал мне дядя Джонни, когда я в очередной раз вернулся домой в слезах.

Увы, мой запас приёмов быстро иссяк, и Рокету удалось прижать меня к бетонной стене. Чёрт, я в ловушке! Рокет, приблизившись ко мне почти вплотную, ухмылялся мне в лицо – наверное, чтобы я вдоволь налюбовался пушком на его подбородке, глазами цвета ила и острым носом. С отвратительной усмешкой Логан двинулся на меня и занёс кулак.

Тигровые акулы сильны, подумал я. Если мне не удастся вырваться – значит, я не акула! Со всей силы я оттолкнул Рокета – и удивился, как стремительно он отлетел в сторону… Прямо как ракета. Он проехался спиной по асфальту, зрители едва от него уворачивались. Его приятеля Логана я схватил за запястье и повернулся с ним вокруг собственной оси. Логан завертелся, спотыкаясь и сыпля проклятиями. Когда я его выпустил, он отлетел к Рокету и приземлился на полу рядом с ним.

Аплодисменты и взволнованное бормотание удивлённых зрителей.

Но пока я наслаждался победой, второй союзник Логана, который учился в другом классе и до сих пор не вмешивался, молниеносно ударил меня в бок. Я очутился на земле, чувствуя, как по щеке струится кровь. Всё лицо у меня горело.

– Трое против одного – это нечестно! – заорал на парней Ландо, за что сам едва не огрёб, если бы в этот момент не подоспел, пыхтя, наш страдающий ожирением охранник в чёрной униформе.

Когда дядя Джонни приехал забрать меня после обеда, он пришёл в ужас:

– Что ты сделал со своим лицом?! Тебе, между прочим, надо произвести хорошее впечатление в новой школе!

– Ну, вообще-то с лицом это сделал не я, – попытался я объяснить.

Дядя Джонни застонал:

– А вдруг они тебя не примут, потому что директор решит, что ты забияка? Во всей Северной Америке всего три школы для оборотней – в Калифорнии как раз открылась новая, – и только эта во Флориде подходит водным обитателям! Тебе повезло, что она так близко!

Я упрямо пожал плечами и ничего не говорил, пока Джонни, сердито ворча, трогался с места. Если директор такой хмырь, я всё равно не захочу в эту странную школу. Интересно, он тоже морское животное… и все другие ученики? Наверное, да – ведь это школа для оборотней.

Мои сомнения усиливались с каждой милей по мере того, как мы приближались к островам Флорида-Кис. И как только дяде Джонни удалось убедить меня вчера, что я акула? Пока у меня ещё не было ни единого доказательства. Всё это просто смешно – и как я ему поверил!

Ранним вечером мы подъехали к небольшой группке домов – бургерной, отелю, причалу, где сдавали напрокат лодки. Через полмили мы обнаружили неприметный дорожный указатель с надписью «Школа «Голубой риф» – мы едва не проехали мимо. Там от шоссе отходила небольшая просёлочная дорога, покрытая вместо асфальта ракушечным известняком.

Сердце у меня учащённо забилось.

Мы приехали.

Полный отпад

Дорогу окаймлял густой кустарник, и мы наконец доехали до парковки и оставили там машину. Я глубоко вдохнул – воздух пах совсем иначе, чем в Майами: влажный и тяжёлый, наполненный ароматом цветов и морской соли.

Я удивлённо огляделся. Белое двухэтажное главное здание заросло вьющимися растениями с сиреневыми цветами. За ним я увидел с одной стороны крытые пальмовыми листьями белые хижины у залива с песчаным пляжем, а с другой – очень похожие хижины на берегу изумрудного озера.

Между строениями проходили дорожки и каналы с водой, тут и там мелькали маленькие прудики. Кроме того, я заметил три бьющих в небо фонтана – в их брызгах, искрясь, преломлялся солнечный свет.

– Кажется, мы не туда попали, – сказал я дяде Джонни. – Это, наверное, какой-нибудь отель, где номер стоит сто долларов за ночь.

– Хи-хи, нет, – раздался вдруг чей-то голос, и из олеандровых кустов выступила сгорбленная старуха – кудрявые седые волосы, платье-халат в цветочек и громоздкие башмаки. Она подрезала олеандр садовыми ножницами. – Это не отель – здесь живут одни сумасшедшие! – Она безумно расхохоталась. – Такими становятся те, кто пьёт слишком много морской воды, да-да… Она разъедает мозг…

Мы с дядей Джонни переглянулись.

«С вами это тоже произошло, да?» – хотел было спросить я, но с недоумением увидел, как дядя Джонни повернулся и зашагал прочь.

– Эй, ты куда? – крикнул я ему вслед.

– Мы уезжаем! – фыркнул дядя. – Они здесь, похоже, не слишком заботятся о соблюдении секретности, это ужасно рискованно, и я ни в коем случае не…

– Ладно тебе, – перебил я дядю и взял его под руку. – Давай сначала поговорим с директором. Наверняка всё не так уж плохо. – Теперь и мне захотелось узнать, что это за странная школа. – Если эта женщина считает здешних людей сумасшедшими, значит, она не в курсе, что тут на самом деле происходит. Так что всё в порядке.

– Хм, не знаю. – Дядя Джонни всё ещё сомневался.

– А что именно нужно держать в тайне? – с любопытством спросил я. – Что существуют морские оборотни?

– Вот именно, – буркнул Джонни. – Мы все внимательно следим, чтобы ни один человек не увидел, как мы превращаемся. – Он тяжело вздохнул. – Ну ладно. Давай поглядим. Ведь это важно – тебе срочно необходимы уроки превращений.

И мы вместе направились к главному зданию.

Пройдя сквозь стеклянные двери, мы оказались в просторном светлом холле с аквариумом во всю стену. Столики и стулья как в кафе словно призывали уютно расположиться рядом. Я остановился перед аквариумом, наблюдая, как сине-розовая рыба-попугай деловито снуёт туда-сюда, жёлтый морской конёк мечтательно дрейфует над кораллом, а морская анемона протягивает щупальца. Потом эта троица меня заметила. Рыба-попугай замерла, уставившись на меня сквозь стекло, морской конёк повернул ко мне мордочку, а морская анемона бешено замахала щупальцами. Такого я в аквариумах ещё не видел. Может, в этих слухах про оборотней есть доля правды?

– Привет, незнакомец, – проговорил голос в моей голове, а рыба-попугай за стеклом стала плавать взад-вперёд. – Ну и безобразная на тебе футболка – с блошиного рынка, что ли?

– Да оставь его в покое, Нокс! Не будь таким вредным! – Морской конёк выгнул шею, словно крошечный жёлтый чистокровный скакун.

– Секретариат на втором этаже слева, – сообщила мне морская анемона.

– Ты тоже… это слышал?.. – пролепетал я, обращаясь к дяде.

– Слышал, слышал, не волнуйся, это в порядке вещей. – На сей раз он потянул меня дальше.

– В порядке вещей?! Они говорили в моей голове!

– Все лесные и морские оборотни это умеют – нужно только, чтобы один из них был во втором обличье, – пояснил дядя, пока мы поднимались по лестнице и искали нужный кабинет.

Значит, это правда. Оборотни в самом деле существуют – и я один из них. О боже!

Наконец мы обнаружили табличку с надписью «Секретариат – миссис Мисаки», постучались и вошли в кабинет, где увидели сбоку ещё один аквариум, встроенный в стену. В нём тоже плавала рыба-попугай – неужели та же самая? И как она только сюда попала?

– Удачи, малыш, – пожелала она мне, небрежно махнув плавником. Я уставился на неё. Она что, не заметила, что она раз в двадцать меньше меня?!

У противоположной стороны стояли письменный стол с ноутбуком, канцелярский шкаф и стойка регистрации. Заправляла всем этим, очевидно, дама в платье в горошек и с искусно забранными наверх тёмными волосами. Её немного сердитое лицо было ярко накрашено – я встречал не так много женщин, пользующихся оранжевой губной помадой.

– А, вы только что прибыли. Мисс Монк о вас уже доложила, – сказала школьная секретарша.

– Старая садовница?

– Нет, морская анемона. Что ещё за садовница?

– Мы встретили её у парковки. Она была немного… не в себе, – сказал дядя.

– А! – прошипела миссис Мисаки, сверкнув глазами, и я начал понимать, почему рыба-попугай пожелала мне удачи. – Боюсь, это была Финни, ученица из нашей театральной группы. Ей это с рук не сойдёт – обещаю! – Пару мгновений она выглядела так, точно готова тут же погнаться за преступницей и сорвать с неё парик.

– Да ничего страшного, – поспешно заверил её я.

Школьная секретарша, видимо сидевшая за столом босиком, выпрямилась, собираясь направиться к нам. Но, сунув ноги в туфли, она вскрикнула и скрылась за стойкой.

Мы, слегка оторопев, вытянули шеи, чтобы разглядеть, в чём дело.

Миссис Мисаки снова показалась в поле зрения, сердито тряся левой туфлей. Оттуда выплеснулась вода и выпала мелкая светло-коричневая рыбёшка.

– Проклятые дельфины! Морская собачка! Моя туфля практически испорчена – видите? Видите?!

– Ничего, высохнет, – попытался я её утешить.

– Наверняка высохнет, – добавил дядя.

– Надеюсь! – Секретарша подозрительно рассматривала моё лицо в ссадинах. – Так! Чем я могу вам помочь, если в этом есть необходимость?

– Это мой… племянник Тьяго Андерсон, – сказал Джонни, которого немного сбил с толку оказанный нам приём. – Он хочет осмотреть школу и решить, подойдёт ли она ему. Где найти директора? Может, мы могли бы с ним…

– На пляже, – буркнула секретарша, и в следующую минуту мы с бланком заявления в руке оказались за дверью секретариата. Вид у нас, наверное, был довольно дурацкий.

На пляже? Мы с дядей снова переглянулись. Директор школы, должно быть, тоже не совсем обычный. Мы понятия не имели, как пройти отсюда к пляжу, но нам повезло – мимо как раз проходил кто-то, кого мы могли спросить: высокая стройная девочка с ярко-синими волосами и в солнечных очках.

– А, вы от миссис Мисаки? – спросила она. – Она мурена и почти всегда в плохом настроении – не обращайте внимания.

– Вот оно что, – сказал я. Мне смутно припомнилось, что мурены – змееподобные рыбы с острыми зубами, которые подстерегают в расщелинах и пещерах ничего не подозревающих морских обитателей. Очень похоже.

– Не подскажешь, как попасть отсюда на пляж? – спросил Джонни девочку.

Она открыла рот, чтобы ответить, и тут в уголках её глаз я увидел остатки серого грима… И у меня в мозгу что-то щёлкнуло.

– Эй, постой-ка! Так это ты была на парковке? Та чокнутая старуха?

Девочка с синими волосами рассмеялась:

– Да, это было очень забавно – вы бы видели свои лица! Просто божественно! Кстати, я Финни. Во втором обличье – морской дьявол.

Мы улыбнулись друг другу, и я с облегчением подумал, что в этой школе есть и хорошие ребята.

– Ты уже знаешь, кто ты? – спросила Финни.

– Я… – начал было я, но тут дверь секретариата распахнулась и оттуда вылетела взбешённая миссис Мисаки:

– Финни! Это просто безобразие, что ты всех наших посетителей…

– Не могли бы мы поговорить об этом в другой раз? Сейчас мне некогда: нужно показать дорогу гостям, – вежливо сообщила ей Финни.

Миссис Мисаки на мгновение потеряла дар речи, и мы трое, воспользовавшись этим, поспешно ретировались. Финни жестом велела нам спуститься за ней по лестнице и пройти в главную часть здания.

– Отсюда можно попасть в кабинеты и столовую, – пояснила она, разулась и поставила обувь на полку.

Мы последовали её примеру, потому что впереди вниз вёл небольшой пандус, а за ним было мокро. Большая часть школы, похоже, по колено затоплена водой!

Финни пошлёпала вперёд и провела нас через второй выход из главного здания к пляжу.

– Желаю вам хорошо провести время – может, увидимся завтра на уроках? – Махнув нам на прощание, она пошла в другую сторону.

Я с восторгом заметил трёх дельфинов, резвящихся в лагуне. Я видел их спинные плавники и слышал «фу-у-уп» – это они дышали у поверхности. Кажется, они принадлежали к разным видам: один маленький, тёмного окраса, другой с продольными полосами, а третий большой, и всё тело светло-серое. А, серый, должно быть, афалина – я видел таких на картинках и по телевизору.

Эти трое задорно играли в догонялки, и им было весело. Светло-серый выпрыгнул из воды, с любопытством взглянул на нас и нырнул обратно, подняв кучу брызг.

– Не разевай рот, а то язык обгорит, – проворчал дядя. – Ты что, дельфина ни разу не видел? Во Флориде их полно.

– Но только в море, а ты меня туда не пускал, – парировал я.

Директора, рослого молодого блондина, мы увидели издалека. Он в одних шортах сидел по-турецки на песке и что-то печатал на ноутбуке – наверняка водонепроницаемом. Заметив нас, он встал и дружелюбно улыбнулся, но руки не протянул, а лишь кивнул, когда мы представились. Может, у оборотней не принято пожимать друг другу руки.

– Добро пожаловать, – сказал он. – Хорошо, что вы пережили встречу с миссис Мисаки. Я Джек Кристалл. – Пару мгновений он будто прислушивался к себе. – А вы оба морские оборотни, не так ли?

Понятия не имею, как он это определил. Может, каким-то образом почувствовал?

– Думаю, да: дядя мне объяснил, что моё второе обличье – тигровая акула.

А вдруг он не захочет принять в школу такое опасное существо? Я напряжённо ждал его реакции, но Джек Кристалл и бровью не повёл.

– Тогда, наверное, так и есть, – только и сказал он. – Ты уже превращался?

– Только однажды, наполовину, – ответил я, испытав облегчение, что он не собирается расспрашивать меня о лице и драке. К превращениям она отношения не имела – только к придуркам в моей школе.

– Не проблема – ты здесь в этом потренируешься, – сказал молодой директор и начал расспрашивать, сколько мне лет, как мы живём, чем я интересуюсь и чем до этого занимался в школе. Видимо, мои ответы ему понравились, потому что он сказал: – Хорошо. В хижине номер три есть свободное место. Если хочешь, можешь сразу отнести туда свои вещи – я дам тебе ключ.

Дядя вопросительно посмотрел на меня сбоку; я чувствовал, что он нервничает:

– Так что, Тьяго? Ты согласен ходить в эту школу?

Каким бы безумным тут всё ни было… Эта школа в тысячу раз лучше моей прежней! Я расправил плечи и твёрдо посмотрел в глаза Джеку Кристаллу.

– Да, согласен, – сказал я.

– Жениться на школе тебе не обязательно, – улыбнулся Джек Кристалл, и я почувствовал, что краснею.

Я услышал, как в голове у меня захихикали трое дельфинов.

Морда трубкой и присоски

Осталось обсудить один вопрос.

– Обучение здесь, наверное, платное? – спросил я. – Ведь это частная школа.

– Боюсь, что да – несколько сотен долларов в месяц, – сказал Джек Кристалл, но, увидев наши округлившиеся глаза, добавил: – Но мы учредили несколько стипендий. Они предназначены в первую очередь оборотням, которые раньше жили в зверином обличье и поэтому не располагают средствами, но, может, мы могли бы сделать для тебя исключение. Минутку. – Он открыл на ноутбуке какие-то документы, просмотрел их и, поразмыслив, кивнул: – Хорошо. Это возможно.

Мы с дядей Джонни одновременно выдохнули – только сейчас я заметил, что задержал дыхание.

– Есть какие-то условия? – осторожно уточнил Джонни.

– У стипендиатов двухнедельный испытательный срок, – сообщил молодой директор. – Надеюсь, это не проблема.

– Да-да, понимаю, – не колеблясь согласился дядя Джонни.

– Конечно. Спасибо! – с облегчением добавил я. Две недели? С этим я справлюсь. Первое время просто постараюсь никого не раздражать. Если буду хорошо себя вести – может, меня и не сочтут опасным оборотнем. Если повезёт, то испытательный срок пролетит незаметно.

Дядя внимательно осмотрел школу, чтобы убедиться, что я попал в хорошее заведение, и, проводив меня по извилистой тропинке мимо двух фонтанов и озера к моему новому жилищу – третьей хижине между пляжем и кокосовой рощицей, – помог донести сумку, хотя в этом не было необходимости. Домик был симпатичным: сияющая белизной штукатурка, с передней стороны – три двери цвета морской волны. На песке перед хижиной стояло несколько разномастных садовых стульев – будто с блошиного рынка.

Средняя дверь оказалась душевой. Мой ключ подошёл к двери с левой стороны. Когда я её открыл, в нос ударил запах прелой листвы, земли и какого-то животного. Уфф.

– Твой сосед по комнате, кажется, не очень любит проветривать, – заметил дядя Джонни, с любопытством осматриваясь. – Ладно, тогда я поеду. Уверен, что справишься?

Я закатил глаза. Иногда он хуже любой матери, хотя мы даже не родственники.

– Да, уверен! Можешь спокойно ехать. Спасибо, что отвёз.

– Ну ладно. Пока! И постарайся никого не покусать, хорошо? – Он немного принуждённо засмеялся, похлопал меня по плечу и оставил одного.

В комнате стояли двухъярусная деревянная кровать, два письменных стола с полками над ними и шкаф, в дверце которого снизу было проделано круглое отверстие размером с голову. На одном столе лежали тетрадки, между ними – ручки и сломанный транспортир. На полке над столом стояли зачитанные сборники кроссвордов и учебники.

Я где-то читал, что акулы – осторожные, но любопытные животные. Это описание ко мне подходило. Когда под кроватью кто-то фыркнул и зашуршал, я не удержался: тихо поставив сумку, подкрался поближе и заглянул под кровать. Округлое существо, которое скреблось под кроватью, вздрогнуло и метнулось через всю комнату к… шкафу. Броненосец! Он протиснулся в дыру и заткнул её своим панцирем. Наверное, так он мог пережить любое нападение.

Я оставил сумку в комнате и вернулся на пляж, где всё ещё сидел директор.

– Э-э-э, мистер Кристалл… У меня в комнате животное, – сообщил я. – Попытаться его поймать и вынести на улицу?

– Лучше не надо, – сказал мистер Кристалл, не поднимая глаз. – Это твой сосед по комнате. Передай Джасперу привет, и пусть прекратит таскать под кровать землю. Я уже тысячу раз ему говорил – норы пусть роет снаружи.

Я не нашёлся, что ответить. Поэтому вернулся в хижину и обнаружил там пухловатого, не очень высокого мальчика с взъерошенными вихрами орехового цвета, который как раз натягивал шорты. Он нашарил на полке очки, нацепил их на нос и посмотрел на меня доверчивыми карими глазами.

– Прости, что я так себя повёл, – робко улыбнулся он. – Я немного испугался.

– Извини, не хотел тебя пугать, – сказал я, восхищённо его разглядывая. – Кстати, я Тьяго. Думаю, акула… А ты правда броненосец?

– Единственное сухопутное животное в этой школе, – вздохнул Джаспер. – Но я хотел именно сюда, а не в школу «Кристалл» – она слишком далеко. Я бы очень скучал по своим троим братьям, если бы не смог с ними видеться. А у тебя есть братья и сёстры?

– К сожалению, нет, – ответил я и забрался на верхнюю кровать – посмотреть, как на ней лежится. – Кстати, директор просил передать тебе…

– Знаю, знаю, – поморщился Джаспер. – Но мне нравится, когда под кроватью земля. Понимаешь, если я вдруг ночью проголодаюсь, то здесь намного удобнее наскоро перекусить дождевым червяком или жучком…

Для меня это было слишком! Я перебил его:

– Слушай… А ты не мог бы ещё раз ненадолго превратиться в броненосца? Мне бы это очень помогло… Знаешь, я до сих пор не могу поверить… в эти превращения и всё такое.

– Конечно! С удовольствием превращусь – тогда ты сразу поверишь!

Всё произошло так быстро, что я не успел как следует разглядеть. Всё его тело съёжилось и деформировалось. Под конец на полу валялась только футболка, под которой что-то копошилось. Из-под неё высунулась вытянутая мордочка трубкой, на меня уставились коричневые глазки-бусинки, а похожие на свёрнутые трубочкой листики ушки навострились в мою сторону. Я увидел перед собой светло-коричневое покрытое панцирем существо, которое село на задние лапы, помахивая передними, и посмотрело на меня снизу вверх.

– Ну как, хорошо у меня получилось? – гордо спросил Джаспер.

– Просто отлично! – улыбнулся я.

Я быстро распаковал сумку, запихал одежду в шкаф, аккуратно поставил на полку рисовальные принадлежности и положил рядом плоскую оранжево-белую ракушку. Тем временем Джаспер превратился обратно в человека. Потом он показал мне общую душевую на две комнаты и повёл посмотреть школу. Нам снова пришлось разуться, так как бо́льшую часть времени мы находились в затопленной части.

Джаспер выжидательно посмотрел на меня:

– Так задумал мистер Кристалл – чтобы здесь все могли передвигаться в обоих обличьях. Как тебе?

– Мне нравится, – сказал я, осматривая столовую. Через большую выпуклую стеклянную стену было видно море. Наряду со столами и стульями, стоящими прямо в воде, вплотную друг к другу были пришвартованы разноцветные лодки со столиками на шестерых и скамейками.

Ужин уже прошёл, но Джасперу удалось уболтать завхоза пожарить мне одну порцию рыбы. Себе он купил чипсов и, расплачиваясь, отсчитал центы по одному: денег у него явно не больше, чем у меня.

– Чем занимаются твои родители? – спросил я. – Они живут в зверином или человеческом обличье?

– Когда как, – ответил Джаспер. – Мама вкалывает в супермаркете, папа строит дороги. Когда денег не хватает, мы отправляемся в обличье броненосцев на промысел в лес. Это бесплатно и весело.

Я немного занервничал, когда мы пошлёпали с подносами к одной из лодок. Примерно в трёх метрах от нас в воде неподвижно лежало какое-то сине-зелёное первобытное существо со щитками на спине. Но Джаспер лишь мельком взглянул на него и, бросив ему на ходу «Привет, Нестор», пошёл дальше.

– Нестор страшный ботан, а так нормальный, – шепнул он мне.

– Вот как. – Я увернулся от дрейфующей возле моего колена медузы, проворковавшей «О, новенький – добро пожаловать!», и на всякий случай поздоровался с крупным красно-бурым осьминогом, который скользил по скамейке в соседней лодке, ощупывая всё вокруг щупальцами с присосками. Я увидел в его щупальцах ещё не раскрывшиеся мидии.

– Мегавкусно! – сообщил осьминог, и его кожа посветлела, став почти белой. Что это означает – что он доволен? Не успел я спросить, как он плюхнулся в воду и, попрощавшись, заполз в лежащий на боку глиняный кувшин. Видимо, он там жил.

– Люси – мастер выпрашивать лакомства, – заметил Джаспер. Перешагнув через борт красно-белой лодки, мы с удобством в ней расположились. Когда мы туда залезли, лодка слегка накренилась: видимо, она не была прикреплена к полу.

– Она знает какой-то секрет? – спросил я.

– Не-е. Просто наш завхоз тоже осьминог.

– Вот оно что, – засмеялся я. Мне всё ещё не верилось. Всё это казалось невероятным сном. Но это был не сон: я чувствовал, как подо мной плавно покачивается лодка, вдыхал запах воды и осязал ладонями лакированную поверхность деревянного стола.

– Ты завтра уже придёшь на уроки? – спросил Джаспер. – Я дам тебе расписание. По средам у нас первым уроком превращения в специально оборудованном помещении.

Я с любопытством изучал расписание:

– Превращения здесь главный предмет, да? По крайней мере, им отведено много уроков.

Джаспер рьяно закивал:

– Это очень важный предмет: ведь превратившись на суше в водное животное или глубоко под водой – в человека, можно погибнуть!

– Верно, – задумчиво согласился я. Неудивительно, что дядя Джонни спешно доставил меня сюда: быть морским оборотнем смертельно опасно. – А завтра на уроке… мне уже тоже… придётся превратиться? – Я неуверенно посмотрел на Джаспера.

– Конечно! – Он захрустел чипсами. – Или ты не хочешь? У нас есть некоторые оборотни, например Люси или Нокс, которые предпочитают быть животными. Это не проблема.

– Хочу, хочу, – заверил его я. Но в то же время я нервничал. Даже очень. Особенно когда вспоминал всю эту историю на пляже в Майами.

Чтобы отвлечься, я уселся на песке, сделал набросок здания школы и попытался как можно более похоже нарисовать броненосца. Джаспер терпеливо мне позировал. Наконец я показал ему готовую картинку.

– Похож! – воскликнул он, и я подарил ему рисунок.

Когда стемнело и мы вернулись в хижину, я забрался на верхнюю кровать, прислушиваясь, как Джаспер, тихо пыхтя, устраивается под кроватью. Через стенку, в другой двухместной комнате, кто-то ворочался на скрипучем матрасе. Я закрыл глаза, но спать мне совсем не хотелось. Всё было таким незнакомым, и мысли у меня в голове метались, как стайка потревоженных рыбок. Правильно ли я поступил? Хорошо ли мне здесь будет? Что подумают мои бывшие одноклассники, когда я завтра не явлюсь в школу? Хотя бы Ландо будет по мне скучать?

Заснуть никак не получалось. В результате я, стараясь не шуметь, спустился на пол, натянул плавки и отправился на пляж. Песок под ногами ещё не остыл, и мелкие волны лизали мне пальцы.

Я зашёл в воду и поплыл. Ощущение просто великолепное: я невесомо скользил в другой стихии. Да, в отличие от Джаспера, я однозначно водное создание: ещё в детстве я оказывался в любом бассейне быстрее, чем можно произнести «хлорная дезинфекция».

Но это не бассейн, и я не знал, как на меня подействует морская вода. Пока что никак – только царапины на лице страшно щипало от соли. Я ожидал, что моё тело как-то изменится, но ничего не происходило.

Кроме меня в бухте был кто-то ещё. Судя по сопению – один из дельфинов. Его гибкое тело скользнуло ко мне, и он прозондировал меня ультразвуковым щелчком. Я что-то читал об этом – так они, подобно летучим мышам, способны ориентироваться в полной темноте. Немного волнуясь, я грёб на месте, чтобы удержаться на воде, и ждал, представится ли дельфин.

– Привет, – проговорил весёлый девчачий голос в моей голове. – Ты мальчик, который сегодня приехал, да? Хорошо, что ты к нам попал. Я, кстати, Шари.

– Тьяго, – представился я. – Да, я тоже рад. Хорошо, что мой дядя слышал об этой школе, хотя она, по-видимому, секретная.

Тихий смешок в моей голове.

– Морские оборотни любят посплетничать, а люди ничего не улавливают, – усмехнулась Шари. – Кстати, я бы тебе не советовала плавать в море в это время суток: по ночам охотятся акулы.

– Ну-у… – протянул я. – Я и сам акула.

– Ах так, ну ничего. – Шари плавала вокруг, изучая меня. – У нас в школе их уже двое, многие вполне безобидные, например Ральф, чернопёрая рифовая акула. А ты какой вид?

– Тигровая акула, – признался я.

– О! Э-э-э… Ну ладно, мне пора! – И девочка-дельфин, взмахнув хвостом, скрылась в тёмном море.

Разочарованный и немного опечаленный, я выплыл на берег, оделся и вернулся в свою комнату. Там я сел за свой новый письменный стол, на котором пока лежал только мой мобильник. Нашарив в кармане бумажку с электронным адресом родителей, который дал мне Джонни, я долго сидел, размышляя, что сказать этим незнакомым людям. Лучше ни в чём их не упрекать – а то точно не ответят. Наконец я придумал пару фраз:

Привет, мама и папа!

Я о вас ничего не знаю – кроме того, что вы существуете. Я четырнадцать лет живу в Майами и кое-как перебиваюсь, ха-ха (сегодня, увы, пришлось подраться). Я как раз приехал в основанную два года назад школу «Голубой риф» и надеюсь, что научусь здесь быть оборотнем-акулой. Если хотите, дайте о себе знать, хорошо?

Тьяго

Отправив письмо, я наконец заснул.

Как довести человека: руководство для начинающих

На следующее утро мы с Джаспером в плавках отправились в главное здание, где находились классные комнаты. Меня немного успокаивало, что я уже успел познакомиться с некоторыми одноклассниками. Будет ли там беззаботная Финни, оборотень-скат? Рыбу-попугая, по-видимому, зовут Нокс; он мне тоже понравился – вопреки, а может, благодаря его репликам. Но ещё любопытнее мне было посмотреть на другую акулу и девочку-дельфина, хотя вчера она в буквальном смысле повернулась ко мне спиной.

Но по пути на первый урок я встретил не кого-то из знакомых, а расфуфыренную девчонку с двумя мальчишками: один – долговязый и худой, другой – рыжий и массивный, как паровой каток. У блондинки были идеальные макияж и причёска – точно не за пять долларов! – но мне она всё равно не показалась привлекательной. Её лицо было немного бесформенным, да и нос великоват, но дело не в этом. Сам не знаю в чём.

Отчаянно жестикулируя, она что-то рассказывала, а двое мальчишек, которые явно не разделяли моё мнение, смотрели ей в рот и смеялись на каждом пятом слове. Похоже, их коэффициент интеллекта не превышал температуру воздуха.

Поскольку эта троица занимала всю дорожку, Джасперу, который шёл впереди, пришлось обогнуть их и перелезть через придорожные валуны. Троицу это страшно позабавило: девочка прервала свой рассказ, и все они с ухмылками наблюдали за каждым нашим движением. Мне хотелось поскорее уйти.

– Чё такое? – Мучнисто-бледный мальчик с короткими рыжими волосами и двойным подбородком толкнул Джаспера так, что тот споткнулся и чуть не упал в кусты. – Ха-ха, броненосец даже на суше косолапит!

Другой – долговязый тип – лишь молча пялился на нас, преграждая нам путь. У него были самые холодные глаза, какие мне когда-либо доводилось видеть.

– Перестань, Токо, – запротестовал Джаспер. – Барри, дай пройти.

Но его не пропустили. Девочка глупо захихикала.

Я почувствовал, как у меня свело скулы и кровь ударила мне в голову. Бывало, я по-настоящему срывался, когда мной овладевала ярость. Но сегодня этого ни в коем случае нельзя допустить – иначе меня сразу же выгонят!

У меня появилась идея. Вместо того чтобы на них наорать, я их высмеял:

– Что за фигня! Над маленькими издеваться любой может. Вы с большими потягайтесь. – Я указал на шрамы у себя на лбу и многозначительно кивнул. – До встречи.

Троица так опешила, что лишь молча таращилась на меня.

Я двинулся прямо на них, вздёрнув подбородок. В последний момент парни расступились и пропустили нас с Джаспером.

– Спасибо, – сказал Джаспер, когда они уже не могли нас слышать. – Элла, Токо и Барри меня постоянно задирают. Но мне не часто кто-то приходит на помощь.

– Отныне будет! – сказал я твёрдо и отвернулся, смущённый восторженным взглядом Джаспера. – А сколько всего классов в школе «Голубой риф»?

– Школа открылась не так давно, поэтому классов пока всего два, – объяснил Джаспер. – Один класс второго года обучения – около двадцати человек, и мы, ученики первого года обучения. После трёх лет обучения здесь нужно перейти в обычную школу, чтобы получить аттестат.

– Понимаю, – кивнул я.

И вот мы уже в главном здании. Там я заметил нескольких ребят постарше – видимо, учеников второго года обучения.

Когда мы спустились к обеим аренам для превращений, которые находились немного ниже, я окончательно забыл о неприятной встрече. Через стеклянный туннель мы попали на арену один, и я удивлённо огляделся.

Мы оказались в круглом помещении с куполообразным потолком. В середине было сухо, там стояли водонепроницаемые стулья, столы и доска для письма маркерами – почти как в обычном учебном кабинете. Остальную часть занимал аквариум со стеклянной загородкой высотой мне по грудь. Он был разделён на две части: правая – голубоватая – сторона примыкала к лагуне и была наполнена морской водой; зеленовато мерцающая сквозь стекло левая часть, наверное, была пресноводной и соединялась с озером.

Невероятно толстый ламантин с серо-коричневой кожей воспользовался водным путём и, отплёвываясь, вынырнул на поверхность. Он ненадолго скрылся в густых водорослях, а потом на границе воды и суши заколыхались занавески.

– Это место для обратных превращений – что-то вроде раздевалки, – шепнул мне Джаспер. – А это, кстати, Мара.

Мара появилась снова – в облике полной девочки с длинными мокрыми волосами, в пёстром полотенце и босиком. Она не торопясь спустилась по пандусу и села за парту в центре класса. Девочка заметила меня, и её добродушное лицо расплылось в улыбке:

– Надеюсь, тебе у нас понравится.

Я улыбнулся ей в ответ.

Большинство учеников, в том числе та группка, которую мы встретили, вошли в главное здание в человеческом обличье. Как и мы с Джаспером, все были в купальных костюмах.

– Привет, – сказал я Финни.

– А вот и дельфины. – Джаспер указал на только что появившуюся троицу – двух девочек и крепко сложённого мальчика с оливково-коричневой кожей и волнистыми чёрными волосами. Они дурачились и смеялись над шуткой стройной девочки со светлыми локонами. Это Шари? Мне понравилась её сердечная улыбка.

Наконец вошёл учитель – рослый мужчина с таким же, как у меня, цветом кожи – кофе с молоком. Хорошее начало!

– А, Тьяго Андерсон, ты только вчера прибыл, да? – доброжелательно приветствовал он меня. – Я Фаррин Гарсия, моя работа – мучить вас превращениями, математикой и физикой… А может, и нет – смотря как вы себя проявите. – Заметив мой вопросительный взгляд, он улыбнулся: – Дельфин.

«О», – чуть не вырвалось у меня. Надеюсь, он не отреагирует, как Шари вчера!

Мистер Гарсия обвёл укоризненным взглядом класс, заставив всех угомониться. Но лишь на пять секунд. Токо и Барри вели себя особенно шумно, подначивали друг друга и орали.

– Тихо! – крикнул мистер Гарсия, хлопнув линейкой по столу. – Раз вы так веселитесь, значит, хотите начать. Я желаю видеть равномерное и гармоничное превращение, а не половинчатое, как в прошлый раз. – Он обратился ко всему классу: – Как это делается?

Высокий крупный мальчик медленно, но уверенно потянул руку вверх.

– Да, Нестор?

– Держать в голове картинку, как должен выглядеть конечный результат, – заученно оттарабанил он. – Не отвлекаться во время превращения.

– Совершенно верно. Приступайте, ребята!

Токо встал со стула и постепенно, рывок за рывком превратился в необычайно упитанного аллигатора. Тем временем Барри поднялся по пандусу к краю бассейна и там без происшествий обернулся серебристой хищной рыбой метра полтора длиной с пастью, полной острых как иголки зубов.

– Это барракуда, да? – впечатлившись, шепнул я Джасперу, и мой новый друг испуганно кивнул.

Потом настал черёд объекта обожания двоих парней.

– Ой, пожалуйста, не надо: после превращения от моего макияжа и укладки ничего не останется, – заныла она.

– У тебя три секунды, Элла, – сказал мистер Гарсия. – Три, два, один…

Что-то раздражённо пробормотав себе под нос, Элла начала превращаться. Две серёжки и несколько заколок со звоном посыпались на пол, и из-под стола наполовину высунулся тигровый питон толщиной с руку со светло- и тёмно-коричневым узором. Вокруг его пасти ещё виднелись следы губной помады, и змея вытерла их о ближайшую ученицу. Та взвизгнула.

– Ну что, довольны? – язвительно спросила Элла мистера Гарсию и, не дожидаясь ответа, кольцами свернулась на стуле.

– Да, смотрелось хорошо, – кивнул мистер Гарсия и обратился к сине-розово-бирюзовой рыбе-попугаю, которая деловито сновала в отсеке с морской водой. – А ты, Нокс? Не хочешь сегодня попробовать?

– Нет, спасибо, ноги мне не идут, – отказался Нокс.

Мистер Гарсия заглянул под валун на дне гигантского аквариума – оттуда торчало щупальце:

– Люси? Как насчёт превращения?

– С двумя руками я под валун не помещусь, – донеслось в ответ, и видимая часть Люси покраснела – должно быть, от негодования.

– Ну ладно. – Выпрямившись, учитель посмотрел на одну из девочек-дельфинов. – Так, Шари, попробуй-ка ты.

Светловолосая девочка медленно поднялась – с таким выражением лица, будто ей предстоит съесть тарелку брокколи. Так-так, это явно не её любимый предмет. Я был заинтригован.

Элегантным прыжком она нырнула в отсек с морской водой и некоторое время плавала на поверхности, погрузив лицо в воду. Мы видели сквозь стекло, как её волосы стелются по воде, словно шёлковое облако.

– Ну как, получается? – спросил мистер Гарсия.

Шари прижала ладонь к стеклу:

– Простите, но что-то ничего не происходит – сама не знаю почему!

– Мистер Гарсия, можно нам к ней в воду? Может, Шари поможет, если мы будем вместе, – попросила её темноволосая, хрупкая, но очень спортивная подруга.

Мальчик-дельфин с вызовом посмотрел на мистера Гарсию:

– Вы должны нам это разрешить – мы не можем бросить Шари в беде!

Учитель превращений вскинул брови:

– Я не должен вам ничего разрешать. Но я это сделаю. Давайте!

Вместе получилось лучше: вот уже у Шари появился серый хвостовой плавник, и целых десять секунд она выглядела как русалка. Но этот эффект был разрушен, когда немного погодя у неё появилась серая дельфинья голова с кучей белокурых локонов. Финни и кое-кто ещё прыснули.

– У тебя такой вид, будто ты собралась в парике на карнавал, – одобрительно заметил Нокс.

– Помалкивай, закуска, мне надо сосредоточиться! – оборвала его Шари.

Лишь когда двое других учеников-дельфинов без помех превратились, у Шари тоже наконец получилось. Шари была светло-серым дельфином, которого я видел в первый день выпрыгивающим из воды, а у её подруги Блю на боках были элегантные продольные полосы. Мальчик оказался тёмным дельфином поменьше с короткой тупой мордой.

– Молодец, Ной, в этот раз тебе очень быстро удалось превратиться, – похвалил его учитель, и мальчик-дельфин поблагодарил его прыжком и сальто, которое в таком маленьком бассейне сделать было явно нелегко.

– Задавака, – пробурчала Элла, девочка-питон.

– Ты так говоришь потому, что самой похвастаться нечем, – отозвался Ной и ударил хвостом по воде, обрызгав Эллу. Обиженная и мокрая, она висела на стуле.

– О-о-о, в этом обличье так хорошо – можно мы в нём останемся? – спросила Шари, растянув пасть в лукавой улыбке, и прижалась к Блю.

Мистер Гарсия кивнул и… повернулся ко мне.

Я застыл на стуле. Ясно, что сейчас последует. И действительно – он сказал:

– Так, теперь наш новенький. Тьяго, попробуешь?

Я поднялся и на дрожащих ногах стал подниматься по пандусу к отсеку с морской водой.

Зубастая пасть

Я прыгнул в воду и замолотил руками и ногами, гребя на месте, а мой пульс участился так, будто я удирал от Кинг-Конга.

– Как это делается? Эти превращения?

– Ляг спокойно на воду и расслабься! – посоветовал мистер Гарсия и открыл на водонепроницаемом планшете изображение тигровой акулы. – Теперь сосредоточься на картинке и попытайся узнать в ней себя.

Я уставился на рисунок. Акула была серой торпедой с широкой головой, тупым спинным плавником и тёмными поперечными полосами по всему телу. «Это я», – с восхищением подумал я под любо пытными взглядами множества пар глаз. Дельфины отплыли подальше в сторону моря и что-то друг другу свистели. Наверное, судачили, что плаваю я не элегантнее кухонного ножа. Или что-нибудь в этом роде. Сначала я ощутил сильное покалывание, а потом увидел, как мои руки превращаются в плавники. Я ещё никогда не чувствовал себя таким сильным. Взмахнув хвостом, я стремительно проплыл несколько метров вперёд и больно ударился мордой о стекло. По классу прокатился рокот, несколько человек отпрянули.

– Эй, полегче! – Мистер Гарсия был явно впечатлён. – У тебя прирождённый талант к превращениям, Тьяго! Ещё ни одному новичку это так быстро не удавалось.

– Серьёзно? – Я недоверчиво уставился на него. Я ещё ни разу в жизни не был в чём-то лучшим, не говоря уж о прирождённом таланте. Даже в рисовании – мне приходится часто пользоваться ластиком, пока меня не удовлетворит результат.

Поле моего зрения изменилось, и я почуял в воде тысячу вещей, о существовании которых раньше даже не подозревал. По колебаниям воды у своих боков я ощущал каждое движение дельфинов. Я бы и с закрытыми глазами мог сказать, что они здесь: один из моих новых органов чувств улавливал электрические импульсы их мускулов. Просто невероятно.

– Не шевелись минутку, – попросил учитель превращений и достал из ящика стола рулетку. Ему пришлось прикладывать её дважды, пока я спокойно лежал в воде. – Три с половиной метра – внушительно! Таким образом, ты официально признан вторым по величине зверем в этой школе.

– Вау, круто! – обрадовался я, задаваясь вопросом, кто же, интересно, первый.

Что-то твёрдое ударилось о мой хвостовой плавник – уже второй раз. Бесит! Я инстинктивно повернулся и вонзил зубы в эту штуку – она хрустнула. Выплюнув её, я обнаружил, что разгрыз красно-белый жестяной буёк, который что-то отмечал в плавательной зоне. Теперь он напоминал скомканную бумагу.

Дельфины бросились врассыпную – я ощутил водоворот там, где они только что были.

– Упс, прошу прощения! – пролепетал я. – Я не хотел.

В классе воцарилась мёртвая тишина. Никто не двигался и не говорил. Все ученики уставились на меня, даже мистер Гарсия немного побледнел.

В этот момент в класс вошёл долговязый мальчик со светлыми выгоревшими на солнце волосами до плеч и в ярких плавках:

– Извините за опоздание. Я что-нибудь пропустил?

– Да, Крис, – сказала Финни, расчёсывая пальцами синие вихры. – Пропустил.

К счастью, мне без проблем удалось превратиться обратно, и вскоре урок закончился. Джаспер подошёл ко мне, чтобы проводить на следующий урок, но мистер Гарсия махнул ему, чтобы тот ушёл. Учитель жестом велел мне остаться, и я неловко стоял, пока все не разошлись, и ждал, что он скажет.

Мистер Гарсия серьёзно посмотрел на меня, и я заметил, что он разглядывает шрамы на моём лице:

– Тебе наверняка нелегко быть таким опасным животным. Но нужно непременно научиться подавлять свою агрессию. Если не научишься владеть собой, то однажды кого-нибудь ранишь – возможно, тяжело.

– Эту драку в школе затеял не я… – начал было я, но мой новый учитель ещё не закончил:

– Это первое предупреждение. Постарайся, чтобы второго не было. Ты ведь по стипендии учишься, да? О каком испытательном сроке договорился с тобой Джек?

– Две недели, – выдавил я, надеясь, что он не скажет, что я не выдержал испытательный срок. Или что мне придётся заплатить за буёк. Я не знал, сколько стоит такая штука, – знал только, что лишних денег у нас нет.

Но мистер Гарсия ничего не сказал о стипендии или буйке, а лишь добавил:

– Удачи. Можешь идти. Знаешь, где следующий урок?

– Узнаю, – ответил я и поспешно ретировался.

Будто оглушённый, я шёл обратно по стеклянному туннелю в другое крыло главного здания, понятия не имея, где будет следующий урок. Джаспер меня перехватил и направил в кабинет рядом со столовой, который оказался нашим классным кабинетом.

– Что он тебе сказал? – полюбопытствовал он.

– То, чего я бы предпочёл не слышать, – ответил я. Мистер Гарсия очень строг, и я сомневался, что мы с ним поладим. Я думал о том, кто эти две другие акулы в школе – надо срочно выяснить. Есть ли у них похожие проблемы? Может, мы подружимся, станем союзниками?

– Ох. Ну ничего, теперь можешь немного расслабиться – следующий урок наверняка будет приятным, – пообещал Джаспер. – Миссис Пелагиус преподаёт историю, географию и гидрологию, потому что ей уже девяносто два года и она очень много путешествовала. Она зелёная морская черепаха; только не называй её суповой черепахой – она этого терпеть не может!

Суп? При одном упоминании о еде у меня заурчало в желудке. После превращения я страшно проголодался. В столовой стояла тарелка с орехами, и я взял себе горсть.

Как выяснилось, наш классный кабинет, как и столовая, был наполовину затоплен водой, а наша учительница оказалась тёмным бугорком мне по щиколотку.

Я ещё никогда не смотрел на учительницу сверху вниз с такой высоты. Я немного растерянно поздоровался и услышал в ответ:

– Добро пожаловать, Тьяго, садись!

Все сидели, где хотели. Те, кто был в человеческом обличье, просто брали стулья и садились там, где им было удобно. Стулья всё равно требовались не всем. Дельфины приплыли из лагуны и теперь тусовались в другом конце комнаты – только спинные плавники виднелись.

Я сел примерно в середине кабинета. Когда все расселись, стулья вокруг меня всё ещё пустовали. Остальные бросали на меня красноречивые взгляды. После истории с буйком никто не осмеливался ко мне приблизиться. Щуплый светловолосый мальчик и хрупкая девочка перешёптывались, то и дело поглядывая в мою сторону. Кто-то мурлыкал мелодию из фильма ужасов «Челюсти». Даже Финни, морской дьявол, держалась на расстоянии. Обидно.

– Не расстраивайся, – попытался утешить меня Джаспер, болтая ногами в воде. – Всё наладится.

Я тоже на это надеялся, но уверен не был. Особенно когда ловил на себе колючие взгляды Эллы, Токо и Барри. Проходя мимо, Токо наклонился ко мне:

– Думаешь, ты тут самый сильный?

– Понятия не имею, – осторожно отозвался я.

– Вот и нет.

– Вполне возможно. Ведь я, говорят, лишь второй по величине зверь.

В глазах Токо полыхнула ярость:

– Величина не главное. Не вмешивайся в наши дела, акула, понял?

Это уж было слишком – я не мог послушно ответить «хорошо».

– Не вопрос: вы с Эллой всё равно мелочь пресноводная, у вас свои проблемы, – сымпровизировал я и тут же об этом пожалел. И зачем только я поддался на провокацию?!

Я чувствовал, что ему хочется броситься на меня здесь и сейчас. Но он был неглуп и сдержался. Они с Барри ещё улучат возможность напасть на меня. И, если мне не повезёт, из школы вылечу я. Двухнедельный испытательный срок вдруг показался мне вечностью… Выдержу ли я его? У меня не было в этом ни капли уверенности.

Запугиватель-профи

К сожалению, несколько ребят из класса слышали наш разговор. А те, кто пропустил, узнали об этом несколько секунд спустя от темноволосой девочки – озёрной чайки, как я выяснил. Сейчас она не переставая чесала языком, и я ловил на себе всё больше любопытных, боязливых или настороженных взглядов. Когда Мара, ламантин, посмотрела на меня грустными глазами, я пожалел, что ляпнул «мелочь пресноводная». Не слишком-то остроумно.

– А теперь прошу успокоиться – это касается и тебя, Дафна! – Миссис Пелагиус, которая, видимо, весь урок собиралась вести в черепашьем обличье, вытянула шею. Девочка-чайка обиженно смолкла. – Ну что ж, начнём. Сегодня я расскажу вам историю царапины в передней части моего панциря.

Я удивлённо взглянул на Джаспера.

– Она каждый раз рассказывает историю очередной царапины, – пояснил он. – Говорят, во всех школах для оборотней есть учитель, который рассказывает истории.

– Десять лет назад я плыла по Гольфстриму вдоль берегов Южной Америки, – начала миссис Пелагиус. – Очень удобно: благодаря этому я продвигалась быстрее, к тому же это течение приятно тёплое. Кто из вас знает, где проходит Гольфстрим?

В этот раз руки подняли двое: аллигатор-ботан Нестор и девочка, которая только что шёпотом обо мне сплетничала. Она нарисовала на доске карту крупного тёплого течения от Мексиканского залива до Европы, миссис Пелагиус её исправила, и мы перерисовали карту в тетрадь.

– Проблема лишь в том, что в Гольфстриме ловят рыбу, – сказала учительница-черепаха. – Я, конечно, это знала, но думала: океан большой – почему это должно случиться именно со мной? М-да… Я как раз сочиняла в голове новую мелодию для фортепиано и двух скрипок и вдруг почувствовала, что меня опутали грубые сети.

– Наверняка паршивое ощущение, – заметил Крис, светловолосый сёрфер, опоздавший на урок превращений.

Я разгрыз орех. Миссис Пелагиус вздрогнула:

– Так вот… на чём я остановилась? Ах да, тут я почувствовала, как меня тянут на борт. Вместе со мной в сеть угодила стайка окуней, многие были раздавлены весом своих собратьев и попали на борт уже мёртвыми. Но я кое-как продержалась.

Класс подавленно молчал. Мара, ламантин, всхлипнула.

– Рыбу свалили в холодильный грузовой отсек – я знала, что если попаду туда – мне конец. Меня так и подмывало крикнуть рыбакам на борту, что мой вид находится под охраной, но они меня пока даже не заметили, – рассказывала миссис Пелагиус.

– Я бы просто взяла и превратилась, – сказала Финни, скрестив руки на груди.

– Но тогда бы ты выдала тайну морских оборотней, – возразила учительница. – Я изо всех сил махала плавниками, и каким-то образом мне удалось выбраться из-под горы рыбы.

Занятная история – мне было любопытно, как ей удалось выжить. Попутно я разгрыз ещё один орех, недоумевая, почему миссис Пелагиус снова вздрогнула.

– Э-э-э… Да… Но это, увы, было ошибкой. Один из рыбаков меня заметил и показал приятелям, – продолжила она. – Я услышала, как он взволнованно подсчитывает, сколько выручит за моё мясо.

Мы с Джаспером, переглянувшись, скривились.

– Это было уже слишком, – сказала миссис Пелагиус. – Я больно укусила за руку мужчину, пытавшегося меня схватить, и поползла к рубке, возле которой, прислонившись к стене, стоял капитан. Прямо перед ним я приподнялась, опёрлась на передние плавники и превратила пасть в человеческий рот.

Финни и Крис ухмылялись всё шире, а дельфины весело посвистывали. По крайней мере, двое из них.

– Вы его укусили?! – ужаснулась спокойная дружелюбная Блю.

– И не только. – Миссис Пелагиус сверкнула глазами. – Я прокляла этого капитана на трёх языках. Рыбаки обычно крайне суеверны. Вы бы видели, как поспешно этот тип выбросил меня за борт. Так поспешно, что я оцарапала о борт панцирь.

Те из нас, у кого сейчас были руки, зааплодировали. Три дельфина громко захлопали хвостами по воде.

– Это вам Тангароа помог, наш бог моря, – заметил Ной. Как я выяснил, он чёрный дельфин, а в человеческом обличье – маори, коренной житель Новой Зеландии. Интересно, как его занесло во Флориду?

– Тангароа? Может быть… – отозвалась миссис Пелагиус.

Когда урок закончился, я порадовался, что в этот раз вроде бы хорошо держался и никого не раздражал. По крайней мере, пока один мальчик, с которым я пока ещё не познакомился, не подошёл ко мне. В ушах у него торчали наушники плеера.

– Эй, бро, – обратился он ко мне, ритмично покачивая головой. – Всё путём?

– Э… да, – растерянно ответил я. Чего этот странный парень от меня хочет?

– Я Ральф, чернопёрая рифовая акула. Известен мегакрутыми рейв-тусовками, которые проходят здесь раз в две недели по пятницам. Разумеется, со мной в качестве диджея. Понял, да? Ты ведь придёшь?

– Э… да, – повторил я, отступив на шаг. Это и есть вторая акула из моего класса? Зашибись.

– Что я, собственно, хотел сказать: не грызи в следующий раз орехи, пока она рассказывает, – посоветовал Ральф. – Тигровые акулы – единственные, кто может раскусить панцирь такой черепахи. Она нам об этом рассказывала на прошлой неделе. Она чудом спаслась, бро! Ей досталось от акулы целых двадцать царапин – просто отпад, да?

Я выдавил кривую улыбку:

– Ага, отпад. – Я решил оставить орехи на потом.

Вторая акула в школе оказалась акулой-молотом. Я подошёл к ней на перемене и представился:

– Привет, я Тьяго – во втором обличье тоже акула.

Она взглянула на меня так, будто я с луны свалился.

– Вот как. Занятно. Увидимся, – и девочка снова уткнулась в журнал о фитнесе. Зашибись! Я, конечно, знал, что акулы – одиночки, но всё равно расстроился. Видимо, на соплеменников рассчитывать не приходится.

Ужин прошёл так, как я и опасался. Я сидел в лодке один и ковырял вилкой в рисе с морепродуктами, с надеждой глядя, как Джаспер приближается ко мне с полным подносом – может, хотя бы он ко мне подсядет? Похоже, да! Он и правда славный парень, да ещё и смелый. Но для этого ему надо было пройти мимо лодки, в которой сидели Элла, девочка-чайка Дафна и Барри – почему-то без их приятеля-аллигатора Токо. Я хотел крикнуть Джасперу «Осторожно!», потому что догадался, что задумали эти трое. Поздно! Элла натянула трос, которым крепилась лодка, как раз в тот момент, когда Джаспер через него перешагнул. Он споткнулся, поднос отлетел в сторону, и девочка-дельфин Блю в соседней лодке вскоре выглядела так, будто собирается есть с собственных коленей.

– Приятного аппетита! – пожелал Нокс из ближайшего стенного аквариума, и оборотни-дельфины прыснули.

– И вам, – сказала Блю, нагнувшись к воде, чтобы скормить упавший на неё рис стайке серебристых рыбок, плавающих вокруг лодок.

Дельфинам всё это, может, и смешно, но мне нет. Я встал, подошёл к лодке этих троих придурков и хлопнул ладонью по столу Эллы:

– Если вы ещё хоть раз обидите Джаспера, я вам покажу, как действуют акульи челюсти. Понятно?

Дафна с перепугу превратилась в чайку, а Шари, сидящая в соседней лодке, нахлобучила ей на голову цветной стаканчик.

– Эй, это ещё что такое, освободите меня кто-нибудь! – Спотыкаясь и хлопая крыльями, чайка заковыляла по столу и наступила когтистыми лапами прямо в тарелку Барри. Рис полетел во все стороны. Рыбёшки не верили своему счастью. Барри помрачнел ещё больше обычного, но ничего не сказал.

– Понятно? – повторил я, и Элла поджала губы.

– Погоди – вот расскажу об этом Токо… и моей маме! – прошипела она. – И тогда ты пожалеешь, что ты не крошечная сардина!

Я ушам своим не поверил. Она угрожает мне своей мамой?! Я чуть не расхохотался. Если бы это слышали ребята из моей бывшей школы!..

Но поскольку никому, кроме меня, эта угроза смешной не показалась, я придержал язык и, проигнорировав Эллу, помог другу подняться.

– Всё в порядке? – спросил его я.

Джаспер кивнул и криво усмехнулся:

– Вообще-то ставить мне подножку не было необходимости: я и без посторонней помощи спотыкаюсь на ровном месте.

Мы пошли за новой порцией для него – а заодно и для меня, потому что мне на тарелку нагадила чайка.

Оборотень – морской дьявол Финни, стоящая в очереди перед нами, повернулась к нам.

– Ну ты и заварил кашу, – сказала она мне.

– В смысле? – не понял я.

– Что так грубо говорил с Эллой. Вот увидишь – у тебя будут неприятности.

– По-моему, Токо и Барри не такие уж и опасные, – пожал плечами я.

– Я имею в виду маму Эллы. Она может серьёзно тебе навредить – и не только тебе.

«О», – подумал я, но, когда хотел уточнить, Финни уже отошла к другому столу.

– Финни права, но надеюсь, Элла не расскажет обо всём матери, – заметил Джаспер, когда мы уселись через три лодки от других. Вид у него был озабоченный.

– Почему? Что в ней такого? – спросил я, прежде чем отправить в рот следующий кусок.

– В воскресенье у нас представление для родителей – ты наверняка её там увидишь. – Джаспера передёрнуло. – Лидия Леннокс. Она крупная шишка в Майами, знакома со всеми важными людьми. И сожрёт такого, как ты, с потрохами, если не будешь осторожен.

Я вскинул брови:

– Ну, если ей так уж нужны проблемы с пищеварением…

– Да ты что! Джеку Кристаллу приходится быть с ней любезным, потому что она пожертвовала изрядную сумму на строительство школы. Но богачи, увы, не всегда хорошие люди.

– Так я и думал, – отозвался я. – Кто она по профессии?

– Адвокат. Она помогает выйти на свободу людям, которым место за решёткой!

– Например? – Мне стало любопытно.

Джаспер подался вперёд и понизил голос:

– Ну, настоящим преступникам. Я мало что об этом знаю. Просто видел как-то по телевизору, как она радостно выходила из зала суда с каким-то негодяем. Благодаря ей его отпустили, хотя он застрелил двух человек!

– Неудивительно, что она богата, – сказал я. – Адвокаты берут несколько тысяч долларов в час.

– У них оплата не почасовая, а поминутная! Элла как-то рассказывала.

– Вау. Если бы я был адвокатом, думаю, десятиминутной консультации в день хватило бы на арендную плату. – Когда мы заговорили об Элле, я вспомнил, что хотел спросить: – Кстати, а почему нет Токо, этого противного аллигатора?

– Ему, Нестору и Элле во втором обличье редко требуется еда, они и в человеческом обличье едят раз в два дня, – улыбнулся Джаспер. Наверное, вспомнил, как я его защитил. – Может, теперь они от меня отстанут!

– Если нет – у них будут проблемы, – буркнул я, отхлебнув лимонада. Если я могу помочь Джасперу, моя сила хоть на что-то годится.

М-да, мы в буквальном смысле сидим в одной лодке – лодке для аутсайдеров. Он единственное сухопутное животное здесь, а я великий запугиватель. Блю даже вздрогнула, когда я попросил её бросить мне солонку.

Когда я пошёл за добавкой, то увидел, что на доске объявлений висит рукописный перечень всех учеников и их вторых обличий. Очень удобно. Опоздавший Крис, оказывается, калифорнийский морской лев. Кроме того, в моём классе учится девочка – электрический угорь. Круто! И рыба-бочка. Что ещё за рыба-бочка?! Может, она и есть тот самый оборотень, который ещё крупнее и опаснее меня?

Ко мне подошла хрупкая девочка почти на голову ниже меня с полной тарелкой маффинов, украшенных маленькими голубыми рыбками. Я не сразу сообразил, чего она хочет. Неужели это для меня?

– Я Юна, староста класса, – представилась она, держась подальше от меня. – Когда в классе появляется новичок, я пеку для него приветственные маффины. Это тебе, приятного аппетита. Хорошо, что ты теперь учишься у нас, Тьяго!

Что-то мне в это не очень верилось. Она так дрожала, что аккуратно сложенные горкой маффины попа дали с тарелки. Благодаря хорошим рефлексам первые два мне удалось поймать – а больше рук у меня не было. Зато у повара с длинными седыми волосами, в сланцах и гавайской рубашке – вылитый хиппи – их было больше. Превратив руки в осьминожьи щупальца, он поймал маффины и снова сложил их горкой. Один он оставил себе в награду за спасение.

– Спасибо, – сказал я Юне и повару. Тот застенчиво улыбнулся, снова превратил щупальца в человеческие руки и пошаркал обратно на кухню. Я вспомнил, какое второе обличье было указано рядом с именем «Юна» на доске, и во мне вдруг пробудилось любопытство: – Очень мило с твой стороны, Юна. Ты, значит, рыба-бочка… А как они выглядят?

Юна покраснела.

– Рыба-бабочка! – поправила она. – Я рыба-бабочка! А у мистера Кристалла ужасный почерк.

– Вот оно что! Прости, я не хотел, я…

– Ну ладно, приятного аппетита, – пожелала мне она и поспешно удалилась.

Ночью я снова плавал в лагуне. Судя по писку и свисту, трое оборотней-дельфинов были поблизости. Потом я различил их в тёмной воде – по ночам я всегда видел лучше других. Они играли во что-то типа невероятно быстрого подводного поло. Может, потому, что я был недалеко от них, я уловил обрывки их мыслей.

Голос Блю:

– Ха, наконец-то мяч у меня, вам его не заполучить, скользкие пыхтуны!

– Справа от тебя, Шари! – крикнул Ной. – Мы её окружим!

Голос Шари:

– Наддай по мячу, Ной, скорее! Просто представь, будто это зад мистера Кристалла.

Ной захихикал:

– Не-е, лучше мистера Гарсии: он мне в прошлый раз плохую оценку влепил – ниже уровня моря.

– Какая разница – действуй, тупоносик!

Брызги и громкие хлопки, потом снова голос Шари:

– Ура, мяч у меня! Попробуйте-ка меня догнать!

Я усмехнулся. Больше всего мне хотелось подплыть к ним и включиться в игру, но я боялся получить от ворот поворот. И почему я, как назло, оборотень-акула?! Пару секунд я мечтал, как здорово было бы плавать с компанией дельфинов, веселиться с ними и прикалываться над другими.

Но это вряд ли возможно.

Вернувшись в хижину, я взял альбом и начал рисовать: дельфина, морского конька, осьминога – в этой странной школе столько сюжетов. Ещё немного – и мне понадобится новая бумага.

Новая жизнь тоже бы не повредила.

До ужаса прекрасная

Когда на следующее утро зазвенели наши будильники, Джаспер как ни в чём не бывало продолжил спать. Неудивительно: насколько я знаю, он полночи шастал по кустам. В том числе из-за погоды. Гулять по ночам намного приятнее, потому что днём в конце лета невыносимая влажная жара. Хорошо, что во всех школьных помещениях установлены вентиляторы.

– Давай вставай, а то пропустишь первый урок, – сказал я, вытянув его за заднюю лапу из-под кровати. Теперь весь пол в земле.

– Отстань, спать хочу, – сонно пробормотал он.

Я принёс из общей ванной ведро для мытья полов, набрал в него воды из ближайшего пруда и выплеснул на Джаспера. Тот встрепенулся, заморгал на свет и вытряхнул воду из ушей.

– О, какая чудесная прохлада, принесёшь ещё? – Потом он свернулся клубком и снова заснул.

Я пошлёпал по грязи к двери. Что ж, придётся опять завтракать в одиночестве.

Но тут я ошибся. Не успел я сесть с крабовой яичницей за стол подальше от Эллы и её компании, прямо напротив меня уселся кое-кто другой.

Светлые волосы до плеч, весёлые карие глаза. Спортивная фигура и джинсы до колена, из которых торчат стройные загорелые ноги. Ноги, которые я уже видел в виде дельфиньих плавников. Шари.

Я сразу насторожился. Чего это она? Может, дельфины решили надо мной подшутить? Друзья Шари расположились за другим столом и искоса поглядывали на нас: Блю – напряжённо, Ной – с тревогой. Наверное, он считает себя защитником группы.

– Чего тебе? – спросил я Шари.

– А что? – Она смотрела на меня, вскинув брови.

– Это что, проверка на смелость?

– Что именно? – Шари разглядывала вилку с яичницей с креветками. – Крабы точно не опасны.

– Зато я опасен. Я тигровая акула.

– Знаю: видела на уроке превращений, – ответила Шари не моргнув глазом.

Ну ладно. Раз ей хочется доказать своим спутникам, что она меня не боится, пусть доказывает. Я молча продолжал есть. Некоторое время никто из нас ничего не говорил. Может, она подсела ко мне потому, что я сидел в одиночестве и ей стало меня жалко?

– Я не нуждаюсь в сочувствии, – сказал я резче, чем хотел.

– Ну уж извини, что я так мило себя веду! – выпалила Шари, сверкнув глазами. – Так что, мне уйти?

Ну почему бы мне не быть с ней таким же милым? Нужно срочно сказать что-нибудь приятное! Но поскольку в голову мне ничего сразу не пришло, я просто ответил:

– Нет.

Девочка-дельфин попробовала копчёную рыбу и бросила её на тарелку:

– Чего только люди не вытворяют с едой – просто улёт! В первую неделю здесь я могла есть только сырую рыбу, а потом впервые попробовала варёную. Под сливочным соусом вкус просто океанистый.

– Ты росла дельфином?! – невольно восхитился я. – Как давно ты в школе?

– Два месяца, – ответила Шари, состроив гримаску и теребя кулон – три маленьких серебряных дельфиньих плавника на лазоревом шнурке. Три плавника – по числу дельфинов в стае. – Я всё никак не привыкну к своему человеческому отражению в зеркале. Эта странная растительность на голове, крошечный носик и все эти висюльки на теле. – Она пошевелила пальцами. – Но поскольку вы все такие же безобразные, значит, вам это не мешает.

Она считает себя безобразной?! Я молча смотрел на неё – одну из самых красивых девочек, которых когда-либо встречал.

– Э-э-э… да, мне это не мешает, – только и сумел выдавить я.

Шари улыбнулась. У неё была невероятно сердечная улыбка без капли злорадства.

– Первые дни новичкам всегда нелегко. Но ты справишься. Эй, Блю, Ной, идите к нам!

Двое других дельфинов смущённо улыбнулись и махнули ей. У них на шее что-то сверкнуло, и я заметил, что Блю и Ной тоже носят цепочки с тремя дельфиньими плавниками.

– Привет! – сказала Блю. – Не, я уже почти доела. Подожду тебя снаружи, Шари.

– Я тоже. До встречи. – Ной, в человеческом обличье – крепкий парнишка, допил ананасовый сок, предостерегающе взглянул на меня, взял поднос и ушёл.

– Эй, вы куда? – растерянно крикнула Шари им вслед.

– Пусть идут, – сказал я. – Вы не обязаны мне помогать, правда.

– Ладно, – вздохнула Шари, встала и взяла поднос. – Тогда я пойду – у нас сначала английский, а потом наконец математика, я её люблю.

Просто супер. Я её отпугнул. Самая классная девочка в мире пыталась со мной подружиться, а я всё испортил.

Когда пришёл Джаспер, я мрачно сидел за столом, уставившись на бейгл[9].

– Тебе надо больше спать! – укоризненно сказал он мне. – Так рано вставать вредно для здоровья!

– Может быть, – буркнул я, и мы отправились в кабинет.

Следующим уроком у нас был английский – у самого мистера Кристалла. Как я выяснил, во втором обличье он белоголовый орлан – значит, тоже не очень на месте в этой школе. Но он, похоже, прекрасно себя чувствует по колено в воде. Только почему он сегодня в высоких резиновых сапогах? На пляже он был босиком и воды явно не боится.

– Сегодня я верну вам работы, которые вы писали на прошлой неделе, – объявил он. – Все на столы! Я выйду с Леонорой за дверь.

Я удивлённо посмотрел на него. Однако остальные не видели в этом распоряжении ничего необычного – в том числе Шари, за которой я краем глаза наблюдал с начала урока. Она немного нервничала, забираясь на стол, и, как и все, старалась не касаться воды.

Только одна высокая длинноногая девочка понуро осталась стоять.

– А ведь я очень старалась, – пробормотала она, обращаясь к хрупкой старосте класса Юне. – Видимо, опять ничего не получилось.

– Леонора – амазонский электрический угорь, – шепнул мне Джаспер.

Я тут же поторопился залезть на стол. Рядом с нами осьминог Люси вскарабкалась на Финни и тут же к ней присосалась:

– Пусть Леонора не расстраивается! Что такое плохая оценка, когда хорошо пообедал!

– И я того же мнения, – согласилась Финни, отодвинув от лица осьминожье щупальце.

Никто больше ничего не говорил и не сводил глаз с приборчика у входа в кабинет. В том числе Шари и её друзья.

Леонора и мистер Кристалл вышли за дверь. Дело принимало серьёзный оборот.

– Ты снова… бр-р-рз!.. написала на двойку, это… бр-р-рз!.. увы, плохой показатель, тебе следует обратить внимание на логику… Бр-р-рз!

– Шестьсот вольт, – одобрительно пробормотал Крис.

Токо ухмыльнулся и спихнул его со стола.

– Ах ты гад! – вскричал Крис и метнулся на безопасное место.

Я был впечатлён: такие стремительные прыжки мне доводилось видеть только в фильмах про супергероев.

– Всё в порядке, отбой, – сказал Джек Кристалл, вернувшийся в этот момент с Леонорой, и урок продолжился как обычно. Даже когда в соседнем кабинете вдруг раздался треск, мало кто отвлёкся.

– Что это было? – испуганно спросил я.

– А, это, наверное, рак-отшельник второго года обучения опять разломал раковину, – пояснил Джаспер. – Всё никак не научится контролировать свои превращения.

– Вот оно что, – отозвался я, будто это самая обычная вещь в мире.

На уроке математики и последующих занятиях я тоже то и дело поглядывал на Шари. Ну как мне загладить свою грубость? Просто ужасно, если она больше не захочет иметь со мной дела, потому что по какой-то необъяснимой причине она здесь едва ли не единственная, кто меня не боится! Нужно извиниться, и как можно скорее…

Джаспер прервал мои размышления, похлопав по нашему – разумеется, водостойкому – расписанию:

– Следующим уроком у нас борьба и выживание – снаружи в лагуне.

Я пришёл в ужас:

– Нет-нет, пожалуйста, не надо! Я не могу в этом участвовать!

– Почему? – Джаспер с беспокойством заглянул мне в лицо. – У тебя всё выйдет суперски, ведь ты силён как слон. – Он почесал в затылке. – Хотя я точно не знаю, насколько они сильны: ещё ни одного не видел.

– Я… – только и сумел выдавить я, чувствуя, как меня охватывает паника. Вчера я впервые был акулой, и всё пошло наперекосяк. Этот урок борьбы наверняка обернётся абсолютной катастрофой. Что, если опасения мистера Гарсии оправдаются и я серьёзно кого-нибудь раню? Тогда я не выдержу испытательный срок!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Майами-Бич – курортный город в штате Флорида (США), пригород Майами. (Здесь и далее прим. пер.)

Вернуться

2

«Дисней уорлд» – крупнейший в мире развлекательный комплекс, расположенный в штате Флорида, США.

Вернуться

3

Флорида-Кис – архипелаг, цепь коралловых островов и рифов на юго-востоке США.

Вернуться

4

Кайтсёрфинг – катание на доске по воде за большим воздушным змеем.

Вернуться

5

1 миля равна 1609,34 м.

Вернуться

6

Либерти-Сити – район Майами, известный своей криминогенной обстановкой.

Вернуться

7

«Тысячелетний сокол» (англ. Millennium Falcon, другой вариант перевода – «Сокол тысячелетия») – вымышленный космический корабль во вселенной «Звёздных войн», принадлежавший Хану Соло.

Вернуться

8

Рокет (англ. rocket) – ракета.

Вернуться

9

Бейгл – выпечка в форме кольца или бублика из дрожжевого теста, которую перед запеканием слегка отваривают в кипятке.

Вернуться