Андрей Шатров
Преодолевая себя
Стихотворения 1971–2022

Я — поэт, и без творчества жить не могу.

Предисловие

Вообще, стихам не требуется никакого предисловия, они говорят сами за себя. Но все же мне хотелось сказать пару слов перед тем, как неравнодушный читатель откроет эту книгу.

Эти стихотворения создавались на протяжении всей жизни, но, за редчайшим исключением, они не были плодом умственных усилий, а ложились на бумагу произвольно, по велению внутреннего эмоционального порыва, что и называется вдохновением. Это не было графоманством, стихи я писал относительно нечасто. Любые стихи — это результат высочайшего душевного конфликта, внутреннего надлома, переполнения чувствами, что находят связь с Небесами, и эти чувства, которые невозможно сдержать, выливаются на бумагу. Это своего рода грозовой разряд, заставляющий творить. Но это состояние не может продолжаться бесконечно, и после акта творчества человек волей-неволей возвращается к обычной жизни. Но акт творчества возвышает, и поэт всегда чувствует сопричастность к некоему высшему творческому началу. Такие моменты озарения нужно понимать и ценить, стараться не проходить мимо и внимательно к ним прислушиваться. Поэтому, или нет, но у меня никогда не было никаких черновиков — каждое двустишье, а затем и строфа проговаривались в уме, а затем ложились на бумагу уже в готовом виде, причем, как правило, все стихотворение сразу, даром, что длинных стихотворений я и не писал. Поэтому какие-либо исправления в готовом стихотворении у меня крайне редки.

Любое стихотворение — это осознанная мысль, выраженная в ритмической форме, а мысль должна быть емкой, краткой и четкой. Свои стихотворения я писал в блокнотах, почти всегда только карандашом, в основном поздно вечером, когда дневной шум и суета отлетали в темное окно. Но мог писать и днем на листках бумаги, конвертах, библиографических карточках, перфокартах или талонах на молоко, когда чувства захватывали полностью и их невозможно было долго держать в себе. Стоит ли говорить о том, что очень много мыслей и чувств так и остались незапечатленными и растворялись в пространстве и времени, когда под рукой не оказывалось того, чем и на чем можно было бы писать. Если ритм и чувство стиха не получили своего выражения здесь и сейчас, то позднее их бесполезно пытаться воспроизвести. Поэтому стихотворение — это результат мимолетного сиюминутного вдохновения.

Сами стихотворения и их создание — это целый мир, который мы, в данном случае — я, проживаем одновременно с обычной семейной жизнью и(или) производственной деятельностью. Но если они рождаются, то это — своя собственная тайная, как правило, никому не ведомая жизнь. Как-то, еще в юности, я написал в первой строке одного из стихотворений:

Я — поэт, и без творчества жить не могу,

что можно рассматривать как эпиграф ко всей этой неведомой жизни, ведь у человека на лбу не написано, что он — поэт. Да, и поэт он только тогда, когда пишет стихи, а в остальной жизни он — обычный, ничем не отличающийся от других людей человек, ученый, инженер или водитель. Но поэзия — это состояние души, нравственная готовность излить на бумаге ритмически организованные чувства и образы. И этим поэт отличается от остальных людей.

Вообще, чувствами поэта, а затем и его рукой по бумаге водят какие-то высшие силы, когда каналы души человека открыты Космосу в широком понимании этого слова. Образы и слова слетают на человека, и его задача — не пропустить эти моменты и запечатлеть в стихах некие высшие чувственные субстанции. В этом смысле не сам человек является творцом своих произведений, он только переносит на бумагу то, что дается ему свыше, он только проводник тех энергий, которые дает ему Космос. Как сказал в одном из своих романов Гийом Мюссо устами своего героя:

«… истории уже существовали где-то на небесах, и голос ангела диктовал мне, что я должен написать.» (перевод И. Крупичевой).

Но если стихотворение написано, оно уже принадлежит не только самому поэту, но всему миру, оно обогащает пространство и интеллектуальную оболочку Земли своей особой энергетикой. И в этом смысле стихотворения, если они — настоящие стихи, должны быть прочитаны людьми, и чем больше людей прочитают литературные произведения — тем богаче и красочнее жизнь этих произведений, значит, они живут своей новой жизнью в энергетической оболочке Земли. Значит, они вообще живут, потому что нужны. Как сказал тот же Г. Мюссо:

«Книга обретает плоть только во время чтения. Это читатель дает ей жизнь, создавая образы, которые и составят тот вымышленный мир, где существуют персонажи.»

Это вовсе не означает, что мои стихи чем-то лучше стихов других поэтов. Просто они были написаны в течение многих лет, отражают жизнь и представления о ней и поэтому принадлежат уже не мне, а истории. Хотя и считается, что история все расставит по своим местам, но далеко не все вердикты истории оказываются справедливыми и верными. Но где же тогда Божий суд — вечный и объективный?

Стихотворения в этой книге по большей части имеют грустную, даже трагическую тональность. В них отражаются, как уже было сказано, страдания души, живущей и познающей себя в этом мире. Хотя, как я уже написал выше, отдельно взятая душа — это только проводник неких космических энергий. При этом, каким бы человек ни был сам по себе, его душе нельзя отказать в творчестве, а под воздействием каких именно — внутренних или внешних — сил рождаются художественные произведения — это тайна, раскрыть которую не дано никому. Но, действительно, мир преподносит человеку от рождения и до смерти очень много глубоких бытийных вопросов, которые как не веселы, так и не просты, на которые душа человека должна дать ответ и с которыми она должна примириться и жить.

Как сказал Ф. М. Достоевский Д. С. Мережковскому, когда тот принес ему для прочтения свои стихотворные опыты — «Страдать нужно!». Вот в этом страдании и сокрыта вся глубина и смысл жизни, да и, в конечном итоге, всех стихов. И это не есть поза или какая-то особая позиция, а та основа бытия, на которой держится жизнь и все мироустройство в целом.

При этом основой жизни является любовь в наиболее общем смысле этого слова, которую человек несет в себе от рождения и до смерти. Известно, что мир движим любовью, но, к сожалению, любовь очень слабо выражает себя, и когда проявляется открыто, вызывает в душе огромное благоговейное чувство. Одновременно любовь — это вечный источник страдания, а далеко не только радости. Любовь — это вечное движение к совершенству, и поэтому никогда не может быть любви, удовлетворенной полностью, отсюда и возникают неизбывные страдания, поскольку вершина любви всегда скрыта и всегда недостижима. И если бы она была бы хоть сколько-нибудь достижимой, то тогда весь так долго выстраиваемый замок рухнул бы в одночасье.

Жизнь предъявляет и много других требований, и всевозможных нерешенных проблем — рождение и смерть, природа и города, истина и верность, память и забвение, но главная проблема всей жизни — это сам человек в его поисках и метаниях. Я не ставил себе задачей отразить все эти проблемы. Я вообще не ставил перед собой никаких задач. Я просто брал карандаш и писал то, что снизошло на меня в данный момент. Так прошла жизнь. И эта жизнь — уже история. Моя, моих близких, моего города и моей страны.

Читайте и не судите строго.

Андрей Шатров

2022

1971

Вот стоит дуб,

Он одинок и печален, но глуп —
Не понимает мирских он забот
И счастья мятежный уход.
А человечество должно страдать,
И дело ему — умирать,
Когда за рекою хлопот
Миг смерти порой промелькнет.
Есть люди святые, добрые, злые,
Но чувствовать сильно должны они,
Что хоть и не долго живут они в мире,
Но все же живут ее как те дубы.

Журчит вода через шпигаты,

И ветром паруса полны —
Летит корабль мой крылатый
Навстречу бури той волны.
Летит пока через просторы,
И горизонт не омрачен,
Но знает он, что очень скоро
Ему не зреть уж этот сон.
Вот чайки реют над кормою,
Блистает солнце в вышине,
Но скоро этому покою
Пробьет конец во тьме, во мгле.
О, скоро, скоро гладь морскую
Прорежут грозные валы,
И грянет гром, и будет буря,
И мрак падёт из вышины.
И будет грозное рычанье
Стихии — пасти роковой,
Кругом борьба, но без печали —
Не жди поддержки никакой!

Я знал одно растенье, что высохло давно,

Под солнцем, в зной, без тени томилося оно,
Лучи его сушили, и ветер все трепал,
И Бог родную душу его совсем уж взял.
Но вот в сухую землю тут семя опустилось,
И рядышком с растеньем созрело и раскрылось.
Так вот, на солнцепеке, из-под земли сухой
Цветок тут вырос дивный, красивый, молодой.
Сухих веток растенья коснулся нежный друг, —
И старое растенье все распустилось вдруг.

О. Генри

Идет человек по Нью-Йорку
И пристально смотрит вокруг,
Богатых он всё сторонится,
К простым он подходит как друг.

Становится он у ночлежки,
Глядит он на бедных людей,
И думает тяжкую думу
О жизни печальной своей.

О том, как искал он работу,
О том, как скитался подчас,
О том, как скрывался порою,
И даже в тюрьме как был раз.

И счастье — оно все же было,
Как жаль, что так коротко.
И есть у него лишь дочурка —
Один он теперь для нее.

Писателем стал он не сразу —
Когда оказался в тюрьме.
Тому была, знаю, причина
Не в развлеченье себе.

И юность он вспомнил былую,
Смеялся как он и шутил,
Как был и лихим он ковбоем,
И как журналистом он был.

Порою, читая рассказы,
Мы гневные строчки прочтем —
Мы слышим тебя, о, писатель,
И я обещаю — поймем.

Идет человек по Нью-Йорку
И пристально смотрит вокруг,
Ничто от него не таится,
Ничто не попрячется вдруг.

Я вижу его как живого —
Его проницательный взгляд,
Его все ж свободную поступь,
Его оптимизма заряд!

Отчего так грустно и так больно

На душе мне в этот тихий час?
Я не знаю — вольно иль невольно
Тяжесть давит на меня сейчас.
И к чему? Казалось бы, напрасно,
Глянь вперед — свободно и легко.
Но со мной бывает это часто —
Червь грызет сумбурное чело.

Лишь только ночью стоит выйти в сад,

Как тишина дерев, торжественность природы
Неслышным покрывалом одевает вас,
И вы неведомо в ее уноситесь просторы.
И вправду, обернись кругом — какая красота,
В саду ни звука нет, ни ветерка,
Так и остаться бы с природой навсегда
И предпочесть суете городов людских
Суету вольных и простых
Сил безыскусственной природы.

Молча сижу я за дома стеною,

Видна мне узкая неба полоска —
Будь то хоть летом или зимою,
Не описать мне природы здесь сносно.

Но большим хоть я и не одарен —
Душа с природой моя всегда.
Я вижу ее и ей побежден,
И неразрывна с ней жизнь моя.

И городов побеждая преграду,
Любуюсь я ею в своих мечтах —
Мы знаем о ней, что она с нами рядом,
Хоть и живем мы уже в городах.

К противникам

Вдруг подходят минуты удушья,
Когда знаешь — не хочется жить.
Разберись-ка в себе ты получше
И признайся — не стоит тужить.

Что плюют на твои идеалы,
Со своими все лезут вперед,
Так не стоит их мненье нимало —
Не заботься о нем наперед.

Или встретишь цинизм ты предвзятый —
От их общества сердце болит.
Так забудь ты о нем, о проклятом,
Без него глянь кругом — жизнь кипит!

Или встретишь холодные взоры,
Предпочтенье другим воздают.
Так неси свою честь без урона —
Усмехнись ты, пускай их поют!

Несмотря на благие мечтанья,
Неприятно бывает все ж мне.
Устремись тогда взором к дерзаньям,
А обиды оставь суете.

1972

Давай посидим у порога —

Дорога пред нами крута,
И знает ли кто волю Бога,
Как сложится наша судьба?

Уходишь теперь в путь далекий,
Желаю тебе я в пути
Не быть, как Творцу, одиноким
И друга в дороге найти.

Идти сквозь преграды и скалы
Вперед, несмотря ни на что,
При солнце, что жжет неустанно,
При ветре, что дует в лицо.

Быть может, опасность ты встретишь —
Засады, обрыв где-нибудь.
Надеюсь, что ты их заметишь
И правильный выберешь путь.

Так присядем же, брат, на дорогу,
Сбираться уж скоро и мне,
Потолкуем о жизни немного,
И расстанемся, как в старине.

Пустынный и сумрачный остров

Скалой в океане стоит,
Стоит на пороге у моря,
Что вечно, бушуя, кипит.

И волны, вздымаясь и пенясь,
Грохочут и бьются в гранит.
Напрасно — не сдастся им остров,
Что в море скалою стоит.

И ветер, ревя и стеная,
Уступы и скалы крушит —
Смеется над грохотом остров,
Что в море скалою стоит.

Наш вечный и гордый красавец
Теперь под водою уж спит —
Попали на остров сей люди,
Что в море скалою стоит.

Березка стояла одна на крутом берегу одиноко,

И крона зеленая видна была издалека.
Она все стремилась быть выше и чище душою,
Все к свету и солнцу тянулась, взывая с напрасной мольбою.
Но солнце надменное жгло, ни на что не взирая,
И наша березка погибла, жестоко страдая.
Однако с поры той, хоть жизни уж в ней не осталось,
Она все стоит и без листьев прекрасна как в младость.
И будет, как призрак, стоять так, открытая взорам,
И впредь всем бездушным служить будет тяжким укором.
О, люди, и вправду я видел березку такую,
В душе пробудить она может тревогу большую.
Прошу вас смотреть я открытым вокруг себя взглядом,
А вам рассказал я, что в мыслях моих было рядом.

Опять стою на месте том же самом,

Где много лет назад стоял и где я буду впредь,
Где думы бродят роем неустанным,
И рекам мыслей тут не умереть.

Но мысль не ясна, как стрела,
Туманным облаком одета,
Несет все, что душой согрето,
К вершинам разума она!

С печалью я думал о жизни Земли,

О том, как уж многие годы прошли,
И как бы ни впитывал прошлое взгляд,
Года, эту глыбу, не сдвинуть назад.
Порою мы в книгах о прошлом прочтем,
О людях, событиях мы узнаем,
Но вот уже книга отложена прочь,
Былое, что миф, улетает, как ночь.
Но знайте и чувствуйте — жили они,
Смеялись и плакали так же, как мы,
Трудились и пели, кипела в них кровь…,
Но нет уж того, не вернуть уж их вновь.
Герои минувшего! — Все вы ушли.
Ушли не бесследно — в том гордость Земли.
Во всем вы остались — в свершеньях, в делах,
И в книгах написанных, и в городах.
Вы плотной шеренги стоите стеной.
И каждый — по-своему мне дорогой,
И каждый — частица моей вы души!
Не будем же с ними небрежными мы.
Понять все, что нужно — отнюдь не любить,
Но память всегда незабвенную чтить!

Озеро бурь и туманов,

Море опасных ночей —
Сколько морских караванов
Дремлет в пучине твоей!

Знаю — суров твой порядок,
Дик твой могучий разбег,
Но почему ж мы так рады
Связью с тобою навек?

Да, мы несказанно рады
С Ладогой дружбе всегда,
Нет для нас лучше награды
Видеть твои берега.

Зреть твои синие дали,
Пенистый гребень волны,
Слышать, как чайки стонали,
Будто в преддверье беды.

Взора отвесть не захочешь
И от рыбацких судов,
Словно в мечту свою входишь
С детских далеких брегов.

1973

Сидим мы в клетках взаперти,

И уж не видно нам пути
Давным-давно.
Куда ни глянешь — всюду тьма
Мирских забот и суета, —
Нам все равно.

Ложусь сейчас на одр сна

Now I lay me down to sleep

I prey the Lord my soul to keep,

If I should die before I wake,

I prey the Lord my soul to take

Перевод английского четверостишья

Ложусь сейчас на одр сна
И Господа Бога молю за себя —
Душу мою приютить,
Чтобы мне легче жить.

Если ж умру до того, как проснусь,
И утренней влаги я не напьюсь —
Взять мою грешную душу,
Слов чтоб людских мне не слушать.
Не могу прожить без песни —
Песни веселой
И рекам, и селам.

Не могу прожить без чести —

Чести своей
И Отчизны моей.

Не могу прожить без думы —
Думы, надежды и веры
В счастье грядущей эры.

Не могу прожить без суммы —
Суммы, означенной в чеке,
Данной природой навеки.

Клянусь вам, друзья,
Недостойным я буду,
Если же это когда позабуду!

Стать бы вольной птицей мне,

Взмыть бы над полями
И пропеть бы на заре
Песню с соловьями.

Не вздыхать чтоб о былом,
О грядущем тоже,
И чтоб не было ни в чем
Мне забот тяжелых.

Радость светлую найти
В голубом просторе
И постигнуть суть Земли,
Взмыв над всяким горем!

Навек сроднился с каменной гробницей,

Не избежать ее мне хладного объятья,
Она служить впредь будет мне и раем, и темницей,
И мы навечно с нею стали братья.

Скажите ей, что я ее люблю,

Как я страдаю, мучаюсь и жду
Свиданья с ней хоть раз наедине,
Чтоб рассказать ей о своей судьбе —
О тяжких муках, горе и печали,
Что грудь мою всечасно разрывали
С тех пор, как мы расстались с ней.
Скажите ей …

Скажите ей, как я был одинок,
Что я мечтал, как в поле колосок,
Который солнца луч мечтает увидать,
Так я хотел бы с нею рядом встать,
И все ей искренно и честно рассказать.
Но мне вовек отныне, знаю,
Не суждено быть с ней,
Но ничего не забываю.
Скажите ей…

Скажите ей, что помню я вину,
Что перед нею я в огромнейшем долгу.
Глупец! Как мог покинуть я ее тогда
И безвозвратно потерять уж навсегда!
Но слышите?! — Скажите также ей,
Что я надеюсь, жду строки вестей.
Хочу, чтобы вернулась снова,
И буду ждать ее до гроба.
Скажите это ей!

Постой, мой друг, не уходи,

Скажи мне, где ты был,
Что ты познал,
И как в душе ты верность сохранил?

Весь свет ты видел, все постиг,
Все понял ты умом,
Но сердце ждет один лишь миг —
Вернуться, где твой дом.

Мечтанья детства помнишь ты,
Отрады юных лет.
И то, что позабыли мы,
В тебе найдет ответ.

В душе все это ты сберег
И нес всегда с собой.
И как бы ни был одинок —
Будь счастлив ты душой.

Так дай же руку мне, мой друг,
Веди меня вперед,
Пусть верность освящает путь,
Который меня ждет!

Вот всадник —

Летит он на быстром коне,
Но пеший —
Припрятал стрелу в колчане.
Седок —
Он уж скрылся из виду почти,
И пыль,
Оседая, крутится вдали.
Недолго
Стрелу тут вложить в арбалет,
Недолго —
Коварно пустить ее вслед.
Стрела эта
Мчит и летит далеко,
И всаднику
Скрыться от ней нелегко.
И конь —
Как бы ни был он резв и удал,
Считайте,
Что всадник давно уж пропал.

Кто ходит —
Тот тверже стоит на ногах,
Но лучше летать —
И презреть всякий страх!

Шагал через поле, потом через лес,

Встречал свою долю под сводом небес,
И милы мне были и солнце, и снег,
С песчаной тропой я сдружился навек,
Ничто не томило мне душу в пути,
И радостно было мне с песней идти.
Не много хотел я, но много имел,
И больше просить я у жизни не смел.
И вот ранним утром, туманной зарей,
Увидел я парус, взращенный грозой.
Отвесною кручей к воде я сбежал,
И ветер кипучий мой шарф развевал.
Взошел я на бриг и безмерно счастлив
Отправился в море, чуть только прилив.
То было во сне, не изведать сей путь —
Сижу взаперти я, и трудно вздохнуть …

Грянем хором, о, друзья,

Песнь во славу бытия!
Что же лучше — жизнью жить
Иль в гробу лежать и гнить?
Всякий скажет вам в ответ,
Что прекрасней жизни нет!
Хоть велик соблазн лежать
Меж досок и мирно спать,
Все же жизнь, друзья, милей —
Жизнь во славу жизни сей.
И, спокойствие презрев,
Головой в открытый зев
Жизни кинемся вперед —
Подходите, ваш черед!
Мы не знаем, что желаем,
Но с надеждой уповаем
На туманную звезду,
Щедро платим жизни мзду
За все наши прегрешенья
(Будет ль им когда прощенье?).
Мы бредем, не видя цели
И, порой, ближайшей мели —
Так, не верно ли хотеть
Кончить песню жизни петь?
Нет, не верно! Вам клянусь:
Что живу — тем я горжусь!
Всем отмерена нам доля,
Но на то — не божья воля!
Так давайте жить и петь,
И творить, и вновь хотеть
Чаши жизни до краев, —
И плевать на трубный зов!
Кто любовью, кто вином,
Аль делами, иль трудом
Нашу жизнь мы вновь измерим
И опять в нее поверим.
Так давайте грянем песню
Мы, друзья, что нет чудесней
Жизни, хоть какой ни есть,
Чтоб ни выпало поесть!

Как радость, так и огорченье

Наносят раны нам в душе,
И мы подвластны, вне сомненья,
Во всем красавице-судьбе.

Сия девица благосклонна,
Надежды — главный ее дар.
И будем ждать мы преклонено
Нужды или счастия удар.

О, горе! Как же нам укрыться
От этих язвленей души,
От этих ран и как забыться,
Покой и радость обрести?

Спокойней, друг! Удар кинжала —
Судьба повергнута к ногам.
Мы вырвем беспокойства жало
Из душ. Покой чтоб воцарился там!

Стояло утро. Ропот дня

Еще не властвовал умами,
И солнце ясными лучами
Не углубилось в толщу вод
И не пронзило небосвод.
Однако тьмы уж нет в помине, —
Лазурью небо разлилось,
Тона сменило, налилось
И Феба власти ждет отныне.
Морозный воздух в свете утра
Недвижим, чуток. Он как будто
Объял под волею своей
Столицу Северных Морей.
Она, громадою великой,
Стоит над водами Невы,
И лед суровый силой дикой
Еще не сковывал воды,
Хотя в преддверии зимы
Природа кое-где укрыла
И, позаботясь, сохранила
Под снежной шапкою черты
Родимых стен и облик милый
Знакомых многим с детства мест —
Дороже царственных невест.
И вдруг предвестники светила
На небе вспыхнули. Горнила
Их кузниц вспрянули из тьмы
И краски Севера зажгли!

Красу сих мест не пышным слогом
Мы посоветуем писать,
Кому ни выпадет опять,
Но просто, чутко и с залогом
Любви, достойной к сим брегам,
Доставшихся на радость нам!

1974

Остались мне теперь одни воспоминанья

О днях былых, но важны ли они,
Когда приносят новые мечтанья
Бегущие вперед чредой за днями дни.
Так разделен во времени судьбою,
Не знаю я, к чему склонить усталый взор,
Но то, что ждет меня — пугает новизною,
А в голосе минувшего мне слышится укор.
И не найдя ответа в этом долгом споре,
Стоять недвижим буду я и впредь,
Чтоб ничего отныне не несло мне горя
И не было б мне риска от счастья умереть.

Закован я в цепи,

Свободы мне нет,
Не видно мне воли,
Не виден мне свет.

Не слышу дыханья
Я свежих ветров,
Не чувствую запаха
Вешних лугов.

Но нужно ли это —
Забыл я, друзья,
Забыл я природу,
Забыл я себя.

Хожу и работаю,
Как автомат,
И некогда кинуть
Вокруг себя взгляд.

И некогда в небо
Хоть раз посмотреть,
И почвы ногою
Почувствовать твердь.

И мысли, и чувства
Утратил навеки,
Как душным кошмаром
Мне смежило веки.

И если проснусь,
То я знаю теперь —
Не сделать и шага вперед
Мне, поверь.

Как тяжко больной,
Разучившись ходить,
Не в силах я буду
На путь тот вступить.

Я видел сон…

Как будто в океане
На корабле один я плыл,
И тот корабль, между нами,
Моей судьбою вещей был.
И океанские теснины
Имели вид в моих глазах
Той жизни бешеной пучины,
Наплаканной людьми в веках.
Так вот, по слезам дней минувших
Я плыл и сам их проливал,
Когда корабль непослушный
Тонул и снова вдруг всплывал.
Я был один за рулевого
На этом старом корабле,
И волны дикие сурово
Держать штурвал мешали мне.
Мне ж приходилось кочегаром
Работать в топках день и ночь,
И, видит Бог, наддал бы пару,
Когда бы можно было смочь.
Но где там! Старая калоша
Тащилась еле по волнам,
И сам я бегал весь измокший
От слез ли, брызг — не знаю сам.
…………………………………
Порой, трудов не замечая,
Несемся быстро мы вперед.
Когда ж хотим вкусить мы рая,
Ничто к нам быстро не идет.

Уж ночь не так темна —

Светлее и светлее
Становится она,
И на душе теплее —
Весна идет, друзья!
Весна очистит небосклон
И наградит зарею —
Зарею жизни будет он.
А нам с тобой — мечтою,
Как чудный сон.
Его увидеть я хочу,
И поселить меж нами,
Но небосклон объят во тьму,
Не освещен лучами,
Заря лишь будет, но я жду!

Несчастен тот, кого не любят,

Хотя бы он любил весь мир…

Горят огоньки вдали,

Мерцают как звезды они,
А за звездой порой
Скрывается мир иной.
Много таких миров
В галактиках есть городов,
Но мало мы знаем о них —
Дел мы не любим чужих.

Близок, далек ли мигающий свет, —
В свете чужом мы не ищем ответ.
И как звезда от звезды далека —
Так же розна и людская судьба.

Мой друг любезный, ангел мой,

Приди ко мне, утешь меня
В моей печали роковой,
В моих сомненьях, что не зря
На свет рожден таким был я,
Какого видишь пред собой.
Что не напрасно я молю
О снисхождении Творца,
О том, чтоб в душу он мою
Вложил частицу от себя.
На светлый миг в страстях судьбы
Я буду обречен тот час,
Но не узнаю полноты
Всей жизни силы, что не раз
Готова будет искусить —
Я буду рад, и буду жить
Всегда одною лишь мечтой,
Мечтой возвышенной, немой…
Мой друг прекрасный, ты пойми,
Что чашу, полную любви,
Я всей душой готов испить,
Но не могу тебя просить
Со мной изведать рай земной,
Ведь уготован мне иной.
Себя мне трудно побороть,
Чтобы вступить в борьбу людей —
Меня Творец вознес над ней —
Я наслаждаюсь высотой.
Но ты прости, я виноват,
Прости мне дерзкие мечты,
Коль их поймешь — я буду рад,
Ведь я всего лишь раб судьбы,
И сил мне нет лишь для борьбы…

Я предан был тебе, мой друг прекрасный,

Но силы исчерпав в борьбе напрасной,
Я отступился от своих исканий,
Но не утратил лишь душевных я терзаний.

Так вот, как утлый челн среди морских теснин
С мечтой о гавани ношуся я один —
Не видя берега, стремлюсь к нему опять,
Но, берег увидав, не в силах я пристать.

1975

О, как страдаю я! Душа моя горит!

Но тот огонь, надежды не вселяя,
Все слово прежнее без умолку твердит,
Ничем, ничем не утешая.

Как много чудных слов порой мы говорим,
Но лишь одно нам душу пробуждает,
И сердце, вняв ему, не разлучится с ним,
А только ждет, и верит, и страдает.

То слово нежное узнал отныне я, —
Оно ж в ответ меня лишь отравило …
Вот так и мать — все посвятит дитя,
Которое ничем, ничем не отплатило!

Веселая песня мне душу напоит —

Не нужно страдать, и грустить нам не стоит,
Пусть песня зовет и умчит нас в края,
Где счастлив, и весел, и смел буду я.
Туда, где лазурную даль небосвод
Сливает с опаловой нежностью вод,
Туда, где искристый песок золотой
Призывно журчит под ногою босой,
И солнце блестит где весь день напролет,
А звездочки ночью ведут хоровод.
Туда, где вся ночь и темна, и нежна,
И негой, и страстью и чувством полна.
Где жизнь распускается ярким цветком,
Которую ловишь вприпрыжку бегом.

Уж я устал,

Мне душу не тревожат
Ни красота младых веселых дев,
Ни прошлые мечты — они лишь множат
То, что погасло, вспыхнуть не успев.

Уж я устал,
Склониться б головою,
Чтобы заснуть блаженною мечтой,
И пробудиться с мыслию святою,
Увидев солнца луч отрадный пред собой.

Скажи мне, друг, что пользы в том,

Когда гармонию найдем
Мы в красках жизни, и покой
На нас внезапно снизойдет
И чувство дивное прольет
На наши души, и когда
Забвенья сладкого пора
И счастья в дверь к нам постучит?
Вот мой ответ — пускай молчит
На ропот нежных тех гостей
Душа твоя. То лишь обман,
И призраков проворных стан,
Принявших ложное обличье,
Напрасно будет в дверь стучать —
Ему не стану открывать.
И вправду, то ведь обольщенье
Пустыми звуками теней,
А с ним ужасно пробужденье,
Когда под утро серой мглы,
Сменившего ночные сны,
Других увижу я гостей
Неумолимых у дверей.
Когда волненья к нам идут,
Печали, горечь, тяжкий труд,
Когда усталость нас порой
Гнетет железною рукой —
Тогда реально мы живем
Отнюдь не дивным сладким сном.
Так вот, когда услышу вдруг
Я у дверей подобный стук,
Скажу — входите, о, друзья,
Вам впредь всегда открою я!

Однокурсницам

В день праздника, когда
Мы с нашего чела
Слагаем сень забот
И взгляд летит вперед,
Чтоб встретиться с мечтой
Далекой и немой;
Когда мы властно ощущаем
Всей жизни силы и внимаем
Лишь только им одним, —
Тогда, тогда мы понимаем,
Что значит чувствовать, и мыслить, и любить,
Но стоит ли об этом говорить —
Ведь я без вас не мыслю жить!
Хоть зреть вам лишь меня осталось,
Но все же я почту за радость
На этот маленький стишок
Ответом видеть не смешок,
А чувство искренней любви,
Какое я питаю к вам,
Слагая к вашим же стопам
Надежды, веру и мечту,
Но, впрочем, что я говорю?!
Когда придет мне вдохновенье
И черкну я пером хоть раз,
То, знайте, вы — мое волненье,
И не забуду я про вас.
Тогда все музы сонмом сядут
Мне на перо и звук прольют.
Тогда все снова возродится,
И пожалею я порой,
Что нужно бы гордиться,
А иногда язык немой
Пускать по воле чувств моих —
Отрадных, радостных иль злых.
Так вот, мои драгие Музы,
Сойдитесь хором вкруг меня —
Поздравлю всех я вас, любя,
И нет мне больше сей обузы!

Опять, склонившись над столом,

Я в стих увяз, а за окном
Хоть поздно уж, но ночи нет, —
Она оставила свой плед
В краях других, а к нам пришла
Лишь с серой дымкой, что легла
На город мягкой пеленой,
Неся и Северу покой…

Невнятный шум листвы я слышу за окном

Он шепчет мне, что сплю я сладким сном,
И вижу вновь я светлые поля
Моей мечты, где снова счастлив я.

Я не люблю! Но что же есть на свете

Любви прекрасней и нежней,
Достойней, пламенней, светлей
Ее отрады? Мы в ответе
За это чувство пред собой,
За пламень дивный неземной,
За миг блаженства упоенный,
И жгучий пыл непревзойденный.
За все в ответе быть должны
Пред Богом, миром и людьми —
Кто глубже чувствует из нас,
Тот выше духом в тот же час.
Всему, что дарит нам любовь,
Должны быть рады вновь и вновь,
Когда она к нам постучит.
Но дверь любви моя молчит.
Никто меня не позовет,
Не зашуршит, не отопрет.
И сам открыть не в силах я —
Не подобрать к двери ключа.
Но знаю — скоро уж теперь
Ту дверь открою я, поверь!
Ключи все — вон. Возьму топор
И разрешу на этом спор.

Опять я здесь, под кровлею любимой,

Где слышу тот же шум деревьев, поездов,
И эхо прожитых уже годов,
Вливаясь в грудь мою печалию незримой,
Все будит прежние тоску и грезы,
Но не родит в ней умиленья слезы,
Неплаканные слезы прошлых лет —
К ним, юности годам, возврата мне уж нет.
Мечты — вот юности возвышенной залог,
Но раз шагнув за зрелости невидимы порог,
Мы расстаемся с ними навсегда,
Чтоб вспоминать иль с грустью, иль с усмешкой иногда.

Нет на душе моей покоя,

И вдохновенья нет.
Иду тернистою тропою,
И труден след.
Когда же дали голубые
Увижу я?
Когда же звезды золотые
Умчат меня
Туда, где, мир не нарушая,
Царит борьба,
Туда, где бури не кончая,
Сплошь тишина?
Все это вижу я глазами,
Но не душой, отнюдь.
Я воспарить хочу крылами,
В мир заглянуть.
Но не дано мне в поднебесье
Взлететь хоть раз,
И не дано веселу песню
Пропеть в тот час.
Иду я, тяжко увязая,
По колее,
И камень давящий, я знаю,
Не стронуть мне.

Бег времени порой мы наблюдаем,

Фиксируя в сознании своем
Его моменты.
Однако ж, далеко не постигаем
Всей глубины, что скрыта в смысле том.
Мир — вечен, время же — мгновенно,
Мгновенно отметает все назад,
Чем жили мы, мечтая упоенно,
Иль горько думая о том, чему не рад.
Вот так мы, создавая время,
Вдыхаем жизнь в него и новый мир творим.
Так кажется порой, на самом ж деле —
Цепляемся мы за него, и ждем, и верим, —
Оно ж идет, как гордый нелюдим!

Скажи, мой друг, что делать мне,

Когда тоскою я томим,
Когда мечтания во сне
Днем улетают, словно дым?

Когда нигде, ни в чем теперь
Покоя я не нахожу,
Когда страданья, точно зверь,
Терзают хищно грудь мою?

Когда огонь в душе моей
Клокочет бурно и ревет,
Но зря он обручился с ней —
Напрасно жертвы ждет.

Тогда, мой друг, умерь свой пыл,
Забудь, о чем мечтал,
Забудь все то, чем раньше жил,
Любил как и страдал!

Что может слаще быть

Мечтаний о любви?
Что может горше быть
Мечтаний о любви?
Что может быть
Отрадней и нежней?
Что может быть
Печальней и больней?
Что может всех людей
От сна вдруг пробудить?
Заставить может что
О забытьи молить?
Что может вознести
Людей под облака?
Низвергнуть может что
В пучину на века?

Счастлив, изведал кто
Всю красоту любви!
Несчастлив, кто познал
Все ужасы любви!

1976

Зачем прошедшее любить,

Скажи, мой друг, зачем?
Ужели нам и так не жить,
Не обольщаясь тем,
Что скрыто пеленою лет,
Ушло давно от нас?
К прошедшим дням возврата нет,
Их не вернуть в тот час,
Когда мы страстно захотим
Умчаться, но вперед — не к ним!..

Песнь барда

Печали нет. Душа полна
Восторгов сладких и надежд,
И если б не на то нужда,
Я не смыкал бы на ночь вежд.

Я всю бы ночь глядел туда,
Где утром вспыхнет небосклон,
Как обагрит его заря,
Как солнца луч обнимет он.

Я всю бы ночь мечтал о том,
Как новый день воспрянет вновь,
Что будет он мне лучшим сном,
Что принесет он мне любовь!

Я всю бы ночь вдыхал в себя
Благоухание земли,
И звездам поверял тогда…
Но я уж сплю, мой друг, прости.

Ветер шторы колеблет

У меня на окне,
Ветер хочет проникнуть
Сквозь преграды ко мне.
Он призыв мой услышал
И зовет меня в даль,
Где на вольном просторе
Да исчезнет печаль.
Где исчезнут заботы,
Что так лезут кругом,
А невзгоды к чертям
Полетят кувырком.
Где не будет мне тягот
От терний мирских
И вовек не услышу
Я о кознях людских!

Когда-то мы друзьями были

С тобою в юности далекой.
Года прошли, и мы забыли
Невинность чувств в душе глубокой.
Уж души наши обмелели
На перекатах жизни бурной,
И увидаться мы не смели
Без холодности неразумной.

Когда сорвется с уст моих,

Доселе наглухо немых,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.