Виктория Королёва
Я тебя не хотела

Глава 1

– Что за дурость-то, а?!

– Не говори, Валерьевна, совсем молодёжь чумная.

– Тьфу ты! Шаболда, – строго проговаривает, смотря на девушку в розовой куртке, выпорхнувшую из подъезда, – а такая была хорошая девочка. Да всё туда же. С бандюками связалась. Все им денег хочется, а работать – нет. И пузо наружу, как рожать потом будет? Дура!

– Не говори, Валерьевна, не говори. Дуры.

– Мой Фёдор, царствие ему небесное, на заводе от звонка до звонка. И всё в доме было. Чай, молодым совсем пошёл, да не пошёл, побежал. После войны оправиться не успели, а он матери сказал, что сам будет тянуть. Так и тянул! И правдой жил. А эти…

Тем временем, ещё несколько девушек вышло из дверей подъезда и примкнуло к группе парней на машинах.

– Не говори, Валерьевна. Тьфу на них, бандюки окаянные.

– Бегают тут, всё рыскают. Как волчары, вечерами девок с общежития вылавливают. Спасу нет.

– Так в милицию надо! К участковому может сходить?

– Да бог с тобой!!! Спепаныч их сам боится. Они же совсем распоясались, чуть что, так в драку. Закон им не закон.

– Что делается то, что делается, – запричитала собеседница.

Краски сгущались в небольшом кругу сидящих, а на город давно опустился вечер.

– Здравствуйте, – тонкий девичий голосок ворвался в разговор.

Встрепенувшиеся женщины недоверчиво перевели взгляд на мимо проходящую девушку. Осмотрели цепко, сделали свои выводы.

– Здравствуйте, здравствуйте…

– Хорошая, здоровается постоянно.

– Хорошая может, и хорошая… да в чулках вечером мимо них ходит. Ни к добру, совсем ни к добру…

Женщины дружно закивали.

Батон не первой свежести, да кусок варёной колбасы, весь мой улов на этот вечер. Каблуки стучали по мокрому асфальту в направлении дома. Упрямо домом называю, хотя до сих пор не могу привыкнуть.

Первое время тяжело было. Я из посёлка родом, одна в семье, привыкшая к спокойствию, тишине. А тут ни то, чтобы соседи… тут пять этажей кутежа и гулянок.

Какие кутежи особенные в деревне? Не совсем глухой, нужно заметить, но и не город однозначно. Что там может быть? Если только пьяный сосед начнёт орать посреди ночи, да и то не всегда. В остальном у нас было спокойно и мирно. Да и боялись мы очень. В деревне все и всё про друг друга знают. Накосячить казалось нереальным.

Родители сразу узнают, а это хуже смерти. Репутацию потерять за считанные секунды можно. От того и молодёжь бесновалась, но тихо, чаще ради этого в город укатывали. Потом возвращались и продолжали жить свою мирную жизнь.

Город он другой. Тут можно влипнуть в историю, быть не самым хорошим человеком, иметь ужасную репутацию, но всем плевать. В другом дворе тебя уже никто не знает, словно жизнь с чистого листа. Никто никого не боится. Тут развязаны руки.

Когда только переехала и поступила, девочки из общежития смеялись над вечно вздрагивающей и зашуганной мной. Не сразу привыкли. Это потом оценившие преимущества, стали дружить. До этого моё поведение всех забавляло. Первая сессия поставила всех на свои места, учить то они не садились после клубов и на пары не ходили… Так что…

Мне окружение так же не особо нравилось, скорее мешало. Привыкла только спустя четыре года, заматерела с ними. Уже шум воспринимаю периферийно. У меня была цель и ради её достижения пришлось выбрать. Я выбрала быть кем-то, не сразу, нет… Случай помог.

Примерно через полтора месяца, соседки по комнате пригласили в бар, даже угостить предложили, дали красивых шмоток, накрасили меня, выдали высоки каблуки и веселой пестрой гурьбой мы закатились в паб.

В этот день случилось сразу несколько вещей. Я впервые поняла, что отсутствие здравого мышление из-за алкоголя – это зло и второе, Наташа подцепила своего Фила, в которого влюбилась сразу же.

С того самого дня, зареклась пить в масштабах дуриловки и не работать официанткой. Это клише. Не нужно носить пиво после учёбы, терпеть заглядывания под юбки и облапывания, есть масса других вариантов.

Я себя слишком уважала, чтобы размениваться. Не то чтобы искала принца из бульварного романчика, скорее знала себе цену. Да и отец…

– Что ты сделала?

– НИЧЕГО!

– Не ври мне, либо пойди и разбей ему нос, либо собирай свои вещи и уходи. Такая как ты, в моём доме жить не будет!

Плакала и думала, что меня выгонят из дома. Испугалась настолько сильно, что подумала о том, о чем на уроках с психологом проговаривают. Так сильно напугалась.

Когда тебе кажется, что жизнь кончена, автоматически закрадываются страшные мысли. Мне было шесть лет, когда я впервые подумала вскрыть себе вены. Отец очень сильно влиял на моё Я, с самого рождения. Он всегда хвастался, что это именно он учит меня жизни, а моя мать не способна этого сделать. Я потом осознала, что злюсь на это уничижение, а пока…

Мама тогда сидела рядом и вытирала мои слёзы, не пыталась защитить от психологического давления, просто молчала. О чём она тогда думала? Не видела, что палку перегнули? Думала, что меня это чему-то научит? Разве она не видела, что я была в липком, удушливом состоянии паники?!

Это спустя годы я узнаю, что знакомый мальчишка наговорил откровенные пошлости, желая подставить под наказание, но тогда я не знала.

Меня выгоняли из дома, и я боялась. Это как остаться одиноким во всех смыслах. Когда ты сильно зависим от родителей, тебе страшно отколоться, подумать, что тебя оставят на улице или отдадут в детский дом, находящийся в районном центре. Тебе просто страшно без них. И слова эти хлёсткие:

– Такая как ты, в моём доме жить не будет!

Я сделал именно то, что от меня требовали.

Пошла и ударила мальчика на семь месяцев младше меня в нос, якобы защищая свою поруганную честь и показывая всем то, что хотел показать мой отец. Никто не смеет меня касаться, у меня есть достоинство. Основной мотив, мне маленькой, был непонятен, я просто прибежала и крикнула, что я всё сделала. Меня обняли и сказали, что из дома не выгоняют и меня снова любят как прежде.

Счастье вновь взметнулось до небес.

А ещё, почти неуловимо, как дуновение ветерка пришло осознание, внутри меня что-то сильно сломалось. Но на волне эйфории, пришедшей после стресса, я не поняла ничего. Только спустя годы.

Если так разобраться, просто и без сантиментов, то влияние родителей, особенно в неосознанном возрасте, будет голосить всю жизнь. Неизбежно проявится в осознании этого мира, в поступках, в восприятии.

Я долго помнила всё в деталях. Ощущение подскочившего пульса, когда отец загнал меня в психологический капкан, как страх окутывает тело, как я судорожно пытаюсь понять, где буду жить дальше, что есть и что делать. И вот сейчас я стала взрослой девочкой, девочкой, которая лучше обойдёт стороной конфликт, притворится удобной или же станет удобной, чтобы ни дай бог не пережить этого повторно.

И пусть тогда, мы ничего не сделали, легче сейчас мне не становится. Меня тогда прогнуло. С каждым годом влияние отца только усиливалось, я не ходила на дискотеки, потому что он так решил, не надевала юбок не той длины, которой не надо, не встречалась открыто с парнями. Можно сказать, что меня держали в ежовых рукавицах. Можно было бы… но это не совсем так. Просто давили психологически и очень сильно. Приехав в город учиться, я ещё не скоро поняла, что меня отпустило. Отца не было рядом, он не мог проверять меня по десять раз в день лично.

Но как-то так сложилось, что всё то, что он вкладывал в мою голову было внутри и никуда не делось. Оно переросло в нечто иное. Я могла врать по телефону и собираться выпить легкий алкоголь, пойти танцевать, надеть юбку короче, но в голове всё равно набатом:

– От венерических заболеваний, которые передаются половым путём умирают. Вот видишь его? У него скоро сгниёт нос. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что она заразила его СПИДом. И он умрёт. Вот так бывает, дочь моя. Поэтому я и говорю тебе, не подпускай не понятного к себе. У мужчин и у женщин разные представления о сексе. Нам это просто: сунул, вынул и дальше пошёл. А вам женщинам нет. Да и к тому же, столько болячек о которых ты можешь даже не знать. Ты не знаешь, что даже через поцелуй можно заразиться?

– Нет… – испуганно сжалось сердце, паника окатила с ног до головы.

– Ха! Да просто! Ты с ним поцеловалась, а у него ранка была на губе и кровоточила. И вот! Ты заразилась. Всё, поздравляю.

Меня затрясло. С Максимом мы практически поцеловались вчера…

Я потом встречалась с парнями, ходила на свидания с одним даже успела заняться петтингом. Но на этом всё. Дальше стояла стена. Не то чтобы мне это мешало жить, но и потребности особенной не было. В разы было проще без всего этого. Спокойнее.

Шуршала осенняя листва, в воздухе пахло озоном, накатили сумерки. Хорошо. Всё хорошо, кроме преградившего мне путь Паши.

– Ну, привет. Скучала без меня?

С усилием подавляю ухмылку. Проявление любых эмоций относительно этого человека – чревато. Если Паша почувствует хоть какой-то отклик с моей стороны не отстанет ещё долго.

– Ещё не успела.

Попыталась юркнуть в приоткрытые двери подъезда, но он оказался быстрее и преградил путь. Остановилась в самый последний момент, за секунду до того, как впечататься носом в широкую грудь.

Поднимаю глаза, во рту скапливается вязкая слюна. Паша симпатичный парень, от него всегда вкусно и дорого пахло, он чисто выбрит, красиво говорит и имеет деньги. Но наглость его действиях очень быстро перекрыло весь флёр от первых эмоций.

Вместо очарования я испытываю глухое раздражение. Больше не предпринимаю попыток обойти, он не даёт. Смотрит открыто, улыбается, я бы даже сказала, что он мой любуется. Но это не самое страшное, самое страшное то, что он влезает в зону моего комфорта. И мне НЕ КОМФОРТНО!

– Да ладно, я же по глазам вижу, как ты скучала…– проникновенно шепчет, обдавая запахом мятной жвачки и сигарет.

За моей спиной его компания. Они громко разговаривают и смеются, непременно поглядывая на нас. Я это просто знаю. А ещё знаю, что они ждут очередного облома Паши, чтобы посмаковать.

Он три года бьётся в закрытую дверь и с каждым разом кажется всё более настойчивым. Оставаться с ним один на один мне страшно. Пугает блеск в глазах. Мне кажется, что где-то там в глубине этого блеска есть безумие. Это сильно настораживает. Рядом с Пашей у меня активируется тумблер, отвечающий за безопасность. Получается, что он пытается расположить меня к себе слишком рьяно. Не видит красные флаги, не пытается услышать. Это огромный звоночек.

В моём сознание должно быть всё под контролем. Никогда не могла понять людей, которые всё пускают на самотёк, счастливо плывя по течению. Как вы выжили-то?

– Слушай, мне не интересны эти игры, – толкаю в грудь, действую тоже нагло, – мне пора.

Внутри моего тело грохочет сердце. Я раньше никогда вот так не делала. Я не касалась его специально, я не грубила вот так вот, как правило всё мягко старалась преподнести. Сейчас, измученная на работе и постоянным недосыпом – сорвалась, сделала и испугалась.

Ладонь покалывает от соприкосновения с его курткой.

Забегаю в подъезд, пулей лечу мимо коменданта. Не хватало, чтобы за мной пошёл, он может… и прекрасно знает, что пропуск в общежитие открывает любая цветная банкнота, главное, чтобы их было как минимум две. Таксу тут знают все.

Каблуки стучат по лестнице. Я злюсь. К чёрту этого озабоченно придурка. С такими как он вообще не связываются, а учитывая род деятельности, так и подавно нельзя. Табу!

Эх… с его то упорством, да в нужное русло, было бы шикарно. Но нет! Судя по всему: Паша любитель лёгких денег без напряга, поэтому в связке с Филом они бегают под какой-то там братвой местной… или с братвой. Я не понимаю разницы, если честно.

Что только Паша не делал дабы завоевать моё внимание, как только не изгалялся. От цветов до угроз. Ему ничего не поможет, думаю, что все вокруг это уже поняли. Только вот энтузиазм это не убавляет. Хотя, есть плюсы. В университете он отвадил от меня любые попытки парней привлечь моё внимание к себе. Это был бесспорный плюс, да и минус тоже. Теперь этим парнем, который меня получит Паша видел только себя. Печально. Пусть и на посылках, светловолосый и симпатичный, с атлетичным телом, но не чист перед законом… он мне не нужен. Вся его миссия изначально была обречена на провал. Я не готова испытывать на себе романтику противозакония. Это как-то слишком не про меня.

Но, если вспомнить, то начиналось действительно романтично. Мы встретились в одном из скверов. Наташа зависала там со своим новым парнем Филом, с ними ещё пара девушек и парней. Паша напугал до чёртиков, бесшумно выйдя из-за кустов. Долго извинялся, просил загладить вину. Отвесил кучу комплиментов, порывался проводить. Наташа тоже подключилась, тянула остаться, поболтать, посидеть. У них была очень шумная компашка, с пивом, сухариками и шутками на грани фола.

Естественно отказалась, попыталась сделать это как можно тактичнее. Это никак не помогло. Павел меня заметил и поставил себе цель.

Ключ противно крепит в замочной скважине, вынуждая прикрыть раздражённо веки. Никто из этих ухажёров даже не предпринял попытку сделать что-то в обеспечение нормального существования своим подружкам. Только «гуляют» их. Я злюсь и совсем не держу мысли в седле. Потом отпускаю себя и перестаю накидывать оскорбительных ярлыков. Пусть живут как хотят. Меня это не касается.

Наша комната, которую я делю с соседками предсказуемо пуста. Все тусуются на улице. У нас чёткие договорённости с девчонками – мужиков сюда не водим!

Кидаю сумку на кровать и наконец избавляюсь от костюма, вешаю его в шкаф к другому практически такому же только в брючном варианте. Две достаточно дорогие вещи в моём гардеробе. Ухватила их с громадной скидкой в магазине. Оглаживаю ткань ладонью… Это моя первая стипендия. Я очень бережно отношусь к вещам. Им больше трёх лет, а выглядят как новые.

Быстрый душ, поздний ужин, сладкий чай и вот я уже в кровати. Блаженно прикрываю веки. Вески пульсируют. Я устала так сильно, что пульсация отдаёт в ноги. Устала и рада до ужаса, что сегодня вторник, а ни какая-нибудь суббота. В субботу в общаге можно повеситься. Кто остался в комнатах обязательно устроят вечеринку.

Тишина… Улыбаюсь сама себе и погладываю ладони под щёку. Чувствую, что ноги согреваются и по телу ползёт знакомое ощущение спокойствия. Я люблю тишину, одиночество и тепло.

Засыпая в тот вечер, я ещё не знала, что это был последний мой спокойный вечер. Как просто и трагично.

Глава 2

Утро начинается с кофе из терминала после первой пары. Я просто не успела выпить его дома, выбегала опаздывая. Не до завтрака было. Я часто обхожусь кофеином вместо нормальной еды. Сегодня не успела даже этого, но пара не бесконечна, к счастью. Пришлось терпеть и только со звонком бежать к аппарату.

Терпкий запах американо разрывает пространство. Я жадно вдыхаю полной грудью. Вопреки общественному мнению, что девочки предпочитают какой-нибудь раф, я люблю чёрный и горький. Да я в общем ни как большинство девушек и воспринимаю себя с этими данными нормально. Привычно как-то уже. Все же мы знаем, что девушку можно вытащить из деревни, а деревню из девушки, увы. Так и я. Город не повлиял на мои привычки, я не потеряла голову, я просто, как и все иногородние хочу выбиться в люди, не потеряв себя в процессе. Пока не плохо получается.

Будучи не эталоном красоты, а скорее средником в данном вопросе, мой внешний вид меня заботил только на работе. В основное время я бегала как мальчишка – оборванец: рваные джинсы, футболка, что-то удобное, к слову. Так проще и лишний раз никто не обратит внимания. Клубы, тусовки, любовь… это как-то не в планах.

Но себя я любила. Могла спустить зарплату на покупку процедур для кожи, волос, ногтей. И книги… читала их взахлеб при любом удобном случае, частенько в ущерб нормальному сну. Если неожиданно мне попадалась классная книга, то можно было забыть про всё на свете.

Сегодня так же зачиталась лёжа в постели и пропустила время подъёма. Чертыхаясь, натягивала одежду, искренне сетуя на то, что не успеваю прочитать ещё главу. Жаль. Потом у меня обязательно будет больше времени на это. Не зря же я всю себя вкладываю в дальнейший рост. Ещё будет время, когда смогу.

Несколько пар, потом в общежитие и на работу. Вечером курсовая и, возможно, сегодня я успею поспать больше, там ведь осталось всего семь глав. Или почитать в автобусе? Возможно, я успею что-то нацарапать в автобусе если хватит свободного посадочного места и тогда смогу больше почитать. Всё-таки выбор мини нетбука было гениальным решением. Маленький, очень компактный, не всегда шустрый, но 1С тянет, что является приоритетом для меня.

Благоговейно прижимая к себе девайс, я проскальзываю на кафедру ловко юркая между студентами, столпившимися перед дверями и частично внутри. Цепляю взглядом своего дипломного руководителя и наглею. Расталкиваю ребят. У меня время поджимает, нет возможности отвешивать реверансы. Пара девушке откровенно шипит на и наконец я слышу заветное:

– А-а-а-а, пришла, подойди минут через двадцать, я освобожусь и посмотрим, что ты там успела.

Радостно киваю и сбегаю в буфет. Там развалившись на стульях, сидит наша группа, я быстро хватаю перекус и присоединяюсь к ним, удобно располагаясь на краешке стула.

– О! Оксана появилась, – выкрикивает Соня, заставляя поморщится от головной боли сидящую рядом Наташу.

Не выспалась… утром я их не видела вовсе. Значит ночевали у своих парней. Опускаю глаза. Мне не интересно. Убеждаю себя в этом максимально достоверно.

Я, к слову, нормальная, меня тоже интересуют симпатичные парни, я так же, как и все на них смотрю и подмечаю. В этом видимо и проблема, что подмечаю. Как посмотрю, как себя ведёт или говорит, так сразу всё. Со мной сложно. Никто не горит желанием разгонять моих тараканов, а с наличием Паши, так и не станет пытаться. Да и я не рвусь в отношения. Будет когда-то потом, сейчас другие цели.

– Не ори, – шипит Наташа.

– Да пошла ты. Не ору я! – обижается Соня и дует губы как маленькая.

Улыбаюсь. Соня сама непосредственность. Такого же возраста как мы, но выстреливает инфантилизм в ней. Соня хорошая, она добрая и открытая. Местами слишком лёгкая с противоположным полом, но… но… Это на мой взгляд, а я-то придираться к этому могла бесконечно. Слов из песни не выкинешь, как воспитали, так ситуацию и оцениваю.

– Девочки, брейк, всё хорошо, – миролюбиво говорю я, поднимая руки.

– Наташка, что опять со своими Громобоем бегала до утра? – не удерживается от шпильки Кирилл.

– Отвали пупсик, – ощетинивается девушка, тряся пружинистыми светлыми локонами над столом.

Кирилл без обид сыплет замечаниями вперемешку с комплиментами, как это всё сочетает непонятно, но выходит весело. Мы дружно смеёмся над их препирательством, а потом большая часть одногруппников уходит на иностранный язык, а мы остаёмся. Выпускники, мы наглели на глазах, но преподавательский состав прощал.

– Достал, козлиная морда.

Хмыкаю. Все знают, что она ему нравится с первого курса. Но Наташа выбрала быть девушкой плохого парня, что несомненно накинуло ей очков в завистливых глазах девчонок и страх быть с набитой мордой у парней.

Кирилл оказался самым смелым, он откровенно подтрунивал над моей соседкой вызывая лично у меня приступы умиления. Любит её и как может обращает на себя внимание. Это мило.

А Наташа, она, возможно, не жаловалась своему парню только потому, что самой было приятно его внимание. Мы все воспринимали их игры как что-то не серьёзное, хотя все понимали, что это просто затянувшаяся агония парня. Он не столь классный и брутальный, не может набить морду любому, нет крутой тачки, только мозги. А мозги в восприятии действительности конкретной девушки последнее что будет остро привлекать. Наташке хотелось драйва, красивой жизни и тусовок, что с лёгкостью давал Фил. Это сериал из трёх актёров. Мы все его смотрим.

– Оксан, я поговорить хотела.

Быстро жую хрустящие листья салата, попутно листая ленту новостей в социальной сети, я как-то пропускаю тот момент, когда Наташа ко мне обращается. Замечаю это только после того, как она за локоть ловит.

Отрываю глаза от телефона и сразу попадаю под тяжелый удар ответного взгляда соседки по комнате.

– Таш, ты чего? – это Соня.

– Да тише ты! Горластая!!! – зло шикает Наташа, смотря на меня.

– Дорогие мои, вы меня пугаете, – шутливо признаюсь я и отпиваю холодный яблочный сок. Не самое то для осенней погоды, можно легко свалиться на больничный, но сегодня хочется.

У меня не самое лучшее здоровье. Почему только все думают, что если ты из деревни, то можешь с голой жопой зимой бегать и ничего тебе не будет? Это бред. В детстве я болела каждый месяц, у меня даже рубец на лёгком есть после пневмонии.

– Да вот не смешно мне, – подаётся вперёд, сверля глазами, – Я всё понимаю, Оксан. Даже поддерживаю твою позицию, но ходишь по горячему. Пашка вчера не на шутку психану и сказал, что если сама не дашь, то зажмёт в углу и сделает, то что хочет. Не связывайся с ним. Мы сделать ничего не сможем. Они с Филом друганы. Друг на друга не из-за чего не полезут, сама понимаешь.

Приподнимаю бровь, поражаясь её словам. Становится противно. Как про кусок мяса говорит. И обидно, потому как, ей ли не знать, насколько я держусь от него на расстоянии.

– Я, как видишь, не пытаюсь.

– Оксан… – раздражённо выдыхает. – Я не шучу, понимаешь? Не хочешь с ним. Ок. Найди того, кто его отвадит. Потому что я еще ни разу н слышала, чтобы Пашка пустозвоном был. Всё что обещал – делал. Зажмёт в углу и трахнет, – зло заканчивает, понижая голос до хрипотцы.

– Ты мне предлагаешь найти управу в виде другого мужика?

Кивок.

– Смешно. Одного козла на другого поменять.

Воздух вокруг начинает накаливаться. Чувствую себя максимально оскорблённой. Мне неприятно, что она такое говорит. Потому что я не про ТАКОЕ!

– Окс, может ты того… Ну… по девочкам? – вклинивается Соня.

Обескураженно перевожу на её вполне серьёзные глаза свои округлившиеся. Сначала теряюсь. Она не шутит, она говорит это искренне, а потом начинаю смеяться сгибаясь пополам. Господи…

– Конечно! – вскрикиваю деланно, смахивая слёзы с глаз, – Я хочу только тебя. Ты что, совсем не видишь этого?!

Соня улыбается скупо, глаза прячет, снова смотрит. Вот уж не знаю, считает она меня «такой» или нет, но мой шок гораздо больше, чем я сама могу представить.

Если бы на этом всё закончилось, я была рада, но, к сожалению, нет.

– Ты вообще слышишь? Не играй с огнём. Нагнёт и трахнет. Ты его совсем не знаешь. Не крути хвостом перед носом!

Именно эта фраза вынесла окончательно. Мгновенно выпрямляюсь, теряя всю улыбку. Медленно встаю и припечатываю:

– Следи за собой. Я сама справлюсь.

Наташа прищуривает голубые глаза.

– Не плачь потом, дура. Как лучше же советую. Ты совсем его не знаешь! – повторяется с нажимом в голосе, – Это мне вместо спасибо? Я о тебе беспокоюсь.

Сверлим друг друга взглядами, у меня зла не хватает, чтобы высказаться.

– Ну… мы вообще-то предупредить тебя хотели по-дружески, – снова Соня.

И снова с обидой своей детской!

Боже… Прикрываю глаза. Этого ещё не хватало.

Наташа сверлит злым взглядом не пытаясь замять разговор. По натуре очень вспыльчивая, она быстро заводилась и так же быстро затухала. Возможно поэтому со своим Филом ругалась как в последний раз, а потом мирилась пару суток словно голодная кошка. О чём нам в красках и рассказывала.

– Спасибо за участие. Я вас услышала.

Разворачиваюсь, подхватывая сумку со стула. В спину летит:

– Идеалистка

Не реагирую. Просто ухожу. Я думала. Что мы подружки, а оказывает что они вот так ко мне. Одна научить полезла, вторая хрень сморозила и верит в этом. Красота просто…

Бесит так сильно, что я начинаю поливать Пашу всеми возможными оскорблениями, которые знаю. Он впервые за всё время позволил чему-то такому произойти. Так сильно опошлил всё, так про меня сказал… как про шлюху. Ненавижу остро сейчас.

Голову обносит как злюсь. И дальше бы продолжила, если неожиданный звонок и Марат Шарханович в резкой форме вынудивший менять свои планы на корню. Какая-то проверка, нужна документация и что-то ещё. Быстро, сумбурно, на повышенных тонах. Теряюсь, застывая посреди коридора, кишащего студентами и только беззвучно, словно болванчик киваю его словам. Быть на работе, срочно, немедленно!

Дальше осознаю себя бегущей в общежитие. Там классический костюм, чёрные туфли, наспех расчёсанные волосы руками, мазок тушью, трясущиеся руки вызывающие такси.

Быстрее! Быстрее!

Глава 3

Залетала в такси на полной скорости, судорожно перебирая в сумке по второму кругу содержимое, вдруг что-то забуду, а это было надо…

– Вы чего такая дерганная? Случилось что? – Поинтересовался престарелый таксист, любовно поглаживая руль отечественного автопрома, как только мы проехали пару кварталов.

Раздраженно прикрываю веки. Только тирады очередной мне не хватало, для полного счастья.

– Всё хорошо. Опаздываю.

– Ох, молодёжь… Всё куда-то бежите, спешите. Вот я…

И понеслось…

Абстрагироваться от шумовой волны удалось не сразу. Таксист бубнил, вяло вовлекая меня в разговор, больше как-то о себе говоря, а я покусывала губы нервничая. Так и ехали.

Раздираемая предположениями, я не обратила внимание на несколько припаркованных машин. Быстрее всего попасть в офис можно по лестнице с чёрного входа, не нужно ждать очереди на лифт. Всегда тут хожу, когда опаздываю.

Наш экономист отсутствует почти месяц. Временно исполнять обязанности поставили меня. Впервые за всё это время мне становится страшно. Господи, неужели ошибка?! Или нет? Вдруг просто что-то не нашли, вот я найду быстро и всё? Хоть бы обошлось.

Пот скатывается по спине, как нервничаю. Светлое пальто и жизнерадостный шарфик ярко оранжевого цвета, как нельзя кстати оттенял моё бледное лицо. Посмотрела на себя через камеру телефона перед выходом. Краше только… и осекаю себя остервенело. О чём думаю… господи, прости…

Терзаясь, я не ощущаю пространства, бегу по лестнице, перемахивая ступеньку за ступенькой. В голове просто рой мыслей. И одна из них навязчиво подгоняет вперёд и быстрее!!! В кончено итоге увязнув в собственных страхах, я не сразу понимаю, что с чем-то столкнулась.

Приглушённо охаю, вскидывая голову, но уже поздно.

Меня крутит на месте на девяносто градусов, волосы летят как в замедленной съёмке, тело совсем не подчиняется, а горячая рука ложится на поясницу перехватывая и тесно прижимая к мужчине, чьим запахом меня мгновенно обдаёт. Я практически повисаю в руках держащего. Вихрь волос летит в лицо картинно падая на глаза и губы, испуганные глаза отражается на поверхности солнцезащитных очков мужчины, что меня поймал.

Сердце неожиданно пропускает удар.

Вся эта история: подкосились колени, сердце забилось, во рту пересохло и прочие вещи скорее удел книг с бульварной полки. Я призирала такую литературу на корню. А сейчас…

У меня действительно перехватило дыхание и ноги перестали слушаться, в ушах вакуум, в голове вспышками эмоции, но только одна прорезается на лице. Это накрывший своей беспощадностью стыд. Я точно не просто налетела, я как следует припечатала каблуками, пока искала опору. Неловкость ситуации достигает апогея.

Мужчина широко улыбнулся, демонстрируя идеально белые зубы, безотрывно смотря в мои огромные глаза. А я как-то глупо подмечаю, что мне никогда не было так приятно от чужих объятий. Мужских объятий. Именно после этого окатило стыдом… и он его считал. От чего улыбка стала ещё шире. Щёки подожгло.

– Поймал…

Его чуть хрипловатый голос, с не большим акцентом, ошпарил мои нервы и отрезвил мозг.

Дёрнулась освобождаясь. Отступила на шаг, испытывая гамму всего того, что ранее испытывать если и приходилось, то только не в таких дозах.

Руки что так крепко меня удерживали опустились, а вот улыбка на губах нет. Делаю непроизвольный шаг назад.

Свидетелями моего позора становятся ещё несколько мужчин, которые находятся за спиной вот того самого, с нереальной координацией и скоростью. Летела я знатно. С подкрутом, а он поймал и устоял. Моя ремарка заслуженная.

– Простите, совершенно не заметила вас.

Голос не слушается, но я упрямо выталкиваю слова. Это вежливо. И мне надо закрыть брешь неловкости.

– Ещё бы так-то лететь, – хохотнул кто-то и недалеко стоящих.

Подозрительно посмотрела на говорившего, его тон мне совсем не понравился, какой-то уничижительный. Но мой «спаситель» слегка повернулся в сторону и если кто-то хотел что-то вставить, то все передумали. От мужчины в ту же секунду повеяло совсем другой энергетикой. Тяжелым стал воздух, словно кислород выкачали и остался только углекислый газ, который медленно, но, верно, начинает убивать мозг.

В эту самую секунду я поняла очевидное – мне не нравится. Захотелось бежать сломя голову куда угодно, лишь бы дальше отсюда. И по всей видимости, мои мысли отразились на лице, потому что он очень мягко, как-то на пониженных, призванных успокаивать тонах, произнёс:

– Ну что вы, не каждый день удаётся принять, участив спасении настолько красивой девушки.

Улыбка сама собой ползёт по губам. Глупая улыбка…совершенно мне не свойственная. И смущение и ещё что-то, что я так и не разобрала. Хочется побить себе по рукам, которые, кстати, предательски понять, насколько шероховатое на окщусь пальто этого мужчины…

Скольжу взглядом, стараясь явно этого не делать, но всё же. Начинаю рассматривать. Высокий, явно занимающийся спортом, волосы цвета воронова крыла, чувственный изгиб губ, волевой подбородок, взрослый, с каким-то магнетизмом и полным отсутствием щетины, во всём черном и пахнущий чем-то до ужаса приятным и мужским.

Отвожу глаза, извинясь ещё раз и ухожу, стараясь идти не в пример спокойнее, чувствуя, как подгибаются колени и всё внутри меня дрожит. Ух, ты…

Странная я… какая же странная. Я на него налетела, он поймал, улыбнулся, вкинул комплимент из вежливости, а я растаяла. Господи… куда же я падаю то!!!

В конечном итоге, пока дохожу до рабочего места обругиваю себя. Стыд за ситуацию вытеснил все возможные формы романтизма из моей головы, а размышления только добавили уверенности в правильной оценке. Я повела себя странно. Разглядывала зачем-то, жеманничать начала, дыхание себе сбила. Идиотка какая-то. Он, наверное, подумал себе про меня… Стыдно как.

Мои мысли после столкновения вытесняет работа. Делает это безжалостно и жёстко. Марат Шарханович вынуждает просидеть до самого вечера, постоянно таская в его кабинет разные папки. Он из тех людей, что всё ещё консерваторы до мозга костей. Помимо документации на носителях, всё дублировалось письменно. Дотошный и требовательный. Для практики самое то, для жизни – хуже начальника и не представится.

Раз я заикнулась о то, чтобы позвонить главному экономисту, но получила словесных и заткнулась. Ситуация мне не нравилась, она меня нервировала и была в целом не ясна. А ещё, нет-нет, да и проскальзывали мысли о незнакомце. Всё ещё проскальзывали. Я глупо улыбалась в моменте и прядь волос заправляла за ухо, ловила себя на этом и жёстко ругала. Потом ситуация повторялась через какое-то время снова.

– Что случилось-то?

Тихо шепчу, косясь на секретаря нашего главного.

Римма Станиславовна медленно поправляет причёску привлекая взгляд к оной и подавшись вперёд, укладывая внушительную грудь на стойку, шепчет:

– Да не знаю, пришли тут, – кивок на дверь, – закрылись, бугая одного поставили на входе. Сначала тишина, потом Диана принесла какие-то документы, шеф сам ей звонил. Лично! Дианка прибежала, её даже не пустили, громила тот, что на входе стоял папки забрал, по заднице шлёпнул и она побежала обратно, даже побоялась ему в рожу плюнуть. На час ещё закрылись, потом ушли и следом ты прибежала. Всё…

Хмурюсь. Мне теперь ОЧЕНЬ не нравится. Чувствую, как холодеют ладошки.

– Странно…

Секретарь кивает опасливо по сторонам оглядываясь, вдруг кто-то ещё слышит.

– А-то! Никто не ждал их, а они раз и тут уже.

– А кто был то?

– Крыша… – наставительно произносит, показывая пальцем наверх.

Эм… Лихие девяностые в деле? Не то чтобы я не поняла смысл и верила в розовых единорогов или готовилась к социализму. Но как-то… я думала, что это всё не так что-ли выглядит…

Это получается они были? Тот, с кем столкнулась, это «крыша»? Эм…

Хотела ещё спросить, но громкое:

– Римма! КОНЬЯК! – прогремело из-за дверей.

Мы как по команде отпрянули друг от друга и рванули каждый в своём направлении.

Неприятно кольнуло внутри. Может быть ошибка? Может что-то где-то потерялось? Или потерял? Или… Твою мать… Мою голову купирует острый приступ боли. Так всегда происходит, когда волнуюсь.

Надеяться на лучшее, готовиться к худшему. Так всегда отец говорил. А я не знаю к чему быть готовой!

Отдел отпустили ближе к полуночи. Возвращаясь домой в пустом трамвае, я не могла перестать думать и анализировать.

Что мы имеем? Есть какая-то проблема и связана она с деньгами, иначе бы все финансисты, главбух и тому подобные, не корпели бы до двенадцати часов, судорожно печатая и бегая.

Могла лично я совершить ошибку? Теоретически – да, практически – нет, не думаю. Всё что проходит через меня, идёт через главного экономиста. Он сейчас на больничном, я что-то вроде левой крайней руки временно поставлена на замещение…

В голове всплывает диалог:

– Оксан, не могу сейчас передать все дела нормально, сроки горят, босс решил, что надо сейчас. Короче… всё есть на моём рабочем компьютере, я тебе пароль скажу, зайдёшь и продолжишь за меня работу, там всего немного пара сводок с отчётностью заполни их, я там на флешке материал приготовил, лежит в ящике стола. А завтра выйду и передам, сейчас совсем никак, жена в больнице, сама понимаешь.

Кивнула, но настороженно. А Денис продолжил.

– Да не переживай, – словно читая мои мысли кидается упокоить, – можно было и через тебя сделать, но ты же знаешь нашего большого босса, – хохочет неожиданно.

Знаю уже, конечно, воспринимал он только своих прямых и руководящих отделами. Мы, я, в частности, соплюшка для него, считай никто совсем. Поэтому это не казалось странным. Казалось странным то, что он даёт пароль… ПАРОЛЬ!!! Это нарушение всего на свете.

– Я не знаю… я…

– Оксан, выручай, нет же никого. Только ты там. Помоги, а?

Колеблюсь. Наш экономист не выглядел козлом с задранным носом, он вроде как нормальный был, старше меня, но нормальный. Всегда объяснит и поможет. Как-то не хочется отказывать, он то мне помогал постоянно и всё разжёвывал, когда просила. А я из-за собственного испуга отказать хочу. Колеблюсь всё равно.

– Да…одна я.

– Сделаешь?

Проглатываю вязкий ком и прикрыв глаза, соглашаюсь:

– Да… наверное, не отключайтесь…

– Конечно, сейчас всё скажу. Я завтра утром всё быстро пробегу и сразу Шахранович скину. Спасибо тебе…

И я сделала, спросив правда почему не на корпоративной почте сводки с бухгалтерии, а у него на флешке…

– Оксан, ты где была весь день? – удивляется искренне, и я стыжусь тут же. – Там же комп подвис, весь отдел как ошпаренный бегал к компьютерщикам раз в десять минут. Марина же как обычно, кнопочкой сохранения резервного не пользуется, а там работы на весь день было, вот и пришлось по локальной сети с компа подчиненного заходить, аккуратно файл качать. Слава богу она их хранит на рабочем столе! Скачал на флешку, чтобы наверняка. Забылся и там стал его дорабатывать, сохранился и убрал её в стол, тоже видимо перенервничал.

– А сейчас там как? – Трясущимися руками вставляю флешку в компьютер.

– Да чёрт его знает… главное с нас не спросят, а она пусть сама решает. Ну как, ты открыла уже?

Это было так убедительно, что я…

Чёрт… Тогда постеснялась спрашивать, а сейчас вдруг вспомнила.

Он, к слову, пришёл через два дня. Как обычно, вполне нормальный и весёлый, травил шутки, улыбался, мне шоколадку принёс, спасибо сказал. Меня и отпустило. Значит всё нормально, была бы проблема выяснилось сразу, не так ли? Прошло четыре месяца!

Помогал мне разобраться в том, что мы даже не проходили, ездил в какую-то там командировку, вернулся и заболел… Ответственно заявив, что своим заместителем на время открытого больничного, ставит меня. Удивлению не было придела и в какой-то степени радости тоже. Недоучка, а уже на замещение. Моя карьера рванула вверх со стремительным визгом.

Пока не попала сюда я успела подрабатывала в сети кофеен, небольшая всего три точки. Я знала, как будет, я зареклась не работать в подобном месте, но разве есть выбор, когда деньги нужны вот уже сейчас. Совершенно случайно увидела объявление. Требовался помощник экономиста, недолго думая, подала резюме, честно указав отсутствие опыта.

Свершилось чудо, меня взяли. Денис вышел и отправил всех домой сказав, что кандидатура уже нашлась. Как не расплакалась прям там, сидя на кожаном сидении невероятно удобного кресла, не знаю.

Через неделю я спросила:

– Почему я? Там были и более интересные варианты.

Денис улыбнулся.

– Ну… знаешь ли, ты готова впахать за полставки, что очень радует наше шефа и ты чистый лист, глаза горят, готова фанатично работать. Таких везде любят.

Класс…

А вот сейчас не класс.

Наплевав на позднее время, набираю Дениса.

Абонент остаётся вне зоны доступа.

Глава 4

Утром Денис так же недоступен. Ещё через час картина остаётся неизменной. Вот тогда меня накрыла паника. Удушающая и липкая безысходность, когтистыми лапами по самому нутру. Чувствуя глобальные проблемы, заплакала. Обхватила руками колени, уткнулась носом в одеяло и пока никого не было, позорно разревелась.

Идиотка.

Какая же дура! Обрадовалась, блин! Нельзя было сразу заподозрить что-то? Кто поставит недоучку пусть временно, но на серьёзный пост?! Дура, какая же дура! Ослеплённая перспективами и неожиданным взлётом, я даже подумать не могла, что так пролечу. Поистине взлёт выше некуда.

Накрылись медным тазом все мои мечты, даже если всё благополучно разрешится. Клеймо на всю жизнь…

Сложить дважды два труда не составило. Если днём я была не в себе от адреналина, то вечером после душа, лёжа в кровати осознала весь масштаб трагедии. Данные вводила я, буквально под камерами, тогда мне показалось, что это играет мне на руку, если что, то можно будет легко доказать – я не делала ничего из того, за что можно притянуть, то сейчас всё обстоит иначе. Всё указывает напрямую. Меня попросту грамотно подставили. Так грамотно и чётко, что я сама не догадывалась, хотя всегда была максимально подозрительной. Делала и не думал…

Господи…

Камера не пишет звук! Расположена слегка сбоку, то есть получается я зашла в потёмках, когда никого в офисе уже не осталось, рылась в ящиках, что-то вставляла в процессор, дальше так же разговаривая по телефону печатала, вытащила флешку, выключила компьютер и ушла. Потом коллапс с компами.

Я даже не спросила, почему он звонит не со своего номера…

Сколько там в итоге было денег? И что теперь делать, чтобы меня за это не убили? Кто эти люди, так «любезно» прессовавшие моё начальство, представить не сложно. Состояние руководства я оценила вчера сама. Если он взрослый и прожжённый армянин был не в своей тарелке, то что же сделают со мной молодой девчонкой? Тупой выскочкой, которая, по их мнению, решила нагреть на деньги? Мысли про позитивное разрешение всей ситуации, таяли как нежданный снег в июне.

По технике безопасности, которую я подписала, открывать доступ в чужой компьютер не имела права. Иными словами, я совершила должностное преступление за одно это меня можно как котёнка пнуть.

Я же знала, что нельзя… знала и всё равно полезла туда… Заручившись словами… боже…

Куда мне теперь пойти и что делать?

– Оксан, – Соня мягко касается моего плеча, садясь рядом, – так Пашка достал? Ты из-за него плачешь?

Слёзы потекли быстрее.

Соня решает, что попала в яблочко, прижимает сильнее, вынуждая уткнуться в её плечо, успокаивает, шепчет что-то. А у меня язык прилипает к нёбу. Потому что страшно до колик.

– Оксан, может тогда к ментам?

Поднимаю глаза и скупо улыбаюсь, качая головой. Ничего ты не понимаешь…

– Ты меня пугаешь, ты же никогда не плачешь. Не ревела даже тогда, когда нас комендант гонял по этажам.

Улыбаюсь. О да… нас надо было выгнать за это, а по итогу просто тряпкой получили. Считай пострадали исключительно морально.

– Так это же смешно было.

– Ну, не скажи, я всплакнула, – театрально всплёскивает руками соседка.

Обнимаю Соню, закрывая внутреннее состояние за замок. Нет смысла больше плакать, всё что было можно сделать, я сделала. Слезами не помочь. Ничем не помочь

– Спасибо тебе.

Крепко-крепко обнимаю подругу. Мысленно искреннее желаю, чтобы в её жизни не было такие проблем.

– За что? Ты даже не сказала ничего.

– Просто, спасибо что всегда готова поддержать.

Обнимаемся крепче и как только объятия размыкаются, решаю, что время на самобичевание закончилось.

Соня молча наблюдает как у меня трясутся руки пока переодеваюсь, поправляю волосы и крашу глаза. Я лишь скупо улыбаюсь, когда выхожу из комнаты. Можно было бы рассказать, терять по всей видимости больше нечего, но мне так стыдно от собственной глупости, что язык не поворачивается признаться.

– Не идёшь на пары? – Удивилась Катя, наталкиваясь на меня в коридоре.

– Не сегодня.

Приподнятая бровь и непередаваемое выражение на лице всё сказали лучше слов. О да, сенсация! Самый ответственный студент прогуливает целую серию пар. Конечно, это неожиданность, я хоть и не была фанатичной старостой группы, но с не менее фанатичным рвением посещала всё. Включая теорию физической культуры и никому не пригодившегося в жизни этикета.

Жалко, что нам не преподают то, что может быть действительно нужно, например «Теорию мирового заговора» или что такое. Откуда-то же мы должны знать, что может быть вот такое…

Боже, ка же глупо. Как глупо!

Добираюсь до офиса накрутив себя на максимум. Целую минуту смотрю на красивое здание. Всё стеклянное, помпезное. Сюда свадьбы приезжают, чтобы фотографироваться на его фоне, а я тут работала. От чего-то уже не сомневаюсь, что больше не работаю.

Попасть сюда было огромной мечтой. Не важно чем бы занималась компания, цифры безлики по своей сути. Я бежала на собеседования в тайне надеясь, что когда-то смогу тут работать, пусть не сейчас, а потом, когда отучусь.

Год за годом буду покорять всё новые и новые вершины, получу степень магистра и смогу претендовать на место топ-менеджера. Смогу позволить себе жить в частном доме с бассейном и перевезу к себе маму… Я хотела от жизни максимум. И вот она реальность. Учиться я не закончила даже, а уже стою на руинах.

Это ужасно.

Грустно думаю о том, что вот так рушатся мечты.

У меня была красивая мечта…

Жаль, что только была.

Вдыхаю ещё раз глубоко и трогаюсь с места.

Моё появление встретили тишиной и опасливыми взглядами. Я и раньше особой любовью от коллег не баловалась, а тут буквально скользило в воздухе всё отношение.

Под гробовую тишину я повесила вещи на вешалку, положила сумочку и тихо поздоровавшись с коллегами, направилась в приёмную шефа. Чётко чувствуя взгляды в спину. Они не знают? Не думаю. Слухи расходятся слишком быстро. А тут ещё такой резонанс глобальных масштабов.

– Оксана?

Прохожу мимо секретаря тихо здороваясь, хочу постучать в дверь босса, но путь мне преграждает мужчина в чёрном. Останавливаюсь и вскидываю глаза, которые так и не смогла оторвать от носок туфель пока шла через приёмную.

Марат Шарханович обнаруживается здесь же, чуть поодаль. Наталкиваюсь на его прямой взгляд и пугаюсь окончательно. Мужчина прищуривается недовольно, потом словно позабыв, нервно бормочет смотря куда-то в сторону:

– Надо же, сама пришла… – а потом уже не мне: – Пусти её.

Лёгкий тремор пальцев рук. Сжимаю их тут же, стараясь унять. Ощущаю себя голой перед взъерошенной толпой. Запоздало вспоминаю, что так ничего не съела утром. Очень сильно волновалась.

Дверь распахивается, взлетают мои волосы, в груди разрастается огромная дыра. Если казалось, что до этого мне было страшно, то я ошибалась, страшно стало сейчас.

Я была внутри кабинета много раз, успела запомнить всё в деталях. Но сейчас он оказался каким-то слишком светлым, таким, что сразу зарябило в глазах от блеска кожаных кресел, лакированного стола и дорогого набора паркеров, помпезно стоящих во главе этого светящегося безумия.

Опускаю взгляд, рябит всё. Делаю шаг, потом ещё один, слышится только моё дыхание. Хлопок двери, снова порыв воздуха, и я наконец-то набираюсь смелости, чтобы поднять глаза. Жду что Марат Шарханович вынырнет из-за спины и начнёт говорить, но вместо этого вздрагиваю всем телом.

Взгляд напарывается на сидящего за столом. Во рту сохнет со скоростью света. Моментально узнаю этого человека. Он без очков… и это точно он! Тот, что поймал меня вчера.

Вольготно восседая за столом шефа, орудует ножом. Заворожённо смотрю на то, как методично и совершенно никуда не спеша, мужчина срезает тонкую кожуру с яблока. Филигранно орудуя, лезвием смотрит исключительно на яблоко. Проглатываю комок.

В пепельнице тлеет сигарета, наполняя воздух гарью. Рядом со столом, переминаясь с ноги на ногу замечаю красную Марину, а поодаль сидит какой-то парень и быстро печатает что-то на ноутбуке, который в свою очередь подключен светящимися проводами к компьютеру главного.

Чёткое ощущение нехватки воздуха в лёгких… Я хочу сделать вдох, но не получается. Не выходит. Взгляд неотрывно следит за лезвием, я больше никуда не смотрю. Не в состоянии отвернуться. Мир сузился до красивых пальцев с аккуратным, чисто мужским маникюром и лезвию ножа.

Подняла глаза только тогда, когда поняла, что он остановился. Пальцы замерли. В следующею секунду я увидела цвет его глаз. Угольно-чёрный, такой же как его вчерашняя рубашка.

– Здравствуйте… – сиплю.

Не ответил. Чуть наклонил голову вбок пристально изучая сначала лицо, потом дрожащие руки. Смотрел и всё подмечал. Мой страх сродни животному. Очень острый, как шипы. А я смотрела на него, потому что отвести взгляда не смогла. Прилипла.

Очень примечательная внешность, но не слащавый красавец. Скорее притягательный своей экзотической внешностью. Черные волосы, чёрные глаза, пухловатые губы, аккуратные брови, заострённые скулы, широкий разлёт плеч. Рубашка закатана до локтя, и я вижу выступающие вены, печатку на пальце, всё тот же нож. В других обстоятельствах я, бы не кривя душой сказала, что он очень даже. Но, других обстоятельств нет. Вчерашняя сцена, так совсем должна быть забыта. Мне за неё стыдно.

А ещё я чувствую, что одним взглядом он меня прогибает и вынуждает испытывать страх. Не старается даже, но и этого вполне хватает. Мужчина, напротив, окатывает мою внешность обычным мужским взглядом, но от этого становится только страшнее.

Он тут главный. Я это чувствовала и чего уж греха таить полностью знала какой-то частью своего сознания. Бывает такое, ты просто знаешь, что вот он – глава прайда. Это прайд, а ты чужак.

Полностью аннулирую вчерашнюю улыбку. Стираю её из воспоминаний. Больше он с улыбкой на меня не посмотрит. Я уверена в этом. Сейчас это был совсем не тот человек что вчера! С тем парнем из прошлого дня, мне хотелось бы поговорить, улыбнуться, засмущаться ещё раз, возможно… Но не с этим. С этим – нет.

Сколько бы мы так промолчали, изучая друг друга одному богу известно, но тишину вспарывает спокойное:

– Это она залила в корпоративную сеть шифровщик.

Я слышу, как в мой гроб забивается последний гвоздь. Глаза расширяются, мозг лихорадочно анализирует и строит причинно-следственную связь, а мужчина ловит мои глаза в капкан.

Смотрю на босса. Сердце разгоняет кровь. Мне нужно говорить! Вот прям сейчас! Мы же разумные люди… я расскажу, они поймут. Но я молчу, не в силах выдавить и предложения. Вместо меня начинает Марина.

– У нас компьютеры полетели утром! Вся работа была парализована! Это она её залила. Я сразу это сказала! И камеры! Всё на камерах есть! Ко мне не может быть претензий!

Визг режет перепонки. Я теряюсь окончательно, перед глазами начинает темнеть, а голова болеть сильнее. Оборачиваюсь на шефа, тот стоит за моей спиной и прожигает глазами, пугая одним своим нахождением за мной. Открываю было рот, чтобы сказать хоть что-то, но не успеваю, реакции заторможенные.

– Это я уже понял, – раздалось над моей головой, и я от испуга резко крутанулась назад, чтобы взглядом уткнуться в кадык.

В ноздри мгновенно просачивается парфюм, я его запомнила. Что-то тяжелое, что-то с кедром. Ощущаю себя в коробке. Сзади Марат Шарханович на расстоянии двух метров. Впереди пугающий мужчина в чёрном, меньше чем в одном шаге от меня.

Чувство коробки усиливается, подушечки пальцев снова колоть начинает, а в груди не хватает воздуха, я хочу отшатнуться, но вместо этого начинаю заваливаться вбок. Веки потяжелели, резкий накат паники от понимания, что телом я не управляю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.