Стас Свобода
Корпорация Семаргл

Глава 1. Имя для мертвеца

Скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут…

Ска…

Я вздрогнул и открыл глаза. В памяти осталось что-то мутное, серое и зубастое. Привидится же такое. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я взялся за ручку. И с удивлением обнаружил, что исчеркал тетрадку отнюдь не формулами механики, а набросками с холодным оружием. Н-да… физпрактикум, однако.

– Влад! – Я сделал вид, что оглох. – Влад!!! Повернись!

Я продолжал изображать оглохшего. По голове что-то ударило. Я нащупал это и удивился. Этим оказался увесистый учебник по математическому анализу. Да, диагноз, убит тупым тяжелым предметом, ничью биографию не украсит.

– Чего дерешься? – я положил учебник на стол и потер набухшую шишку. – Человеку уже нельзя поспать, что ли?

– На уроке? Смотри за своей шайтан-машиной внимательнее.

Я посмотрел на маятник Обербека. Похожий на мельницу с брусками на осях, он исправно вращался. Подвешенный груз то опускался, то поднимался. И создавалось странное чувство, словно я открыл вечный двигатель.

Чушь, конечно, но иногда хочется поверить в невозможное.

В машине что-то хрупнуло. Маятник ускорился. С одной из его осей слетел брусок, который я еле успел перехватить. Ладонь дернуло, на глазах чуть не выступили слезы. Отдача, блин. Больно как.

Хорошо, что у меня еще чувствительность слабая, а то бы катался по полу и рыдал.

– Влад! – сестра подскочила ко мне и заехала по голове картонной волшебной палочкой. – С ума сошел? Без руки решил остаться?

– Не остался же, чего паришься.

Я ухмыльнулся, потряс рукой и нацепил брусок назад.

– Видел бы тебя наш препод!

– И чего он во мне не видел? – я хмыкнул и начал собираться. – Что, готовишься к выступлениям?

– Готовлюсь, – с неохотой отозвалась Светка, поправляя помятую палочку. – Парик достал. Может, в блондинку перекраситься?

– Тогда и волосы отращивай, – посоветовал я.

И, смахнув остатки вещей в рюкзак, отправился на выход. Светка пошла следом, кусая губы в задумчивости. И не скажу, что в мирной.

На улице уже чувствовалась осень.

Я все еще ходил в майке с короткими рукавами, но уже подумывал о том, что куртку брать с собой не помешает. А там не успеешь чихнуть, уже начнется слякотная зима с редкими перерывами на снег.

Поднялся ветер. Он чуть не сбил меня с ног, швырнув в лицо пригорошню желтых листьев. Я поймал один и поднял голову, гадая откуда он прилетел. Деревьев здесь не так уж много. Старые срезают, новые сажают, но редко.

Вскоре приехал потрепанный автобус. Выплюнул нескольких пассажиров, проглотил новых, и нас вместе со Светкой в том числе. Какое-то время мы ехали молча по раздолбанной дороге, которую обещали починить еще в прошлом году. Но почему-то так и не сумели. То ли деньги закончились, не успев начаться, то ли просто другие дороги оказались важнее.

Автобус добрался до Центрального рынка, куда, как в Рим, ведут все дороги Ростова, и избавился от пассажиров. Я почувствовал себя автобусным выкидышем. Шатался, укачавшись, и старательно зеленел лицом. Но до Дмитрия Ростовского добрался без поддержки. И даже помахал ему рукой. Он продолжил стоять на постаменте, даже не соизволив взглянуть в мою сторону, и продолжал благословлять неизвестно что или кого.

– Влад, что у тебя в рюкзаке? – прервала мои невеселые мысли Светка.

– Телефон, учебники и прочая ерунда, – я сунул руки в карманы и побрел через дорогу. Там свернем на Буденовское авеню. А что, разве плохо звучит? Буденновское авеню. Прямо будто в Америку попал или Францию. Если во Франции авеню есть, разумеется.

– Вот именно. Телефон.

Светка поиграла бровями, но я отмахнулся. Телефон подождет. Весь мир подождет, я исполнен пафоса и величия. Я желаю упиваться этим моментом, а не таращиться в экран, читая разные глупости.

– Влад, я настоятельно рекомендую войти в приложение.

– А я настоятельно рекомендую не обижать меня. – хмыкнул я и поспешил на зеленый свет светофора, пока он мерцал, готовясь уступить место красному человечку.

Светка сплюнула и побежала за мной. Как ни странно, ни один водитель не посчитал себя бессмертным, которому можно все. И множество машин терпеливо ждали, пока пешеходы соизволят переползти через дорогу.

Вот и я перешел, остановившись на той стороне, сунув руки в карманы и разглядывая машины, заполонившие дорогу.

Сейчас их было довольно много. Ростов погружался в вечер, укутываясь сумерками. Всегда любил это время. Тихое, освежающее, какое-то колдовское что ли. Идешь по длинным улицам, любуясь огнями и витринами. И мечтаешь, чтобы у тебя был байк. А тогда можно ловить еще и скорость. Под веселую музыку любимых исполнителей.

Увы, мечты…

– Влад, последнее предупреждение, потом мне будет наплевать.

– Тогда считай, что оно уже было, и плюй себе спокойно.

Я ухмыльнулся, и свернул за угол, где нас ждала дорога к дому. Улица имени одного из самых известных ученых, Мечникова, ухоженная с одной стороны и неприглядная с другой.

Я кивнул официанту из итальянского магазина. Он махнул мне рукой, и на этом мы разошлись. Надо будет навестить его. Надеюсь, он забыл пару неприятных происшествий, случившихся из-за меня…

Светка достала ключ от домофона, неловко закинув рюкзак за спину. Я сунул руки в карманы, рассеянно оглядываясь по сторонам. Вдали тихонько замяукало. Я озадаченно повернул голову, прислушиваясь к неприятному звуку. Скорее всего, небольшое животное надрывается. Светка тоже услышала эти всхлипы, и посмотрела на меня.

А что на меня смотреть, я, можно подумать, Ванга, определять потусторонние звуки. Однако я не стал ругаться и перешел дорогу, прямо на пустырь, оглядываясь по сторонам. Завернул за качели, проржавевшие уже давно. Прошел мимо перекошенной лавочки и ничего не обнаружил. Но кто-то настойчиво кого-то звал.

Пожав плечами, я вернулся к сестре.

– Это может быть какой-нибудь аука, – предположила Светка, открывая дверь.

– Ауки в лесу живут, – возразил я, заходя за ней и захлопывая дверь.

– С соседом не забудь поздороваться, – Светка легко поднималась на пятый этаж. Я шел следом, стараясь выкинуть из головы странный плач.

– Ну нафиг, – я хмыкнул, – с чего бы это мне с ним здороваться?

– С того, что его помощь тебе может пригодиться. Когда-нибудь.

– Когда-нибудь, когда пригодится, я буду дохлым. Пусть закопает где-нибудь под деревом сакуры.

Светка попыталась стукнуть меня рюкзаком, но я увернулся и нырнул за дверь. Небольшая прихожая, совмещенный санузел и комната с кухней. Здесь живем только мы с сестрой. По некоторым причинам.

В гробу я такие причины видал.

– Влад, поставь чайник, пожалуйста. – Светка сделала вид, что не услышала мои возмущения в сторону соседа и поставила чайник на плиту сама. – И… ты собираешься делать аналитическую геометрию?

– Сделал, на перерыве между физрой и физпрактикумом, – отозвался я, выудив из рюкзака тетрадку и кинув ее сестре. Светка поймала и пролистала.

– Жуть какая, я это за год не решу, – сестра бросила мою тетрадку на стол и пригорюнилась. В чем-то я ее понимал. Хотя, на мой взгляд, аналитическая геометрия просто идеальный предмет. Можно рисовать графики, и при этом все умещается в понятные формулы.

– Кстати, сосед рассказывал, что у него дочка погибла, – Светка сняла чайник с плиты и начала разливать нам кипяток. – Ее мужик бросил, она беременная была.

Я чуть не поперхнулся чаем и уставился на сестру. Словно в ответ на мои мысли заорал телефон. Орал он долго и противно, даже начинало сводить скулы и дергать глаз. Сколько не бьюсь, отключить оповещения не могу. Потерять телефон совершенно случайно тоже не получается.

– Влад, лучше прочитай, что они от тебя хотят, – предложила Светка, допивая чай. – Не отстанут ведь.

– Да не сомневаюсь.

Уж я-то знал, какими они могут быть, эти ребята из корпорации «Семаргл». Сердито цыкнув зубом, я выудил телефон из рюкзака и ткнул пальцем в красную иконку с белым узором в виде крылатой собаки.

Приложение немедленно загрузилось, плюнув в меня надписью.

– Корпорация «Семаргл» приветствует вас, Влад, – передразнил я, нажимая на кнопку уведомления.

Колокольчик зазвенел тревожным набатом. Что за идиотский звук, в очередной раз подумал я.

Сообщение раскрылось, словно огнем вспыхнуло. И я прочитал: «В вашем районе обнаружен безымянный младенец. Разберитесь».

И все инструкции, понимай, как знаешь.

Я подбросил телефон на ладони. Заниматься безымянными младенцами неохота. Но это лучше, чем домовой. В прошлый раз домовой закрыл меня в подвале и пытался утопить. И какие умники делали трогательные мультфильмы про домовенка Кузю? Да я бы руки таким ребятам поотрывал, чтобы народ не вводили в заблуждение вот уже сколько десятилетий.

Ребенок по сравнению с агрессивным домовым – ерунда.

Допив остывший чай, я поднялся и пошел в комнату. Мне нужно подумать. Тот безымянный младенец, кто он? Я слышал о потерчатах и игошах. Они вроде оба безобидных вида. Но если я хочу узнать точнее, то мне нужен Гугл. Нет, не поисковая система, хотя, на крайний случай, тоже сойдет. А нужен мне конкретный пользователь приложения «Семаргл», отмеченный солнечным знаком рядом с ником. Я подцепил телефон, разглядывая короткий список таких отмеченных. Сварог, глава этой организации. Надеюсь, его накроет каким-нибудь приходько.

Гугл, наш справочник по нечисти, недоступный почему-то. Ярчук и Охотник, братья-близнецы. Я их не видел, но о них многие говорят. Один выискивает нечисть, второй зачищает. Хорошо работают в паре.

И несколько других лиц. С ними я вообще не имел дела, даже в чате.

– Ну что, – спросила Светка, – кого тебе поручили?

– Понять бы самому, – отозвался я, лениво тыркая в кнопки телефона, – безымянный младенец.

– Игоша или потерчонок?

– Фиг знает, не указали.

– А не надо было их игнорировать.

Светка улыбнулась, вооружилась учебником аналитической геометрии и моей тетрадкой, отправилась делать домашнее задание. Или делать вид, что делает домашнее задание.

Я же рухнул на раскладушку и повернулся на бок, разглядывая экран телефона. И отчаянно размышлял, как без Гугла определить, с кем я столкнулся. Потерчата, потерянные дети, жаждущие имени. Игоши тоже хотят, чтобы их назвали. Я снова посмотрел на телефон. Потерчата… Назови их хоть как-нибудь. Скажи: «Если ты девочка, то Маша, а если мальчик, то Ваня».

Все это замечательно, но если это игоша? С игошами нужно четко.

Если ошибешься, игоша свирепеет.

Не знаю, насколько он опасен, может ли убить. Но это легко проверить. Достаточно ошибиться.

Ну и долго я тут буду кота за хвост тянуть? Безымянный младенец сам себя не поименует, к сожалению.

Я поднялся с раскладушки, неохотно натянул джинсовую куртку и пошел на улицу. Пять этажей, десять лестничных пролетов, и я на свободе.

На улице нет ветра. Я поднял ладонь, пробуя уловить хоть какое-то дуновение, но стоит мертвый штиль. Даже птицы не поют. Это действительно странно. Обычно тут хотя бы воробьи за еду дерутся. С таким гомоном, что хоть камнем в стаю кидайся.

За спиной скрипнуло.

Я повернулся и уставился на качели. Те ржаво зашевелились, пытаясь разогнаться. Словно кто-то их раскачивал, но ручонки оказались слабые.

Я следил за тем, как качели ходят вверх и вниз, вверх и вниз. Все упорнее, все яростнее. А вместе с тем ветра нет. И кто их раскачивает, хотелось бы знать?

Я подошел к качелям.

Те продолжали опускаться и подниматься, чуть не поддав мне под колени. Я ухватился за прут, которым качели подвешены к перекладине. Отдача хлопнула меня по ладони, и я чуть не вскрикнул, но закусил губу, пытаясь сдержаться.

И сдержать качели.

В воздухе пронесся детский смех, перешедший в тихий всхлип. И снова этот голос.

Скажи, как меня зовут, скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут…

Как меня зовут…

Я уставился на качели. Вроде говорило оттуда, но это не точно. А мое оружие осталось в рюкзаке. Я отпустил качели, отодвинувшись подальше. Качели пытались разогнаться, но задор, видимо, уже пропал.

***

Утром у нас закончился хлеб.

Светка выгнала за покупками меня, потому что она собиралась готовить завтрак. Я спорить не стал. Натянул джинсовую куртку и поплелся в магазин, пытаясь продрать глаза. С трудом сдерживался от желания зевнуть. И подавился свежим утренним ветром. Зато взбодрился.

Я поднял воротник куртки и покосился в сторону качелей. Те висели так, как им и положено. Можно было подумать, что мне это приснилось.

Но я знал, что нет.

Сунув руку в рюкзак, я проверил свой баллончик. Особая суперсмесь для большей части нечистой силы. Включает в себя воду, соль и еще что-то мне неведомое. Я не настолько хороший химик, чтобы разобраться.

Убедившись, что качели стали обычными, я пошел дальше. Магазин находился недалеко, и я рассчитывал минут через пять или десять быть дома. И спокойно завтракать.

Ну да, фига там.

Я уже заворачивал за угол дома, как чуть не споткнулся. Выругавшись, уставился на помешавший мне предмет. Предмет оказался ботинком. Весьма любопытно, давно у нас ботинки на улицу не выкидывали. Я присел на корточки, разглядывая бесхозную обувь. И чуть не присвистнул: в ботинке была нога. Нога продолжалась до тела. И заканчивалась головой. Включая и то, что находится посредине.

Я попытался заглянуть в раскрытые глаза трупа. Так и не поняв, что с ним случилось, выпрямился и поспешил прочь, стараясь не оставлять следов. Еще мне тут неприятностей с полицией не хватало. Я человек уже совершеннолетний, и вполне могу оказаться подозреваемым номер один.

Кстати.

Я совсем забыл, это же Андрей Иванович, жених соседской дочери. Так что виноват тут, скорее всего, наш сосед. Грохнул парня в отместку за брошенную дочь. Только вот труп зачем возле дома оставил?

Купив хлеб, я вернулся домой другой дорогой. Лучше сделаю крюк, чем потом на труп любоваться. Еще схватят меня, потом доказывай, что не крокодил.

Под окнами первого этажа зашуршало. Я притормозил, напряженно вглядываясь в редкую растительность. Там даже младенцу невозможно спрятаться. Может, какой-нибудь пакет шуршит. С чего бы мне напрягаться из-за подобной ерунды? Тем более, что здесь люди ходят. Не то, чтобы я прямо так сильно боялся, но неприятно.

Я подошел ближе, стараясь не попадать на глаза дежурному дантисту с первого этажа. Осмотрелся еще внимательнее. Под окнами явно что-то шевелилось. Я напрягся, сжав ключи в кармане, словно они могли помочь. Ничего, это не сталь, а железо, специально для нечисти сделано.

Прижгу – мало не покажется. Для нечисти холодное железо сродни раскаленной стали…

По земле прошелестело что-то светло-серое. И исчезло. Пожав плечами, я пошел домой, так и не поняв, что это было. То ли кусок ткани, подхваченный ветром, то ли некрещенный младенец, которого бросили родители. Какая разница, главное, что я вернулся, стискивая заплесневевший хлеб.

– Ты что, получше купить не мог? – спросила Светка, разглядывая батон, покрывшийся черными пятнами.

– Мог, – ответил я, пожав плечами. – Он был свежим и пропал только когда я его сюда нес.

– Твой яд действует даже на хлеб, – ухмыльнулась Светка.

– Как видишь. Трепещи и бойся.

Светка бояться не пожелала. Она взяла свой рюкзак, водрузила на себя блондинистый парик и отправилась репетировать. Я пожелал ей провалиться на первом же выступлении. Светка пообещала меня отпинать, если это случится. Я закрыл за ней дверь.

Вот и пообщались.

Хмыкнув, я включил телефон и отыскал любимый рок-альбом. Сел за стол, заваривая себе кружку кофе. Ничего страшного, что вторая. Зато проснусь окончательно, а то хожу сонный, как муха цеце.

Забавное сравнение, если учесть, что я ничего об этих мухах не знаю.

Музыка бодро играла, поднимая настроение. Песни ложились на душу, радуя её, пока сквозь басы не начал пробираться какой-то странный звук. Я сначала подумал, что это у меня или телефон барахлит, или наушники. Но нет, стоило их снять, как звук стал слышен лучше.

Я снова прислушался, пытаясь понять, на что это похоже.

Это похоже на то, как в окно кто-то скребется. Но мы живем на пятом этаже, какие тут могут быть гости? Или это чайки с побережья прилетели, постучались? Очень смешно. Я сам с себя уже не смеюсь.

Скребущий звук продолжался. Вот упоротое создание, кем бы оно не было. Я поднялся и подошел к окну, задумчиво разглядывая окресности. Если бы я был героем фильма ужасов, стоило бы открыть окно и радостно принять в свой дом нехорошего гостя. Но я и был героем фильма ужасов. Как и все те бедолаги, которым не повезло попасть в корпорацию «Семаргл», отмеченные красной молнией. Перуницей, если мне не изменяет память.

Я толкнул окно. За ним висел в воздухе кусок грязно-серой ткани. Из ткани выглянула голова с огромными, как у инопланетянина, глазами. Беззубый рот и почти незаметный нос. Хоть прямо сейчас историю контакта третьего типа снимай. Хотя…

Третий тип контакта вроде бы совсем не о том.

– Что тебе, мелкий? – удивился я.

– Скажи, как меня зовут… скажи, как меня зовут.

– Подожди немного, сейчас я тебе все скажу.

Я отодвинулся, пытаясь закрыть окно, но существо оказалось резвее. Оно ворвалось в дом, упав на плитку. Я попятился, отыскивая взглядом свой рюкзак. Существо, странно извиваясь зигзагами, поползло ко мне.

Да у него же рук нет! И ног, видимо тоже.

Значит, игоша.

Само имя не проблема. Но вот мальчик или девочка? Олег или Наташка? Как же его назвать, чтобы он успокоился и отправился по своим делам. И не он ли убил своего несостоявшегося отца? Только каким образом?

– Скажи, как меня зовут…

– Это ты убил того мужика, что не хотел быть твоим отцом? – спросил я.

У существа что-то в мозгах сломалось. Оно пыталось переварить сказанное. Однако у него не вышло, судя по всему. Кажется, оно начало злиться и придвинулось ко мне еще на пару ползков. Рюкзак, как назло, находится возле окна. И что же я его не захватил с собой?!

– Скажи, как меня зовут, – продолжало ныть существо.

– Хватит уже, а? – попросил я, снова попятившись и врезавшись в стенку. Отступать некуда. Что же теперь делать, как тебя назвать, шкет?! Ты Сережа или Катя? Ну же? Ну?!

Оно застыло рядом со мной, глядя уродскими глазами. И я понял, что оно сейчас прыгнет. А если прыгнет, то мне несдобровать.

– Скажи, как меня зовут! Скажи!!!

Голос игоши поднялся до визга. Может, оно не ребенком было, а банши? Глупое предположение, но ничего другого мне в голову не пришло. Посмеюсь… потом.

– Скажи…

Существо прыгнуло, растекаясь по моему лицу. Дыхание перехватило, и я не удержался, падая на пол. Так вот оно как убило того дядьку. Я содрогнулся от брезгливости и попытался отодрать от себя существо. Оно не давалось. Странно, вроде рук и ног нет, а держится так, словно есть.

Я стиснул зубы и все же сумел оторвать его от себя.

Существо повисло рядом со мной.

– Скажи, как меня зову-ууу-ут…

Второй атаки точно не выдержу. Игоша прыгнул. Я, с трудом сохраняя равновесие, крикнул.

– Женя, тебя зовут Женя!

Игоша рухнул на землю. Какое-то время он еще полз ко мне. Потом ухмыльнулся беззубым ртом. На миг его лицо изменилось, став почти нормальным. И он, медленно расплываясь, исчез.

Я выдохнул с облегчением. И торжествующе посмотрел на телефон. Пытались меня смутить непосильной задачей? Ха!

Приложение заорало, я поспешил войти. Очередное уведомление: «Поздравляем с завершением задания. Вам начислено 100 баллов».

Зашибись.

Глава 2. Под кроватью

Телефон лежал на тумбочке рядом с раскладушкой. Я смотрел на телефон, и мне почему-то казалось, что телефон смотрит на меня. Какое-то время мы молча гипнотизировали друг друга. Потом я потянулся к телефону и выключил его.

Пойду лучше прогуляюсь.

Я решил сходить на детскую площадку недалеко от нашего дома. Двойные качели, горка и лавочка. Ничего интересного. Я сел на лавочку, глядя на то, как двое детей резвятся на качелях, а третий взъерошенным воробьем смотрит на них. Что-то с этим парнем было не так.

Я присмотрелся. Да, узнаю этот взгляд. Взгляд ребенка, которого никто не принимает в свою стаю. Или в свое стадо. Взгляд ребенка, который страстно этого хочет, но повторяет себе, что ему наплевать. И что-то в моей черствой душе дрогнуло. Я цыкнул и поднялся, подойдя к этому пацану.

– Эй, шкет, чего ждешь? Покататься охота? – спросил я с ухмылкой.

– Не больно и хочется, – отозвался пацан, отводя взгляд.

Мама учила с незнакомцами не разговаривать? Правильно учила. Меня вот в свое время тоже учили. Поэтому я еще живой и здоровый.

– Хочешь, покажу что-то интересное? Нет, можешь не идти, – я отвернулся и сощурился. – Пойдешь прямо, перейдешь через дорогу, вглубь парка. Там будет фонтан и небольшой комплекс. А не какая-то вшивая качалка для малолетних.

– Правда? – пацан засомневался. – То есть… мне нельзя с незнакомцами разговаривать.

– Меня зовут Влад, – представился я, – Влад Соболев.

– А я… Витя.

Витя робко улыбнулся. Почему-то он воспылал ко мне доверием, что весьма странно. Дети всегда доверяют мне, хотя не могу сказать, что я хороший человек. Да что уж там, с трудом год назад отмазался от многих неприятных вещей. Чуть под суд не угодил. Спасибо организации «Семаргл», вытащили.

Хотя теперь я не уверен уже, что благодарен им.

– Все, Витя, топай. Развлекайся.

Я махнул рукой и, сунув руки в карманы, пошел назад к лавочке. Пнул банку, выкатившуюся с дороги. Красота, чистый город в действии.

Сев на лавочку, я проследил за Витей. Что-то меня в нем еще насторожило. Точно, вид у него не просто одинокий, а усталый. Не спит, что ли, по ночам? Я уже встречал таких вот усталых сонных мальчишек и девчонок. Да и взрослых тоже, куда без этого. Но когда не высыпаются дети, это настораживает. Меня, по крайней мере.

Я не спасатель и никому причинять добро не люблю. Но почему-то, когда дело касается детей, мне хочется действовать. Возможно, древний и дурацкий инстинкт.

Оставшись сидеть на лавочке, я дождался, пока вернется Витя. И помахал ему рукой. Он подошел ко мне и сел рядом. Я протянул ему мороженое, купленное в магазине неподалёку. Витя не отказался. Тем более, что я его с собой никуда не звал.

– Скажи-ка мне, Витя, что тебя беспокоит?

– А тебе зачем это знать, Влад? – он уткнулся в мороженое.

Так.

Какие у детей обычно страхи? Подкроватные монстры или чудовища в шкафу. Это и кикимора может быть, и бабайка, и бука. Полуночница еще.

– Потому что у меня под кроватью дома живет страшная зверюга, – соврал я. – И я боюсь, что она меня утащит за собой.

– Правда, боишься? – в его глазах заблестело что-то этакое. Сопереживание, что ли. Значит, я угадал.

– Конечно, боюсь. Я бы не отказался, чтобы родители меня за руку подержали. Но они смеются: я же взрослый, на первом курсе учусь.

Витя какое-то время молчал, доедая мороженое. Видимо, не желает рассказывать. Очень жаль, может быть, я даже сумел бы помочь. Ладно, не хочет, не надо. Я поднялся с лавочки, прощаясь.

– Я тоже боюсь, – вместо "до свидания" сказал он, – подкроватного монстра. Он меня утащит.

– Ты его видел? – я вернулся на лавочку.

Витя покачал головой. И уставился на палочку от мороженого, стиснув ее так, словно вот-вот переломит. В чем-то я его понимал. Сам бы тоже вряд ли смог признаться в своих настоящих страхах. Особенно, когда эти самые страхи обзывают детскими и тупыми. Ну еще бы, под кроватью живет что-то страшное. Обхохочешься.

– Не видел, – признался он.

– Это рука, или… – я нахмурился. – Язык, может? Оно шуршит, светит глазами. Или же пытается схватить тебя?

– Шуршит, я часто туда фантики из-под конфет кидаю, вот ими и шуршит, – обстоятельно пояснил Витя.

Я помрачнел. Красные глаза, шуршание фантиками. Как это знакомо. Сколько я тогда боялся того, что под кроватью. Десять лет всего было. А потом однажды встал и включил свет, выметая все оттуда.

– Витя, родители тебя не слушают, да?

– Я с бабушкой живу.

С бабушкой – это плохо. Бабушки часто уязвимые. Хотя бы потому, что по большей части жили в советское время, и всяких там бук и бабаек не видели. А если видели, то не верили. И никак от них не защищаются.

Очень плохо.

– Витя, вот тебе мой номер телефона, – я заставил его записать. – Если что, звони. Я приду, сражусь с твоим подкроватным ужасом.

– Зачем? – удивился он.

Я ухмыльнулся и потрепал его по волосам. Действительно, я вам капитан Америка, что ли, всех спасать. Я на это не подписывался. Просто хочу, чтобы одним потерянным ребенком на свете стало меньше. Это моя небольшая прихоть.

Да и помогу хоть раз, без вмешательства этого проклятого «Семаргла».

Сунув руки в карманы, я отправился домой, но зашел по дороге в фотомагазин и купил флешку, на всякий случай. Может быть, пригодится. Вдруг Витя позвонит, придется очень много записывать для отчетов. Этот «Семаргл» стал для меня еще более проклятущим. Даже здесь не уйти от отчетности. А я только на первом курсе!

Светка встретила меня не хлебом и солью, как я надеялся. Но хорошо хоть не сковородкой.

– Влад! – сердито проворчала она, – к тебе Мишка заходил.

– Какой еще Мишка? – удивился я, пытаясь припомнить Мишек. Но друзей у меня вообще нет, так что не знаю.

– Тот самый, которого ты постоянно гнобишь. Киселев, помнишь такого?

Я задумался. Да, этого я помню. Характер и впрямь, как кисель. Я постоянно его подначивал, но он почему-то не обижался. И это напрягало, лучше бы огрызался. Я бы отстал.

А может и нет. Люблю, когда огрызаются.

– И что он хотел? – я скинул кроссовки и прошел на кухню попить воды.

– Помочь тебе с элементарной математикой.

Я потерял дар речи. У меня с элементарной математикой все в порядке. Я ее в два счета сдал бы, если бы учитель на меня не взъелся. Ну что делать, не подружились мы.

– Без Киселей всяких справлюсь, так ему и передай.

Я ухмыльнулся и поставил чашку на стол. С черной поверхности на меня матово блеснул силуэт волчьей оскаленной пасти. Светка взяла кружку и переставила ее. Она собиралась делать домашнее задание.

– Не обижал бы ты его, Влад. Глядишь, бонусы какие накапали бы с корпорации.

– Можно хотя бы иногда не говорить о «Семаргле»? – тоскливо спросил я, перестав улыбаться. – Надоело уже.

Светка пожала плечами. Иногда мне кажется, что она специально меня этой организацией дразнит. Я бы ее немного побил, но нельзя. Сестра, да и девушка к тому же. Нельзя бить тех, кто тебя слабее. Даже если очень хочется.

Я придвинул к себе кружку назад и принялся потягивать холодную воду. Нет, не из-под крана, это чересчур даже для меня. Но и кипяченая она такая себе. Я, который пробовал колодезную воду, знает.

Зазвонил телефон.

Я чуть не подавился и уставился на телефон. Кто там до меня домогается? Глянул на номер. Незнакомый, не из приложения, что самое главное. Я решился ответить и даже не нахамил в ответ на дрожащий голос. Ненавижу такие вот неуверенные робкие голоса. Хочется что-нибудь неприятное учудить.

Но я узнал Витю, поэтому ему повезло.

– Что стряслось, шкет? – спросил я, поставив кружку на стол.

– Я… Влад, ты бы мог ко мне приехать? Оно снова было, а бабушку на скорой увезли. Я сегодня один.

– А завтра?

– И завтра тоже.

Светка, слушавшая меня, навострила уши и чуть не закусила учебник. И во все глаза уставилась на меня так, словно увидела единорога, который ест зефир и готовится убежать на радугу.

– Кто подменил моего брата? – патетически вопросила она.

– Инопланетяне украли, – фыркнул я в ответ, смущенный, что меня застукали вот за этим самым.

За помощью кому-то.

– Короче, будешь одна ночевать пару дней. – Я подхватил свой рюкзак и нырнул за дверь, пока Светка не успела меня остановить. Она же схватила телефон и принялась мне названивать.

Ну, блин!

Я ответил, ибо понимал, что Светка может звонить до бесконечности, пока телефон не сядет. И не факт, что у нее он сядет первым.

– Чего тебе, несчастная, – спросил я, выходя на улицу и по привычке оглядываясь, нет ли каких-нибудь злопакостных существ типа злыдней или Лиха.

– Сейчас ты будешь несчастный. Колись сразу, это по делу или ты замутил с девчонкой?

– Возможно, это бабайка, – с неохотой признался я, заворачивая за угол и вспоминая адрес, который мне надиктовал Витя. Ага, он где-то рядом с Олимпийским училищем живет. Пришлось попетлять по дворам, огибая величественное здание. Монументальное, я бы даже сказал.

Витя впустил меня, молча пододвинувшись, когда открыл дверь. Я вошел, оглядывая комнату, где парень спал. Кровать, как кровать. постер висит с любимой группой. Не «Ария» и не «КиШ», да, я любитель старого доброго рока, а какой-то новодел. Но ничего так, послушать можно, как мне кажется.

И модель самолета, свисающая с потолка.

– Сам делал? – уточнил я, дотрагиваясь до нее пальцем.

– Да, – Витя смущенно отвел взгляд. – Получилось так себе.

У меня язык зачесался ответить, что воистину так себе. Но я почему-то сдержался. Наверное, потому что это было по-настоящему красиво и добротно. Захотелось заглянуть внутрь, увидеть кабину пилота, потрогать штурвал.

– Рассказывай, что там под кроватью? – я заглянул под нее и с ходу заметил несколько блестящих конфетных фантиков. Судя по запаху, там еще что-то было, далекое от сладостей. Но я не рискнул проверить.

– Да, под этой. Красные глаза, они светятся и светятся. А мне страшно, – Витя вцепился в мой рукав. Я даже подняться не успел. – И шуршит.

– А ты не пробовал там порядок навести? – я сел на кровать и отцепил его пальцы от себя.

– Зачем? Оно ж не таракан, чтобы на мусор прибегать.

– Если это бабайка, то таракан. Только большой и зубастый.

Я расшнуровал кроссовки, спохватившись, что в гостях в уличной обуви неприлично ходить. Поэтому поскидывал с себя обувь и куртку, оставшись в черных джинсах и майке с волками.

– Бабайка? Это кто?

– Вот она, современная молодежь, – фыркнул я тоном умудренного жизнью старца, – Ничего уже не знает. Бабайка – это подкроватный монстр. Он любит есть детей, которые не соблюдают чистоту и обожают сорить.

– Глупости! Сколько детей сорят, и ничего.

– Ты уверен? – зловеще поинтересовался я.

Витя помолчал какое-то время. Потом все же спросил:

– И что мне теперь делать?

– Довериться мне, – я зевнул и посмотрел на часы. – Итак, шкет, тебе задача. Разбуди меня в восемь вечера, если сам не проснусь. Никого не впускай, сваргань какой-нибудь ужин. Пока все.

Витя кивнул, а я нырнул в постель и спокойно заснул. Думал, что мне будет что-то жуткое сниться, но ошибся. Сны были странными и бестолковыми, но не более, чем обычно. Я даже ни на кого не нападал, мне этого и в жизни хватало.

Разбудил меня не шкет по имени Витя. Разбудил меня телефон. Я с трудом открыл глаза, разглядывая красно-белую заставку, и тихо ненавидел все происходящее. У меня до восьми еще полтора часа. Я же убивать людей хочу, если не высплюсь.

С трудом сдержавшись, чтобы не треснуть телефоном об стенку, я зашел в приложение. И какое-то время разглядывал оповещение.

У меня отпуск. Я могу целых две недели ничего не делать, проходить мимо жаждущих спасения и вообще, хоть чем заниматься.

Я могу прямо сейчас уйти и оставить этого самого Витьку одного.

Я рассмеялся. Какого фига я вообще ввязался в это? Не потому, что добрый. Если я добрый, то хулиганы вообще святые. А где вы видели святого хулигана? Это ересь.

Как и моя доброта тоже.

Я начал надевать кроссовки, зашнуровывая их лихорадочно. Подцепил куртку и направился к дверям. Даже извиняться не буду. Пусть он… пусть этот мой порыв станет слепым пятном в моей биографии, я же не бюро неотложной доброй помощи.

Да и всего один раз дал слабину.

Я пошел дальше и столкнулся с Витей. Он прижал к груди тарелку с бутербродами и неумело приготовленной яичницей. Горелая корка, сбившийся набок желток, разодранный белок, уже не такой белый, как нужно бы. И тишина…

Он не спросил, он смотрел. И я представлял, как вот этого несуразного шкета затянет под кровать. А он даже позвать на помощь не сможет. Да и некого будет. Как и мне когда-то было некого.

Потому что я был один.

И я сунул руки в карманы.

– Пойду минералку куплю, – проворчал я, – чаи я не горазд гонять.

– А… у меня есть, – Витя с шумом выдохнул, кажется даже задрожав ресницами. Он это… надеюсь, не сырость собирается разводить? Я стянул куртку и хмыкнул.

– Что ж ты раньше не сказал, Витя? Давай сюда минералку с ужином.

И пошел в ванную мыть руки. Уши у меня почему-то горели. Я старался не смотреть на себя в зеркало. Словно мое отражение могло вылезти и застыдить. Хотя, кто его знает, может быть, и могло. Но лучше не надо. Я все же… все же чуть не совершил большую ошибку. Сердито пнул стенку, отряхнул влажные руки. И вернулся к своему ужину.

– Молодец, шкет, – я потрепал его по плечу, – далеко пойдешь. Уже готовить научился. Еще бы тебе под кроватью прибраться.

– Я туда не полезу! – чуть ли не истерично прошептал он. Нет, так нет. Я не могу его заставить. То есть, могу, разумеется. Только какой в этом смысл. Витя должен сам понять, что лучше там не держать ничего лишнего. Только тапки и ночной горшок. И то не обязательно, чтобы они там были.

Гантели еще.

За окном стремительно темнело. Ночь, черная, непроглядная, рухнула так, что заныло в зубах. И под кроватью начало тихо шуршать. Я поднялся из-за стола и вернулся в комнату. Внимательно посмотрел на кровать. Сойду я за ребенка? Или придется здесь Витю закрывать, чтобы оно вылезло. У парня, конечно, будет шок. Но лучше сейчас один раз рискнуть.

На миг блеснули красные огоньки.

Шуршание.

Я присел на корточки, пытаясь разглядеть, что же там такое шуршало. Что-то, чего я детстве очень сильно боялся. Оно ни разу не вылезло. Но исправно оставляло то смятые фантики, то раскиданные листы бумаги. Один раз оно порвало мою тетрадку с домашним сочинением.

И аккуратным веером разложило клочки рядом с кроватью.

Клянусь, после того случая я научился держать место под кроватью в идеальном порядке. И оно больше никогда не возвращалось ко мне. Даже во снах.

– Влад, – Витя присел рядом и схватил меня за руку, – что это?

– Пытаюсь понять. Если это бука, то он не сильно опасен. Достаточно включить свет, и он испугается.

– А если нет?

– Если нет, то оно тебя съест. Рано или поздно. – задумчиво отозвался я, ухмыльнувшись. И подобрался к кровати.

Витя отцепился от моей руки. Боится, прекрасно. Пусть боится, бабайка на страх хорошо реагирует. Как и на мусор.

– Значит так, Витя, возьми мой рюкзак и найди баллончик. Понял?

– Да, кэп, – он попятился.

Мой рюкзак валяется на столе, Витя легко до него доберется. А потом, главное, чтобы он кинул мне баллончик. Я его уж поймаю.

Распластавшись на полу, я разглядывал подкроватного монстра. Огромное, такое не должно было поместиться там. Круглое, с двумя алыми глазами и длинным языком. Очень длинным.

Язык выстрелил в меня и обвился вокруг ноги, медленно затягивая под кровать. Я развернулся, лягнув второй ногой. Попал по чему-то мягкому и даже пушистому. Это что-то отпустило меня.

Вытащив обслюнявленную ногу, я рывком перевернулся и сел.

Дыхание сбилось, в горле пересохло. И захотелось минералки. Смерть, как захотелось. Но.

Я схватил баллончик и не глядя пшикнул под кровать. Существо даже не чихнуло. Это что за ерунда такая? Я посмотрел на баллончик. Обычный, блин, я же хотел написать на стене одного дома… неважно что, главное, что это не тот!

– Витя…

У меня перехватило дыхание. Бабайка рванулся языком в мою сторону. Я еле успел отскочить, с перекатом ушел в сторону. Поднялся на ноги, глядя на стол с рюкзаком. И сделал вторую попытку.

– Баллончик!

– Но я вам уже дал баллончик! – растерялся этот… этот…

Я выругался теми словами, что детям знать не положено, и нырнул на пол, позволяя языку стрельнуть над моей головой. Ладно он балда, что от десятилетнего ребенка взять. Можно подумать, я умнее был. А то, что там два баллончика – это ничего?

Язык скользнул по моей ноге, раздирая ее.

Странно, раньше он таким агрессивным не был.

Я скосил взгляд на ногу. Кусок джинсов и кожи как лягушка слизала. Или корова. Неважно. То, что осталось на этом месте, то ли покраснело, то ли уже было мясо. Я решил, что потом с этим разберусь. Точнее, за меня решили.

– Почему вы его не победили? – задал Витя еще один гениальный вопрос.

Я выругался так, что даже взрослым лучше не слышать. И швырнул баллончиком в бабайку. Язык моментально обвился вокруг подарка, сплющивая его.

– Мне другой нужен, где собака нарисована с крыльями! – рыкнул я.

Больше баллончиков быть не должно. Но мало ли, какую Нарнию сумеет отыскать этот шкет. И скорее бы он там уже копался. Меня эта тварь сейчас сожрет. Не хочу так заканчивать свою жизнь, в пасти бабайки, да еще во время отпуска. Это ж вообще…

Вообще никуда!

Язык отшвырнул меня к стенке. Сползая по ней, я очумело помотал головой и поднялся на дрожащие ноги. Сейчас бы отдохнуть. Но кто ж мне даст. Явно не этот монстр. И сидит, тварь. Пырится.

Я сплюнул себе под ноги, надеясь, что не кровью.

– Лови!

Баллончик прилетел мне по голове. Я охнул, держась за ушибленное. Но тут же спохватился. Нет уж, терять его я не намерен! Ухватил орудие усмирения поудобнее и растянулся на полу, прицельно брызнув прямо в бабайку.

Особая суперсмесь, разработанная учеными «Семаргла». Действует на всех и на вся. В теории.

Мне пока еще не попадались навьи дети, которые могли бы противостоять столь мощному оружию.

Под кроватью заорало. Витя охнул и попятился к стенке. Не поможет. Если уж бабайка завелся, то он в любой точке комнаты достанет. По себе знаю.

Я наступил бабайке на язык, готовый вырвать баллончик. И ухмыльнулся.

– Ну что, наелась, тварь? Или еще желаешь?

Тварь промолчала, что вполне естественно. Я бы на ее месте тоже промолчал. Неприятно, когда у тебя на языке кто-то стоит. Неприятно, когда этот кто-то говорит разные нехорошие вещи.

Визг смолк. Язык медленно, тяжело ворочаясь, втянулся под кровать. И я с облегчением выдохнул. Тяжело было с ним драться. Все потому, что один мелкий кретин подсунул мне не то.

– Оно вернется? – робко спросил Витя.

Я включил свет и подошел к кровати, начав ее двигать. Отодвинув достаточно, посмотрел на ворох всевозможных вещей. Даже два журнала затесались прошлогодних. Красота. Как бабайка раньше не появился, непонятно.

– Теперь, Витя, слушай внимательно. Во второй раз ты мне позвонить не успеешь. Наведи здесь порядок. И не допускай мусора под кроватью. Иначе оно тебя сожрет. Понял?

– Понял. Но как…

– Поверь мне, ты не хочешь об этом знать.

Я похлопал его по плечу и пошел к кровати, рухнув на нее, словно убитый. Проспал до двенадцати дня.

Вернулся я в странном настроении. И нога болит. Блин, совсем забыл про ногу. То-то я смотрю, что люди на меня косятся. Но молчат, уже хорошо.

Светка меня встретила почти сковородкой. Но, увидев мою ногу, передумала орать, достала бинты и прочую аптечку.

– С кем это ты так?

– С бабайкой. Больше не буду баллончики для стен покупать. – проворчал я, садясь на раскладушку и протягивая ногу Светке.

Та взялась ее обрабатывать, не слушая мое возмущенное шипение. Это я так старался боль игнорировать.

Хорошо, что у меня чувствительность слабая. А то бы…

А то бы орал.

Глава 3. Черти в квартире

Что самое сложное на физпрактикуме? Для кого-то вычисление погрешностей, для кого-то общение с преподавателем. Для меня самое сложное – не растерять доверенные мне вещи. Например, набор для точного взвешивания.

Я с интересом посмотрел на весы, спрятанные за матовой дверцей. Открыл коробочку с грузами и потянул пинцетом алюминиевую пластинку.

За спиной стояла Светка.

Промахнувшись в десятый раз, я издал звук, напоминающий проклятье. Впрочем, это оно и было. Пластинка упорно отказывалась поддаваться и всячески выскальзывала. Нет, в теории ее легко было подцепить пинцетом за загнутый уголок. Но только вот этот самый уголок отсутствовал. И я, как дурак, гонял ее по всей коробочке.

Светка злорадничала.

Я все же победил эту мерзкую штуку и с торжеством Темного властелина, дорвавшегося до заветного артефакта, понес ее на весы. Телефон заржал пьяной гиеной, намекая, что меня хочет «Семаргл». Я чертыхнулся и выронил пластинку. «Семаргл» после этого я возлюбил еще больше. Светка, кажется, тоже.

Она выхватила у меня пинцет и кивнула в сторону телефона.

– Ответь, я поищу эту дрянь.

– А ты умеешь в добро, – хмыкнул я и взялся за телефон. На самом деле, телефоны здесь нужно отключать. Но кто когда слушал, что тебе говорят взрослые и умные люди. Вот я точно не слушал.

По дороге из лаборатории меня остановил Мишка и с виноватым видом протянул тетрадку. Старую, потрепанную, но исписанную вдоль и поперек неизвестными мне формулами. Этот тип что, уже задачи второго курса решает?

– Зачем ты мне это суешь? – спросил я, отпихнув его ногу с пути.

– Прости… я думал, тебе будет интересно. Это теория комплексной переменной.

– Это другой курс, – удивился я.

– Знаю, но некоторые вещи лучше заранее учить. А училка там, говорят, жуткая.

– Легендарный монстр. Везде такие есть, знаю.

Я отмахнулся и пошел дальше. Вот же… Прилипала. Пусть другую акулу себе поищет, я занят. У меня «Семаргл», между прочим. И нет, это не болезнь, как можно подумать. Очень смешно, верно? Я хмыкнул и пристроился возле окна, разглядывая клочок неба.

Потом пришлось вернуться к телефону. Так… приложение, уведомления. Может, посмотреть, кто сейчас онлайн? Нет никого интересного, все лица незнакомые. Безрадостная картина какая-то. Ладно, теперь точно уведомления.

Я прочитал и помрачнел.

– Что случилось? – в коридор выглянула Светка. Она уже не злорадничала.

– Помнишь Катьку из параллельного? Темненькая такая, вечно в рваной джинсе ходила. Ее ругали еще, что форму не носит.

– Ты тоже не носил, – напомнила Светка. – И как вас не исключили?

– К директору мы исправно ходили, как на работу.

Я мрачно ухмыльнулся и бросил телефон в карман. Никогда бы не подумал, что в славянскую нечисть может влипнуть моя лучшая подруга. Бывшая лучшая подруга, потому что мы с ней уже давно не общались. Год как.

– И куда она влипла? – Светка ее помнила.

– В анчуток. Знаешь таких?

Светка мрачно хихикнула. Анчуток она знала и очень об этом жалела. Да, она рассказывала, что видела в детстве одного у нас. Я не видел, но поверил ей на слово. Особенно после того, как вляпался в «Семаргл».

Туда можно только вляпаться, уж никак не попасть в хорошие руки. Долгая история, очень неприятная как для меня, так и для других неудачников.

– Езжай, – Светка вытащила мой рюкзак и швырнула в мою сторону. – Я за тебя сделаю измерения. Надеюсь, препод не узнает.

– Я тоже надеюсь.

Я улыбнулся. Расчеты сам сделаю, это ерунда. А вот с Катькой может случиться что-то плохое. Если погуглить про анчуток, то кажется, что это весьма безобидные черти. Но…

Хуже анчуток только злыдни. От них хоть как-то можно избавиться, от злыдней уже нет. На крайний случай, всегда есть возможность сжечь квартиру.

И это не шутка.

Катька жила на Орбитальной, недалеко от какого-то разноцветного здания, в потрепанном девятиэтажном доме, на самом последнем этаже. Я взбежал туда, даже почти не запыхался, постучал в деревянную дверь. Не думал, что такие еще остались. Это же прошлый век даже, не то, что прошлый год.

На двери красовалась надпись черным фломастером: «Осторожно, злая собаська». Именно так, собаська. Написала ее младшая Катькина сестра. Потом то ли надпись и впрямь осталась на века, то ли ее регулярно обновляли. Но собаки у Кати уже не было. Это я точно знал.

Как и то, что сейчас она жила одна. Или с бабушкой, что почти одно и то же. Что-то везет мне в последнее время на одиноких пенсионеров с внуками. Да я сам тоже не с родителями. Те укатили в Воркуту, а мы со Светкой уже взрослые, можем и сами выжить. Пока они бабло зарабатывают.

Я постучался снова.

Какое-то время мне казалось, что Катька не откроет, но она открыла. Бывшая подруга ничуть не изменилась. Длинные темные волосы, падающие на лицо, еле видные в этой завесе теплые карие глаза и рваная джинса. Она даже не поправилась ни на один размер, та же школьная одежда.

– Влад? – удивилась она. – Я тебя не узнала. Волосы отрастил?

– Нет, забыл нормально подстричь, – хмыкнул я. И не такие уж они длинные, даже до плеч не достают. – Пустишь, Царева?

– Заходи, Соболев, – она посторонилась.

На меня пахнуло запустением и разрухой. Я заколебался, но мужественно взял себя в руки и шагнул. Со стены потянуло плесенью, выглядывающей из-под оторвавшегося уголка светло-серых обоев. Люстра покрылась темной пленкой, словно ее не чистили, один из четырех рожков отсутствовал. Покосившаяся дверца шкафа. Наполовину лысый ковер. И темные пятна по полу.

– Что у вас тут, война была? – я потянул с себя ботинки.

– Да если бы, – Катя захлопнула дверь и ушла на кухню. Я постоял в нерешительности, потом двинул в гостиную, где рухнул на диван. Плед с двумя мощными тиграми остался знакомый, только изрядно потертый.

Вскоре вернулась Катя. Она принесла две банки пепси и одну протянула мне. Банка приятно обожгла ледяной свежестью. Все у них не так уж плохо, как я боялся. Значит, повоюем.

Стоп.

Я боялся за Катьку?

Даже не смешно. Я чуть не подавился темной пенящейся жидкостью. Но продолжал улыбаться, словно мы, как в былые времена, сейчас будем дурачиться. А потом войдет Катькина мама и расскажет смешную историю. А потом выбежит младшая сестра с очередным рисунком Сейлормун. И потребует, чтобы я ее похвалил. А я бы ответил: «Что, кто-то еще это старье смотрит?»

– Рассказывай, чего приехал, – Катя тоже отпила из банки, и теперь катала ее между ладонями. – Решил вспомнить лихую молодость?

– Эй, не так уж мы и лихачили, – отшутился я и задумался. А и правда… Я так и не придумал, что скажу Катьке.

– Да ну, ври больше. С чего бы тогда мамаша той малявки настучала на нас?

– Малявка ошиблась, это не мы ее велик стырили, – фыркнул я, недовольный тем, что Катька вспомнила такой неприятный момент. – Нет бы повеселее что выдать.

– Ты сюда ностальгировать пришел? – удивилась Катька.

– Нет, я пришел сюда чертей гонять.

Катька помрачнела. Я понял, что попал в яблочко. Осталось теперь это яблочко бережно сорвать. Чтобы Катька не выгнала меня из комнаты. Она неслабая совсем девушка. Со мной рядом слабая не выжила бы.

– С чего это ты чертей вспомнил? – Катька стиснула банку, и я начал опасаться, что пенящаяся жидкость польется прямо в меня, и я буду мокрый.

– Я одного видел, – соврал нахально и уставился под стол. Не то, чтобы я знал, где они должны находиться, эти анчутки. Но нужно заставить Катьку поверить, что я знаю о них, чтобы она доверилась мне. Рассказала все, иначе как я ей помогу. Я ж теперь бюро неотложной доброй помощи. Чуть что, сразу в атаку. То есть, на помощь. Как те самые Чип и Дейл, которых я не смотрел, но о которых слышал.

– Где? – Катька подавилась напитком, испуганно посмотрела на меня. – Ты правда, видел?

Мне стало почти стыдно.

– Вон там, под столом, – соврал я, потыкав пальцем в сторону стола. Катька посмотрела туда и вздохнула.

– Они часто там тусуются.

– Значит так, рассказывай. Тебе повезло, и я стал чертевым экспертом.

– Кем-кем? – удивилась Катя.

– Чертевым, по чертям. Маленькие такие, черные, с хвостом и пятачком.

Катя хмыкнула и откинулась на спинку дивана. Потом покосилась в мою сторону, на ее бледном лице появилось нечто вроде улыбки.

– Под Новый год мы с подругой решили погадать. Нарисовали круг, написали буквы, добыли иголку с ниткой и начали. Ну ты знаешь, да?

Я кивнул. Банальное гадание, иногда даже срабатывает. Ничего необычного, только ловкость рук и вдохновленное воображение. Я тоже так бы мог пообщаться с кем угодно.

– И я почему-то позвала не чертика, а анчутку. Услышала где-то это слово, оно показалось забавным.

А это плохо. Если их позвать, они обязательно придут. Анчутки такие, да. Никогда не оставят без внимания зов. Даже если ты дурачишься и играешь. В таком случае они придут даже намного быстрее и эффективнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.