Ксения Букина
Каракурт

Глава 1

"И зверя нет страшней,

чем человек…"

(с) Елена Бедретдинова

Первое, что он увидел, войдя в гостиную – окровавленное и задыхающееся тельце собственной собаки.

Чернеющая кровь тонула в белоснежной шерсти, заливала чистый паркет, оковывала горло пса и ленивыми густыми полосами вытекала из пасти животного. Зверь быстро дышал, хрипел и захлебывался кислотной жидкостью.

– Нет! – вскрикнул человек, рухнул перед полуживой собакой на колени и вцепился в шевелюру. – Нет! Этого не может быть! Что случилось с тобой?! Кто сотворил это?! Скажи мне, Дикс, и я вскрою ему брюхо своими же руками!

– Это был я.

Огромный черный волкодав сидел в углу комнаты, яростно и нервно вилял хвостом – совсем не в знак выражения любви к хозяину – и смотрел на человека внимательно, напряженно, словно вот-вот готовясь вцепиться ему в глотку.

Парень на секунду опешил, утер недопустимые для мужчин слезы и невесть для чего пораженно переспросил:

– Ты?

– Я, – повторил пес, а взгляд его стал еще более сосредоточенным. По всей видимости, волкодав сейчас был полностью готов к самообороне.

Парень помотал головой, рассчитывая, что собака решила подшутить.

Шарахнулся взад и совсем уж по-детски спросил:

– А зачем?

– Зачем?

– Зачем разорвал? Это был мой лучший пес! Это что… из ревности?

– Ревность? Я должен ревновать тебя к какому-то шпицу? – интонация волкодава выразила такое презрение, на какое вообще была способна вся его собачья сущность. – Я верен тебе. И я бы никогда этого не сделал, если б он сам меня не попросил.

– Вздор! – воскликнул человек и вскочил с места, с ненавистью глядя в черные собачьи глаза. – Он не мог так просто захотеть уйти из жизни! Он не мог бросить меня! Он ведь понимает, как сильно я его люблю, как стараюсь ради него. Лучшие корма – все ему! Я… я вылечу его. Я его излечу. Сейчас… я смогу…

Волкодав склонил набок голову.

Во мраке собачьих глаз вспыхнул огонек ненависти.

Вспыхнул – и погас, благоразумно сменившись слепой псиной почтительностью.

Атмосфера затхлости, истления, ненависти, собачьей алчности и неверности – все это покоилось в квартире и невыносимо раздражало парня. На что нужно животное, которое непокорно хозяину?

– Попробуй, – усмехнулся волкодав. – Вылечи его. Вытащи из лап смерти – и он ночью перегрызет тебе глотку. Дай ему спокойно уйти, не мучай хотя бы сейчас.

Все вокруг померкло в глазах парня. Злоба ослепила его разум. Человек издал чудовищный неудержимый вопль и взревел, яростно брызжа слюной:

– Какого черта вы все бросаете меня?! Почему не цените мою любовь?! Я готов ради вас на все, а вы, твари, этим пользуетесь! Вот ты, Платон, не должен был потакать его прихотям! Ты подчиняешься только мне, а я не давал тебе приказа загрызть моего шпица! Смеешь своевольничать, псина ты подзаборная?! Забыл, кто твой хозяин?!

– Тогда это сделал бы кто-то другой, – теперь в диалог лениво вмешался толстый серый котяра, развалившийся на кресле. – Наш долг – помочь брату. Если он попросил – нас не остановит ничто! Кроме миски жирного молока, конечно. И толстого кусочка "Докторской".

Это предательство. Животные не подчиняются ему.

Они обязаны подчиняться!

Человек от безысходности зажмурился и, растеряв былую прыткость, жалобно спросил:

– Почему он решил меня бросить?

– Потому что он устал, – встряла мохнатая сова, хлопнув крыльями. – Устал! Все вот мы устали. А мы терпим. А он не терпел. Тебя вообще вытерпеть трудно. Страшный ты человек… Вот так вот! Тебя все боятся. Все-все. Очень боятся. Ты не человек, ты сущий демон. И держит нас всех около тебя только страх.

Глупые слова глупой птицы. Пытается острословить, да больно разум недалек.

Парень с ненавистью сжал губы и швырнул кепкой в птицу. Та с криком подорвалась и взлетела с места.

– Заткнись, пернатая, – процедил человек. – Уважение вас здесь держит, вот что. Я ваш хозяин, и вы это прекрасно знаете. А потому – захлопните свои гнилые пасти и молча подчиняйтесь. Если их воля – это бросать меня… значит, я завладею этой самой волей.

***

– Да что ты такое говоришь? Серьезно? Быть не может!

Общительность – лучшее качество, которое поможет сделать тебя душой компании.

А душа компании – это очень внушительная привилегия. Друзья, то бишь врачи, юристы, парикмахеры, учителя – ключ к жизни без проблем. Можно получить любую помощь (дружескую, мы же приятели, какие деньги?!), любой пропуск и любые услуги на, как выражаются не обремененные чистотой речи люди, халяву.

Настя всегда придерживалась этого принципа и следовала ему безоговорочно. Имела кучу знакомых не потому, что так ей хотелось, а потому что "надо". Из всех ее близких и далеких кругов друзей она могла выделить лишь единицы тех, кто был по-настоящему ей дорог.

– Чего? Чего говоришь? Эй, я тебя не слышу! Связь обрывается, я ведь сейчас не дома.

– А где ты? – вдруг вполне чисто и понятно спросила Санька.

Настя огляделась.

Где она? В лесу? Но лесом величать это заросшее старыми деревьями место около города не повернется язык. Лес она всегда представляла иначе, сказочнее, волшебнее. Место, где обитают лисы и белки, где пушистые ярко-зеленые ели пышут запахом свежих шишек, где хрустят под ногами коряги, пни окаймляют грибы всех мастей, а солнца даже и не видно под черным ситом старых могучих ветвей.

Всю жизнь она мечтала побывать в настоящем лесу. А еще лучше – поселиться в нем. Где нет дела до мирской суеты, не нужно беспокоиться ни о чем на свете. Жить с любимым супругом в отдаленной хижине, куда не ступит нога ни одного постороннего человека. Когда в твоей власти весь мир, когда ты один на один с великой Природой…

– В березовой роще, – со вздохом ответила Настя.

В пыльной и очеловеченной березовой роще, в которой нет истинного духа природы. Она сера и уныла, уподобляясь соседствующему с ней городу.

– А что тебя в рощу-то понесло? – миролюбиво поинтересовалась Санька, оглушительно чем-то захрустев. – Ты вроде раньше каждое утро по парку бегала… А сейчас на лес перейти решила?

– Ой, да и не говори, – хмыкнула Настя, поправив на запястье резинку для волос. – Ну его, лес этот. Что там лес – одно название. Блинчик все сюда рвется, в рощу эту. Меня тащит, лает, злится. Видать, июнь наступил, у него какие-то инстинкты проснулись, ну и тянет его к природе поближе. Нюхает тут что-то, играет… Я его поведение объяснить не смогу, я же на музыканта все-таки учусь, а не на биолога. Может, ты чего знаешь?

Блинчик, сорвавшись с поводка, сейчас с энтузиазмом удирал вглубь деревьев.

– А я откуда? – Санька наконец перестала грызть. – Я ж спортивный тренер, как-никак. Попробуй к ветеринару сводить, может, посоветуют что.

– А какой в этом смысл? – махнула рукой Настя, пытаясь поспеть за собакой и едва ли не запнувшись о торчащую корягу. – Ну, тянет его к роще. Мне это не мешает. Какая разница, в парке пробежку устраивать или в лесу? И то, и другое полезно. Блинчик, а ну вернись! Стой, тебе говорят!

Странные у собак заботы. Что-то вынюхивают, роют, бегают. Может, в этом и есть смысл их жизни? Или в их жизни вообще нет никакого смысла?

– Как твои дела с Андреем? – неожиданно спросила Санька.

Настя остановилась и поджала губы. Запустила руку в медовые волосы.

Родители всегда сравнивали ее с солнышком. Подруги – с русской красавицей. А сама же она считала, что похожа на золотую искру – активная, неугомонная местами, но в душе добрая и любящая.

Многие девушки сетуют на свой внешний вид, но Настю красота полностью устраивала. Было в цвете ее гладких золотистых волос нечто необычное, удивительное, колдовское. Общепринятое мнение, что все блондинки глупы, она отметала тут же.

– Мы расстались, – равнодушно ответила Настя.

– Это я знаю. Из-за чего?

– Из-за…

Из-за чего? Из-за нее самой? Нет, скорее, на ее решение повлиял Андрей.

– Из-за нашей непохожести, – твердо заключила Настя. – Он… он весь в точных науках, в железяках своих, машинах. А я полностью отдана музыке, художеству, искусству и природе. У нас не было идиллии. Мы разные люди.

Настя поспешила вглубь рощи.

Где этот пес? Пусть только попробует потеряться!

Наконец она увидела мелькающую серую фигурку между деревьев.

– Ой, да ну их, мужиков этих, – рассмеялась Настя, поспешив к собаке. – Вон, женщин на свете сколько. Бери любую!

– Любую? А если они любят именно тебя?

– Любят? Брось ты. Сейчас уже никто никого не любит. Предлагают встречаться, только если мордочка показалась им симпатична. А после совместной жизни свыкаются. У меня, к примеру, еще никогда не было любви, чтоб не спалось и не елось. Такую я встречала только в книгах и фильмах. Может, она и есть, но встречается один раз на миллион. Я… я хочу замуж, но только чтобы любовь была такой, какую возносят романы – сказочная, волшебная. Когда муж романтичен и внимателен. Когда он станет обо мне заботиться. Когда мы вместе будем в обнимку лежать у телевизора, когда я начну готовить для него разные вкусности. И вообще… Ой! Ой, Блинчик, что с тобой?! Санька, ужас! У него лапа вся в крови! Санька, я позже тебе перезвоню!

Настя швырнула телефон в карман спортивной кофты и бросилась к собаке.

Блинчик визгливо поскуливал. Шерсть кровавыми клоками опутывала лапу. Несло чем-то тошнотворно-кислотным, сквозь мех видны ошметки оголенного мяса, а глаза Блинчика смотрели так потерянно и жалобно, что сердце сжалось.

– Что с тобой случилось? – прошептала Настя. – Порезался, да? О корягу? Мне всегда эта роща не нравилась, ужасное место! Настоящим лесом тут и не пахнет, только… Ой, мой хороший, тебе больно? Ты так хромаешь… Не можешь идти? Давай я попробую тебя донести!

Блинчик не относился к крупным породам, но и мелким назвать его было нельзя.

С тех пор, как Настя подружилась с Санькой, она подружилась и со спортом. Мало ли – эти занятия всегда полезны. И фигура подтянутая, и здоровье крепкое. Дотащить собаку не составит труда.

Блинчик тоненько скулил и поджимал под себя окровавленную лапу.

Настя подхватила пса и, стараясь не задевать его рану, поспешила к дому. Благо, их квартира не слишком далеко, и в пыльном автобусе трястись не придется…

Оно, быть может, и к лучшему – теперь Блинчику навряд ли захочется резвиться в этом неприветливом лесу.

***

Пахло пирогом с мясом.

Многие с удовольствием заключали, что из всех блюд пирог с мясом получается у Насти лучше всего. Она же приняла заявление в качестве вызова и теперь готовила сие блюдо по три раза в неделю.

– И что делать-то теперь? – жалобно спросила Настя, открывая духовку и полотенцем вытаскивая оттуда противень. – Он всю ночь не спал, все скулил и скулил! Лапа, кажется, опухла. А вдруг он умрет?!

– Да-а, плохо дело, – задумчиво произнес Даня и отрешенно пригубил чай из советского стакана.

Даниил Померанцев – брат Насти – и Санька – ее далекая подруга – стали подозрительно часто пересекаться. Быть может, суть кроется в том, что Санька помогала Дане заглушить потерю любимой женщины, поддерживала его, подсобляла в трудные минуты…

Настя ничего не имела против их союза, но дело в том, что Санька никак не представлялась в ее сознании женственной и кроткой невестой. Александра – накачанная короткостриженая пацанка, обожающая спорт, мопеды и компьютерные стрелялки. Их с Настей связала чистая случайность, но даже тогда в Саньке невозможно было разглядеть женщину.

– Обратись к врачу, – пожала плечами Санька, раскачиваясь на стуле.

Настя отрезала исходящий аппетитным паром кусок пышного мясного пирога. Взглянула на Даню с Санькой, но те, правильно истолковав выражение ее лица, категорично отказались.

– Тошно уже от твоего пирога, – сморщила нос Санька.

– Невкусно? – огорченно спросила Настя.

– Вкусно. Но тошно. И когда ты уже этот рецепт чертов забудешь?

Настя на секунду нахмурилась, затем махнула рукой, уселась за стол и невозмутимо принялась за блюдо.

– И что с того, что я часто его готовлю? – с набитым ртом спросила она. – Зато мастерство оттачиваю. Как говорил Брюс Ли: "Я не боюсь того, кто изучил тысячу различных ударов. Я боюсь того, кто изучил тысячу раз один удар". Мне не нужно учить сто рецептов, достаточно хорошо натренировать один. Потом буду мужу пироги с мясом готовить, а он хвалить меня примется. Мужчины, они же мясо любят.

Даня лишь хмыкнул.

– Я люблю твои пироги, – тихо произнес он. – Они вкусные.

Встретился на секунду с Настей взглядом. Сжал ручку стакана покрепче и отвел глаза.

Настя лишь усмехнулась.

– К врачу, говоришь, обратиться? – она глотнула чай. – К ветеринару?

– Нет, к стоматологу! – вспыхнула Санька. – Не наивничай, ветеринары сейчас такие деньги стригут, попробуй отыщи нормального.

– Я не стану экономить на здоровье своей собаки!

– Да ты что? А у тебя есть лишние деньги, чтобы платить какому-нибудь шарлатану?

Настя осеклась.

Любой посторонний человек мог бы подумать, что в средствах она не нуждается. Это не так. Все: и квартира, и одежда, и предметы быта – все было куплено родителями, чтобы хоть как-то обустроить жизнь Насти. Она дала себе две клятвы. Первая – она больше никогда ни о чем не попросит родителей. И вторая – после окончания института Настя устроится на высокооплачиваемую профессию и станет самостоятельно себя обеспечивать.

– А где его найти, нормального-то? – горько спросила Настя, разглядывая в стакане отражение кровавых лучей заходящего солнца. – У меня много знакомых, – она запнулась, – врачей. Может, к ним обратиться? Какая разница, все равно одна сфера. У меня действительно сейчас денег с титьку тараканью, а у родителей просить… Да и волновать их не хочется, они же Блинчика любят, беспокоиться станут.

Данька постучал пальцами по столу.

Комната теперь вся была залита зловещим багровым светом. Он проливался на всю мебель, заливал паркет, шторы, кровавыми ручьями струился по обоям…

– Я это, – наконец промолвил Данька и на секунду задумался. – Газету нашел возле твоей двери. Или не газету, черт знает, что эти рекламщики наприносят. Там объявлений разных много было, и про ветеринарию чего-то. Мне б эту ерунду принесли – я б сразу выкинул, так ее тебе ж дали. Вдруг нужна тебе эта реклама?

Данька вынул из нагрудного кармана смятую бумагу и положил на стол перед Настей.

Строка объявлений чинно выстроилась в ряд, словно солдатский полк. Старая, пахнущая краской бумага послушно демонстрировала буквы.

Настя склонилась над ней, слегка прищурившись.

– "Оказываю услуги ветеринарии…" – прочла она. – Улица… ой, так это же совсем рядом с моим домом! Ну вот, тащить к черту на куличики Блинчика не придется! Недорого. Ой, это ж сама судьба!

Санька хмыкнула.

– Думаешь, хороший ветеринар стал бы эту ерунду печатать? – вскинулась она. – Да к хорошему люди и так ломятся, безо всяких газетенок.

– Но хороший и сдирает с три шкуры! А этот новичок, видимо. Вот и привлекает людей, как может. Новички, они же обычно старательные. И нескупые. Поеду завтра к нему, а то Блинчик, бедолага, совсем извелся… Ничего ведь не теряю, правда?

Правда. Она ничего не теряла. По крайней мере, так ей казалось в этот момент.

А комнату продолжали заливать кровавые ручьи умирающего солнца…

Глава 2

Судьба была определенно на стороне Насти.

Тот ветеринар-новичок, давший объявление в дешевую газету, действительно проживал рядом с ее домом. Впрочем, квартире врача для животных можно было лишь пожелать удачи и посочувствовать.

Самый последний дом на улице, а дальше стелется серая унылая березовая роща. Угрюмое, будто обидевшееся на окружающий мир, здание сутуло стояло на самой окраине и мрачными запыленными стеклами окон глядело на мирскую жизнь.

"Неоднозначный знак, – подумала Настя. – С одной стороны, врач этот явно огромным успехом не пользуется. А с другой… Вдруг о нем просто пока еще никто не знает, а специалист он весьма одаренный? Стало быть, в этом случае он не будет называть сумасшедших цен…".

Погрязший в тусклости и разрухе подъезд в грязно-зеленых тонах мгновенно окутал Настю запахами тухлых яиц, пива и квашеной капусты. За дверями бранились жители сего дома, блистая самыми изощренными словами великого и могучего. Правильное ли место она выбрала? Впрочем… Ветеринар этот ведь не виноват, что поселился в таком доме. Скорее всего, он очень даже порядочный человек, неудачно купивший жилплощадь.

Настя вздохнула и, справляясь с острым желанием зажать нос и уши, позвонила в указанную квартиру.

За дверью ветеринара подали голос собаки. Две… нет, три… Или четыре? Там еще и кошка? Две кошки?..

Настя взмокшей ладонью сжала ручку переноски Блинчика.

Замок щелкнул, и дверь со старинным ржавым скрипом открылась.

– Здравствуйте! – выпалила Настя, впившись взглядом в хозяина дома. Алкоголик? Нет?

Не похож. Но… странный…

Первое, что привлекло внимание – глаза. Ярко-зеленые, какие-то кошачьи, звериные. Насыщенно черные взлохмаченные волосы чуть выше плеч, длинный нос, похожий на клюв. Щеки были очень впалыми, да и сам парень отличался редкостной, пугающей худобой – такой, что черная футболка буквально спадала с его плеч. Золотая цепочка оковывала горло, словно ошейник. И больше всего человек походил на ворона – как и тощим телосложением, так и преобладанием черного цвета во внешности.

– Здравствуйте, – задумчиво кивнул парень, с недоверием и переборщенной внимательностью глядя Насте в глаза.

Та потопталась на месте.

Пес в переноске неожиданно встрепенулся, тихо зарычал, а потом подорвался и бешено принялся лаять.

Настя вздрогнула и в оправдание жалобно закричала:

– Ой, простите его, пожалуйста! Он… он никогда до этого не видел столько животных. Перетрусил, видать… Я к вам по объявлению. Это ведь вы оказываете услуги ветеринарии? У моего пса поранена лапа.

Человек молчал, продолжая задумчиво смотреть на Настю.

Она знала одного такого. Писателем он был. Тоже постоянно находился в отрешенном состоянии, о чем-то думал, сочинял, прикидывал. Бывает, смотрит Насте в глаза, а сам витает где-то в облаках, сюжеты придумывает. Ему вопрос задашь, а в ответ – тишина.

И этот, похоже, из писательских рядов. Воры нападут – не заметит, такие задумчивые это люди.

– Простите? – настойчиво повторила Настя, чуть повысив голос.

Парень вздрогнул, на секунду прищурился, затем коротко кивнул и посторонился. Блинчик успокоился, но продолжал с явной неприязнью косится на ветеринара. Боится его, что ли?

Настя, поколебавшись мгновение, шагнула в квартиру.

Ее ноги опутал пушистый вихрь обитающих здесь собак. Еще несколько кошек облепили кресла, на вешалке устроились две совы, в террариумах ползали змеи и даже копошился огромный черный паук с красными точками на спине.

– Прямо зоопарк, – восхитилась Настя, завороженно следя за животными.

Они все были воспитаны и послушны – не кидались с лаем, не стремились облизать гостя. Вежливые, будто аристократы – лишь скромно обнюхали Настю и мирно отошли в сторону.

– Это все ваши? – спросила Настя, прижав к себе переноску.

Парень захлопнул дверь, бросил короткий взгляд на Настю и сухо ответил:

– В основном.

– Это очень здорово! Я всегда мечтала завести много животных. Я люблю зверей! Но… квартира и так маленькая, а стипендии только на себя хватает. Ой, кхм, простите…

Человек запустил руку в волосы, отчего ладонь стала словно опутана полосами тьмы.

– Вы зачем сюда пришли? – с легким раздражением поторопил врач.

– Ой, извините! Я действительно заболталась. Видела объявление в газете, вы ведь ветеринар, да? Моя собака наступила в лесу на корягу, порезала лапу. Вы не могли бы… посмотреть, полечить? Вы не думайте, что я про деньги так сказала, ваши услуги мне оплатить средств вполне хватит!

– Я ничего не думаю. – Человек кашлянул. – Взглянуть можно? Или вы его из этой клетки никогда не достаете?

Настя спохватилась и, поставив на пол переноску, открыла ее, выпуская Блинчика на волю.

Парень склонился, бережно провел ладонью по его шерсти. Пес мигом успокоился, исчезла даже та недоверчивость в выражении собачьих глаз. Блинчик будто обмяк на руках ветеринара – то ли уснул, то ли так сильно расслабился.

Вся суровость и неприступность на лице врача испарилась. На собаку он смотрел с любовью, с пониманием и заботой. Зеленые глаза парня обрели мягкий бархатный оттенок, губы затронула ласковая полуулыбка.

– Вот мы и встретились… наконец. – Человек почесал шею пса.

Настя напряглась.

– Встретились? Вы о ком?

– Не берите во внимание, – врач махнул рукой. – Это я так. О своем.

Точно писатель. Что пишет? Пособия по ветеринарии?

– Блинчик? – неожиданно спросил парень.

Настя вздернула брови.

Откуда он это знает?!

– Как вы узнали? – пораженно спросила она.

Парень посмотрел на нее, как на умалишенную. Коснулся указательным пальцем ошейника.

– Здесь подписано, – усмехнулся врач.

А ведь и верно. Настя сама же и подписала, когда пес чуть не потерялся. Там же был указан номер телефона, чтобы нашедший мог позвонить и сообщить о найденной собаке.

– А вы наблюдательны, – заметила Настя.

Парень ничего не ответил, лишь медленно гладил Блинчика, словно успокаивая его.

Остальные же собаки вежливо продолжали стоять в стороне.

– Говорят, у человека, который любит животных, очень доброе сердце, – с улыбкой промолвила Настя.

И снова человек промолчал.

– Вы писатель? – неожиданно даже для самой себя спросила Настя.

Врач вздрогнул и с удивлением уставился на нее.

– Что? – нахмурившись, уточнил он.

– Пишете книги?

– Я пишу картины, – врач слегка склонил набок голову.

– Рисуете, значит? Художник?

Парень скрестил на груди руки, поджал губы и холодно произнес:

– Если вы позволите, я оставлю питомца дня на три. Подлечу его. Сразу предупреждаю – об оплате поговорим после выздоровления, но много требовать я не буду. Слава Фавну, не имею пока в деньгах острой нужды… Что-то еще?

– Спасибо вам, – улыбнулась она. Затем, протянув руку, неожиданно добавила: – Меня Настя зовут.

Человек прищурился, секунду поколебался и осторожно пожал протянутую ладонь.

– Витольд, – кивнул он.

– А отчество?

– Без отчества. Я не настолько стар.

Настя мешкалась, не желая, во-первых, оставлять здесь Блинчика одного, во-вторых, покидать этого холодного, но чертовски загадочного и таинственного человека.

В Витольде определенно скрыта какая-то магия… Почему все животные здесь ходят по струнке? Почему Блинчик моментально затих у него на руках? Зачем Витольд вообще содержит в доме этот зоопарк?

– Оставьте свой номер телефона, – в смятении произнесла Настя. – Я ведь должна быть в курсе здоровья Блинчика.

– А разве в объявлении не был указан номер? – колко спросил Витольд.

– Был. Я забыла о нем… Тогда я свой оставлю? Вы же должны иметь связь с клиентом?

– Это лишнее, – он с ухмылкой покосился на подписанный ошейник пса. – Уж я найду, как связаться с вами. Всего доброго.

Глава 3

Маме уже знатно опостылел пирог с мясом.

Несмотря ни на что, она его ела. Ела и хвалила кулинарное мастерство Насти.

Отец же был человеком честным и откровенно говорил, что лучше бы Насте подучить какие-нибудь другие рецепты, ибо одинаковая пища может надоесть будущему супругу.

– Мужчины любят мясо, – сказала Настя, с ногами усевшись на табуретку и обхватив колени.

Мама вздохнула и медленно покачала головой.

Настя так любила, когда они приезжали. Сразу в ее квартиру веяло чем-то родным, уютным и домашним. Но особенно она ценила, когда папа и мама оставались с ночевкой. Тогда можно было вечером посмотреть с ними сериал, уютно устроившись на диване. Пожурить папу, что он крошит шелуху от семечек. Похвастаться маме новым платьем или губной помадой.

Но почему-то было это… как-то блекло, что ли. Словно сон. Очень яркий сон. Быть может, оттого, что такие моменты стали очень редки?

– Не мысли стереотипно, – чуть нахмурилась мама, и ее лоб затронули несколько морщинок.

Настя посмотрела на нее и впервые заметила, что мама-то начала стареть. Некоторых волос коснулась седина, лицо осунулось, глаза стали какими-то тусклыми.

– Замуж тебе надо, – мама поднялась и привычно стала мыть за собой тарелку. – Пора бы уже, молодость-то не вечна, а я внуков понянчить хочу, внучке косички позаплетать. Будешь мужу свои пироги с мясом печь.

Настя неоднозначно пожала плечами.

– Рано ей еще! – пробасил отец. Так как человеком он был военного воспитания, то являлся главой семьи и своеобразным всеобщим авторитетом. – Двадцать один год соплюшке, а для замужества нужно мозгами окрепнуть. Жизнь повидать! А то чего? Еще ничего толком не видала, выберет кого попало, алкоголика или наркомана. Супружество – это фронт, и партнера на этот фронт выбирать нужно надежного, кому себя можно доверить.

Мама от негодования начала яростней драить тарелку.

Настя закатила глаза. Извечный спор…

– А вдруг не доживу я, пока она выберет-то, а? – строго спросила мама. – Дане, понятное дело, рано еще, восемнадцать лет пока только. А Настя… – она прервалась. – Скажи, доча, чем тебе Андрей не подошел? Хороший был парень, образованный. Как ты его с нами познакомила – так я все, уже о внуках мечтала!

– Молчи! – рявкнул отец. По-доброму рявкнул, заботливо. – Тебе лишь бы внуки, а о Насте ты подумала? Человека узнать надо как следует, мало ли кем иной оказаться может… Вот я на тебе, Дуся, женился, когда мы шесть лет провстречались. Понял, что баба ты недурная, хоть и трещишь частенько, как сорока. И не нравился мне тот Андрей, больно заумный.

Настя вздохнула, наспех ополоснула свою тарелку, влезла в кеды и подхватила переноску.

– Куда ты? – всполошилась мама. – Зачем клетка тебе? И где Блинчик?! Эй, Блинчик! Ко мне, Блинчик! Ой, где он, Настя? Ты его продала, что ли?

Настя поджала губы и смахнула с глаз челку.

Сказать ей нельзя – переволнуется еще, да и денег предложит. Она этого Блинчика сильно любит, да и отец тоже. Папе собаку подарил его друг после того, как у того случилось какое-то горе. Было это около двух месяцев назад, но уже за это время к Блинчику так крепко привязалась вся семья.

– Я его у Саньки оставила, – лихо соврала Настя и потянулась к дверной ручке. – Ей просто кошмары в последнее время снятся, ну, я и одолжила своего пса, пока Саша себе собаку не купит. Вот она и купила, а Блинчика теперь мне назад отдает.

Мама не знала Саньку так же хорошо, как Настя, а потому поверила. Смешно, но Санька никому и никогда не призналась бы в том, что боится, и собаку ради ощущения безопасности уж точно бы просить не стала.

– Бедная Саша! – покачала головой мама. – Молодец, что помогла ей.

– Я не могла не помочь, – Настя открыла дверь. – Сейчас, я мигом. Заберу Блинчика и вернусь назад…

***

Он открыл на этот раз быстро, словно специально дожидался Настю под дверью.

– Здравствуйте! – она улыбнулась максимально дружелюбно и даже помахала рукой в знак приветствия.

Черные вороньи волосы на этот раз были собраны в хвост. Есть в его внешности нечто даже… привлекательное, что ли. Необычное.

Он был не как все. Он был оригинален.

Витольд задумчиво прищурился, затем медленно кивнул и посторонился.

Не успела Настя и опомниться, как прямо на нее бросился Блинчик – живой и здоровый. Едва ли не сбив ее с ног, он в невероятном собачьем восторге принялся радостно облизывать ладони Насти, весело лаять и с удивительной быстротой махать хвостом.

На его лапах не было следов ранения. Вообще никаких.

– Как вам это удалось?! – пораженно воскликнула Настя и взъерошила серую шерстку пса. Пахло от собаки чем-то металлическим, чуть горьковатым, природным. Шампунем? Витольд что, еще и вымыл Блинчика?

Все лапы были абсолютно здоровы! Уж не привиделось ли Насте ранение? Может, Блинчик просто наступил в красную краску? Но ведь это же бред!

– Сколько я должна вам? – Настя подняла глаза на Витольда.

Он стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. На вопрос Витольд молча покачал головой.

– Простите? – настойчиво переспросила Настя, выпрямившись.

Его загадочность и неразговорчивость одновременно и отталкивала, привлекала. Художник же, человек творческий. Стало быть, и молчание ему простительно.

– Я не возьму с вас денег, – тихо сказал Витольд.

Настя изумленно уставилась на него.

– В каком смысле?! Вы шутите?!

– А похоже? Нет, я действительно не возьму с вас ничего.

Настя склонила набок голову.

– Вы лечите зверей даром? – неуверенно спросила она и нахмурилась.

Витольд запустил руку в волосы, и снова ладонь словно потонула в океане тьмы.

– А кто вам сказал, что я лечу зверей даром? – справедливо поинтересовался он. – Я не возьму денег именно с вас.

– Почему?

– У вашего пса было тяжелое ранение. Брать из этого выгоду, я считаю, бесчеловечно по отношению к нему. К тому же… он оказался довольно приятным, – он хищно улыбнулся, – собеседником. Я многое узнал о нем.

Настя поперхнулась.

Он издевается?!

– Вы это о чем? – Она вздернула брови.

Блинчик затих.

Витольд вдруг широко улыбнулся (его улыбка оказалась весьма красивой) и махнул рукой:

– Глупый юмор. Не берите в голову, я иногда, – поколебался, – говорю странные вещи. Пытаюсь шутить, да, как видите, у меня не выходит.

Настя сбросила со лба челку.

– Скажите, как вам удалось за два дня вылечить такую глубокую рану – так, что от нее не осталось и следов?

Витольд прищурился.

Его глаза сверкнули.

– Я же ветеринар, – тихо промолвил он.

– Ветеринар, но ведь не волшебник! Как? Это чудо какое-то!

Витольд поджал губы.

На Настю он смотрел с такой внимательностью, как еще никто другой за всю ее жизнь. Будто он был режиссером, который решал, подходит ли ему актриса на важную роль. Обегал ее взглядом с головы до ног, долго и внимательно смотрел в глаза, останавливал взор на ладонях.

– Хотите чаю? – вдруг неожиданно спросил Витольд и изобразил гостеприимную улыбку.

Настя замешкалась.

Животные Витольда любят, даже Блинчик буквально растаял после двух дней. А звери всегда с легкостью отличают доброго человека от злого.

Витольд явно парень добрый, просто странный и немного нелюдимый. Но ведь художник? Ему простительно.

– Не откажусь, – в ответ улыбнулась Настя.

Витольд кивнул и жестом пригласил ее в одну из комнат.

Как ни странно, но огромное количество питомцев ровно никак не сказывалось на состоянии жилища. Здесь не несло ни шерстью, ни продуктами жизнедеятельности, ни чем-либо еще, что характерно для квартир ярых животнолюбов. Ото всех зверей пахло лишь приятными шампунями, мылом и слегка веяло кормами.

Кухня не была в безупречном состоянии, но и беспорядка в ней не имелось. В раковине лежали две тарелки и кружка, на стенах виднелись несколько капель пролитого борща. Но в целом внешний вид квартиры не отталкивал. Может, на это приятное впечатление влияли домашние цветастые полотенца (такие же были у бабушки Насти), круглые коврики на полу, растения в горшочках или милые желтые занавески?

Витольд был достаточно хозяйственным человеком. Или же порядок в квартире наводила жена?..

Витольд умело поставил две кружки, ловко бросил в них пакетики и залил их кипятком. Настя бросила быстрый взгляд на его ладони. Красивые белые ладони. Обручального кольца не наблюдалось.

– Какие у вас отношения с соседями? – поинтересовалась Настя, хлебнув из кружки. Удивительно, насколько вкусным может быть обычный зеленый чай! Витольд явно знает толк в напитках.

Он уселся за стол напротив Насти и слегка нахмурился:

– В каком смысле?

– В том смысле, что обычно люди не любят тех, кто содержит много животных. Как же вы нашли общий язык?

Витольд пододвинул Насте блюдце с сушками и хмыкнул:

– У них самих кошки и собаки. Соседи имеют солидарность – это во-первых. А, во-вторых, ко мне они благосклонны, так как я часто оказываю им безвозмездные услуги. Правда, жил один мужчина, он был ярым любителем выпить.

– Был?

– Потом он пропал. Скорее всего, напился где-нибудь и домой не дошел. Его и не искали особо. Кому нужен этот пьяница?

Настя обняла ладонями кружку. Горячий чай приятно согрел руки.

Витольд задумчиво смотрел ей в глаза.

– И как много у вас животных? – с любопытством спросила Настя.

Не то что бы ей так уж было интересно. Но с Витольдом очень приятно разговаривать…

Он вздохнул и забросил в рот сушку.

– Достаточно. Собаки, кошки. Совы, попугай. Кролики. Они все чистоплотные, послушные. Я умею находить с ними общий язык. Даже с такими, как змеи, пауки.

Настя содрогнулась.

Витольда ее реакция рассмешила. Он поднялся и вышел из кухни.

Настя уже выпила весь чай.

Приятный человек. Не навязчивый, не болтливый. Интересный собеседник. Любит животных. Ветеринар.

Витольд вернулся, бережно держа в руках черного большого паука с красными точками на спине.

Настя взвизгнула и вскочила со стула.

Витольд широко улыбнулся.

– Не бойтесь, – доброжелательно сказал он. – Этот паук не укусит.

– Я не люблю их, – откровенно сказала Настя, невольно отступив на шаг. – Нет, я, конечно, понимаю, что он не кусается, но…

Витольд усмехнулся и трепетно погладил указательным пальцем паука по спинке.

– Он кусается, – ухмыльнулся Витольд. – Но меня не укусит.

– Кусается?! – завопила Настя.

Псих ненормальный! Вот цапнет его же любименький паук – будет знать! Совсем сумасшедший!

Витольд глубоко вздохнул и тихо промолвил:

– Это каракурт. Из рода черных вдов. Один из самых ядовитых.

Что?! Да он издевается?! После этого он спокойно берет существо в руки?!

– Черных вдов? – брезгливо произнесла Настя.

– Да, – задумчиво кивнул Витольд. – Их зовут так, потому что данные пауки убивают своего партнера.

– Это ужасно!

– Это нормально. Обычный способ их питания. У них хотя бы есть цель. А у людей она есть, когда они убивают себе подобных? Когда проявляют немыслимую жестокость по отношению друг к другу?

Настя нахмурилась.

Витольд холодно взглянул на нее и сухо подытожил:

– Именно поэтому я считаю животных лучше людей.

Сколько боли он заключил в одном простом предложении! Стало очевидно, что он сам когда-то столкнулся с человеческой жестокостью и безразличием. Скорее всего, и питомцев он заводит, чтобы заглушить душевные терзания.

Настя не нашла, что сказать. Неловко опустила взгляд, присела на стул и, дабы перевести тему, робко произнесла:

– Много животных – это, конечно, очень здорово. Но чем же вы их кормите? Столько денег на еду должно уходить.

Витольд поджал губы, нахмурился, ласково положил паука на подоконник и пожал плечами:

– Корма стоят недорого.

– Они что, только на кормах? А колбаска, мясо там, сосиски?

Витольд вдруг гневно взглянул на Настю. Глаза его сверкнули яростным зеленым блеском.

– Чай вкусный был? – едва сдерживая злобу, спросил Витольд.

Настя удивленно подняла брови.

– Да, очень…

– Отлично. – Он словно невзначай бросил взгляд на дверь и деликатно кашлянул.

Настя намек поняла.

Торопливо поднялась, наспех поблагодарила Витольда и стремительно стала загонять Блинчика в переноску.

Витольд стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. Молча следил за действиями Насти, и глаза его, она готова была поклясться, выражали одновременно и неприязнь, и слабо выраженный интерес.

– Спасибо вам еще раз, – искренне сказала Настя, положив ладонь на дверную ручку. – Вы… вы очень интересный человек. Даже не хочется прощаться с вами.

В его зеленых глазах вновь сверкнула искра.

Витольд едва заметно усмехнулся, пригладил свои черные волосы и тихо промолвил:

– Надеюсь, мы с вами больше никогда не встретимся…

Глава 4

Ночью Насте спалось плохо.

Она не могла найти причину. Вроде бы и не смотрела на ночь фильм ужасов, как обычно. Не пила кофе, а насладилась стаканом молока с медом. Проветрила спальню, даже пыль протерла.

А сон приходить не желал.

Что-то сильно тревожило Настю, что-то неясное. В голове роились странные пугающие мысли, рождая собственный фильм ужасов. Сердце билось, как у кролика. И почему-то казалось, что за ней следят… Но кто? Быть того не могло, дверь заперта, квартира Насти на седьмом этаже. Может, ее компьютер или телефон взломали хакеры, и теперь по веб-камере наблюдают за каждым движением Насти? Или в ее отсутствие какой-нибудь преступник установил в комнате скрытую камеру?

Настю бросило в холодный пот. Она сильнее закуталась в пуховое одеяло и закрыла глаза, чтобы за темным окном не мерещились уродливые лица.

Нет, ну отчего ей навязчиво кажется, что некто следит за ней? Почему она ощущает на себе липкий взгляд?

Настя перевернулась на другой бок.

Часы показывали уже полтретьего ночи. Может, это капающая на кухне вода из крана мешает заснуть?

Настя вздохнула и села на кровати. Если не спится, то к чему себя насиловать? Можно же заняться чем-нибудь полезным… Песню, к примеру, сочинить. Или посмотреть фильм. Благо, завтра воскресенье, можно будет в любой момент лечь снова.

В темноте вдруг под светом луны сверкнули два глаза.

Настя вскрикнула и в ужасе закрыла ноги одеялом.

– Блинчик! – завопила она. – Господи, как ты меня напугал… Ты чего не спишь? Залазь ко мне, хоть вместе бессонницей будем мучаться. Блинчик?

Блинчик ровно никак не отреагировал. Он просто замер, молча глядя Насте в глаза.

Она вздохнула.

– Блинчик. Ну иди ко мне, не пугай меня. Или ты есть хочешь? Давай я покормлю тебя?

Пес был похож на статую в форме собаки. Никаких движений, никаких признаков жизни. Мертво стоял и смотрел на Настю.

Ей это порядком поднадоело.

– Блинчик! Ты меня в гроб вогнать хочешь, да? Ну иди сюда, иди, я тебя поглажу…

Настя протянула руку к собаке.

Пес вдруг подорвался, издал звук, похожий на смесь рычания с воем, потом яростно вцепился зубами в край Настиной ночной рубашки.

Настя закричала и отпрянула от Блинчика, вырвав из его пасти сорочку.

С ума сойти, что с ним творится?! Всегда добрый и миролюбивый пес сейчас повадками походит на одичавшего волка!

Блинчик запрыгнул на кровать, в одно мгновение встал прямо на грудь Насти, угрожающе зарычал, словно вот-вот вцепится ей в глотку.

Настя завопила, изо всех сил попыталась отстранить собаку. Куда там – животное навалилось всем своим весом, лаяло, исходило пеной…

Настя сделала попытку встать. Блинчик впился когтями в ее кожу, не желая падать. Одной рукой Настя прикрыла шею, чтобы уберечь ее от собачьих клыков, другой попыталась закрыть пасть псу и оттолкнуть его от себя. Блинчик сжал зубы на ее ладони. Когда почувствовал, что Настя пытается отдернуть кисть – зажал хватку еще сильнее.

Настя нащупала на тумбочке стакан с водой и швырнула им в собаку.

Пес взвизгнул и от неожиданности отпрянул.

Воспользовавшись его замешательством, Настя в долю секунды выбежала из спальни и захлопнула за собой дверь.

Блинчик разразился оглушительным лаем, скребся, скулил и выл.

Холодея от ужаса и мучительно осмысляя пережитое, Настя сползла по стене. Слезы охлаждали щеки, сердце колотилось, словно вот-вот остановится от недопустимой быстроты.

Что с псом?! Он заразился бешенством?! Но от кого? Гулять ходил он только с Настей, никогда от нее не убегал. Ну, кроме того случая в лесу.

А что, если тогда не о корягу он порезался? Что, если его укусил какой-нибудь лесной бешеный зверь? Но тогда теперь… заразится и Настя?..

Она подскочила, включила свет.

Телефон остался в спальне! Что теперь делать?! Как быть?!

Настя накинула халат в ванной, выбежала из квартиры и позвонила в соседнюю.

Там, конечно, все уже давно спят.

Разумеется, они будут недовольны. Да какая теперь до этого разница?!

Настя, осознав, что открывать ей не торопятся, изо всех сил забарабанила в дверь.

Через минуты три она отворилась.

– Ты на часы смотрела, дура?! – рявкнул заспанный сосед Анатолий. – Пожар, что ли?!

– Мне нужен телефон! – захлебываясь в слезах, крикнула Настя. – Умоляю, дайте мне позвонить подруге!

Анатолий вмиг изменился в лице – видно, понял, что дело серьезное. Коротко кивнул и исчез во мраке квартиры.

***

Ночные прогулки – особая отрада для интровертов.

Он шел, не неся в голове никаких мыслей. Спокойствие и безмятежность… Шелест засыпающих деревьев и редкие, но особенно громкие звуки проезжающих автомобилей…

Ночь изумительна.

Он прислонился к дереву, вслушиваясь в его шепот.

– Старо стало, да? – тихо промолвил Витольд, нежно проведя ладонью по грубой коре.

– Умираю… – вздохнуло дерево и мелко задрожало от холода.

– Понимаю, – с сожалением сказал Витольд. – Грустишь?

– Едва ли, – оно всхлипнуло. Редкие дождевые капли холодными слезами смыли грязь с его погрубевшего древесного сердца.

Витольд замолчал. В наслаждении запрокинул голову, позволяя дождю увлажнять волосы, стекать по лицу, касаться губ. Он целовал это природное моросящее создание, он готов был жарко поцеловать всю природу, и если бы на это у него хватило сил, то…

В кармане джинсов завибрировал телефон.

Витольд поджал губы.

Мобильник – адское создание! Ничего не имеет общего с природой, тупая человеческая игрушка, невольно привязавшаяся к его жизни!

– Слушаю, – сдержанно ответил Витольд, поднеся аппарат к уху.

Из телефона раздалось судорожное всхлипывание.

Витольд напрягся.

Кто это?! Кто звонит в три часа ночи?! Кто это узнал его номер?! А вдруг это…

– Ви… Ви… Витольд? – так жалко проблеяла трубка, что он успокоился.

Это точно не она. Она бы не стала ему звонить. И уж тем более – так по-детски хныкать.

– Да. Это я. – Он с легким раздражением пригладил мокрые волосы.

– Я Настя… – всхлипнула трубка и растерянно замолчала.

Витольд нахмурился.

Какая еще Настя? Кому взбрело в голову позвонить в три ночи, да еще представиться какой-то там Настей?

– Э-э-э… Доброй ночи, Настя, – с максимальной вежливостью сказал Витольд, надеясь, что собеседница хоть немного разъяснится.

– Ночи?.. Ой, ради бога, простите! Я, наверное, вас разбудила?

Какая галантность! Даже если бы она его разбудила, ее извинения вряд ли успокоили бы.

– Не стоит. Я… ложусь поздно, – заверил Витольд.

Может, номером ошиблись, и напрасно он здесь изъясняется? Но ведь незнакомка назвала его имя… Стало быть, позвонила она именно ему.

– Ох, еще раз меня извините! – заговорила трубка. Витольда уже стала раздражать ее угодливость. Кого-то эта дамочка ему напоминала… И не встречался ли он с ней раньше? – Я… я не знаю, что и делать… Блинчик, он же совсем с ума сошел, на меня кинулся…

Блинчик! Так вот, кто это такая! Глуповатая льстивая владелица Блинчика! Витольд не особо помнил ее имя, зато пса запечатлел в памяти надолго…

– Что с Блинчиком? – тревожно спросил Витольд.

– Беда! Самый настоящий ужас! Я… я вам позвонила… потому что только вы из всех знакомых в собаках разбираетесь. Да и живете тоже неподалеку…

– Неужели?

– Да-да! Вас не затруднит приехать? Очень прошу!

Витольд вздохнул, зажал мобильник плечом, достал из кармана бумажную салфетку и тщательно вытер руки.

– Говорите адрес, – попросил он.

Глупый вопрос. Витольд же знает, где они живут. Но если он сейчас возьмет и приедет просто так, то эта дурочка всерьез поверит в его всемогущность.

– Ой, спасибо вам, большое спасибо! Вы потрясающий человек! Вы просто чудо! Что бы я делала без вас!

Витольд в отвращении поморщился. Как же тошнило от ее приторной вежливости! Еще хоть одно от нее слово, и он не вынесет – вышвырнет мобильник вместе с ее противным голосом.

– Я, кажется, спросил у вас адрес? – сухо напомнил Витольд.

Настя опомнилась и продиктовала место своего проживания.

Витольд торопливо отключил телефон, чтобы девица вновь не окатила волной бессмысленных слов благодарности. Выкинул багровую помятую салфетку в мусорное ведро и поспешил к дому Насти…

Ее квартира… выделялась какой-то пустотой, что ли. Безжизненностью. Да, добротная мебель, хорошая техника. Да, ковры и растения. Но не хватало… души. Животных. Тех, кто в любое жилище вносит частичку добра и жизни.

Настя стояла в стареньком голубом халате с выцветшими на нем котятами (почти такой же был у его бабушки). Испуганная, с покрасневшим и чуть опухшим от слез лицом.

С ней рядом в вывернутой наизнанку спортивной кофте на стуле сидела девушка лет двадцати пяти с короткими черными волосами и сережкой в носу. Верно, спешила так, что даже кофту надела не на ту сторону.

– Он в спальне… – прошептала Настя. – Блинчик. Кинулся на меня сегодня ночью… чуть не загрыз.

Витольд задумчиво взглянул ей в глаза.

Совершенно простая и исключающая все особенное девица. Таких по Москве ходят тысячи, десятки тысяч.

Но и в момент первой встречи, и сейчас его с удивительной жадностью привлекали ее глаза. Мягкие, медово-карие, теплые и светлые, выражающие доброту и бескорыстность.

Витольд кивнул и прошел в указанную комнату.

Блинчик жалобно скулил, тихонько визжал, припадал к полу и с ненавистью смотрел в глаза.

Витольд плотно закрыл дверь и, понизив голос, прошипел:

– Что за комедию ты здесь устроил? Мы же договорились!

– Я с тобой ни о чем не договаривался! – гавкнул Блинчик. – Почему ты нас преследуешь?! Зачем ты приехал сюда?!

Витольд поджал губы, скрестил руки на груди и покачал головой:

– Ты все равно не сможешь ее предупредить.

– Смогу! Я уже почти смог! Сейчас… сейчас, она поймет, что к чему… и тогда…

– Ты не понял. Ты не сможешь ее предупредить, потому что я тебе не позволю. Ты ведь прекрасно знаешь, на что я способен.

Блинчик с неописуемым страхом взглянул на Витольда и тихо, по-собачьи заплакал.

– Сволочь! – взвыл пес. – Ненавижу тебя! Ты не тронешь хозяйку!

Витольд изумленно вздернул брови.

Покачал головой:

– Я и не собирался ее трогать. Она мне не нужна.

– Ты врешь!

– Нет же! Она не интересует меня… в этом плане. Если бы ты не стал сегодня ломать комедию, вы со своей хозяйкой меня уже и не увидели бы. Мы договорились с тобой! Ты становишься примерным псом, а я отстаю от вас. Что еще тебе надо?! Или ты хочешь… сообщить о той, которая уже никогда не вернется?

Блинчик взвизгнул и подорвался на месте.

– Ты врешь! – повторил он. – Я чувствовал, она живая!

– Живая. Но не чувствовал ли ты, в каком она состоянии?

Собака мелко задрожала и уткнула морду в лапы.

Витольд грубо поднял голову Блинчика, сжал ошейник и отчеканил:

– Значит, так. Ты, псина вонючая, забываешь дорогу в рощу, спокойно ловишь свой хвост и задираешь у деревьев лапу. А я… Я не трону ни тебя, ни Настю. Теперь-то мы договорились?

Блинчик жалобно заскулил.

Витольд удовлетворенно кивнул и отпустил собаку.

***

Он вышел из спальни довольно быстро.

Блинчик за дверью притих. Совсем.

– Что с ним? – испуганно спросила Настя.

Витольд кашлянул, пригладил мокрые волосы и заверил:

– Все отлично. Я вколол ему один укол. Агрессия мигом спала.

Настя закуталась в халат.

– Укол? Откуда вы его взяли?

– Я всегда беру из дома необходимые вещи, если мне звонит клиент. На мой взгляд, это логично.

Настя нахмурилась.

Где тогда аптечка? Или он носит шприцы в карманах? Впрочем, кто их, ветеринаров, разберет…

– Он бешенством болеет, да? – едва слышно спросила Настя.

– Что? А, нет, что вы… Он совершенно здоров.

Настя сжала руки в кулаки и вспыхнула:

– Откуда вы это знаете?! Откуда?! А вдруг он болен?! Ведь он укусил меня, получается, и я тоже заражусь бешенством!

Витольд закатил глаза.

Санька все это время молчала. Видимо, до сих пор не могла отойти от сна.

– Послушайте! – призвал Витольд, смахнув со лба мокрую прядь черных волос. – Я врач! Я ветеринар! Не верите мне? Свозите собаку на обследование, и они подтвердят мои слова! Пес просто переволновался из-за раны! Это обычный стресс, он характерен для каждого!

Настя замолчала, вцепившись в волосы.

Разве можно без всяких приборов на глаз определить, больна собака или нет? Ведь ее поведение указывало на то, что она заражена бешенством.

Впрочем… он действительно врач. Ветеринар. Ему верить можно.

– У вас есть аптечка? – неожиданно спросил Витольд.

Настя хотела было задать несколько вопросов, но махнула на это рукой. Зачем спрашивать? Она не разбирается в ветеринарии.

– На холодильнике, – кивнула Настя, присев на стул.

Бедный Витольд! Вынужден был приехать посреди ночи, да еще и выслушивать глупые вопросы Насти. Понятно, отчего он так раздражен…

– Простите меня, – вздохнула Настя.

Витольд вымыл руки, достал аптечку, вынул оттуда бинт и, опустившись на колени перед Настей, осторожно взял ее раненую ладонь.

В глазах Саньки вдруг сверкнула искра любопытства. Она весело взглянула на Витольда.

Настя закрыла глаза.

– Прошу вас, не надо… – прошептала она. – Зачем? Я и так вызвала сюда вас посреди ночи… Вы еще и лишнюю работу себе делаете? Не стоит, рука сама заживет…

Витольд не отреагировал на ее слова ровно никак. От его мокрых волос пахло чем-то знакомым, металлическим… Точно так же веяло и от шерсти Блинчика. Шампунь? Витольд моет голову собачьим шампунем?! Или пса – своим?

Он, обработав рану каким-то средством, туго забинтовал ладонь.

– Еще раз извините… – неловко произнесла Настя.

– Не нужно извинений, – оборвал Витольд. – Вы не обязаны просить прощения за неприятность, произошедшую с вами.

Настя вдруг всхлипнула и, сама того не ожидая, испуганно прижалась к плечу Витольда.

Тот был потрясен и шокирован. Очевидно, такого жеста он не ожидал.

– Я боюсь… – прошептала Настя. – Я правда боюсь… А вдруг он опять набросится на меня? Что я тогда буду делать? Мне страшно, Витольд…

Он с легким раздражением отстранил Настю от себя и, строго взглянув ей в глаза, сказал:

– Хорошо. Я… я возьму к себе его на ночь. Завтра вы сможете его забрать. Только прошу вас… Не нужно со мной больше пересекаться.

Глава 5

– Ты, Наська, я гляжу, тренировки совсем забросила?

Настя отмахнулась, как от надоедливой мухи. Забралась с ногами на стул, обняла двумя ладонями чашку с кофе и устало ответила:

– Да не до этого мне, Сань. Я всю ночь не спала…

Санька сейчас с невиданной легкостью передвигалась на беговой дорожке. Майка Саньки взмокла, волосы вспотели, но она явно получала от занятия спортом истинное удовольствие.

Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Даня. Тревожно переминал в руках шнурок шортов и с опаской смотрел Насте в глаза.

– Я тоже, – с усмешкой напомнила Санька.

Этой беговой дорожкой Настя почти не пользовалась. Раз в месяц случалось, когда, увидев себя в зеркало, Настя с ужасом понимала, что располнела – тогда она твердо решала что-то делать, а на помощь как раз кстати приходила дорожка. А вообще Настя предпочитала бегать в парке с Блинчиком на свежем воздухе. Зато Санька тренажером пользовалась с удовольствием – всякий раз, когда приходила в гости.

– Мне ужасно стыдно… – опустила глаза Настя.

– Стыдно за что? – утерла взмокший лоб Санька. – За то, что ты чуть не умерла?

Настя взлохматила на голове волосы и зажмурилась.

– Витольда жалко… – подавленно произнесла она. – Он же… Он не обязан был идти, да еще и ночью… И собаку забирать он не должен, и рану мне перевязывать… Ручаюсь, он сейчас проклинает меня всеми словами!

Санька ткнула кнопку, и беговая дорожка медленно остановилась. Спрыгнув, Санька жадно хлебнула из стакана воды – так, что капли смочили майку.

– Это ветеринар тот, что ли? – хмыкнула она. – Ну и мутный же он тип… Я ему б не то что собаку – пробку от бутылки бы не доверила.

Даня торопливо кивнул:

– Ты про этого Витольда все время стала говорить. В чем дело? Он тебе нравится? Я его совсем не знаю, да и ты тоже! Саша говорит, что он подозрительный и странный… Избегай его, слышишь?

Настя поморщилась.

Он из последних сил старается – посреди ночи приходит на помощь, не берет денег, помогает Насте с собакой… И он же достоин нелепых осуждений и насмешек?

– Тебе лишь бы свои пять копеек вставить, – огрызнулась Настя.

– Да можешь меня обвинять, в чем хочешь, – Даня махнул рукой. – Но имей в виду – я тебя в руки не пойми кому не отдам. Я твой брат все-таки! Я мужчина! Да пусть он только посмеет тебе вред причинить, я ему рожу почищу!

Настя закатила глаза.

Они что, все с ума посходили? Какой вред? Какой отдам? Витольд лечит Блинчика, только и всего! Что с ними случилось?

– Сань, я уже оставляла у него собаку! Он вернул ее прежней, даже лучше! У пса была очень сильно порезана лапа… да ты и сама видела, чего тебе говорить? А Витольд за два дня умудрился вылечить рану, да еще и так, что от нее не осталось и следа!

– Да? – усмехнулась Санька и тоже присела на стул. – А ты уверена, что это твой пес?

Настя вздернула брови.

Санька подвинулась ближе и пояснила:

– Ну посуди сама! За два дня такую рану – а там я видела, рана была такой глубины, что у собаки твоей лапа почти на лоскутке кожи болталась – вылечить нереально.

– Но ведь он же вете…

– Да! Да! – разозлилась Санька. – Он, как доктор Айболит, пришил ему новую лапу! Пойми, что это невозможно! Блинчик сейчас здоровее лошади, и ни единой царапинки на нем нет! А что за ночная атака? Разве твой тихий спокойный пес стал бы сходить с ума – при том факте, что бешенства у него, как сказал дядя врач, нет?

Настя вскочила со стула.

Надо Саньке закругляться с детективными сериалами! Что за бред она несет?!

– Я что, по-твоему, не узнаю свою собаку? – взвилась Настя. – К тому же, с какой целью провернуты все эти глупые махинации? Подмена собак – зачем все это? Витольд – очень хороший и порядочный парень! Он… он добрый, его животные любят.

– А ты уверена, что они его любят? – прищурилась Санька. – Может, просто боятся?

Настя от безысходности закрыла ладонями лицо. Санька подошла к ней и утешающе положила руку на плечо:

– Успокойся, я не хочу тебя запугать! Я просто призываю быть готовой ко всему. Предположим, твой ветеринар…

– Он не мой.

– Хорошо, ветеринар на самом деле – самый что ни на есть обычный мужик. И, скорее всего, так оно и будет. Просто замкнутый, нелюдимый и мрачный. Но вдруг…

– Что "вдруг"? – вскинулась Настя.

– Вдруг… он проворачивает какие-нибудь незаконные дела? Наркотиками торгует? Нет, ну ты видела его – глиста в корсете! Чего он такой тощий, а? Как пить дать, что-то принимает! А волосы длинные почему носит? Стало быть, ориентация хромает… Хотя, какое тебе дело до его ориентации?

А Насте, как ни странно, дело было.

Она сильно нахмурилась, заправила за ухо прядь волос и, кашлянув, сказала:

– Что за стереотипные мысли? Это всего лишь прическа, она ни на что не указывает. К тому же… эта самая прическа очень ему идет.

Даня поперхнулся.

Санька склонила набок голову. Хмыкнула и тихо промолвила:

– Вот именно поэтому я и призываю тебя не быть столь наивной. То, что ты ни разу не встречалась с преступностью, совершенно не означает, что ее нет. Насть… Я не имею права вмешиваться в твою жизнь и решать за тебя, но… Чувствую, что-то есть в нем недоброе! Честно, держись от него подальше, хорошо? И, кстати… Андрей мне нравился гораздо, гораздо больше.

Настя грустно вздохнула, влезла в кеды, накинула ветровку и опустила глаза:

– Я… я пойду за Блинчиком.

– Не боишься? – прищурилась Санька.

– Кого? Витольда?

– Собаку. После его ночной агрессии.

Настя задумалась и покачала головой.

– Нет. Витольд должен был помочь Блинчику успокоиться.

– Ты так слепо доверяешь этому врачу?

Настя поджала губы и, не удостоив Саньку ответом, вышла из квартиры.

А ведь и правда – в чем дело? Витольд действительно скрытный, злобный, замкнутый и мрачный человек. Одевается во все черное, почти ничего не рассказывает о себе, окутан туманом тайн, мистики и безответных вопросов.

Что именно могло заинтересовать? Загадочность и таинственность? Но такие люди напротив – должны внушать тревогу и недоверие (правильно Санька говорит). А у Насти все ровно наоборот.

Она вышла из подъезда.

Может, красота? Но Витольд не то что бы красив – скорее, необычен. Внешность броская, запоминающаяся, яркая и удивительная, но никак не смазливая.

В чем секрет? Настя все сильнее верит в то, что Витольд обладает магией…

– Ждравштвуй, Наштенька!

Настя вздрогнула и подняла глаза.

К ней спешил местный алкоголик Пылесос. Не было у Пылесоса ни денег, ни дома, ни имени – жил на лавочках (странное дело, что зимой он, как перелетная птаха, куда-то пропадал) и охотно отзывался лишь на кличку, рождение которой было почему-то никому неизвестно.

– М-м-м… Здравствуйте, Пылесос, – максимально вежливо произнесла Настя.

От старика насыщенно несло перегаром и скисшими продуктами.

– Ты такая крашавиша шегодня! – беззубым ртом улыбнулся пьяница. – Куртку новую купила, да?

– Четвертый год в ней хожу…

– Ой, а глашки-то как сияют! Крашиво! Влюбилася в кого, што ли?

– Извините, но…

– Наштенька, милая, помоги штарику! Денег на хлеб не хватает! Умираю! Жайми до шетверга, я верну, клянуся! Шамую малость прошу, не обижай пожилого шеловека!

Настя поджала губы.

Водка – вот как назывался тот хлеб, без которого он умирает. Впрочем, а ну как действительно денег совсем нет, и Пылесос не может даже поесть? Нужно помогать людям всегда, мало ли, в каких мы можем оказаться ситуациях…

Да и возвращает он обычно. Правда, со знатным опозданием и не всю сумму, но его можно понять – возращать не с чего, не работает человек.

Настя тяжело вздохнула, вынула из кармана джинсов две смятые бумажки и протянула их Пылесосу.

Тот в одно мгновение цапнул деньги, лишь зеркальная буква "Р" мелькнула на его ладони. Это он, будучи под градусом, вздумал вырезать на руке первую букву своего прозвища. Но так как английский он знал плохо, да еще и был в выпившем состоянии, буква "Р" в качестве шрама смотрит всегда не в ту сторону.

– Шпашибо, Наштенька! – прошепелявил Пылесос. – Дай Бог тебе ждоровья!

Настя накинула капюшон, сунула руки в карманы и направилась к дому Витольда…

Они гуляли.

Блинчик сейчас был в совершенно нормальном состоянии. Бегал, пытался догнать бабочку, с интересом нюхал деревья, рыл землю, следил за суетой птичьей семьи…

Витольд сидел на скамейке, раскинув руки вдоль спинки. Заметив Настю, он слегка нахмурился и едва заметно покачал головой.

– Доброе утро, – улыбнулась Настя, присев рядом с Витольдом и с нежностью взглянув на попытку Блинчика атаковать муху.

Витольд вздернул брови.

– Утро? Мне казалось, уже полдень.

– Да, я… Я понимаю. Это, наверное, оттого, что я только недавно проснулась.

– Весьма странный режим сна, – холодно заметил Витольд и покачал закинутой на колено ногой.

Настя прижала руки к пылающим щекам.

– Я… я просто заснула только в восемь утра. Сами понимаете, всю ночь… не спала.

Почему она оправдывается перед ним? Почему пытается повысить себя в его глазах?

Витольд кашлянул, хмуро взглянул на ползущие тучи и произнес:

– Забирайте собаку.

Настя замешкалась. Тревожно взглянула на Блинчика.

Вроде бы все с ним в порядке. Прежний пес: веселый, жизнерадостный, активный. Но не станет ли он ночью снова агрессивным?

– А… он точно… здоров? – сбиваясь, спросила Настя и невольно закуталась в ветровку. – Я боюсь его забирать…

Витольд вдруг стукнул кулаком по колену и раздраженно крикнул:

– Послушайте, Анастасия! Я уже и так сделал все, что в моих силах! Хотите оставить собаку у меня навсегда?

Настя закрыла лицо ладонями и прошептала:

– Простите… Я действительно уже доставила вам много хлопот. Извините за навязчивость.

Витольд молчал.

Блинчик радостно подбежал к Насте и приветливо облизал ей руки.

Самый нормальный пес. И на агрессивного не похож… да и на запуганного тоже. Санька придумывает сущий бред! Если бы Витольду было от Насти что-то нужно, то он бы сам старался находиться с ней рядом. Но ведь он всем своим видом показывает, что ее общество ему не доставляет особого удовольствия и что он был бы очень рад распрощаться с ней в последний раз.

– Почему вы решили его завести? – вдруг тихо спросил Витольд, внимательно глядя Насте в глаза.

Она поперхнулась и пожала плечами.

– Мне привез его папа. У его друга случилось какое-то горе, и он больше не мог содержать собаку. А папа решил подарить ее мне, ведь он знает, как сильно я люблю животных.

– Вы любите животных? – вдруг понимающе поинтересовался Витольд.

Настя кивнула.

– Да, очень. В детстве даже мечтала построить собственный зоопарк… Правда, чуть постарше стала и поняла, что денег на него не хватит.

– И на чем же основана ваша любовь к братьям нашим меньшим?

Настя нахмурилась и удивленно взглянула на Витольда.

– В каком смысле?

– Почему вы любите их? – пояснил он и, откинувшись на спинку, скрестил на груди руки.

Настя пожала плечами.

– Ну… они такие… милые, что ли. Играть с ними весело. Потискать, погладить…

Витольд усмехнулся и язвительно заметил:

– С этим же успехом можно купить плюшевую игрушку.

– А почему вы так животных любите? – полюбопытствовала Настя.

Витольд вздохнул и закрыл глаза. Взъерошил свои волосы, поднялся и сделал пару медленных шагов.

Тихо сказал:

– У меня… в детстве случилась одна ситуация… опустим, какая именно. Суть в том, что она перевернула мои взгляды на людей и животных. Ведь большинство тех, кто имеет наглость звать себя самым разумным существом, по сути лишь алчные сволочи, мерзавцы и преступники. А звери… они никогда не погонятся за деньгами. Никогда не будут грызть друг другу глотки в корыстных целях – только для пропитания. Они… верные, понимающие. Они настоящие.

Настя ошалело глядела на Витольда.

Отчего такой всплеск откровения?! Что случилось с ним такое, что побудило его раскрыться перед Настей?!

– Я благодарен тому случаю в детстве, – заключил Витольд и развернулся к Насте. – За то, что открыл мне глаза. За мирскую обнаженную честность. За… То есть, мне кажется, что именно та ситуация подарила мне этот дар…

Настя тоже поднялась и подошла к нему.

– Какой дар? – прошептала она, склонив набок голову.

Витольд замешкался на секунду. Тревожно оглянулся по сторонам, очевидно, не желая иметь свидетелей.

Свидетелей не было. По крайней мере, из людей.

Витольд вздохнул, отошел на шаг и неожиданно распластал руки, словно готовясь обнять весь мир.

Первые секунды ничего не происходило. Настя уже начала сомневаться в его нормальности, нервно отступая назад.

Как вдруг из близстоящих деревьев раздался шорох. Лес неподалеку словно всколыхнулся. Несколько птах отделились от гнезда и опустились на раскинутые руки Витольда.

Вдруг лес словно взорвался – черная галдящая туча птиц вынырнула из рощи и начала яростно облеплять Витольда. Птицы слетали с деревьев, падали с неба и камнем налетали на него. Блинчик, еще пара собак с ним, кошки, даже насекомые – все словно потеряли контроль и бросались на Витольда, бешено желая дотронуться до него.

Вихрь птиц, животных и насекомых все рос, все чернел и выл, свистел, рычал и махал крыльями.

У Насти захватило дух. Сердце заколотилось, как бешеное. Зрелище ее поражало.

Даже трава и та стала вдруг живой и с любовью начала обвивать ноги Витольда. Впрочем, из-за черноты зверья это было едва ли заметно.

Витольд вдруг резко опустил руки, и животные в момент отстали от него. Птицы поспешили к деревьям, бабочки и мухи разомкнули кольцо и разлетелись в разные стороны, из собак остался лишь Блинчик, а остальные унеслись, словно удивляясь "А что это со мной сейчас было?".

Настя не в силах была сказать и слова. Восторг, который выражали ее глаза, был способен разорвать в клочья всю планету.

Это как? Это почему?.. Это как он сделал?! Разве это возможно?!

– Впечатляюще? – улыбнулся Витольд, с интересом глядя на Настю.

Она зажмурилась и энергично помотала головой, приходя в себя.

– Да это… потрясающе… – выдавила Настя. – Это… это неописуемо прекрасно… Как вам это удалось?!

Витольд поглядел по сторонам, подошел к Насте, наклонился к ней и, слегка дотронувшись до ее плеча, прошептал на ухо:

– Мой дар заключается в способности разговаривать с животными и понимать их. Я могу управлять и зверями, и природой, потому что я един с ней.

Настя буквально задрожала от восторга и в восхищении уставилась на Витольда.

Тот широко улыбнулся и неожиданно предложил:

– Хотите, я покажу вам одно место, которое придется по душе ценителю природы? Только будьте аккуратны, потому что в этом лесу очень много всяких коряг, и есть немаленький шанс порезать ногу. А людей лечить я не умею…

Глава 6

Теперь Настя очень хорошо понимала, почему писатели так обожают возносить и преумножать невероятное чувство любви. Почему о ней снимают фильмы, почему поют песни и пишут стихи… Почему любовь – это извечная тема, которая никогда, никогда не устареет.

Настя не верила в нее ранее. А, вернее, не верила в любовь двадцать первого века. Сколько у нее ухажеров ни было – ни к одному из них она не питала чувства всепоглощающие, душащие, лишающие разума, доводящие до лихорадки и озноба…

То, что она испытывала сейчас, было очень похоже на ощущения главных героинь бульварных романов.

Восхищение Витольдом постепенно преобразовывалось в нечто большее.

Как известно, всякий любимый человек для тебя красив.

Теперь внешность Витольда ослепляла. Его искрящиеся, как черный алмаз, волосы восхитительно трепетали на ветру. В его глазах, казалось, был закован целый лес – сказочный, волшебный, как и мечтала Настя.

– Не бойтесь, – смеясь, говорил Витольд, когда мелкая желтая пташка присела на ее ладонь. – Она просто хочет познакомится.

Этого леса Настя еще не видела, никогда. Нет, он не похож на те, кои показывают в сказочных русских фильмах. Но он хотя бы не был до предела очеловечен, не имелось в нем пыли и людского мусора, деревья не облепляли пластиковые пакеты, а птицы и звери не были зашуганы пьяными компаниями.

Трава здесь зеленела так насыщенно, что казалось, будто это обычная фотография, у которой умелые редакторы сделали ярче цвета. Деревья, будто рисованные китайскими фломастерами, волнительно трепетали под песней теплого летнего ветра. Пахло свежестью, зеленой травой, корой деревьев, созревшей малиной. Звонко, на весь лес кричали птицы.

– Скажите, это же вы попросили ее сесть мне на руку? – весело спросила Настя, смахнув с лица надоедающие и непослушные из-за ветра волосы.

Она уже безоговорочно верила в то, что Витольд умеет разговаривать с животными и природой. Верила в его непорочность, доброту и чувствительность. Глупый поступок – идти в лес с незнакомым человеком, и Настя прекрасно это понимала. Только проблема в том, что Витольд отныне не был для нее незнакомцем – он стал родным. Да, в такой короткий срок и, да, без логичности сего. Но, видно, и факт того, что Настя никогда еще не сталкивалась с преступностью, да и влюбленность тоже – все это застилало ее здравый ум.

– Может, а может и нет, – задорно сверкнул изумрудными глазами Витольд и нежно погладил птичку по крохотному клювику.

Он изменился.

Поменялся радикально – от злобного, мутного и неразговорчивого ветеринара до общительного, доброго, нежного парня.

Что именно так волшебным образом поменяло его сущность? Может быть, доверие, возникшее к Насте? Но что побудило это самое доверие родиться?

Настя осторожно погладила птицу по перьям. Изумительно, но та не улетела – такое у Насти было лишь один раз, когда она покормила семечками одного жирного голубя, и он решил выпросить еще еды.

Наверное, это ужасно здорово – понимать природу и быть единым с ней!

– Вы удивительный человек! – с чувством воскликнула Настя и вновь смахнула лезущие в глаза волосы. Птица спорхнула с руки.

Витольд вздохнул, подошел к Насте сзади и аккуратно коснулся ее танцующих непослушных волос.

Он потрясающ! Никто, никто еще из мужчин не разделял ее любви к животному миру и природе! Хотелось провести с ним всю жизнь, каждую секунду, каждый миг – живя в лесу, общаясь с птицами, умываясь в речной воде и бегая по нежному ковру травы.

Настя чувствовала, как Витольд медленно заплетает ее волосы в косу.

– Знаете, – прошептала Настя, жадно заглатывая запах летнего цветущего леса, – я всегда мечтала… Жить на природе. Построить уютную избушку среди деревьев, поселиться в ней с любимым человеком… И чтобы рядом не было никого больше, ни одной человеческой души – чтобы домик охраняла неприступная стена могучих деревьев…

Витольд завязал косу Насти вместо резинки стеблем цветка.

Она действительно ощутила сейчас себя лесной царицей, королевой природы… Ни один человек не вызывал у Насти такую сумасшедшую бурю эмоций.

Витольд был прекрасен. Хотелось превратить его в воздух и дышать им, дышать, пока от переизбытка кислорода не почернеет в глазах. Обнять его и не отпускать, никогда не отпускать – до тех пор, пока руки корнями не срастутся с ним…

Счастье билось через край. Настя рассмеялась и прямо в джинсах забежала в холодную зеленую от тины речку.

Наверное, сейчас она похожа на глупого восторженного ребенка… Плевать. Вот оно – счастье! Оно существует! Настя нашла его! Только бы он был рядом, всегда, каждую секунду…

Блинчик вдруг заскулил и жалобно затявкал.

– Ну, что опять тебя не устраивает? – вздохнула Настя, развернулась и побежала к собаке. Пятки были опутаны водорослями. – Что он говорит, Витольд?

Он усмехнулся, потрепал пса за холку, на секунду задержался взглядом на его глазах, после чего добродушно пояснил:

– Он говорит, что ему нравится эта прогулка и что он благодарен дяденьке ветеринару. Да, Блинчик? Ты ведь благодарен дяде Витольду?

Собака съежилась и припала к земле.

Вот дурак, этот Блинчик! Ему лишь бы поиграть…

Если бы Витольд жил с Настей, он без труда переводил бы все слова Блинчика. Это очень бы пригодилось…

– Скажите… – неожиданно даже для самой себя начала Настя. – Вы женаты?

Витольд вдруг помрачнел. Обнял себя, опустился на поваленное дерево, прочистил горло и холодно произнес:

– У меня… было три…

– Жены?

– Нет…

– Невесты?

– Возлюбленных, скорее. Все хорошие, добрые, красивые. Я любил их… очень. Но… они почему-то все решили меня бросить. Я сам не знаю, почему. Я ведь… я все делал для них, все покупал, берег их безумно. А им, видите ли, что-то там не понравилось. Ну и слава Фавну, что ушли. Теперь-то я понял, какие они на самом деле… лицемерки.

Настя нахмурилась.

Витольд сейчас выглядел очень понуро и подавленно. Верно, он еще обижался на бывших пассий.

– Да, я понимаю… – тихо начала Настя, чтобы хоть немного поддержать его. – Сейчас все такие… аморальные. Девушкам только деньги подавай. Нет денег – нет и любви с их стороны. А таких, которые ценят не достаток и внешность, а характер… таких уже почти и не осталось вовсе. Вы прекрасный человек, знайте это. Один из немногих, которые ценят окружающий нас мир, которые добры изнутри. В наши дни ведь и не нужно мужикам ничего, кроме железяк. А вы не такой… Знаете, если я была бы вашей женой, то я никуда бы от вас не ушла, никогда. Каждый миг, каждую секунду я делила бы с вами, потому что таких, как вы, сейчас уже нет. Вы – ценное сокровище, которое нужно беречь. И я… прожила бы с вами всю свою жизнь, несмотря на невзгоды.

Настя сама испугалась своей откровенности. Дура! Сейчас Витольд поймет, что она к нему неравнодушна, и больше не станет с ней пересекаться, потому что трижды был предан такими же девицами и, возможно, не желает пускать в свою жизнь еще одну.

Настя испуганно взглянула на Витольда.

Тот, признаться, был шокирован ее словами. Зрачки его расширились, брови взлетели вверх, даже рот слегка приоткрылся от удивления.

– Прозвучало как вызов, – склонив набок голову, едва слышно промолвил он.

Настя оторопела.

– Что, простите? – Она кашлянула. – Я немного не поняла вас…

Витольд вдруг ухмыльнулся, легко поднялся с дерева и приблизился к Насте.

– Иногда я могу выкинуть очень глупые фразы, – словно в оправдание сказал он, внимательно глядя ей в глаза. – На них просто не стоит обращать особого внимания.

Витольд неожиданно положил ладони на ее щеки и тихо спросил:

– Скажи, Насть… Я тебе правда нравлюсь?

Она едва не упала, пораженная и внезапным переходом на "ты", и фактом того, что он, оказывается, все понял. Впрочем, Витольд, похоже, не злится…

– Я этого не говорила, – ушла от ответа Настя, опустив взгляд.

Она не чувствовала его ладоней, совсем – словно кожа Витольда была ее кожей. Не чувствовала, но тело покрылось приятными мурашками.

– Но намекнула, – не отставал Витольд, нежно касаясь ее волос.

Блинчик вдруг подавленно взвыл и тревожно забегал вокруг них.

Настя заколебалась.

Почему все получается так быстро? Неужели это действительно любовь, и вспыхнула она так моментально, что не дала и опомнится?

– Ну… – сбивчиво и нервно начала Настя. Его прикосновения путали ей все мысли. – То есть… Ну, если так, подумав, то…

Она вдруг на секунду осмелела, подняла глаза на Витольда и твердо произнесла:

– Да, ты нравишься мне… Витя.

Он широко улыбнулся и ласково погладил Настю по щеке.

– Так меня еще никто не называл, – признался он. – Звали Виталей. Толиком звали… Но Витей – впервые.

Витольд отошел на шаг, присел на колени и вытянул ладони над травой.

Такое Настя видела лишь в сказках.

Из-под его рук на глазах вырос прекрасный пышный белоснежный цветок. Витольд бережно сорвал его и вплел Насте в косу.

– Я убил его… ради тебя, – прошептал он.

Настя даже и не обращала внимания, как Блинчик заливается в бешеном лае. Подумаешь… на птичек каких-нибудь гавкает.

– Это хорошо? – на всякий случай спросила Настя.

Витольд улыбнулся, трепетно коснулся ее руки и сказал:

– Я рад, что так получилось. Теперь… все будет по-другому. Иначе. Может быть… ты и есть та самая, которая мне наконец подойдет?

Настя нахмурилась.

Как-то все… быстро. Стремительно. Нет, для нее это очень даже неплохо, но ведь инициативу проявляет Витольд – тот, который тремя часами ранее был холоден, суров и неразговорчив. Настя даже и не предполагала, как и поговорить-то с ним нормально, а сейчас…

Будто бы это совсем другой Витольд.

– Скажи… – продолжал он. – Может быть, те девушки ушли от меня, потому что я не предоставлял им выбора? Тебе я его предоставлю. Настя, ты правда хочешь, чтобы мы были вместе? Всегда? Это твой осознанный выбор? Ты обещаешь меня не бросать, как это сделали они?

Настя сжалась.

Почему она чувствует в его словах хорошо скрытую угрозу?

Почему, черт возьми, Блинчик разрывается от лая?

Витольд обхватил голову Насти и жарко прошептал:

– Тебе не нужно бояться меня! Я никогда не причиню тебе вреда! Я клянусь, что даже не прикоснусь к тебе, пока ты не дашь мне своего разрешения. Я… я буду беречь тебя, слышишь? Беречь от людских отбросов. Я многое могу, ты не думай. Ты ведь не представляешь даже, какие способности мне даны…

Голос его звучал так убедительно… Так искренне…

– Я… – нервничая, проговорила Настя. – Я… обещаю тебя не бросать. Я не такая, как они, поверь мне.

Витольд вдруг как-то странно улыбнулся. Отошел от нее, поднял счастливый взгляд на небо и с наслаждением вздохнул.

– Поздно уже, – проинформировал он. – Тебя, наверное, дома ищут. Пошла собаку у врача забрать, а исчезла на три часа. Идем, я провожу тебя до дома. И… не теряй меня, очень скоро я вернусь еще. Теперь я никогда тебя не брошу.

Глава 7

– Да кем он хоть работает? Кто его родители? Где родился и вырос?

Как мило, что папа и мама вдруг решили приехать, да еще и с ночевкой… И чего это им вздумалось навестить дочь ни с того ни с сего? Ведь обычно они заезжают к ней, когда им что-то нужно, а теперь… Или это информация, сказанная маме по телефону, вызвала у них такую бурю эмоций? Но ведь раньше так серьезно к ухажерам Насти родители не относились – воспринимали обыденно, с легкой каплей юмора. Так относятся к мальчику из детского сада, в которого влюбилась пятилетняя дочка.

А тут чуть ли не с ума сошли – сорвались с места, приехали на следующий же день, да еще и засыпают Настю бесконечным количеством вопросов.

Может, они поняли, что ее любовь в этот раз серьезна?..

– Ма, он ветеринар, – с глупой улыбкой сказала Настя, вытаскивая из духовки пирог с мясом.

– И это все, что тебе о нем известно? – вспыхнула мать. Отец даже подавился семечками.

Настя ловко вынула нож и, пританцовывая, начала разрезать пирог.

– Мама! Одно я знаю точно – он потрясающий! Он… мне действительно с ним хорошо! Он даже умеет… хотя, ты ведь все равно мне не поверишь. Он животных любит! Ой, мам… мне кажется… он совершенно идеален. Нет у него недостатков, совсем нет.

Отец сурово впечатал кулак в стол.

– Недостатки у всех есть, и идеальных не существует, – отрезал он.

– Да? – ехидно усмехнулась Настя, уперев руки в выцветший застиранный фартук. – Даже у тебя они есть?

– Конечно, – кивнул отец. – Я слишком добрый.

– Это, конечно, изъян чудовищный.

– Анастасия, а ну прекратить язвить с отцом! Значит, слушай. Даю тебе месяц – чтобы ты узнала об этом человеке все, что можно. Имя-фамилия-отчество. Дата рождения. Родители. Увлечения. Предпочтения в еде. Группа крови. Любимый цвет. Капитал. Имена друзей и бывших девушек…

– Папа!

– Потом, – невозмутимо продолжил отец, – через три с половиной года, если информация о нем тебя полностью устроит, можешь выходить за него замуж. Но не раньше! Человека узнать надо хорошо, это самое важное. Чтобы сюрпризов в семейной жизни не было… А то мало ли, всякие люди есть. Ты, самое главное, папку слушай, и все будет хорошо. Папка тебе дурного-то не посоветует…

Настя закатила глаза, опустилась на табуретку и вытерла тыльной стороной ладони лоб.

– Не собираюсь я за него пока замуж! – устало сказала Настя. – Я же не дура, чтобы после четырех встреч под венец идти.

– Еще чего!

–Пап, а вот скажи, зачем вы сегодня приехали с утра пораньше? Вы же так просто ко мне не заглядываете! Витольда пообсуждать, да? Вы, наверное, после моей новости всю ночь не спали, и сели в машину, чуть глаза продравши.

Мать ахнула, а отец сдвинул брови.

– Ты как разговариваешь? – пробасил он. – Я тебе что, баба, чтоб ради сплетен заваливаться? Сегодня Евгений, друг мой, приехать к тебе должен. Ему переговорить надо с человеком, что этажом ниже тебя живет, ну и к тебе заскочит, Блинчика повидать. А я, знаешь, тоже с Евгением свидеться хочу, с нами-то он больше не работает – после несчастия в семье ушел.

Настя вытерла стол полотенцем.

– Так это тот самый, который Блинчика тебе отдал? – уточнила она. – А что за несчастье-то?

Отец нахмурился.

– Дочка умерла у него, она и была псу хозяйкой. Вот и отдал, чтоб Блинчик о погибшей не напоминал.

Настя в ужасе прижала ладонь к губам.

– Ужасно! – прошептала она. – Что с ней случилось?

– Да не знаю я подробностей. Евгений об этом не особо разглагольствует. Насколько мне известно, пропала она без вести.

Настя замолчала.

Вот так вот и пропадают люди. Бог знает, что с ними происходит потом. Вот обычная девушка, бывшая хозяйка Блинчика – и исчезла. Как бы не оказаться на ее месте, ведь преступности-то нынче много, хоть и утверждают все, что Настя в лицо пока с ней не сталкивалась.

Квартиру пронзил дверной звонок.

– Вот и пришел Евгений, – радостно произнес отец. – Настя, иди, открой ему. Хоть познакомишься. Только это… будь тактичнее, о трагедии не говори. Ну, сама понимаешь, дело тонкое…

– А то я не знаю, – пожала плечами Настя и отправилась к двери.

Иногда раздражает, что отец считает ее либо маленькой, либо больной на голову. Ну к чему его постоянные напоминания, советы и нелепые подсказки? Почему он вообще лезет в ее жизнь?

Настя вздохнула и щелкнула дверным замком.

Честно говоря, не хотелось ей видеть этого Евгения. Она не знала, как следует правильно разговаривать с людьми, пережившими такое горе. К тому же – а ну как он захочет вернуть Блинчика назад?

– Привет, Настя.

Она подняла глаза.

Брови взметнулись вверх, кровь прильнула к щекам, а сердце забилось чаще.

То был не Евгений.

Витольд.

– Ты? – нелепо забормотала Настя, глупо улыбаясь. – Но… зачем… так быстро? Вчера же только хорошо по лесу прогулялись, и я…

Она осеклась.

Витольд сжимал пышный букет нежно-белых роз.

Сейчас он был особенно красив – волосы собраны в хвост, рубашка выглажена (а он хозяйственный!), на запястье – часы, а на шее – привычная цепочка.

– Ты не рада? – чуть нахмурился он.

– Я? Я очень рада! Все дело в том, что я… ты не смейся… не накрасилась. Да и не приоделась особо, даже фартук не сняла… Но ты так удачно зашел! Познакомишься с родителями, они как раз здесь! Только с папой будь аккуратен, он у меня… строгий немного…

Настя бережно приняла букет.

И почему Витольд постоянно смотрит ей в глаза? И не просто смотрит, а чуть ли не пытается с помощью взгляда вызнать все тайны и вывернуть наизнанку ее душу?

Но ничего не поделаешь – глаза у него и вправду красивые. В такие не грех и лишний раз посмотреть… Колдовские изумруды, малахитовые омуты, нефритовые зеркала и еще тысяча великолепных, неповторимых сравнений…

– Вить?..

– Я…

Он сбился. Теперь его глаза испуганно метались во все стороны. Витольд невольно отступил на шаг, сжался, словно от холода, и вымученно сказал:

– Я с превеликим удовольствием познакомлюсь с твоими родителями.

Настя улыбнулась.

Ласково взяла Витольда за руку и робко повела его в квартиру.

Сейчас он выглядел таким… беспомощным, испуганным и скромным. Витольд походил на маленького мальчика, первый раз в своей жизни пришедшего в гости без мамы. Тревожно озираясь по сторонам, он неуверенными шагами ступал за Настей, крепко держа ее за руку, словно в данный момент для него матерью была она.

Сколько еще в нем личностей? То скрытный и неразговорчивый дядька-ветеринар, то нежный принц-волшебник, властитель природы, а сейчас – пятилетний робкий мальчишка…

– Здорово, Евге…

Отец вышел из комнаты и оцепенел, впившись взглядом в Витольда. Глянул на букет в руках Насти, склонил набок голову и выдавил:

– Здравствуйте… молодой человек.

Настя вздохнула, положила ладонь на плечо Витольду и проинформировала:

– Вить, это мой папа, Максим Геннадьевич. Пап, это… это Витольд. Ну, я рассказывала тебе про него…

Отец кивнул.

Теперь Витольд, прищурившись, задумчиво уставился отцу в глаза. Очень, очень странная манера – безотрывно сверлить собеседника взглядом.

– Я… я очень рад, – вежливо улыбнулся Витольд и осторожно пожал отцу протянутую руку. – Ожидал этот момент, но не думал, что он наступит так скоро. Я могу пройти?

Отец кивнул и посторонился, сдержанно глядя на Витольда.

Что за неприязнь? Откуда она? Витольд ничего плохого ему не делал, а папа смотрит на него так, словно подозревает в каком-нибудь убийстве!

Мать отреагировала предсказуемо – усадила Витольда за стол, налила ему чай, отняла у Насти букет и поставила его в вазу, сопровождая свои действия междометиями и вопросами, касающимися личной жизни Витольда.

– Кто твои родители? – щебетала мать, обхаживая его.

Витольд чувствовал себя, надо признать, неуютно. Стеснялся? Очень даже может быть. Но ведь по нему не сказать, что он настолько робок…

– У меня их нет, – сдержанно ответил Витольд и бросил взгляд на Настю, словно ища поддержку.

– Как нет?!

– Умерли, – односложно пояснил он и опустил глаза.

– Так ты из детдома, что ли?

– Меня… меня бабушка воспитала. А потом, когда мне исполнилось… лет двадцать, она меня выгнала.

Настя удивленно взглянула на Витольда.

Эта подробность была ей неизвестна!

– Выгнала?! – воскликнула мать. – Ой, ну надо же, родного внука прогнать! Злобная старуха!

– Да нет, – пожал плечами Витольд. – Она хорошая. Просто боялась меня, вот и выгнала.

– Боялась? Но почему?

– Да кто ее, старую, поймет, – беззаботно махнул он рукой. – Маразм у нее, видать, появился. Мерещиться что-то стало… Слава Фавну, хоть просто выгнала, а то и что похуже могла сделать. Ее же ведьмой местные звали, она ведуньей была… да и сейчас есть. Просто со мной не общается, боится.

Настя изумленно вздернула брови.

А что еще она не знает о Витольде? У него нет родителей, его выгнала из дома бабка-маразматичка, которая, к тому же, еще и колдунья!

Настя отрезала кусок пирога и медленно подала его Витольду.

– Ой, а доча такие пироги вкусные печет! – умело сменила тему мать. – Вот попробуй, Витенька, покушай! Объедение, все хвалят!

Витольд благодарно взглянул на Настю, кивнул, взял пирог и деликатно откусил его.

Если отец смотрел на него чуть ли не с ненавистью, то мать буквально задыхалась от восторга. Ее желание выдать Настю замуж подпитывалось, очевидно, еще и симпатией к ее новому молодому человеку, если Витольда можно было так назвать.

Витольд вдруг изменился в лице. Пирог выпал из его рук. Он побледнел, зашелся в кашле, стал задыхаться. Вскочив с места, бросился к умывальнику, припал к крану и жадно начал хлебать воду. Давился, захлебывался, но судорожно пил, дрожа, как щенок на морозе.

– Что случилось?! – взвизгнула Настя. – Ты подавился?!

Он не слушал, жадно глотая воду, которая стекала по его шее, мочила рубашку, волосы.

– Витя! – чуть не плача, воскликнула Настя.

Отец взирал на картину снисходительно, зато мать выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок.

Витольд наконец отпрянул от крана, обессиленно сполз на пол и устало запрокинул голову назад.

Настя бросилась к нему, упала перед ним на колени и обняла за плечи.

– Что случилось? – прошептала она.

Витольд горько посмотрел Насте в глаза, помотал головой и выдавил:

– Я… я не ем мяса.

Настя поперхнулась.

Что?! Но как это?! Мужчина – и не ест мяса? А как же ее фирменное блюдо?

– Совсем никакое? – на всякий случай уточнила она.

– Практически. Я… не переношу его. Даже к врачу обращался, мне сказали, что это у меня такое отклонение в психике. Я не могу есть мясо, зная, что это внутренности какого-либо животного. Раньше меня вообще выворачивало… Сейчас хоть немного себя контролирую.

Настя нахмурилась:

– Так ты… вегетарианец?

– Практически, – повторил Витольд, поднялся с места и невозмутимо снова сел за стол.

Впрочем, вежливый семейный обед был уже нарушен. Мать всячески старалась поддержать прежнюю атмосферу, но почему-то инцидент поселил тревогу на лица присутствующих.

Появление Евгения стало так называемым разряжением обстановки.

Настя радостно вскочила с места и кинулась к двери.

Евгений был мужчиной довольно красивым для своего возраста, но уж очень изрезанным морщинами. Хоть и выдавил он добродушную вежливую улыбку, глаза смотрели грустно и подавленно.

Сразу видно в нем человека, у которого приключилось горе.

– Ну, и где наш Блинчик? – с печальной улыбкой спросил он.

– Идемте на кухню, – кивнула Настя.

Появление Евгения вызвало у Витольда невероятную реакцию – он побледнел, привстал с места и пораженно вздернул брови. Его взгляд стал даже не испуганным, а скорее шокированным.

– Здравствуйте, Евгений Федорович… – пролепетал Витольд и вежливо кивнул.

Что? Евгений знаком с ним?!

– Витольд? – поразился тот. – Вот это встреча! Рад видеть тебя.

– Вы знакомы? – удивилась Настя.

Евгений кивнул:

– Да, Витольд долгое время был парнем Луизы, моей дочери.

Луизы? Это та, что пропала?..

Выходит, Блинчик раньше принадлежал бывшей девушке Витольда? Невероятное совпадение…

Витольд вновь понимающе кивнул и присел на стул.

– Как она? – тихо спросил он. – Не нашли?

– Увы, – вздохнул Евгений и тоже сел за стол. – Не верю я, что она умерла, нисколько не верю. Жива, сердцем чувствую, кровью ощущаю – жива. Вот только где… У каких бандитов?

Отец молча наплескал Евгению чай, подвинул кружку и осторожно спросил:

– Почему ты решил, что именно у бандитов? Может, в какой город уехала, на тебя обидевшись?

Евгений залпом опрокинул в себя чай, поморщился, словно это был алкоголь, и пожал плечами:

– Да зашуганная она была в последнее время. Дрожала, паниковала… трубку, бывало, не брала. Я еще тогда заподозрил, что с мафией какой-нибудь связалась. Пытался у нее выпытать, а Луиза все отрицала, мол, нормально, не переживай… Я думаю, может, на работе что не ладится? А через некоторое время синяки на ее теле стал замечать. Спрашиваю: откуда? А она: упала. Верно, с бандитами что-то не поделили! Я уже тогда все хотел разобраться… А как с Витольдом рассталась, так и пропала. Видать, боялись преступники его, а после его ухода из жизни Луизы смелость почуяли.

Отец вдруг стрельнул гневным взглядом в сторону Витольда. Сжал салфетку и злобно произнес:

– А… полиция случайно не подозревала Витольда? Вроде как… синяки и пропажа сразу после расставания… достаточно оснований, не так ли?

Витольд вздрогнул, чуть нахмурился, но промолчал.

Евгений махнул рукой:

– Так они и меня подозревали, и жену мою, Злату. У Витольда алиби было, он весь день в каком-то заведении находился, человек пятнадцать присутствие подтвердили, да и камеры тоже. К тому же, отношения у Луизы с Витольдом были очень теплые. Даже после расставания доча хорошо о нем отзывалась. Просто не мой человек, говорит, и все.

Витольд хмуро вытер губы салфеткой, поднялся и тихо сказал:

– Я… пойду, наверное. У меня собаки уже наверняка голодные. Котам утром только молока плеснул, да и паука не кормил. Я еще раз… хочу выразить вам, Евгений Федорович, соболезнования по поводу дочери… Она была очень хорошим человеком, и я… скорблю вместе с вами. Но вы верно сказали – не следует отчаиваться, она, возможно, еще жива.

Витольд сейчас чувствовал себя очень некомфортно – это говорил весь его внешний вид. Настя, чтобы не заставлять Витольда больше мучиться, подхватила его под руку и повела к двери.

– Спасибо тебе, Насть… – неуверенно произнес он, положив ладонь на дверную ручку. – За обед, за знакомство с родителями. Ты очень хорошая.

Настя вздохнула.

– Не обращай внимания на отца. Он со всеми незнакомцами так строг, излишне придирчив и подозрителен. Просто боится за меня…

Витольд кивнул, осторожно коснулся губами ее лба и покинул квартиру.

Глава 8

– Ты вообще хоть слушаешь, что я тебе говорю?! Оглохла, да?! Слухом ослабла?! Я русским языком сказал – чтобы больше я тебя рядом с этим человеком не видел!

Настя озлобленно топнула ногой.

– Папа! Это моя жизнь, моя, понимаешь? Чем ты объяснишь свою неприязнь к Вите?!

Отец побагровел и вскочил с места.

– Я не обязан ничего тебе объяснять! Просто не нравится мне этот человек. Я ничего о нем не знаю! Более того: он имеет отношение к Луизе – девушке, которая исчезла.

Настя махнула рукой, подошла к зеркалу и начала подкрашивать губы.

– Евгений тоже имеет, – пожала она плечами. – Но ты же его не подозреваешь. Пап, я понимаю, позавчера ты увидел Витю первый раз в своей жизни. Но я ведь не первый!

– Ага, целый четвертый. Насть, я… я сам не понимаю, что именно, но что-то мне в нем не нравится, что-то отталкивает. А у меня интуиция отличная! Не связывайся с этим человеком, я тебя прошу!

Настя поправила летнее зеленое платьице, подумав, вынула из букета Витольда одну розу и вставила ее в прическу.

– Не разговаривай с мальчиком, он бяка, – язвительно передразнила Настя.

– Доча!

– Не общайся с ним, Настюшенька, он плохой. Почему плохой? А не знаю я, мне интуиция подсказывает… Папа, да, быть может, он и есть тот самый, к кому я испытываю настоящую любовь! Он просто потрясающий человек! Ни с кем на свете мне не было так хорошо, как с ним! Я ведь… думала, что так не бывает, а оказалось… Да мне даже бомж Пылесос сказал, что глаза у меня светятся, что влюбилась я…

– Боже! Ты с бомжом разговаривала?!

– Да, но он пропал куда-то, уже какой день его не вижу. Хитрый жук – деньги занял и исчез.

– Ты еще и деньги ему давала?! Вот мать не знает, она б тебя прибила! Ну, с магазина воротится, так я все ей расскажу! Ишь чего удумала, с бомжами разговаривать…

Настя закатила глаза, влезла в красивые босоножки и подхватила сумочку.

Отец подбежал к Насте.

– Стоять! Ты куда?! – гаркнул он.

Настя поджала губы.

– К Саньке пойду, – хмыкнула она. – Прогуляюсь.

– К Саньке? Не верю! Санька – баба мужикастая, она тебя в спортзал сразу попрет. И ты в спортзал в такой одежде потащишься? За дурака меня держишь?!

Настя торопливо открыла дверь и вынырнула из квартиры.

– Да точно к ней, – заверила Настя. – Успокойся, все будет хорошо… Мы с ней это… имидж решили изменить, вот. И вообще, чего я как маленькая перед тобой отчитываюсь?! Мне уже двадцать один год, я самостоятельная личность!

Настя захлопнула дверь прямо перед носом отца.

Эгоист! Не понравился ему, значит, Витольд, так и все – не пересекайся с ним, доча, больше! А об ее чувствах он подумал? Быть может, она первый раз в жизни по-настоящему влюбилась! Иначе почему ей не спалось всю ночь, а в голову лезли прекрасные мысли о возможной совместной жизни с Витольдом? Почему она с содроганием сердца вспоминает его волшебные глаза? Почему судорожно представляет восхитительный запах его прекрасных черных волос? Почему все внутри сладостно сжимается лишь при одном произнесении его потрясающего редкого имени?

Настя вышла из подъезда и беззаботно рассмеялась.

Так почему, черт возьми, при одном его появлении у нее напрочь отшибает мозг, и ей хочется вести себя как глупое дитя?

– Привет, Настя.

Он послушался. Не зашел прямо в дом, а ждал ее около подъезда, чтобы не волновать отца. С каждым днем он был все прекраснее, все изумительнее…

Настя, не совладав с чувствами, страстно обняла его и жарко поцеловала в щеку.

Витольд неожиданно сильно смутился. Вздрогнул, отошел на шаг и чуть испуганно стал пытаться стереть с щеки помаду.

Настя прижала ладони к губам.

– Ой, Вить… Извини, я, кажется, поспешила… Но я просто думала, что… раз мы вместе, то я могу себе позволить… То есть, мы же вместе, так?

Или она что-то неправильно поняла? Почему он так странно на нее смотрит? Может, он просто маленький робкий мальчик? Но это нелогично, ведь у него уже было три девушки…

– Насть, я… – сбивчиво начал он. – Я не привык, чтобы так… открыто… То есть, я думал, что…

Витольд осекся, жалобно посмотрел в ее глаза и обнял себя руками.

Какой же милый! Какой несчастный! Бескорыстный, совершенно не способный на злые дела… Как, как этот черненький котеночек может сотворить что-то плохое? Насколько же отец потерял веру в людей…

– Витя…

– Ты не дашь мне свой номер телефона? – вдруг встряхнулся он и изобразил доброжелательную улыбку. – Я не переписал его с ошейника Блинчика… Напиши на бумажке, а то я мобильник не взял.

Настя кивнула и полезла в сумочку.

Где ж она возьмет, бумажку-то? Блокнотов и тетрадок в сумке отродясь не носила, только нужные всем девушкам вещи – косметичку, пару запасных колготок, резинки для волос…

– Есть карандаш! – воодушевленно произнесла Настя, не уточняя, что это карандаш для бровей. – А вот бумага…

Витольд вдруг улыбнулся, сунул руку в карман черной ветровки и вынул оттуда пачку белых салфеток.

– Всегда их ношу, – поделился он. – Мало ли… руки вытереть. С лица… грязь.

Настя рассмеялась, в очередной раз подивившись предусмотрительности и хозяйственности Витольда. Послушно накарябала на салфетке свой номер телефона.

– Спасибо, – кивнул Витольд, положил салфетку в нагрудный карман и застегнул его. – Я дома в блокнот перепишу. У меня все номера там хранятся, а то мобильникам этим веры нет – сломаются и все, пропадут все контакты. Ну что, пойдем? Прогуляемся?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.