Соломенные люди
Артём Брель

© Артём Брель, 2022

ISBN 978-5-0056-6403-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Осторожнее, – воскликнула Марина, ткнув пальцем на дорогу.

Я, отвлёкшийся было на сидевших на заднем сиденье Колю с Настей, резко переключил внимание на крутой поворот, стремительно надвигавшийся прямо на нас и плавно завёл в него машину. Друг в этот момент рассказывал очередную забавную историю из своей врачебной практики, и Настя то и дело заливалась смехом. Умел он рассказывать истории, что ту сказать.

– А далеко ещё? – поинтересовалась Настя, с любопытством рассматривая осенний пейзаж за окном. Её короткие рыжие волосы по яркости могли посоперничать с осенней листвой.

– Ещё пару часов и будем на месте, – ответил я, наслаждаясь окружающими видами не меньше неё.

Когда Марина в первый раз намекнула о желании отправиться в небольшое путешествие, я отреагировал на это весьма прохладно. Свой короткий отпуск мне хотелось провести в районе дивана, наслаждаясь заслуженным бездельем. Но Марина, на правах самого виртуозного манипулятора, которого я когда-либо знал, использовала в своих грязных целях девушку моего лучшего друга. Шаг за шагом цепочка выстраивалась, чтобы, в конце концов, через Настю и Колю добраться до меня.

Теперь же я нисколько не жалел об этом. Поздний октябрь оказался просто изумительным. Тёплый и солнечный, он окрасил деревья в багрянец и золото, наполнил воздух запахами прелой листвы и свежести. Говоря по правде, я уже предвкушал тот момент, когда мы доберёмся до небольшого домика, затерянного по среди всей этой красоты, о котором так живописно и рассказывала Марина.

– Марин, а расскажи про этот домик поподробнее, – попросил я её, продолжая сосредоточенно выруливать на петлявшей между деревьев дороге.

– Да что про него рассказать-то? – пожала она плечами и поправила высокое горло тёплого белого свитера. – Домик как домик. Вроде мои прадедушка и прабабушка его строили. Я давно там не была, с того момента, как…

Коля умолк. Как и Настя. На некоторое время в машине повисла тяжкая тишина. И хотя на лице Марины не дрогнул ни один мускул, я всё равно понимал, что ей тяжело говорить о своей погибшей матери – последнем родном человеке, который у неё оставался.

– А почему они решили построить свой домик вдалеке от всех?

Марина моргнула, словно бы приходя в себя после тяжкого воспоминания, и провела рукой по своей копне чёрных волос.

– Честно говоря, я и сама толком не знаю, – пожала она плечами. – Бабушка особо не рассказывала про них. Один раз обмолвилась только, что они всегда были нелюдимыми и предпочитали уединение.

Бутылки в багажнике звякнули, когда колесо попало на очередной ухаб. Звук отдался приятным эхом у меня в душе, а запах жаренного на огне мяса, казалось, защекотал ноздри.

– А до ближайшей деревни и правда десять километров? – спросил я, борясь с подступившим чувством голода.

– Точнее четырнадцать, – поправила Марина. – Так что вы сами понимаете: связь так себе, удобства во дворе, а из отопления только печка. Зато есть колодец.

– Ну всё подруга, – усмехнулась Настя, – не томи. Мы уже поняли, что место отличное. Скорее бы добраться туда, едем уже пятый час.

– Кстати, – прищурилась Марина и схватила мой телефон, лежавший в нише на приборной панели, – пятый час едем и ни одной фотографии, – несколькими движениями она активировала фронтальную камеру. – Ну-ка, покажите, как мы едем отдыхать!

Девчонки расплылись в широких улыбках, Коля как всегда скорчил на своём широком лице рожицу, а занятый вождением я только и смог, что бросить сосредоточенный и нахмуренный взгляд в камеру.

Марина продолжала развлекаться с телефоном, фотографируя нас и так, и эдак, а дорога меж тем стелилась и стелилась вперёд. Казалось, это могло длиться целую вечность, и первым не выдержал Коля.

– Может, остановимся? – робко спросил он. – Хотя бы минут на десять.

Я и сам чувствовал потребность размять ноги, так что спустя пару минут машина мягко съехала с дороги и остановилась на обочине. Наша группа, разделившись и тут же разбежалась по сторонам: девочки направо, мальчики налево. Вскоре мы с Колей вернулись к машине и остановились в ожидании наших дам.

Как это водится, Марине и Насте требовалось больше времени, и, чтобы скоротать время, у на с Колей завязался разговор о всякой всячине, который постепенно скатился к обсуждению дальнейших жизненных планов.

– А как у вас, вообще, дела? – поинтересовался друг, задумчиво рассматривая окружающий лес.

– Да потихоньку, – кивнул я. – Двигаемся. Вот думаем, наконец, окончательно съехаться с Мариной.

Друг многозначительно и важно кивнул, отправляя тем самым невербальный посыл: всё идёт в верном направлении.

– Это правильно, – он хлопнул меня по плечу. – Я рад, что ты оставил ту историю позади.

Мой лучший друг обладал просто непередаваемым чувством такта, я всегда знал это, но напоминание о Свете и Вадиме всё равно отозвалось внутри тупой болью. Я уже хотел было ответить ему что-нибудь, отшутиться или как-то ещё увести разговор в сторону от неприятной темы, но за меня это делал пронзительный женский крик. Острым лезвием он рассёк ленивый покой, продрав по нервам электрическим разрядом.

– Марина?! – крикнул я, в отчаянии рыща глазами среди деревьев.

Все мои помыслы в одно мгновение выветрились из головы. Омерзительное, липкое ощущение беспомощности капля за каплей заполняло сознание до краёв. Я не знал, что делать, я не понимал, куда бежать. Но одно я знал точно: только что из глубины леса долетел полный страха и боли крик Марины.

– Туда, – Коля дёрнул меня за рукав куртки, увлекая за собой. – Крик долетел оттуда.

Всё ещё туго соображая, я направился вслед за другом, и мы стремительно углубились в лесной массив. Вскоре дорога вместе с автомобилем скрылась из вида. Дыхание от стремительного рывка быстро сбилось, и мы с Колей остановились, чтобы перевести дух. Едва справившись с собой, я набрал в грудь побольше воздуха и собрался снова позвать Марину, но меня опередил ещё один женский крик, на этот раз Насти.

– Настя?! – лихорадочно позвал её Коля. – Настя, ты где?!

Снова раздался крик, затем плач и хруст ломаемых веток.

– Туда, – ткнул я пальцем, – живей!

Мы снова бросились в бешеную погоню и вскоре настигли источник звука. Настя бежала навстречу нам, взъерошенная и обезумевшая от ужаса. Одна.

– Что случилось? Где Марина? – испуганно спросил Коля, заключая девушку в объятья.

Настя тут же вцепилась в него с такой силой, словно бы вот-вот упадёт в бездонную бездну, а затем окончательно разразилась надсадными рыданиями.

– Там…, – едва различимо всхлипнула, – там… Марину…

– Где? – я резко подскочил к ней и дёрнул за плечо. – Что произошло?

Настя не ответила. Продолжая всхлипывать, она с видимым усилием оторвала руку от Коли и показала в том направлении, откуда пришла. Я тут же сорвался с места, оставив позади Колю с Настей. Бежать пришлось не очень долго. Место жуткого действа показалось спустя пару сотен метров. Обломки густого кустарника и перепаханная вокруг него земля говорили сами за себя. Ещё несколько минут назад тут разворачивалась ожесточённая борьба.

Внутренности скрутил болезненный спазм. Я заметался из стороны в сторону, начал лихорадочно рыскать глазами в поисках хоть каких-то зацепок, намёков на дальнейшую судьбу Марины. Наконец, мой взгляд привлёк клочок белизны, колыхавшийся на ветке. Приблизившись, я узнал в нём обрывок пряжи. Кусочек мягкого белого свитера, который сегодня утром надела Марина, утепляясь перед поездкой.

За спиной захрустели листва и ветки.

– Что тут…? – послышался опешивший голос Коли, но я не дал ему договорить.

Вскочив на ноги, я бросился к Насте, испуганно прятавшейся за спиной друга. Без лишних церемоний оттолкнув его в сторону, я вцепился в девушку, от чего та скривилась от боли.

– Что здесь произошло?! – рявкнул я, встряхивая её. – Говори!

– Отстань от неё! – Коля тут же вырос рядом и попытался высвободить Настю. Наконец, он справился со мной и оттолкнул в сторону. – Ты ей больно делаешь.

Отступив на несколько метров, я и зло посмотрел на них двоих.

Почему ты бросила Марину? – процедил я сквозь зубы

– Сначала успокойся, – Коля шагнул вперёд, прикрывая собой Настю и расправляя плечи, – а потом мы поговорим…

– Нет, он прав, – тихо перебила его Настя. – Я и правду бросила её одну.

Я промолчал, пытаясь совладать с тяжёлым дыханием.

– Я… я плохо помню, – запинаясь, прошептала девушка и втянула голову в плечи. – Мы спокойно болтали с Мариной, собирались возвращаться к машине, но тут мне померещилось какое-то движение среди деревьев. Я уже хотела сказать об этом Марине, но тут на неё напал какой-то человек.

– Человек? – недоумённо спросили мы с Колей хором. – Какой человек?

Настя ещё больше сжалась.

– Я не знаю. Кто-то. Он выскочил из-за дерева и повалил Марину на землю. А потом я закричала и бросилась бежать.

Мои кулаки сами собой сжались. Кто-то напал на Марину и утащил неизвестно куда. От одной мысли об этом меня буквально сотрясло в бессильном гневе и страхе за её жизнь.

– Нужно её отыскать, – сказал я.

– В этом лесу? – Коля обвёл рукой густые деревья, обступавшие нас со всех сторон. – Как?

Я не знал как, но чувствовал, что дорога каждая минута.

– Нужно звонить полицию, – робко подала голос Настя. – Только мой телефон в машине остался.

Я пошарил по карманам, но и своего телефона тоже не обнаружил. Как и Коля. Единственным решением оставалось возвращение к машине, и после непродолжительного поиска своих следов, мы двинулись обратно, благо что наследить успели с избытком. Только вот путь к машине показалась мне куда более долгим. Лес перестал казаться мирным и спокойным. За каждым деревом мерещилось движение, в каждом шорохе таилась опасность. Яркий солнечный день закладывал глубокие тени в древесных корнях, и мы каждый раз с опаской вглядывались в очередные чернильные глубины. От всего этого мои нервы натягивались словно струна, и когда сквозь деревья пробился блеск автомобильного кузова, я выдохнул с неимоверным облегчением. По мере приближения к черте, леса я всё с большим трудом сдерживал себя, и последние метры преодолел уже бегом.

Лишь подобравшись к машине, я понял, что с ней что-то не так. Первым моё внимание привлёк багажник. Я совершенно точно помнил, что никто не трогал его, но сейчас крышка стояла распахнутой настежь. Затем моё внимание переключилось на многочисленные глубокие порезы, густо покрывавшие салон. Обивка усеивала сиденья и приборную панель. На заднем пассажирском сиденье, покрытый ворохом поролона, лежал какой-то предмет, и я распахнув дверь, достал его.

– Мой телефон, – радостно воскликнула Настя, но тут же испуганно отпрянула. – Что с ним?

Я внимательнее осмотрел аппарат. Гнутый, растрескавшийся корпус пробили чем-то широким и острым насквозь.

– Проверь, там ещё мой должен был лежать, – шагнул ко мне Коля, а затем испуганно попятился назад. – Ребят?

Проследив за взглядом друга, я ощутил волну ужаса прокатившуюся по всему телу. На противоположном краю дороги стоял человек. Одетый в бесформенный чёрный балахон, крепкий и высокий он беззвучно наблюдал за нами. Из-под капюшона на меня смотрело абсолютно невзрачное лицо, на котором, тем не менее, играла леденящая кровь ухмылка. Мужчина молча шагнул к нам и поднял правую руку, затянутую в кожаную перчатку. Внутри у меня всё содрогнулось, когда я увидел в ней поблёскивающий сталью широкий нож.

– Бежим! – крикнул я, срываясь с места, и помчался в лес.

* * *

Дождь. Сегодня ночью опять льёт дождь. Тяжёлые капли стучат по лужам, заглушая шаги. Хорошо, очень хорошо. Одинокая женская фигура спешит вдоль по тротуару, время от времени осматриваясь по сторонам. Я совершенно спокоен, я точно знаю, что она меня не видит, ведь темнота – моя стихия. Я сливаюсь с ней, растворяюсь в ней, становлюсь ею.

Я мягко скольжу вслед за ней, время от времени укрываясь в тёмных переулках. Девушка всякий раз не замечает меня, но всё равно чувствует, что кто-то совсем рядом. Тревога заставляет её ускорить шаг, но у загнанной жертвы уже нет шансов. Едва девушка скрывается за углом дома, я бросаюсь в очередной переулок. Я знаю, что девушке придётся обойти этот дом. Я же пойду более коротким путём.

Какая уже это по счёту жертва? Я не помню. Количество мне не важно. Я за ним не гонюсь. Всё что мне нужно – это видеть их лица. Послушные и лишённые жизни. Я – властитель, а Смерть – мой венец. Я – крадущийся хищник среди бетонных кущ. Тень от тени. Я знаю свою добычу, предвижу наперёд её поведение, предчувствую гибель. И сегодня она свершится. На этой самой ночной пустынной улице, поливаемой шумным дождём.

Я вылетаю из переулка и сталкиваюсь с девушкой. Вскрик и она, падает на мокрый асфальт.

– Простите, пожалуйста, – говорю я перепуганным голосом. – Вы не ушиблись. В этой темноте совсем ничего не видно. Давайте я вам помогу.

Я протягиваю руку, и девушка ещё до конца не придя в себя, принимает её. Одной рукой я крепко стискиваю небольшую ладонь, а второй – горло. Поначалу она ничего не понимает, а затем начинает биться и хрипеть, пытаясь вырваться из моей стальной хватки. Я же ловко прижимаю её к земле и вдавливаю в асфальт. Вскоре она окончательно затихает и лишь короткие рыжие волосы колышутся, тревожимые дождём.

* * *

Я резко открыл глаза. Образ мёртвой Насти, распластанной на мокром асфальте, никак не хотел покидать сознание. Следующее, что я вспомнил – жуткую фигуру в балахоне и безумную погоню. Освежившиеся в памяти воспоминания заставили меня немедленно вскочить с земли и испуганно осмотреться. Мне казалось, что чёрная, бесформенная тень с ножом вот-вот накинется на меня.

Лишь спустя несколько секунд я понял, что нахожусь в одиночестве. Меня всё также окружал густой лес. Только вот за моей спиной вверх вздымался крутой склон обрыва, густо поросший травой. Не без труда из расплывчатой памяти удалось выудить воспоминания о том, как я свалился в него. Втроём мы убегали от маньяка с ножом. В горячке погони я потерял друзей из вида, а затем опора ушла из-под ног. А дальше всё, тёмный провал. Видимо, я хорошенько приложился головой.

– Коль?! Настя?! – крикнул я изо всех сил, даже не заботясь о том, что меня может услышать кто-то кроме них.

На зов ответила лишь тишина. Нахмурившись, я осмотрелся в поисках хоть каких-то следов своих друзей. Ничего. Тут был только я. Неужели тот псих схватили их? Совсем как Марину?! Или… Я задрожал всем телом. Воображение принялось рисовать ужасные картины, от которых начинало подташнивать, и лишь неимоверным усилием воли мне удалось отогнать дурные мысли.

Чтобы занять свою голову хоть чем-то полезным, я осмотрел склон обрыва и стал прикидывать, насколько реально вскарабкаться по нему наверх. Первой же попытка показала всю бессмысленность этой идеи. Склон поднимался слишком высоко и круто, а трава клочьями вырывалась из земли. Я чудом уцелел, свалившись с него в первый раз, и второй раз такое падение может стоить мне свёрнутой шеи. С другой стороны, углубляться в чащобу тоже казалось не самой удачной идеей, ведь здешних мест я не знал.

От раздумий меня оторвал шорох, долетевший из глубины леса. От этого звука сердце подпрыгнуло к самому горлу, а в голове сразу ожили образы человека, медленно надвигающегося на меня из-за деревьев. Только вот на этот раз путей к бегству у меня не оставалось. Я стоял на месте, сжатый словно пружина и всматривался в пространство меж древесных стволов, но ни единого признака движения не замечал.

Шорох снова повторился, и хотя его источника я так и не увидел, мне показалось, что он находится где-то совсем близко. В конце концов, я заставил себя осторожно двинуться на звук и посмотреть, что же там такое шуршит. Отойдя на десяток метров, я остановился и снова прислушался. Шорох повторится, и я прошёл ещё с десяток метров, затем ещё немного и вскоре оказался подле толстенного разлапистого дуба, росшего в одиночестве на небольшой прогалине, свободной от деревьев. Остановившись прямо под ним, я прислушался. Шорох раздался снова. На этот раз прямо над головой.

С лёгкой дрожью в теле, я медленно поднял голову и обомлел от увиденного. Прямо надо мной, в кронах дерева висела предмет, который я меньше всего ожидал обнаружить в этом месте. На высоте около пары метров над землёй висела соломенная фигура человека. Размерами она походила на взрослого мужчину. Кривые, тонкие ветви дерева, удерживавшие её на весу, пробивались сквозь солому в районе груди и живота. Не смотря на безветренную погоду, ветви покачивались вверх-вниз, из-за чего казалось, что соломенное пугало вот-вот зашевелится и слезет с ветвей.

Необъяснимая дрожь проняла меня проняла от одного взгляда на соломенное пугало. Я не понимал причин своей тревоги, но от одного взгляда на него мне хотелось уйти куда подальше. Кто его здесь повесил?! А главное – зачем? Наконец, я тряхнул головой и отвернулся от странной находки. В любом случае, не это сейчас самое главное. Приоритетной задачей оставалось отыскать путь из этого леса.

Осмотревшись по сторонам, наконец, я выбрал направление и двинулся прочь от дуба. Я не представлял, куда конкретно иду. Всё что мне хотелось на данный момент – это просто двигаться, ощущать, что я снова руковожу своими действиями. Лес, вне сомнений, имел границу, отыскав которую я смогу сориентироваться и направиться дальше.

Но мой запал очень быстро иссяк. Внутри нарастало чувство, что за мной пристально наблюдают. Я всё чаще стал замечать за собой, что то и дело останавливаюсь и подолгу озираюсь по сторонам. Видимых признаков движения я не замечал, как ни старался, но навязчивое чувство, что здесь есть кто-то ещё всё равно не покидало меня.

В какой-то момент моего слуха коснулся шорох. Раздался он совсем рядом, и я ощутил неприятный холодок, пробежавший вдоль спины, так как звук живо напомнил мне шелест тревожимой сухой соломы. Я затравленно огляделся, и когда мой взгляд упал на очередной дуб, возвышавший в нескольких метрах, моё дыхание прервалось на несколько секунд.

В кронах дерева покачивалось соломенное пугало. Поначалу я даже решил, что заплутал и вышел к тому же месту, но, присмотревшись к дереву внимательнее, убедился, что оно отличается. Это нисколько не успокоило меня, а даже наоборот, ещё больше ввергло в смятение. Слишком уж похожими оказались обе сцены. Такой же дуб на прогалине, такое же соломенное пугало в его кронах. Жуткий диссонанс выбивал из равновесия. Я даже решил, что это какая-то галлюцинация, и осторожно подошёл к соломенной фигуре. Растворись она в воздухе в этот момент, я бы вздохнул с облегчением. Но к моей всё нарастающей тревоге, она осталась на месте, неумолимо убеждая меня, в своей реальности.

Стоя под деревом в нерешительности, я метался между догадками, что же мне делать дальше. Теперь и необдуманный путь сквозь лес казался не такой хорошей идеей. А вдруг психопат с ножом, похищение Марины и эти соломенный чучела как-то связаны. Вдруг тут у него логово, и этот маньяк нападет на тех, кто имел неосторожность остановиться близ его жилища? Хотя такие размышления и выглядели хоть сколько-нибудь логичными, я всё равно не понимал, при чём здесь эти пугала. Хотя, с другой стороны, в голове у сумасшедших каких только навязчивых идей может не поселиться. Вот и развешивает свои соломенные поделки по всему лесу.

Вдохнув поглубже, я протянул руку и коснулся соломенной ноги. Сухая трава оказалась твёрдой, хрупкой и колючей. Фигура выглядела совершенно обыденно. В иной ситуации я бы даже не обратил на неё внимания, кабы не странные обстоятельства её появления. Я постоял ещё немного, ощупывая под пальцами мягкую солому, пока, наконец, не убился в реальности предмета и его совершенно безвредности, а затем отступил на шаг назад. И едва я сделал это, как странное пугало напрочь разбило все мои предыдущие впечатления о нём.

Жутко содрогнувшись всем телом, соломенная фигура подняла правую руку и вытянула её, словно бы указывая направление. Движение получилось медленным и размеренным, абсолютно спокойным, словно бы такое движения для неё являлось чем-то естественным и простым. Лишь слабый треск ломающихся сухих травинок нарушал тишину. Вытянув руку куда-то мне за спину, фигура замерла, словно бы никогда и не шевелилась.

Страх парализовал меня, пригвоздив к месту. Я смотрел на безобидный с виду предмет, сызнова отказываясь верить в его существование. Сознание твердило и твердило, что такого не может быть, что пугала не умеют шевелиться, что они неживые. А затем внутри меня сломалась какая-то плотина. Я крутанулся на месте и, захлёстываемый животным ослепляющим ужасом, бросился прочь, не разбирая дороги. Меня абсолютно не волновало, в какую глушь вели меня ноги. Мне просто хотелось оказаться как можно дальше от этого кошмарного места с его кошмарным обитателем. Я мчался вперёд, едва успевая уклоняться от попадавшихся на пути стволов и перепрыгивать через торчавшие из земли корни.

В конце концов, прыткость подвела меня. Зацепившись за корень, я кубарем полетел вперёд, набирая за шиворот куртки сухую траву и листья. Удар об землю выбил воздух из лёгких, и я некоторое время просто лежал на земле, раскрывая рот словно рыба, выброшенная на берег. Мне потребовалось время, чтобы восстановить сбитое дыхание, и когда я справился с этой задачей, мне, наконец, удалось перевернуться на спину.

Лёжа на холодной земле, я пытался примирить в голове тот факт, что ещё недавно вёл машину, предвкушая весёлый отдых вдали от цивилизации, а уже спустя каких-то пару часов спасаюсь от психа с огромным ножом и неведомо каким образом шевелящихся соломенных пугал. Вопросы один за другим проносились в голове, порождая лишь страх, панику и новые вопросы. Что за маньяк гоняется за нами? Для кого здесь висят эти пугала? Правда ли они шевелятся или это жестокая шутка моего воображения? Куда запропастились Настя и Коля? И что же случилось с Мариной?

При мысли о совей девушке, внезапный порыв ужалил меня словно пчела. Дыхание восстановилось, я резко сел. Смутное чувство подталкивало вперёд. Влекомый деятельным порывом, я поднялся с земли. Но едва я утвердился на ногах, как мой взгляд остановился на узкой полоске свободного пространства, видневшейся меж деревьев. Ещё мгновение назад там что-то мелькнуло, в этом у меня не имелось сомнений. Я ещё более пристально осмотрел окрестности и радостно вскрикнул, когда в просвете между деревьями на долю секунды скользнул проблеск белизны.

– Марина! —позвал я во всю глотку. – Марина, стой!

Но белый свитер снова пропал из вида, и тогда я бросился следом. Скорее всего она в шоке, размышлял я на ходу, и поэтому не услышала меня. Хотя это и не столь важно. Главное Марина спаслась от маньяка, что похитил её. Она жива, а больше меня ничего не волновало. Правда, как оказалось, шок нисколько не поубавил её прыти, и нагнать девушку мне никак не удавалось. Белый свитер маячил впереди, странным образом ни приближаясь, ни удаляясь.

– Да как так? – раздражённо бормотал я себе под нос всякий раз как улавливал промельк белизны впереди.

В голове просто не укладывалось, как Марина так шустро умудрялась преодолевать такие расстояния. Да ещё и беззвучно, так как я не слышал ни хруста веток, ни шороха ломаемой листвы. Зато прекрасно слышал себя: и сухой треск веток под ногами, и шум разгребаемых ногами листьев, и своё надсадное дыхание вкупе с ухающим сердцем в груди. В конце концов, я окончательно выбился из сил и ухватился за ствол ближайшего дерева, решив потратить несколько секунд, чтобы восстановить сбитое дыхание.

Придя в себя, я снова принялся выискивать марину. К моей, просто безграничной, панике больше её свитер больше не появлялся, но я упорно твердил себе, что она не могла далеко уйти. Марина, наверняка, ранена и не понимает где находится. Она должна кружить где-то рядом, хотя я всё равно ничего не слышал.

Внезапный хруст ветки за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте.

– Марина! – радостно воскликнул я, оборачиваясь. – Как я рад тебя…

Остаток фразы комом застрял в горле. Дыхание перехватило, едва я увидел его, стоящего в десятке метров от меня. Рослый, в чёрном балахоне, с глубоко надвинутым капюшоном. При первой нашей встрече я толком не рассмотрел его, слишком уж был напуган. Сейчас же я пребывал в настоящем ужасе, но беспомощный разум, словно бы издеваясь, подмечал в мельчайших подробностях грубые, рубленые черты лица, смотревшего на меня из-под полумрака капюшона.

Не знаю, сколько времени мы так простояли, глядя друг на друга. Мужчина изучал меня пристально и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Наконец, его черты исказила кривая ухмылка. Правая рука, скрывавшаяся до этого под полой балахона, поднялась, и я едва не рухнул на колени от внезапного приступа бессилия, охватившей всё тело. Блеск ножа внушал особенный ужас на фоне толстой чёрной перчатки, сжимавшей рукоять. Мужчина многозначительно посмотрел на меня, а затем на нож, после чего слегка постучал рукоятью по дереву.

Глухой перестук отдался громом в ушах. Нервы словно бы ударило током, подстегнув весь организм к действию. На какое-то мгновение я решил, что нужно бежать, но тут же понял, что это будет означать мою верную гибель. Тогда я замер на месте, каждый мускул, каждый нерв в моём теле напрягся словно сжатая пружина. Не увидев ожидаемой реакции, незнакомец, похоже, потерял терпение и шагнул ко мне. Всё также криво ухмыляясь, он поигрывал ножом, по мере приближения, как бы невзначай пробуя лезвие на остроту. Я же стоял всё также неподвижно, стараясь сохранить бесстрастие на лице, в то время как под маской спокойствия разыгрывалась настоящая буря. Варианты спасения, один нелепее или безумнее другого, сменялись со скоростью стремительно мчащегося поезда. Это лишь распаляло пожар отчаяния, полыхавший внутри, но я с упорством обречённого искал спасение.

Решение пришло внезапно и спонтанно. Нас разделяло метра два, не больше. Я буквально наблюдал внутренним взором, как мужчина делает последний шаг и коротким взмахом вонзает нож мне в живот. И ровно в тот момент, когда нога мужчины поднялась для этого последнего, рокового для меня шага, я нырнул вниз и загрёб обеими руками листву с земли, а затем со всей доступной мне яростью метнул горсть ему в лицо.

Поначалу незнакомец не понял, что произошло. Он отшатнулся назад, и лишь затем с яростным рыком вцепился в лицо, пытаясь очистить глаза, нос и рот от забившихся в них грязи. Я же не стал дожидаться следующего момента и с яростным воплем бросился на рослую фигуру и всей своей массой постарался сбить её на землю. Мужчина грузно повалился на спину, а я, меж тем, уселся ему на грудь С новым воплем ярости я начал молотить его кулаками по выглядывавшему из-под капюшона лицу. Удары сыпались и сыпались, костяшки быстро содрались, покрывшись кровавыми ссадинами, а руки заныли. Но я всё равно обрушивал один за другим удары на столь ненавистное лицо.

* * *

Кулаки с хлюпающим звуком погружается в лицо. Запястья сводит от боли, но я не останавливаюсь. Она не доставляет мне ни малейшего дискомфорта. Я слишком, долго ждал, выслеживал, таился. Я жаждал насладиться каждым мгновением, даже болью. И той что принадлежит мне, и той, что истязала жертву.

Парень уже мёртв. Ещё несколько минут назад он перестал дёргаться. Как же сильно он перепугался, когда оказался здесь, в этом затхлом вонючем подвале. Пришлось постараться, чтобы затащить его сюда. Парень был весь на нервах из-за пропажи той девчонки. Всё ходил в полицию, надеялся, что её найдут. Но такие трудности меня только раззадоривают.

Кулак последний раз погружается в кровавое месиво, образовавшееся на месте лица. Всё, мне надоело. На сегодня я достаточно поразвлекался. Теперь можно и передохнуть. Я медленно поднимаюсь на ноги и беру с пола грязную тряпку. Тщательно вытерев руки, я бросаю её на бездыханное тело. Теперь нужно прибраться за собой, и заняться более интересным делом.

Звериный инстинкт уже давно подсказывал мне, что кто-то рыщет по моему следу. Подбирается ко мне. Уже, можно сказать, дышит в спину. Что ж, тем интереснее этот танец. Охотник становится жертвой – обыкновенная история. И у меня уже есть подозрения, кем является этот самый охотник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.