Сергей Монастырский
Терпила

– Нам на последний ряд! – Владимир протянул в окошко кассы деньги.

Кассирша взглянула из окошечка и, увидев из-за спины Вовки Тамару, сказала ехидно:

– Все хотят на последний!

Залы кинотеатров в те времена были большие, и, как правило, на предпоследний ряд билеты никто не брал. Во первых, чтобы не мешать последнему ряду, во вторых, чтобы последние ряды своими вздохами и приглушенными стонами не мешали смотреть кино.

– Вов, а как кино-то называется? Шепотом спросила Тамара, когда в зале погас свет и пошли первые титры.

– Да кто ж его знает! – торопливо ответил Владимир и судорожно прижал к себе Тамару.

Полтора часа прошли как во сне. Хорошо, что громкая музыка, и разговоры героев фильма заглушали звуки их поцелуев и судорожных вздохов.

Не выдержав, Тамара запустила ладонь в карман его брюк, и взялась за то, что там находилось!

Вовка тоже было полез ей под юбку, но Тамара прижала к ноге его ладонь.

– Не надо! Увидят! – отчаянно прошептала она.

До конца сеанса еле дождались. Молча и напряженно сжимая ладони друг друга пошли по аллее парка в конце которого стоял кинотеатр. Темнота сгустилась, и редкие неразбитые фонари слабо освещали дорожки.

– Пошли скорее! – шепнул Владимир, и они свернули с аллеи. Сдерживаться уже не было сил, и они побежали через цепляющиеся ветками кусты:

– Все! – опять шепнул Вовка и, сбросив куртку с плеча, кинул ее на землю.

Не сдерживаясь больше, они упали на нее! Слившись в объятиях.

– Ох, откинулась на траву Тамара, когда, наконец, все было кончено, и испуганно спросила:

– Вов! А где мои трусы?!

– Наверное, там же где моя куртка! – засмеялся Владимир, увидев, как далеко они откатились от того места, где захватила их страсть.

К дому подходили уже медленно и спокойно. Тусклый фонарь подъезда слабо освещал деревянную лавочку у дверей, на которой с утра и до вечера сидели старушки.

– Ишь, полуночники! – проворчала самая говорливая бабка, – когда детей то заведете?

– А негде заводить-то, – засмеялся Владимир.

Заводить детей и любить друг друга, действительно было негде, хотя уже год как они были женаты. В их двухкомнатной квартире жило шесть человек!

Двое родителей занимали маленькую спальню, они с Тамарой, спавшие на тахте в гостиной – она же проходная комната в кухню, туалет и ванную, сестра, ночевавшая на раскладушке в той же гостиной, а вечерами учившая уроки на кухне, и бабка, жившая в кладовке.

– Какая уж тут любовь!

И место для них было только на улице! Гуляли, ходили в кино, ну так иногда собирались с друзьями на скамейках на набережной.

Кафе в то время как-то были не приняты. Как и аренда жилья.

Стояли восьмидесятые. Вернее их конец. Через два года появится новая страна.

… Ну, а пока они, нежно обнимаясь, по слабо освещенной лестнице поднялись на свой третий этаж и все также, не разжимая рук зашли в узкий, заставленный обувью коридор своей квартиры.

Мимо коридора на кухню проскользнула сестра.

– Как кино? – ехидно улыбаясь, спросила она.

В свои четырнадцать лет она уже кое-что понимала. И однажды в лоб спросила у Тамары:

– А что, взрослые обязательно раз в неделю ходят в кино?

– Если бы ты здесь не спала, ходили бы каждый день! – отрезала Тамара.

Сестра была не ее, а Вовкина, и в эту фразу она постаралась вложить все свое отношение к этому семейному гнездышку.

– Я вот сейчас все мамке скажу! – надула губки сестра.

– Язва! – презрительно пнула ее по заднице Тома.

Семейным гнездышком назвать этот двухкомнатный колхоз было действительно трудно.

Родовым гнездом оно было для прежнего состава семьи.

Мать с вечера готовила на всех завтрак, обедали все на работе и в школе, а к вечеру ужин собирала на стол бабка.

В то прежнее счастье в кладовке ночевал Вовка, которому все равно было где ночевать, потому что приходил он вечерами поздно, проводя время с друзьями, а в проходной комнате на тахте спала бабка и на раскладушке сестра.

По выходным мать и сестра за всех убирались, отец уходил во двор, чтобы с соседями поиграть в шахматы или домино, бабка помогала матери или смотрела телевизор.

Первые недели после свадьбы Тамара пыталась влиться в этот коллектив.

Утром, встав пораньше, она приготовила сырники, а для мужчин сковороду яичницы с помидорами и колбасой.

И ожидая, стояла у плиты, пытаясь что-нибудь еще подать.

Вовка поцеловал, усадил ее рядом с собой и, улыбнувшись для всех, объявил:

– Попробуем, как моя жена готовит!

Обозревая стол, мать, вдруг не обращаясь к нему, сказала:

– Отец яичницу не ест! – И поднявшись со стула, бросила:

– Давай-ка Вася, я тебе дам кусок мяса, хотя бы из супа!

Сестра, попробовав сырник, тоже скривилась:

– Мама, всегда изюм в творог кладет!

И только бабка, посмотрев на Тамару, примирительно сказала:

– А вы меню с вечера составляйте, чтобы Тамара не ошиблась!

Тамара, конечно, выскочила из кухни и все утро рыдала.

…. Владимир вечером объявил:

– Семья у нас одна, но давайте так: – каждая живет отдельно!

С тех пор все готовили еду сами себе. Стирали каждый для себя. И только убиралась мать за всех! Не позволяла

Правда, с тех пор, как Тамара забеременела, стирал за нее Володя.

Ночью, когда семья укладывалась по своим углам, он запирался в ванной, стирал руками, потому что машинка в эту ванную не помещалась. Полоскал, развешивал.

Однажды за этим занятием его застала мать.

– Ты что, и трусы за нее стираешь? – подколола она.

– И бюстгальтер! – добил ее Вовка.

Мать сжала губы и вышла.

***

Это было самое счастливое время его жизни.

Врачи вскоре определили, что будет двойня. Счастью не было предела! А через месяц еще одно счастье – это будут мальчик и девочка!

Вот так за один раз – полная семья!

… Наступила зима. Крупными хлопьями падал первый снег. Белели аллеи парка. Они шли, держась за руки, и хохотали у каждого куста.

– Они зародились вот здесь!

– Нет, вон там. Побежим в конец!

– Нет, это вообще было дома!

– Когда это у нас было дома?!

Было. Как-то раз сестренка, ничуть не смущаясь, сказала:

–Вов! Вы можете это делать при мне. Только тихо, когда я сплю, я ничего не скажу!

– Тахта скрипит!

– А вы тихонечко, на боку.

– Вовка обалдел!

– Ты откуда про это знаешь?! – и влепил ей затрещину.

– Девччонки рассказывали!

Вовка дал ей еще одну затрещину, но все-таки совет принял. Да и как иначе можно было спать вместе, прижавшись друг к другу и не переставая целуясь!

… Они шли по белым аллеям, оставляя на них первые следы и рассказывая друг другу о том, как через год-полтора будут идти здесь вчетвером: они по бокам, а в середине, держась за руки, будут оставлять следы маленькие сын и дочка.

Дима и Маруся. Так они решили их назвать.

– Маруся будет держать за ручку меня! – говорила Тамара.

– Наоборот, Маруся меня, а Дима тебя!

– Почему это?!

– Девочки больше любят пап, а мальчики – мам!

– Да. А вечером они будут ползать по комнате, и я буду учить их играть в игрушки!

– Какая комната, Вов! Как ты вообще это представляешь – шесть человек сейчас, и еще двое детей!

Жизнь возвращалась к действительности. И радости тускнели.

И семья решилась! Да, именно вся семья – ради маленьких детей все объединились.

Володя в это время уже два года после института работал мастером транспортного цеха на крупном заводе.

И вот, в один из ярких солнечных дней, не спрашивая никаких разрешений, под предводительством отца вся семья вошла в кабинет председателя профсоюзного комитета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.