Наталия Романова
Домик номер десять

Глава 1

Солнце ворвалось в спальню, птичий щебет услаждал слух, ласковые лучи гладили лицо, всё в это утро будто кричало о том, что жизнь отныне и навсегда станет прекрасной, восхитительной… как-то так должна начинаться эта история, но не суждено.

Было утро. Самое обычное утро. Раннее. Ничего не предвещающее, кроме раннего подъёма и желания остаться в постели на ближайшие пять часов, а лучше лет или веков.

Роза выбралась из-под простыни и прошлёпала босыми ногами по ламинату на просторную, открытую веранду. Поморщилась, посмотрела на остатки своего ночного пира – недопитое вино в фужере и остатки салата в керамической миске, – и поплелась в душ. Ванная комната с душевой кабиной была и в доме, но отчаянные времена, как известно, требуют отчаянных мер. А любое утро Роза относила к отчаянным временам. Так что поход в уличный душ был мерой вынужденной и необходимой.

Постояла под успевшей остыть за ночь водой, пересилила себя, чтобы не завизжать во весь голос и не разбудить постояльцев, смыла гель для душа, с говорящим названием «Бодрящий», и наконец почувствовала себя проснувшейся. Хотя бы настолько, чтобы точно вспомнить, кто она и где. Нет, провалами памяти Роза вовсе не страдала, а недосыпом – да.

Спустя ещё полчаса, собрав всё ещё влажные длинные волосы в высокий хвост, надев шорты с лёгкой футболкой, Роза завела машину и выехала на трассу, чтобы спустя ещё два часа оказаться на вокзале и встретить новых постояльцев.

Шесть лет назад Роза жила в большом городе, по праву считавшимся одним из самых красивых городов России, Северной Венецией. Там же окончила школу, потом институт, даже вышла замуж, затем благополучно и с минимальными потерями развелась, а теперь жила и работала в туристической зоне и управляла собственной базой отдыха. Розе нравилось так думать, во всяком случае, даже в мыслях это звучало позитивней, чем «прозябала на отшибе мира».

Когда-то, в детстве, она приезжала в этот посёлок к бабушке, матери отца. Родители разошлись, когда Роза и её сестра-погодка были ещё дошкольницами. Отец так и не женился во второй раз, и Роза с Альбиной остались единственными внучками одинокой бабули. Несколько лет назад бабушка умерла и оставила в наследство не только дом, но и огромный участок земли. Отец к тому времени уже скончался, о его судьбе Роза знала мало, только то, что он был военным лётчиком, очень красивым мужчиной, падким не только на женский пол, но и на алкоголь.

После рождения дочерей мама развелась с ним и, в этом Роза была уверена, ни разу в жизни об этом не жалела. Спустя время отца комиссовали, на гражданке он себя так и не нашёл, умер от пьянки. Нехитрая история.

С бабушкой Роза, Альбина и их мама поддерживали тёплые отношения. Маме было жалко одинокую старушку, а девочкам она была родная и любимая бабушка, так что наследство не вызвало вопросов, да и других претендентов не нашлось.

К тому времени небольшая деревушка превратилась едва ли не в центр экстремального туризма и эко-отдыха. На каждом шагу пестрели вывески с рекламой отелей, домиков в аренду, кафе, ресторанов, таверн, а также конных прогулок, экскурсий, сплавов по горным рекам и обещаний незабываемых впечатлений и видов на горные вершины и водопады.

Участок стоил почти баснословные деньги для семьи Розы, которая вся, включая маму, сестру и отчима проживала, хоть и в просторной квартире в центре города, но служила практически единственным обиталищем для трёх семей. Правда, к тому времени Роза была одной ногой в свободной от брака жизни, Альбина только вышла замуж, а мама и ее третий муж решили не узаконивать отношения.

Виктор, гражданский супруг мамы, бывший военный военным, проверил все документы на участок и предложил дом не продавать, а построить свою, пусть небольшую, базу отдыха. Женская половина семьи встретила проект без энтузиазма, предложив подумать об этом зимой.

Зимой же Роза развелась окончательно и бесповоротно, не скрывая радости от этого факта в своей биографии, потеряла работу, сестра родила первенца, а мама с Виктором снова подняли вопрос о собственном бизнесе. Раз уж так сложились обстоятельства.

В итоге спустя пару лет и несколько кредитов, на месте покосившегося домика бабушки высились деревянные корпуса на несколько комнат, вокруг расположились беседки, место для мангалов, детская площадка и даже небольшой бассейн. В самом конце был небольшой «административный» корпус, а попросту дом с двумя выходами, один из которых именовался «ресепшен», а через второй можно было попасть в жилое пространство, где и обитали сейчас Роза, мама и Виктор, деля обязанности по способностям.

В обязанности Розы, например, входил трансфер. В семье был комфортабельный микроавтобус, а у самой Розы старенький, но вполне бодрый Рав-4.

И сегодняшним утром ей предстояло встретить очередных гостей, немного необычных, отчего Роза нервничала, но экономическая ситуация была не такая, чтобы выбирать и отказываться.

Этих клиентов ей «подогнал» бывший одноклассник Паша Игнатьев, приезжавший прошлым летом отдыхать с семьёй. Он так впечатлился природой, что грозился переехать жить навсегда. Пыл, по возвращению домой, естественно, несколько угас, а вот когда у его приятеля остро встал вопрос с летним отдыхом, он, не задумываясь, порекомендовал базу Розы и её семьи.

С этим клиентом Роза вела переписку почти два месяца, фотографируя каждый угол базы и домиков, в которых будут проживать гости, согласовывая меню, даже пришлось нанимать отдельного человека на кухню. Роза терпеливо отвечала на самые неожиданные вопросы и, в конце концов, на счёт базы упала круглая сумма – предоплата за проживание восьми человек на протяжении семидесяти дней. Можно сказать, неплохо, даже отлично!

Гости забронировали сразу два домика – номер восемь и номер десять. Сейчас там царил порядок, Роза заскочила туда, чтобы все проверить ещё раз перед отъездом, а сейчас стояла на перроне узловой станции и всматривалась в лица прибывших, толпящихся и спешащих по делам или на отдых людей.

Прямо перед Розой, вернее, где-то внизу, возникла девочка лет пяти от роду. Яркие резинки скрепляли кудрявые, тёмные волосы в три небольших хвостика, на кнопке-носике виднелись веснушки. Девочка была одета в футболку с надписью «Русский богатырь», такая же надпись красовалась на косынке, завязанной на манер пионерского галстука. Роза опустила табличку с надписью и посмотрела на девочку.

– Я – русский богатырь, – обозначила девочка ситуацию, если у кого-то и возникли сомнения в этом утверждении.

– А?.. – Роза, было, решила спросить «богатыря», где же все остальные, но девочка тут же выдала информацию сама, расширенную и необязательную.

Её сняли с поезда первой, помог проводник, все остальные ещё та-а-м, а она – уже здесь. Потом на Розу посыпался град вопросов, и она даже успела начать нервничать. О том, что в группе будет ребёнок, она, конечно, знала. Но вот то, что этот ребёнок будет единственным членом группы – не входило в планы Розы.

– Где твой руководитель? – наконец удалось вклиниться Розе с вопросом.

– Кто? – Девочка пару раз моргнула и уставилась на Розу с нескрываемым интересом.

Роза бы ответила, но тут поняла, что она не знает имя руководителя. Она не знает имя человека, с которым вела долгую переписку, а потом оформляла договор с детско-юношеским клубом «Русский богатырь». Не знает!

«Розенберг М» – гласила подпись в письмах, и именно так, в мыслях, называла Роза будущих постояльцев. А что? Если уж мир настолько сошёл с ума, что главным русским богатырём выступает некий Розенберг М., стоит ли узнавать такие несущественные детали как имя?

– Розенберг… – Роза ещё раз осмотрелась в попытке найти остальных богатырей и главное – основного русского богатыря с самой, что ни на есть, богатырской и русской фамилией Розенберг.

– Да вон он! – Девочка подпрыгнула на месте, развернулась и стремглав рванула по перрону навстречу группе людей, в основном детей и подростков, впереди которой шёл высокий, широкоплечий красавчик.

Такого на обложку журнала фотографировать, желательно «ню», а не отправлять на лето с детьми на базу отдыха. Парень подошёл, улыбнулся так, что, кажется, растаяли ледники на самых высоких вершинах, и тряхнул блондинистыми кудрями.

– Русский богатырь? – собралась Роза, стараясь выглядеть независимо и по-деловому.

– Да, – засиял парень. На щеках мелькнули ямочки, синие глаза с длинными и густыми ресницами, настолько синие, что можно заподозрить линзы, сверкнули, губы растянулись в сладкой улыбке.

«Сказал, как мёду испить дал» – почему-то вспомнилось выражение.

– Он тоже, – добавила неугомонная девочка и показала рукой на тощего мальчишку с такими же кудрями, как у неё. – Богатырь! – И показала язык.

Ответ последовал незамедлительно, в виде подзатыльника, а за ним слёзы девочки, потом возмущённые крики паренька: «А что она!» – со стороны златокудрого красавчика последовали ответные действия.

Да, в этом мире определённо что-то не так, если русский богатырь – это или пятилетняя девочка, или некто Розенберг М., а златокудрый красавчик включает режим «наседки» и начинает уговаривать двоих малолетних детей не драться, при этом высмаркивая нос поочерёдно этим двоим.

Наверное, пока Роза строила бизнес и торчала в своей жопе мира, разрываясь между прорабами и гостями, в стране что-то изменилось, например, наступил матриархат. Или Россию захватили инопланетные формы жизни.

Пока Роза приходила в себя и пыталась разобраться, кто есть кто, (заодно не помешало бы для верности узнать, а кто собственно она), вокруг собралась разномастная компания, в основном дети или подростки, все в одинаковых футболках и галстуках. Златовласый повязал поверх белой майки такой же галстук и выстроил «отряд», разделив двух дерущихся, проверил у каждого наличие рюкзака или сумки, велел убедиться, что «богатыри» не забыли телефоны или ещё что-то важное в вагоне, и только потом отправился по перрону навстречу двоим, несущим огромные и явно тяжёлые сумки.

Одному было лет семнадцать, обычный белокурый подросток, высокий, не угловатый, как часто бывает, с коротко стриженой головой и татуировками на руках. Второй – на вид лет тридцати, так же хорошо сложен, как златовласый, пожалуй, на вкус Розы, даже лучше. Скорей всего, от того, что старше и вроде сильнее, во всяком случае, создавалось такое впечатление.

Златовласый – высокий и гибкий, – несмотря на широкие плечи, смотрелся худощавым, или, вернее, не мощным. А вот второй, облачённый в футболку всё с той же надписью «Русский богатырь», был крепким, нет, могучим. Выглядывающие из-под рукава футболки мышцы кричали о силе, таившейся в них. Он кинул под ноги две сумки и протянул руку Розе.

– Рад встрече. – И выжидающе на нее взглянул. Точно такими же глазами, как маленькая девочка. Нет, он вовсе не был похож на пятилетнего ребёнка, скорее уж, ребёнок был похож на него.

Роза отвела взгляд от мужчины, внимательно посмотрела ещё раз на златовласого и подростка с сумками. Сомнений, кто из них Розенберг М., не оставалось.

– Рада приветствовать вас, – начала Роза привычную речь, ещё раз оглядев присутствующих.

– Матвей, – перебил мужчина и улыбнулся.

– Что «Матвей»?

– Я – Матвей. А вы Роза?

– Матвей Розенберг? – Роза отошла на шаг, чтобы ещё раз окинуть его взглядом, вблизи из-за фундаментальности мужчины это не очень-то получалось.

– Матвей Розенберг, – подтвердил, тот кивнув. – Руководитель и старший тренер клуба «Русский богатырь».

– Очень приятно, – улыбнулась Роза.

Матвей, так Матвей. Если русский богатырь – Розенберг, а то и вовсе пятилетняя девочка, то почему бы Розенбергу не быть Матвеем. Вот она – Роза. Розалия. Её сестру и вовсе зовут Альбина. При этом фамилия у них «Иванова», а отчество «Михайловна». Иванова Розалия Михайловна звучит не менее странно, чем Матвей Розенберг. Если Розалия занимается русским туризмом, почему бы Розенбергу не быть богатырём.

Потом Матвей извинился за заминку, сказав, что должен был проверить, не забыли ли дети в поезде телефоны, зарядки, одежду или головы, потому и вышел последним. Ну и самые тяжёлые сумки нёс сам, оставив Сергея Витальевича, так, оказывается, звали златовласика, присматривать за детьми.

В микроавтобусе все расселись, пристегнулись, Роза обернулась, посмотрев, кто где сидит. Девочка, которую звали Светочка или Светик, пристроилась рядом с Матвеем и передвигала фигурки зверей прямо у него на коленях. Напротив, насупившись, сидел мальчик, с которым несколькими минутами ранее Света едва не подралась, и их снова разнимал Сергей Витальевич, очень похожий на Светочку и на Матвея.

– Роза, будьте любезны. – Матвей протянул флешку Розе, показывая глазами на магнитолу.

– Ну, нет! – воскликнул мальчик.

– Даниил. – Матвей строго посмотрел на ребёнка. – Свете надо уступать.

– Почему?!

– Потому что она девочка, она младше, и она твоя сестра.

– Она младше всего на два года. – Даниил был явно обижен.

– Ладно тебе, Данич, – раздалось с задних сидений. – Пусть Светик слушает. Это лучше, чем нам слушать её рёв.

– О! – Матвей многозначительно поднял указательный палец и подмигнул Даниилу. Тот улыбнулся и снисходительно сказав «девчонка», кивнул, давая разрешение на прослушивание детских песен.

Светика, видимо, не волновали вопросы дискриминации по половому признаку, она спокойно приняла тот факт, что ей уступили, только потому, что она девочка. Ей было достаточно самого факта уступки.

Роза покосилась на пассажиров, завела микроавтобус и быстро выбралась на трассу, по пути останавливаясь на смотровых площадках и давая гостям полюбоваться видами и просторами, чтобы ещё на подъезде к базе отдыха ни у кого не осталось сомнений в правильности их выбора.

Глава 2

Добрались до места без происшествий, расселились так же быстро и организованно. В итоге, как уяснила для себя Роза, на пять детей, включая маленькую Светика и Даниила, было трое взрослых.

Сергей Витальевич, он же златовласик, продолжавший безбожно флиртовать, да что там, открыто намекать на встречи в интимной обстановке «после отбоя», Олег – студент, которого Роза приняла сначала за подростка, но оказалось – ему около двадцати лет, и сам Матвей Розенберг. Он же старший тренер, он же руководитель.

Оставшиеся трое были мальчиками от одиннадцати лет до пятнадцати. Точнее одиннадцати, двенадцати и пятнадцати. Семён или Сёмка – одиннадцатилетний, кареглазый, совсем непохожий на типичного Семёна паренёк, с фамилией Алимов. Роман Якушев – двенадцати лет, ничем не примечательный и не разговорчивый мальчик, – и Илья Голубь – будущий сердцеед, достойная смена Сергея Витальевича. Мелкий нахал успел даже подмигнуть Розе, за что словил увесистого леща от Матвея, но не похоже, что это его смутило или расстроило.

Матвей заселился в домик номер десять, вместе со Светиком и Даниилом, они успели по пути ещё несколько раз поругаться, даже предприняли попытку драки, но были растащены по разным углам с наказом «подумать о своём поведении». Роза же успела подумать, какое счастье, что у неё нет детей и в ближайшем, сколько-нибудь обозримом будущем, не предвидится.

Нет, Роза не поставила на личной жизни крест, просто к двадцати восьми годам появилось стойкое ощущение, что всё уже было, и из этого «всё» не так и много хорошего. Было замужество, как стихийное бедствие, такое же внезапное и кратковременное, которое не оставило и следа, разве что штамп в паспорте и понимание, что этим самым штампом можно, а даже и нужно сделать. Были романы, разной степени кратковременности, чаще всего «курортные», так как жила Роза, по большей части, на курорте. Было и разбитое сердце, кажется, два раза, но точнее Роза бы не сказала, страдать и рефлексировать по этому поводу ей недосуг.

Оставался ещё вариант родить ребёнка, что называется, «для себя», но пока Роза это откладывала. Репродуктивный возраст у женщины не заканчивается тридцатью годами, так что можно смело подождать ещё лет десять, а уж потом… если захочется. В любом случае, думала Роза, женщина рожает «для себя», даже находясь в счастливом браке, нужно понимать, что явление это временное, а ребёнок – постоянное.

Вот, скажем, их с сестрой мама родила в браке, потом счастливо развелась, устав от разгульной натуры мужа, даже вышла повторно замуж. Второй муж (Роза его помнила смутно, Альбина же не помнила вовсе) почему-то решил, что женщина с детьми – эдакий третий сорт, которую он осчастливил одним своим присутствием в её жизни. После того как он единственный раз поднял голос на сестёр – мама развернулась и ушла, отказавшись вступать в переговоры. Подняв в итоге дочерей сама, не уставая поучать и наставлять, что женщина в первую очередь должна думать о себе, а уж потом… да и то, надо ещё посмотреть, стоит ли мужчина раздумий.

Роза своего бывшего мужа застала на горячем, и это не игра слов, девица, находившаяся в этот момент под ним, была разгорячена и покрыта потом от усердия и удовольствия.

Сестра вышла замуж успешно, перспективно, можно сказать. Её муж – сын одного из лучших адвокатов по гражданскому праву в городе, перспективный и блестящий, как начищенный пятак, женился на Альбине, как только узнал об интересном положении возлюбленной. Свадьбы была шикарной, с размахом. Спустя некоторое время они развелись с тем же размахом, муж перспективно поделил имущество. Ему – трёшка в центре, в новом жилом комплексе с подземным паркингом и прочими благами цивилизации и загородный дом, а Альбине – дочь и самое вкусное – его фамилия.

Так и стоит ли убиваться по неудавшейся личной жизни, если даже самая удачная в итоге заканчивается крахом, женщина остаётся одна, и хорошо, если к тому времени, помимо разбитых мечтаний и ребёнка, у неё будет материальная база для этого ребёнка и место, где можно с комфортом лелеять свои растерянные иллюзии?

С жильем у Розы было ещё хуже, чем с личной жизнью. Имелась квартира на всех членов семьи, большая, требующая ремонта, дорогостоящая, но не настолько, чтобы если разменять, всем хватило даже по однушке. И база отдыха, державшаяся на плаву благодаря неиссякаемому энтузиазму и кредитам.

Другое дело секс… Секс из жизни исключать не хотелось, а с ним не складывалось ещё чаще, чем с «курортными» романами. То ли Розе не везло, то ли с ней что-то было не так, то ли мужчины попадали «не огонь», но секса Розе не хватало. Можно без любви. И уж точно без штампа и без продолжения рода… просто секса. Хорошего секса. Забористого. Или хотя бы регулярного.

Роза вздохнула и подняла взгляд от журнала учёта, который с усердием заполняла, сидя за стойкой ресепшена, было её «дежурство», она уже навела порядок в освободившихся домиках – у уборщицы был выходной, – и теперь занималась бумажной рутиной, поделенную с мамой на двоих. Виктору дамы оставили решение «мужских» задач.

Стоило вспомнить секс, как секс явился сам, в лице златовласика.

– Слушаю вас, Сергей Витальевич, – расплылась в дежурной улыбке Роза. – Вы что-то хотели?

– Да. Нет. Не сейчас, – неоднозначно, но вполне ясно дал понять Сергей Витальевич, чего именно он хотел.

Роза окинула взглядом златовласика. Да уж! Шикарный образец! Как его угораздило стать тренером, а не податься в модельный бизнес – непонятно. Это же в некотром роже преступление против человечества. Молод, конечно, всего двадцать четыре года, но это не самый большой недостаток мужчины.

– Как насчёт вечернего… чая? – Сергей Витальевич смотрел в глаза и нагло, как кот, уже съевший сметану, улыбался.

Неужели на лице Розы всё написано? Хотя… на его же написано, почему у неё нет?

– Никак не могу. – Роза ответила такой же улыбкой. Играть – так играть. Любит сметану лопать – полюбит и саночки возить, то есть, повару приятно делать.

– А что такое? – заинтересованно проговорил златовласик.

– Мужчину буду искать, – вздохнула Роза и с деланным усердием уставилась в тетрадь, поглядывая на довольного улыбающегося тренера.

– Так вот я, – широко раскинул руки Серега, предлагая себя. Нагло. Да. Но наглость и не такие города брала, а тут всего лишь Роза.

Ну, как по всей видимости, думает.

– А вы хороший мужчина? – Роза привстала и деланно осмотрела красавчика. – Я имею в виду – сильный, выносливый? Что с координацией движений?

– Упс. – Кажется, златокудрого даже удалось немного выбить из колеи. – Прямолинейно, однако! – засмеялся Сергей Витальевич.

– Так вопрос серьёзный. – Роза покачала головой. – Не до заигрываний, Сергей Витальевич.

Роза вышла из-за стойки, поправляя коротенькое платьице, специально перед собеседником, якобы невзначай огладив себя по бёдрам и дёргая вниз вырез, чтобы грудь стала ещё виднее, благо имелось на что посмотреть. На отсутствие форм Роза пожаловаться не могла. Грудь, попа, бёдра – всё было в наличии и аппетитных размеров. Ноги не слишком длинные, зато талия тонкая, осиная, и плоский живот. До стандартных “девяносто-шестьдесят-девяносто” далековато, по причине большего размера первых и вторых девяносто, а вот до шестидесяти не дотягивало пары сантиметров. Ростом Роза тоже не могла похвастаться, потому, остановившись рядом с Сергеем, подняла на него взгляд, отметив, куда именно смотрел Златые Кудряшки. Ну, конечно. “Девяносто-шестьдесят-девяносто”. Покажите мужчину, который откажется поглазеть на женскую грудь!

– А давайте сейчас проверим… на деле, а если всё удачно сложится, то я, то есть мы, заплатим.

– Что? – От неожиданности Сергей споткнулся, хотя до этого шёл в полушаге от Розы и беззастенчиво пялился на грудь и попу, нагибая голову.

– Любой труд, говорю, должен оплачиваться, даже наших гостей, тем более – гостей, – продолжала, как ни в чём не бывало, Роза. – Если у вас, Сергей Витальевич, всё отлично с выносливостью и сноровкой, – Роза остановилась, провела рукой по бицепсу, одобрительно похлопав по руке в районе локтя, – то это сразу станет ясно, а завтра или даже сегодня вечером, как вам будет удобно, продолжим.

С этими словами Роза повернула за крыло жилого дома, в котором располагался ресепшен.

Там, за крылом, открывался отличнейший вид на горы – такой же был из любого из десяти домиков, – и реку, в этом году тихую, больше похожую на ручеёк средь огромных валунов, каким-то чудом оказавшийся в этом месте. Река, разлившаяся по весне, принесла коряги и огромные деревья, ободрав их, сгрызла берега с двух сторон, свернула, а потом иссякла, обманывая туристов еле видным ручейком.

Это был конец участка. Именно там располагались три русские бани с парными на дровах. С тремя же беседками, глубоким и ледяным бассейном, больше похожим на купель, чтобы разгорячённые отдыхающие могли охладиться и отдохнуть со всей душой и паром. Баню надо было заказывать заранее, лучше с самого утра. На шестнадцать домиков – три бани, маловато, но пока так.

В планах на зиму – строительство ещё двух бань и отдельно стоящей «администрации». Только бы отбить сезон и выплатить кредит… Роза вздохнула.

– Вот! – Она показала рукой на ровные чурбачки из дерева.

– Что это? – Златовласик явно не понимал, что происходит.

– Ну, вы же сказали, что мужчина вы выносливый, сильный, с хорошей координацией движений, это именно то, что мне нужно. Обычно этим занимается Виктор, да он уехал с мамой в город, а Палыч напился уже с утра, не успела поймать. – Роза развела руками и ещё раз показала на чурбачки. – А тут клиенты, сами понимаете…

– А-а-а, – включился Сергей Витальевич. – Это мы мигом!

Поднял топор, приноровил к руке и ударил по чурке, та скрипнула и раскололась надвое, поставил на место и ещё раз ударил, явно довольный собой. Роза отошла в сторону. На некоторые вещи можно смотреть вечность. Красивый, физически работающий мужчина – одно из таких завораживающих действий.

Взмах – руки напрягаются. Удар – мышцы спины играют. Взмах – шея покрылась потом. Удар – плечи развернулись, заходила ходуном грудная клетка от глубокого дыхания. Взмах. Удар.

А ведь правда, и сноровка, и сила, и координация движений… Роза покосилась на Сергея и посмотрела ещё внимательней. Как говорят в Париже, а почему бы и не “Да”! Обошла вокруг, ещё полюбовалась и стала собирать дрова и переносить в декоративную поленницу.

Так себе получилась шутка. Роза заказывала колотые дрова, складируя их в дальнем углу участка, тут же был скорее аттракцион для желающих померяться силушкой или тряхнуть старинушкой. Правда, к вечеру Роза, от греха подальше, убирала топор, гости бывали разные, но редко трезвые. В итоге златовласик разошёлся не на шутку, видимо, решив, что поленья привлекательней Розы, и продолжал колошматить с азартом и сноровкой, а Роза только и успевала, что оттаскивать готовое, не нарушая привычного идеалистического пейзажа для отдыхающих.

И дёрнул же её чёрт! Можно было бы просто согласиться на чай… или не соглашаться. А теперь вот, таскай брёвна, когда ещё полно дел. Надо на кухню сходить, проверить, согласовано ли меню с «Русским богатырём», узнать про запас пива в баре, привезли ли – поставщик в последнее время стал опаздывать с доставкой, – заполнить, наконец, журнал, начала же!

– Отлично! – раздался зычный голос, такой настоящий, мужской баритон. Роза вздрогнула и уронила поленья. – Серёг… Витальевич, ты где должен быть?

– Да ладно тебе, – отмахнулся Серёг Витальевич. – Вон, девушке помог.

– Я вижу, помощник. – Обладатель мужского баритона и, по совместительству, руководитель и старший тренер клуба «Русский богатырь», он же Розенберг М, оглядел Розу с кончиков пальцев ног, медленно поднимая взгляд ко лбу. Настолько медленно, что Роза успела себя почувствовать добычей перед хищником.

Если злотокудрый Сергей Витальевич предлагал… попить чаю, то Розенберг М. смотрел так, словно выпил галлон виски, причём с пупка Розы. И не только пупка. И не только виски.

Розенберг М. провёл большим пальцем по своим губам, прищурился, наклонил голову, рассматривая внимательней женщину перед ним, да что там «рассматривая», Розе даже представить стало стыдно, что именно этот Розенберг с ней делал, а она далеко не невинная юная девушка, ну, во всяком случае, ей так казалось последние лет шесть точно.

– У вас защемление, – спокойно произнёс возмутитель спокойствия и обладатель баритона.

– Чего? – пискнула Роза.

– Шейного отдела позвоночника.

– А-а-а-а… – мотнула она головой.

Какого шейного. Какого позвоночника.

– Давайте, я вам массаж сделаю.

– А-а-га… – Роза моргнула и наблюдала, как здоровенный Розенберг начал приближаться к ней.

Шикарный в своей мощи и силе, которая витала вокруг него, как пара бабочек-шизофреничек, вылетевших из живота Розы. Ходячая тестостероновая атака!

– Да вы не бойтесь, – вдруг улыбнулся Матвей Розенберг, руководитель и тренер, обошёл Розу со спины и положил руки ей на плечи: – Всё будет хорошо.

Роза едва пискнула и забыла, что надо дышать. На самом деле – надо отказаться, гордо развернуться, ну, может, намекнуть на продолжение позже… но прямо сейчас развернуться и гордо уйти. Но раз уж это не получается, то хотя бы дышать и не упасть в обморок от удовольствия.

Огромные руки погладили шею и спину Розы, словно кошачью, потом устроились на плечах, и большие пальцы стали нежно нажимать, аккуратно давя на кожу и, кажется, позвонки, а может, сердце, а может, что-то другое, отвечающее за что угодно, но не за защемление. А если и защемление, то не шейного отдела позвоночника. Одним словом, массаж возбуждал. Роза плыла в ощущениях и мыслях, руки проходились по лёгкой ткани платья, а сами будто щекотали каждый нерв, каждую клеточку, раскрывали каждую пору и заставляли гореть, плавиться от удовольствия, мурлыкая как кошка.

Наваждение, морок.

– Во-о-от… – послышалось в ухо, голос опалил горячим дыханием. Одной рукой Матвей держал Розу за талию и прижимал к себе, очень недвусмысленно прижимал, а второй провел под грудью и снова вернулся к спине и шее.

Роза вздрогнула.

– А я же говорила, что Матвей хорошо массажирует! – раздалось звонкое.

Светика Роза узнала и через пелену в глазах.

– Папа всегда говорит, что, если бы не Матвей, он бы не встал, – проговорил всегда находящийся рядом с сестрой Даниил.

– Встал! – заупрямилась Светик.

– Не встал! – Даниил был достойным братом своей сестры.

– Встал!

– Не встал!

– Встал, – вырвалось шёпотом у Розы, потому что… она ничего не знала про отца этих двоих, но то, что ощущалось со стороны тыла – определённо стояло.

Глава 3

Ночь прошла, как и всегда. Роза приготовила себе нехитрый ужин, не дождавшись маму с Виктором, те задерживались в городе, видимо, решив выделить время на себя. И налила домашнего вина. Его приноровился делать Виктор, буквально в первый год пребывания в этой местности, он опробовал разные виды вина и принялся не только изготавливать своё, но и максимально вник в процесс, используя инновационные технологии, наряду со старыми добрыми традициями.

Надо сказать, сам процесс виноделия занимал Виктора значительно больше, чем результат. Потому результатом наслаждались Роза и Альбина. Роза, естественно, чаще. Потому что жила ближе и доступ имела круглогодичный, даже круглосуточный. Посидев до начала второго, хотя очередной раз пообещала себе лечь раньше, хотя бы к полуночи, уснула крепким, почти младенческим сном. Виной тому был, конечно же, чистый горный воздух, а не винишко, к которому прикладывалась целый вечер.

Хотя, пожалуй, сказать «ночь прошла, как и всегда», было преуменьшением месяца, если не года. Роза ворочалась с боку на бок, её не устраивала температура воздуха, она то включала сплит-систему, то выключала её, то открывала окно, то закрывала, даже простынь время от времени казалась жёсткой, даже шершавой.

Надо было соглашаться на предложение Сергея Витальевича. Можно сколько угодно рассуждать о самоуважении, порядочности, высоких материях и чувствах, но весь опыт Розы говорил об обратном: о том, что высоких чувств можно и не дождаться, а тело – оно и есть тело. Требует.

Дёрнул её кто-то с этими дровами… Ещё и Розенберг этот. После невольного полушёпота Розы «встал», Матвей резко отодвинулся, лишив размякшее тело Розы мурашек и удовольствия так быстро, что закружилась голова. Пробубнив: «Прошу прощения», руководитель и старший тренер, а по совместительству возмутитель относительного спокойствия Розы, Матвей тут же переключил внимание на спорящих детей, разрулив их конфликт, а потом рванул с ними наперегонки до ворот и оттуда до домика, не забыв при этом окрикнуть Сергей Витальевича. Зычным, красивым баритоном.

Златовласик пожал плечами, окинул взглядом оторопевшую Розу и пошёл к воспитанникам, будто они и десяти минут не могут провести без пригляда тренера.

А защемление шейного отдела позвоночника? Интересно, это опасно? Настолько заметно? Роза ходит криво или согнувшись, или как-то по-особенному тянет ногу, сутулится? Что происходит?

Она даже покрутилась перед большим зеркалом в ванной, раздевшись и подняв длинные чёрные волосы наверх, старясь стоять непринуждённо, не выпрямляя спину и не втягивая живот, как для фото. Нет, кривой Роза не была, ногу не тянула и уж точно не сутулилась.

Роза, как и её сестра, занималась хореографией с дошкольного возраста до конца одиннадцатого класса, и даже потом ходали на занятия в фитнесс или танцевальных центрах. Хаотично постигая то латино, то американские танцы, то хастл, а то и танцы на пилоне.

Сейчас это забылось, но одиннадцать лет в народном ансамбле для осанки пройти незаметно не могли, тем более, Роза часто была солисткой, лихо выплясывала под «соловушка-соловушка», искромётно улыбалась, срывая аплодисменты у восторженных зрителей. А ведь и правда: круглолицая, яркая, с широкой улыбкой и ямочками на щеках, способная «завести зал», Роза была приметной даже коллективе численностью больше ста человек. Она, несмотря на свою немного восточную внешность, была рождена солировать в ансамбле русских народных танцев.

Альбина была полной противоположностью Розы. Настолько, что даже точно знавшие, что они родные сёстры, не скрывали своего удивления этим фактом. Роза впитала в себя черты отца. Немного коренастого, обаятельного, с восточными корнями мужчины. Альбина же была копией мамы. Вопреки законам генетики, у жгучего брюнета и почти блондинки родилась светловолосая девочка с прозрачно-синими глазами, высокая и худенькая, настолько худенькая, что в детстве у нее подозревали порок сердца и ещё какие-то не менее страшные заболевания, пока мама не переехала в Санкт-Петербург, где все диагнозы благополучно сняли.

Альбина даже сейчас, после замужества и рождения дочери, такой же платиновой блондиночки и худышки с врождённой грацией, почти светилась и производила впечатление рафинированной особы, заставляющей мужчин выпрыгивать из трусов за один взгляд.

Наверное, поэтому семейным бизнесом занималась Роза. Она крепко стояла на ногах, в прямом и переносном смысле. Особых иллюзий об окружающем мире не питала даже в школьные годы, а недлинные и чуть полноватые ноги крепко держали Розу на планете Земля, не давая ей соскочить в мечтания или кому-то усомниться в способностях Розы, будь то учеба в институте путей сообщения или руководство собственной базой отдыха.

Роза перевернулась со спины на живот, невольно поёрзала. Чтоб он провалился, этот массажист со своими поглаживаниями и тёплыми руками, мурашками и красивым баритоном. С его рукой под грудью… мог бы и…

Захотелось заплакать от обиды на весь мир и на «Русского богатыря» в частности. Не такой уж огромный доход, если подумать, от восьми человек, даже с учётом дополнительных средств на отдельное питание, чтобы терпеть тяжесть внизу живота.

Покосилась на настенные часы. Надо вставать. Дела не ждут. С утра нужно заехать на рынок – вчера повар снабдил новым списком продуктов, потом заскочить на пивзавод, там поругаться: пиво в бар так и не доставили. Хорошо, отдыхающие в этот раз оказались непривередливыми и с радостью брали не баночное пиво, а местное, которое не только дешевле, но и вкуснее.

На обратном пути успеть забрать семейную пару из Норильска с вокзала. Приехали на целый месяц и своё путешествие начали с базы Розы, всего на три дня остановятся полюбоваться на красоты, а дальше рванут на море, но и три дня – отлично. Роза рада любым гостям, на семьдесят дней или на день. Условия равны, и бесплатный трансфер – козырь, который она не стеснялась предъявлять в погоне за клиентом.

Встала и поплелась в уличный душ, как и всегда. На веранде сидел Моня – огромный, добрейший пёс, который в документах значился кавказкой овчаркой, но считавший себя максимум болонкой, а то и котом или хомяком, по обстоятельствам. Обычно Моня жил в большом вольере и выпускался на территорию только зимой, в межсезонье, когда не было гостей. Но в основном хозяева, чаще Виктор с мамой, иногда и Роза, брали Моню с собой в лес и там позволяли от души размяться.

Каждый день не удавалось, но, если не выгуливать Моню хотя бы раз в три дня по несколько часов, он каким-то образом выбирался из вольера и немым упрёком сидел с утра на крыльце. При этом Моня никогда не обходил территорию базы, не лаял, не смотрел исподлобья, как умеют только кавказцы. Он будто понимал, что одним своим видом может перепугать посетителей, под покровом ночи пробирался на крыльцо и терпеливо ждал, потом так же молча смотрел в глаза, как бы говоря: «Как же так, братцы, я же жду», и к вечеру обязательно получал желаемое. Кто-нибудь находил время и отправлялся с Моней на променад.

– Ну, что, сидишь? – потрепала его Роза по покатой голове и между ушами, присев рядом. – Обещаю, сегодня освобожусь, и мы погуляем. Подождёшь вечера?

Моня довольно шлёпнул хвостом по деревянному настилу веранды.

– Ах, ты мой хороший. – Роза обняла пса, положив голову ему на лоб. – Несправедливо, что такого хорошего и воспитанного мальчика заставляют ждать, жизнь вообще не слишком справедливая штука. Мне вчера защемлением шейного отдела позвоночника грозили, а за что, спрашивается?..

Моня несколько раз ударил хвостом и начал подниматься, подталкивая Розу к ступеням, ластясь у ног как кошка и тычась большим холодным носом в ладонь.

– Пойдём. – Роза улыбнулась и направилась к вольеру, открывая двери с поклоном. – Прошу вас!

Между делом насыпала корма и налила воды, Моня довольно проурчал, нахмурил брови и, прежде чем начать утреннюю трапезу, посмотрел на Розу.

– Монечка, честное слово, клянусь, сегодня поедем гулять! Чтоб у меня секса ещё полгода не было, вернее год, потому что тот раз можно и не считать вовсе. Это очень страшная клятва, Моня!

Моня мотнул головой, соглашаясь, Роза ещё раз потрепала пса и направилась в душ на улице. Впереди длинный день, и взбодриться было необходимо.

А там оказалось занято. Роза даже помотала головой на манер Мони. Как так? Это её душ, можно сказать, личный, на территории жилого дома, пусть огороженного весьма условно, но и ежу понятно, что это «хозяйский» душ. В домиках для гостей есть свои удобства, обязательно не только холодная, но и горячая вода, а также в наличии несколько уличных душей, намного комфортней той будки, которой довольствуется Роза и иногда Альбина, когда приезжает. Палыч, разнорабочий на их базе, следит за водой, как за зеницей ока. Да он не напьётся раньше, чем убедиться, что везде есть вода, нигде ничего не течёт, не отваливается и не болтается.

Роза рванула шторку, заменяющую дверь и застыла. Было от чего. Под струями воды, почти подпирая лейку, стоял Розенберг М. и скатывал, именно так это выглядело, гнал пену с головы по груди, животу, ногам и медленно крутился вокруг своей оси.

Голый. Абсолютно.

Не то чтобы под струями душа кто-то мог стоять в одежде, но голый мужчина, громко, даже раскатисто фыркающий, проводящий, как мочалкой, ладонями по телу приковывал к себе взгляд и вызывал вопросов примерно столько же, сколько восторгов.

Мощная шея, широкие плечи, мускулы на руках, заставляющие поверить в чудеса бодибилдинга, грудные мышцы, пресловутый торс, что приковывал взгляд, накачанные ноги, крепкие, мощные и длинные, покрытые волосками, по которым стекала вода вперемешку с пеной, ягодицы такой формы и крепости, что Роза нервно вздохнула, представив, с какой мощью эти бёдра могут двигаться…

А потом постоялец развернулся ещё раз, и показался член. Под стать шее, спине, торсу, ногам и ягодицам. Обладателю этого инструмента точно за него не будет стыдно. Вода стекала по волоскам на груди, терялась в чёртовой дорожке ниже пупка, устремлялась вниз, прямо к слегка эрегированному достоинству.

Немного! А если эрекция будет полной?

Роза сделала шаг вперёд, как кролик к удаву. В данном случае, слово “удав” не такая уж и фигура речи. Фигура и притягательные свойства в наличии! Ещё и шевелится, в смысле… Чёрт, а нельзя ли, как-то отделить член от обладателя и незаметно для второго воспользоваться ситуацией. Любым доступным для этого способом, но прямо сейчас и здесь.

Роза прикусила губу. Пена смылась. Эрекция увеличивалась. Под холодной водой! Боженька, если ты есть, подумала Роза, я один раз, незаметно для хозяина, потрогаю. А потом мне станет стыдно, может быть, ведь это не я забралась в чужой душ и смущаю шикарной обнажёнкой посетителей.

Ситуация выходила из-под контроля, стремительно и бесповоротно. Роза даже не пыталась собраться, она стояла и смотрела на голого мужчину в своём душе и представляла, что она может с ним сделать, а лучше он с ней, а ещё лучше – здесь и сейчас.

– Прошу прощения. – Баритон раздался как-то совсем неожиданно, буквально, как гром среди ясного неба, вырывая Розу из объятий эротических мечтаний. – Не хотел будить мелких, а наш, уличный душ, заняли пацаны.

Роза всё ещё пыталась осмыслить, какие пацаны, и зачем они заняли уличный душ, кто такие «мелкие», и главное, зачем её выдернули из собственного порно-ролика с Матвеем в главной роли.

– Это недоразумение, – продолжил Розенберг и попытался протиснуться мимо Розы, которая так и стояла истуканом, не шевелясь.

– Это вовсе не недоразумение, – махнула та рукой, указывая на так и не спавшую эрекцию, пусть и не полную… но холодная вода и сама ситуация должны были охладить любой пыл, судя по тому, что Роза знала о мужчинах, а знала она немало – должны были. – Какое же это недоразумение?! – помимо воли вырвалось у нее. – Всем бы такое недоразумение!

Тут она наконец запнулась и принялась усиленно моргать.

– В некотором роде, да. – Матвей нагнулся и проговорил прямо в ей ухо: – На недоразумение это не тянет. Я вас покину, если позволите. – Он взял Розу за плечи, приподнял и отставил в сторону.

Быстро надел лёгкие шорты, игнорируя трусы, накинул полотенце на плечи и пошёл к своему домику. Всё это небрежно, между делом, словно не его застали в чужом душе голым. Фантастическая наглость! А еще видели его ягодицы и торс, и живот, и чёртову дорожку, а особенно то, что ниже дорожки.

Роза быстро помылась, игнорируя зов собственного тела и болезненную тяжесть внизу живота. Перебьётся, как-нибудь. В очередной раз. Совсем потеряла разум, ругала она себя – увидела голого мужика и чуть не опустилась на колени сделать ему минет, да что там минет, она бы всё что угодно сделала в тот миг. И это «всё» было написано у неё на лице.

Докатилась! Совсем одичала на этой базе. Надо что-то предпринять. Нет, замуж выскакивать, конечно, очень смело, и ни к чему, но регулярный секс или хотя бы полный игнор оного, должен стать обязательным атрибутом жизни. А то в следующий раз она точно упадёт на колени и вцепится руками, если не зубами. Роза, может, не самая гордая девушка, и не могла похвастаться безупречной репутацией, но до такого ещё не доходило.

Она смыла бальзам для волос, натерлась полотенцем и зашагала к дому, где thtp силу позавтракала кашей – если и начинать новую жизнь, то по всем фронтам, включая правильное питание и отказ от алкоголя. Роза приняла твёрдое решение: никакого флирта с постояльцами, никакого чая с златовласиком и точно никакого массажа у Розенберга М. Пусть шейный отдел позвоночника зажмётся и вовсе отвалится!

Выруливая на трассу, Роза была полна решимости начать новую жизнь. Утро, сочная зелень деревьев, кристально чистый воздух, вид на гору, словно преграждающую гладкую двухполосную дорогу, влажность, поднимающаяся со дна реки, что набирала в этом месте бурлящий поток такой силы, которая сносила на своём пути всё, прорезая скалы – всё твердило Розе, что она справится.

Разгоняться было нельзя, ограничение сорок километров, извилистая дорога и праздношатающиеся туристы заставляли местных водителей рулить осторожно. Впереди организованно ехали велосипедисты, выбравшиеся на прогулку до большой жары, лениво вышагивали кони, игнорируя автомобили, заставляя притормаживать и заглядывая любопытными мордами в салон, бежала какая-то группа.

Отдых, рассчитанный на молодёжь. Движение. Спорт. Туризм. Экстрим. Всего хватало с избытком: воздуха, впечатлений, красот, от которых захватывает дух, теней на трассе от густого леса, запахов прелой листвы, свежести ледяной воды, легенд, которые любят рассказывать местные, и которые Роза, будучи почти местной, знала наизусть.

Она притормозила рядом с бегущей группой, ещё издали заприметив детей. От посёлка было уже километров восемь, не меньше, дети бежали гуськом, медленно. Поравнявшись, поняла – почему.

Самый маленький, Даниил, отставал. Впереди почти шёл Сергей Витальевич, за ним старательно бежали двое: Сёмка Алимов и Рома Якушев, им было одиннадцать и двенадцать лет, темп тренированного Сергея Витальевича они держали с трудом. Потом вальяжно передвигая ногами, демонстративно обмахиваясь веточкой, двигался Илья Голубь, за ним вспотевший Даниил, с взлохмаченной макушкой. А замыкал всех главный тренер и руководитель Розенберг М. В тех же шортах, без футболки, зато со Светиком на плечах. Та увидела Розу и довольно помахала рукой.

Роза махнула ей в ответ, не игнорировать же ребёнка. Небрежно поднялась рука Розенберга в приветственном жесте, он широко улыбнулся и подмигнул. План по поеданию каши по утрам сразу перестал казаться гениальным, а желание выйти из машины и сделать всё то, о чём мечтала в душе, возродилась со скоростью, которой любой Феникс позавидует.

Роза надавила на газ, и вскоре группа бегущих скрылась из зеркала заднего вида… остался только один вопрос. Интересно, Матвей надел трусы?

Глава 4

Суматошный день никак не заканчивался. Роза съездила на рынок, закупив всё по списку повара, подумав, набрала побольше фруктов, ведь на базе отдыхало много детей, а фрукты были недорогим, но приятным бонусом, к тому же полезным. Зимой, на новогодние праздники и каникулы, когда шел большой поток туристов, Роза выставляла в открытый доступ конфеты, а летом – фрукты.

Потом встретила пару из Норильска, муж был, как часто бывает, под небольшим градусом, а жена восторженно смотрела по сторонам и с энтузиазмом фотографировалась буквально на каждом углу, не скрывая восхищения и почти щенячьего восторга. Роза останавливалась на смотровых площадках, между делом рекомендовала знакомых пасечников, нахваливая мёд, притормаживала у лавочек с сувенирами и показывала, где лучшие в округе конные прогулки или прокат спортивного инвентаря. Негласная, а порой сопровождающаяся денежным бонусом, взаимовыручка.

По приезду сдала гостей маме, быстро перекусила вчерашним ужином и снова рванула в город. Список дел она записывала на листочке, который лежал на торпеде Рав-4, и вместо того, чтобы уменьшаться к концу дня, только увеличивался. Утешала себя Роза подсчётами, что на следующий сезон она точно сможет нанять управляющего и, например, водителя. Шиковать, так шиковать!

Пока они с трудом позволяли себе уборщицу, которая вдобавок трудилась прачкой, повара, (пришлось нанять второго из-за «Русского богатыря», благо клуб оплатил отдельное питание), кухонного рабочего и Палыча – тот отвечал за всё на свете, что ломалось, росло, перегорало, требовало полива, высадки или ремонта, и что не успевал сделать Виктор. Правда, к вечеру Палыч был изрядно пьян, но это совсем незначительный недостаток по сравнению с энтузиазмом, с которым он трудился и, что греха таить, оплатой. Услуги Палыча обходились дешевле, чем услуги наёмного электрика или сантехника в случае неожиданной поломки.

Был ещё бар, несколько громкое название для закутка со стойкой, где продавалось несколько сортов пива, лёгкий алкоголь и снеки. Если гости хотели отдохнуть покрепче и с сытной закуской, через дорогу к их услугам был ресторан, а посетителям с базы Розы полагалась семипроцентная скидка.

Так что домой Роза вернулась поздно, уставшая и голодная. Нашла в холодильнике пиццу и возблагодарила небеса и Виктора, который успел-таки испечь её, пока мама была полностью занята, хорошо, если сама успела поесть.

Тут же отправилась в «административный корпус» на ресепшн, узнать, как дела, что нового. Нового было немного. В седьмой домик на двое суток заселилась компания студентов. Домик пятиместный, а студентов семь человек, мама уступила, чтобы не было простоя, молодые, как-нибудь устроятся.

Палыч отнёс в домик две раскладушки, оставив их на крыльце. Студенты проигнорировали дополнительные спальные места. Роза улыбнулась про себя. Хоть у кого-то все замечательно в личной жизни, и секс не заменяют раскладушкой.

Роза отпустила маму, устроилась за компьютером, с намерением прошерстить сайт базы отдыха, ответить на вопросы, письма, может быть, добавить несколько фотографий со счастливыми отдыхающими. Лишним не будет. Сезон в самом разгаре.

– Да, – опомнилась у дверей мама. – Постоялец из десятого домика, из спортивной школы который, чем-то был недоволен в обед, он говорил с поваром, но я так и не дошла. – Она взмахнула руками. – Забегалась в край. Может, узнаешь у Антонины? – Так звали старшего повара, под её началом был кухонный рабочий и новый повар. – Или у самого спроси, они к реке ушли после полдника, Сергей их, Витальевич, дорогу расспрашивал, к ужину вернуться.

– А который сейчас час? – Роза покосилась на часы. – Время ужина уже прошло.

– Перенесли. – Мама взмахнула рукой и вышла за дверь.

Вот и занялась сайтом… Роза запихнула в себя кусок пиццы, чтобы не свалиться в обморок от голода, всё-таки салат из свежих овощей ранним утром – это совсем не то, на чём может продержаться организм целый день. Роза и так лишает его секса, еды лишать и вовсе кощунство.

Запила водой из кулера, решив, что чай долго заваривать и ждать, и отправилась на кухню. Там, на добротном табурете, посредине столовой, сидела не менее добротная Антонина. Ей уже за пятьдесят, примерно столько же лишних килограмм, при этом женщина она активная, подвижная и голосистая.

– Тонь. – Роза посмотрела на повара. – Говорят, Розенберг жаловался?

– Говорят, говорят, да ему всё не так, выискался!

– Что конкретно не так?

– Так эта, котлеты не понравились, а к полднику – и придумают же, по-о-олдник, – шлёпнула она себя по широким коленям, – сырничков налепендили, как в меню указано, значит, сам же с утра одобрил! И те не такие. Творог, говорит, должен быть домашний, фермерский, о! Фермерский, ты послушай его!

– А какой был творог? – Роза словно не понимала.

– Да кто же поймёт в сырниках, какой там творог. Творог и творог. Это он, чтобы не платить, ясно же! Какой мужик с детями вошкаться за так будет? Вот с родителей набрал деньжищ, а сам тебе не заплатит и наварится! Точно тебе говорю!

– Ты мне зубы не заговаривай. Творог я с утра привезла, как и было оговорено, фермерский. Фермерский! Со всеми документами, как и требуется этому Розенбергу. И где он?

– Розенберг-то твой? Да откуда я знаю.

– Творог, Тоня, творог.

Антонина молчала, разыгрывая из себя пионера – героя на допросе.

– В общем, всё просто. Ещё одна подобная жалоба, и ты уволена. То, что на кухне приворовывают, известно, но давай не наглеть. И Елене передай то же самое! – Елена – тот самый новый повар. С ней хоть и была проведена беседа перед устройством, да только Роза уже достаточно пожила в этом регионе, чтобы понимать, что тащить будут всё равно, главное – останавливать, когда переходят «норму». – Что на ужин у «Русского богатыря»?

– Так вот, рисок, мяско, всё постненькое, чистенькое, – засуетилась, будто не услышала слов Розы Антонина.

Роза прошла в пищеблок, посмотрела, не выдержала, отложила себе небольшую порцию, всё-таки готовит Антонина невероятно вкусно. Или это Елениных рук дело? Уволить бы Антонину за воровство, но Роза прекрасно понимала, что за те деньги, что она может себе позволить платить, хорошего повара днём с огнём не найти.

У Антонины же был опыт работы в детском саду, потом школе, при этом готовила она «по-домашнему», с выдумкой, хитростями, свойственными каждой хозяйке. К тому же всё лето занималась соленьями, как свежими, чтобы разнообразить блюда, так и на зиму, и на следующий сезон, с запасом. Что не говори, а свои «домашние» малосольные или солёные огурчики, квашеная капустка, салаты из баклажанов, маринованные помидоры – это не только экономия средств, но и работа на имя.

Постоянные гости знали, что под водочку всегда можно взять капустки или икры заморской, баклажанной. Так что, помимо гласных рабочих соглашений были ещё и негласные, их Роза тоже придерживалась, как и Антонина. Иногда случались проколы, как сегодня.

Роза стояла у столовой, попивая компот из сухофруктов, которого всегда было в достатке, как и собственных сушёных яблок и подкопчёных груш, опять же, благодаря Антонине. На территорию базы, гуськом, зашёл «Русский богатырь». Светик сидела на руках у Сергея Витальевича, а Матвей нёс на плечах Даниила. Остальные шли сами, вернее, бегали вокруг взрослых, и даже пятнадцатилетний Илья носился и скакал, как племенной жеребец, махая длинными конечностями.

У домиков группа свернула, Сергей отправился с детьми, а Матвей, ссадив Даниила, направился к Розе, вернее – к столовой.

– Добрый вечер, как погуляли? – Роза была сама любезность, изо всех сил игнорируя тот факт, что с утра видела этого мужчину голым и впечатлилась этим зрелищем настолько, что в буквальном смысле вспотела. – Мне рассказали об инциденте, приношу извинения от имени всего коллектива и от себя лично, и смею заверить, больше ничего подобного не повторится.

– Надеюсь на это… – Розенберг произнес это таким голосом и интонацией, что казалось, будто надеется мужчина вовсе не сырники из фермерского творога, а на воплощение в жизнь всего, что представляла Роза, стоя в душе, и потом в течение дня.

– У вас ещё есть вопросы, пожелания, жалобы?

– Да.

Роза распахнула глаза, только с одной жалобой разобрались, как вторая на подходе или уже третья, считая котлеты. Ожидаемо, учитывая дотошную переписку и фамилию!

– Слушаю вас? – официальным тоном, отставив в сторону стакан с компотом, проговорила Роза.

– Не мешало бы в столовой провести влажную уборку.

– Но там убираются… – Роза нахмурилась.

– Недостаточно тщательно. Поймите правильно, я не придираюсь, но со мной дети, и я не хочу столкнуться с какой-нибудь кишечной палочкой…

– Я всё помою дезинфицирующим средством. Лично, – отчеканила Роза. – Это всё?

– Всё.

– Хорошего вечера.

Роза развернулась и быстрым шагом направилась в административный корпус. Отлично! Кишечная палочка! Сам он палочка! Как и любой пищеблок, их столовая проходит проверку, которая, между прочим, помимо нервов, обходится в кругленькую сумму. И уж за чем, а за чистотой Роза следила, как и мама, даже Палыч нет-нет, а полезет намывать подоконники или стулья. Может, права Антонина, и этот Розенберг М. хочет не платить, ограничится предоплатой, ищи потом ветра в поле, доказывай…

На сайт сил не хватило, скорее моральных, остатки же физических ушли на то, что Роза до ночи намывала столовую, кажется, провоняв моющими средствами с головы до ног. Запах хлорки и полидеза впитался в кожу, волосы, память.

Потом направилась в домик номер десять – нужно же отчитаться о проделанной работе, хотя хотелось совсем другого, например, утопить Розенберга в ведре с дезинфицирующим раствором. Замечательно, что кроме этого ничего другого от русского богатыря уже не хочется. Видимо, хлорка победила не только несуществующую кишечную палочку, но и вполне ощутимо разыгравшееся либидо Розы.

На крыльце домика номер десять сидел Сергей Витальевич, увидев Розу, он махнул головой, показывая, что лучше внутрь не заходить. Роза остановилась, несколько раз моргнула, подошла ближе к златокудрому.

– Передайте, пожалуйста, Матвею, не помню, как по батюшке, что в столовой произведена влажная уборка.

– А, он знает. Нам видно. – Действительно, из одного из окон десятого домика видна столовая и кухня.

– Отлично, – кивнула Роза и направилась к себе. Должен же этот день когда-нибудь закончиться? Она ещё Моне обещала погулять, а на улице, считай, ночь, уже никуда не поедешь в это время. Получается, обманула безобидного пса, который ей верит, и всё из-за какого-то Розенберга М.! Хотя, бесспорно, он гость и в своём праве…

– Ты не расстраивайся, – догнал ее златовласик. – И не злись на него. Он нормальный мужик, просто должность такая, понимаешь?

– Понимаю. – Роза смотрела ровно перед собой и двигалась к дому широкими шагами. Не надо быть гуру от психологии, чтобы понять: она зла и чертовски устала. А про нормальных мужиков с должностями или без, пусть Сергей Витальевич поговорит с кем-нибудь другим.

– Подожди. – Серёг Витальевич схватил Розу за руку, выше локтя, та руку вырвала. – Извини. – Он поднял руки и отступил на шаг. – Давай, я тебя какао угощу. Вкусный, правда. Из Доминиканы.

– О… – Роза остановилась. Какао из Доминиканской республики, что может быть вкуснее? Альбина, когда была замужем за своим перспективным мужем, привозила оттуда какао, но эти времена прошли и вряд ли когда-нибудь вернутся. Во всяком случае, вряд ли Роза сама станет пару раз в год навещать этот солнечный райский уголок.

– Пойдём, пойдём, – тут же подхватил настроение Розы Сергей Витальевич. – По-дружески, раздавим по кружечке какао, а там и…

– И? – Роза вспомнила своё утреннее обещание. Её рассуждения, по большей части, касались Матвея, но это не значит, что для златовласика стоит делать исключение. Здоровый, праведный образ жизни – значит, здоровый и праведный, а не многозначительное «и».

– И разойдёмся по своим делам, – продолжил, как ни в чём не бывало, Сергей Витальевич. – Тем более, там двое спят уже как сурки. Илюха-то наверняка в телефон залипает, я вечером возвращаю, а Сёмка с Ромой точно дрыхнут. А может, и Олег. В общем, не та компания, и стены тонкие. А вот какао на крылечке или в беседке, в компании прекрасной дамы, выпить можно. – Сергей подмигнул и жестом пригласил на крыльцо восьмого домика.

Через сорок минут они сидели в беседке, пили какао и разговаривали, что называется, за жизнь. Сергей расспрашивал о местности, о том, как Роза заполучила базу отдыха, и был откровенно удивлён историей, выслушав короткий рассказ. Особенно удивился тому, что она бросила родной город и перебралась практически в глушь. Да, курортная зона, но не круглый же год здесь жить, это наверняка скучно.

– А ты, можно подумать, каждые выходные в театры ходишь, музеи посещаешь, – фыркнула Роза.

По её опыту, гости города, особенно те, которые приезжали не один раз, видели театральных новинок больше, чем коренные жители. Здесь Роза жила в нескольких километрах от одного из самых прекрасных видов Северо-Кавказского биосферного заповедника, а была там всего дважды, и то давно, когда ещё сама возила гостей на экскурсии. На море, находящееся в каких-то ста с хвостиком километрах не была ни разу. Летом, почти до конца осени, некогда, потом подготовка к новогодним праздникам, горнолыжному курорту, а в феврале-марте что там делать? Лучше рвануть в родной город, оставив базу на попечение мамы и Виктора – им не хотелось возвращаться даже на несколько недель, а Роза скучала.

– Не-а. – Сергей не стал строить из себя интеллектуала. – Я же физрук, какие такие театры? А вот кино люблю.

– Тысячу лет не была, лет пять точно, – вздохнула Роза.

– Ого! Это надо исправить!

– Ага, ага. Вот построят тут кинотеатр, сразу всё брошу и пойду работать билетёршей, чтобы ни одного сеанса не пропустить.

Они ещё немного посидели, и ещё. Одним глазом Роза поглядывала за отдыхающими, мало ли, какая надобность возникнет, мамы на ресепшне нет, а она тут прохлаждается. Номер телефона прилеплен на дверь, в случае надобности любой мог позвонить, и Роза тут же ответит на любые вопросы и решит проблемы, тоже, любые.

– А как ты учителем физкультуры стал?

– Я тренер вообще-то, работал то там, то здесь, платят везде мало. А потом меня Матвей взял, у него отлично. Занятия вечерние, группы постоянные, доплаты. Днём время есть, пошёл в школу работать.

– Обычно бизнес хотят свой, или в офисах сидят, ты моделью мог стать, вон какой красавчик, – не скрыла удивления Роза. Действительно, Сергей Витальевич – молодой и красивый парень, что ему делать в школе? Школьниц смущать, да преподавательский состав среднего возраста?

– Матвей говорит, не всем штаны протирать в офисе, кто-то учить должен, лечить, хлеб печь. Мир остановится, если все ринуться в менеджеры.

– Ну, конечно, – фыркнула Роза. Альтруист нашёлся, с лупой для поиска палочки Коха.

– Зря ты на него взъелась, вот зря. У него в клубе двести тридцать шесть воспитанников, и за каждым глаз да глаз, за сотрудниками, тренерами, даже уборщицами. Соревнования, сборы, дружеские встречи для мелочи, всё он организует. Изначально они с братом только взрослыми спортсменами занимались, ММА. Может, слышала, бои без правил? А потом Матвей детьми занялся, а Михаил, как был спортивным агентом, так и остался. Правда, клуб вроде тоже ему принадлежит, а может, только по документам, я в финансы не лезу. В клубе занятия в основном платные, так что тренерам хорошо платят, плюс выезды, сборы, мне отлично. Сюда приехал – работы, считай, нет, а клуб оплатил и поездку, и месячный оклад. Олег, тот за галочку поехал, ему практика летняя нужна для института, чтоб не попёрли, его Матвей в последний момент взял. Он ученик Матвея, в ММА выступает, ему пророчат большое будущее, так что…

– В ММА? Там же здоровяки! Его же перешибут!

Роза поверить не могла. Не то чтобы она разбиралась в боевых единоборствах, но бои без правил, как представляла себе Роза – это два здоровенных, потных мужика, которые лупят друг друга, как и полагается, без правил. А Олег скорее насмешка какая-то, а не боец, борец или как там их называют.

– Так разные весовые категории, – засмеялся Сергей Витальевич. – У нас, между прочим, даже девочки занимаются, правда, их почти всегда забирают в сборную города, девочек мало, но опять же, смотря где. Группы по дзюдо на пятьдесят процентов девчонки, вот в спортивном самбо их почти нет, про боевое молчу. А боксом часто девушки занимаются, я даже как-то мутил с боксёршей, студентка, классная… – Сергей мечтательно посмотрел на звёзды, вздохнул. – Вот Илюха в среднем или даже малом весе борется, при этом чемпион города, северо-запада, на стране взял третье место, в ноябре соревнования, его поэтому Матвей и взял, чтобы он два месяца тренировок не пропускал, после летних сборов. Сам его гоняет.

– А Сёмка с Ромой, тоже чемпионы?

– Не-а, эти социальщики.

– Кто?

– Ну, из неблагополучных семей, Матвей берёт, типа – социальная инициатива. Они занимаются бесплатно, на сборы ездят бесплатно, на экскурсии с клубом тоже. У Семёна мать по весне умерла, отец не просыхает, бабушка там борется за опеку, его в лагерь летний отправляли, а он сбежал, конфликтный. Его поэтому Матвей с собой взял. У Ромки история не лучше. Вот он и совместил собственный отдых с работой.

– Понятно…

Не то чтобы Роза много поняла или пропиталась уважением, хотя, конечно, мужчина, выбравший заниматься детьми, пусть он и тренер, как оказалось, боевого и спортивного самбо, не может не вызывать интерес. Уж так устроены женщины. Только самой Розе от этого ни тепло, ни холодно. Розенберг М. – руководитель и старший тренер спортивного клуба, решил совместить профессиональную деятельность и личный отдых, а ей, Розе Ивановой, надраивай столовую и кухню и воняй хлоркой на всю округу.

Глава 5

Роза проснулась, как и всегда рано, как и всегда, с огромным трудом. С тяжёлой головой вспомнила дела на день, мысленно передвинула все встречи на два часа и отправилась в душ. Ещё вчера она обещала Моне погулять, а Роза не тот человек, который заставляет ждать обещанного три года. Потому она решила как следует прогуляться с Моней с самого утра.

А в душе явно побывал гость, совсем недавно ушёл. На шторках вода, деревянный настил тоже сырой, даже «гостинец» оставил, гель для душа, мужской, с приятным запахом, к слову. Роза не удержалась и помылась им. Ведь если оставили, значит, можно взять. Она своим душем разрешения пользоваться не давала, а пользуются, так что квиты.

Попытка позавтракать кашей не увенчалась успехом, Роза с печалью смотрела на свежеприготовленную овсянку, даже украсила кусочками фруктов, в итоге всё закончилось чашкой растворимого кофе, в убойной дозировке, и остатками вчерашней пиццы. Не слишком полезно, зато в рот полезло – девиз на все времена.

Моня выглядывал в решётку вольера, пес догадался, что идут к нему и явно не с намерением накормить, убраться и оставить в одиночестве, потому радостно скакал, изображая из себя не то кошку, не то белку-летягу.

– Сударь. – Роза открыла дверь вольера, и тут же огромные лапы улеглись ей на грудь и плечи.

Пошатнуло. Моня весил больше Розы, а уж когда эти килограммы выражают энтузиазм всем своим существом, устоять на ногах сложно. Роза справилась. Смеясь, она обнялась с собакой, потом присела, чтобы надеть ошейник и поводок, и Моня, довольный и гордый собой, пошёл в сторону Рав-4 Розы. Этот пёс отлично знал, на какой машине его отвезут в лес. Если ехал Виктор, то это был старенький, но проходимый УАЗ Патриот, а если Роза, то Рав-4.

По дороге снова встретили бегущий «Русский богатырь», в том же составе, даже в такой же последовательности. Светик радостно помахала рукой, Роза ей ответила, в зеркало же увидела вальяжно поднятую руку Матвея. Роза фыркнула, и похоже, громко, потому что Моня резко повернулся и уставился на Розу, как бы спрашивая, что за странные звуки издаёт хозяйка.

Приехали на обычное место. Отдыхающие сюда редко забирались. Съезд с трассы неприметный, больше похожий на тропинку, дальше дорога и вовсе плохая. Река – местная мекка для отдыхающих, осталась далеко внизу, подступов никаких нет, и только после резкого поворота вдоль обрыва открывается красивейший вид не только на скалы, где на вершинах раскачиваются редкие сосны, но и на луг с высокими травами, которые не пожухли под жарким солнцем.

Большую часть светового дня луг обходили лучи, лишь утром, до полудня, ещё не обжигающее солнце ласкало травы. Рядом вьётся извилистая колея, переломанная и кривая, в дождливую погоду оставляют следы квадроциклы. Вот по этой дороге и любил носиться Моня, поднимая столбы пыли, врезаясь в густую траву, скрываясь там по холку, а то и с головой, пугая лаем бабочек или ос.

Они гуляли долго, дольше, чем планировала Роза, но было жалко останавливать Моню, а ещё жальче отказываться от ясного и, главное, тихого утра, от обманчивого чувства, что некуда спешить. Роза стояла на краю поляны и ждала, когда Моня принесёт ей «трофей» – пожёванную покрышку, любимую игрушку. Покрышку в конце прогулки подвешивали на сук кривого дерева, где она и ждала своего часа.

Роза услышала детский смех и очень удивилась. Вроде бы они с Моней и недалеко забрались – до посёлка, особенно по лесу, пешком, рукой подать. Только никто сюда не ходит, да и зачем, все достопримечательности и туристические тропы с другой стороны.

Обернулась, почему-то заранее зная, кого увидит, и не ошиблась. Русский богатырь Розенберг М. собственной персоной. Впереди, в форменных футболках, бежали Светик и Даниил. Даниил подбежал к Розе первым, в это время на том конце дороги появился Моня с драгоценной покрышкой в зубах и понёсся на повышенных скоростях на них. Роза только и успела, что присесть рядом с ребёнком, обнимая его, показывая псу, что пришелец, хоть и чужой, но не опасный, и показала знак рукой, чтобы Моня остановился. Моня встал как вкопанный, улёгся на пузо, отпустил покрышку и положил на неё морду, смотря по очереди на Розу и Даниила.

– Мы можем подойти? – раздался баритон.

Розе очень хотелось пошутить, она точно знала, что Моня не опасней хомяка, к тому же отлично обучен, причём учился не только Моня, но и сама Роза вместе с Виктором прошла курсы у опытного кинолога, но при ребятне не рискнула. Она почти ничего не знала о детях, но пугать собакой – точно сомнительная шутка.

– Подходите, – кивнула Роза.

Светик смело шагнула вперёд, вырывая руку из ладони Матвея, и подошла вплотную к Розе, всем своим видом демонстрируя бесстрашие.

– Свои, – сказала Роза Моне и повторила для верности: – Свои!

Моня головы не поднял, но хвостом выразил полное согласие с Розой, демонстрируя понимание ситуации.

– А это ваша собака, да? А как её зовут? Это девочка или мальчик? А у него детки есть? Щеночки? А я его поглажу сейчас! – всё это выпалила Светик буквально за мгновения и направилась к Моне, который и виду не подал, что заметил движение. Лежал и с равнодушным видом смотрел на происходящее, кажется, всё, что его волновало – любимая покрышка. Так и проворчал бы «покры-ы-ышечка моя, моя пре-е-е-елесть»!

– Светик, – окликнул девочку Матвей и широкими шагами подошёл к ребёнку. – Что ты знаешь про собак?

– Чужих собак нельзя гладить и подходить к ним тоже нельзя.

– И почему ты сейчас пошла к чужой собаке?

– Так она же не чужая! Она еёйная собака! – Светик показала рукой на Розу.

– Не еёйная, а её, Розы, а лучше с отчеством, сначала надо вежливо познакомиться. И спросить, можно ли погладить, убедиться, что можно, и что собачка с ошейником, на поводке и с намордником. Особенно большая собачка.

– Роза. – Светик посмотрела на Розу. – Я Света, можно я поглажу твою собачку, только ты надень на неё намордник и скажи своё отчество!

– Можно? – для чего-то спросила Роза Матвея.

Иногда они с Моней встречали отдыхающих, порой даже детей, и те просили погладить мохнатого зверя. Роза брала Моню на короткий поводок и, придерживая морду пса, разрешала гладить. Но только детям, чужих взрослых Моня терпел с трудом, и Роза, как и Виктор, уважали личное пространство питомца, да и не дело это, разрешать каждому встречному обниматься с кавказцем. В душе он может считать себя хоть хомяком, хоть котом, но опасным зверем Моня быть не переставал.

– Это ваша собака, – улыбнулся Матвей. – Надеюсь, он не опасен? То, что обучен, вижу.

– Моня обучен и не опасен. – Роза окинула взглядом Розенберга М. Ещё не хватало к её Моне придираться! Для чего-то она добавила: – И, кстати, проведена ежегодная вакцинация, глисты и блохи прогнаны!

С этого богатыря станется потребовать ветеринарный паспорт или ещё санитарную справку на Моню.

– Я рад. – Матвей кивнул.

– Так что? – Девочке явно надоело смотреть на диалог взрослых и слушать их бессмысленные обсуждения, когда рядом лежит собака и ждёт, когда же её погладит Светик!

– Ко мне! – Роза посмотрела на пса. Тот покосился на покрышку. – Оставь.

Моня оставил и пошёл к хозяйке, едва повиливая хвостом. Подойдя, уткнулся холодным носом в бедро. Роза взяла под ошейник и подозвала Светика. Девочка подошла на цыпочках, от восторга слегка попискивая, звук был странным, Моня косился, но покорно стоял и позволял себя гладить. Матвей в это время стоял рядом, его Моня демонстративно игнорировал, а Даниил пятился спиной от компании с собакой.

– Даня у нас боится собак, – нараспев проговорила Светик.

– Я не боюсь! – возмутился мальчик, насупившись.

– Боишься! Или подойди и погладь!

– Не хочу, надо больно!

– Надо!

– Не надо!

– Трусишка зайка серенький!

– Светик. – Матвей сел на корточки рядом со Светиком, но даже так он был выше ребёнка. – Даниил может бояться собак, мы не осуждаем особенности друг друга, а любим и всегда поддерживаем.

– А ты вообще ночью плачешь и писаешься! – раздалось в ответ от Даниила. Звонко, на весь лес, казалось, даже ущелье с рекой подхватило: «исаешься, исаешься, шься, шься».

– Даниил. – Матвей повернулся к мальчику. – Мы не осуждаем особенность друг друга, а любим и всегда поддерживаем.

Мать-наседка, а не мужчина. Интересно, как такой человек может быть тренером по борьбе и вообще – тренером? Роза никогда не занималась спортом, но хореография требует не меньших нагрузок. Хореографы гоняли подопечных до седьмого пота и не очень-то церемонились с обращением, а то и методами. Получить ладонью по спине, чтобы выпрямилась, и даже скакалкой, было делом почти обыденным. Дисциплинирующим атрибутом. А здесь «не осуждаем, а любим». Институт благородных девиц, а не клуб единоборств.

– Я прошу прощения за нечаянный визит, мы ненамеренно доставили вам неудобства, – обратился к Розе Розенберг М.

– Да какие неудобства, после того, что мы моемся в одном душе, какие могу быть неудобства?

– Это…

– Ай, да ладно, мойтесь! – Роза махнула рукой.

Получается, что Матвей живёт в домике с Даниилом и Светиком и не хочет их будить раньше времени, а кабинок в уличном душе всего четыре, и на восьмой-то домик не хватает. Роза об этом не задумывалась, мало кто пользовался уличным душем, тем более, в районе шести утра. Наверное, никто. Люди приезжали отдыхать, а не соблюдать спортивный режим и закаляться. Если Розенбергу М. так удобней, пусть моется в её душе. Розе не накладно, а человеку приятно.

– Я встаю в одно и то же время, – зачем-то заметил Матвей.

– А я в разное, – честно призналась Роза.

– Тогда встретимся. – Матвей сказал это настолько спокойно, будто сообщал, что на определённой станции метро он бывает в районе полудня, и если и Роза в это время едет с работы, то они могут встретиться. Никакой разницы, в метро в час пик или в душе голым.

Всё это время Светик наглаживала Моню, а тот довольно вилял хвостом. Странно, обычно пес относился к детям лояльно, но без энтузиазма, точнее – без особой симпатии, а на Светика смотрел едва ли не с обожанием. Даниил же стоял поодаль и с толикой зависти косился на идиллию, которая воцарилась у сестры и собаки.

Роза, после слов Матвея о возможной встрече, отвернулась. Получилось неловко, но хуже было бы, если б он заметил ее вспыхнувшие щеки. В самом деле, ей-то чего стесняться и покрываться румянцем, как невинной девочке? Роза не смогла бы ответить, когда последний раз смущалась, даже когда обнажалась перед мужчиной, что уж говорить о противоположной ситуации. Однако она краснела, по большей части от того, что в воображении тут же начинали крутиться порно-ролики с Матвеем и ею в главных ролях. Шикарные ролики. Вудман бы обзавидовался!

– Хочешь? – От нахлынувших чувств Роза обратила внимание на Даниила и показала глазами на довольного Моню.

Даниил посмотрел с интересом и блеском в глазах, Роза прижала морду пса к себе и погладила по холке, показывая, где можно погладить, пока она собаку держит. Конечно, вряд ли Роза удержала бы кавказца, но Моня не сопротивлялся, а наоборот, довольно вздыхал и активно вилял хвостом. Розу немного удивлял энтузиазм собаки, но против она ничего не имела. Понравились дети Моне, разве это плохо? Да, это первые дети, которые пришлись по душе псу, но всё когда-то бывает в первый раз.

Уже через двадцать минут Моня лежал в траве, а его трепали и наглаживали две пары ручек, при этом поочерёдно лезли обниматься, а то и пытались поцеловать в нос. Роза, хотя и не чувствовала опасности от Мони, сидела рядом, тут же примостился Матвей и с улыбкой смотрел на троицу.

– Знаете, есть такая терапия для детей, канис-терапия, терапия собаками, вы не думали об этом с Моней?

За время, которое прошло с момента встречи, Роза успела сообщить имя Мони, сколько ему лет, где живёт, что любит, в общем, была рада поговорить о чём угодно, но не о перспективе встречи в душе.

– Нет, – честно ответила Роза. – Там другие породы нужны, я думаю. Может, лабрадоры или колли, кавказцы точно не подходят для этого. Ему почему-то понравились ваши дети, но он всё равно кавказец служебная порода, не для обнимашек.

– Это не совсем мои дети, – тихо проговорил Матвей.

– Какая разница, дети же, – ответила Роза, а потом посмотрела на часы. Нужно было ехать, увы. А так хотелось сидеть здесь долго-долго, смотреть, как двое ребятишек обнимают огромную добрую собаку, облокачиваться на плечо Матвея, чувствовать еле слышный запах геля для душа, сбивающий порывом ветра с ароматом трав и горного воздуха. – Мне пора, вас подвезти?

О… – Матвей вроде бы смутился, но скорей всего, это разыгравшееся воображение Розы. – Если это удобно. У меня тренировка через полчаса.

– Удобно.

А что неудобного? Вряд ли Моня уступит своё место на переднем сиденье, но на заднее точно три человека усядутся, и ещё место останется. Рав-4 на то и Рав-4 – просторный и проходимый.

Неспешно они дошли до машины, все расселись по местам, потом двинулись в сторону базы отдыха. Всё время Розу мучила какая-то недосказанность, незавершенность, было ощущение, что она упускала что-то важное, необходимое, причём упускала глупо – только руку протяни, и оно твоё, а Роза мялась и не предпринимала никаких шагов. Глупо!

– А что это? – крикнула Светик, глядя на плакат с предложением сплава на байдарках.

– На специальных надувных лодках плывут по речке, – ответил Матвей. – Называется «рафтинг».

– Я тоже хочу! – тут же ответила Светик.

– И я!

– Я больше хочу!

– Нет, я!

– Это для взрослых, – возразил Матвей.

– Там девочка нарисована, впереди, – возразил Даниил. – Маленькая!

– Это просто реклама, – терпеливо парировал Розенберг.

– А где эти лодки?

– А мы тоже хотим!

– Почему нельзя?!

– Там же жилетки нарисованы! И даже нарукавники у меня есть, бабушка привезла!

– И у меня есть нарукавники! И жилетка есть! И круг!

Всё это сыпалось на Матвея с неимоверной скоростью, у Розы было желание закрыть уши двумя руками, но тогда она не смогла бы управлять автомобилем, а дорога горная, извилистая, с одной стороны отвесная скала, а с другой – обрыв с рекой на самом дне.

– Слушайте, – обратился Матвей к Розе. – Вы не знаете, к кому лучше обратиться по поводу рафтинга?

– К Глебу. – Розу внутри передёрнуло от этого имени, вида она не подала.

Что не говори, а команда Глеба была лучшей, сам Глеб был лучшим, кто сплавлял отдыхающих по реке. Техника безопасности у него была на первом, втором и даже третьем месте. Глеб – спортсмен, международный мастер спорта по гребле на байдарках и каноэ, чемпион Европы, призёр на чемпионатах мира, Роза не могла и вспомнить всех его регалий. Рафтингом он начал заниматься сначала «для себя» с группой приятелей где-то в Башкирии, откуда был родом, потом они стали сплавлять туристов и желающих получить острые ощущения, а потом и здесь. Был одним из первых, кто поставил экстрим на туристический поток. Опыт, помноженный на предпринимательскую жилку, дал отличный результат.

– Я вам дам визитку, да и буклеты есть на ресепшне. А какой сегодня день? Вторник? Он сам приедет или кто-то из его команды, всё сами и спросите.

– Хорошо. – Матвей улыбнулся, настолько открыто, как-то беззащитно, как ребёнок, точь-в-точь как Светик или Даниил, хоть тот и улыбался заметно меньше своей сестры.

Нырнув в ворота, Роза увидела, что Глеб решил навестить их базу лично. На подъездной дорожке из цветной тротуарной плитки у административного корпуса стояла «буханка» Глеба, а сам он сидел на крыльце и приветливо махал рукой Розе. Моня оскалился, Роза погладила пса по холке, в машине дети, и ни к чему их пугать.

Остановила машину, подождала, пока Матвей с детьми выберется. Светик порывалась расцеловаться на прощание с Моней, но Роза остановила её порыв. Машина – территория Мони, пожалуй, не стоит испытывать выдержку даже самой воспитанной и умной собаки. Матвей поддержал Розу и вывел Светика первой, Даниил спрыгнул сам и счастливо заулыбался. Они припарковались в гараже, и Моня рванул в сторону вольера, благо подход к нему был не со стороны отдыхающих, прошёл в открытую дверцу и сел рядом с миской. Роза с поклоном насыпала корма, обновила воду в чашке и, на прощание потрепав пса, двинулась на ресепшн.

На крыльце Матвей уже вовсю беседовал с Глебом, тот распинался, расписывая красу водных сплавов, рядом Светик и Даниил слушали, задрав головы и открыв рты, всем видом показывая, что готовы сплавляться прямо сейчас, более того, они настаивают на этом.

Мама где-то в домиках решала бесконечные хозяйственные проблемы. Роза попыталась обойти бочком беседующих и открыть дверь. Не тут-то было. Глеб зачем-то включил альфа-самца и одним резким движением привлёк к себе Розу, вдавливая в свой бок. Почувствовался запах дезодоранта и пота, Роза поморщилась.

– Куда спешишь, Муся? – промурлыкал Глеб, и Роза уставилась на мужчину.

Когда это она снова стала Мусей для него? Он это право потерял уже почти два года назад. И за эти два года она и малейшего повода не подала думать, что ей интересно повторить опыт отношений с Глебом.

Мужчина он, бесспорно, привлекательный, за тридцать, высокий, и, как и всякий, кто занимается гребным спортом и много времени проводит на солнце, имеет атлетически сложенную фигуру и отличный загар. Плюс экзотическая помесь славянской внешности с башкирской кровью, которая оставила свой отпечаток на широких скулах и карих глазах. На Глеба засматривались и местные женщины, и отдыхающие. Отдыхающие чаще, для местных этот красавчик превратился в такую же достпоримечательность, как вид со смотровой площадки на кажущиеся издали покатыми ледники.

– Как поживаешь? – как ни в чём ни бывало продолжил Глеб и зарылся носом ей в волосы, глубоко и, главное, громко, напоказ, вдохнув. Розу передёрнуло.

Как же ей хотелось сказать всё, что думает, а думала она исключительно на исконно-русском, со всеми полагающимися корнями и склонениями, с выдумкой думала, с задоринкой. Но не начнёшься же орать матом, во-первых, воспитание и образование, хоть и то, и другое забылось за ненадобностью, во-вторых, рядом дети, а в-третьих, устраивать концерты не в привычках Розы, хоть она и была когда-то солисткой ансамбля народных танцев. Потому Роза застыла и заставила себя улыбнуться, теша мыслью, что потом отыграется на Глебе, попросту наорёт на него от всей души, и то приятно.

– Договорились, – раздался баритон Матвея.

Краем глаза Роза видела, как мужчины пожали друг другу руки, потом счастливые Светик и Даниил побежали по дорожке в сторону домиков.

– Роза, если можно, я бы хотел уточнить пару вопросов, – услышала она голос Розенберга М. и не смогла скрыть удивления.

– Да? – пикнула из подмышки Глеба Роза, отчего-то остолбенев.

– Нам будет удобней в помещении. – Матвей указал на закрытую дверь, Роза отмерла и начала выпутываться из железного захвата Глеба.

– Да, да, – пыхтела она, пытаясь оттолкнуть чужую руку, пока мужчины буравили друг друга глазами. Два самца, скажите пожалуйста, а как насчёт неё? Она же сейчас задохнётся, тыкаясь носом во взопревшую грудную клетку Глеба.

– Может вы отпустите… Мусю? – произнёс Матвей с такой интонацией, что Розе стало страшно. Да что там страшно, у неё подкосились ноги.

– Да, да, – вырвалась, наконец, Роза и, не разбираясь, почему посторонние руки наконец оторвались от её тела, помчала к двери и стала отпирать замок, чтобы с хлопком закрыть дверь.

За дверью Роза попыталась отдышаться. Ох, уж эта атака тестостерона. Они недоразумением меряются, а ей нюхай потные подмышки! Спустя пару минут, а может, секунд, дверь открылась, и вошёл старший богатырь, посмотрев внимательно на Розу.

– Прошу прощения за невольное вторжение на личную территорию. – Роза распахнула глаза и посмотрела на говорящего. Матвей посмотрел внимательно на Розу и у той побежали мурашки по всем, даже самым интимным, местам. – Мне показалось, что внимание этого мужчины вам неприятно.

Мурашки оказались столь шустрыми, что впору было бежать под ледяной душ и отправить пальцы в незамысловатое путешествие.

– Спасибо, – пробурчала Роза.

Поспорить бы с ним, но сил уже не оставалось, а впереди огромный день и список дел, которые не заканчиваются никогда.

Глава 6

Вернулась Роза домой поздно вечером, как всегда, почти ночью. Мама исправно доложила о происшествиях за день, их было не так много, день выдался спокойным, хотя бы для базы. Никто не напился, не дрался, не потерялся, и даже Розенберг М. не жаловался на плохое питание или недостаточно тщательную уборку.

А он мог. За неделю пребывания «Русского богатыря» на базе Роза поняла, что старший тренер и руководитель – это практически диагноз. Благо, жалобы были незначительные, при этом все поняли, что с Розенбергом лучше дела не иметь. Еда должна подаваться в строго оговоренное время, никаких отклонений от меню он не терпел и самодеятельности не признавал. Полотенца менялись ежедневно, так же проводилась уборка.

Интересно, что причуды с уборкой касались исключительно домика десять, в восьмом появился график дежурств, и обалдевшая уборщица долго разглядывала плакат, приколотый к стене.

– Ишь, воспитывает пацанов, – уткнув кулаки в костлявые бока, громко возмущалась Галка.

Уборщица, ей было около сорока лет, работала не по трудовой книжке и раз в пару лет уходила в декретный отпуск на две недели. За время, пока она работала у Розы, Галка родила троих, а сколько у неё всего было детей, Роза точно не знала. Галка была тощей, острой на язык и постоянно выходила замуж, от каждого мужа и рожала. «А какая это семья без дитяти», «Мужику обязательно свой ребёнок нужен». В итоге ни семьи, ни мужчины Галка не имела, оставались только дети и пособие на них, что, кажется, устраивало Галку: на жизнь она не жаловалась, как и на внешность.

– Своих дитятей жалко, а чужих-то чего не погонять, бесты-ы-ы-ыжий, – тянула, как заунывную песню, Галка. – Коршуном следит, чтоб ели, да не то, что хочется малым, а то, что в меню прописано, да ещё доедать заставляет! А ежели дитё пирожок хочет, а не суп, что ж теперя, жрать, чё в рот не лезет?! И мыть заставляет в домике, хотя деньги-то уплочены за уборку, вона оно как. С родителей деньги взял, а пацаны намывают полы! Бесты-ы-ы-ыжий! Его-то детки с тряпками не носются.

– Так это воспитанники его, он же тренер, – вступилась Роза. – Дисциплина у спортсменов должна быть, и питание сбалансированное. – Во втором утверждении Роза сильно сомневалась. Маниакальное стремление соблюдать режим питания ей точно казалось лишним, но в то же время хотелось заступиться за руководителя и старшего тренера.

– Так чего же своих-то не дисциплинирует?! Бесты-ы-ы-ыжий!

– Каких своих?

– Так в десятом с ним живут дитяти, слушай, а он часом не того, а? Чего он один, без матери их?

– Ой, Галя, как скажешь! Это племянники его, я документы видела, у них фамилия одна. Кажется, родного брата дети, а почему без матери – не знаю… да и странно было бы, если бы жена брата с ним была, а не с мужем…

– А что дети без отца, без матери, да на тренера этого похожи, как одно лицо, не странно? Что-то тут нечисто, ой, нечисто. Бесты-ы-ы-ыжий!

– Язык у тебя без костей, Галя, и нечистый, вот что! – Роза взбеленилась. – Иди, работай, разболталась!

– Ой, девка, смотрю я на тебя… – Галка поцокала ещё для проформы, схватила пустое ведро с тряпками и рванула к крану с водой, на ходу приговаривая и возмущаясь. Ей не очень-то нужны собеседники, Галка и с собой поговорит прекрасно.

Выключив свет на ресепшн, чтобы не горел зря – иногда на Розу нападала излишняя бережливость, да и монитор компьютера отлично видно в темноте, – она смотрела то на монитор, попутно отвечая на письма и вопросы потенциальных клиентов, то поглядывая в окно.

Было на что. В свете ажурного фонаря – Роза очень гордилась ими, изготовленными под заказ по её эскизу, пусть корявому, но мастер отлично понял замысел и ещё лучше воплотил его в жизнь, – стояли Матвей и Илья. Вернее, Илья горбился, упираясь руками в коленки, и покачивался, устало опустив голову, а Матвей в это время что-то ему выговаривал.

Илья, похоже, слушал внимательно, судя по кивкам, а потом выпрямился, посмотрел на Матвея. Тот дружески похлопал его по плечу и резко опустился вниз, Роза успела подумать, что мужчина упал, но нет, он начал отжиматься, уперев ладони в тротуарную плитку. Он отжимался и отжимался, иногда хлопая в ладоши и тут же ловя равновесие и продолжая упражнение.

Зрелище поистине завораживающее. Мерцающий свет на фоне южной ночи, кружащиеся в свете фонаря мотыльки, и мужское тело, потрясающее и отлично сложенное, от макушки чернявых волос до пяток в кроссовках. Особенно хороши руки, напряжённые мышцы, спина, прикрытая тканью лёгкой рубашки, не скрывающей напряжение и фактуру. И ягодицы, ходящие вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, методично, как чёртов маятник Фуко.

Роза в буквальном смысле вспотела от этого зрелища, спиной она ощущала, как испарину сменяют мурашками и отправляются в низ живота, чтобы осесть там горячей волной, а потом спуститься ниже. Она сжала ноги как можно сильнее, чтобы унять желание, охватившее её, получалось плохо, так же плохо, как и сосредоточиться на сайте и ответах потенциальным клиентам.

Подняла глаза и снова посмотрела в окно, но на пятачке, освещённом фонарём, парочки уже не было, они переместились к другому световому пятну, и новое зрелище завораживало не меньше. Чуть поодаль была оборудованная спортивная площадка, никто из отдыхающих толком не пользовался ею, кроме разве что студентов, которым некуда девать молодецкую удаль, не ушедшую на экстрим и алкоголь.

Там были оборудованы турники разной высоты, рукоходы и тренажёры. Всё это отлично выглядело на фотографиях, но в реальности никто ими не пользовался. Тем не менее Роза решила, что и такая площадка нужна на базе отдыха и, как показал опыт с «Русским богатырём», не ошиблась. Все эти перекладины и турникеты пригодились. Хотя бы для того, чтобы прямо сейчас Роза наблюдала зрелище, достойное прямого репортажа какого-нибудь спортивного канала.

Матвей подтягивался, владея телом настолько легко, что были незаметны усилия, даже если он и применял их. Застывал над перекладиной на выпрямленных руках или крутил солнышко, непринуждённо, будто вышел на балкон покурить. А уж когда на Матвее повис Илья, напоминая мосластую обезьяну, и старший тренер стал подтягиваться с утяжелением, при этом так же свободно, Розе и вовсе стало жарко.

Мужчина, настолько виртуозно владеющий собственным телом… И пусть Розу назовут извращенкой и нимфоманкой, но пропустить столь обворожительное зрелище она попросту не могла. Роза подошла к окну и любовалась, рисуя в воображении непристойные картинки. Эти картинки могли соревноваться только с её же видениями и желаниями. Желаниями, которые обуяли Розу настолько, что она начала переминаться с ноги на ногу, сжимать ноги, у неё слезились глаза и почти болел низ живота.

Это было невозможно ужасно и столько же нереально сладко. Она зажмурила глаза, а потом посмотрела в окно, на площадке было пустынно. Только мотыльки трепетали в свете фонарей, и в животе бились бабочки, требуя логичного продолжения стихийной напасти. Вздохнув, Роза решила отправиться домой, в кровать. Делать особо нечего, да и поздно уже, завтра рано вставать.

Каждый шаг давался не без труда, давно Роза не ощущала подобного прилива, может, вообще никогда. Хотелось остановиться и снять нечаянное напряжение, такое острое, что уже раздражало, а не радовало.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер, решила Роза и повернула в сторону уличного душа. Вода вряд ли остыла за вечер, но точно была холоднее воды в доме. То, что нужно сейчас Розе. Лучше бы окунуться в ледяную реку, но идти далеко, да и глупо среди ночи отправляться на не освещённый берег коварной реки.

Роза дернула шторку и уставилась на мужчину под струями воды. Она открывала рот, как рыба на берегу. Не удивлённая или дезориентированная, не испуганная или злая. Скорее, пожирающая глазами представшее перед ней зрелище. Мощный торс, вода, путающаяся в волосках на груди, продолжающая свой бег ниже по чёртовой дорожке и дальше, по сильным и длинным ногам. Роза впитывала глазами вид, нервно облизывая губы.

– Неожиданная встреча, – сквозь вату в ушах услышала Роза уже знакомый баритон.

– Ещё бы, – растерянно проговорила Роза, – неожиданная, это же мой душ.

– Будешь спорить, лягушонок? – С этими словами Матвей дёрнул на себя Розу.

Она поняла, что вода в душе всё же не остыла даже до комнатной температуры, поняла, что ей всё равно, что её только что обозвали «лягушонком», и что целуется Розенберг М. феерично. Восхитительно, нежно, однако страстно. Не отрываясь, при этом давая воздух и пространство. Сжимая в объятьях сильно, почти до боли, и все же даря ощущение безопасности и стабильности. Тягуче сладко, обворожительно и… навсегда. Именно навсегда Роза захотела заполучить этот поцелуй и эти губы, не память, которая развеивается, как перистые облака в хорошую погоду.

Матвей продолжал целовать, ненасытно, будто только этого и ждал, его руки бродили по телу Розы под струями воды, подняли подол лёгкого платья и скользнули вверх по бёдрам, чтобы огладить попу и встретиться на талии, а потом пуститься выше. Роза пыталась дышать под каплями воды, она провела по грудной клетке Матвея, мышцам плеч, чувствуя тепло тела даже под прохладной водой и его силу, даже мощь, ладошки сами скользнули к ягодицам и сжали, надавив с силой. Он тут же откликнулся и толкнулся бёдрами вперёд, упираясь твёрдой эрекцией в живот Розы. Очень твёрдой.

– Ой, мать твою, – вырвалось у Розы.

– Ой-ой, – прошептал баритон. Странно, даже шёпот у Матвея был глубоким, а может, это в тесной кабинки уличного душа так показалось?

Как-то постепенно – но всё равно Роза осталась недовольно, – глубокие поцелуи сменились лёгкими, а потом сошли на нет, как и объятья. Роза будто ненормальная улыбалась от удовольствия, хотя при этом была не удовлетворена, как никогда в жизни. Удовольствие от неудовлетворённости. Очень странно и не менее сладко. Думать не хотелось ни о чём.

– А что вы тут делаете? – некстати решила завести светскую беседу Роза. Действительно, голый мужчина с однозначными намерениями, выставленными напоказ в её душе, почему бы не поговорить.

Облизнула губы, почувствовала послевкусие поцелуя. Как же хотелось продолжить!

– Тебя жду, – просто ответил Матвей.

– Никаких недоразумений, значит?

– Мое недоразумение при мне. Но просто так я женщин не целую. – Матвей приподнял бровь. – Кстати, ты же сюда по делу пришла? – Он сделал шаг в сторону, обходя Розу, и бросил, скрываясь за шторкой: – Боюсь, вода закончится.

Роза, как во сне сняла платье, кинула под ноги бельё, не утруждаясь поиском крючков для одежды, вылила на ладонь гель и провела по телу. Оно пылало, искрило от любого прикосновения или поглаживания, от возбуждения сводило даже пальчики ног. Тот факт, что рядом, за шторкой, скорей всего находится объект желания, придавал пикантности, и Роза опустила руку между ног, пытаясь сдержать протяжный стон. Разрядка не заставила себя ждать, Роза с трудом устояла на ногах, хватая воздух ртом и сдерживая звуки, рвущиеся из груди.

Быстро ополоснулась, обернулась полотенцем и рванула в сторону дома, Матвея не было видно. А может это был мираж? Почти год без секса, не считая случая на новый год, который нужно приравнять к фиаско, – и не такое померещится. Сколько видела Роза Матвея, столько и фантазировала, и фантазии уносили её в настолько откровенные дали, что измученная психика ответила подобным образом. Лучше бы, конечно, в постели, и довести до логичного конца, но и так отлично получилось.

А Матвей поджидал ее у ступенек веранды, облокотившись на деревянный столб спиной и положив ногу на ногу. Он был в шортах, не в тех, в которых занимался, на шее болталось полотенце, край футболки был заткнут за пояс, так она и висела, как ненужный кусок тряпки. Матвей в очередной раз проигнорировал эту часть гардероба.

– Ой, мать твою! – снова вырвалось у Розы.

– Неожиданная встреча. – Розенберг пробежался взглядом по Розе, та подтянула полотенце, прикрывая грудь, и поняла, что погорячилась, взгляду Матвея открылась совсем уж интимная часть тела, хотя, вряд ли с такого ракурса можно что-то разглядеть.

– Татуировка красивая, всё остальное красивое, беги домой и возвращайся, – проговорил он, будто промурлыкал.

Сложно представить кота, мурлыкающего баритоном, но именно так Розе и показалось, да и сам Матвей был похож на облопавшегося сметаны кота. Улыбка чуть тронула губы, он не шагнул навстречу, не двинул рукой, просто стоял и едва улыбался, а воздух вокруг простреливал электричеством.

– Ладно. – Придерживая полотенце и понимая, что со спины откроется ещё более откровенный вид, Роза послушно двинулась к двери дома.

Там словно под воздействием гипноза сбросила полотенца и надела первое попавшее платье, не платье даже – длинную майку до середины бедра, нацепила трусики, полупрозрачные, с бантиком и игривым разрезом сзади, проигнорировала лифчик, и вышла.

– Вы что-то хотели? – задала глупый вопрос Роза не менее глупым официальным тоном.

– Я бы хотел тебя, прямо сейчас, но пока давай просто прогуляемся, и называй меня на «ты», а том у меня всё время впечатление, что ты обращаешься к нам обоим.

– Обоим?

– Ко мне и недоразумению.

Глава 7

Роза пошла за Матвеем, как мышка за зов дудочки, было в этом русском богатыре Розенберге М. что-то такое, что притягивало и вызывало восхищение, не такое сильное, как до душа, конечно же, но сильное.

– И куда мы пойдём? – Роза огляделась вокруг. Её собственная база, мест для романтичных и не очень свиданий предостаточно. Качели, увитые плюшем, беседки, небольшой садик с искусственным прудом и подсветкой.

– Если честно, мне всё равно, – улыбнулся Матвей, снова как ребёнок. На лице взрослого, статного мужчины это смотрелось потрясающе. – Может, я угощу тебя чем-нибудь?

– Чем? – Роза беззлобно усмехнулась. – Ужином из столовой? Или пойдём в бар на территории?

Не то чтобы Роза возражала поднять выручку бара, но сидеть под перекрёстными взглядами гостей и бармена не хотелось абсолютно.

Матвей нахмурился, Роза быстро нашлась:

– Какао? Из Доминиканы? – И, как-то невольно, заглянула в глаза. Ведь если Сергея Витальевича угостил Матвей, то может, и у него есть. Вкусненькое. Сладенькое. Особенное.

– Смотрю, Серёга уже опередил, – ухмыльнулся Матвей. – Вот проныра. Есть какао, пошли, – заговорщицки подмигнул он и, взяв ее за руку, как школьницу, повёл к десятому домику.

Тот ли это мужчина, что целовал её в душе и раздевал одним взглядом, и не только раздевал?

– Только тш-ш, – приложил он палец к губам на пороге и открыл дверь.

Роза робко вошла и остановилась. Растерялась, будто оказалась в гостях в незнакомом доме. Мялась и не знала, куда идти, ощущая себя, словно в кромешной темноте, так же неуверенно.

Матвей махнул головой на дверь в одну из комнат, Роза называла её «большая». Там был шкаф и двуспальная кровать, телевизор, две тумбочки, комод, журнальный столик. Роза присела на краешек кровати, благо та была заправлена, даже стопка свежих полотенец так и лежала с уборки. Галка расстаралась и выложила полотенца по цветам. Матвей скрылся в районе маленькой кухни, там даже имелась маленькая плитка с двумя конфорками, чтобы постояльцы могли готовить сами, в случае надобности. Вернулся через непродолжительное время с двумя кружками какао в неказённых чашках.

– Спасибо. – Роза кивнула и обожгла губы об напиток, но удержаться, подождать, когда остынет, сил не было, она дула и тут же отпивала, довольно жмурилась и принюхивалась к аромату, надеясь, что какао не закончится быстро, но оно закончилось. Роза вздохнула и отставила чашку с благодарностью.

– Ещё… – пододвинул по столу вторую чашку Матвей.

– Нет, нет, спасибо большое.

– Да ладно тебе, вкусно ведь, я же вижу, тебе нравится, угощайся. – И снова обезоруживающая улыбка.

– Ты привозишь? Какао? – Роза подумала, что неплохо было бы начать беседу.

Матвею двадцать восемь лет, а то и того больше, а они сидят на кровати среди ночи и пьют какао в полной тишине.

– Нет, брат, я в Доминикану ездил лет восемь назад, если ничего не путаю, а брат бывает.

– А я совсем не была.

– Какие твои годы, – улыбнулся Матвей. – Сильно болит? – Он провёл ладонью от шеи вниз, Роза выгнулась как кошка. – К вечеру, да? И голова побаливает?

– Нет у меня никакого ущемления. – Роза отодвинулась.

– Давай считать это подкатом.

Матвей подмигнул и развернул Розу к себе спиной, чтобы движением, не терпящим возражения, уложить на кровать, животом вниз. Устроив ее ровнее, без комментариев поднял платье, а потом и вовсе снял, при этом Роза покорно поднимала руки, приподнималась и делала всё, что попросят. Ведь не за тем ли пригласили, и она пошла. Уж точно не пить какао.

– Подожди, – прошептал Матвей и ушёл, вернулся через несколько секунд, встал у кровати и оглядел Розу сверху вниз. – Уверен, тебе это говорили неоднократно, ты очень красивая женщина.

На самом деле, Розе ничего такого не говорили, если задуматься – никогда в жизни не говорили. Делали комплименты глазам, волосам, иногда груди или попе, но, чтобы всей Розе, целиком – такого не было. Почему-то это не заботило Розу, она прекрасно знала свои достоинства и точно так же была в курсе недостатков, вряд ли её можно назвать «красивая женщина», но спорить она не стала.

Тут же Роза почувствовала поглаживающие движения по спине. Матвей нанёс какое-то масло, разнёсся сладкий, обволакивающий запах, заставил прикрыть глаза от удовольствия. У шеи прикосновения были чувствительней, пальцы Матвея надавливали и гладили, одновременно доставляя боль и снимая её, после чего из-под рук растекалось тепло, отправляя мурашки по позвоночнику, копчику, вниз живота и груди.

Постепенно от поглаживающих, вдавливающих движений стало тепло, а потом и начало клонить в сон. Роза прикрыла глаза и, покачиваясь на волнах эйфории, погружалась в томительное и тягучее удовольствие. Она разомлела настолько, что подалась, когда Матвей перевернул её на спину и продолжил движения от шеи вниз, деликатно обходя груди, опускаясь по животу и ногам от бёдер до уставших за день икр. Разминал, потирал, поглаживал, сводил с ума. Роза слышала своё дыхание, оно было больше похоже на озвучку любительского порно, но сделать с собой ничего не могла, да и не хотела.

Она почувствовала мужское дыхание где-то в районе шеи, оно переместилось к яремной ямке, там ощутила горячий язык, который пробежался по ключице и спустился к груди, взяв в рот сосок. Невольно подалась вперёд, прося о более интенсивной ласке, получила её, незамедлительно и изощрённо.

Роза никогда не думала, что языком можно поигрывать легко, почти невесомо, и довести почти до невменяемого состояния. Она стонала, тёрлась, хватала за волосы, тянула на себя, задыхалась от вожделения. Горячее тело сверху Роза приветствовала едва ли не победным кличем, руку, решительно снявшую последний оплот её нравственности, полупрозрачные трусики, стоном, а мужчину, устроившегося между её ног, хриплым шёпотом поторопиться.

Только он не спешил, входил медленно, растягивал удовольствие, смакуя его, двигаясь поступательно и невозможно медленно, даже лениво. У Розы кружилась голова от массажа, медленной, томной прелюдии, скользящих, распирающих движений.

Она почти плакала от восторга, когда поняла, что он не остановится, не сбавит этот невыносимо медленный темп и не уступит её стремлению взять быстро и жадно. Почти домашний секс, будто обыденный, тем и прекрасный, что партнёр точно знает, как будет взаимно хорошо, и не нужно думать, нервничать, переживать о несуществующих, глупых вещах. Только поступательные движения, два дыхания и комфортный для двоих темп, удобный, неспешный, ровно до того момента, пока не понадобилось скорее, сильнее, мощнее.

Не зря Роза представляла, как может двигать бёдрами мужчина с такими ягодицами. Она лишь успевала догонять и не отставать, пока не замерла, вцепившись в шею, смотря на склонённое лицо над собой, вдруг поняв, что вся гамма впечатлений уложилась в почти одну позицию, со сменой углов, силы и скорости. Замерла, напряглась, почувствовала горячую ладонь у себя на губах, а потом губы, не в силах отказаться от поцелуя, который гасил звук оргазма. И через мгновение, как волшебство, Матвей кончил, упав на Розу, придерживая себя локтями, а потом перекатил обоих на бок.

Удивительное, прекрасное чувство, когда за тебя решают, как тебе лучше, и именно так и получается… или, может, просто знают, как лучше. Роза не могла думать, она ловила остатки оргазма и покачивалась на волнах эйфории, ловила остатки острого покалывания от контакта сосков с мужской грудью.

– Ты замечательная, лягушонок, – донеслось сверху и сбоку.

– Ты тоже. – У нее не было желания возмущаться или спорить, да и сил тоже не было.

Лягушонок, так лягушонок, не слишком-то изящное прозвище, но какая разница, если этому лягушонку только что подарили незабываемый, а в этом Роза не сомневалась, секс.

Спустя время лежала, облокотившись на грудь Матвея, слушала его дыхание и почти мурлыкала от удовольствия.

– Ты разве массажист?

– Курсы закончил, – неопределённо ответил Матвей.

– А не нужно медицинское образование? Кажется, вышел новый закон об оказании медицинских услуг, или что-то такое.

– Можно подумать, если бы у меня его не было, эффект был бы другой, – пробурчал он, наигранно возмущаясь. – Я медицинский колледж закончил, фельдшер, хотел в первый мед поступать, но вовремя понял, что не моё. К тому времени уже международного мастера спорта получил, ну и в физкультурный пошёл, на тренера, простенько, зато по себе. Это Мишка у нас менеджер, делец, золотая голова, а я так… тренер, – проговорил Матвей с улыбкой. – А массажу позже научился, надо было. Спортивный, лечебный, даже детский, лечебная физкультура… в общем, один к одному, как-то сложилось.

– Светик с Даниилом говорили что-то…

– Ну, да, Михаил так считает, но думаю, он преувеличивает.

– Что-то случилось?

– Ничего особенного, авария, год ушёл на то, чтобы Миша пошёл своими ногами, ещё пара, чтобы вернулся к полноценной жизни. Мама у нас молоток, держалась, а бабушка сдала. Мне легче было научиться элементарному массажу, чем вызывать трёх разных массажистов в разное время.

– Ох. – не то чтобы Роза что-то поняла, но звучало это не слишком радостно. – Так вы с мамой вдвоём на больного Мишу, двоих детей и бабушку?

– Да, звучит так себе, – Матвей рассмеялся. – Как-то так, да. Но на деле не всё так страшно, в итоге бабулька у нас уже машину водит, Миша взял, наконец, финансы в свои руки, да и Даниил одерживает уверенную победу.

– А, прости. – Роза приподнялась и упёрлась на локоть. – Миша твой родной брат, да? А где же мама Светы и Даниила?

Как-то не вовремя всплыли слова Галки о странном стечении обстоятельств, что двое племянников похожи на Матвея. Может, это и совпадение, игра генетики, но мысли сами бурлили и поражали воображение шальными предположениями.

– Давай не будем судить о том, чего не знаем. – Матвей одним движением накрыл своим телом Розу, прижав к себе, а потом поцеловал, заглушая поток её мыслей и слов.

Роза убежала домой только к четырём утра, ей оставалась на крепкий сон два часа, и вряд ли ей это удалось, слишком много мыслей и отчаянного счастья, бьющегося с силой из грудной клетки, слишком много мыслей и нечаянных надежд, чужеродных, но таких желанных.

Глава 8

На следующий день Роза отправилась в город и провела там целый день, общение с банковскими служащими высосало последние силы. Роза приехала домой и упала в постель, о душе или перекусе, не говоря уже о полноценном обеде, вернее, ужине, и речи не шло. Бессонная ночь давала о себе знать, хотя, что первую половину дня Роза летала, как на крыльях, если не любви, то удовлетворения, а вот к вечеру усталость победила.

На следующий пришлось снова ехать в банк, сидеть в огромной очереди, зато в итоге удалось рефинансировать кредит, процент стал меньше, что незначительно, но упростит жизнь. На несколько мгновений показалось, что наконец-то Роза начнёт работать «на себя», но увы, с этой мыслью пришлось распрощаться до следующего сезона.

На базу Роза приехала после обеда, успела решить пару вопросов и тут же прыгнула в машину встречать гостей. Группу молодёжи из Москвы. Шумные, живые, с руководителем группы, парнем лет двадцати пяти, активным и позитивным настолько, что Роза смеялась всю дорогу от вокзала. К вечеру эта сумасшедшая компашка объявила квест и турнир по волейболу, тут же, в машине, поделилась на команды, и началось бурное обсуждение нюансов квеста.

Розе было двадцать два года, когда она отдыхала подобным образом последний раз. Без квестов и волейболов, но в компании единомышленников, таких же молодых и задорных, как она.

К вечеру, после штудирования сайта, отправилась на кухню. Антонины уже не было, а Елена стояла, запирая дверь в столовую.

– Здравствуйте, – вежливо проговорила Елена и подпёрла дверь бедром, чтобы ключ лучше провернулся. – Как раз собиралась идти ключи сдавать, а тут вы, так я сразу и сдам?

– Здравствуйте, давайте, – согласилась Роза. – Всё нормально?

– Хорошо всё, хорошо. – Елена постучала по деревянным перилам на крыльце. – Чтоб не сглазить. Даже этот, спортсмен, не жаловался сегодня. Но мы с вечера намыли и с утра протёрли, и фарш Антонина сама накрутила на фрикадельки, ещё бы он пожаловался! Вот дотошный.

– Это хорошо. – Роза растерянно кивнула, забрала ключ и побрела по территории.

Сколько раз она давала себе обещание не ввязываться в подобные интрижки. Отдыхающему что? Он своё получил и забыл, а у Розы потом в душе как кошки нагадили. Эйфория, даже от самого потрясающего секса, проходит, и остаётся неприятное послевкусие, шлейф из разочарований, очередная засечка в столбце «неудачи».

Самый огромный её промах был, конечно, с Глебом, не с мужем. Мужа Роза и не помнила толком, как сошлись, так и разошлись. Не без скандалов, но почему-то обиды на него Роза не держала, может, возраст сказывался. В двадцать два всё воспринимается легче, чем в те же двадцать шесть.

Почти шесть месяцев, чёртовых полгода она встречалась с Глебом, он приезжал к ней, как к себе домой, и Роза, не сказать, что была влюблена, но верила ему. Каково же было разочарование, когда случайно выяснилось, что он женат. Не просто женат, а отец двоих детей и готовится стать отцом в третий раз!

Это не проблемы Розы, она никаких обещаний жене Глеба не давала, в болезни и здравии, в верности не клялась, подписью обязательства не скрепляла, более того, знать не знала о существовании семьи у Глеба, но ситуации всё равно выходила препротивнейшая. Гаденькая.

И вроде история у Глеба банальная. Женился по залёту, едва исполнилось восемнадцать. Дети-погодки не способствовали сплочению молодой семьи, как и увлечения Глеба, сплавы и спорт. Третий ребёнок – попытка жены удержать мужа, хоть, по словам Глеба, лучше бы она похудела и мыла голову раз в неделю, про остальное он умолчал.

В итоге насколько Роза знала, он всё равно развёлся и вроде собирался переезжать сюда на постоянное место жительства, не мотаясь из региона в регион несколько раз в год. И можно было бы попробовать ещё раз, но это как забраться на чистое постельное бельё грязными ногами. Даже если ноги потом помыть – пятна останутся. Так что Глеба она старалась обходить по кривой дуге. Пятна он оставил не только на её простынях, но и в душе.

Суета на спортивной площадке привлекла внимание. По центру стоял Серёг Витальевич и наблюдал за Сёмкой и Ромой, те усердно подтягивались, скручивая худые тела из последних сил. Сёмка пыхтел особенно старательно, лицо было красным от натуги, ноздри раздувались, руки заметно тряслись. Рядом со златовласиком подтягивался Даниил, придерживаемый за попу тренером. Светик сновала рядом, явно от скуки крутя колесо, вставая на мостик или изображая рыбку. Гибкая и спортивная девочка.

Поодаль отжимались Олег и Илья, над ними, как надсмотрщик стоял Матвей, ведя счёт, иногда присаживаясь и что-то выговаривая то одному, то другому. Нормальная тренировка, наверное. Время только удивляет. Молодые, растущие организмы захотят есть раньше, чем тренировка подойдёт к концу. Изверг этот старший тренер и руководитель спортивного клуба «Русский богатырь».

Роза ещё помнила, как репетировала до седьмого пота, в перерывах пыталась сделать хотя бы какие-то уроки, выучить или решить. Как приходила домой, и её хватало только на то, чтобы сходить в ванную комнату, а потом она засыпала раньше, чем мама ставила ужин на кухонном столе. Просыпалась Роза среди ночи от чувства голода и болей в ногах.

Считалось, что это поможет в дальнейшей жизни. Помогло ли? Да, Роза до сих пор могла сесть на шпагат, и танец был частью её самой, но никаких практических применений танцам, даже латиноамериканским или на пилоне, она так и не нашла. Зато у неё были насыщенные на события школьные годы, осталось море друзей, она объездила много стран. Скорей всего, это как велосипед, если его не было в детстве, то даже стань ты миллионером, всё равно у тебя не было в детстве велосипеда. У Розы он был.

За всеми этими меланхолично-сентиментальными размышлениями, Роза не заметила, как подошла к площадке вплотную. А когда заметила, испугалась, как суслик, застигнутый светом фонарика. Матвей поднял на неё взгляд, и Роза замерла. Глупо получилось. Очень глупо. Вышло, что она подошла специально, будто навязаться Розенбергу, а это не так.

Секс был хорош, бесспорно, но можно смело на этом закругляться. Только надо как-то незаметно отойти, между делом, что не так-то просто сделать, когда карий взгляд буквально буравит насквозь, принося если не болезненные, то ощутимые волнения где-то в груди и животе. Ох, и не понравились Розе эти движения души и порывы сердца. Она готова подписаться ещё на пару сеансов «массажа», но никак не на бесперспективную влюблённость в красавчика тренера, живущего своей жизнью в далёком городе, пусть и в том же, где раньше жила она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.