Юлия Адриан
Пленённая льдом

Julia Adrian

Entzaubert: Die Dreizehnte Fee 2

© 2015 by Drachenmond Verlag

© Гришина А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Эмме, моей маленькой розочке.

Потому что ты – мое сердце, пусть и не даешь мне спать по ночам.

Потому что ты смеешься, когда другие плачут.

И – поверь мне – не стоит бояться пауков лишь потому, что их боится мама.

Ты – намного храбрее, чем когда-либо была я.

Гордись собой!

Ведь я горжусь.

Пролог

Мы – истории. Я – история, и Ледяная ведьма – тоже. Все мои сестры, самые могущественные феи в стране, охотник на ведьм и даже Элль, дитя, которое штурмом покорило мое сердце. Ребенок, с гибелью которого погибло и мое сердце.

Все мы созданы из чернил, мы сделаны из черной крови. И пусть жизни наши закончатся, но следы их будут вечно храниться на страницах книг. Бумага и чернила, тени мрачного прошлого.

И каждый раз, когда ребенок открывает книгу сказок и ясным, чистым голосом оживляет слова, – мы воскресаем вновь.

Дворец в Антарктике

Северный ветер Ледяной ведьмы уносит нас все выше и выше, прочь от стремительно проносящегося мимо ландшафта, прочь от гор, поселений, рек и долин. Мир остается где-то там, позади нас, а вместе с ним – и охотник на ведьм. Он хотел убить меня. И все же, кажется, он что-то чувствует ко мне, потому что боится за меня. Боится опасности, в которой я нахожусь: рядом с моей сестрой в ее сверкающих стеклянных санях.

Я смотрю на Ледяную ведьму и задаюсь вопросом, смогла ли хоть одна из двенадцати моих сестер однажды найти то, что обрела с охотником на ведьм я? И с ребенком, которого мне не позволили ни любить, ни защищать.

Я подавляю крик, который бушует во мне с того самого дня, как умерла Элль. Не хочу, чтобы Ледяная ведьма видела мою слабость, никто не должен видеть слабость Королевы!

Смех Королевы звучит, отзывается во мне, она наслаждается моими страданиями. Она ненавидит любовь и людей. И даже фей.

Движимая ненавистью Королевы, я выпрямляюсь в санях. Она требует мести, я хочу мести. Они ведь обманули меня, околдовав моими собственными чарами, заперли в башне и спрятали от всего мира на целое тысячелетие. Мои сестры.

Ледяная ведьма бросает на меня быстрый взгляд. Она и я, мы были первыми. Вместе мы бродили по лесам, вместе нашли башню. Но воспоминания – лишь отдаленное эхо моей ярости.

Я поднимаю руки, руки Королевы. Смеясь, запрокидываю голову, наслаждаясь ощущением силы. Ледяная магия пульсирует в моих пальцах.

Они думали, что смогут уничтожить меня, отобрав у меня мою силу. Но я верну ее себе, потому что она принадлежит мне одной.

Я сжимаю кулаки, и магия течет по моим венам. Здесь и сейчас старшая из сестер заплатит за свое предательство. Королева во мне приказывает ледяной магии убить свою госпожу, свергнуть ее с небес вместе с санями, все равно, что потом будет со мной, – пусть только она умрет.

Не хочу смотреть на это, но я должна. «Смотри! – шепчет Королева. – Узнай, что значит обманывать меня!»

Я смотрю глазами Королевы, которой я когда-то была и остаюсь до сих пор. Я чувствую старую ненависть и позволяю ей себя увлечь. Я стану чудовищем. Я буду Королевой. Ничто больше не имеет значения, с тех пор как умерла Элль, а охотник на ведьм сделал свой выбор. Осталось только желание отомстить – но магия не отвечает, а моя рука холодна и пуста.

– Что?..

Ледяная ведьма пристально смотрит на меня.

– Так значит, ты бы сделала это.

Я снова взываю к магии, и хотя чувствую, как она течет по моим венам и окружает меня, она не подчиняется. Почему она не подчиняется?

– Я не совершу той же ошибки, что и наши сестры, – говорит Ледяная ведьма, направляя свои сани сквозь облачный покров. Я видела, как ты убила Отравительницу. Видела, как умирала Морская ведьма. Ты крадешь нашу силу и используешь ее против нас.

– Уже нет, – ворчу я, глядя на свою растопыренную руку. – Почему?

– Потому что я понимаю, кто ты.

Я хохочу. Она смеет говорить, что понимает меня! Меня, Королеву! Я могла бы столкнуть ее с саней в облака, чтобы она упала на землю, где ее ледяное тело разлетится на тысячу кусков, а якобы королевская гордость превратится в кашу из крови и костей! Но я не делаю этого, я знаю, что уступаю ей. Я не стану делать глупостей, к ее удовлетворению. Нет. Вместо этого я кривлю губы в легкой улыбке, за которой скрывается образ ее уничтоженного тела, и говорю:

– Ты думаешь, что знаешь, кто я?

Она кивает, и сани начинают снижаться.

– Когда я увидела тебя в зеркале… – Она колеблется, бросает на меня быстрый взгляд и продолжает: – Ты ни капельки не изменилась. Ты была холодна и прекрасна как никогда. Но потом… – Она задумчиво смотрит мне в глаза, как будто сама ничего не понимает. – Потом ты посмотрела на мужчину, стоящего позади тебя, и твои глаза… начали светиться. Это напомнило мне девочку из прошлого. Это напомнило мне Лилит, а не Королеву.

– Той прежней девочки больше нет.

– Долгое время я тоже так думала, – отвечает Ледяная ведьма. Мы прорываемся сквозь облачный покров. Посреди скалистого, покрытого льдами горного хребта возвышаются остроконечные башни королевской резиденции, которая в тусклых сумерках далекого севера почти сливается с окрестностями. Это ее дом.

– Добро пожаловать в Антарктику – в избранное ею царство!

Арки и крытые мосты соединяют башни, сплетая их в заколдованный дворец. Стены выложены из серебряных камней, бесчисленные арочные окна – из тонкого льда. Внутри поблескивает мерцающий свет, обещая обманчивое тепло.

– Нравится? – спрашивает Ледяная ведьма.

Я не отвечаю. Я смотрю на повелительницу северных ветров, властительницу льдов и снега и гадаю, где ее слабое место. Оно есть у всех, она – не исключение, и я найду его, чтобы уничтожить ее, как прежде уничтожала других. На какой-то миг перед моим внутренним взором появляется Гретхен: она тянет свою гниющую руку к призраку Ганса. Я вижу восторженную улыбку на ее лице, и моя решимость рушится. Вина, я чувствую на языке горький вкус своей вины. Ее слабое место. Мое слабое место. На мгновение мне кажется, будто я слышу смех Элль, но крик Королевы заглушает мою боль. Я гордо выпрямляю спину, вытесняю мысли о Гансе. Об Элль. Мои сестры забрали у меня тысячу лет жизни, забрали мою корону и королевство, забрали мою магию и, в конечном итоге, саму любовь. Элль мертва. А с ней и единственный шанс на прощение. Я уничтожу их!

Мы приземляемся на заснеженный двор, центр которого украшает серебряный колодец. Колоннады опоясывают площадь, за ними к небу тянутся башни: вершины скрыты в облаках, словно хранят страшные тайны.

– Иди, сестра, следуй за мной! – Ледяная ведьма выскальзывает из саней, и ее длинное белое платье струится по снегу, оставляя за собой легкий след. Она словно плывет.

Я поправляю красную волчью шубу, которую сшил для меня Часовщик, и понимаю, что он все это знал. Догадывается ли он, что я убью ее? И его самого – если у меня однажды появится такая возможность, потому что он – не более чем пешка в руках Провидицы.

Он знал обо всем этом – и ничего не сказал.

«Предатель!» – гремит во мне голос, пока я в раздумьях следую за своей сестрой.

Месть, о сладостная, восхитительная месть!

Она ведет меня по пустым коридорам и залам. Тусклый свет факелов освещает нам путь, их холодные языки сияют белым светом. Этот свет не дает тепла, только сияние, холодное, как у звезд.

Мои шаги эхом разносятся по бесконечным развилкам, поворотам и перекресткам. На стенах, плотно друг к другу, висят полотна. Портреты людей всех мастей и возрастов, женщин и мужчин, королей и нищих. Лица на картинах выглядят обманчиво реальными, кажется, будто они следят за мной взглядами. Будто обвиняют меня. «Давай! – шепчет Королева во мне! – Вперед!»

– Идем, сестра!

Двустворчатую дверь охраняют два белых волка. Неподвижно застывшие и холодные, глаза и мех совершено белые, и если бы я не слышала их ритмично бьющихся сердец, то приняла бы их за статуи. Я пристально смотрю в бледные глаза. Знают ли они, что в доме Семи я убила одного из них? Я слегка наклоняю голову. Да, думаю, знают, потому что их сердцебиение ускоряется.

– Вы слишком долго служили не той королеве, – шиплю я и следую за Ледяной ведьмой.

– Это моя библиотека. – Пройдя в двери, моя сестра воздевает руки и поворачивается ко мне лицом. Она почти улыбается.

Прищурившись, я искоса оглядываю величайшее сокровище Ледяной ведьмы. Бесконечные полки и книги, покрытые инеем. От этажа к этажу петляют лестницы и галереи, вплоть до стеклянного купола, возвышающегося над круглым залом. Книги: бумага и буквы – кажется, она много читает. Кажется, она любит слова. Любовь означает слабость.

– Это – мое царство! – восклицает Ледяная ведьма, и я слышу гордость в ее голосе. Рука покоится на спинке пурпурного трона. Она осмеливается называть себя королевой, но она не что иное, как заблудшая душа.

– Мне потребовалось восемь веков, чтобы собрать и прочитать все произведения мира. Я знаю каждую, каждую историю.

– Мило.

– Здесь я провожу свое бесконечное время, – невозмутимо продолжает она и садится на свой трон. – А времени у нас, фей, полно.

Я рассматриваю заставленные полки, провожу пальцем по обледенелому глобусу. Он поворачивается. Наш мир. Разделен на владения фей. А когда-то он был моим. И будет снова!

– Ты хотела поговорить со мной, сестра, так говори! – требую я.

Ледяная ведьма тянется к синей книге с золотыми буквами и нежно гладит потрепанный переплет. Кажется, она часто ее читает. Я слышу рыхлый хруст истертых страниц. Старая книга, такая же старая, как и она сама. Ледяная ведьма поднимает взгляд.

Ее глаза так похожи на мои.

– Чары разрушены. Ты свободна.

– Да.

– Никто из нас не мог предположить, что это произойдет. Мы были бы избавлены от многих страданий, если бы ты не проснулась. Все мы. Ты – тоже.

– Вы сами – источник своих страданий. – В ледяном дворце очень холодно, но я почти не чувствую этого холода: так горячо во мне желание мести. – Вы ожидали, что я вас прощу?

– Мы ожидали, что ты никогда не воскреснешь, – признается Ледяная ведьма, с любопытством глядя на меня. – Кто бы мог подумать, что любовь для нас, фей, действительно возможна? За все эти годы я ни разу не усомнилась в поучениях феи-матери.

– Любовь, – едко усмехаюсь я.

– Ты нашла ее.

Охотник на ведьм. И Элль, милая маленькая Элль… Смех застревает у меня в горле. Я смотрю на Ледяную ведьму. На ее лице нет никаких эмоций, как и на моем. Элль уже не вернуть, но он – жив. Она не должна знать, как я отношусь к охотнику на ведьм. Он – моя единственная слабость. «Он всего лишь человек, – выдыхает во мне Королева. – Он предаст тебя, как и все остальные люди».

– Я слышала, что ты сказала Еве перед смертью, – бормочет Ледяная ведьма. – О любви, боли и уязвимости. Ты любила ее, ты любила Еву.

– Чего ты хочешь от меня?

– Хочу знать, что с тобой случилось. Хочу понять, кто ты такая, почему ты настолько человечна.

– Я – Королева, – возражаю я и слышу, как она внутри меня смеется. – Королева!

– Нет, – говорит Ледяная ведьма. – Нет, я так не думаю.

– Значит, ты глупа!

– В той башне в лесу мы когда-то перестали быть невинными и превратились в тех, кто мы есть сегодня, – продолжает Ледяная ведьма. – Но ты в том же месте вернулась к своей первоначальной сущности. Та, прежняя девочка – вот она, снова здесь. Я только не понимаю, почему эта милость дарована именно тебе.

– Почему вы отняли у меня мою магию? – спрашиваю я о другом, игнорируя ее слова.

Ты любила ее, ты любила Еву.

– Потому что было слишком жаль ее терять, – звучит ее простой ответ. – И потому, что это было логическим следствием наших действий. Каждая из нас брала себе понемногу, пока ты спала. Откуда мы знали, что взамен ты сможешь овладеть нашей магией? Она смешана с твоей, вот и подчиняется тебе.

– Больше нет, – ворчу я.

Ледяная ведьма победно кивает, я вижу в ее глазах опасный блеск. Она протягивает руку. На ладони поблескивает длинный хрустальный осколок чистого прозрачного льда.

– Ты не заметила, как я вонзила его тебе в сердце, – так поглотила тебя боль разлуки. Считай это искуплением.

Моя рука тянется к груди. Я расстегиваю накидку и доспехи под ней. Из левой груди торчит крошечный конец осколка.

– Как ты посмела?! – шиплю я, цепляя его ногтями. Тяну за него. Жгучая боль струится из сердца по моим венам. Я задыхаюсь, дергаю сильнее, но осколок сидит крепко. Он не шевелится.

– Я уже думала, что ты не поймешь… – Ледяная ведьма с сожалением качает головой. – Без магии ты намного ближе к своему желанию обрести любовь, чем когда-либо прежде. Я даю тебе шанс остаться Лилит, девушкой с мечтами.

– Что ты знаешь о мечтах? – кричу я. – Ты, которая прячется от мира здесь, в уединении! Ты ничего не знаешь о людях, ничего не знаешь о любви и мечтах. Ты ничего не знаешь обо мне!

Ресницы Ледяной ведьмы вздрагивают. Затем она выпрямляется.

– Ты не единственная, сестра, кто чувствовал любовь к человеку.

Я осекаюсь, когда в сознании вдруг всплывает образ. Ее слабое место, о да, теперь я вспомнила. Теперь я знаю, как заставить ее страдать.

– Спаси его! – задыхается она, указывая обожженными руками на съежившегося черноволосого мальчика, который, сидя чуть в стороне, полными страха глазами таращится на море пламени. Его трясет перед лицом смерти, его трясет от страха. – Спаси его!

Я раздвигаю пламя, указываю ему путь, подальше от обреченной деревни и толпы горящих, истошно вопящих людей. Он бежит, спотыкаясь на слишком маленьких ножках, которые не могут нести его достаточно быстро. Кошмары настигнут его.

– Но ты – единственная, – продолжает она, – у кого есть шанс жить с этой любовью, пока в тебе нет силы. – Ледяная ведьма переводит взгляд с ледяного осколка на меня, ее глаза бесконечно ясны. Они говорят: я помогаю тебе. Я даю тебе этот шанс. Взамен твоей магической природы.

И что-то во мне рыдает от благодарности. Но Королева не дремлет.

– Да как ты смеешь! – реву я, швыряя глобус в Ледяную ведьму. Еще в полете северный ветер подхватывает его и отбрасывает в сторону. Глобус с грохотом разбивается о дверь. Я кричу, я проклинаю ее худшими проклятьями в истории фей, срываю книги с полок и швыряю их в нее. Она приводит меня в ярость. Она заставляет меня бушевать. Она стоит бесстрастно, наблюдая за беспомощным гневом Королевы.

– Убери его! – приказываю я.

– Нет.

– Убери его!

Но моя сестра просто стоит, как ледяная статуя, как один из ее проклятых волков. Холодная, безжизненная и властная. И даже в своем гневе я понимаю, что ничего не могу сделать против нее, абсолютно ничего. Я в ее власти, сила Королевы сдерживается ледяным осколком. Мои губы растягиваются в широкой улыбке, а потом она вырывается из меня.

Я смеюсь, мощно и громко. Это смех Королевы.

– Ты странная, – бормочет Ледяная ведьма, возвращая книги обратно на полки.

– Нет, сестра. Ты меня очень позабавила.

– Вот как?

– Я все время гадала, как такая трусливая и слабая фея, какой ты была в прошлом, могла стать такой могущественной и внушающей страх правительницей. Теперь понимаю. – Ее лицо становится пустым и невыразительным. Она помнит? Лес? Башню? Помнит, какой жалкой была… без меня?

– Я делаю только то, чего от меня ожидают, – сухо говорит она, и ее глаза горят гневом. – Я – фея. Такая же, как и ты.

– Ты никогда не смела сопротивляться мне, сестра, – прерываю я. – Ты следовала за мной, куда бы я ни шла, что бы я ни делала, сколько бы я ни убивала. – Я смотрю на нее сверху вниз. – Я была твоей королевой и всегда ею буду.

– Ты – моя сестра, – возражает она.

– Сестры не убивают друг друга! – кричу я.

– Я тебя не убивала.

– Ты заставила меня гнить в той башне! И если бы судьба не распорядилась иначе, я бы лежала там и сегодня, заточенная и всеми забытая. А ты сидела бы на троне в своем ледяном дворце и упивалась своей ложной свободой.

– О свободе речь и не шла.

– Разве?

Ледяная ведьма медленно качает головой.

– Речь шла об искуплении.

– Искупление. – Я позволяю слову растаять у меня на языке.

– Как иначе мы могли освободиться от твоего владычества? – спрашивает она, и от самой могущественной феи нового времени уже мало что остается.

«Неужели я была настолько жестока?» – хочу спросить я, но Королева во мне вздергивает подбородок.

– Освобожденные, – смеюсь я. – Ты чувствуешь себя свободной? Ты прячешься от мира и людей, как жалкое дитя. Ты боишься их неприязни и страданий, которые им причиняешь. Ты не терпишь своей вины, ты никогда не могла ее вынести.

– Я делаю то, что от меня требуют! – кричит Ледяная ведьма, но это звучит как никому не нужная мантра, за которую она отчаянно пытается цепляться.

– Требуют? Кто? Меня не было, сестра. Все эти люди – твои жертвы. Ты виновата сама. Ты несешь ответственность.

Она сглатывает и поднимает взгляд.

– Лилит?

Задыхаясь, я отступаю назад.

– Не называй меня так!

– Но ведь это – ты, – настаивает она. – Королева не знает ни вины, ни ответственности. Ей знакома только месть.

Во мне бушуют буря, страх, радость и гнев. Я отступаю все дальше, почти бегу и врезаюсь спиной в книжный шкаф.

– Ты права, Лилит, – продолжает Ледяная ведьма. – Никто не заставляет меня быть монстром, которым я себя считаю. Я посылаю Северный ветер и своих волков. Я убиваю, и только по одной причине: это единственное, чему я научилась. Единственное, в чем я хороша.

– Ты защищала Мари в колодце, – шепчу я, прежде чем Королева во мне снова начинает кричать.

Во взгляде Ледяной Ведьмы мелькает что-то неясное.

– Если все, что мы узнали о себе, неправда, то откуда нам знать, для чего мы предназначены?

– Ты слабая, – рычит во мне Королева. – Жалкая. Я презираю тебя.

Губы Ледяной ведьмы – одна узкая линия.

– И все же сейчас ты стоишь передо мной и уступаешь мне.

Я киваю, но в моих глазах нет признания, только презрение Королевы.

– Наслаждайся крошечным моментом своего триумфа, сестра. Скоро он пройдет, как не станет и тебя. Ни одна книга и ни одна история, ни одно слово не напомнят о твоем жалком существовании. Нет, я позабочусь о том, чтобы каждый твой след был стерт с поверхности земли!

– Я знаю, что ты где-то там, Лилит. Я это знаю. Это не ты. – Она долго смотрит на меня. – Тебе не обязательно быть королевой.

Но ее слова не доходят до меня… до меня.

Насмешливо аплодируя, я смотрю прямо на нее. При каждом хлопке моих рук Ледяная ведьма вздрагивает. Доброта исчезает с ее лица. Она кладет синюю книгу на стопку других. Ее рука дрожит. Затем Ледяная ведьма выпрямляет спину, и передо мной встает самая страшная фея нового времени. Голова высоко поднята, глаза светятся: она принимает решение.

– Я пошлю сообщения оставшимся шести. С наступлением ночи мы соберем суд и вынесем тебе приговор.

– Суд? – усмехаюсь я. – Приговор? Ты еще не поняла, что справедливости нет? Она – ложь. Так же, как любовь и дружба. И как слово «сестра».

Не обращая на меня внимания, она отворачивается.

– Замок в твоем полном распоряжении. Используй последние часы своей свободы!

– Откуда тебе знать, что такое свобода, ты же все равно живешь в тюрьме! – презрительно восклицаю я, устремляясь к створчатой двери. Я знаю, она следит за мной. Держась кончиками пальцев за осколок в моей груди, я покидаю святилище своей старшей сестры, и с каждым шагом, который удаляет меня от Ледяной ведьмы и ее магии, чувствую нарастающее сожаление о том, что сказала. Я знаю, у меня никогда не будет шанса заключить ее в объятия и простить, потому что близость ее силы пробуждает во мне монстра.

Картины

Моя первая мысль – побег. Я мчусь мимо волков по коридору. С каждым шагом я несусь все быстрее, бегу меж картин. Все они смотрят на меня, преследуют меня.

Отсюда не сбежать.

Но я все равно бегу дальше, следую дорогой, по которой мы пришли, во двор. Но когда я вламываюсь в двери и врываюсь в морозную ночь, понимаю, что это не выход. Ее саней больше нет. Среди девственного, нетронутого снега одиноко возвышается колодец. Я кружу по двору, и снег хрустит под моими ногами. Вокруг танцуют снежинки. Мой путь определен судьбой или, лучше сказать, Провидицей. Это она приказала разбудить меня и послала охотника на ведьм. Она придет. Как и другие сестры, те, что пока не погибли, но скоро придет и их черед. Это все часть ее плана.

Солнце ярко сияет над пологими золотыми холмами, сверкает в позолоченных фронтонах и шпилях королевского города. Все в золоте – и осенние листья, и кукуруза на лугах, и даже щиты солдат, которые еще не знают, что видят это мерцающее солнце в последний раз. Их город обречен, потому что неподалеку подстерегают дети-феи. Сегодня они собираются проверить свои способности. Сегодня они сровняют город с землей, и фея-мать – воплощенная гордость.

Словно повинуясь тайному приказу, худенькие девочки поднимаются и бок бок бегут вниз по склону, к городу. Ужас в глазах солдат они замечают уже издалека. Те даже не успевают позвать на помощь, потому что одно движение первой девочки – и их тела вспыхивают пламенем, а крики превращаются в чавкающее бульканье.

Дети не обращают внимания на умирающих солдат, от которых не остается ничего, кроме пепла. Они проскальзывают внутрь через ворота. Едва девочки достигают улиц, как воздух наполняется пронзительными криками. Проклятие летит за проклятием – они вырывают из людей жизни. Огонь, лед и яд просачиваются по городу, проникают в дома, уничтожают все и вся. Быстрорастущие колючие изгороди из шипов преграждают отчаявшимся беглецам любой путь. Дети загоняют их в ловушку, окружают.

Но вдруг старшая сестра замирает. Она больше не двигается. Перед собой, среди умирающей толпы, она видит мальчика с черными как смоль волосами, особенного мальчика. Она знает его из той, своей первой жизни. С того времени, когда она еще не была сестрой. И прежде чем другие дети-феи успевают ее остановить, девочка выхватывает мальчика за руку из толпы – прочь от обреченных, прочь от остальных сестер.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она и тащит его за угол дома. – Уходи, убирайся отсюда как можно скорее!

Мальчик не отвечает. Бледный, он смотрит на нее – дьявола в образе феи.

Он не узнает ее, он не знает, кто она.

– Беги! – со слезами на глазах призывает старшая сестра. – Во имя всего святого, беги!

Она подталкивает его, но он медлит, он снова смотрит на нее. Потом, так и не узнав, убегает прочь по опустевшей улице. Девочка-фея долго смотрит ему вслед, прежде чем развернуться и завершить начатое. Она несет лед и смерть тем, кто еще остался в живых.

Она не видит, как от толпы отделяется другая ее сестра. Не слышит, как та бормочет проклятие, не слышит, как потрескивает пламя, не слышит, как звук быстро удаляющихся шагов резко обрывается. И даже когда дети-феи, опьяненные победой, покидают место своей жестокой славы и старшая шагает прямо через груду пепла, который когда-то был мальчиком с черными как смоль волосами, она не узнает его.

Она будет еще долго гадать, что с ним стало. Еще очень долго будет думать о нем и верить, что спасла его. Никто не знает правды, кроме его убийцы. Его убийцы и меня.

Меня тянет внутрь. Не знаю почему, но что-то заманивает меня в этот дворец, где нет ни комнат, ни дверей. Один коридор следует за другим, десятки других ответвляются в разные стороны, но все они ведут обратно в библиотеку, и постепенно до меня доходит, что она составляет центр дворца, что все эти запутанные пути служат только этой цели: вернуться к ней. Дворец – не что иное, как заброшенный, одинокий лабиринт. Как и сердце его единственной обитательницы.

Мне нет спасения – ни от Ледяной ведьмы, ни от уготованной мне судьбы.

Но я продолжаю блуждать по коридорам. Меня тянет прочь из комнаты, где моя старшая сестра коротает свое одинокое существование, тратя годы на рассыпающиеся бумажные страницы, пока сама она не станет всего лишь угасающим воспоминанием.

Люди на картинах никак не дают мне покоя. Со всех сторон они наблюдают за мной, и кажется, я слышу отголоски их давно ушедших голосов, шепчущих о странной незнакомке, блуждающей по коридорам.

Я и сама думаю, что петляю по коридорам без всякой цели, пока не нахожу его.

Полотно висит между портретами чернокожей крестьянки и старика с понимающим взглядом. Сначала мне кажется, что я ошиблась, и тогда я подхожу ближе. Бледная кожа, светлые волосы и водянистые глаза. Уголки рта угрюмо опущены, плечи напряжены. Он выглядит напуганным, и мне интересно, могла ли я однажды что-то почувствовать к нему? Я подношу руку к разбудившим меня губам, провожу по грубой краске холста и не чувствую ничего.

– Это он?

Я оборачиваюсь. Я не услышала ее прихода, не почувствовала ее магии. Ледяная ведьма пристально смотрит на меня внимательным взглядом.

– Это тот человек, который тебя разбудил?

– Да, – говорю я, поворачиваясь к принцу на портрете спиной. Не могу вынести его взгляда – одновременно укоризненного и испуганного. – Кто создал все эти картины?

– Я. – Она делает шаг к стене и касается своей тонкой белой рукой лица чернокожей крестьянки. – Я рисую эти портреты, чтобы не забыть их лица.

– Кто они?

– Люди, – просто отвечает Ледяная ведьма. – Ты видела их вблизи? Видела их простую красоту? Ни один из них не похож на другого. Они уникальны. Они совершенны в своем несовершенстве. Видишь эту женщину? Видишь блеск в ее глазах? Она умерла, чтобы спасти свою сестру… она не знает, что та висит в двух коридорах дальше. Она не знает, и поэтому ее глаза блестят. Она считает, что одержала победу надо мной, и это делает ее счастливой даже после смерти. Разве не странно?

Я смотрю на портрет крестьянки и не вижу никакого блеска. Не вижу ничего, кроме мертвых холстов. Но я понимаю, что каждая из этих картин – жертва Северных ветров, навечно заточенная в бумаге. Как слова в книгах…

– Жаль, что все закончилось так быстро, – бормочет Ледяная ведьма, глядя вроде бы на меня, но в то же время – мимо, на картину, что висит за моей спиной. – Мы так никогда и не узнаем этого, правда? Существует ли для нас настоящая любовь? Для тебя – и для нас. И был ли он ею.

Но я только смотрю на нее – я не могу ей ответить. Что мне сказать? Что я не жалею о его смерти? Что он для меня ничего не значит? Что я прощаю ее?

Она коротко кивает мне, будто понимает. Бросает на меня нежный взгляд, а потом отворачивается.

Так же тихо, как пришла, Ледяная ведьма исчезает – шаги ее стихают, словно вздох, словно падающий снег.

Я смотрю ей вслед, пока она не скрывается в конце коридора.

Медленно следую за ней, а как иначе? Все пути ведут к цели, один – длиннее, другой – короче. Я выбираю самый долгий, подальше от магии моей сестры, которая заставляет мою кровь кипеть, дразнит и зудит во мне, манит и мучает. Я взбираюсь на самую высокую башню и открываю стеклянные окна. Северный ветер дует навстречу холодом, его магия струится вокруг меня, затем – внезапно – он отступает, оставляя меня высоко в башне одну. Моя сестра дает мне время, чтобы прояснить ситуацию. Она дает мне время, мне, Лилит, и какое-то милостивое мгновение Королева во мне молчит, и я смотрю на мир, которому принесла больше бед, чем счастья, и думаю, смогу ли однажды искупить свою вину?

– Кто он? – спрашиваю я ее, пока мы наблюдаем из своего укрытия за черноволосым мальчиком.

Мы лежим на животах под цветущим летним кустом с яркими красными цветами. Она совсем рядом со мной. Я слышу ее дыхание и вижу сдерживаемые слезы, которые блестят в ее глазах. Чувствую ее покрытые шрамами руки рядом со своими, ожоги еще не полностью зажили.

– Мой брат, – шепчет она. – Он сбежал в тот день, когда меня и мою мать повели на костер…

Маленький мальчик стоит в стороне от других детей. Он играет с веткой, рисует на песке фигуры. Он выглядит одиноким. Лицо у него серьезное, взгляд замкнутый. Ему довелось пережить уже немало страданий. Я помню его, помню как он убегал прочь от умирающих в деревне.

Она беспокойно ерзает на траве, ощущая непреодолимое желание вскочить, обнять его и заверить, что она в порядке, она жива, она любит его…

Но я ее останавливаю.

– А потом? – тихо спрашиваю я. – Потом что? Заберем его с собой в лес? Будет расти среди призраков?

Она стонет и закрывает глаза.

– Не знаю…

Из большого кирпичного здания за лугом выходит женщина. Она зовет детей, они все слушаются, и маленький мальчик – тоже. Он следует за остальными, склонив голову. Женщина ждет его, гладит по волосам и что-то дружелюбно говорит. Я вижу ее улыбку.

– Ему здесь хорошо, – тихо убеждаю я. – Что мы можем ему предложить?

Едва дверь за детьми и женщиной закрывается, над лугами повисает жуткая тишина. Лишь детские голоса приглушенно звучат из окон.

Она тут же вскакивает и бежит вниз по склону.

– Не надо, – шиплю я, но ее уже нет. Быстро следую за ней, догоняю у дерева и затаскиваю за его ствол. – Нас увидят!

Но ей все равно. Она становится на колени, дрожит, хватает ветку, которую всего несколько минут назад держал в руках ее брат. Опускаю взгляд вниз и вижу то же, что и она.

– Он рисует меня, – хрипло шепчет она. – Он рисует мою смерть!

Я смотрю на линии на песке. Они изображают колья и костер, горящие тела и пламя. Повсюду пламя.

– О боже.

Я опускаюсь на колени и хватаю ее за руку. Ни одно слово в мире не в силах облегчить ее боль. Я поднимаю руку и приказываю ветру задуть нарисованное пламя, заставляя исчезнуть колья, дым и хворост, гашу огонь и преображаю его, пока она и ее мать не встают рука об руку на покрытом цветами лугу.

Она рыдает, слезы капают на песок. Их я превращаю в маленькие розочки, которые обрамляют картину в форме сердечка.

Потом я тяну ее прочь. Я могу изменить картинку, но не прошлое.

Когда лес поглощает нас, она прощается со своей прежней жизнью и с ним.

Прибытие

Приближается время суда, Северный ветер зовет меня, и я знаю, что меня ждут. Я поднимаюсь со своего уединенного места и расправляю плечи. Правители приходят и уходят. Ступень за ступенью я спускаюсь вниз, мимо висячих гробов, к центру дворца. Все идет как должно.

Я знаю, куда идти – во двор. Сюда они прибудут, одна за другой. Снег поблескивает в вечных сумерках далекого севера. Хлопья величиной с кулак наполняют ледяной воздух, танцуя в обманчивом падении. Я плотнее закутываюсь в свое красное пальто. Запах охотника на ведьм еще не выветрился из него. Закрываю глаза и позволяю себе краткий момент воспоминаний и слабости.

Скучает ли он по мне? Или я – всего лишь одно из имен в его списке? Он хотел убить меня, в тот последний момент нашего с ним путешествия, да, хотел. Потому что увидел, какая я на самом деле, какой я могу быть. Он увидел Королеву, когда я убивала Морскую ведьму.

И, как ни странно, я могу его понять. Я опасна. И если у меня будет вся моя сила, то никто уже не сможет меня остановить. Даже он.

Звуки взмахов мощных крыльев возвращают меня к реальности. Я поднимаю взгляд к снежному небу, но не вижу ничего, кроме белых и серых хлопьев. И лишь потом на небосводе мало-помалу начинают вырисовываться неясные очертания громадного грозного зверя – дракона.

Первая сестра пришла судить меня.

Дракон лениво делает круг, взгляд его горит, жаркое дыхание заставляет хлопья снега слезами стекать на землю. Лава и огонь, пепел и дым – от него пахнет адом, из которого он рожден.

Сотрясая землю, он с грохотом приземляется на краю двора, черные когти оставляют на девственном снегу дымящиеся борозды. Он поднимает голову и пышет искрами, потом замирает, и его всадница спешивается. Я слышу, как она тихо разговаривает с драконом, произносит успокаивающие слова. Он не любит зиму, не любит снег и Ледяную ведьму. Он не любит Ледяную ведьму, так же как Повелительница драконов ненавидит свою старшую сестру. Но вот она поворачивается и пристально смотрит на меня. Ее взгляд похож на взгляд дракона, и я знаю, что она немедленно убила бы меня, если бы только могла. Наголо обритая голова феи бледно мерцает на фоне черного тела ее спутника. Она приходит ближе. Уверенный шаг, уверенная аура. Потрескивающая, горячая магия обрушивается на меня. Сила Повелительницы драконов неоспорима.

– Сестра, – выплевывает она, останавливаясь прямо передо мной. Ее тело заковано в черную чешуйчатую броню, облегающую, словно вторая кожа. Она и ее дракон – одно целое.

– Милый питомец, – насмешливо говорю я.

Она рычит. Ее так легко задеть. Когда ее взгляд вспыхивает ненавистью, мне остается только снисходительно улыбаться.

– Скоро тебе будет не до смеха, – пророчит она. – Потому что я здесь, чтобы окончательно уничтожить тебя, и тогда мир наконец освободится от твоего отвратительного существования.

– И ты думаешь, что без меня он станет лучше?

Она смеется, хрипло и резко.

– Нет. Сестра, ведь даже после смерти твое семя все равно пустит корни и будет продолжать расти и расти, пока не поглотит мир людей, не оставив ничего, кроме истерзанных ненавистью фигур, пока мы все не станем такими, как ты.

На этот раз рычу я.

– Ты не такая, как я!

– О да, сестра, я такая же, как и ты. – Она смотрит на небо.

Я вновь слышу шум крыльев. Но этот раз он тише, но не менее мощный. Фигура черной вороны быстро приближается; двумя взмахами широких крыльев она приземляется на край колодца – только для того, чтобы в следующее мгновение сбросить крылья и предстать в образе феи.

– Каково это, когда против тебя поднимается твой собственный выводок? – смеется Повелительница драконов, разворачивается и шагает навстречу пернатой. – Добро пожаловать, Хагравен!

На голове у нее большая черная корона. Хагравен поправляет свой зелено-черный мерцающий плащ из перьев, переводит взгляд на Повелительницу драконов и коротко, хотя и не особенно сердечно, улыбается, но потом видит меня – и застывает.

– Итак, вот она, потерянная сестра. – Мягко взмахнув своим плащом, она соскальзывает с края колодца. – Посмотри, Повелительница драконов, посмотри, какая она слабая. Если бы я не знала, кто передо мной… Ты плохо выглядишь, королева, плохо. Даже для человека, если можно так сказать. – Она оглядывает меня большими глазами, куда более темными, чем мои, более таинственными и настороженными. Глазами хищной птицы.

Рядом с ней словно из ниоткуда появляется Провидица. Пальцы одной руки покоятся на кольце, надетом на другую. Волшебное кольцо – она забрала его у меня! Я сжимаю кулак, удивляясь, почему до сих пор не замечала его отсутствия.

Провидица смотрит на меня, но на лице ее нет ни ненависти, ни страха или раскаяния. Она только коротко кивает мне и опускает руки. Красные, фиолетовые, оранжевые – летящие ленты опоясывают ее тело, шелковые ткани переплетаются с золотом, шнурами и бренчащими монетами.

Как сильно они изменились! При мне они были лишь сестрами – совершенно равными друг другу, – теперь же феи сами определяют себя. И на мгновение я задаюсь вопросом, осталось ли вообще что-нибудь от девушек, которых я знала, или магия целиком поглотила их сущности?

Повелительница драконов, Хагравен и Провидица – трое из оставшихся сестер. Их магия пульсирует в моих жилах, потрескивает в кончиках пальцев, и на мгновение я испытываю искушение повелевать ею. И все же сопротивляюсь этому искушению, потому что знаю: она все равно меня не послушается. Только не тогда, когда в моем сердце торчит ледяной осколок. Ледяная ведьма заплатит за то, что захотела контролировать меня. Она заплатит за то, что решилась бросить королеве вызов.

– После вас, сестры, – с обманчивым спокойствием говорю я, указывая на огромные ворота. – Ледяная ведьма с нетерпением ждет вас.

Они колеблются, они медлят. Они привыкли идти за мной, потому что я – Королева. Но вот Повелительница драконов вздергивает подбородок и, не глядя на меня, проходит мимо. Сразу за ней – Хагравен. Провидица приближается ко мне.

Я приподнимаю брови.

– Так ты представляла себе конец?

– Это еще не конец.

– Нет?

– Нет.

– И все же ты это знаешь.

– Я вижу много возможностей, но не могу сказать, какая из них выпадет.

– Ну конечно.

– Я – Провидица, а не Судьба, – спокойно напоминает мне она.

Я тихо смеюсь, мой смех полон горечи.

– Сестра, ты больше Судьба, чем хочешь признать, потому что не просто видишь будущее, нет, ты формируешь его в соответствии со своими представлениями, – а это, Кассандра, Судьба.

– Судьба, – вздыхает она.

– Кто, кроме тебя, знал мою слабость? – шепчу я, и скорбь заставляет меня сжимать руки в кулаки. Скорбь о ее предательстве, со времени которого для нее прошла уже тысяча лет, а для меня – всего несколько дней. Она была единственной, кто знал о моей слабости. Ей я открылась, доверила свою тоску по любви. Я доверяла ей, но зря. Сегодня я понимаю, что не должна была доверять и ее картам. Заклинание Спящей красавицы не принесло мне любви – только мнимую вечную смерть. Она знала это, она это планировала.

– Все произошло так, как и должно было произойти, Королева, – тихо говорит она.

Королева. Странно приятно слышать мое имя, и все же я с отвращением отступаю. Она предала меня, прежде всего она!

– У меня не было выбора, – словно читая мои мысли, говорит она.

– Да? – спрашиваю я, глядя на ее руку. – А когда ты стащила у меня кольцо, у тебя был выбор?

– Все следует определенному смыслу.

– Это я уже слышала. Я познакомилась с твоим часовщиком. Славный человек, вот только слегка… без ума от тебя.

Я смотрю на нее сверху вниз и понимаю, где ее слабое место. Оно есть у каждого – даже у самых могущественных фей.

– Это неверный путь, – спокойно отвечает она, но ее глаза теряют блеск. Она выглядит больной, серой и бледной.

– А предательство, значит, верный? – приподнимаю я брови. – Ты перетасовала карты. Ты знаешь правила. Теперь тебе придется стерпеть участь, которую ты уготовила нам всем.

– Поверь… – начинает она, но я прерываю ее.

– Молчи! – кричу я, возвышаясь над ней почти на целую голову. Сестра, Провидица, предательница. – Ты ведешь коварную игру, но я не собираюсь играть в нее! – шиплю я и тычу в нее пальцем. Магия пылает вокруг моей руки, вспыхивает, но не подчиняется мне. В глазах Провидицы я вижу осознание: я убила бы ее прямо сейчас, немедленно, если бы только могла. Она отворачивается и поворачивается ко мне спиной. Она бежит прочь от меня, своей королевы, в глубь самого одинокого дворца в мире.

– Давай, Лилит, уже скоро. Видишь свет там, впереди? Становится светлее. – Голос ведет меня через лес. Я чувствую холодные пальцы на своей руке. Больше не чувствую почти ничего. Ни мха под ногами, ни веток, которые тянутся ко мне, цепляются своими когтями в мое платье, рвут его. Деревья вокруг расплываются в массу темных стволов и кустарников, теней и монстров. Я едва вижу бледное мерцание луны, отбрасывающей свой тусклый свет на холодную лесную почву, погружая все вокруг в серебристое сияние. Я не обращаю внимания на тихие крики совы, вой волка. Нет, только рука, которая ведет меня, и голос, который говорит со мной, – вот моя опора. За ними я следую сквозь ночь.

– Видишь? Я же говорила тебе, что у каждого леса есть конец.

Но мы не в конце. Нет. То, что мы нашли, – это центр. Когда мы пробираемся сквозь колючие побеги и выходим из темноты деревьев, то видим перед собой ее – башню. Она вздымается высоко в беззвездную ночь. Черный силуэт, не более, и все же наши сердца начинают биться чаще. Наконец я высвобождаю свою руку из руки сестры и, спотыкаясь, иду вперед, к каменному исполину.

– Нет, Лилит! – кричит она. – Подожди. Мы не должны разделяться. Нужно соблюдать осторожность.

Но я не слушаю ее. Я лечу навстречу башне. Она привлекает меня своим очарованием. Она захватывает меня. Я кладу руку на шершавые камни, чувствую своеобразное тепло – неужели настолько прогрелись солнцем?

Дом, думаю я. Тепло камней начинает разливаться по моим венам, начинает меня кружить, и тогда я запрокидываю голову и смеюсь. Даже когда я оборачиваюсь и смотрю в испуганные глаза своей первой сестры, истерический детский смех эхом разносится по лесной поляне.

– Они заплатят, – шепчу я. – Они заплатят за то, что сделали с нами!

Суд

Магия, такая красочная и разнообразная, с наслаждением течет ко мне, покалывает мою кожу, бурлит в крови и пробуждает во мне Королеву. Они украли мою силу. И с высоко поднятой головой я вхожу в библиотеку сразу после Провидицы.

Ледяная ведьма стоит в полукруге тронов. Их двенадцать, но фей осталось только семь, остальные покинули этот мир. Повелительница драконов без приветствия приближается к железному трону, черному, как чешуйчатая броня, мрачному, как драконья преисподняя. Хагравен приветствует старшую сестру и усаживается на мерцающий павлиний трон, расположив руки на подлокотниках, покрытых перьями. Ее ногти отливают блестящим темно-зеленым цветом. Провидица кивает. Ее трон менее величественный – простая деревянная сфера на пьедестале. Она садится на шар, скрестив ноги по-турецки. И тут посреди комнаты из-под земли вырастают два побега. Они высятся, переплетаются, дают ростки: один усеян красными маками, другой – белыми лилиями. Вместе они образуют сверкающие ворота. Выходят Близнецы: одна в красном, другая в белом, они держатся за руки. На миг мне удается увидеть великолепный сад, пышную зелень и яркие цвета по ту сторону ворот, но тут они закрываются, а побеги рассыпаются в пыль, так что в считаные секунды от них ничего не остается. Становление и разрушение. Харуко и Акико, так их звали когда-то, интересно, как их зовут сейчас. Их магия всегда работала только в унисон, и даже сейчас они всегда поддерживают связь: касаниями, взглядами. Они – настоящие сестры в отличие от нас. Они быстро взглядывают на меня и мчатся к своим колючим тронам, которые стоят так близко друг к другу, что кажутся единым целым.

Не хватает лишь одной. И едва я думаю об этом, как она предстает передо мной в мантии, великолепной, как ночное небо: темно-синяя ткань, усыпанная сверкающими звездными осколками. Она торопливо снимает его, сворачивает изнанкой наружу, обмахивает, и великолепие исчезает под лоскутным одеялом из всевозможных мехов и шкур. Она колеблется, затем идет к своему трону, простому креслу из белого дерева. Я ищу в памяти ее имя, но не нахожу. Не могу вспомнить ни ее лица, ни ее саму. Но знаю, что она – одна из нас. Почему… я забыла ее?

«Потому что она слаба, – шипит во мне Королева. – Потому что она не владеет даже простейшими заклинаниями. Она ничего не может!»

Она – последняя из оставшихся в живых сестер. Седьмая фея. Так ее звали, и мы тоже так называли ее когда-то, потому что она не обладает никакими особенными умениями, у нее нет дара. Она молча сидит рядом с Харуко и Провидицей и ждет того же, что и все остальные: моего приговора.

Пять оставшихся тронов остаются пустыми: их феи убиты. Пожирательница детей нашла свою могилу среди гор детских костей глубоко в туннелях Семигорья. Отравительница пала жертвой собственного яда, и Водяной город теперь свободен.

Ни Крысиная королева, и Колодезная ведьма больше не украдут ни единое человеческое дитя – они тоже мертвы. И ни Морская ведьма, ни ее русалки больше никогда не увидят свет этого мира. Последние навсегда изгнаны в глубины океанов, а Морскую ведьму убил охотник на ведьм. Как и всех остальных.

Пять потерянных фей. Мир еще помнит о них, рассказывает жестокие истории о еще более жестоких истинах, пока эти истории не будут рассказаны так много раз, что станут не более чем смутной тенью правды… Человек, который управлял крысами, дети, выходившие из колодца, усыпанные золотом или облитые смолой… Остальное будет забыто – навсегда. Как и мои сестры.

Никогда больше они не сядут на свои троны.

Никогда больше.

Они стоят странно пустые, и на какой-то короткий миг я удивляюсь тому, какое огромное удовлетворение доставляет мне эта пустота. Она показывает их уязвимость, их слабость. Но во взглядах тех, кто остался, я узнаю новую для себя решимость: сейчас они хотят завершить дело революции, начатое тысячу лет назад.

По мановению руки Ледяной ведьмы меня отбрасывает ветром назад, толкает в кресло. Кресло обвинения на суде ложного правосудия. Две ветки обвивают мои запястья, связывая меня. Я позволяю им ощутить удовлетворение осознания, что я потерпела поражение. Считайте меня слабой и беспомощной! В стороне от моего кресла и от тронов моих сестер стоит второе кресло – оно так великолепно, что, наверное, предназначено для кого-то из них. На самом деле – нет.

– Мы кое-кого ждем, – говорит Ледяная ведьма, едва заметив мой взгляд.

– И кого же? – спрашиваю я.

Харуко и Акико встревоженно переглядываются, Повелительница драконов шипит. Провидица закрывает глаза. Они боятся, но боятся не только меня, но и…

Посреди зала расстилается ковер. Красно-золотой, переплетенный тонкими зелеными прожилками, он пульсирует, как живой. Но вот он остается неподвижным, и на нем стоит мужчина, прекрасный, как солнце, темный, как ночь.

– Добро пожаловать, – приветствует Ледяная ведьма, подходя к нему. Он берет ее руку и касается ее быстрым поцелуем. Я слышу его тихий смех. Лицо Ледяной ведьмы остается невыразительным и холодным.

Затем он поворачивается и смотрит на меня. Он ничего не говорит, и все же я вижу в его горящих глазах любопытство. Он заинтересован.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Это, – тихо говорит Ледяная ведьма, – могол с Востока, единственный в этом мире мужчина-фея.

– Чародей, – поправляет он, не глядя на нее. Его темно-синий взгляд прикован только ко мне. – А вы – Королева. – Он слегка кланяется. – Для меня большая честь наконец встретиться с вами.

– Мужчина-фея? – прищуриваюсь я, разглядывая его. На нем восточная одежда: темно-синяя рубаха, зеленые брюки, на голове – практически черный тюрбан. Цвета насыщенные, но настолько темные, что легко могут исчезнуть в тени. Тени… в его пылающих глазах я вижу тени. Он ухмыляется, как будто знает, о чем я думаю.

– Я бы поцеловал вашу руку, если бы не… – Он смотрит на Харуко, и путы с одного запястья спадают. Он тянется к моей руке. – Королева.

Он касается губами моей кожи, не отрывая от меня взгляда. И я вдруг чувствую аромат корицы и ладана, ощущаю жар песка, вижу пустыню в его взгляде и остроту ума в вечной улыбке.

– Достаточно! – сурово восклицает Повелительница драконов, и могол спокойно садится на стоящий в стороне трон, а мое запястье снова опутано побегом. Его глаза не отпускают меня.

Ни на секунду.

Ледяная ведьма остается стоять одна, она задумчиво переводит взгляд со своего гостя на меня, затем поворачивается и начинает говорить. Голос ее звучит чисто и звонко, ни единое колебание не выдает ее нервозности, ни один жест не выдает странных чувств, которые она, кажется, питает ко мне.

– Сестры! Много времени прошло с тех пор, как мы встречались в последний раз, и я знаю, что некоторые из вас надеялись никогда больше не приходить на собрание. Но обстоятельства вынуждают нас отклониться от задуманного шаблона. Вопреки всем ожиданиям и пророчеству Провидицы, Королева пробудилась вновь.

– Как это могло случиться? – тут же спрашивает Повелительница драконов. Ее глаза горят, ее окружает запах дыма и пепла. Выбритый череп бледно мерцает в тусклом свете, проникающем сквозь стеклянный купол. Она в ярости. Она ненавидит меня куда больше, чем все остальные. – Она не должна была проснуться никогда! Чары, которыми мы окружили башню, безупречны. Они должны были выдержать даже смерть Колодезной ведьмы и Крысиной королевы!

Беспокойный ропот среди сестер. Подозрительные взгляды. Могол молча улыбается про себя, будто все это его не касается. Интересно, зачем он здесь?

– Она права. – Пернатая Хагравен наклоняется вперед. Ее голос напоминает карканье черных птиц. – Это кажется невозможным, и все же это произошло!

– Провидица, у тебя есть что сказать?

Провидица сидит на дальнем троне, ее понимающий взгляд устремлен на меня. На исхудавших руках бренчат золотые браслеты. Она босая. На лбу у нее – изящная золотая цепочка с маленьким золотым глазом. Но никакие украшения не могут скрыть ее бледность, когда Провидица спокойно поворачивается к нашим сестрам.

– Будущее, которое я вижу, – всего лишь один из примеров бесконечных версий.

– Что это значит? – рычит Повелительница драконов.

– Все возможно, – отвечает Провидица.

– Ты говорила, она заколдована навеки! – кричит сестра с короной из перьев.

– Да, я видела такую версию.

– Но она проснулась!

– Потому что будущее изменилось.

– И ты этого не знала?

– Напротив, – спокойно отвечает Провидица.

– Значит, ты нас обманула! – шипит Повелительница драконов.

– Я вижу будущее, а не создаю, – утверждает Провидица, но никто, кроме меня, не знает о ее предательстве.

Рядом со мной стоит большой глобус, который я бросила в Ледяную ведьму, когда прибыла сюда.

Все они правят моим миром. Правят моей властью.

Последние семь – и незнакомец.

– Она проснулась. Теперь нужно найти решение. – Ледяная ведьма опускается на свой багровый трон, скрестив руки на груди.

– Ответ прост, – говорит Повелительница драконов. – Она должна умереть.

– Ты же знаешь, мы не можем ее убить, – спокойно напоминает Ледяная ведьма.

– Мы нет, а вот он – да, – она указывает на могола. – Пусть он докажет свою полезность и силу, чтобы заслужить место в нашем кругу!

– Он не такой, как мы, – пищит Харуко своим высоким голосом. Акико сжимает ее руку. – Зачем его пригласили?

– Он имеет право быть здесь, как и любая из нас, – говорит Ледяная ведьма. – Ибо если бы он вырос не за Великими Горами, а здесь, с нами, он стоял бы сегодня в наших рядах и был бы нашим братом.

Харуко хочет возразить, но Акико мягко останавливает ее. Когда-то Близнецы тоже перебрались через горы, они пришли с Востока. У них с этим чужеземным чародеем больше общего, чем у всех нас.

Они это знают.

И возможно, именно поэтому боятся его больше остальных: они знают мир, из которого он пришел.

– Он может ее убить! – снова восклицает Повелительница драконов. – Он – единственный, кто не находится под проклятием метки. Он может избавить нас от нее.

Ледяная ведьма кивает, затем смотрит на него:

– Ну?

Улыбаясь, чародей наклоняет голову.

– Я предпочитаю девственниц.

– Речь идет не о вашем удовольствии, могол, она просто должна исчезнуть.

Он смеется.

– Речь именно об удовольствии. Как получить удовольствие от убийства… без радостей любви?

– Ваши пороки нам хорошо известны, – спокойно говорит Ледяная ведьма, но я вижу, как напрягаются ее челюсти. – Но готовы ли вы отклониться от своего повторяющегося шаблона и избавить королеву от ее земного существования?

Он задумчиво кивает.

– Я мог бы взять ее с собой… мог бы сделать исключение. – Его взгляд находит мой, и губы чародея растягиваются в широкой усмешке. – А на следующее утро подать вам ее сердце на серебряном подносе.

Повелительница драконов рычит.

– А откуда нам знать, что это будет ее сердце, а не сердце какого-нибудь убитого животного?

– Возможно, это наш единственный шанс, – возражает Ледяная ведьма.

– Я ему не доверяю, – хрипло ворчит Хагравен.

– Провидица? – спрашивает Ледяная ведьма.

Все глаза устремлены на нее. Она неопределенно качает головой.

Ледяная ведьма вздыхает.

– Тогда должен быть другой путь.

– Предоставьте ее мне! Я найду ей место среди своих птичек, – воркует Пернатая. – У меня найдется прочная золотая клетка. Пусть она гниет там во веки веков.

– А что, если ты забудешь закрыть дверцу? – вспыхивает Харуко, разглаживая свое кроваво-красное платье. Она словно винит Пернатую в том, что та оттеснила могола.

– Никогда!

– Ну а если? – настаивает она, глядя на свое отражение в белом платье. – Отдайте ее нам, мы запрем ее в дупле дерева, вокруг которого вырастим мощную терновую изгородь.

– В прошлый раз ваши колючки ее не остановили, – напоминает Ледяная ведьма.

– Наше заклинание идеально. Совершенно необъяснимо, как его могли преодолеть.

– А что, если кто-то из вас попадет под удар охотника на ведьм? – тихо спрашивает Провидица.

Акико и Харуко поворачиваются и с испугом смотрят своими экзотическими глазами на Провидицу.

– Ты что-то видела?

Та поднимает руки.

– Лишь одну из многих версий.

– Мы умрем, – пробормотала Акико.

– Никогда! – восклицает Харуко.

– Мы – последние Семь, – спокойно говорит Ледяная ведьма. – Пятеро из нас пали, хотя мы считали себя бессмертными. Их убил охотник на ведьм.

Близнецы шипят, Повелительница драконов рычит. Королева во мне смеется от мрачного удовлетворения, наслаждается их беспомощными муками. И только могол улыбается молча, как и всегда.

– Тогда нам придется убить и его, – хрипит Пернатая. – Должен быть способ уничтожить их обоих.

«Нет, – кричит все во мне, – только не его».

Ледяная ведьма сокрушенно качает головой и повторяет:

– Никто из нас не может ее убить.

– Проклятый закон магии, – фыркает Повелительница драконов, ее глаза пылают огнем.

– Он выполняет свое предназначение, – напоминает Ледяная ведьма. – Без этой защиты мы бы давно уничтожили друг друга.

– Без закона Королева давно была бы мертва, – напевает Акико своим глубоким голосом. – И мы были бы свободны.

И тут последняя, Седьмая фея впервые берет слово:

– На самом деле никто не свободен, даже сама Королева.

– Да что ты знаешь? – фыркает Повелительница драконов. – Ты не знаешь ни великой силы, ни цены, которую придется заплатить за нее.

– Даже малые силы требуют своего, – тихо отзывается фея. – Вместо того чтобы думать о том, как уничтожить Королеву, нам лучше задать себе правильные вопросы.

– Правильные вопросы? – звонким голосом восклицает Харуко.

Могол с интересом подается вперед и все равно выглядит странно отстраненным.

Фея кивает.

– Если она проснулась, то только от поцелуя истинной любви…

– Любви! – фыркает Повелительница драконов.

– И если это была любовь, то все, что мы до сих пор знали о Королеве, фее-матери и даже о нас самих, – неверно.

За словами Седьмой феи следует неописуемая тишина. Слова впитываются, и мало-помалу перед ними раскрывается весь смысл этого несказанного посыла. Я почти слышу треск, с которым разрывается та вечная маска, за которой мы, феи, скрывались с самого начала. Волшебное слово – «любовь». Она потрясает саму основу нашего представления о себе.

– Для нас, фей, любви не существует, – рычит Повелительница драконов. Восемь пар глаз смотрят на меня: вопросительно, подозрительно, сердито и растерянно. Мои губы изгибаются в жестокой улыбке. Именно этого они от меня и ожидают. Мое тело подчиняется велению привычки. Я – Королева, они, сестры, подвластны мне. И хотя обстоятельства изменились, мы так легко приспосабливаемся к старым шаблонам и возвращаемся к прежним ролям. Харуко и Акико опускают головы.

– Должно быть, заклинание было снято каким-то другим способом, – хрипит Пернатая.

– Это был поцелуй, – тихо отвечает Ледяная ведьма.

– Нет! – кричит Повелительница драконов, резко воздевая в воздух руки. Пламя танцует на ее ладонях, его горячее сияние заставляет Близнецов отступить, но Повелительница драконов почти не замечает этого. Она смотрит на меня с ненавистью – и одновременно со страхом. И Королева во мне наслаждается ее бессильным гневом. Магия огня так чудесно потрескивает, согревает кончики пальцев. Я хватаюсь за осколок в своем сердце и чувствую, как он под моими пальцами начинает истекать влагой. Тепло огня – оно топит ледяную занозу!

– Держи! – рычит Ледяная ведьма, швыряя в Повелительницу драконов Северный ветер, который тушит пламя. Холодный смех нарастает на ветру, эхом отдается от всех стен, поднимается все выше и выше, пока не упирается в купол, взрывая его мощным взрывом. Куски льда с шипением падают вниз, разбивая лестницы и галереи, срывая полки со стен, рушатся на пол. Дождь из снежинок и клочков разорванных книжных страниц напоминает разбитые мечты. Последние искры гаснут, ветер утихает, и когда мои сестры поворачиваются ко мне с широко раскрытыми от страха глазами, я понимаю, что смеюсь. Резко замолкаю, но смех Королевы продолжает звучать во мне, в моей голове.

– Почти, – тихо бормочу я себе под нос, убирая руку с маленького остатка занозы, оставшейся в моем сердце. – Почти.

Лицо Ледяной ведьмы необычайно бледно.

– Мой осколок подавляет ее силу. Но имеет силу, только пока остается в ее сердце. – Она поворачивается к Повелительнице драконов. – Только две вещи могут растопить его: огонь дракона и… – Взгляд Ледяной ведьмы находит мой. – …и слезы истинной любви.

– Тогда надо действовать, и быстро, пока она не успела освободиться, – шепчет Пернатая.

– Ее нужно уничтожить! – выдыхает Акико.

– Как? – шепчет Харуко.

Повелительница драконов сжимает руки в кулаки. Когда она начинает говорить, ее голос дрожит:

– Я заберу ее с собой на самую высокую гору и там закую в драконьи цепи. Там она будет наблюдать начало и конец каждого нового дня, надеясь, что он станет для нее последним, пока палящее солнце будет нещадно жечь ее кожу, а птицы – лакомиться ее внутренностями, до тех пор, пока не наступит ночь, которая залечит ее раны льдом.

– Льдом, – словно эхо, бормочет старшая сестра, странно глядя на меня. Кажется, она просит прощения. – Нет, есть только один способ победить ее навсегда.

– И какой? – рявкает Повелительница драконов. Другие феи необычайно бледны. Запах их страха пронизывает всю комнату. Моя месть уже близко.

– Заклинание Спящей красавицы, – говорит Ледяная ведьма, и Провидица вздрагивает. У нее видение, но никто, кроме меня, этого не замечает. А все потому, что они слишком заняты своим самодовольным гневом и потребностью выжить.

– А почему теперь это должно сработать? – спрашивает Пернатая.

– Раньше не вышло, не выйдет и теперь! – заявляет Повелительница драконов.

– Нет, – Ледяная ведьма смотрит на меня, и я понимаю, что она нашла ключ. – Потому что человека, который ее разбудил, больше не существует.

Тишина.

Глаза Провидицы расширяются. Она смотрит на меня, и я понимаю, что она видит мой конец. Я знаю это. Могол задумчиво смотрит на меня, потирая рукой подбородок.

– Но любовь… – шепчет Седьмая фея.

– …не существует, – заканчивает фразу Ледяная ведьма. – А если она все же есть, но от единственной настоящей любви Королевы не осталось ничего, кроме картины в моей коллекции. Воспоминание, образ – ничего больше.

– Принц умер? – спрашивает Акико.

– Он не сможет ее вернуть? – шепчет Харуко.

Ледяная ведьма качает головой.

– Мой Северный ветер никогда не отпускает своих жертв.

– Да будет так! – выкрикивает Пернатая, расправляя руки, словно крылья. – Кто знает, что делать?

Тишина.

На миг мне кажется, что они забыли, что никого больше не волнует любовь и чары, которые ее пробуждают.

– Я знаю, – выходит вперед Седьмая фея.

Месть

Мы были сестрами. Не родными, не настоящими, но все же.

Вынужденные жить в единственной семье, которую смогли найти, мы превратились в непримиримых соперниц.

– Мне нужна горсть снега, – говорит Седьмая фея.

Я до сих пор не понимаю, какую роль она играет. Она выглядит безобидной, почти человечной. В ее глазах мерцает тепло, в жестах таится спокойная, задумчивая сила. И все же я лишь смутно помню ее. Презрение Повелительницы драконов к самой слабой фее так похоже на то, что чувствует Королева во мне. Седьмая фея хочет дотронуться до меня.

– Не прикасайся ко мне!

– Мне нужна прядь ее волос.

Снег, волосы, кровь. Она знает формулу, она знает о заклинании. Она медленно приближается ко мне. Сверкают ножницы.

– Не смей! – шиплю я.

Я пинаю ее ногой, она уворачивается.

Я тяну на себя ветки, удерживающие мои запястья, чувствую, как они ломаются под моим гневом, будто Харуко и Акико даже сейчас не могут выдержать моей ярости. В следующее мгновение я свободна – вскакиваю. Я слышу, как ругаются и шипят сестры, чувствую порывистый ветер, затем он прижимает меня к сиденью, вышибает из меня дух. Я задыхаюсь, приподнимаюсь – но давление слишком сильное. Я вижу, как Седьмая фея тянется за косой, слышу щелчок ножниц, и мои волосы снова падают на плечи – уже укороченные. Ветер стихает.

– Вы смеете так обращаться со мной? – кричит во мне Королева. Дрожа, я поднимаюсь, сжимая руки в кулаки. Магия пульсирует в моих жилах, разжигая мой гнев. Желание уничтожить их становится непреодолимым.

Они стоят тут, последние сестры, и думают, что окончательно победили меня, меня! Крик нарастает внутри меня, такой властный и сильный, что мир начинает дрожать перед глазами.

Я упираю свой взгляд в Седьмую фею. В ее руке прядь волос. Не хватает только крови, моей крови. Я рычу и бегу к двери.

Ворота с грохотом захлопываются.

– Мы не можем отпустить тебя! – восклицает Ледяная ведьма.

Я это знаю, я всегда это знала. Я поворачиваюсь.

Есть тайны, которые следует хранить вечно, а есть те, что необходимо сохранить, чтобы раскрыть их в нужный момент, с намерением нанести наихудший возможный вред.

Слова вылетают изо рта, приземляются на расколотый пол, среди осколков. Они лежат на полу, и я не могу их забрать, не могу их отменить. Они лежат там. Они – мое единственное оружие. И Ледяная ведьма очень медленно подбирает их, одно за другим, пока не осознает весь смысл. Она закрывает на них глаза, надолго закрывает. И на мгновение мне кажется, что все было напрасно.

– Ты убила его? – спрашивает она так тихо, что ее голос почти тонет в падении хлопьев снега. – Ты убила его, несмотря на то, что видела, что он значит для меня?

Акико и Харуко пятятся назад.

Провидица хмурится. Бесчисленные варианты разыгрываются в ее голове – пока.

Будет только одно: я выживу.

– Почему? – спрашивает Ледяная ведьма, поднимая взгляд на Повелительницу драконов.

Всего одно слово, но оно несет в себе муку, которая сидит еще глубже, чем моя боль за Элль.

– Потому что он был человеком, – шипит Повелительница драконов.

– Он был моим братом, – шепчет Ледяная ведьма.

– Нам было приказано уничтожить город со всеми живыми существами в нем.

– Почему? – снова спрашивает она, и сверкающая жемчужина соскальзывает с ее ресниц, оставляя одинокую дорожку на ее точеной щеке. – Почему ты не пощадила его?

– Потому что он был человеком! – ревет Повелительница драконов. – А мы с тобой – мы феи, мы лучше, мы другие! Ты забыла, что они с нами сделали? Ты забыла, как они тогда пытались тебя убить? Забыла? Это были люди – те самые, которые жили в том городе, те самые, которые до сих пор живут в городах. Они ненавидят нас. И мы их ненавидим.

– Только не его. Его я не ненавижу.

Повелительница драконов вздергивает подбородок.

– Значит, ты слишком слепа, чтобы видеть правду.

– Я еще никогда не видела так ясно.

Она поднимает взгляд и смотрит на меня. В нем отражается бесконечная мука, но есть и кое-что еще: послание. Затем Ледяная ведьма снова смотрит на Повелительницу драконов, и все в ней меняется. Она сужает глаза, сжимает кулаки. Магия струится, начинает пронизывать ее тело, леденящая, смертоносная.

– Сестры, – нервно хрипит Пернатая, но первые языки пламени уже лизнули руки Повелительницы драконов.

Ее взгляд горит огнем. Я слышу, как снаружи, во дворе, фыркает ее дракон, слышу его тяжелые шаги, стук его крыльев. Он придет, чтобы отстоять свою хозяйку в бою.

Провидица бросает на меня быстрый взгляд, поворачивает кольцо на пальце и исчезает. Харуко и Акико выращивают из ветвей ворота – зеленый мерцающий портал. Они быстро бегут через него и закрывают за собой волшебную калитку, ветки исчезают.

Могол спокойно поднимается, делает пару шагов, чтобы встать на свой ковер, подмигивает мне.

– В следующий раз! – бормочет он, а потом исчезает. И только Пернатая по-прежнему стоит в зале, крутит головой по сторонам. И Седьмая фея с прядью моих волос в руке. О том, чтобы судить меня, похоже, забыто. По сравнению с Повелительницей драконов моя вина невелика.

– Ты убила его. Ты предала меня, забрала единственное, что мне было дорого! – восклицает Ледяная ведьма, и ее голос становится все громче вместе с нарастающей бурей.

– Остановитесь! – хрипит Пернатая, но Повелительница драконов начинает смеяться.

– Хочешь драться со мной? Из-за жалкого человека? Давай! Я слишком долго ждала этой возможности, сестра. – Она вспыхивает, как пылающий факел.

Все ярче и ярче сияет ее жаркий огонь. Буря рвется к пламени, затягивая его в крутой вихрь. Вспыхивают одна за другой книги, образуя вертикальное море пламени.

Высоко вверху, в зарешеченном проеме купола, появляется тень дракона. Он с визгом несется вниз. Дверь позади меня распахивается, и ветер Ледяной ведьмы выталкивает меня наружу, прочь от огня, который уже начал растапливать мой осколок. Только сейчас я вижу, как Пернатая расправляет крылья, потом двери захлопываются, и я оказываюсь снаружи.

Но ветер гонит меня дальше, прочь от треска и грохота рушащейся библиотеки. Прочь от битвы первобытных сил – льда и огня. Они не могут любить друг друга – они слишком разные.

Я бегу мимо изображений мертвых, убегаю из склепа моей сестры. Могила, которую каждый создал себе сам.

Черные хлопья падают на разрушенный двор. Пепел, воздух обретает привкус пепла. И предательства.

Кто-то бросается мне навстречу, хватает за плечи, тащит прочь. Звучат какие-то слова, их много, слишком много. Я почти не слушаю. Двор завален обломками, порванными книгами и слезами Ледяной ведьмы. Что-то синее мелькает на белом, наполовину засыпанное снегом, – но ветер подхватывает и разгоняет хлопья, пробегает по страницам книги, которую так крепко сжимала в руках Ледяная ведьма. Я вырываюсь, опускаюсь на колени рядом с книгой. Нерешительно протягиваю к ней руку, ощупываю мягкую обложку, истрепанные страницы.

С громким грохотом рушится башня, увлекая за собой еще одну. Пылающий огненный шар поднимается вверх, и на мгновение сумеречный мир севера озаряется ярким сиянием.

– Нужно уходить, быстро! – кричит знакомый голос. Я поворачиваюсь.

Ольга враждебно смотрит на меня своими золотистыми глазами. Позади нее взрывается еще одна башня – она вздрагивает.

– Ольга?

Она фыркает.

– Ты жива?

– Похоже на то.

– Что ты здесь делаешь?

– Спасаю тебя, – хрипит она и тянет меня за пальто. – Давай скорее!

– Но?..

– Отложи свои вопросы на потом.

Крепко прижимая книгу к себе, я иду за Ольгой в центр двора. Она встает на край колодца и выжидательно смотрит на меня.

– Готова?

Колодец. Царство моей потерянной сестры. Я понимаю, это он послал ее. Он открыл ей секрет, как найти дверь, которая скрывает Колодезное королевство от глаз всего мира. Ольга смотрит на меня, затем падает в глубину, и еще в падении ее тело начинает растворяться в мелкую золотистую пыль. Я бросаю последний взгляд на руины. Высоко над моей головой вырисовывается могучий силуэт дракона. Напротив него, на последних уцелевших колоннах библиотеки, стоит стройная фигура Ледяной ведьмы.

Высоко подняв руки, она сопротивляется адскому монстру, пока ее дворец умирает. Внезапно Ледяная ведьма поворачивает голову, и мне кажется, что она смотрит на меня в последний раз.

Она освобождает меня, и я падаю в устье колодца. Разрушенный мир льда и огня исчезает из виду.

Золотые дети

Встряхнись-встрепенись, мое деревцо, посыпь меня златом-серебрецом!

Порой мечты сбываются, все превращается в золото и становится прекрасным, и то, что раньше было серым и тоскливым, сияет новым великолепием. И будет так, как всегда и должно быть.

– Я даю тебе шанс на любовь, – шепчет добрая фея и отправляет недавнюю замарашку в замок в золотой карете. Возможно, эта девушка никогда не поймет, почему именно ей дарована такая милость. Второй шанс… на счастье. На любовь.

Иногда жизнь такова. Мы пробуждаемся и не знаем, чем заслужили эту милость, не знаем, что нужно сделать лучше, чтобы оказаться достойными такого шанса.

Но не Золушка из сказки… не я.

Я не понимаю, почему Ледяная ведьма отпустила меня, почему она спасла меня от верного конца. Возможно, она увидела во мне нечто такое, чего я сама пока не вижу. Она и я – мы были первыми. Она единственная, кто знал девочку Лилит до того, как магия поглотила ее. Я думала, она потеряна навсегда, и моя сестра думала так же.

Я вытягиваю свои руки и изучаю их. Они должны истекать кровью, но на них нет следов моих деяний, словно ничего и не было. Мне хочется стереть и воспоминания. Я крепко сжимаю книгу сестры, гадая, что в ней написано, и зная, что выяснять это сейчас не время.

– Идем! – зовет Ольга и поворачивается ко мне. Она странно мерцает, как будто ее кожа покрыта тонким слоем золотой пудры. Короткие светлые волосы и темные глаза поблескивают, словно расплавленный металл.

– Что ты такое? – подозрительно спрашиваю я.

Не отвечая, она идет по пышным сочным лугам Колодезного королевства. Маки качаются на ветру, вокруг стрекочут и жужжат насекомые. Подземный мир подобен тому, что располагается выше, и все же он совсем другой. Вместо неба над лугами тянутся темные серые скалы. Нет ни луны, ни солнца, ни дня, ни ночи. Свет этого мира исходит из самого себя. Трава блестит, сверкают маки. Ольга сверкает.

И я понимаю, что когда-то она была частью Колодезного королевства. Дитя, упавшее в колодец.

Так вот, охотник на ведьм нашел ее. Он не показывал ей дорогу, нет, она и так знала ее.

Словно тень, я следую за женщиной, которая жаждет охотника на ведьм так же, как и я.

– Как тебе удалось пережить нападение Морской ведьмы? Есть ли другие выжившие? – Имя Элль вертится на языке, но я не могу его произнести. Оно горит у меня во рту.

– Я ушла вскоре после вас, – коротко говорит Ольга. – О том, что произошло, я узнала от охотника на ведьм.

Я закрываю глаза и борюсь с образом Элль. Я не хочу больше видеть его. Я должна ее забыть. Когда я снова открываю глаза, Ольга уже ушла вперед, ее плечи напряжены. Она здесь не по своей воле.

– Почему ты хочешь спасти меня? – кричу я ей вслед. – Ты ненавидишь меня, ты ненавидишь всех фей.

Она останавливается под большим золотым деревом, и я в несколько шагов догоняю ее. Ольга смотрит на корону с золотыми листьями, блестящие губы плотно сжаты.

– Он хочет закончить то, что начал? – тихо спрашиваю я и до сих пор чувствую его последний поцелуй на своих губах, его руки на своей шее.

– Я не знаю, что было между вами, и это не мое дело, – рычит она и отворачивается.

– Ты любишь его… – шепчу я.

– Что ты знаешь о любви! – шипит она, и ее глаза темнеют от гнева.

– Почему он послал тебя? Почему не пришел сам? – спрашиваю я, улавливая тихие звуки вокруг. Дыхание, биение сердец, шепот голосов.

– Потому что ему самому здесь не рады. С тех самых пор, как он убил Колодезную ведьму. – И если раньше ее кожа тускло поблескивала, то теперь сияет, словно солнце.

– Он был здесь раньше?

Ольга смотрит на меня пустым взглядом.

– Что это за место? – Я оборачиваюсь, созерцаю цветущий луг, танцующие рои бабочек и пчел, порхающих и гудящих с одного кроваво-красного цветка на другой. Колодезная ведьма ни за что не смогла бы создать такое царство. Ее сила была слишком мала. Ее сила в другом. Золото, она обладала золотым проклятием. Все, к чему она прикасалась, превращалось в холодный гладкий металл. Даже плоть. Я тяжело сглатываю и смотрю на позолоченные ветви дерева. Ольга провожает мой взгляд и срывает с ветки с блестящими листьями одно из множества мерцающих яблок. Потом коротко взвешивает его на ладони, словно не уверена, делать это или нет. А потом бросает его мне.

– Ешь! – велит она.

Я подношу к губам яблоко со следами прикосновений моей сестры. Пахнет землей, теплой, влажной землей, из которой создано все вокруг.

– Что это за волшебство? – спрашиваю я, вертя фрукт в руках. Безупречный и идеально круглый.

– Это древо Созидательницы, – тихо говорит Ольга, внимательно наблюдая за мной.

– Созидательницы, – повторяю я. Это может быть только Харуко.

– Почему ее дерево стоит здесь?

– Насколько я знаю, это подарок. Ешь!

Харуко, дающая начало любому жизненному циклу. Ее труды не разрушительны, не коварны. Нет. Они – жизнеутверждающие. В отличие от своей сестры, которая представляет собой конец каждого из трудов Харуко. Акико возвращает земле то, что Харуко забирает. Начало и конец. Они – одно целое.

Не задумываясь, я откусываю золотое яблоко и закрываю глаза. И дерево рассказывает мне свою историю.

Я вижу, как Харуко сажает в землю семечко, разговаривает с ним, одаривает теплом. Оно начинает прорастать, ее забота заставляет его расти, его листья раскрываются. Росток тянется к солнцу, поглощает его сияющий свет, чтобы сохранить его для особого места. Слова Харуко окружают деревце, ее магия струится через него. Оно – ее жизненная сила. Оно – это Харуко. Я вижу, как она выкапывает саженец. Она уносит его из сада, где все исчезает. Она хочет сохранить его, хочет уберечь от гибели и распада. Она подходит к колодцу и слышит, как из него доносится напевающий голос. Мари сидит над ней и раскачивается взад-вперед.

– Пойдем, сестра, – говорит Харуко, подходя ближе. – Я покажу место, где тебе будет хорошо.

Она кладет руку на шершавую стенку колодца, и земля уступает приказанию, расступается в обширное пространство, широкое и свободное. Харуко создает скрытый мир.

Она сажает мерцающее дерево посреди темной пещеры. Его тусклый свет освещает лица сестер.

– Прикоснись к нему! – просит Харуко Мари.

– Что?.. – Мари отшатывается, ее голос дрожит. – Я не могу… Ты ведь знаешь, что будет… Я убью его!

Харуко улыбается.

– Прикоснись к нему!

И Мари медленно поднимает руку с позолоченными кончиками пальцев, касаясь нежно-зеленых побегов. Золотая магия, вздыхая, по листьям и побегам, сквозь ветви и мощный ствол, вниз, в землю, к корням. Все начинает светиться. Дерево сияет ярко, ярче самого солнца, и его свет заливает пещеру.

Я открываю глаза и встречаюсь с золотым взглядом Ольги. За ее спиной и вокруг нас толпятся десятки девочек и мальчиков. Женщины и мужчины среди них тоже есть, их кожа переливается, как дерево, – как Ольга.

– Дерево решило, – шепчет женщина.

– Она прошла испытание, – бормочет мужчина.

– Добро пожаловать! – шепчут остальные.

– Так и должно быть, – с горечью говорит Ольга и вздыхает.

Она садится под деревом, прислоняется к его стволу и закрывает глаза.

– Давай отдохнем! Путешествие оказалось очень неожиданным и спешным.

– Она – Королева? – слышу я вопрос женщины.

– Это та самая пропавшая фея? – спрашивает мужчина.

– Это ты? – интересуется маленький мальчик.

– Была раньше. – Здесь, внизу, вдали от влияющей на меня магии моих сестер, я просто сама по себе.

Яблоко в моей руке, оно слабо потрескивает, и я чувствую в нем прикосновение силы, но она почти не затрагивает меня. Королеву оно не интересует.

– Мы так много слышали о тебе! – восклицает женщина, восторженно хлопая в ладоши.

– Мари так много говорила о тебе! – добавляет мужчина.

– Тогда вам остается только ненавидеть меня, – легко говорю я, но в горле у меня растет комок.

– Ненавидеть? – удивленно спрашивает женщина, а затем, смеясь, качает головой. – Почему мы должны ненавидеть тебя?

– Потому что… – Я замолкаю.

– Без тебя Мари умерла бы. Ты спасла ее.

– Но она мертва, не так ли? – тихо говорю я.

Улыбка на лице женщины дрожит, она кивает:

– Это было плохо.

Она смотрит на Ольгу, и я чувствую, что женщина относится к ней со скрытой неприязнью.

– Она привела его к нам.

– Охотника на ведьм, – бормочу я, и золотые дети вдруг начинают смотреть на меня с опаской.

– Ты его знаешь? – спрашивает мужчина.

– О да.

– Остерегайся его, – шепчет мальчик. – Потому что он охотится за жизнями фей.

– Я знаю. – Это все, что я говорю, потом сажусь рядом с Ольгой у ствола, синяя книжка в одной руке, надкушенное яблоко – в другой. Трава мягкая, от нее пахнет медом. Все здесь пахнет медом – и хлебом.

– Ты не боишься? – спрашивает мальчик, опускаясь на корточки рядом со мной.

Остальные, внимательно наблюдая за мной, следуют его примеру.

– И да и нет, – отвечаю я, думая о зеленых глазах, выражении симпатии в них и решимости преследовать меня – до самого конца. – Почему он послал тебя спасти меня? – спрашиваю я Ольгу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.