Скотт Коутон
FNaF: Into the pit

INTO THE PIT

– Опоссум всё еще там, – Освальд смотрел через окно на серый мохнатый труп у обочины дороги. Труп выглядел еще мертвее, чем вчера. Последний дождь не смыл его.

– Нет ничего мертвее мёртвого опоссума, – сказал папа Освальда.

– Кроме этого города, – пробормотал Освальд, глядя на заколоченные витрины магазинов, на которых было ничего, кроме пыли.

– Что такое? – сказал папа. На нем был дурацкий красный жилет, который он носил во время работы в закусочной. Освальд пожалел что не стал надевать его после школы.

– Этот город, – сказал Освальд в этот раз громче – Этот город мертвее мертвого опоссума!

Отец рассмеялся.

– С этим нельзя поспорить

Три года назад, когда Освальду было семь лет, здесь были кинотеатры, магазины с играми и другие места где было чем заняться. Но основная причина существования города – мельница, закрылась. Отец Освальда потерял работу, как и остальные родители. Большинство семей уехали, включая семью лучшего друга Освальда – Бена.

Семья Освальда осталась, потому что его мать работала в больнице и из-за нежелания отдаляться от бабушки. Отец устроился на неполный рабочий день в закусочную, где платили на пять долларов в час меньше, чем на мельнице. Один бизнес погибал за другим, как органы умирающего человека, потому что ни у одного не было денег на фильмы, игры и на поразительные вафельные рожки.

– Ты волнуешься из-за последнего дня в школе? – это был один из тех вопросов, которые взрослые задавали всегда, например: ”Как прошел твой день?” или ”Ты почистил сегодня зубы?”

Освальд пожал плечами.

– Наверное. Но это не относится к уезду Бена. В школе скучно, но дома тоже скучно

– Летом, когда мне было десять я гулял до тех пор пока меня не звали на ужин, – сказал отец, – Я ездил на велосипеде, играл в баскетбол и попадал в неприятности.

– Ты считаешь, что у меня должны быть неприятности?

– Нет, я считаю, что ты должен веселиться, – отец высадил Освальда перед Начальной Школой Уэстбрука.

Веселиться. Звучит легко.

Освальд вошел в школу и врезался прямо в Дилана Купера, последнего, кого он бы хотел видеть. Видимо, с Освальдом Дилан хотел встретиться в первую очередь, судя по его рту, расплывшемуся в широкой улыбке. Дилан был самым высоким ребенком и видимо ему нравилось нависать над своими жертвами.

– Неужели это ты, Освальд Оцелот? – сказал он, расплываясь в невероятно широкой улыбке.

– Это никогда не устареет, не так ли? – Освальд прошел мимо Дилана, и расслабился, когда его мучитель не последовал за ним.

В детстве шел детский мультфильм про розового оцелота Освальда. Как результат, с первого дня в детском саду его начали называть ”Освальд Оцелот”. Дилан был из тех детей, которые придирались к тому, что тебя отличает от других. Если бы не имя Освальда, то это были бы его веснушки или вихор. В этом году его прозвище стало еще хуже, когда узнали что убийцу Джона Кеннеди звали Ли Харви Освальд. Он предпочитает быть больше оцелотом, чем убийцей.

Так как это был последний день в школе, никто и не пытался заняться учебой. Миссис Мичем объявила, что ученикам разрешается брать с собой электронику, если они берут на себя ответственность за поломку или потерю. Это означало, что не будет предпринято особых усилий для учебы.

У Освальда не было никакой современной техники. Был ноутбук дома, но вся семья его делила и не разрешала приносить в школу. У него так же был телефон, который он не хотел вытаскивать, так как знал, что любой ребенок будет смеяться над ним. Поэтому когда дети были за планшетом или портативной консолью, он просто сидел на школьной скамейке.

После того, как сидеть становилось невыносимо, Освальд доставал записную книжку с карандашом и начинал рисовать. Он не был лучшим в рисовании, но рисовал достаточно хорошо, что бы его рисунки были понятными. В его рисунках определенно была карикатура, что ему нравилось. Но лучше всего было то, что в рисунках он мог забыться. Словно он попал в бумагу и стал частью сцены, которую создавал.

Не зная почему, он в последнее время рисовал механических животных – медведей, кроликов и птиц. Он представлял себе, что они размером с человека, передвигались как роботы из старых научно-фантастических фильмах. Мех покрывал твердый металлический скелет, заполненный шестеренками и цепями. Иногда он рисовал обнаженные металлические скелеты животных или просто их с откинутым мехом, чтобы показать некоторые механизмы под ними. Это был такой жуткий эффект, будто череп человека выглядывал из-под кожи.

Освальд был так поглощен своим рисунком, что вздрогнул, когда миссис Мичем выключила свет, чтобы показать фильм. Фильмы всегда казались последним актом отчаяния учителя в день перед каникулами – это был способ держать детей тихими и относительно спокойными в течении урока, прежде чем отпустить всех на летние каникулы. Фильм про ферму с говорящими животными, который выбрала Миссис Мичем, был, по мнению Освальда, слишком детским для комнаты, полной пятиклассников. Он раньше видел этот фильм, но все равно смотрел, в самом деле, что ему оставалось делать?

На перемене дети стояли вокруг, бросая мяч туда-сюда и обсуждая, что они собираются делать летом:

– Я еду в футбольный лагерь.

– А я в баскетбольный.

– Я собираюсь потусоваться в бассейне по соседству.

– Я поеду к бабушке с дедушкой во Флориду.

Освальд сидел на скамейке и слушал. Для него не существовало ни лагерей, ни тусовок в бассейне, ни поездок, потому что не было денег, и поэтому он рисовал, играл в старые видеоигры, которые уже перепроходил по тысячу раз, и ходил в библиотеку.

Если бы Бен остался здесь, все было бы по-другому. Даже если они занимались одним и тем же делом, то делали бы это вместе. Бен всегда умел рассмешить Освальда, подражая персонажам видеоигр или идеально изображая одного из учителей. Ему с Беном было весело, что бы они не делали. Но теперь перед Освальдом лето без Бена, длинное и пустое.

Мама Освальда работала с двенадцати до часа ночи, так что отцу приходилось готовить ужин. Обычно они обходились замороженными блюдами, такими как лазанья, пирог с курицей, мясное ассорти с картофельным салатом из закусочной Снэк Спэйс, достаточно хорошие для употребления в пищу, но недостаточно для продажи. Когда папа готовил, обычно требовалась только кипяченая вода. Пока он это делал, работа Освальда состояла в том, чтобы кормить Джинкс, их очень избалованную черную кошку. Освальд часто думал, что открывая банку вонючего кошачьего корма, он использует примерно столько же кулинарных навыков, сколько его отец для ужина. Сегодня вечером Освальд и папа сидели за тарелками с макаронами, сыром и консервированной кукурузой. Это был ”желтый” обед.

– Знаешь, я тут подумал, – сказал папа, брызгая кетчупом на свои макароны с сыром. (Зачем он это сделал? – удивился Освальд) – Я знаю, что ты достаточно взрослый, чтобы оставаться дома один, но мне не нравится, что ты так будешь целый день, пока мы с мамой на работе. Я подумал, ты мог бы ездить со мной в город по утрам, и я высаживал бы тебя в библиотеке. Ты мог бы читать, бродить по сети…

Освальд не мог позволить этому случиться. Насколько же устарел его отец?

– Никто больше не говорит ”бродить по сети”, папа.

– Это говорят сейчас… Потому что я только что сказал это, – папа наколол на вилку немного макарон, – Как бы то ни было, я подумал, что ты так же мог бы ходить в пиццерию Джеффа за газировкой, а я забирал тебя в три часа.

Освальд на мгновение задумался. Пиццерия Джеффа была немного странной. Она была не то чтобы грязной, но сильно потрепанной. Винил на сиденьях кабинки был отремонтирован клейкой лентой, а пластиковые буквы упали с дощечки ”меню” над стойкой, поэтому начинки включали в себя «пепперон» и «ам ургер». Было ясно, что пиццерия Джеффа раньше являлась чем-то большим и лучшим, чем сейчас. Множество неиспользуемых мест и розеток пылились вдоль основания стен. Кроме того, на дальней стене стояла небольшая сцена, хоть и не было никаких выступлений, даже вечера караоке. Пиццерия являлась довольным странным местом – печальным и не таким, как раньше, когда мельница работала

Тем не менее, пицца была приличной, и что еще более важно, только в этом месте она продавалась в городе, если не считать отделы замороженных продуктов в закусочной. Несколько хороших ресторанов в этом городе, включая “Пиццерия Джино” и “Пиццерия Марко” (которые, в отличие от “Пиццерии Джеффа”, имели настоящие имена производителей пиццы), закрылись вскоре после того, как мельница перестала работать.

– Так ты дашь мне деньги на пиццу? – спросил Освальд. С тех пор, как папа потерял работу, содержание Освальда сократилось практически до нуля. Отец улыбнулся какой-то грустной улыбкой, как показалось Освальду.

– Сынок, у нас все плохо, но не настолько, чтобы я не смог найти тебе 3.5$ на кусочек и газировку.

– Хорошо – сказал Освальд. Трудно было отказаться от горячего и липкого ломтика сыра.

Поскольку это был последний день перед летом, Освальд не лег спать после того как это сделал папа и начал смотреть старый японский фильм вместе с Джинкс, которая свернулась калачиком. Освальд видел много фильмов ужасов категории B, но этот, “Зендреликс против Меха-зендреликса”, был для него в новинку. Зендреликс был похож на гигантского дракона, но Меха-зендреликс напоминал ему механических животных, нарисованных без шерсти. Он смеялся над спецэффектами фильма – поезд, уничтоженный Зендреликсом, был явно игрушкой, и над тем, как движения губ актеров не соответствовали английскому дубляжу. Он всегда замечал, что болеет за Зендреликс. Несмотря на то, что Зендреликс был обычным парнем в костюме кролика, ему удалось сохранить индивидуальность.

Лежа в постели, Освальд считал свои благословения. У него не было Бена, зато были фильмы про монстров, библиотека и ломтики пиццы на обед. Это было лучше, чем ничего.

”Пожалуйста, – мечтал он с закрытыми глазами, – Пусть случится что-нибудь интересное”.

Освальд проснулся от запаха кофе и бекона. Без кофе он мог бы обойтись, но запах бекона был изумительным. Завтрак означал время, которое он проводил с мамой до выходных. Сделав одну необходимую остановку, он поспешил по коридору на кухню.

– Ну, ты только посмотри! Мой будущий шестиклассник встал! – мама стояла над плитой в своем пушистом розовом халате, её светлые волосы были собраны в хвост. Она переворачивала, о, как вкусно, блинчики?

– Привет, мам.

Она раскрыла объятия.

– Я требую объятий.

Освальд вздохнул, будто это его раздражало, но все же подошел и обнял ее.

Это было забавно. Отцу он всегда говорил, что слишком взрослый для объятий, но никогда не отказывался обниматься с мамой. Может быть, потому что с мамой он проводил слишком мало времени, в то время как с папой они проводили так много времени вместе, что надоедали друг другу.

Он знал, мама скучает по нему, и чувствовал себя плохо, что ей приходится работать так долго. Но он также знал, что отец работал неполным рабочим днем, поэтому долгие мамины часы работы в основном оплачивали счета. Мама всегда говорила, что взрослая жизнь – борьба между деньгами и временем. Чем больше денег ты зарабатываешь, чтобы тратить на счета и предметы первой необходимости, тем меньше времени ты проводишь своей семьей. Это был трудный баланс.

– Первый день летних каникул, да? – мама вернулась к плите, чтобы зачерпнуть блинчик лопаткой

– Угу, – наверное, ему следовало бы постараться придать голосу больше энтузиазма, но он не мог собраться с силами. Он покачал головой. Освальд не собирался плакать.

Мама взъерошила ему волосы. – Я знаю. Облом. Но, может быть, кто-нибудь переедет сюда.

Освальд посмотрел на ее полное надежды лицо. – Зачем кому-то переезжать сюда?

– Ладно, я понимаю твое мнение, – сказала мама, накладывая еще один блин, – Но ты никогда не знаешь наверняка. Может быть, здесь уже живет кто-то клёвый. Кто-то, кого ты еще не знаешь

– Может быть, правда я в этом сомневаюсь, – сказал Освальд, – Но эти блины великолепны.

Мама улыбнулась и снова взъерошила ему волосы.

– Ну, в любом случае, у меня они есть. Хочешь еще бекона? Тебе лучше съесть его, пока твой отец не пришел сюда и не начал пылесосить

– Конечно, – у Освальда было правило никогда не отказываться от бекона.

В библиотеке было даже весело. Он нашел последнюю книгу из понравившейся ему серии научной фантастики, и с виду интересную мангу. Как всегда, ему пришлось ждать целую вечность, чтобы воспользоваться компьютером, потому что все они были заняты людьми, которые выглядели так, будто им больше некуда идти – мужчинами с жидкими бородами, одетыми в несколько слоев потрепанной одежды, слишком худыми женщинами с грустными глазами и ужасными зубами. Он вежливо ждал своей очереди, зная, что некоторые из этих людей днем укрываются в библиотеке, а потом ночуют на улице.

Пиццерия Джеффа была такой же странной, какой он ее помнил. Большое пустое пространство за столиками и кабинками было похоже на танцпол, где никто не танцевал. Стены были выкрашены в бледно-желтый цвет, должно быть, дешевой краской или только одним слоем, потому что очертания того, что было на стенах раньше, остались. Возможно, это была какая-то фреска с изображением людей или животных, но теперь это были просто тени за тонкой завесой желтой краски. Освальд иногда пытался понять, что это за фигуры, но они были слишком расплывчатыми для их опознания. Еще была сцена, которая никогда не использовалась, стояла пустая, но, казалось, чего-то ждала. Хотя еще более странная особенность, чем сцена, лежала в дальнем правом углу. Это был большой прямоугольный загон, окруженный желтой сеткой, так же и огороженный веревкой с надписью “Не использовать”. Сам бассейн был заполнен красными, синими и зелеными пластиковыми шариками, которые, вероятно, когда-то были ярко окрашены, но теперь выцвели и покрылись пылью.

Освальд знал, что бассейны с шариками были популярны в детских игровых зонах, но их убирали из-за проблем с гигиеной, в конце концов, кто будет дезинфицировать все эти шары? Освальд не сомневался, что если бы эти бассейны были еще популярны, когда он был маленьким, его мама не позволила ему играть в них. Как дипломированная практическая медсестра, она всегда с удовольствием указывала места, где, по ее мнению, было слишком опасно, чтобы играть, и когда Освальд жаловался, что она никогда не позволяет ему развлекаться, она отвечала: Знаешь, что не весело? Конъюнктивит.

Если не считать пустой сцены и бассейна с шариками, самой странной чертой в пиццерии Джеффа был сам Джефф. Он, похоже, работал здесь один, принимая заказы и делая пиццу. Посещали это место не так много людей, чтобы это было проблемой для одного человека. Сегодня, как и во все остальные дни, Джефф выглядел так, словно не спал целую неделю. Его темные волосы торчали в странных местах, и у него были тревожные мешки под налитыми кровью глазами. Фартук был испачкан как недавними, так и старыми пятнами.

– Что я могу тебе предложить? – спросил он Освальда со скучающим видом.

– Ломтик сыра и апельсиновую газировку, пожалуйста, – сказал Освальд. Джефф уставился куда-то вдаль, словно размышляя, разумна ли его просьба.

Наконец он сказал: ”Хорошо, три пятьдесят.”

Одно можно сказать о кусках пиццы: они были огромными. Джефф подавал их на тонких белых бумажных тарелочках, которые вскоре покрывались жирными пятнами, и углы пиццы всегда перекрывали края тарелок.

Освальд устроился на столе со своим ломтиком и газировкой. Первый укус кончика ломтика всегда был лучшим. Каким-то образом пропорции всех вкусов были в этот момент идеальными. Он наслаждался теплым плавленым сыром, острым соусом и приятно жирной корочкой. За едой он оглядел других посетителей. Двое механиков из пункта замены масла сложили свои ломтики пепперони и ели их, как бутерброды. Офисные работники за столом неуклюже брали ломтики пластиковыми вилками и ножами, чтобы не капать соусом на галстуки и блузки, догадался Освальд.

Когда Освальд доел свой кусок, ему захотелось съесть еще, но он знал, что у него нет на это денег, поэтому вытер жирные пальцы и достал библиотечную книгу. Он пил газировку и читал, погружаясь в мир, где дети с супер способностями ходили в специальную школу, чтобы научиться бороться со злом.

– Парень, – мужской голос вывел Освальда из задумчивости. Он поднял глаза и увидел Джеффа в заляпанном соусом фартуке. Освальд решил, что тот злоупотребил его гостеприимством. Он сидел за столом и читал в течение двух часов после того, как купил еду стоящую менее трех долларов.

– Да, сэр? – сказал Освальд, потому что вежливость никогда не повредит.

– У меня есть пару ломтиков сыра, которые не были проданы во время обеда. Хочешь их?

– О, – сказал Освальд, – Нет, спасибо, у меня больше нет денег, – но он хотел бы этого.

– За счет заведения, – ответил Джефф, – Мне все равно придется их выбросить.

– О, хорошо. Конечно. Спасибо.

Джефф взял пустую чашку Освальда. – Я принесу тебе еще апельсиновой содовой.

– Спасибо, – это было забавным. Выражение лица Джеффа не изменилось. Он выглядел усталым и несчастным, даже когда вел себя очень мило. Джефф принес два ломтика, сложенных на бумажной тарелке, и свежую чашку апельсиновой содовой.

– Держи, парень, – сказал он, ставя на стол чашку и тарелку.

– Спасибо, – Освальд на минуту задумался, не жалеет ли его Джефф, не думает ли, что он ужасно беден, как те бездомные, которые целыми днями торчат в библиотеке, а не просто завсегдатаи. Едва сводя концы с концами, беднягой он был. Но потом Освальд подумал, что если перед тобой бесплатная пицца, то, может быть, не стоит беспокоиться о причинах этого. Может быть, пришло время поесть. Освальд без труда съел два огромных куска. В течение последнего месяца его аппетит был неудержим. Когда мама готовила ему утром груды блинов, она говорила, что у него, должно быть, скачок роста, из-за чего он ест, как будто он бездонная бочка.

Его телефон завибрировал в кармане в ту же секунду, как он допил газировку. Он просмотрел сообщение отца: буду на входе в пиццерии через 2 минуты.

Идеальный расчет времени. Это был хороший день.

Дни, проведенные в библиотеке и пиццерии Джеффа, начали складываться. Первые пару недель были великолепны, но теперь в библиотеке не было следующей книги из серии, которую он читал, и ему наскучила онлайн-игра в жанре фэнтези, которая хоть и рекламировалась как бесплатная, теперь не позволяла ему продвигаться дальше без денег. Он устал, что рядом не было никого его возраста, с кем можно было бы потусоваться. Однако еще не устал от пиццы. Но он уже начинал думать, что в будущем это произойдёт.

Сегодня был семейный вечер развлечений, день проведения которого зависел от рабочего графика мамы. В те времена, когда мельница была еще открыта, семейный вечер развлечений включал в себя ужин в ресторане – пицца, китайская или мексиканская. После еды они вместе развлекались. Ходили в кино, если шло что-то дружелюбное для детей, но если нет, то в боулинг или на каток, где мама и папа ходили на свидания, когда они были в старшей школе. Мама и папа были отличными фигуристами, а Освальд ужасным, но они катались на коньках по обе стороны от него, держась за руки и поддерживая его. Обычно они заканчивали свой вечер вафельным рожком в кафе-мороженом в центре города. Освальд и мама смеялись над папой, потому что независимо от того, какие вкусы мороженого были доступны, он всегда получал ваниль.

С тех пор, как мельница закрылась, семейный вечер развлечений превратился в домашний праздник. Мама готовила на ужин что-нибудь легкое, но праздничное, вроде тако из смеси или хот-догов. Они ели, а затем играли в настольные игры или смотрели фильм, взятый напрокат в “Red Box”. Конечно, это было по-прежнему весело, но иногда Освальд вслух мечтал о старых временах, когда он смотрел новые фильмы в кинотеатре, а потом ел вафельные рожки, и папе приходилось напоминать ему, что самое главное это то, что они все вместе проводили время.

Иногда, когда погода была хорошей, они устраивали семейные вечера развлечений на улице. Они приготавливали пикник с мясными закусками и салатами из закусочной и отправлялись в государственный парк. Устраивались за деревянным столом и наблюдали за белками, птицами и енотами. Потом прогуливались по одной из туристических троп. Эти прогулки всегда были приятной переменой, но Освальд также знал, почему это были единственные семейные вечера, когда они выходили из дома: пикники были бесплатными.

Сегодня они останутся дома. Мама приготовила спагетти и чесночный хлеб. Они сыграли в “Ключ к разгадке”, в игре как обычно выиграла мама, и теперь сидели на диване в пижамах, с огромной миской попкорна между ними, и смотрели ремейк старого научно-фантастического фильма.

Когда фильм закончился, папа сказал: Ну, это было довольно хорошо, но не так хорошо, как оригинал.

– Что значит “оригинал”? – сказал Освальд. – Это и есть он.

– Не совсем, – ответил папа. – Я имею в виду, что действие происходило в той же вселенной, что и в оригинале, но это дешевая подделка фильма, что вышел в то время когда я был маленьким.

Папа всегда был таким самоуверенным. Он никогда не мог просто наслаждаться чем-то. – Значит, лучшие фильмы – это те, которые ты смотрел в детстве? – сказал Освальд.

– Не всегда, но в данном случае – да, – Освальд видел, что отец готовится к одному из своих любимых занятий: хорошему спору.

– Но спецэффекты в оригинальной версии ужасны, – сказал Освальд. – Все эти куклы и резиновые маски.

– Я в любой день могу взять куклу или модель на CGI, – сказал папа, откидываясь на спинку дивана и закидывая ноги на кофейный столик. – Этот хлам такой же скользкий и фальшивый. В нем нет ни тепла, ни текстуры. И кроме того, тебе нравятся старые фильмы Зендреликса, а спецэффекты в них ужасны.

– Да, но я просто смотрю их, чтобы посмеяться над ними, – сказал Освальд, хотя на самом деле думал, что Зендреликс был довольно крутым.

Из кухни вышла мама с мисками мороженого. Не так хорошо, как вафельный рожок, но и не то, от чего воротить нос. – Ладно, если вы не прекратите этот идиотский спор, я выберу следующей фильм, который мы посмотрим. И это будет романтическая комедия.

Освальд и его отец немедленно заткнулись, – Примерно так я и думала, – сказала мама, передавая миски с морожеными.

Когда Освальд лежал в постели, рисуя своих механических животных, телефон завибрировал на ночном столике. Был только один человек кроме родителей, который мог написать ему сообщение.

Привет, – Бен напечатал.

Привет, напечатал Освальд. Как твое лето?

Потрясающее. В Миртл-Бич на каникулах. Это так круто. Повсюду аркадные залы и площадки для мини-гольфа.

Завидую, – напечатал Освальд, и это было правдой. Пляж с аркадами и мини-гольф действительно потрясающе.

Хочу, что бы ты был здесь, – набрал Бен.

Я тоже

Как проходит твое лето?

Хорошо, – написал Освальд. На мгновение у него возникло искушение написать так, чтобы его лето звучало драматичнее, чем на самом деле, но он никогда не лгал Бену, – Я часто хожу в библиотеку, обедаю в пиццерии Джеффа.

И это все?

Это действительно звучало жалко по сравнению с семейной поездкой на пляж. Он написал: Почти да.

Извини, – написал Бен, и потом: эта пиццерия жуткая

Они еще немного поболтали, и хотя Освальд был рад получить сообщения от Бена, ему было грустно, что его друг так далеко, и хорошо проводит время без него.

В утро понедельника Освальд был в плохом настроении. Даже мамины блинчики не помогли. В машине папа включил радио слишком громко. Играла тупая песня о тракторе. Освальд потянулся к кнопке и выключил радио В утро.

– Эй, парень, водитель выбирает музыку. Ты же знаешь правила, —

сказал папа. Он включил эту ужасную песню еще громче.

– Это ужасная музыка, – сказал Освальд, – Я пытаюсь спасти тебя от самого себя.

– Ну, мне не нравится музыка из видеоигр, которую ты слушаешь, – сказал папа, – Но я же не врываюсь в твою комнату и не выключаю ее

– Да, – сказал Освальд, – Но я не заставляю тебя ее слушать.

Папа выключил радио, – Что это за отношение, сынок? Что бы тебя ни беспокоило, дело не только в том, что я люблю музыку кантри”

Освальду не хотелось говорить, но он явно был вынужден это сделать. И как только он открыл рот, то с удивлением почувствовал, что жалобы извергаются из него, как лава из вулкана, – Я устал от однообразия. Бен написал мне вчера. Он отлично проводит время в Миртл-Бич. Он хотел знать, чем я занимаюсь, и я рассказал ему, что каждый день хожу в библиотеку и пиццерию Джеффа. Знаешь, как он ответил? ”Мне очень жаль” и “эта пиццерия жуткая”

Папа вздохнул, – Мне жаль, что мы не можем поехать в отпуск и отлично провести время, Оз. Сейчас все очень сложно, когда речь заходит о деньгах. Мне жаль, что это так на тебя влияет. Ты же еще ребенок. Тебе не нужно заботиться о деньгах. Надеюсь, осенью меня переведут на полный рабочий день в магазин. Это очень поможет, и если меня повысят до менеджера гастронома, я буду получать пятьдесят долларов в час. “

Освальд знал, что ему не следовало говорить этого, – Отец Бена получил работу, которая оплачивается даже лучше, чем его прежняя работа на мельнице.

Папа крепче вцепился в руль, – Отцу Бена пришлось переехать за пятьсот миль, чтобы получить эту работу. – Его голос звучал напряженно, и Освальд мог сказать, что его зубы были сжаты. – Мы с твоей мамой много говорили об этом, но решили не переезжать, особенно учитывая, что твоя бабушка живет здесь и иногда нуждается в нашей помощи. Это наш дом, малыш, и все не идеально, но мы просто должны делать все возможное.

Освальд почувствовал, что от недовольства перешел к защите территории. Но почему одни люди получают все самое лучшее, а другие вынуждены довольствоваться бесплатным посещением библиотеки и дешевой пиццей? – И поэтому каждый день ты выбрасываешь меня на улицу, как мусор. Если это самое лучшее, то я не хотел бы видеть худшее!

– Ну, сынок, тебе не кажется, что это немного драматично? – Освальд не стал задерживаться, чтобы выслушать отца. Он вышел из машины и захлопнул дверцу.

Его отец умчался прочь, вероятно, радуясь, что избавился от него.

Как он и думал, в библиотеке до сих пор не было ему нужной книги. Он пролистал несколько журналов с экзотическими животными, которые обычно брал, но сегодня им не получилось развлечь его. Когда подошла его очередь за компьютером, он надел наушники и посмотрел несколько видеороликов на YouTube, но был не в том настроении, чтобы смеяться.

В обед он сидел в пиццерии Джевва со своим ломтиком и содовой. Каждый день – кусочек сыра. Если бы его отец не был таким скупым, он дал бы ему еще доллар, чтобы он мог съесть пепперони или колбасу. Но нет, это должна быть самая дешевая пицца, которую только можно купить. Конечно, с деньгами было туго, но неужели еще один доллар в день сорвет банк? Оглядевшись, Освальд решил, что Бен прав. Пиццерия Джеффа действительно была жуткой. Там были закрашенные фигуры на стенах, пыльный заброшенный бассейн с мячиками. И когда он думал об этом, Джефф тоже становился жутким. На вид ему было лет сто, а на самом деле, наверное, всего тридцать. С этими тяжелыми веками, налитыми кровью глазами, запачканным фартуком, медленной речью и медленными движениями, он был похож на зомби-повара. Освальд вспомнил свой утренний спор с отцом. Скоро папа напишет ему СМС, ожидая, что он выйдет на улицу и сядет в машину. Что ж, сегодня все будет по-другому. Сегодня папа должен будет прийти и найти его.

Там было одно прекрасное место, чтобы спрятаться.

Освальд спустился вглубь бассейна с шариками.

Бассейн с шариками был довольно мерзким, на самом деле. Шарики, очевидно, не тронутые годами, были покрыты серой пушистой пылью. Но спрятаться там было отличной идеей разыграть его отца. Его отец, который всегда высаживал его и забирал, должен был выйти из машины и приложить усилие для разнообразия. Освальд не собирался облегчать ему задачу.

Освальд снял ботинки. Да, бассейн с шариками был омерзителен, но, по крайней мере, попадание в него сделало бы текущий день краше остальных.

Он забрался в бассейн и почувствовал, как шары раздвинулись, освобождая место для его тела. Он пошевелил руками и ногами. Это было немного похоже на плавание, если бы можно было плавать в сухих пластиковых шариках. Он нашел свою точку опоры на дне бассейна.

Некоторые шарики были липкими, но он старался не думать почему. Если и собирается разыграть своего отца, ему придется идти до конца.

Он глубоко вздохнул, как будто собирался прыгнуть в плавательный бассейн, и упал на колени. Это поставило его в тупик по самую шею. Повернувшись так, чтобы сидеть на дне бассейна, он сунул голову под шарики. Шары раздвинулись достаточно, чтобы он мог дышать. Было темно, и это вызывало у него клаустрофобию. Здесь пахло пылью и плесенью.

”Конъюнктивит, – услышал он голос матери. – Tы собираешься получить конъюнктивит.”

Запах добрался до него. Пыль щекотала ему нос. Он почувствовал, что вот-вот чихнет, но не успел дотянуться до носа и приглушить звук. Он чихнул три раза, каждый раз громче предыдущего. Освальд еще не знал, ищет ли его отец, но если это так, то чихание, вероятно, выдало его местонахождение. Кроме того, там было слишком темно и мерзко. Он должен был подняться на воздух.

Когда он поднялся, его уши были оглушены звуками пищащей электроники, криками и смехом детей.

Потребовалось несколько секунд, чтобы его глаза привыкли от темноты сухого бассейна к яркому свету, который теперь окружал его, к вспышкам и ярким цветам. Он огляделся и пробормотал: ”Тото, мне кажется, что мы уже не в Канзасе”

Стены были уставлены блестящими аркадными автоматами c играми, о которых отец рассказывал ему: Мисс Пакман, Донки Конг, Frogger, Q*bert, Galaga. В освещенном неоновым светом автомате «хватайка» находились плюшевые голубые эльфоподобные существа и оранжевые мультяшные кошки. Освальд посмотрел вниз на бассейн и понял, что его окружают маленькие дети, барахтающиеся в странно чистых и теперь ярко окрашенных пластиковых шарах. Он некоторое время стоял над дошкольниками, как великан; после вышел из бассейна, чтобы найти свои ботинки, но они исчезли.

Стоя на цветастом ковре в носках, он огляделся. Там было много детей его возраста и младше, но кое-что было особенным в них. Волосы у всех были уложены и пушистые. Мальчики носили рубашки поло в цветах, от которых многие парни испытывали бы отвращение, такие как розовый или аквамарин. Волосы у девочек были почти невероятно длинные, с челкой, которая торчала из их лбов, как когти; они носили пастельные топы, которые соответствовали их пастельным туфлям. Цвета, свет, звуки – это была сенсорная перегрузка. И что это была за музыка?

Освальд оглянулся, чтобы посмотреть, откуда она доносится. На другой стороне зала, на маленькой сцене, трио аниматроников моргали своими большими пустыми глазами, открывали и закрывали рты и вращались взад и вперед в такт звонкой, раздражающей песне. Там были бурый медведь, синий кролик с красной бабочкой и какая-то девушка-птица. Они напоминали Освальду механических животных, которых он недавно рисовал. Разница заключалась в том, что он никогда не мог решить, были ли животные на его рисунках милыми или жуткими.

Эти точно были жуткими.

Странно, но дюжина или около того маленьких детей, окружавших сцену так не думали. На них были праздничные колпаки с изображениями маскотов, они танцевали, смеялись и отлично проводили время.

Когда Освальд почуял запах пиццы, он понял. Он все еще был в пиццерии Джеффа, или, точнее, чем была пиццерия Джеффа до того, как Джефф получил власть над этим местом. Бассейн был новым и не огороженным веревкой, все розетки на стене были подключены к автоматам, и повернувшись лицом к стене, он заметил картинку в очертаниях теней с изображением маскотов выступающих на сцене: бурого медведя, голубого кролика и девушки-птицы. Под их лицами было написано ”Freddy Fazbear’s Pizza”. Душа Освальда заледенела. Как же это случилось? Он знал, где находится, но не знал, в каком времени и как сюда попал.

Кто-то наскочил на него, и он подпрыгнул выше обычного. Поскольку он ощущал физический контакт, это не было сном. Он не мог решить, было ли это хорошей новостью или нет.

– Извини, чувак, – сказал парень. Он был примерно одного возраста с Освальдом и носил светло-желтое поло с поднятым воротником, заправленное в то, что выглядело как пара отцовских джинсов. Белые теннисные туфли на нем были огромными, как у клоуна. Волосы выглядели так, словно много времени было проведено на их расчесывание. – Ты в порядке?

– Да, – сказал Освальд. Он не был уверен, что был в порядке на самом деле, но и не знал, как объяснить свою ситуацию.

– Я тебя здесь раньше не видел, – сказал парень.

– Да, – сказал Освальд, пытаясь придумать объяснение, которое не было бы слишком странным. – Я просто приехал сюда погостить у бабушки. Это место прекрасно. Эти старые игры…

– Старые игры? – сказал парень, подняв бровь. – Ты ведь шутишь, правда? Я не знаю, откуда ты, но у Фредди самые новые игры. Вот почему провода для автоматов такие длинные.

– Да, я просто пошутил, – сказал Освальд, потому что не мог придумать, что еще сказать. Он слышал, как его отец рассказывал о многих таких играх, когда он был ребенком. Нелепо трудные игры, сказал он, на которые он потратил много часов и много четвертаков.

– Я Чип, – представился парень, проводя пальцами по своим пушистым волосам. – Мы с моим приятелем Майком, – он кивнул на высокого чернокожего парня в огромных очках и рубашке с широкими красными и синими полосами, – собрались поиграть в Скибол. Хочешь с нами?

– Конечно, – ответил Освальд. Было приятно общаться с другими детьми, даже если они и были из другого времени. Он не думал, что это сон, но это было странно.

– У тебя есть имя? – сказал Майк, глядя на Освальда так, словно тот был странным существом.

– О, Конечно. Я Освальд, – он видимо казался чересчур странным, забыв представится.

Майк дружески хлопнул его по спине. —Ну, я должен предупредить тебя, Освальд. Я зверь в скиболе. Но я буду с тобой помягче, раз уж ты здесь новенький.

– Спасибо, что пожалел меня, – сказал Освальд. Он последовал за ними на площадку для Скибола. По дороге они прошли мимо кого-то в костюме кролика, который выглядел как желтая версия аниматроника-зайца на сцене. Никто не обращал внимания на кролика, поэтому Освальд ничего не сказал.

Вероятно, это был сотрудник пиццерии, одетый так, чтобы развлекать маленьких детей на дне рождения.

Майк не шутил насчет того, что он зверь в Скиболе. Он легко победил Чипа и Освальда три раза, но они все время шутили. Было приятно быть включенным в игру. Но после еще нескольких игр Освальд начал беспокоиться. Сколько времени сейчас было в реальности? Как долго отец искал его? И как он собирается вернуться к своей настоящей жизни? Конечно, ему хотелось немного напугать папу, но он не хотел пугать старика так сильно, чтобы втянуть в это дело полицию.

– Эй, ребята, я лучше побегу, – сказал Освальд, – Моя бабушка … – он чуть было не сказал “только что написала мне”, но понял, что Чип и Майк понятия не имеют что это значит. В каком времени он не был, тут точно нет мобильных телефонов, – Моя бабушка должна забрать меня через несколько минут.

– Ладно, чувак, может быть, мы еще увидимся, – сказал Чип, и Майк слегка кивнул и помахал рукой.

Освальд оставил своих спутников, встал в углу в одних носках и задумался, что же делать. У него произошло какое-то волшебное приключение, он опаздывал и потерял свои ботинки.

Как вернуться назад? Он мог бы выйти через парадную дверь здания, но куда это его приведет? Может, это и то место, но в другом времени. Даже не в том десятилетии.

И тут его осенило. Возможно, вернуться можно было тем же способом, как он и попал. У бассейна с шариками мама сказала своим двум маленьким детям, что пора уходить. Они пытались спорить с ней, но та пригрозила им лечь пораньше.

Он нырнул под шарики прежде, чем кто-либо успел заметить, что в бассейне кто-то выше нормы. Как долго нужно сидеть в бассейне?

Наугад он решил досчитать до ста и вылезти.

Он поднялся на ноги и обнаружил, что стоит в пыльном, огороженном веревками бассейне с шариками в пиццерии Джеффа. Он вылез, нашел свои ботинки в том месте, где оставил. В кармане завибрировал телефон. Он вынул его и прочел сообщение:

Буду через 2 минуты.

Неужели время остановилось?

– Увидимся, парень, – произнес Джефф, когда Освальд вышел за дверь.

– Это выглядит прекрасно, мам, – сказал Освальд, протыкая сосиску вилкой.

– Сегодня ты в хорошем настроении, – мама положила ему на тарелку еще одну вафлю, – Какой контраст со вчерашним днем, когда ты был «мистером сердитые штанишки».

– Да, – сказал Освальд, – сегодня должны принести мою книгу в библиотеку. – Это утверждение было правдой, но Освальд пребывал в хорошем настроении не по этой причине. Конечно, он не мог сказать ей истинную причину. Если бы он сказал: “я нашел в пиццерии Джеффа бассейн с шариками, который позволяет мне путешествовать во времени”, мама бросила бы вафли и подняла трубку, чтобы позвонить ближайшему детскому психологу.

Освальд взял книгу в библиотеке, но ему не хотелось сразу же начать читать её. Он направился в пиццерию Джеффа, как только она открылась в одиннадцать. Джефф был на кухне, когда Освальд пришел, поэтому он направился прямиком к сухому бассейну.

Он сбросил ботинки, шагнул внутрь и погрузился в пучину. Поскольку это, казалось, работало и раньше, он досчитал до ста, прежде чем встать.

Аниматроники играли какую-то странную мелодичную песню, частично заглушавшуюся писком, свистом и звоном множества игр. Он бродил по залу и рассматривал аркадные автоматы, “ВАК-а-моль”, неоновые фишки-присоски, которые позволяют выиграть несколько билетов (но, вероятно, нет), если нажать кнопку в нужное время.

Дети постарше столпились вокруг видеоигр. Дошкольники забрались на раскрашенные мелками игровые принадлежности. “Конъюнктивит”, – подумал Освальд.

Все выглядело так же, как и раньше. Он даже заметил календарь, висевший в открытом кабинете, который помог ему точно определить дату: 1985 год.

– Эй, это Освальд, – на этот раз Чип был одет в голубое поло, отцовские джинсы и гигантские кроссовки. Ни один волосок на его голове не выбился из колеи.

– Привет, Оз, – сказал Майк. На нем была футболка из фильма “назад в будущее”. – Тебя когда-нибудь называли волшебником страны Оз?

– Ты назвал меня так сейчас, – Оз сказал, ухмыляясь. Он перешел от самого одинокого лета в своей жизни к двум новым друзьям и новому прозвищу. Правда, все это, казалось бы, происходило в середине 1980-х, но зачем вешаться в курс подробностей?

– Эй, – сказал Чип, – мы только что заказали пиццу. Не хочешь перекусить с нами? Мы заказали большую, так что мы вдвоем вряд ли съедим.

– Говори за себя, – сказал Майк, при этом ухмыляясь.

– Ладно, – сказал Чип, – как насчет того, чтобы я сказал, что это больше, чем мы должны съесть? Хочешь присоединиться к нам?

Освальду было любопытно, как «Фредди Фазберс Пицца» схожа с пиццерией «пиццерией Джеффа».

– Конечно. Спасибо.

По пути к своему столику они прошли мимо человека в том же самом желтом костюме кролика. В этот раз он прятался в углу, стоя неподвижно, как статуя. Чип и Майкл либо не заметили его, либо проигнорировали, так что Освальд тоже старался не обращать на него внимания. Но зачем прятаться в углу? Если он работает в ресторане, то, конечно, не должен вести себя так жутко.

За столом молодая женщина с пышными светлыми волосами и голубыми тенями для век подала им большую пиццу и газировку. На заднем плане играл оркестр аниматроников. Пицца состояла из пепперони и колбасы с хрустящей корочкой – приятное отличие от простых сырных блюд.

– Знаешь, – говорил Майк перед каждым укусом, – когда я был маленьким, я любил Фредди Фазбера и его друзей. У меня даже был плюшевый Фредди, с которым я спал. Теперь я смотрю на эту сцену, и от этих вещей у меня мурашки бегут по коже.

– Это странно, да? Как вещи, которые тебе нравятся в детстве, становятся жуткими, когда ты становишься старше? – Чип взял себе еще кусочек. —Как клоуны.

– Да, или куклы, – сказал Майк. – Иногда я смотрю на кукол моей сестры, выстроившихся на полке в ее комнате, и мне кажется, что они смотрят на меня.

Или как тот парень в костюме желтого кролика, подумал Освальд, но ничего не сказал. После того, как они доели пиццу, они сыграли в скибол, Майк снова мыл ими пол, но был очень мил. Освальд больше не беспокоился о времени, так как очевидно, время здесь протекало не так, как в его родном времени. После Скибола они по очереди играли в аэрохоккей парами. Освальд был на удивление хорош в этом и даже умудрился однажды обыграть Майка.

Когда у них кончились жетоны, Освальд поблагодарил их за то, что они поделились с ним, и сказал, что надеется снова увидеть их. После того как они попрощались, Освальд подождал, и скрылся в бассейне.

Общение с Чипом и Майком стало обычным делом. Сегодня они даже не играли в игры – просто сидели за столом, пили газировку и разговаривали, стараясь как можно меньше обращать внимания на раздражающую музыку аниматроников.

– Знаете, какой фильм мне понравился? – сказал Чип. Сегодня его рубашка поло была персикового цвета. Освальду нравились его друзья, но разве у Чипа не было рубашки разноцветнее? – Вечная Песня.

– Серьезно? – сказал Майк, поправляя на носу свои огромные очки. – Этот фильм был таким скучным! Я думал: “Вечная Песня – идеальное название для этого фильма, потому что я не думал, что он когда-нибудь закончится!”

Все засмеялись, а потом Чип спросил: Что ты об этом думаешь, Оз?

– Я его еще не видел, – сказал Освальд. Часто, общаясь с Чипом и Майком, Освальд слушал их разговоры о фильмах и шоу, которые им нравились. Когда они упоминали о чём-то, что он не знал, он искал это в интернете дома. Он составил список фильмов 80-х годов, которые хотел посмотреть, и проверил телепрограммы на видеорегистраторе, чтобы посмотреть, когда любой из них может быть показан. Освальд принимал самое активное участие в беседах Чипа и Майкла. Это было похоже на то, как быть студентом по обмену. Иногда ему приходилось притворяться, что он идет, улыбаясь, кивая и вообще стараясь быть любезным.

– Чувак, тебе нужно почаще приходить сюда, – сказал Майк. – Может быть, как-нибудь сходишь в кино со мной и Чипом.

– Это было бы круто, – сказал Освальд, так как что еще он мог сказать? На самом деле, я из далекого будущего, и не думаю, что лично смогу увидеть тебя где-нибудь, кроме как у пиццерии в 1985 году. Они оба подумают, что это шутка над Майком, потому что его любимый фильм был “Назад в будущее”.

– Назови хоть один фильм, который тебе действительно нравится, – сказал Чип Освальду. – Я попытаюсь понять, какой у тебя вкус.

В голове у Освальда помутилось. Что это был за фильм из 80-х? – Эээ … Т. Е.?

– E. T.? – Майк со смехом хлопнул ладонью по столу, – Он вышел три года назад. Тебе действительно стоит почаще выходить на улицу. Разве там, откуда ты приехал, нет кинотеатров?

“Так и есть”, – подумал Освальд. Зато у него дома есть Netflix, PlayStation, YouTube и социальные сети. Но он этого не сказал.

Конечно, существовали технологии в 1985, Чип и Майк говорили о том, о чем они имели лишь смутное представление, вроде видеомагнитофонов, бум боксов и кассет. Освальду постоянно приходилось напоминать себе не говорить о таких вещах, как мобильные телефоны, планшеты и интернет. Он старался не носить футболок с персонажами, которые могли бы смутить их или других клиентов в 1985 году.

– Да, нам определенно нужно ввести тебя в курс дела, – сказал Чип.

“Если бы ты только знал”, – подумал Освальд.

– О-эй, не хочешь поиграть в какие-нибудь игры? – сказал Майк, – Я чувствую, что Скибол зовет меня, но обещаю, что буду с вами помягче.

Чип рассмеялся. – Нет, ты не будешь помягче, ты убьешь нас.

– Вы, ребята, идите вперед, – сказал Освальд. – Пожалуй, я останусь за столом.

– Что, хочешь посмотреть шоу? – сказал Майк, кивая в сторону жутких персонажей на сцене. – Что-то не так? Если ты вдруг решил, что тебе нравится музыка в пиццерии, мы должны немедленно помочь.

– Нет, все в порядке, – сказал Освальд, но на самом деле что-то было не так. Во время его первых визитов к пиццерии в 1985 году ему даже не пришло в голову, что он, по сути, отмахивается от щедрости Чипа и Майка, потому что у него никогда не было собственных денег, – Я просто чувствую, что всегда беру ваши деньги, потому что у меня их никогда не было.

– Эй, чувак, все в порядке, – сказал Чип, – Мы даже не обращали внимания.

– Да, – сказал Майк, – мы просто решили, что твоя бабушка никогда не давала тебе деньги. Моя бабушка тоже не дает мне деньги, за исключением дней рождений

Они вели себя очень мило, но Освальд все равно чувствовал себя неловко. Если они говорили о его нехватке денег, это означало, что они заметили это.

– Как насчет того, чтобы я просто поболтал с тобой, пока ты играешь? – сказал Освальд.

Когда он встал, то почувствовал странную тяжесть в карманах. Что-то в них было такое тяжелое, от чего он ощущал что его джинсы могли бы упасть. Он сунул руку в карман и вытащил две пригоршни фишек Фредди Фазбера 1985 года выпуска. Он доставал пригоршню за пригоршней и высыпал их на стол.

– Или мы все могли бы играть, – сказал он. Он понятия не имел, как объяснить волшебство, которое только что произошло. – Наверное, я забыл, что ношу штаны, в которых были все жетоны.

Чип и Майк выглядели немного смущенными, но потом улыбнулись и начали сгребать монеты со стола в пустые стаканчики из-под содовой. Освальд сделал тоже самое. Он решил просто жить с этой странностью. Он не знал, как туда попали жетоны, но опять же, так же не знал, как попал сюда.

Утром, когда папа вез его в библиотеку, Освальд спросил: ”папа, сколько тебе было лет в 1985 году?”

– Я был всего на пару лет старше тебя, – сказал папа. – А кроме бейсбола, я мог думать только о том, сколько матчей мне придется провести в “Аркаде”. Почему ты спрашиваешь?

– Никаких особых причин, – ответил Освальд, – Я только что провел кое-какие исследования. Пиццерия Джеффа – еще до того, как это была пиццерия Джеффа, была чем-то вроде ”Аркады”, не так ли?”

– Да, так оно и было. – голос отца звучал странно, возможно, нервно. Он молчал несколько секунд, потом сказал: “но она закрыта. “

– Как и все остальное в этом городе, – сказал Освальд.

– В общем, да, – сказал папа, останавливаясь перед библиотекой. Может быть, это было воображение Освальда, но казалось, что его отец был рад добраться до места назначения.

Ровно в одиннадцать часов Освальд, как обычно, отправился в пиццерию Джеффа. Поскольку Джеффа нигде не было видно, Освальд направился к бассейну. Досчитав до ста, он встал. Послышались звуки, но не обычные для криков в пиццерии. Плачущий ребенок. Зовы на помощь. Быстрые шаги людей. Хаос.

Были ли здесь Чип и Майк? Они были в порядке? С кем-нибудь здесь было все в порядке?

Он был напуган. Часть его хотела пойти обратно в бассейн с шариками, но он беспокоился о своих друзьях. Кроме того, он сгорал от любопытства по поводу того, что происходит, хотя и знал, что это ужасно.

Ему ничего не грозит, сказал он себе, потому что это происходит в прошлом, задолго до его рождения. Его жизнь не может быть в опасности в то время, когда он еще даже не существовал, не так ли?

Сжав живот, он двинулся сквозь толпу, мимо плачущих матерей, бегущих с малышами на руках, мимо пап, хватающих детей за руки и быстро ведущих их к выходу, на всех этих лицах застыло выражение шока

– Чип? Майк? – он звал, но его друзей нигде не было видно.

Испуганный, но чувствующий, что должен знать, что происходит, Освальд пошел в противоположном направлении от толпы.

Перед ним стоял человек в желтом костюме кролика, если только это был человек в нём. Кролик открыл дверь с надписью “Приватное” и вошел внутрь.

Освальд последовал за ним.

Коридор был длинный и темный. Кролик посмотрел на него пустыми глазами и неизменной улыбкой, а затем пошел дальше по коридору. Освальд не гнался за кроликом. Он позволял кролику вести себя, как будто он был Алисой в Стране Чудес, спускающейся в кроличью нору.

Кролик остановился перед дверью с табличкой “Комната для вечеринок” и поманил Освальда внутрь. Освальда трясло от ужаса, но он был слишком любопытен, чтобы отказаться. “Кроме того, – думал он, – ты не можешь причинить мне боль. Я еще ведь даже не родился”.

Оказавшись внутри комнаты, Освальду потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что он видел, и еще несколько секунд, чтобы его мозг это осмыслил. Они выстроились вдоль стены, расписанной изображениями местных маскотов: ухмыляющегося медведя, голубого кролика и девочки-птицы. Тела полдюжины детей младше Освальда сидели, вытянув перед собой ноги. У некоторых из них глаза были закрыты, как будто они спали, а глаза других были открыты и застыли в пустом, кукольном взгляде.

Все они были в праздничных колпаках.

Освальд не мог сказать, как они умерли, но он знал, что кролик был ответственен за это, что кролик хотел, чтобы его работу увидел Освальд.

Возможно, кролик хотел, чтобы Освальд стал его следующей жертвой, присоединившись к остальным. Освальд закричал. Желтый кролик бросился на него, и он выбежал из комнаты, побежал по черному коридору. Может быть, кролик мог причинить ему боль, а может быть, и нет. Освальд не хотел оставаться здесь достаточно долго, чтобы выяснять это.

Он побежал через опустевший коридор к бассейну. Снаружи вой полицейских сирен был таким же, как и вой у Освальда. Кролик побежал за ним, подобравшись так близко, что пушистая лапа коснулась спины Освальда.

Освальд нырнул в бассейн с шариками. Он быстро сосчитал до ста.

Когда он встал, первое, что он услышал, был голос Джеффа: ”А вот и маленькая вонючка!”

Освальд обернулся и увидел, что отец топает к нему, а Джефф смотрит на него. Папа выглядел разъяренным, и Джефф тоже не выглядел счастливым – не то чтобы он когда-нибудь был счастлив.

Освальд застыл, слишком ошеломленный, чтобы пошевелиться. Отец схватил его за руку и вытащил из бассейна с шариками. – О чем ты только думал, прячась в этой мерзкой старой штуке? – сказал папа. – Разве ты не слышал, как я тебя звал?

Когда Освальд вышел, отец наклонился над ямой.

– Посмотри, как здесь грязно. Твоя мама…

Из бассейна высунулась пара желтых рук и потянула папу вниз.

Борьба была бы карикатурной, если не такой ужасающей. Папины ноги в коричневых рабочих ботинках выглянули на поверхность, только чтобы исчезнуть внизу, затем появилась пара больших пушистых ног, тоже исчезнувших. Шары в бассейне завертелись, как бурное море, а потом замерли. Желтый кролик поднялся из бассейна, поправил пурпурный галстук-бабочку, отряхнулся и повернулся к Освальду, ухмыляясь.

Освальд попятился, но кролик уже был рядом, крепко держа Освальда за плечи и направляя его к выходу.

Освальд посмотрел на Джеффа, стоявшего за прилавком. Может быть, Джефф поможет ему? Но на лице Джеффа было то же выражение, что и всегда, и он просто сказал: Увидимся позже, ребята.

Как мог Джефф, да и вообще кто бы то не был вести себя так, будто это норма?

Как только кролик вытащил его наружу, он открыл дверцу папиной машины и втолкнул Освальда внутрь. Освальд смотрел, как кролик пристегнул ремень безопасности и завел машину. Он попытался открыть дверь, но кролик включил блокировку со стороны водителя.

На губах кролика застыла кривая улыбка. Его глаза смотрели безучастно.

Освальд снова нажал кнопку разблокировки, хотя знал, что она не сработает.

– Подожди, – сказал Освальд, – Ты умеешь? Ты вообще умеешь водить машину?

Кролик ничего не сказал, но завел машину и выехал на улицу. Машина остановилась на красный свет, и Освальд решил, что существо знает основные правила вождения.

– Что ты сделал с моим отцом? Куда ты меня везешь? – Освальд услышал панику в собственном голосе. Он хотел казаться сильным и храбрым, как будто защищал себя, но вместо этого просто казался испуганным и смущенным. Каковым он и был.

Кролик ничего не ответил.

Машина повернула на знакомую улицу, затем налево к дому Освальда.

– Откуда ты знаешь, где я живу? – спросил Освальд.

Все еще молча, кролик свернул на подъездную дорожку перед домом Освальда в стиле ранчо.

”Я убегу от него”, – подумал Освальд. – ”Как только это существо откроет дверцу машины, побегу в соседний дом и вызову полицию”. Щелкнули замки, и Освальд вышел из машины.

Каким-то образом кролик оказался прямо перед ним.

Кролик потащил Освальда к входной двери, затем сорвал с шеи Освальда цепочку, на которой висел ключ от его дома. Кролик повернул ключ в замке и втолкнул Освальда внутрь. Затем он встал перед дверью, блокируя выход.

Кошка Джинкс забрела в гостиную, бросила взгляд на кролика, выгнула спину дугой, распушила хвост и зашипела, как на Хэллоуин. Освальд никогда раньше не видел, чтобы она вела себя испуганно или недружелюбно, и видел, как та повернулась и побежала по коридору. Если Джинкс знала, что ситуация ужасная, значит, она действительно ужасна.

– Ты не можешь этого сделать, – сказал Освальд кролику, заливаясь слезами. Ему не хотелось плакать. Он хотел выглядеть сильным, но ничего не мог с собой поделать, – Это… это похищение или что-то в этом роде! Мама скоро вернется домой и позвонит в полицию.

Конечно, это был полный блеф. Мама вернется только после полуночи. Будет ли он вообще жив к тому времени, когда мама вернется домой? Жив ли сейчас его отец?

Он знал, что если попытается убежать через заднюю дверь, кролик схватит его.

– Я сейчас пойду в свою комнату, хорошо? Я не пытаюсь сбежать. Я просто иду в свою комнату, – он попятился, и кролик отпустил его. Как только он вошел в свою комнату, сразу же захлопнул дверь и запер ее. Он глубоко вздохнул и попытался собраться с мыслями. В его комнате было окно, но оно было слишком высоко от земли и мало, чтобы пролезть через него. Под кроватью Джинкс издала негромкое рычание.

Освальд видел, как за дверью стоит кролик. Если он позвонит, то желтое существо всё услышит. Но он мог бы отправить сообщение.

Он достал телефон и дрожащими руками написал: “Мама, срочно! С папой что-то не так. Возвращайся домой”

Освальд уже знал, что она не вернется домой. Поскольку на работе она всегда имела дело с неотложными медицинскими случаями, иногда ей требовалось много времени, для просмотра сообщений. Именно с папой Освальд должен был связаться в случае крайней необходимости, но сейчас это явно не сработает

Прошел несчастный час, пока телефон Освальда не завибрировал. Опасаясь, что кролик все еще подслушивает за запертой дверью, он взял трубку, не поздоровавшись.

– Освальд, что происходит? – мама казалась испуганной. – Мне нужно позвонить в девять-один-один?

– Я не могу сейчас говорить, – прошептал Освальд.

– Я еду домой, хорошо? – она повесила трубку. Пятнадцать минут тянулись медленнее, чем Освальд мог себе представить. Затем раздался стук в дверь.

Освальд подпрыгнул от неожиданности, сердце у него подскочило к горлу. – Кто там?

– Это я, – раздраженно ответила мама, – Открой дверь.

Он приоткрыл дверь, чтобы убедиться, действительно ли это она. Как только Освальд впустил ее, сразу же запер за ними дверь.

– Освальд, ты должен рассказать мне, что происходит.

С чего начать? Как объяснить ситуацию, чтобы не показаться сумасшедшим?

– Папа. Он… он не в порядке. Я даже не знаю, где он сейчас.

Мама положила руки ему на плечи. – Освальд, я только что видела твоего отца. Он лежит на кровати в спальне и смотрит телевизор. Кстати, пирог приготовленный им стоит на плите.

– Что? Я не голоден, – он попытался сосредоточиться на словах матери. – Ты видела папу?

Мама кивнула. Она смотрела на него так, будто тот был ее пациентом, а не ребенком, пытаясь понять, что с ним не так.

– Все в порядке?

Она снова кивнула. – Твой отец в порядке, но я беспокоюсь о тебе. – она положила руку ему на лоб, словно проверяя, нет ли жара.

– Ладно, – сказал Освальд. – Я имею в виду, если папа в порядке, то и я тоже. Он просто… не похоже, что в порядке.

– Может быть, это и хорошо, что скоро в школу. Мне кажется, ты слишком много времени проводишь в одиночестве.

Что он мог сказать? На самом деле, я проводил время со своими новыми друзьями в 1985 году?

– Может, и так. Наверное, мне лучше пойти спать. Мне завтра рано вставать.

– Я думаю, это хорошая идея, – сказала мама. Она положила руки ему на щеки и посмотрела прямо в глаза. – И послушай, если собираешься написать мне во время работы, убедись, что это действительно срочно. Ты меня напугал.

– Я думал, это действительно чрезвычайная ситуация. Извини.

– Все в порядке, дорогой. Отдохни немного, ладно?

– Хорошо, – когда мама ушла, Освальд заглянул под кровать. Джинкс все еще была там, сжавшись в комок, будто она пыталась стать как можно меньше и незаметнее, ее глаза были широко раскрыты и выглядели испуганными.

– Все в порядке, Джинкси, – сказал Освальд, сунув руку под кровать и пошевелив пальцами, – Мама говорит, что все в порядке. Теперь можешь выйти.

Кошка не сдвинулась с места.

Освальд лежал в постели без сна. Если мама сказала, что папа там и все в порядке, значит, это правда. Зачем ей лгать?

Но Освальд действительно видел.

Он видел, как желтое существо затащило его отца в яму. Он видел, как желтое существо вылезло из ямы, чувствовал его хватку на своей руке, сидел рядом с ним в машине, когда он вёз его домой.

Или это правда был отец? Если мама сказала, что папа дома и все в порядке, значит, так оно и есть. Освальд доверял своей матери. Но если с папой все в порядке, тогда Освальду показалось, то что он видел. Значит Освальд сошел с ума.

После нескольких часов беспокойного сна Освальд проснулся от запаха жареной ветчины и испеченного печенья. В животе у него заурчало, это напомнило ему пропуск вчерашнего ужина.

Все казалось нормальным. Может быть, ему следует относиться ко вчерашнему дню как к дурному сну и попытаться двигаться дальше. Новый учебный год, новое начало. Он остановился в ванной комнате, затем пошел на кухню.

– Чувствуешь себя лучше? – спросила мама. Вот она, с волосами, собранными в хвост, в розовом пушистом халате, готовит завтрак, как всегда.

Что-то в этом факте заставило Освальда почувствовать огромное облегчение.

– Да, – сказал он. – Я очень голоден, на самом деле.

– Сейчас я могу решить эту проблему, – сказала мама. Она поставила на стол тарелку с двумя бисквитами и налила ему стакан апельсинового сока.

Освальд съел печенье с тремя кусками ветчины.

Желтая тварь вошла и села напротив него за стол.

– Ох, мам? – сердце Освальда стучало в груди, как отбойный молоток. Бисквит с ветчиной тяжело лежали в его бурлящем желудке.

– В чем дело, милый? – она повернулась к нему спиной и принялась возиться с кофеваркой.

– А где папа?

Она обернулась, держа в руке кофейник. – Освальд, твой отец сидит прямо напротив тебя! Если это какой-то сложный розыгрыш, ты можешь прекратить его прямо сейчас, потому что он официально перестал быть смешным.

Она налила чашку кофе и поставила ее перед желтым существом, которое с неизменной улыбкой смотрело прямо на Освальда.

Освальд знал, что ничего не добьется. Либо он сошел с ума, либо его мама. – Хорошо, я понял. Я перестану. Прости меня. Можно мне уйти, чтобы подготовиться к школе?

– Конечно, – ответила мама, но снова как-то странно посмотрела на него.

Освальд зашел в ванную почистить зубы, а потом в свою комнату за рюкзаком. Он заглянул под кровать и увидел, что Джинкс все еще прячется там.

– Что ж, приятно знать, что в этой семье есть кто-то, у кого есть хоть капля здравого смысла, – сказал он. Когда Освальд вернулся на кухню, желтое существо стояло у двери с ключами от машины в лапе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.