Октябрина Стволовая
Дорога лжи: вода и ветер

Глава 1. Как мы познакомились.

По иронии судьбы, именно в то утро, когда я решила больше не жить с мужчиной вне официального брака, мне позвонил мой парень Арсений с просьбой жить вместе. Он позвонил из-за границы, находясь там по работе. Передо мной встала непростая дилемма – принять его обратно или начать жить так, как я решила, с новыми принципами. Пока я размышляла над этим, мне еще раз позвонили, и на этот раз это тоже оказался необычный судьбоносный звонок:

– Здравствуйте, мне передали ваш телефон, вернее ваш бывший начальник передал. Это Ирина Николаевна Петрова, начальница деревоперерабатывающего цеха. Расскажите мне, почему вас уволили? Мне сказали, что вас уволили из-за склок и скандалов. Это так? – ее железный голос был годен для укрощения зэчек на зоне, поэтому я мысленно сразу окрестила ее «волчарой».

Признаться честно, мне стало обидно от этой фразы, ведь на самом деле меня не уволили, а перевели в другое подразделение. Рана от пережитых недавно на работе событий еще до конца не зажила, поэтому голос этой женщины показался неприятно обвиняющим. Дело в том, что меня просто выжили с бывшего места работы, «съели», с шумом уволив, но вот самый главный начальник – шеф – не потерпел такого отношения к трудолюбивой девушке и пообещал перевод в другую структуру своей огромной компании. Я до сих пор испытывала гордость от того, что шеф заступился за меня, «забрал к себе на завод» (как все говорили), и наказал моего непосредственного начальника, которого я мысленно называла старым козлом и уродом (каким он и являлся, конечно, на мой взгляд). Все это в одно мгновение пронеслось в моей голове, в уставшем от потрясений мозге. По большому счету «волчара» была права, меня по факту уволил непосредственный начальник, но когда Петрова успела это узнать? И вслух ответила:

– Я помогла своей подруге устроиться на работу, но у нас начались личные с ней проблемы. Она все время жаловалась на меня начальнику, а мне было по-человечески обидно, что я ей помогла, а она на меня жалуется. Мы с ней стали ругаться из-за этого, и потом…

«Волчара»-Петрова не дала мне договорить:

– Все понятно. Имейте в виду, что у себя на заводе я не позволяю распускать сплетни и пресекаю их увольнением безо всяких разговоров! Это понятно?

Я подумала: «Не люблю, когда перебивают! Сама же спросила, почему уволили!» и ответила ей немного невпопад:

– Она на меня жаловалась, и он решил меня уволить. Но меня не уволили, а перевели!

– Еще раз повторяю: никаких сплетен, и уж тем более никаких скандалов! – отчеканила железно «волчара-Петрова».

Дальше, она дала указания – куда и когда подъехать к ней. Узнав от меня, что шеф сказал мне отдохнуть три дня и только потом ехать к ней (Петровой) на завод, молча удивилась подобной оказанной мне чести (я это заметила по короткой паузе в телефонной трубке), ведь в этой компании никто никогда не отдыхал три дня подряд. Петрова резюмировала, чтобы я подъехала как сказал шеф, то есть после того как отдохну три дня.

Я торжествующе попрощалась с ней, нажала на сброс и с огромными ликованиями принялась танцевать по комнате невиданные танцы – я победила! Я победила!!! Это был второй такой душевный подъем (первый был, когда шеф отругал непосредственного начальника за мое увольнение, ведь без разрешения шефа никто не имел права распоряжаться рабочими кадрами). Я была так счастлива, что тут же принялась звонить Арсению, чтобы поделиться новостью.

Мне надо было срочно привести свою душу в порядок, очиститься от грязи, которой закидали в клубе. Как мне показалось, за эти три дня отдыха я справилась с задачей и эти дни стали настоящим богатством, ведь обычно мы работали в клубе по двенадцать часов в день, а выходные выпадали редко.

В это утро я специально оделась как можно проще, почти во все старое. Почему в старое? Сработал инстинкт самосохранения. Очень часто меня ненавидели женщины за мою внешнюю привлекательность, притягивающую взгляды мужчин на меня, а не на них. И, теперь, я хотела показаться серой мышкой, чтобы меня не съели на новой работе в первый же день. На этом месте мой парень хохотнул со словами: «Серой мышкой? Нет, серой мышкой быть у тебя не получится никогда!».

Итак, черная клеенчатая ветровка, вся потрескавшаяся и даже с небольшой неприметной (но все же!) дыркой в области подмышки. Эта куртка потом долго еще висела в моем рабочем шкафчике, напоминая мне о том утре, когда я переступила порог пропускного пункта, и моя жизнь разделилась на две части – ДО и ПОСЛЕ, но об этом позже. Далее, черные обтягивающие штаны (кстати, дорогие и хорошего качества). Из обуви – черные сапоги с тонким слоем меха изнутри, на высоком толстом каблуке. Я эти сапоги любила, но ужас их состоял в том, что супинатор был расшатан до неприличия и я еле ходила. Из косметики – слегка подкрашенные глаза, и никакой помады! На голове вообще кошмар – кое-как прилизанные волосы в малюсенький хвостик. Для сравнения напишу, как я одевалась этой весной, и во все дальнейшие дни моего пребывания на заводе этой весной, на самом деле.

Модное короткое пальто нежно-серого цвета, очень мягкое и приятное на ощупь. В контраст пальто – ярко-малиновые сапоги (цвета фуксии), конечно, на тонком каблуке. Яркий шарфик красных оттенков в тон сапогам. Яркая корейская сумка, черная, стильная – в тон кружевным тоненьким перчаткам. Из косметики – ничего лишнего, вот только яркая малиновая помада, моя слабость (темно-малиновый, цвет вишни и сливовая – это мои цвета). На голове – лирический беспорядок, так как я в состоянии отращивания волос. Ну, все, хватит, надоело описывать себя любимую. Кстати, я довольно молодая особа, мне 28 лет.

Чувствовала ли я что-то такое, что вот, сейчас изменится моя жизнь? Нет, и не догадывалась. Но я точно знала, что перевод на завод для меня – большая удача. С какими бы трудностями ни пришлось столкнуться, я со всем справлюсь. Приехав на пропускной пункт завода, стоя в ожидании новой начальницы, я внутренне собралась и уже была готова к новому этапу жизни, связанному с новой работой, новыми людьми. А если будет необходимо (скорей всего так и будет), буду бороться, не смотря на слова моих «доброжелателей» с бывшей работы: «Ты там долго не задержишься, вот там тебя точно съедят! Там – это тебе не тут!», и злобный ехидный смешок, как сопровождение их слов. Они все не могли успокоиться, что я, извините за выражение, не подохла, не сломалась, а выжила. Они думали, что избавились от меня, а на самом деле оказали мне огромную услугу – ведь о переводе на завод мечтали хотя бы понемногу, но все. Они все никак не могли понять, за что это шеф перевел меня? Почему это жребий судьбы пал именно на меня? Все, хватит пафоса.

Да, они завидовали. Но я сказала себе, что не буду слушать их, как бы они ни пытались пропитать меня своим ядом, я не поддамся, выживу, останусь собой и преодолею все, что пошлет мне судьба. Останусь хорошим человеком, а значит такой, какой меня сделали мои мама и папа, замечательные люди.

Я чувствовала себя немного неловко в старой куртке, несчастным малюсеньким хвостиком, без накрашенных ярких губ. Немного волновалась. Тут я заметила еще двух женщин (одна в возрасте, вторая – молодая, младше меня, в очках). И тут появилась Ирина Николаевна Петрова, яркая женщина с рыжей копной ухоженных волос, стильно одетая, статная, на вид лет далеко за 30, и, кстати, красиво накрашенная. Я не ошиблась в телефонном мнении о ней, вот только не ожидала, что у нее будет такое милое, хоть и строгое лицо. Не могу сказать, что красивая, скорее хорошенькая, милая. Ну да ладно, нечего ее описывать, больше чем себя. Просто в этот момент встречи с ней я поняла, что зря пыталась казаться серой мышкой, вряд ли Петрова испытывает какие-либо комплексы или ревность.

Она обратилась к нам, ожидавшим на пропускном пункте, мы ли это, мы сказали да, это мы. Не смотря на привлекательность и милое лицо, она вся так и излучала власть и силу. Наверно, такой и надо быть – «волчарой», чтобы уметь управлять всеми этими тетками на заводе. Другое слово, кроме слова «волчара» мне на ум не приходило.

Она провела нас троих через пропускной пункт и отошла куда-то в сторонку, к своему джипу, попросив нас подождать немного. Я не заметила, как к ней подъехала синяя легковая машина, и из нее вышел мужик. И не заметила, что их автомобили стояли почти рядом, а Петрова и мужик разговаривали. Я вообще когда-нибудь что-нибудь замечаю?! Я разглядывала белые облачка на небе – сегодня было прекрасное солнечное утро, весна 2012 года.

Тут я очнулась от своих мыслей, потому что Петрова (или рыжая, как я мысленно ее окрестила), подошла ко мне, и, заглянув мне в лицо, куда-то позвала за собой, а те две женщины остались стоять. Петрова подвела меня к мужчине, и я как-то так встала почти впритык к нему, немного не рассчитав, покачнулась на своих супинаторах и увидела, что он заглянул мне в глаза. Заглянул в глаза – это мое собственное выражение, когда я хочу передать, что человек хочет за несколько секунд понять кто перед ним. Бывает, что я и сама заглядываю кому-нибудь в глаза. Поздоровались.

Тут я услышала торжественный голос Петровой:

– Познакомьтесь, это теперь Ваш начальник! – Я глянула ей в лицо, потом на него и поняла по заговорщицкому выражению их лиц, что у них между собой непринужденное общение, – Это Ваш начальник Вячеслав Константинович.

Она, наверно, ждала моей реакции, но я не проронила ни слова, внутренне оценивая их поведение. Могла бы выйти заминка в разговоре, но Петрова вовремя объявила:

– Это Полина! Шеф рекомендовал ее в хорошее место. Он хвалил Полину и сказал, что она очень трудолюбива и большая аккуратистка!

Вот чего-чего, а уж этого я никак не ожидала! Шеф меня рекомендовал и хвалил? (Шеф – это генеральный директор). Это что-то из области фантастики, потому что он обычно всех только посылает русским матом, попутно увольняя, подчиняясь своему собственному лицеприятию. Это пронеслось в моей голове за несколько секунд, одновременно с этими мыслями я непосредственно рассмеялась, мои первые слова:

– Шеф? Меня хвалил?! – я удивилась. Видимо, мое внезапное веселье как-то им передалось, потому что Петрова тоже приятно улыбнулась, подтвердив свои слова. И тут я сообразила, что мой начальник – вот этот мужчина, а не она! А это меняет дело!

– Это мой начальник? – обратилась к ней. Он, невесело улыбаясь, ответил за нее:

– Вячеслав!

Петрова укоризненно поправила его: «Вячеслав Константинович!», сделав ударение на его отчестве, с легким смехом направилась к джипу. Что это, ревность? – подумала я. А он продолжил, ведя к своей синей легковушке:

– Да, я Ваш начальник, и Вы будете подчиняться только мне! – Я чувствовала, что это уже была не шутка, – Сейчас мы съездим на склад, там Вам выдадут форму, зайдем в кадры. Работать Вы будете в центральном подразделении нашего завода, познакомитесь сегодня с коллективом. У нас чисто мужской коллектив. Правда, кроме Вас, еще одна женщина, с ней тоже познакомитесь, она Вам все расскажет и покажет.

Я очень обрадовалась такому повороту событий, не веря своей удаче – ведь я не выносила женщин-начальниц, да и устала порядком от женского коллектива. Тут должно быть все по-другому. Из женщин – одна техничка, но уж с одной женщиной можно найти общий язык. Я уже сидела в машине своего нового начальника. В голове мелькнула мысль: «Почему просто Вячеслав? Он заигрывает? Странно! У нас ведь абсолютно разный социальный статус – я простая рабочая, вернее, уборщица, самый низший социальный статус, а он – начальник, да и разница в возрасте…».

Знакомство пролетело слишком быстро. Я и не заметила, как мы с Вячеславом Константиновичем подъехали в управление, там сделали дела, а потом так же быстро и стремительно оказались на складе, где тоже сделали дела и уехали оттуда, потом оказались в нашем подразделении. Мое новое место работы. Это утро, так быстро пролетевшее, я потом часто вспоминала и перематывала в своей голове, снова и снова, в попытках понять – в какой именно момент я влюбилась? И так и не поняла. Но это нормально! А теперь по порядку.

Инстинктивно, я села на заднее сиденье его синей легковушки (а не вперед), чтобы соблюдать дистанцию начальник-подчиненный. Я не могу передать словами, но почему-то отчетливо почувствовала тогда, как будто это моя машина и я всегда на ней ездила. Что за бред! Но я же говорю, не могу передать словами. А вот то, что Вячеслав мной руководит, я осознала вполне отчетливо. Везет туда, везет сюда, решает что-то за меня и мне же во благо. В общем, я почувствовала к себе интерес как к работнику. Раньше такого не было. Обычно придешь на новую работу, а начальству на тебя откровенно плевать, лишь бы не курила во время работы, не прогуливала и выполняла свои обязанности. А тут полная забота! Да, забота, и другое слово здесь не подойдет.

Позже, работая на этом предприятии, я поняла, что такой подход у моего нового начальника был, есть и будет ко всем работникам. Он заботился о каждом человеке, за каждого переживал. Такой уж он человек! Его здесь уважали и любили и это очевидно. Мне вообще кажется, что только дурак мог не заметить какой у нас замечательный начальник! Но о дураках чуть позже. А пока, на пути к управлению, я всего этого не знала, была, мягко говоря, на стороже (на чеку) – это моя старая привычка выживания среди плохих недобрых людей. Старалась молчать и почти не проронила ни слова, только наблюдала за Вячеславом Константиновичем. Это были первые десять минут знакомства. Мы зашли в управление в отдел кадров, в котором сидели расфуфыренные кадровички, все как на подбор красавицы. Та, которая должна была заняться моими документами, застенчиво улыбаясь, слушала рассказ Вячеслава Константиновича. Он так активно рассказывал про бывшую сотрудницу (на место которой ставят меня). Я слушала с удивлением. Почему с удивлением? Да не знаю. Скорей всего, мне показалось странным, что взрослый мужик (на вид ему было лет 50, и так и оказалось, что 50), да еще начальник, рассказывает сплетни хуже бабы. Взглянула на кадровичку – может ей тоже неудобно его слушать? Нет, видно, что та заинтересовалась, уши развесила (они у нее и без того торчали из-под волос). А мне было просто интересно наблюдать за ним. Я еще не отдавала себе отчет в том, что у меня вызвал интерес человек в два раза старше меня.

Мой новый начальник очень эмоционально рассказывал про чудачества и дурь моей предшественницы, и было заметно, что та его ну очень сильно достала! Он все время жестикулировал, голос громкий, язык подвешенный, говорит с юмором, что трудно удержаться от улыбки. Да! Точно достала!

Но я стояла как вкопанная и не могла понять – что это за человек? Я продолжала с интересом (но без улыбки) наблюдать за ним. Именно в этот момент у меня сложилось негативное мнение – да что это за мужик такой, который так сплетничает?!

И тут же положительное: какой темпераментный! Машет руками как итальянец, быстро и много говорит. Нос длинный как у Аль Пачино. Сам смуглый, а глаза голубые, живые. Брови густые, темные. А сам щупленький, худенький, сутулый (не люблю сутулых и худых!), руки мускулистые, сильные. Что это я его разглядываю?– успела подумать – А одет просто, в джинсы и футболку. Так и не скажешь, что начальник, те обычно в деловых костюмах ходят, тем более в такой престижной организации, как наша. А у этого даже волосы на голове взъерошились, как у уличного хулигана, матерился без остановки, и было видно, что ему все пофигу, впрочем, как и мне.

Закончив жаловаться кадровички, он сделал небольшую паузу, глубоко вдохнул (как мне показалось), и, окинув меня мимолетным взглядом, дал понять, что пора идти. И мы пошли. Сели в машину, поехали на склад. А вот тут он меня начал одевать. Мне полагалась рабочая роба и ботинки летнего типа. И вот тут он меня опять удивил. Он так волновался за меня, чтоб мне подошел костюм, так хотел, чтобы он сидел на мне красиво (комбинезон и куртка), что это вызвало во мне невольную волну благодарности.

Он смотрел на меня прямым взглядом, чем вызвал во мне смутное волнение, напоминающее волнение влюбленной девушки. Это что-то новенькое! На несколько секунд наши взгляды скрестились друг на друге, и я успела заметить в его серьезных глазах недоумение, граничащее со смущением, как будто он пытался сам для себя что-то понять, но не мог. Ух! Что со мной?! Ладно, не буду придавать значения. Мне показалось. Дальше – провал в памяти. Может, именно в этот момент я влюбилась в него? Робкое предположение.

И снова, как будто выныривая из этого провала в памяти, мы оказываемся в Центральном подразделении завода. Пакет с формой остался где-то в раздевалке, а я, все еще одетая по гражданке, иду за ним в прорабку, в которой уже собрался весь коллектив. Прорабкой оказался довольно приличный, ухоженный кабинет, даже красивее, чем показывают в кино у олигархов.

Люди сидели на стульях, а Вячеслав Константинович направился к большому кожаному креслу, сел за стол. Сначала я подумала, что это его кабинет, но позже выяснилось, что его кабинет – это другое смежное помещение, но это детали, не важно. Важно: зачем я одела свою старую куртку, из-под которой торчит моя задница?! Мне кажется, меня все в этом месте разглядывают, вокруг одни мужчины, скорей бы сесть на стул и спрятать свою попу. Трудно быть красивой девушкой, да еще и в лохмотьях! Супинаторы на моих сапогах так расшатались, что я боялась, что кто-нибудь заметит, как я неловко сгибаю колени. К счастью, это было известно лишь мне одной, а всем остальным на самом деле по барабану и моя попа, и мои сапоги. Хотя, кое-кто все-таки поглядывал на меня. Только я присела на стул, волнуясь скоплению людей (обычно я не была стеснительной, что со мной?), как увидела, сидящего напротив меня знакомого по прошлой работе – Горюнова. Так вот где ты теперь? Да, свела судьба, подумала я с иронией. Да уж, узнаю эту противно-самодовольную улыбочку. Наверно, думает сейчас: попалась рыбка. Ошибаешься, Горюнов– ответила я ему мысленно, послав свои флюиды. Он будто понял, и вслух дал всем понять, что знает меня.

– Откуда такая девушка? – спросил кто-то заигрывающим тоном.

– Сходи в наш клуб – узнаешь! – подал голос Горюнов, выделив себя из толпы. Выскочка.

Я посмотрела на Вячеслава Константиновича, было видно, что он деликатно выделил им время обменяться мнениями. Но вот он заговорил, и все мигом замолчали. Я отвела взгляд в сторону, внимательно слушая все, что он скажет.

– Да, совершенно верно, Полина пришла к нам из клуба нашего предприятия. Теперь она будет работать у нас. Здесь, конечно, не клуб, а завод, но люди у нас здесь все понимающие. Об уважении к женщине вы все знаете, – Вячеслав Константинович сделал упор на этой фразе. Судя по всему, здесь давно уже все знают об уважении к женщине. – А если кто-то не дай Бог где-то как-то нахамит, то будет иметь дело со мной лично. Мои законы вы все знаете, за их нарушение – снижение зарплаты, расписывались.

Вячеслав Константинович говорил спокойно, уверенно, приятным бархатистым голосом, по-мужски низким, завораживающим, волнующим. Чувствовалось, что каждое его слово – золото, и он это знает. От его речи я испытала смущение, подняла свои глаза на него, и тут вдруг заметила, что он в очках. В очках он другой человек, чем тот, который меня только что принял на работу. Совсем другой. Дальше – опять провал в памяти. Может я в этот момент в него влюбилась? Робкое предположение…

Намного позже, когда у нас с Вячеславом Константиновичем появились отношения, он мне рассказал свою версию моего появления на заводе. Вот что он мне рассказал. На тот момент он уже долго искал работницу, и все говорил Петровой: «Найди мне нормальную!». Когда он подъехал на пропускной пункт, то увидел нескольких женщин. Петрова предложила ему самому выбрать себе работницу из тех, что пришли. Он спросил, глядя на меня:

– Что эта за черненькая?

– Про нее шеф хорошо отзывался, просил в хорошее место, рекомендовал.

– Черненькую забираю себе!

Я весело смеялась, когда он мне это рассказывал. Это было похоже на то, как в фильмах показывают выбор путаны клиентом, а Петрова как будто мамка этих путан. Но в нашем случае это был выбор уборщицы! Итак, познакомимся еще раз, я – технический работник или по-простому уборщица.

Вячеслав Константинович всегда умеет меня рассмешить (да и не только меня). Человек, с отличным чувством юмора, у него дар рассказывать и говорить так, что все вокруг за животы хватаются. Не знаю, сумею ли передать в книге его чувство юмора, трудно выразить словами то, что нужно просто видеть своими глазами. Если смогу, значит повезло!

В то же утро, как он привез меня на мое рабочее место и познакомил меня с коллективом, буквально через полчаса нашего знакомства, он заезжал в заводоуправление по своим делам.

Там ему конторские (офисные) женщины заметили:

– Вячеслав Константинович, что с Вами?

– А что?

– Да Вы какой-то не такой!

– Какой не такой?

– На себя не похожи, Вы как будто влюбились!

Это их замечание произвело на него глубокое впечатление, ведь он уже несколько лет никого не любил, жил один, восемь лет в разводе, ни с кем не встречался, и женщин к себе не подпускал близко, как он сам это говорил. Он потом несколько раз мне об этом их замечании рассказывал: «Вот, даже в конторе заметили, что я влюблен! С первого же дня знакомства влюбился! Вот только тебя привез, прошло, может, полчаса от силы, и все уже заметили, что я какой-то не такой как всегда!». Он к этому факту относился как-то с теплотой и радостью – вот, мол, даже люди со стороны увидели, что я тебя полюбил! В ответ я понимающе улыбалась, ведь я тоже полюбила его, своего Славу, своего Вячеслава Константиновича с первого дня. Одним словом, у нас с ним любовь с первого взгляда, и это правда.

Следующее, что я помню, это себя в его кабинете. Он вкратце рассказал мне о нашем подразделении завода. Я узнала, что у нас здесь новейшее австрийское оборудование, которое шеф очень любит, всегда приводит сюда иностранцев (гостей), если те появляются на заводе, показывает свои владения, а этим подразделением особенно гордится.

– Тебе очень повезло, что ты попала к нам! – Вячеслав Константинович произнес то, о чем я сама сейчас думала – мне очень повезло.

– Тебе очень повезло! Здесь самая высокая заработная плата, да и работать намного легче, чем в других цехах. Будет время, я могу тебе показать, как там девчата работают, сама убедишься, что там намного тяжелее – сверху на голову и опилки летят, и дышать тяжело, и объем работ намного больше, – он говорил и говорил, а у меня было впечатление, что он радуется вместе со мной. Я была с ним полностью согласна. Если бы он знал, через какой ад в клубе мне пришлось пройти! Я не знаю, как там дела в других цехах, но то, что тут в сто раз лучше, чем в клубе, это уж точно! Я, наверно, стала ярче солнца, все еще не веря своей удаче, и каким-то шестым чувством я понимала, что он разделяет со мной эту радость, радость внезапной удачи.

Почему мне так казалось, что он радуется вместе со мной? Не знаю. Но я слушала его, и ловила себя на мысли, что улыбаюсь ему, разглядываю его, и любуюсь им. Я ловлю себя на мысли, что мне очень хорошо тут, с ним, в его кабинете…

Да, жизнь круто изменилась. Теперь все пойдет совершенно по-другому и в другом направлении. Я чувствовала надежду на будущее, испытывая большой душевный подъем, который не прекращался. Вот в таком вот настроении Вячеслав Константинович повел меня показывать наше подразделение. Напомню, я была в старых сапогах с расшатанными супинаторами. Мне итак было неудобно ходить, да еще каблуки все время проваливались в дырки решеток, которые служили полами на всех этажах (кроме первого, на первом этаже – бетон).

Вячеслав Константинович, как бы между делом, между фразами, заявил мне:

– Вот есть шеф, а есть я! То, что шеф на всем заводе, то же что и я здесь. Здесь я – хозяин!

Меня поразила эта фраза, и то, с какой уверенностью он это сказал, без хвастовства, но с достоинством. Объясню. Наш шеф – владелец всего завода и клуба в том числе, славился всегда тем, что все и везде сам контролировал. Ему до всего было дело. Имея огромную корпорацию, с миллионными доходами, он был уникален всегда тем, что знал, чуть ли ни каждого человека в лицо, вплоть до уборщицы, и вникал во все дела, даже в дела уборщицы. Конечно, меня поразило, что шеф не лезет к Вячеславу Константиновичу в работу, оказывая ему доверие. Позже, когда прошло несколько месяцев моей работы, я убедилась в том, что шеф каким-то чудесным образом не лез в работу Вячеслава Константиновича, и его слова о том, что он хозяин оказались правдой. А так, конечно, само по себе подразделение принадлежало, как и все на заводе, нашему шефу – генеральному директору.

Никто из нашего коллектива на заводе не мог понять: почему шеф не трогает Вячеслава Константиновича? Ни для кого не секрет, что наш шеф деспот и тиран, все его всегда боятся каким-то животным паническим страхом. Но только не Вячеслав Константинович. Часто бывало, что шеф повально увольнял людей. Это я знала по своему опыту работы в клубе. Сама не понимала, каким чудом он меня там не уволил, ведь за два года моего пребывания в клубе, сменилось несколько директоров, администраторов и техничек, которых он сам лично уволил. Кстати, это одна из причин, почему я удивилась, что он, переводя меня на завод, еще при этом рекомендовал в хорошее место. Хотя… Может быть разгадка в моем трудолюбии? Все говорят, что я очень работящая. Трудолюбивая, как пчелка. Я еще не знала, что впереди у меня остался всего один год работы на заводе, который закончится отзывом в мой адрес как о ленивой работнице, которая ничего не делает, кроме как разговаривает по телефону и слушает музыку в наушниках. Я еще не знала, что день увольнения окажется для меня одним из самых счастливых на этой работе, как и перевод из клуба на завод. Но все это будет только через год, а пока….

Вячеслав Константинович водил меня, все показывал – что, где и как. Я с замиранием сердца слушала его, волновалась, хотела показать себя как работница с лучшей стороны. Вокруг все шумело: два котла, которые находились сейчас в работе, о которых я пока ничего не знала. Было так шумно, что приходилось кричать, чтобы услышать хотя бы звук собственного голоса. Я плохо слышала Вячеслава Константиновича, в то время как он слышал меня отлично (привыкший к гулу). Нам приходилось все время подходить близко друг к другу, почти впритык, чтобы расслышать речь. Мне потребовалось потом несколько месяцев, чтобы привыкнуть к этому шуму, и позже я стала свободно понимать речь других даже на расстоянии нескольких метров. Вячеслав Константинович понимал, что я не слышу, и все время почти кричал мне в ухо. Обычно я не любила подпускать к себе людей на близкое расстояние, но тут была вынуждена и смущена, и удивлена тем, что это не было неприятно. Скорей наоборот, но об этом позже.

Уже тогда, проходя с ним по объекту, на котором мне предстояло трудиться, я не могла оторвать взгляда от его глаз. У него голубые лучистые глаза. Что это со мной? В который раз за сегодня задаю себе этот вопрос. Для меня голубые глаза – это вообще загадка природы. У меня самой они зелено-карие, с темно-серым ободком, чарующие. А у него – голубые. Он отличается от меня, и уже одно это притягивает. На фоне его смуглой кожи они казались необыкновенно ясными. Пока я разглядывала его глаза, он, ничего не подозревающий, взволнованно, но по-мужски уверенно продолжал:

– Если хочешь, мы завтра с тобой весь завод посмотрим. Если хочешь, конечно.

– Конечно, хочу! Мне было бы очень интересно! – я тут же ответила, не задумываясь. Его глаза блестели, он, казалось, был рад, что я согласилась, а вслух сказал:

– А то ведь многие тут даже не знают завод, не интересуются, что есть в других цехах, как там люди работают. Потом будет время, я покажу тебе, как в других цехах девчата справляются.

И все-таки мне было непонятно, зачем начальнику это нужно – показывать мне завод. На следующий день, казалось, он забыл о своих словах. Время близилось к обеду, я не хотела себе признаваться, что на самом деле хочу не столько посмотреть завод, сколько провести время с этим мужчиной, которого я никак не хотела воспринимать как своего начальника. С самого начала наши отношения складывались как дружеские. И со временем мы все больше понимали, что наша разница в социальных статусах только подогревает наши отношения. И это было именно так.

Он подошел ко мне с вопросами по работе, интересовался, как мне работается на новом месте. Мы немного поговорили, но он, казалось, забыл о своем предложении показать завод.

– Вы мне покажете завод? Вы мне вчера говорили, – напомнила я с робостью в голосе, не желая отнимать его личное время. К моему облегчению, его глаза радостно заблестели.

– А, да, конечно! Конечно, посмотрим! Приятно, что хоть кто-то интересуется заводом, хочет узнать для себя что-то новое. А тебе, правда, интересно?

Мне очень хотелось сказать, что с таким мужчиной мне все на свете интересно, но удержалась, хотя согласно закивала ему в ответ, и мои глаза за меня сказали много, даже больше, чем надо.

– Ну, тогда, мы сейчас прокатимся по всем цехам. Устроим экскурсию.

Вячеслав Константинович отлучился куда-то по своим делам, но не прошло и получаса, как он посадил меня в свою машину (на переднее сиденье) и мы поехали. Он рассказывал мне обо всем, что мы видели по пути. Я пыталась вникнуть в суть его слов, но мысли буквально разбегались в моей голове, меня захлестывало странное, незнакомое до встречи с ним, чувство.

Больше всего я запомнила огромный лесопильный цех. Здесь было две линии, по которым совершался распил досок – это было настоящее завораживающее зрелище. Где я еще такое увижу? Казалось, эта огромная длиннющая машина, продвигающая доски, имеет свой мозг и живет сама по себе по своим законам. А грохот, стоящий вокруг, только усиливал впечатление от зрелища. Вячеслав Константинович заметил мое восхищение от увиденного, и спросил как-то так просто:

– Нравится?

Я ответила так же просто – да, нравится. У меня голова шла кругом. Я даже толком не могла понять, что меня больше будоражит – увиденное зрелище или он сам. Скорее, второе. Он так близко! Вокруг грохот машины, я чуть ли не телепатически улавливаю суть его рассказа, мы идем дальше. Он оглядывается на меня, как будто боится потерять, я иду следом за ним по узкому тротуару, подбадривая его улыбкой. Я чувствую, что это что-то большее, чем обычная симпатия, и если он случайно дотронется до меня, то у меня голова закружится! Нет, она уже кружится! Голова идет кругом! Это был второй день знакомства, и я четко помню, что именно тогда, когда он показывал мне цеха, я уже тогда была безумно влюблена в него. Как он признался мне позже, он тоже, уже тогда испытывал ко мне сильные чувства. И это стало нашим счастьем, нашим безмолвным соглашением – быть вместе всегда. Но вот, что странно – мой ум не хотел верить, что я влюблена, и искал всякие причины не соглашаться с сердцем. В последующие дни я проходила путь отрицания любви в себе. Это отрицание переживалось мной в душе. Если сказать проще – я не осознавала до конца, что влюблена. Мой ум говорил – не может быть, а сердце отвечало – что это со мной? И сладко замирало, в предвкушении новой встречи.

Глава 2. Осознание любви.

После работы я часто виделась со своей близкой подругой Феодосией, которая была еще и моей соседкой по общежитию, в котором мы с ней и познакомились. Несмотря на красивое имя, Феодосия просила звать ее просто Дусей, и, кстати, такое уменьшение ее совсем не портило, а наоборот, делало очень милой. В заботливом взгляде Дуси, я снова увидела немой вопрос. В следующие несколько дней меня встречал тот же самый невысказанный вопрос. Видимо, она не выдержала и в один из дней спросила:

– Ты какая-то другая? Или мне кажется? Ты как будто изменилась.

Я не стала скрывать и поделилась радостью:

– Дусечка, я в эйфории! Я до сих пор не могу нарадоваться, что меня перевели! И начальник у меня такой хороший!

Со стороны ей было видно, что я выгляжу чересчур счастливой, и она с сомнением добавила:

– Да? Только из-за этого?

Понятно, что Феодосия сомневается, что я радуюсь только из-за удачного перевода на новую работу. Было что-то еще. Но, честно! Я тогда еще не осознавала до конца, что влюбилась и искренне верила, что испытываю эйфорию от перевода, от победы над своими противниками с прошлой работы (о них я позже расскажу). Тем более, у меня был мой парень Арсений. Я думала, что люблю его. Почему я думала, что люблю его? Да просто я привыкла, что за последние пять лет я любила только его и не могла себе представить, что способна полюбить другого. К тому же, я не видела его полгода, он был за границей, стажировался по своей специальности. Где он только не был за все время, что мы были и не были вместе, даже в армию успел сходить, а вот чувства мои к нему не проходили даже на расстоянии. Одно плохо – он всегда думал больше о себе, чем обо мне. С ним я не чувствовала защиты. И очень сопротивлялась, прежде чем согласиться жить с ним. Хорошо, что я успела только согласиться, а переезда еще не было. Мы планировали съехаться, как только он вернется в наш город. По иронии судьбы я познакомилась с Вячеславом Константиновичем на следующий день после того, как мы с Арсением решили все-таки жить вместе (решили при разговоре по телефону). Напомню – это очень важно для меня – совсем недавно я приняла собственное решение о том, чтоб больше не жить ни с кем гражданским браком (гражданский брак – не узаконенный брак). Вместо того, чтобы отстоять свои убеждения, я безвольно согласилась с Арсением жить вместе. В глубине души я надеялась, что он сделает мне предложение, и мы создадим настоящую семью, ведь именно узаконенные отношения считались юридически настоящим гражданским браком, хотя словосочетание «гражданский брак» все уже привыкли относить именно к свободным незащищенным неузаконенным сожительствам. Вот так вот я опять попалась в ловушку под названием «гражданский брак», забыв о своих новых принципах, в надежде, что Арсений сделает все-таки предложение. Я еще не знала, что как будто что-то свыше отведет от меня это сожительство, сохранив для меня мои принципы. Это еще впереди, а пока…

А пока в мои первые рабочие дни Вячеслав Константинович буквально на каждом шагу «консультировал» меня. Я ловила себя на мысли, что каждый день оглядываюсь по сторонам, в поисках начальника, в предвкушении новых объяснений по работе. Меня каждый раз охватывало приятное волнение, когда я снова его встречала. Каждый раз, когда я его видела, он уверенно шел в мою сторону как будто отвечая на мой взгляд. Иногда он, смущая меня, неожиданно «вырастал из-под земли». Каждый раз, сначала он что-то показывал мне по работе (что, где и как мне помыть), а потом мы обычно разговаривали. Я не знаю, осознавали мы это или нет, но между нами постепенно устанавливалась невидимая глазом связь двух душ.

Именно из-за того, что он подходил просто поговорить со мной, искал при любой возможности общение, я поняла, что нравлюсь ему. Но я не представляла, насколько сильно нравлюсь! Само по себе общение с ним было для меня в новинку. Кто я? Просто техничка, уборщица, а он – большой начальник, важная персона. Что ему может быть интересно со мной? Часто задавала себе этот вопрос, потому что чувствовала, ему – интересно. А я с одинаковым удовольствием слушала его смешные рассказы о его работе в Норвегии, о белых медведях, которых нельзя было кормить с рук и о королеве, поцеловавшей его за хорошую работу (до сих пор не уверена, что это правда). Он рассказывал с таким юмором, что я даже готова была простить ему выдумку, мы часто смеялись.

Конечно, я осознавала, что всегда была магнитом для совершенно разных мужчин, конфеткой, красавицей. В меня влюблялись. В общем, я чувствовала себя вполне уверенно, и пустила свои чары на Вячеслава Константиновича в полную мощь, но делала я это не осознанно. Я была предельно искренней с ним и по-настоящему заинтересована его обществом.

Однажды я не выдержала и призналась ему:

– Первый раз у меня такой интересный собеседник! Вы так все интересно рассказываете! Обычно я не выдерживаю и пятнадцати минут общения с людьми. Все люди говорят всегда примерно одно и то же, и это очень скучно и быстро надоедает. Выдерживаю обычно не более пятнадцати минут! – я повторила еще раз с улыбкой, желая подчеркнуть его исключительность.

– А я что? – он спросил как-то осторожно, с тайной надеждой в голосе на откровенность, но никак не на лесть подчиненной начальнику.

– А с Вами все по-другому. Вас слушать очень интересно. Вы рассказываете такое, о чем я сама никогда не знала. Я первый раз встретила человека, которого всегда интересно слушать, я как будто жизнь узнаю с другой стороны.

Конечно, я понимала, что передо мной человек, чья жизнь была очень насыщенной, и все то, что я открывала для себя, было его личным неповторимым опытом, с которым он делился со мной. Конечно, я замечала, что он вообще любитель поговорить и не только со мной, и предпочитала просто наблюдать за ним со стороны, не надеясь на какие-то либо отношения. Я и представить себе не могла, что у нас с ним что-то получится. Просто наблюдала за ним. Наблюдала и пыталась понять – что это за человек. Мне было интересно.

В один из первых рабочих дней, когда я тщательно подметала бетонный пол, не замечая никого вокруг, я вдруг снова почувствовала где-то поблизости его запах. Это был запах кофе – у него была привычка ходить с чашкой кофе. Еще к запаху кофе добавлялся запах сигарет – он постоянно курил, практически все время. Я чувствую его запах, значит, он где-то поблизости. И точно, увидев меня, он направился в мою сторону. На этот раз к дурманящему запаху кофе и сигарет добавился запах его парфюма. Он подошел ко мне так близко, что я готова была поклясться, что кроме запаха кофе, парфюма и сигарет был еще какой-то другой, особенный, запах его тела, и именно этот запах его тела потихоньку сводил меня с ума. Но я взяла себя в руки, напомнив самой себе, что расслабляться ни в коем случае нельзя. Меня смутило то, что он мне сказал:

– Ну что ты все моешь и моешь! Сядь, отдохни! Я вот Наталье (бывшей технички) тоже говорил, чтоб она отдыхала в течение дня. Так она доработалась до того, что у нее «кукушка слетела»! Она вкалывала по шесть дней подряд, всего один выходной. Я ей говорю: «Наталья, сядь, отдохни», хотел, чтоб она себя женщиной почувствовала, но она – ни в какую. Пашет и пашет – ну что мне с ней делать? Вот и ты тоже – то подметаешь, то моешь беспрерывно. Такое впечатление, что кроме тебя тут больше никто не работает!

– Почему такое впечатление? – я была несколько озадачена, ведь я привыкла много работать. Мне показались подозрительными такие слова со стороны начальника. А вдруг я сяду отдохнуть, а он потом возьмет и уволит меня, кто его знает, что у него в голове, я должна быть на чеку, иными словами, не умела я тогда доверять людям.

– А ты оглянись по сторонам! Ты видишь кого-нибудь, кроме себя, кто здесь бы так вкалывал?

Я оглянулась по сторонам и со смущением заметила:

– Нет, не вижу. Правда, а где все?

– Вот и я не вижу! Так что смотри, отдыхай обязательно в течение дня. И, кстати, заходи как-нибудь на кофе.

– Куда заходить? – я не поняла.

– Как куда? Заходи как-нибудь ко мне в кабинет. Выпьем кофе, отдохнешь, поговорим.

Я снова почувствовала, как эйфория подступает ко всему моему существу. После той тяжелой работы в предыдущем подразделении, эта работа казалась подарком судьбы. Я решила послушаться начальника, присев отдохнуть, чтобы не дай Бог не превратиться в злосчастную Наталью. Открыла минеральную воду, сделала живительный глоток воды. Вячеслав Константинович удовлетворенно посмотрел на меня, увидев, что я все-таки его послушалась. В одном я его не послушалась – не зашла на кофе, восприняв его предложение больше как шутку.

Он стоял рядом и в очередной раз жаловался мне на Наталью. Что она такого сделала, что он все никак не мог успокоиться? Чем она так довела мужика? Может, она ему нравилась и именно поэтому он так бурно рассказывает о ней? Это вполне возможно. Я почувствовала укол ревности, но продолжала слушать его. Он продолжал:

– Представляешь, они с Ольгой тумбочку не поделили. Я Ольгу специально взял на работу, чтобы Наталье легче было работать, разделил им зону уборки пополам, чтобы не обидно было. Все привыкла работать одна да одна, а тут Ольга появилась. И началось! Та привыкла хозяйкой быть, а тут вторая появилась – бабы! Бабы!

Вячеслав Константинович часто повторял это: бабы, бабы! Видно сильно они его вывели. Хочу заметить, что в своей речи он часто использовал жаргонизмы и матерную брань, возможно именно такая речь и делала его ближе к простому народу, ведь именно такой «простой народ» работал в этом подразделении. В своем рассказе я по возможности сглаживаю его речь, чтоб не нарушить представлений о его личном обаянии, которое у него было, без всяких сомнений. Сглаживаю его речь, так как понимаю, что, не зная обаяния этого человека, может сложиться отталкивающее впечатление о нем по его грубоватой речи. Тем не менее, и жаргонизмы, и матерная брань была частью его личности и его магнетизма.

Ольга, кстати, мне уже тоже успела нажаловаться на Наталью. Она мне рассказала, как помыла крышу операторской, а Наталья сверху облила ей чистую крышу грязью. Я про себя удивлялась: «Вот дают тетки! Одной 50 лет, а Ольге – 40, а как дети». Вячеслав Константинович как раз вспоминал этот случай:

– Наталья залезла на самую верхотуру операторской, и давай сверху водой со шланга решетки поливать – прямо над «Олиной» вымытой крышей. Ольга только крышу почистила, помыла, а та ей давай водой сверху полоскать! С грязных решеток полилась, конечно, грязная вода.

– Водой залила? – я удивилась, – Она ведь могла задеть проводку, мог быть пожар!

– Конечно, мог быть. А той пофиг! У нее своя программа в голове. Я вообще заметил и просчитал, что у нее каждый месяц в одно и то же число «кукушку срывает». Но это еще ерунда. Она же у нас еще акробатикой занималась. Сальто делала по котельной, колесо крутила. Вон на те бочки залазит и прыгает с одной на другую, – Вячеслав Константинович показал в сторону бочек. Я не поверила своим глазам, увидев здоровенные, намного выше человеческого роста бочки с водой. Может, сочиняет? Хотя, чисто теоретически, такое возможно. Я все равно не удержалась и принялась смеяться.

– Вы это серьезно? – улыбка не сходила с моего лица.

– Да, серьезно! А ты думаешь, я сочиняю? Мне и самому дико было, когда я это увидал. Представь, ко мне шеф с гостями придет, с иностранцами, а она тут у меня по бочкам прыгает. Мне и самому это как-то неудобно. Что обо мне люди подумают – у Немирова цирк, приходите, посмотрите.

– А зачем она это делала? – сквозь смех, я осторожно поинтересовалась.

– Наверно, чтобы мужиков развлекать, не знаю. Им теперь без нее скучно, наверно. Она сама-то женщина с хорошей фигурой, выглядит хорошо, симпатичная вполне для своих лет. Я ей говорю – Наталья, ты чего скачешь? Найди себе мужика какого-нибудь, сиди дома, внуков воспитывай. У нее мужика лет сто не было, она 15 лет вдова, как она всем рассказывала, вот и крышу у нее рвало.

– А сколько ей лет?

– Как и мне, 50.

Я с сомнением посмотрела на него и вслух произнесла:

– Так она наверно решила к вам прислушаться, вот и ушла.

Немиров задумчиво на меня посмотрел. А мне вдруг представилось, что она ему нравилась, но он ей нет, и поэтому он разозлился и выгнал ее, чтоб не мелькала перед глазами. Какая глупость! – тут же мысленно я одернула сама себя.

Я в тот же день поговорила с Ольгой, тем более, она и сама рада была мне все выложить о своих взаимоотношениях с Натальей. Об испорченной крыше я уже слышала. Пришлось выслушать и об остальном. Мне было плевать на их отношения, просто я хотела понять для себя – насколько Вячеслав Константинович честен со мной. Естественно, Ольга и не подозревала о нашем с ним общении, но об этом потом. В общем, я сделала для себя вывод – они обе достали его своей тупостью. Я решила держать эту Ольгу на расстоянии от себя. Из ее рассказов я поняла, что и она не большого ума, хоть и строит из себя фифу.

Одни и те же рассказы о Наталье, но в разных вариациях, я слушала еще несколько дней подряд. Я слушала внимательно и все ждала – когда же он выговорится. Просто мне было неприятно, что он говорит о другой женщине, пусть и в негативной окраске. И вот, где-то на четвертый день моей работы, я не выдержала и спросила его:

– Она Вам нравилась? – это был вопрос в лоб. Он внимательно посмотрел на меня. И тут, по его умному серьезному взгляду я увидела, что он догадывается, что я ревную его.

Выдержав небольшую паузу, при этом, не отводя своих глаз от моих, он как-то интимно мне ответил:

– Нет, не нравилась. Если бы нравилась, то до сих пор бы работала тут.

Я не ошиблась, услышав за этой фразой скрытый смысл: «Не ревнуй, она для меня ничего не значит». Немного помолчав, он добавил, что она сначала ушла сама, потом хотела вернуться, но он ее обратно не взял. Конечно, в моих глазах это чести Ольги не делало (она выжила Наталью), да и вообще плевать на Ольгу. А вот то, что он решил – это его право начальника. Но на этом его рассказы о бывшей техничке и жалобы на нее не закончились.

Потом, со временем, я поняла, что это лишь малая часть того, чем он со мной поделился, а впереди меня ждет еще очень и очень много историй из его жизни. Истории о Наталье – это лишь начало. Со временем я поняла, что он делится о многом, что с ним произошло. Причем произошло задолго до меня. Можно сказать, я еще под стол пешком ходила и не знала, что есть где-то такой Немиров, и что он ждет меня рассказать обо всем, что с ним случилось без меня.

У меня складывалось впечатление, что он специально ждал меня всю жизнь, чтобы выговориться вдоволь, вдоволь поговорить. Именно со мной. Именно меня. Во мне он видел неподдельное участие. Я чувствовала свою значимость. И слушала, слушала, слушала.

Однажды он сказал фразу, которая долго не выходила у меня из головы. Эта фраза поразила меня до глубины души, ведь я думала в точности, как и он. Не помню, о чем мы разговаривали. Но он сказал это, подводя итог своему рассказу:

– Ведь правду надо говорить в лицо! Ты как думаешь?

Сказать, что я была под впечатлением – ничего не сказать. Он молча смотрел на меня, изучая мою реакцию. И еще раз спросил:

– Ведь, правда, так? – он явно интересовался моим мнением, не заметив игры слов, – Правду нужно говорить в лицо?

«Правду нужно говорить в лицо» – была одна из моих любимых фраз, которую я часто повторяла. Но я не помню, чтобы когда-то говорила это в его присутствии. А он произнес это с таким чувством, с таким акцентом, с каким всегда это делала я. В эту минуту я остро осознала, что передо мной человек, близкий мне по духу. Он почувствовал волнение, исходящее от меня, поэтому не продолжал болтать как обычно, а ждал моего ответа. Он буквально спрашивал – ведь ты тоже так думаешь, я прав? Я ответила, отозвавшись спокойным тихим эхом:

– Да, правду надо говорить в лицо.

В ответ он радостно улыбнулся, как будто только что выиграл в лотерею и куда-то убежал по своим делам.

И немного лирики. Хочу рассказать о том, что я мысленно называла «танцем». Когда мы просто стояли рядом, то все время повторяли движения друг друга. Стоило ему немного отойти в сторону при разговоре, как я тут же двигалась в его направлении, в ту же сторону, что и он. А если я поворачивала тело или голову куда-то, то он тоже смотрел в том же направлении, что и я. Я делаю шаг назад – он за мной. Он поворачивается и отходит в сторону, чтобы уйти – я за ним. И этот прекрасный танец продолжался каждый день. Мы снова и снова продолжали невидимый танец. Теперь я поняла, как родилось танго, танец любви и страсти. И улыбались, очень часто счастливо улыбались друг другу.

Мы в прямом смысле слова бегали друг за другом, будто были привязаны какой-то резинкой: если с одной стороны натянуть, то с другой обязательно прилетит в ответ. Я все время задавала себе один и тот же вопрос – что это со мной?

Я отлично понимала, что дала себе слово больше не влюбляться, но это чувство зародилось во мне (как и в нем) помимо воли. Я еще не была готова признаться самой себе, что влюбилась, боялась впасть в очередную зависимость. Я только недавно научилась просто жить и радоваться, и не хочу, чтобы хоть кто-то лишил меня этой свободы. Мне нужен такой мужчина, который полюбит меня по-настоящему и будет принимать меня такой, какая я есть. Поэтому, я, сколько смогу, не буду кидаться в отношения, а пока просто понаблюдаю за Вячеславом Константиновичем – что он за человек и как ко мне относится. А вдруг он ищет легкую добычу для мимолетных встреч? Тогда он ошибся адресом. Постараюсь не подавать вида, что он мне нравится.

Странно, что я ни разу не задала себе вопрос: а вдруг он женат? Мне это просто не приходило в голову. Был ужу шестой день моей работы. Как обычно, переступив с утра рабочий порог, ощутила привычное волнение: скоро снова увижу его, своего начальника. Нежность, тепло, приятное волнение заполняли душу, я улыбалась. И тут услышала его голос из-за плеча: «Доброе утро!». Обернулась, увидела сияющие только для меня глаза. Я поняла своим влюбленным сердцем, что он ждал этого утра так же, как и я. Его запах: сигареты, кофе, парфюм и что-то еще – день начался с него, а это очень хорошо, можно спокойно работать.

Я приступила к работе. Переделала массу дел, не заметив, как время пролетело, было около трех часов дня. Я то и дело искала его глазами, но не находила. Мне стало грустно – почему сегодня его нигде нет? Я уже так привыкла изо дня в день беседовать с ним, а он куда-то пропал. И тут я сказала себе: хватит саму себя обманывать, дуреха! Признайся уже честно себе, что он тебе нравится. Какой там нравится! Да ты влюбилась в него по уши! И тут вдруг испуг – а это вообще нормально испытывать чувства к мужчине вдвое старше себя? А вдруг это извращение?

Только сейчас до меня дошло: а вдруг он женат?! Почему я раньше об этом не думала? Ведь в его возрасте мужчины редко бывают одиноки. Испытав приступ паники, я тут же успокоила сама себя: нет, мое сердце подсказывает, что он свободен. Именно поэтому, я за всю неделю знакомства ни разу об этом не подумала. От женатых несет за версту их женами. Нет, он не может быть женат, сказала я себе. Я всеми фибрами души чувствую, что он тянется ко мне. Он не может быть женат. И точка. Сделав для себя открытие о своем неравнодушии к начальнику, тут же решила позвонить Феодосии.

– Знаешь, не могу понять, что со мной происходит. Кажется, мне нравится мой начальник, – я произнесла робко, испугавшись своего признания вслух.

Подруга весело хохотнула и лукавым голосом ответила:

– Да? Ну, это же хорошо! Каждый день, наверно, легкое волнение, какая-то интрига, приподнятое настроение?

Она попала точно в цель.

– Точно, все так, как ты сказала. Как ты догадалась? У меня каждый день не просто радость, а какое-то состояние эйфории. Я как будто летаю, как будто влюбилась.

– Ну, ты подожди еще. Может это не из-за него, а из-за того, что тебя перевели.

И снова она сказала о том, о чем я сама думала. Феодосия продолжила:

–Может, получится так, что этот период у тебя пройдет. Скорей всего твой перевод с одной работы на другую наложился на отношения с начальником, и тебе кажется будто ты влюбилась. Подожди немного, эйфория пройдет, а там, глядишь, и чувства пройдут.

– Знаешь, Арсений ведь у меня свои вещи оставил, а я о нем даже не думаю. Все время думаю о Вячеславе Константиновиче. – Я наконец-то произнесла это вслух. Мне стало как-то легче, я продолжала, – Он предлагает мне выпить с ним кофе, предлагает зайти к нему в кабинет. Я не захожу, стесняюсь.

Дуся, кажется, развеселилась. Игриво спросила:

– Да? Это очень интересно! Ну, так зайди, а почему бы и нет?

– Да мне это как-то дико. Он же мой начальник. Я что-то не замечала, чтобы он с кем-то кофе пил в кабинете. Хотя, нет, один раз к нему Петрова заходила («волчара», начальница другого подразделения).

– Ты ему нравишься.

Вывод, сделанный подругой, ошеломил меня. Оказывается, это так просто: «Ты ему нравишься!». Одно дело самой себе что-то выдумывать, а другое – взгляд со стороны.

– Ты думаешь?

– А почему бы и нет. Все возможно.

На этом наш разговор окончился. В этот момент я стояла на улице около задних ворот своей работы. Погода была по-весеннему пасмурной. Я смотрела задумчиво вдаль. Разговор поставил все на свои места. Значит, мы нравимся друг другу. Он зовет меня пить кофе, потому что я ему интересна. И все-таки: он женат или нет? И тут же сердце в ответ – не женат. Весенний ветер ласкал мое серьезное, но умиротворенное лицо. Я зашла обратно в помещение.

Немного позже мы снова разговаривали с Вячеславом Константиновичем. К моему большому удивлению, как бы между слов, он вставил фразу: «Я не женат!». Он что, мои мысли читает? Сказав это, сделал небольшую паузу. Его рот при этом остался забавно приоткрытым, он словно осекся, задержав дыхание. Мне показалось, что он изучает мою реакцию. Я решила не подавать вида, что меня это волнует, на словах никак не реагируя на его фразу. Но я однозначно поняла, что в этот момент он хотел услышать и от меня признание – есть ли у меня парень или гражданский муж. Я сделала вид, что пропустила его слова мимо ушей, а на самом деле испытала облегчение. Я не была готова пока говорить о своей личной жизни (хотя уже жалела, что у меня есть парень). Спустя неделю, я пойму, что причина того, что я не хочу говорить о своем парне, кроется в моем страхе. Во-первых, я не хотела, чтобы Немиров знал, что мой парень в отъезде и думал обо мне, что я из тех девушек, которые гуляют и изменяют своим любимым людям в их отсутствие. К тому же я каким-то седьмым чувством понимала, что если он узнает, что у меня строится молодая семья, то он отойдет в сторону, как порядочный человек, и не будет мешать, попросту начнет отдаляться от меня. Он ведь не знает, что эта «семья» «строится» уже несколько лет и все неудачно. Ну а пока я ни о чем таком не думала. Пообщавшись с начальником, пошла в раздевалку на дневной перерыв.

До конца апреля я должна была работать без выходных, чтобы получить хорошую зарплату. Я практически валилась с ног, поясницу ломило от больших нагрузок на спину. Когда я зашла в раздевалку, Ольга уже была там. Сидела на теплом полу (с подогревом). Рядом с ней стоял вскипяченный чайник и кружка. Я села рядом и поставила свою кружку тоже на пол. Я испытывала огромное удовольствие, вытянув ноги, налив чай, принялась отдыхать. Мне было на все пофигу – главное есть вот эти несколько минут отдыха и Вячеслав Константинович в моей голове.

Первой нарушила тишину Ольга:

– Завтра у Вячеслава Константиновича юбилей, 50 лет.

Я молча переварила эту информацию, потом спросила:

– Наверно, надо как-то поздравить?

– Не знаю, мне никто ничего не говорил. Может, мужики чего придумали. Может, сами поздравят.

Я смутилась, представив, что не буду участвовать в поздравлении начальника.

– Как никто не говорил? Обычно все складываются деньгами на подарок, если день рождения, тем более это юбилей! У начальника юбилей.

Ольга пожала плечами, ей тоже было неловко, что она не в курсе, как мы будем поздравлять. Хотя, кто знает. Наверно, мужики поздравят без нас. Я знала, даже если они поздравят его без меня, то ничего страшного – ведь я новенький человек в коллективе. Но вот на следующий день, я узнала от Ольги, что они, сволочи, не поздравили его. Я спросила «почему», Ольга ответила, что они из-за чего-то на него обиделись. Он в последнее время много народа уволил, как говорили в коллективе – «кромсал и лютовал». Ольга разделяла со мной непонимание:

– Человеку 50 лет, юбилей как-никак. Я его сама от себя с утра поздравила.

– Да? А как ты его поздравила?

– Да просто. Подошла и сказала – поздравляю Вас!

Я с интересом посмотрела на нее. Она его уже успела поздравить, а я его еще сегодня не видела. Я догадывалась, что сейчас он где-нибудь в управлении, получает там поздравления. Шел обеденный перерыв (с двенадцати до часу), мы с Ольгой отдыхали и продолжили беседу. Ольга, будто услышав мои мысли, сказала:

– Он вот только перед обедом заходил, я в его кабинете мыла. Он зашел, поставил на стол сувенир. Сказал, подарили в управлении. Поздравляли его. Он был чем-то расстроен. И опять куда-то убежал. Потом зашел и нечаянно разбил подарок, представляешь?!

– Разбил?! Кошмар какой! А что за сувенир?

– Кораблик. У него один уже есть, на столе стоит. Ты видела?

– Нет, я у него один раз была в кабинете, не помню.

– Он его разбил, сматерился, сказал: «п…й». И опять уехал куда-то.

Мне было интересно слушать о нем. Весь обеденный перерыв он не выходил у меня из головы. Я так переживала, будто он мой муж. Ольга уснула на полу, а я, закрыв глаза, представляла, как подойду и поздравлю его от себя. Это было похоже на навязчивую идею – и так, и этак крутила в голове, не хотела выглядеть обыденно в его глазах. И тут меня осенило – я его поцелую!!! Точно! Я так и сделаю!

Но что он обо мне подумает? Подумает, что я дура, ненормальная, вешаюсь на него. Еще он может подумать, что я отношусь к категории людей, которые имеют в своем характере глупую (на мой взгляд) привычку при встрече обниматься и целоваться, говорить нелепые слова типа, зайчик, киса, котик. Подобные телячьи нежности были мне не свойственны, зато тактильные ощущения были необходимы как воздух. Так что в лучшем случае он отнесет меня к типу людей «телячьи нежности», а в худшем – подумает, что я ненормальная и навязчивая. Ну и пусть! Зато я смогу дотронуться до него. Я хочу воспользоваться тем, что у него День Рождения и прикоснуться к нему хоть разочек. Меня безумно влечет к этому мужчине, и мне хочется сделать ему подарок. Поцелуй молодой красивой девушки я расценивала, как самый лучший подарок.

Все эти мысли атаковали меня, в то время как обед давно прошел, а я подметала пол. Я думала так – и не узнавала себя: подобная смелость (решение поцеловать начальника) была мне не свойственна.

Я сходила с ума от одной только мысли, что скоро его поцелую. Лихорадочно искала его глазами, и заранее радовалась за него и за себя, какой подарок его ждет. Я надеялась, что это будет для него самый лучший подарок. Вячеслав Константинович, ты где! – мысленно звала его. Меня вдобавок не покидала мысль о том, что он был чем-то расстроен (со слов Ольги).

И вот наконец-то я его увидела, он зашел с улицы, по-видимому, пройдет мимо, если я его не остановлю. Но вот наши взгляды встретились. Он свернул в мою сторону. Я пошла ему навстречу. Через мгновение мы уже стояли напротив друг друга. Главное начать – успокаивала сама себя. Испытывая приятно возбуждающий страх, я сделала решительный шаг вперед.

– Говорят, у Вас сегодня день рождения?

– Да, – его глаза лучезарно сияли, обаятельный мужик! И весь излучает секс.

– Поздравляю Вас! – я пыталась улыбаться, но мешало волнение.

Он не успел сказать «спасибо», как я, не помня себя, протянула к нему руки, чтобы обнять:

– Давайте я Вас обниму, – на этих словах обняла его, в изумлении почувствовав, как его руки нежно притянули меня к себе. Он ответил мне на объятия! Какой же он теплый и мягкий! Я отчетливо почувствовала, как его руки полностью обхватили меня сзади: большей нежности, чем эта, в моей жизни не было. Какой он мягкий и теплый – еще раз пронеслось в моей голове. Я уже плохо соображала, когда через мгновение повторила невпопад дрожащим голосом:

– Обниму!

И добавила тихим успокаивающим голосом:

– Поцелую!

С этими словами дотронулась своими губами до его лица, ощутив его кожу около уголка его губ, на что он одновременно со мной очень нежно прикоснулся к моим уголкам губ, но с другой стороны. Еще несколько мгновений мы стояли так, обнявшись. Мы были совершенно изумлены, чувствовали тепло и нежность друг друга, нежность нашего поцелуя. Так же, как мы одновременно обнялись и поцеловались, так же одновременно отпустили друг друга. На расстоянии шага не могли вымолвить ни слова, находясь под впечатлением от пережитого.

Мы оба были в огромном шоке, от нахлынувшей на нас страсти. То, что в книгах пишут «между ними пролетела искра» – оказалось мелочью по сравнению с тем, что сейчас было между нами. А между нами сейчас сверкали молнии и пролетали снаряды, под ногами взрывался пол, а в ушах свистели праздничные фейерверки!

Мы оба задыхались не в силах говорить. Я с большим трудом произнесла:

– У меня первый раз такой…, – и тут я запнулась. Что я несу?! Первый раз такой – что? Поцелуй? Да! Именно это я хочу сказать – первый раз такой поцелуй. Боже, помоги мне! Вячеслав Константинович продолжил за меня:

– Такой начальник?

– Да! Такой начальник! – я радостно закивала, с восторгом глядя в его глаза, он пытался меня выручить, хотя его самого подкидывало от волнения! В его глазах была любовь.

– Такой хороший? – он спросил еще раз, понимая, что, как и я, несет полную чушь.

– Да! Такой хороший начальник! Поздравляю Вас!

– Спасибо! – он все еще был в шоке, и не меньше меня волновался и был смущен. Но мы поняли друг друга.

Спустя какое-то время, когда мы начали встречаться, он мне признался, что «был тогда под сильным впечатлением от нашего поцелуя». Он часто любит вспоминать наш первый поцелуй: «Я к тебе прикоснулся вот так» – и он снова целует около уголка моих губ со словами: «Нежно-нежно!».

Глава 3. Немного о прошлом.

После нашего поцелуя я окончательно «прозрела». Эйфория продолжалась, но теперь я знала, что перевод с другой работы тут ни при чем. Причина моей эйфории – Вячеслав Константинович, которого я все больше называла просто по отчеству Константиныч.

Я обещала рассказать о причинах перехода из клуба (это был спортивный клуб, с сауной и бассейном) в новое подразделение на заводе. Честно признаюсь, мне нет особой охоты описывать тех людей, и те ситуации, но придется это сделать, ведь все познается в сравнении. Я искренне ценю своего нового начальника благодаря тому, что знаю худшую сторону жизни. Даже если бы я в него не влюбилась как в мужчину, как человек он всегда вызывает во мне уважение.

Конечно, жутко неприятно вспоминать о тех неприятных для меня событиях, но, оглядываясь назад, вспоминая тот кошмар, я испытываю облегчение, что все это позади. Не без юмора добавлю: пусть я уборщица, пусть я мою унитазы, но это самые чистые унитазы в нашем районе! Мне шеф (хочу напомнить, что «шеф» – это основатель и генеральный директор предприятия, уникальный человек) однажды сказал: «Унитазы нашего завода – это лицо нашего предприятия, и это лицо всегда было самым чистым не только в округе, но и во всей огромной России.

…Первый месяц работы девчонки прятали меня от шефа, потому что он увольнял за малейшие ошибки и провинности. По всему предприятию постоянно ходили целые легенды о том, по каким ничтожным провинностям он увольнял людей, как бросался в людей разными предметами, как обзывался последними ругательствами. И все-таки через месяц я увидела шефа. Тогда я убиралась в помещении клуба, а если быть конкретнее – в душевых. Шеф задал мне несколько вопросов – давно ли я работаю, сколько мне лет, есть ли дети, а потом попросил меня открыть ему мыло (то самое, с вкрученным носиком на пружинке, там еще такой значок в виде стрелочки – куда надо повернуть). Я, к несчастью, не умела это мыло открывать, и всегда просила девчонок, чтоб помогли. Но не могла же я сказать шефу, что не умею! Я набралась смелости и крутанула дозатор (носик, как я его называла), и – о, ужас! Как-то так неловко дернула за него – и он выскочил вместе с пружинкой! Оторвался! В это самое мгновение я поняла, что все – моя работа окончена. К моему великому удивлению и облегчению все обошлось, шеф был абсолютно спокоен, только пробурчал себе под нос – «бестолковые» и встал под душ. Прибравшись, я пошла в подсобку, где меня уже ждали слегка перепуганные и возбужденные девчонки, технички и администраторы клуба. Они все как один улыбались и спрашивали, как прошло мое знакомство с шефом.

Спустя час, я заходила прибраться, и он мне лично начал объяснять, как правильно убираться в туалете, чтобы было чисто. У меня потом еще были случаи моих «косяков», моих глупостей, но за все время работы, хочу обратить на это внимание, шеф ни разу не повысил на меня голоса, ни разу не обозвал, и не ругался. Если он был чем-то недоволен в моей работе, то обычно просто начинал мне спокойно (но занудно) объяснять, что и как. В общем, он относился ко мне хорошо, чего не скажешь о многих других девчонках с клуба. За два года работы он (практически ни за что) уволил несколько техничек, несколько директоров, и сменил более одного администратора.

Вот так вот мы и жили, в вечном страхе быть уволенными, и это было тяжело. Почти все из нас сидели на кредитах, ипотеках, имели маленьких детей, а зарплаты нашего предприятия славились тем, что были очень высокими. Для меня же добавились новые трудности. Помимо вечного страха, тяжелой работы до позднего вечера, я изо всех сил противостояла тем девочкам из нашего коллектива, которые хотели, чтобы меня уволили.

Одним словом, приходилось выживать. Как-то так получалось, что те, кто пытался меня выжить, потом сами оказывались без работы. Кого шеф уволил, а кто сам ушел. Расскажу немного про ту, которая ушла сама – для меня это был болезненный случай. Неприятность в том, что она оболгала меня – начала рассказывать всем якобы я ее постоянно оскорбляю и посылаю матом, когда никто не видит. Якобы, когда мы с ней наедине, я ее всячески унижаю. У нас с ней были конфликты – мне не нравилось, что она чаевничает, в то время как я «пашу» изо всех сил, и вот это я ей и говорила. С нами работала ее сестра, и, конечно, она верила ей, а не мне. Дело дошло до директора клуба, когда та девочка (которая на меня клеветала) демонстративно посреди рабочего дня стала уходить домой, с объяснением и жалобой директору на меня – якобы я ее довела. Сучка. Других слов нет. Да, в те времена я именно так и выражалась и не была пай-девочкой. А еще наше предприятие славилось тем, что мы работали по какой-то там то ли «американской», то ли «европейской» системе – это когда практически нет перерывов, жесткие графики и все время очень много работы. Просто так сидеть и «гонять чаи» нельзя – увольнение. Про малейшие провинности, так называемые, рабочие моменты и говорить нечего – за малейшие ошибки в работе тоже увольняли очень быстро, без церемоний.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.